Глава 6. Нарушенный порядок

Она заставила себя сделать шаг, другой, выравнивая дыхание. Ее каблуки предательски громко стучали по мрамору, разбивая звенящую тишину коридора. Она сжимала в руках поднос, вода в тазике нервно плескалась.   Из-за поворота, в конце тускло освещенного коридора, послышались резкие, торопливые шаги. Фигура. Виола узнала его еще до того, как смогла разглядеть лицо — сухопарый, поджарый силуэт, навсегда ссутуленный под тяжестью невидимых папок и склонения перед руководством.   Глеб Иванович. Ее непосредственный начальник. Один из семи секретарей Канцелярии дворца, отвечающего за административно-хозяйственный блок. Узкий специалист. Бумаги, а не люди. Его сотрудники в коридорах власти всегда были лишь тенями.   Он шел быстро. Увидев девушку, резко замедлил шаг, и его усталое, испещренное морщинами лицо застыло. Он остановился перед ней, его взгляд, привыкший выискивать ошибки в документах, скользнул с ее лица на бритвенный набор в ее руках, на тазик с мутной водой, задержался на ее пальцах, все еще липких от лосьона. Его обычная, будничная холодность была теперь пронизана новым, куда более опасным чувством — личным испугом.    — Виола, — его голос прозвучал тише обычного.    — Почему Вы были в его кабинете? — в этой фразе был не вопрос, а ужас. Ужас от нарушения субординации, от того, что его вотчину посмели потревожить без его ведома. — У вас нет на это допуска.   — Доброе утро, Глеб Иванович, — кивнула она, руки были заняты. — Государь приказал мне его побрить.    Лицо секретаря помрачнело, губы сжались в тонкую белую ниточку, будто пытались удержать поток гнева. Костяшки его пальцев, сжатых в кулаки, побелели.   — Его Превосходительство... лично приказал тебе? — он растянул слова, вкладывая в них всю свою бюрократическую ярость. — Интересно. У него для этого есть целый штат цирюльников.   Он сделал паузу, дав ей прочувствовать абсурдность ситуации. Его взгляд снова метнулся по пустому коридору, будто он искал свидетелей этого нарушения всех мыслимых протоколов.   — Возвращайтесь к своим обязанностям, — наконец, отрубил он. — ...И не привыкайте к его вниманию. Поняли?   В этой фразе не было и капли заботы. Только чистое, обезличенное предупреждение: «Знай свое место. Не высовывайся. Ты — угроза моему спокойствию».   Он прошел мимо, не удостоив её больше взглядом, его стучащие каблуки быстро затихли вдали.   — Да, сэр.    К дьяволу такое внимание! Для обычного человека — это опасно. Для меня — смертельно.   Она свернула в ближайшую дамскую комнату. Дверь за ней тихо закрылась, ненадолго отгородив её от мира. Поставила таз в раковину, с силой повернула кран. Вода была ледяной, но желанной. У раковины она терла руки до красноты, смывая липкий лосьон и его запах. Она вылила мутную воду из миски, отдраила до блеска бритву и кисточку — будто надеясь стереть все следы.   Механически она поправила свою дворцовую униформу — темно-серое платье секретаря, потрогала пучок темных волос, убедилась, что ни одна прядь не выбилась. Затем подняла взгляд на себя в зеркале.   Бледное лицо. Слишком широкие зрачки. И губы, которые ни за что бы не выдали улыбку.   Она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть в глаза пустоту серой мышки. Безупречной, ничем не примечательной Виолы Павловой.   Но отражение упрямо возвращало ей взгляд женщины, которая только что держала смерть у горла врага и почувствовала на себе взгляд хищной системы, в которой она была правильным винтиком. Винтиком, который начал выпадать из своей ячейки.   Вытирая руки о грубое полотенце, она ощущала не страх и не панику, а одну-единственную, навязчивую мысль, что стучала в висках подобно барабанной дроби: Что он искал? И что нашел?   Она сдала бритвенный набор дежурному, изобразив на лице безмятежную пустоту.  Затем — возвращение. Обратно в административный корпус. Она проскользнула через кабинет Глеба Ивановича, пропитанный молчаливым укором, и наконец оказалась в своей каморке.   Дверь закрылась. Спина прижалась к прохладной деревянной панели. Тяжесть этого утра накатила внезапно, окутав её с головой, словно смолистый туман. Она зажмурилась, заставляя себя дышать ровно и глубоко. Но долго предаваться слабости было нельзя. Сделав усилие, она оттолкнулась от двери.   Перед ней был её бастион, её алтарь и её орудие пыток — рабочий стол, заваленный стопками бумаг. Где среди кип бюрократической макулатуры Веласки ждали свои звездные часы зашифрованные послания от ее настоящих работодателей.   Задания её страны не доставлялись в готовом виде. Это было бы слишком просто и смертельно опасно. Они приходили в виде легальных, настоящих документов, а её задачей было «собрать» команду из открытых данных, как шифр из разбросанных букв.   Она села за стол и с привычным, механическим жестом открыла бюллетень «Дворцовые известия», который взяла утром в фойе. Глаза сразу нашли сводку погоды. 

«На 16 марта: в Веславле +5°, небольшая облачность. В порту Хотомыль – ясно, +2°. В крепости Рослич – туман, 0°...»

  Мозг, настроенный на дешифровку, сработал мгновенно. Вельск, Хотомыль, Рослич. «ВХР». Трех городов в этот раз было достаточно. Совпадение первых букв было ключом и сегодня подходила только одна папка «Ведомость хозяйственных расходов».   Она отложила газету и принялась разбирать стопку, чтобы достать нужную папку — толстую, с синей полосой на корешке. Внутри цифры по закупке бумаги, чернил, угля для каминов и униформы для служащих.    Перевернула папку.    Март — третий месяц. Значит третий лист с конца.   Аккуратно отогнула два нижних листа. Кончиками пальцев вытащила нужный лист. Ничего примечательного для постороннего глаза — сухой отчет.    Задание было здесь.