Глава 47 Одри

      8 октября       Воскресенье       20:21       Одри так хотелось побыть одной, что она отправилась на спортивное поле. На улице было холодно и дул пронизывающий ветер. Укутавшись в тёплый кардиган, она сидела на трибунах и смотрела на пустое поле. Все тренировки закончились, и во дворе в такой холод уже никого не было. Но так было даже лучше ‒ ей совсем не хотелось, чтобы сейчас её кто-то увидел.       Со вчерашнего дня она ждала сообщения или звонка от Райна, но ни того, ни другого не было. Решив тогда, что не стоит переживать раньше времени, она позвонила сама и, не получив ответа, написала. Прошло уже больше суток, и теперь она начала по-настоящему переживать. Вдруг с ним что-то случилось, а она даже никак об этом не узнает? Она терялась в догадках, пытаясь понять, почему же он не выходит на связь.       Её так сильно начали изводить все эти переживания, что она просто не находила себе места. Безумно хотелось с кем-то поговорить, рассказать о своей боли. Но Гейб тоже как будто пропал после «Дня Помощи» ‒ не отвечает на сообщения, и ей даже показалось, что он избегает её. Это было слишком для неё одной, ей рвало душу со всех сторон, и она не могла ничего понять. Одри знала, что порой может быть навязчива, но не думала, что Гейб так просто от неё отвернётся, даже ничего не сказав. Ведь если раньше он говорил ей о том, что хочет побыть один, то сейчас была лишь тишина.       И в этом мире остался только один человек, который никогда от неё не отвернётся. Сегодня в обед Одри позвонила Лив и обо всём рассказала ‒ о Райне, который хотел поговорить и пропал, о Гейбе, который просто решил её вычеркнуть. Подруга пообещала помочь с Райном и, если найдёт его, то обязательно ей позвонит. И весь день она изводила себя ожиданием звонка или сообщения хоть от кого-то. Сидя на трибуне, она нервно крутила телефон в руках и постоянно проверяла уведомления.       Ей не нравилось изводить себя, но она не могла по-другому. Забыв о себе, она прокручивала тысячи ужасных сценариев, что могло случиться с Райном. Одри встала с трибун и решила пройтись по беговой дорожке ‒ она больше не могла сидеть на одном месте. Фонари ярко освещали всё спортивное поле, и Одри медленно шла по беговой дорожке, потеплее укутавшись в кардиган.       «Как же всё это нелепо». Она с самого утра то переживала за Райна, то злилась на него, оттого что в голове пробегала мысль, что всё с ним в порядке и он просто не хочет с ней говорить. Она думала, что не так уж сложно уделить ей пару минут, тем более что вчера он сам попросил поговорить. С каждым днём в этой школе расстояние между ними как будто становилось всё больше, хоть с самого приезда и не менялось. Они отдалились, и Одри понимала, что их отношения уже давно не были похоже на то, что было раньше.       Поначалу успокаивая себя, что на расстоянии это нормально, Одри пыталась закрыть глаза на всё, что было не так. Она боялась сама себе признаться в том, что это может значить ‒ что между ними всё теперь по-другому. Ведь он ей обещал, а она ему верила всем сердцем и обещала сама себе, что со всем справиться. Ведь по-другому и не может быть? Они ведь оба знали, что будет непросто, знали, что отношения на расстоянии требуют усилий от обоих. Но Одри иногда казалось, что Райн опустил руки, и ей безумно хотелось верить в то, что это говорит лишь её неуверенность и всё не так. Что на самом деле Райн сдержит каждое своё обещание, что каждое его признание было правдой. И ей не хотелось терять ту надежду, что он ей подарил, ведь если и она оборвётся, то Одри не понимала, что ей делать дальше.       Телефон издал звук, и Одри спешно ответила на звонок. Это была Лив:       — Я нашла его.       Одри остановилась, и ей стало страшно. Она одновременно хотела услышать ответ и боялась того, что там может быть. По телу прошла дрожь, и, медленно выдохнув, Одри сказала:       — С ним всё в порядке?       — Ох, Одри, посмотри сама, ‒ вздохнула Лив.       На телефон пришло сообщение. Одри дрожащими пальцами кое-как открыла его и увидела фото. На нём она узнала Райна, но это было не всё. Он сидел на диване, а на нём сверху сидела девушка и целовала его. Общий фон был ей знаком, ‒ это был его дом, где они часто собирались компанией. Сомнений не было ‒ это был он. Но как бы ей хотелось, чтобы это было неправдой.       — Эй, ты тут? ‒ послышался голос подруги.       — Да...да, я тут.       Одри ответила автоматически, она до сих пор не могла прийти в себя. Из неё выбили весь воздух, и она забыла обо всем: где она, кто она, что она здесь делает. Перед глазами было только фото, где её Райн уничтожил абсолютно всё, что у них было. Он уничтожил её, разбил на мелкие кусочки и оставил совершенно одну.       — Я ему уже устроила приятную встречу, ‒ Лив засмеялась, ‒ он так смешно визжал.       Подруга продолжала что-то болтать, пытаясь тем самым отвлечь Одри от всего. Но она не могла остановиться и смотрела на фото, понимая, что нужно закрыть его, удалить и вычеркнуть из своей жизни абсолютно всё, что с ним связанно. Но она застыла, всё вокруг застыло, время стало таким тягучим. Она подумала, что, возможно, это сон, что ещё мгновение ‒ и она проснётся, и не будет этого фото и этой боли. Голос Лив пробился сквозь эту пучину, и Одри смогла очнуться.       — Ты ещё там?       Подруга перестала болтать всё без разбора и ответила:       — Нет, после того, что я ему устроила, я сразу же ушла.       Одри промолчала. Она не знала, зачем это спросила. Неужели она думала, что сможет напоследок услышать его? Знала ведь, что от этого будет хуже, и как будто сама желала этого. Желала этой боли, только лишь бы всё вернулось и было как прежде.       — Хочешь об этом поговорить?       Одри замотала головой, словно подруга могла увидеть.       — Нет, мне нужно...       Слова застряли в горле, но Лив поняла подругу. И, попрощавшись, та взяла с неё обещание позвонить ей завтра. Как бы ей хотелось сейчас не этих разговоров, а просто уткнуться в плечо подруги и проплакать, пока не закончатся все слёзы. Но у неё сейчас даже этого не было, у неё сейчас вообще никого не было.       «И что мне делать?» ‒ она совершенно не знала, как ответить на этот вопрос. Одри так и стояла на беговой дорожке и не могла сдвинуться с места. Холодный ветер пронизывал всё тело, и она уже не понимала, от чего точно дрожит. В горле стоял ком, боль в груди росла с каждой секундой, а в голове появлялись тысячи вопросов. И ей так хотелось задать свой главный вопрос: почему?       Теперь она знала, чего стоили его обещания, но не могла возненавидеть его полностью. В ней до сих пор жила эта призрачная надежда, что это всё неправда. Но она так устала справляться, так устала держать на лице улыбку, когда всё вокруг неё разваливается. В один момент в голове проскочило желание написать Гейбу, но она быстро опомнилась, вспомнив, что сейчас ему совершенно не до неё. Да и на что она надеялась, думала, что станет кому-то важна всего за пару недель?       Придя в себя, она дошла до общежития. Остановившись у своей двери, она вздохнула и постаралась успокоиться ‒ ей совершенно не хотелось осуждения со стороны Джо. Одри открыла дверь и зашла в комнату. И ей показалось, что что-то изменилось, хотя всё было на своих местах. Все те же книги, что были разбросаны по половине Джо, или яркие плакаты на стороне Одри. Но больше не было этого чувства, что она наконец-то может назвать это место домом.       Джо сидела на кровати и что-то печатала в ноутбуке, и когда зашла Одри, даже не заметила её. «И чего я переживала?» Как она могла забыть о том, что соседке до неё нет вообще никакого дела, что для неё она пустое место. Но сейчас так было даже лучше.       Одри сняла с себя тёплый кардиган и, бросив его на спинку стула, упала на кровать. Усталость тяжёлым камнем упала ей на плечи, она зарылась в одеяло и спряталась от всего. Она понимала, что её жизнь, которая не так давно обрела хоть какое-то равновесие, снова начала рушиться. И ей лишь оставалось хвататься за остатки того, что от неё осталось.       И Райн был одной из ниточек, что поддерживали это равновесие, напоминали о доме и не давали свалиться в пропасть. И так болезненно оборвалась эта нить, что пропасть стала только больше, а сердце в груди больнее заныло. Одиночество сжимало со всех сторон, она накрыла голову одеялом и тихо заплакала. И так больно было от того, сколько хорошего было между ними с Райном, что ей захотелось забыть и его, и всё то, что между ними было. Ей бы очень хотелось стереть его, уничтожить все воспоминания.       Оставалась последняя нить ‒ и это была Лив. Подруга, которая никогда не бросала и всегда была рядом, даже сейчас. Она нашла его, потратила вечер, чтобы помочь подруге. Одри так хотелось быть сейчас рядом с ней, с единственным человеком в этом мире, который понимает её и принимает такой, как она есть. И ведь если бы не Райн, то она бы не забыла про учёбу и родители не отправили её в эту школу. Она потеряла всё из-за него.       Ей так хотелось всё это вернуть, неважно как, она была готова на всё. И сквозь слёзы и все ту боль в голове родилось решение, как вернуть прошлую жизнь. Как только Одри поняла, что ей нужно делать, слёзы остановились, и осталось только решение ‒ сегодня ей нужно бежать.