Глава 79 Одри

      29 декабря       Пятница       19:45       К моменту, когда Одри уже нужно было выходить, автобус опустел. Заехав в частный район Сатфилда, он остановился. Она поднялась со своего места и вышла из тёплого салона на холод улицы, оглядевшись вокруг. Стояла тишина, никого не было – пустая улица, освещённая фонарями.       Маркус обещал встретить её на остановке, но его до сих пор не было. Появилось сомнение: правильно ли она поступила, приехав сюда? Но после этой мысли в голове тут же возникла другая: Джо и Вил вместе, а на их лицах... счастье. А будет ли у неё ещё когда-нибудь так? И так трудно было убедить себя в том, что она не завидует, что у неё сейчас и без этого всё хорошо, но эти мысли скользкой змеёй обмотались вокруг её сознания. И она всё чаще ловила себя на подобных мыслях, всё чаще лгала сама себе. Наверное, поэтому она сейчас была здесь, на этой холодной остановке, совершенно одна.       — Долго ждёшь?       За спиной раздался голос Маркуса, Одри обернулась и увидела, как он спешит к ней. В ответ она лишь мягко улыбнулась и двинулась ему навстречу. Подойдя, он молча по-дружески обнял её и тут же отстранился. Вдохнув, она почувствовала приятный мягкий запах и тепло. Взглянув на неё, он спросил:       — Как доехала?       — Отлично, – ответила она, натянув вежливую улыбку.       Когда солнце зашло, сразу же похолодало, и противный ветер, пробирался под тёплую одежду, пуская по телу неприятные мурашки. Заранее понимая, что прогулка в такую погоду – плохая идея, Маркус предложил посмотреть у него фильм и пообещал горячее какао. Недолго думая, Одри согласилась, ведь это была хорошая идея – провести такой вечер в приятной компании и на время забыть о том, что её на самом деле мучило.       Они шли меж красивых и дорогих на вид домов, которые были пёстро украшены к Рождеству. Этот район Сатфилда разительно отличался от центра. «Всё такое новое». Ухоженные дворики, на которых стояли светящиеся олени, снеговики и ели. И даже отсутствие снега не портило эту идеальную картину.       Как и остальные дома на улице, дом Маркуса состоял из двух этажей. Крыша сияла от гирлянд, а дорожка была предусмотрительно почищена от остатков снега и льда. После холода их встретило долгожданное тепло дома. Зайдя, Маркус тут же помог Одри снять куртку. Ещё ощущая холод, Одри схватилась за плечи, растирая их, и огляделась, рассматривая дом.       Интерьер был простым и не бросающимся в глаза. Веяло уютом и семейной атмосферой, захотелось тут остаться. Одри вдруг ощутила острую тоску по собственному дому, какой не было раньше. По своей комнате, по каждой детали в ней, которая дополняла и делала эти стены отражением её души.       Повесив куртку Одри, Маркус проводил её в гостиную. Пройдя за ним, она села на диван, и глаза тут же устремились на ярко украшенную ель, которая стояла в углу комнаты. Всё вокруг неё было словно декорации какого-то рождественского фильма, а она в него случайно попала.       — Располагайся, – сказал Маркус, прежде чем уйти на кухню делать какао.       В доме стояла странная и неестественная тишина, словно они тут были одни. От этой мысли внутри что-то толкнулось, и, опережая другие неприятные мысли, Одри спросила:       — Ты один дома?       Голова Маркуса выглянула из-за стены. На его лице уже была лёгкая улыбка, от которой на щеках тут же появились ямочки.       — Родители на выходные уехали к друзьям, а брат у себя. Но ты не переживай, нам он точно мешать не будет.       Одри лишь кивнула головой, не зная что ответить, а Маркус снова скрылся на кухне. Вспомнив про Блейка, она снова прислушалась. Почему-то было легче, понимая, что они не одни в этом доме, было не так неловко. Но понимать это – одно, а ощущать – другое. В доме до сих пор была гробовая тишина, было слышно только то, как Маркус делал на кухне какао. И если Блейк и вправду был дома, то его было совершенно не слышно.       Маркус вернулся с двумя кружками, от которых исходил приятный сливочный аромат. Поставив их на журнальный столик, он устроился на диване. Потянувшись к одной из чашек, Одри обхватила её пальцами, грея руки. В сливочной пенке плавали зефирки, и, не удержавшись, Одри сделал глоток горячего напитка – сладкий, нежно-сливочный вкус. Одри прикрыла на секунду глаза от блаженства.       Вторая кружка уже была в руке Маркуса, когда он взял пульт и, включив телевизор, спросил:       — Что хочешь посмотреть?       Пожав плечами в ответ, Одри сделала ещё один глоток. Какао приятной теплотой спускалось вниз, наполняя тело лёгкостью. Сделав ещё пару глотков, она почувствовала приятную слабость от его тепла, словно её после уличного холода укутали в мягкий плед. Мысли сбились в одну кучу, не давая за что-то ухватиться. Стало так легко и уютно.       На фоне был слышен шум от телевизора, но она не могла разобрать ни слов, ни того, что происходило на экране. Смутно, но почувствовала, как диван рядом прогнулся под тяжестью Маркуса, который придвинулся ближе. Одри медленно повернула голову и как через пелену увидела его. Все эти ощущения были незнакомы, будто она отделилась от тела. «Что со мной?»       Маркус придвинулся к ней вплотную, и она услышала его голос у самого уха:       — Как какао?       Ей хотелось ответить, но она не могла, и только спустя пару секунд осознала, что не чувствует губ. Заметив это, Одри смутно увидела, как глаза Маркуса сверкнули, а губы растянулись в хищной улыбке. Взяв одну её ладонь, он медленно провёл пальцами по костяшкам. И что-то в этом касании было неестественным, будто он присваивал её себе, не спрашивая, а просто беря. Нестерпимо захотелось вырвать ладонь, встать и убежать из этого дома, но тело не слушалось, из-за чего она не могла сдвинуться и только наблюдала за тем, что происходит. Мысли отчаянно бились внутри неё, но они проскальзывали мимо, и она не могла за них ухватиться, чтобы сосредоточиться.       Видя её беспомощность, Маркус ещё больше воспрял, понимая, что она никак не сможет ему помещать. Его движения стали более свободными: придвинув к себе ближе, он прижался к её шее. Сквозь пелену Одри смутно ощутила его горячее дыхание на коже. Глаза в ужасе открылись, но, не замечая этого, Маркус провёл дорожку носом по её шее, приближаясь к губам. Внутри всё закричало, понимая, что сейчас произойдёт, но, не способная сопротивляться, всё её нутро наполнилось ужасом и отвращением. Стало поздно, когда его губы властно прижались к ней, вбирая её в себя без позволения. Не чувствуя сопротивления, его мерзкий язык проник в неё, получая полную свободу.       Она чувствовала себя безвольной куклой, находясь в его руках, которые сейчас бесцеремонно гуляли по её телу, присваивая, проникая под одежду. Скользкий язык продолжал властвовать во рту, и ей безумно хотелось кричать, хотелось вырваться, оттолкнуть, убежать. Но как она могла это сделать, когда не владела свои телом? Одри не понимала, почему это происходит с ней. Почему кошмар стал реальностью, и она не может от него избавиться? Почему она не может его остановить и вернуть контроль над собственным телом?       Паника захватила её разум и позволила на мгновение очнуться. Она точно осознала, что это не кошмар – это всё реальность. В голове пронеслась мысль: «Это всё он». Маркус что-то с ней сделал и теперь присваивал её себе, подчиняя и подминая под себя.       Почувствовав, как её голова опустилась на мягкие диванные подушки, Одри с трудом разлепила тяжёлые веки. Над ней нависал Маркус, и она его не узнала. Перед ней был совершенно другой, незнакомый парень –  пожирающий взгляд, хищная ухмылка. Его руки спустились к застёжке на её джинсах, и новая волна паники затопила её сознание. Поток яркого адреналина вспыхнул в ней от понимая, и она дёрнулась под его ногами.       И это небольшое действие помогло понять, что она может вырваться, что она ещё может вернуть себе контроль. Страх за себя, безысходность от происходящего и паника захватили её. В отчаянной попытке Одри снова дёрнулась, пытаясь вырваться из-под него.       Заметив её слабое сопротивление, Маркус самодовольно усмехнулся и схватил её за обе руки, больно впиваясь пальцами в запястья. Его лицо снова приблизилось к ней, а противный шёпот у самого уха пустил волну отвращения по всему телу:       — Куда собралась?       Одри снова дёрнулась, пытаясь отчаянно вырваться из его цепких рук. Она не желала сдаваться, не сейчас, когда забрезжил слабый шанс на спасение. Маркус в ответ сжал её бедра своими ногами и, отпустив одну руку, схватил её за шею. Его пальцы с силой сжались на её горле, лишая воздуха. Одри ощущала, как с каждой секундой воздуха становилось всё меньше, перед глазами затанцевали тёмные пятна, когда она снова услышала его шёпот:       — Одри, милая, нам может быть так хорошо вместе.       Подтверждая свою власть над ней, он ещё сильнее сжал пальцы на шее, лишая Одри последнего шанса вдохнуть. Из последних сил, в отчаянии, что нахлынуло, из неё вырвался хриплый крик:       — Помогите!       Осознание того, что с ней произойдёт, если она не вырвется, паникой отзывалось в каждом уголке её сознания. Одной свободной рукой она потянулась к нему в безнадёжной попытке оттолкнуть его от себя. Маркус, видя её тяжёлые потуги от лишения кислорода, отпустил шею.       В лёгкие резким потоком проник воздух, и Одри закашлялась, принимая его в себя. И всё это словно помогло прояснить голову, и пока она безумно глотала воздух, в голове рассеивался туман. Внутри всё более чётко закричало, что нужно убираться отсюда. Всё что угодно, лишь бы выбраться.       Недолго раздумывая, рука тут же сама сжалась в кулак. Одри, пока он думал, что она беспомощна, собрала все свои силы и ударила, метя в кадык. От резкой боли Маркус тут же отвлёкся и отпустил, схватившись за горло, повалился рядом на диван.       Она поняла – это единственный шанс, медлить нельзя. Извернувшись, Одри выбралась из-под него и упала с дивана. Быстро вскочив на ноги, голова закружилась, но сейчас это было не важно. Но не успела сделать и шага, когда почувствовала на ноге его руку, которая крепко схватилась.       Маркус резко рванул её к себе, останавливая. Не успев удержаться или хотя бы за что-то схватиться, Одри упала и больно приложилась об пол головой. В ушах противно зазвенело, а в глазах потемнело. «Только не это! Нет!» Прорываясь сквозь боль и ничего не видя, она замахала перед собой руками. Её снова захватил ужас того, что он снова приблизиться, что снова сделает больно.       И её страхи тут же сбылись. Его руки снова схватились за неё, и Одри поняла, что он стоит, возвышаясь над ней.       — Не уйдёшь! – раздражённой проговорил он.       Его голос прорезался сквозь боль, возвращая сознание. Маркус с силой дёрнул её за руки, поднимая. Зрение частично вернулось, но из-за боли в затылке казалось, что комната кружиться вокруг неё.       Не отпуская её, он рванул, прижимаясь к Одри всем телом. Она сразу же задёргалась, желая вырваться. Его губы бесцеремонно прижались к шее, которую ещё недавно сжимал пальцами. И Одри закричала, так громко, как могла. Выпуская из себя всё: панику, страх, боль и обречённость, что вырывались из самых глубин её души. Необузданная ненависть накрыла глаза пеленой. Злость вскипела в венах, давая силу, и, вывернувшись от его губ, она отстранилась и, не медля ни секунды, пнула куда придётся. Удар получился неумелый, попав ему по колену, она вызвала недовольный стон. Но это помогло выиграть пару секунд замешательства.       Вырвавшись от него, пелена тут же сошла, и внутри осталось единственное – желание бежать. И, не раздумывая, Одри рванула к выходу. За спиной послышалась его громкая ругань, но она бежала, не оборачиваясь.       Минув дверь, она устремилась в темноту, на мороз. Ноги в носках тут же замёрзли от холодной земли, как и всё тело без тёплой одежды. Но ей было плевать на всё это, ведь она выбралась. Она жива.