Глава 83 Одри

      30 декабря       Суббота       12:26       Ночь превратилась в месиво холода и боли. И только тёплые и крепкие объятия друга помогали не исчезнуть в этом безвозвратно. Сейчас сил хватало лишь на то, чтобы отгонять воспоминания, которые пытались пробраться в её мысли. Одри чувствовала, как они постепенно захватывали власть, пульсирующей болью напоминая о себе. А ей бы так хотелось забыть, стереть, перенестись в начало дня, никуда не ехать, оставшись в комнате с Джо и смотреть сериал. Но от таких мыслей становилось только тяжелее.       «Теперь всё точно не будет как раньше».       Мысль резко разрезала туман воспоминаний, и Одри снова выплыла на поверхность. Выйдя из полусознательного состояния, она приоткрыла тяжёлые веки. Каждая часть тела ныла от боли, как один большой синяк, а кожа горела огнём после нескольких часов на морозе.       Повернув медленно голову, Одри поморщилась – боль прострелила затылок, словно по нему ударили. Перед глазами запрыгали чёрные точки, а к горлу подкатила тошнота.       Снова прикрыв глаза, она постаралась сосредоточиться на других ощущениях. Её пальцы слабо дёрнулись, и она почувствовала чью-то тёплую и большую ладонь.       Стараясь поменьше беспокоить голову, Одри приоткрыла глаза и посмотрела вбок. Там сидел Гейб и держал её за руку. Голова его была опущена на грудь, которая медленно вздымалась от размеренного дыхания. Одри снова пошевелила пальцами в его ладони, и Гейб вздрогнул. Рука напряглась, бережно сжимая её пальцы, а голова поднялась – заспанные глаза, растрёпанные русые волосы и нахмуренные брови.       Одного только взгляда на него хватило, чтобы в голове вновь закрутились воспоминания о том, как она тут оказалась.       29 декабря       Пятница       23:24       Уткнувшись лицом в тёплую грудь Гейба, Одри пыталась укрыться от пронизывающего ветра. Всё тело покалывало от холода, а ступней она уже и вовсе не чувствовала. Но тепло друга и его куртка отдавали ей всё тело, что могли.       Одри знала: он придёт, ни за что не бросит. Но тот взгляд... когда он понял, что произошло. «А если бы я его не остановила? Он бы бросил меня?»  Но сейчас это было уже неважно, ведь теперь он был с ней, нёс её через лес обратно в школу.       Всю дорогу она ощущала, как её сознание проваливается, теряется. Иногда, на самый миг, ей казалось, что она снова в том доме, а пальцы Маркуса снова сжимают шею. И только когда воздуха переставало хватать в лёгких, она заставляла себя очнуться, повторяя: «Я выбралась. Всё позади».       Но даже понимая это, она не могла заглушить внутреннего крика. Боль, как и эти видения, волнами накатывали на неё. Затылок саднило и тянуло, и, как только она пыталась повернуть голову хоть чуть-чуть, то мир вокруг начинал кружиться.       — Мы уже почти пришли, – сказал он ей, прижимаясь губами к её всклоченным волосам. – Потерпи еще немного.       Его тревожный голос Одри услышала у самого уха. Рука, лежащая на его плече, покрепче стиснула в пальцах толстовку – боясь отпустить, боясь снова потерять связь с миром и погрузиться в кошмар этой ночи. В ответ она почувствовала, как руки друга покрепче прижали её к себе, и из неё вырвался облегченный вздох. Захотелось остаться навсегда в его руках, спрятаться в нём – таком надёжном, верном, крепком, таком родном.       Они остановились, но Одри решила не тратить силы, чтобы поднять голову. Гейб подхватил её тело так, чтобы держать одной рукой. Ей захотелось узнать, что происходит, и она приоткрыла глаза. Не шевелясь, ей удалось лишь мельком увидеть, как второй рукой он достал из кармана телефон и начал в нём что-то искать.       — Что ты делаешь? – хрипло произнесла Одри.       Поднеся к уху телефон, он ответил:       — Нам нужна помощь.       И тут внутри зародился новый страх: что её увидят такой – разбитой, покорёженной и безвозвратно уничтоженной. Ей не хотелось, чтобы кто-то, кроме него, знал о том, что случилось. Потому что у неё было только одно желание – похоронить эту ночь везде и в первую очередь в собственном сознании.       — Кому ты звонишь? – не унималась она.       Гейб не ответил на её вопрос, и в трубке послышался голос, который она узнала бы в любом случае. Даже через телефон, даже если разговаривала не она.       — Мистер Андерсон, нам нужна ваша помощь.       Она не смогла слушать дальше – паника захватила её разум. Если бы она могла, то вырвалась бы из рук Гейба, чтобы избежать встречи с ним. Но у Одри больше не было сил. «Я согласна на кого угодно, но... только не он». Она не переживёт, если он увидит её такой. «Что он обо мне подумает? Глупая, какая же глупая!» И вдруг внутри стало противно от самой себя, от того, что её глупость втянула всех в эту грязь.       Одри хотела замотать головой, закричать во все горло: «Нет!». Ей нужно было, чтобы Гейб её увидел, чтобы он всё понял. Но она не могла найти в себе сил, а Гейб, убрав телефон обратно, снова подхватил её покрепче обеими руками и ещё быстрее зашагал к школе.       Все следующие минуты мешались в её голове с видениями, которые всплывали в израненном сознании. И Одри окончательно запуталась: что явь, а что морок. В какой-то момент ей даже захотелось поддаться этому – если бы это помогло исчезнуть. Но она почему то знала: это не поможет, не залечит свежие кровоточащие раны её души.       Слух смутно поймал знакомый голос – обрывки слов, фраз. И что-то глубоко внутри неё зажглось от этого голоса, как яркая звезда, как солнце; захотелось протянуть к нему руки, погреться в тёплых лучах. Этот голос был так похож на его, такой же тёплый, манящий...такой желанный. «Мистер Андерсон...» Его имя всё чаще всплывало в её голове, а за ним следовала боль от пережитого, напоминая о себе. Всё это крутилось, как волчок, утягивая её всё дальше, глубже, топя в самой себе.       Одри ощутила, как её опустили на мягкую кровать. Ей захотелось открыть глаза, очнуться. Но сознание уже так далеко уплыло, что ей ничего не оставалось, как последовать за ним, отдавшись долгожданной тьме.       В последние минуты полусознания она почувствовала тёплое полотенце на своём лице, которое заботливо стирало следы боли.       А дальше, уходя всё глубже, ей послышались голоса – два встревоженных голоса. Она не смогла разобрать того, о чём они говорили, ведь окончательно провалилась во тьму.       Одри снова пошевелила пальцами в ладони Гейба, но, сделав так же со второй рукой, она почувствовала что-то странное. Медленно, дюйм за дюймом, стараясь не вызвать новый приступ головокружения, она немного повернула голову, чтобы посмотреть. Из другой руки, на сгибе локтя, шёл тонкий шланг. Взгляд поднялся выше и уставился на капельницу.       Взгляд медленно двинулся дальше, разглядывая помещение. «Это не моя комната». Одри поняла, что это был медицинский кабинет: белые стены, плитка на полу, слишком яркое освещение.       От слепящей яркости она зажмурила глаза и так же аккуратно повернула голову обратно. Гейб потёр глаза рукой, окончательно просыпаясь, и спросил:       — Как ты?       Ей хотелось ответить, но она не смогла. Открыв рот, она поняла, что горло ужасно саднит, словно в него насыпали песка. Попытавшись произнести хоть один звук, оно неприятно сжалось. Заметив это, Гейб без слов всё понял и, открыв бутылку воды, поднёс к её обветренным губам.       Сделав пару глотков, Одри почувствовала небольшое облегчение: вода на пару мгновений смягчило больное горло.       В кабинет, стуча низкими каблучками, вошла маленькая пухлая женщина. Седые волосы небрежно собраны заколкой; поверх красного пёстрого свитера надет белый халат. Подойдя к Одри, она увидела, что та уже очнулась, и начала проверять её показатели, постоянно охая и причитая, что та до ужаса всех ночью напугала.       Мимолётное облегчение после воды прошло, и горло снова начало саднить. Свободной от капельницы рукой она притронулась к горлу. От лёгкого прикосновения пронзило болью – она тут же отдёрнула руку, боясь даже представить, что с её шеей.       В голове навязчиво мелькнуло воспоминание: пальцы Маркуса смыкаются на её шее, а его победная улыбка могла стать последней, что она увидела бы. Одри старалась себя сдерживать, но у неё не получилось – из уголков глаз покатились тихие слёзы.       Стараясь не двигаться, чтобы не привлечь к своим слезам ненужного внимания, она уставилась на стену перед собой. Полностью белая, а возле неё – ярко контрастирующий шкаф из красного дерева. «Лишний». Как и она. Она не должна была оказать тут; всё вообще не должно было так закончиться.       «Это не моя история».       От этой мысли слёзы пуще прежнего покатились из глаз на подушку, падая тихими каплями, которые слышала лишь она.       Закончив проверять Одри, медсестра направилась к выходу, бросив напоследок:       — Я сейчас позову мистера Андерсона.       «Не надо!» – хотела крикнуть ей в след Одри, но у неё ничего не вышло. Глаза в отчаянии начали метаться по помещению и остановились на Гейбе. Снова сев около её кровати, он взял её свободную руку в свои тёплые большие ладони, грея и показывая, что он рядом. И Одри поняла: кому, как не к нему, ей было обратиться за помощью?       — Гейб, – он поднял на неё глаза, – я не могу его видеть.       Не понимая, Гейб уставился на неё и переспросил:       — Кого?       — Мистера Андерсона, – тихо, словно пряча каждую букву, сказала она.       — Одри... – он мягко сжал её ладонь, – он поможет, обещаю.       «Вряд ли», – подумала она, но ничего не ответила.       Похоже, этой встречи не избежать в любом случае, поэтому оставалось только принять действительность, которая была ей уготована. Но разве он вчера не видел её? Одри зажмурилась – боль в затылке снова запульсировала. «Не помню». Всё настолько перемешалось, что после встречи с Гейбом на дороге ей всё казалось нереальным.       Осознавая, что он скоро будет тут, Одри снова перевела взгляд на стену и уставилась на шкаф. «Только не смотри, не поворачивайся».  Она думала, что если спрячет свои потухшие глаза и не увидит его, то будет легче. И это действительно было так, когда он вошёл в кабинет – но с одним просчиталась: на слух она осталась уязвима       — Одри, как вы себя чувствуете? – зайдя, сразу же спросил преподаватель.       У неё не хватило сил, чтобы удержаться, и она тут же повернула голову к этому голосу, позабыв о травме. Затылок снова прострелило резкой болью, и она зажмурила глаза. А когда медленно открыла их обратно, то увидела над собой мистера Андерсона. Его взгляд был пропитан тревогой, переживанием и... сожалением?       Мистер Андерсон смотрел на неё так, словно её нахождение здесь было его виной. И ей тут же захотелось спрятаться от этих глаз: они словно парализовали, не давая сдвинуться с места.       — Вы нас очень напугали, – продолжил говорить он, приближаясь.       Подойдя, он взял стул и сел около Гейба возле кровати. Одри смотрела на него и не могла оторваться – что-то в нём было не так. Он явно изменился. Но как? Или, может, дело было в ней? «Да, я уже вряд ли стану прежней».       И она вновь почувствовала, как из глаз хлынули слёзы, которые не смогла удержать. Но вот новая слеза покатилась по виску – и тёплые заботливые пальцы друга убрали её. Она перевела взгляд на Гейба, на того, кто помог не сгинуть этой ночью окончательно, и уголки губ еле заметно дрогнули в чём-то наподобие улыбки.       — Я понимаю, сейчас не лучшее время, – начал преподаватель, – но нам нужно знать, что с вами случилось.       Одри открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. «Как я могу ему об этом рассказать?»       — Одри, мы... – мистер Андерсон запнулся, – я хочу вам помочь.       Опустив взгляд, Одри заметила, как его рука дёрнулась, будто он хотел потянуться к ней. Но как она могла? Нет, только не ему. Потому что в глубине души знала: если бы не все эти непонятные к нему чувства, то, возможно, ничего бы и не было. И всё это произошло лишь потому, то она не смогла справиться с собственными мыслями и чувствами.       Сейчас ей хотелось самого простого – вернуться обратно в свою комнату, к Джо, в то место, которое они называли «домом». Просто перемотать всё и вернуться в ту часть, где не было бы этого белого кабинета. Быть обычной девушкой, учиться, работать, вечерами смотреть сериал с подругой. Хотелось обычной и такой привычной безопасности в кругу друзей, а не всего того хаоса, который поглотил её жизнь.       Одри сжала ладонь Гейба, ища той самой безопасности. Да, он был тут, рядом, но это всё равно не помогало избавиться до конца от того, что случилось.       Но если это не поможет, то что ей тогда оставалось? Жить с этим? Бороться? Подстроиться? Забыть? Так много всего, а она сейчас слишком слаба, чтобы хоть что-то решить.       А если она расскажет? Или, наоборот, что будет, если она решит молчать? Она понимала: оставить этот вопрос не получиться. Рано или поздно придётся рассказать, ведь если об этом знал мистер Андерсон, то в скором времени узнают и родители. А там уже будет не отвертеться.       Нервно сглотнув, она снова посмотрела на него. «Нет... я просто не могу». Но а если рассказать не ему?       — Позовите Джо и Вила.       Гейб посмотрел на мистера Андерсона, и тот кивнул. Достав телефон, Гейб написал сообщение. Ещё пару минут можно было ничего не говорить, Одри вздохнула и снова уставилась на белую стену.       В голове пошёл отчёт, приближая к моменту, когда ей придётся всё рассказать. Но если это будет среди друзей, за спины которых можно было бы спрятаться, то будет уже не так страшно. И, видя их, она сможет хоть немного не думать о том, что её историю услышит мистер Андерсон.       Через десять минут в кабинете появились Джо и Вил, держась за руки. Как только Одри посмотрела на подругу, их взгляды встретились, а на глаза снова навернулись слёзы. Та, отпустив руку Вила, направилась к кровати. Преподаватель, встав со своего стула, уступил его Джо, отходя к стене.       — Кто? – не церемонясь, спросила Джо.       Вил стоял точно за спиной Джо, закрывая обзор на остальной кабинет. И так вправду было легче – стало не так страшно вывернуть перед ними душу наизнанку. Одри не смогла бы забыть, что мистер Андерсон был здесь, но так стало проще, когда она могла больше не смотреть на него. И в голове больше не крутились эти разрушающие мысли вкупе с болью.       Голос Одри был тихим, шелестящим – она вырывала из себя каждое слово в борьбе, которая была видна лишь ей одной. Она старалась отгонять те мысли, которые так настойчиво тянули её в ту ночь, напоминая о тех ужасах.       «Ты больше не там. Ты в безопасности», – повторяла она себе и для большей уверенности смотрела на друзей. Рука покоилась ладонях Гейба, которые удерживали её сознание в реальности, не позволяя тонуть.       Когда она закончила, то почувствовала пусть и не облегчение, но что-то смутно на него похожее. Она всё же рассказала и надеялась, что больше ей этого не придётся делать. Теперь Одри будет в безопасности – с теми, кто рядом, кто поддержит её и не отвернётся. С теми, кому она была важна.