Глава 84 Гейбриэль

      31 декабря       Воскресенье       19:35       История Одри засела в голове. И Гейб, сам того не понимая, всё время прокручивал её снова и снова, не давая себе забыть о том, что случилось. Это подпитывало злость, которая не переставала бурлить в нём с той ночи. Её было слишком много – на себя, на мир, на Маркуса, которого просто хотелось разорвать на маленькие кусочки. За всё, что он сделал и за то, что не успел.       Но рядом со злостью, в паре с ней, было другое чувство – не менее яркое, но более разрушающее: вина. Она была всепоглощающей и накрыла его ровно в тот момент, когда он услышал через телефон её взволнованный голос. Как он мог позволить снова оставить её? Как у него поднялась рука снова осознанно отгородиться от неё? И как он мог вообще не замечать того, что с ней творилось всё это время? «Ещё и другом себя называешь». Гейб понимал, что бесконечно перед ней виноват, и ему хотелось все исправить – только вот он не знал, как...       Все свои проблемы и переживания в один миг отошли на второй план. Он просто не мог себе больше позволить и мысли о Мел и о том поцелуе. Всё это уже было не важно: теперь на первом месте для него была Одри.       И именно поэтому теперь всё свободное время он был возле неё – если ему это позволяли. Медсестра сразу же после вчерашнего разговора выгнала всех, говоря, что Одри нужен отдых и тишина. Он пытался переубедить её, но эта маленькая женщина совершенно не хотела его слушать. Через силу Гейб всё же покинул её и ушёл на ночь в свою комнату – пустую, одинокую, давящую на него своими стенами.       Ему казалось, что вина от одиночества становилась только гуще, окружая его со всех сторон. Каждое движение, каждая мысль напоминали о том, что он её не уберёг...       Сон в ту ночь был недолгий и беспокойный. Резко проснувшись, он вскочил с кровати. Ему приснилось, что он не взял тогда трубку и что Одри замёрзла, не дошла, сгинула на морозе.       Дрожащими руками найдя телефон, он тут же набрал номер Одри. Ему было плевать, что уже поздно – ему просто нужно было услышать её голос и убедиться, что это был всего лишь кошмар. Она ответила спустя пару гудков, и тогда с плеч упал груз этого сна.       Наверное. ещё поэтому он не мог оставить её там – слишком сильно переживал. Он просто не мог оставить её там одну, и он знал, что Одри было некомфортно в одиночестве медицинского кабинета, хоть она и молчала. По её глазам он видел, как невыносимы были для неё эти белые стены, как ей хочется домой, в свою комнату.       Общим натиском им всё же удалось уговорить медсестру отпустить Одри хотя бы сегодня – в канун Нового года. Вчетвером насев на неё, оказалось убедить проще, чем когда он делал это в одиночку. Дав обещание, что они вместе за ней присмотрят, он заметил, как на лице Одри проскользнула тень улыбки. И эта улыбка стала для него единственным, ради чего он держался.       Сегодня, пока медсестра проверяла показатели Одри – температуру, давление, кровоподтёки на шее и руках – Гейб стоял в стороне, наблюдая и ожидая. Теперь он был словно её тень, не отходя от неё всё время, что она была одна, и если этого позволяли обстоятельства.       Ещё днём он помог ей собрать немногочисленные вещи, которые ещё вчера принесла ей Джо. Взглянув на Одри, его сердце вновь сжалось от переживаний. Такая хрупкая, маленькая, а пережила столько боли. «Почему она?» Гейб стиснул зубы – злость новым потоком хлынула по венам.       После её рассказа он больше не пытался расспрашивать о том, что случилось. Но это не значило, что он оставит это просто так. Гейб был намерен идти до конца в своём намерении, даже если она будет против. Внутри он жаждал момента справедливости, хоть сейчас даже и приблизительно не понимал, как этого добиться.       Закончив, пожилая медсестра вышла из кабинета, разрешив Одри переночевать сегодня в своей комнате. Гейб приблизился к ней и, легонько потрепав по плечу, взял её за руку. Одри подняла глаза и, натянув улыбку, ответила на его немой вопрос:       — Мне лучше, правда, – для убедительности она сжала его пальцы.       Но Гейб знал её достаточно, чтобы понимать: она врёт, хочет, чтобы поверили, что с ней всё хорошо. И ведь сейчас это была такая малость – позволить ей врать не только себе, но и ему, поэтому он не смог ничего ей возразить. Это всё равно ничего не меняло. Он не смог бы забыть, постоянно напоминая себе о том, как её взгляд опустошался, словно она переносилась в тот вечер.       Взяв её сумку с вещами, они вышли в коридор и направились к выходу. Но тут Одри потянула его за руку, останавливая. Гейб повернулся и посмотрел на неё.       — Я ведь совсем забыла про твой день рождения.       — Это уже не важно, – усмехнулся Гейб.       От его слов Одри лишь нахмурилась:       — Нет, важно.       И, видя перед собой её такую живую, в сердце что-то ёкнуло, словно всё снова было как раньше, хоть он и знал, что это не так. Об этом ярко напоминали синяки на шее и тёмные круги под глазами.       Не дожидаясь его ответа, Одри потянула его в другую сторону – туда, где была дверь в кафетерий.       — Что ты задумала? – не сопротивляясь ей, спросил Гейб.       — Увидишь.       Он не видел её лица, но был готов поспорить, что, произнеся это, она улыбнулась. И если то, что она задумала, её радует, то пусть будет так, как она захочет. Если хочет праздновать день рождения, который был ему совершенно не нужен, то так и быть – ради неё он был готов на всё.       У Одри оказался ключ от уже закрытого в это время кафетерия. Зайдя туда, она быстро нашла, где включить свет. Гейб шел за ней тенью, не отставая. В коридоре кухни она остановилась и начала перебирать ключи, ища определённый:       — Миссис Хопс отдала мне его на каникулах, – продолжая искать ключ на связке, произнесла Одри. – Тут ведь только она и я.       Найдя ключ, она улыбнулась и направилась к одной из дверей. В отличие от других, она была массивнее и больше. А когда Одри открыла её, то оказалась и толще. В тёплый коридор ворвался холодный воздух из этой комнаты. «Это холодильник», – понял Гейб.       Одри зашла туда, оставляя его одного, но ждать пришлось не долго. Через пару минут она вернулась, а в руках было ведёрко с мороженным.       — Надеюсь, миссис Хопс не сильно разозлиться из-за того, что мы возьмём её заначку, – закрывая деверь, сказала она.       Перед выходом они взяли четыре ложки, выключили свет и снова всё закрыли. По пути Одри достала телефон и начала что-то печатать, быстро водя пальцами по экрану. Не став спрашивать снова, что она задумала, Гейб отвлёкся на немеющие пальцы, которые держали ведёрко.       Доведя её до комнаты, он открыл перед Одри дверь и остановился  на пороге. Помимо Джо их ещё встречал и Вил. Подруга прошла мимо него и, скинув с себя куртку, сказала:       — Сегодня никакой печали, только новогодние фильмы и мороженное.       Гейб зашёл за ней в комнату и посмотрел на ребят. Он заметил, как они пытаются притвориться, что всё в порядке, но глаза их выдавали. «Потому что всё совсем не в порядке».       Но, в отличии от них, Одри словно не замечала того, что происходило вокруг. Она врала самой себе и им, притворяясь, что сегодня самая обычная новогодняя ночь в кругу друзей. «Как у неё только это получается?»       По комнате были развешанные гирлянды – ярко сияя, на двери висел еловый венок с красной лентой. Выключив свет, она тут же залилась разноцветным светом.       Расстелив на полу несколько одеял, они притащили побольше подушек, открыли ведёрко мороженного и, передавая его, начали поглощать шоколадное лакомство под фильм. И в это мгновение, совсем ненадолго, стало совсем не важно то, что произошло за стенами этой комнаты.

***

      1 января       Понедельник       02:46       Даже понимая, что Одри теперь была в своей комнате, в безопасности, а не в одиночестве медицинского кабинета, Гейб не мог обрести желанного спокойствия. Он лежал в своей кровати, уставившись в потолок, и не мог заснуть. В голове было слишком шумно, а стоило прикрыть глаза, как перед ними мелькали страшные картины – поэтому он просто не хотел из закрывать.       Не вытерпев, он вскочил с кровати и подошёл к окну. Отдёрнув штору, Гейб увидел, как белый снег покрывал серые дорожки во дворе. Недолго думая, он накинул на себя тёплую одежду и направился к выходу. В лёгких словно не хватало воздуха, в груди была давящая тяжесть.       Крыльцо, как и двор, уже было покрыто слоем снега. Но даже не это в первую очередь привлекло его внимание. Как оказалось, в эту ночь не только он не мог найти успокоения.       На ступеньках, кутаясь в тёплый кардиган, сидела Джо. На медных волосах покоились ещё не расставившие снежинки, ярко контрастируя, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь всё, словно смотревший в самую суть.       Гейб подошёл и молча сел рядом. Только заметив его, Джо повернула голову, взглянув. Она была настолько глубоко погружена в себя, что даже не заметила, как он вышел.       Как только их взгляды встретились, он увидел там не грусть и печаль и даже не ту растерянность, которую часто замечал за сегодняшний вечер. Там была ярость – чистая, пылающая ярость. И ему захотелось узнать, о чём она думает и почему её глаза настолько сильно пытают, но она опередила его:       — Я не смогу оставить это просто так.       Эта фраза прозвучала как исповедь того, что разъедает изнутри. И он, как никто другой, понимал её чувства.       Из него вырвался вопрос прежде, чем он успел подумать:       — Я тоже. Но что мы можем?       На мгновение Джо застыла, задумавшись, а после повернулась обратно и уставилась в ночную пустоту перед собой:       — Я пока не знаю. Но мне нужна твоя помощь.       — Всё что угодно, – без промедлений ответил Гейб.       Для него было загадкой то, что происходило в её голове, но это было уже не важно. Она хотела справедливости – этого же хотел и Гейб.       — Вилу и Одри об этом знать не обязательно, – добавила Джо.       Вместо ответа Гейб кивнул, не зная, увидела она или нет. Он понимал, почему не нужно говорить об этом Одри: он бы тоже желал её отгородить от всего этого. С этим они смогут справиться и сами. Но вот Вил... тут стоило только догадываться.       Из мыслей его вырвал тихий голос Джо:       — Охотница никогда не упустит свою цель.       Она всё так же отрешённо смотрела в темноту, на падающие хлопья снега, которые кружились, оседая на земле. Вокруг была ночная тишина, но внутри него всё словно кричало.       Гейб не знал, что Джо имела ввиду, но, слыша эти слова, он чувствовал её решимость. Он знал, что пойдёт за ней и сделает что угодно, если это поможет наказать того, кто причинил Одри боль.