Сцена 3.1. Дом

Утро. Резкий стук в дверь. Ты мгновенно подскакиваешь. «Не приснилось». — Золотце, с тобой все в порядке? Мне сказали не беспокоить тебя, но уже девять утра! Так долго спать непозволительно! Ты пропустила завтрак, теперь пропускаешь хореографию. У тебя не так много времени перед благотворительным вечером. И эти манеры… — она вежливо покашливает. — Тебе работать и работать, девочка. Перед носом Лиры распахивается дверь. Стоишь перед ней в одном халате. Собираться быстро — это полезный навык. — Я готова. Она чуть прищуривается и улыбается:— Чудно. Идем. Вы спускаетесь вниз в столовую. Она светлая, в ней много воздуха и естественного света. Окна в пол как будто соединяют столовую и ландшафт за окном. Только камень, стекло и немного живых растений. — И все же не могу я тебя без завтрака отпустить. Лира приглашает тебя жестом присесть за стол. Он поражает воображение — словно созданный из застывших солнечных лучей. Проводишь пальцами по столешнице — подушечки скользят по прохладному, идеально отполированному золоту. В толще мореного ореха, будто в янтарной смоле, застыли целые миры: медово-золотистые разводы, темные прожилки, пузырьки воздуха. Пока ты пристально изучала стол, Лира уже принесла завтрак и записку. Хватаешь записку. Она написана таким вычурным почерком, будто специально для того, чтобы ты не смогла разобрать ни слова. Каллиграфия явно одержала победу над здравым смыслом. — Да он издевается!  Подносишь записку ближе к лицу. «Все еще ни хрена не понятно…» С раздраженным вздохом откладываешь бесполезную записку и принимаешься за завтрак. На столе тебя ждет яйцопашот, уложенное на нежную спаржу, пара ломтиков ароматного цельнозернового хлеба и чашка свежесваренного кофе. Пока ешь, продолжаешь анализировать. «Для начала нужно найти повторяющиеся символы: верхние выносные элементы — у букв „л“, „б“, „в“ и нижние петли — у „у“, „д“, „з“» ……. Ты хватаешь записку, не дожевав кусок хлеба. «С добрым утром, Диана, надеюсь, тебе сегодня хорошо спалось.Слушайся Лиру». Поднимаешь глаза. Лира стоит у окна, словно ожидая твоей реакции. Ее спина прямая, руки сложены за спиной. «Эта женщина приняла не последнее участие в моем воспитании.Я позволил себе такую дерзость, как подобрать тебе гардероб. Платье горничной тебе тоже очень к лицу, но не по статусу. Постараюсь вернуться, как закончу дела. Твой Н.» Губы сами растягиваются в улыбке. «Диктующая забота. Как приятно, что он думает обо мне». В воображении — он за столом, рано утром, старательно выводит эти витиеватые закорючки.  «Специально. Чтобы я мучилась с расшифровкой» «Просто уморительно» Лира тактично покашливает чтобы привлечь твое внимание.  — Если ты закончила завтрак, то не засиживайся. Сегодня придется задержаться на хореографии подольше. Но ничего страшного, завтра встанешь пораньше.  Вы следуете через холл. В утренних лучах он выглядит совсем иначе — пространство словно преображается, наполняясь мягким золотистым светом. В центре холла — просторный аквариум с скатами. Вода в нем удивительно прозрачная, а грациозные движения подводных обитателей создают причудливую игру света. Отражаясь от стен, разноцветные блики танцуют по поверхности.  Вы проходите дальше — и вот двери. Лира распахивает их. Просторное помещение. Высокий потолок, огромные зеркала во всю стену и балетные станки из того же мореного ореха. Вы делаете несколько шагов внутрь, и пол едва заметно пружинит под ногами. В воздухе пахнет воском и древесиной. — Переодевайся. —Лира указывает на дверь. —И приступим.  Проходишь в раздевалку, сразу замечаешь подготовленную одежду — легинсы и топ. «Сидит по фигуре… Разве он спрашивал про мой размер?» В памяти вспыхивает: его рука, на плече. Пальцы, сжимающие талию. И ладони на твоих бедрах…  Его дыхание на шее…  Ты съезжаешь от осознания, и кожа покрывается мурашками, будто его пальцы до сих пор там.  «Жуткий он все-таки…» Быстро переодеваешься и выходишь в зал к Лире и встаешь напротив нее.  — И так. Твой распорядок дня на неделю. — Она отводит руки за спину.  Завтрак 7:30  Хореография 9:00 Обед 12:30  Фехтование 14:00  Плавание 16:30  Ужин 18:00  Свободное время для саморазвития.  — Будем придерживаться этого расписания.  «Она стоит над тобой как как командир в армии» — Я поняла. — Отвечаешь механически.  — Знакома ли ты хотя бы с основами балета?  — Да.  — Чудно. Покажи мне Demiplié пожалуйста.  Ты встаешь в первую позицию. Пятки вместе, носки врозь, руки в положении как будто пытаешься удержать надувной мяч на уровне живота. Медленно сгибаешь ноги в коленях до тех пор, пока колени не окажутся над большими пальцами. Задерживаешься в этом положении на секунду, а затем плавно и быстро возвращаешься вверх, завершая движение в первой позиции.  Лира явно не впечатлена, она только вздыхает.  — Достаточно. Grandplié. — На глубоком приседании ноги раскрываются шире, спина сохраняет вертикаль. Ты чувствуешь, как тянутся сухожилия.  «Больно» — Достаточно. Мне все ясно.  Лира идет к станку. — Начнем с Demiplié.  Вы занимаетесь до самого обеда. От непривычных нагрузок тело уже гудит, а мышцы каменеют.  А это только начало дня… Лира ведет тебя на обед. На столе утиная грудка с карамелизованной грушей. Подача на черной тарелке и минималистичный декор в виде листика шалфея.  Кажется, ты никогда не была такой голодной… Лира оценивающе смотрит на тебя и тяжело вздыхает. Выходит из столовой, возвращаясь с бокалом красного вина.  — Пожалуй сегодня без фехтования, да? —Она улыбается тебе так по-доброму. И этот бокальчик правда тебе необходим.  — Заменим спортивным массажем... —Говорит она задумчиво. — Никуда не торопись, и заканчивай обедать.  С одной стороны, мысль что не придется еще два часа скакать по площадке тебя радует. С другой же стороны эта женщина моментально придумала чем тебя занять… Как бы то ни было, но качественная еда, а не то, чем ты привыкла питаться обычно подкупает тебя.  Заканчиваешь обед.  *** Лира ведет тебя по лестнице вниз. Немного проходите по коридору взору предстает умиротворяющая картина. Это не бассейн, а целый оазис. Чаша неправильной формы, будто горное озеро. Здесь нет стен, пространство плавно перетекает в окружающий ландшафт.  Лишь невысокий бортик из отполированного камня обозначает границу воды. Вдали очертания черных камней с зеленым мхом. — Бассейн построен на подземных источниках, вода приятной температуры круглый год. — подмечает Лира, останавливаясь у края. Она опускает руку в прозрачную воду,  — Естественная циркуляция воды почти не требует очищения чаши.   Она выпрямляется, стряхивает капли и указывает влево: — Сауна, душ, и массажный стол в твоем распоряжении. Вы движетесь вдоль бассейна. Ты невольно замедляешь шаг, завороженная видом. Стены здесь из стекла, и кажется, будто идешь по границе между роскошью и дикой природой.  — Проходи дальше, там будет раздевалка и душ. —Произносит Лира.  Теплые струи воды стекают по спине.  Тело ноет. Все мышцы забились. Движения даются с трудом. «Мне страшно представить что меня завтра ждет. Но судя по расписанию меня сейчас… Массаж, сауна и плавание, до самого вечера.» «О, бедная Дина как же тяжело сейчас тебе приходится» — мысленно вздыхаешь ты, но не можешь сдержать легкую улыбку.  Переодеваешься в халат и тапочки так заботливо оставленные в раздевалке.  Халат — нежный, почти ласкающий. Тапочки обнимают ноги, словно давно ждали тебя. Ты замираешь перед зеркалом. «Это теперь мое?» Вопрос повисает в воздухе.  Выходишь. Лира жестом предлагает пройти за стеклянную дверь. Здесь пахнет воском и лавандой.  — Снимай халат и ложись на живот. Говорит лира растирая руки.  «Опять раздеваться перед незнакомцами…» — Ты язвительно вздыхаешь, снимаешь халат и ложишься. Несколько тяжелых капель масла падают на спину. Лира проводит ребрами ладоней вдоль позвоночника, начинает растирать. Массирует шею, медленно спускается к плечам. Ее ладони смыкаются на спине, захватывая кожу и мышцы, прокатывают складку между руками. С каждым прикосновением из тела уходит зажатая усталость, сменяясь теплом и легким покалыванием. Ее руки смещаются ниже, к пояснице. Движения меняются — теперь это широкие, круговые поглаживания. Пальцы погружаются в мышцы бедер, «выжимая» усталость от бесчисленных плие. От колена к тазу. Она переходит к ягодицам разминая их кулаками. Звонкий шлепок приходится прямо по ягодице.  Глаза округляются, это вызвало некоторую растерянность и замешательство.  — Лира! За что? — Резко оборачиваешься, но тебе тут же прилетает второй шлепок. Она пожимает плечами, и немного улыбается.  —  Господин Николас велел передать. Я всего лишь исполняю его волю.  — Цитирую дословно: «Легкий шлепок для бодрости ей не помешает.» — А второй лично от меня. — Лира рассмеялась, тебе тоже становится смешно от этой ситуации. Кажется, лед тронулся.  Остаток сеанса вы разговариваете, о фильмах, музыке, книгах. Кажется вам обеим давно не хватало просто женской компании, поболтать о всяких глупостях. Посмеяться…   — Мы закончили. Далее у тебя плавание, пятьдесят раз от края до края бассейна. Я спущусь за тобой, когда настанет время ужина.  Лира уходит. А ты идешь смыть с себя масло и переодеться.  Подходишь к краю бассейна, и опускаешь палец в воду. Вода чуть прохладная, но привыкнуть можно. Собравшись с духом, ныряешь. Холод мгновенно сковывает тело, но заставляешь себя плыть. На середине понимаешь, что здесь очень глубоко. Задерживаешь дыхание, погружаешься — около шести метров. Вода становится теплее. На дне среди камней замечаешь гладкий белый камень, подхватываешь его и всплываешь. Выходишь из воды на противоположном краю. Под ногами пружинит густой ковер мягкого мха, а вокруг ландшафт, похожий на природную расщелину: плоская площадка, обрамленная невысокими, но крутыми скалами. Касаешься черного камня. Он шероховатый, с пористой структурой, увесистый — явно вулканический. Взгляд падает на яркие пятна мха, разбросанные по камням. Проводишь по одному из них ладонью: нежность мха контрастирует с жесткостью камня.  Кладешь свой камень на валун. Минутка умиротворения — перед пятьюдесятью кругами… Делая перерывы на то чтобы погреться в сауне ты все же справляешься с поставленной задачей. Сидишь на краю опустив ноги в бассейн.  «Как будто снова в армию попала…» — думаешь с горькой усмешкой. Да, «веселые» были времена. Ты вспоминаешь как Ева выбила тебе плече на борьбе, а потом долго извинялась. Как ты чуть не прострелила ногу инструктору, а потом была неделю в нарядах. Как вы ставили сценки к праздникам. И конечно своего наставника… Который был тебе как отец. Именно под его крылом удалось раскрыть твой потенциал.  Проводишь ладонью по воде, оставляя ряб.  «А кто для меня Николас?» С лестницы раздаются шаги.  — Ты закончила?  — Да.  — Ты заслужила отдых, пойдем скорее на ужин.  *** Креветки с овощным рагу уже ждут на столе — золотистые, с каплями оливкового масла, рядом румяные ломтики поджаренного хлеба. Ты берешь вилку, но движения даются с трудом. Потупив взгляд в тарелку, ты начинаешь есть.  Вкус едва ощутим — все заглушает всеобъемлющая тяжесть, накатывающая на тебя с каждой минутой все сильнее. Вилка звякает о фарфор, и этот звук кажется слишком громким в этой давящей тишине дома. — Наверное ты очень устала… — Лира мягко прикасается к твоему плечу. Тепло ее ладони пробивается сквозь ткань, словно луч солнца сквозь тучи. — У меня есть отличный травяной чай. Хочешь попробовать? — Да… — Тихо произносишь ты.  Лира уносит тарелки и возвращается с чайным сервизом на серебряном подносе. Сервиз из тонкого белого фарфора с позолоченным ободком, чашки такие легкие, что кажутся почти невесомыми.  Она садится рядом, неторопливо наливает чай. Воздух окутывает пар, в нем ты улавливаешь запах мяты и мелиссы, а еще — едва заметную ноту лаванды и сушеных яблок. Ты вдыхаешь глубже, и с этим вдохом словно сбрасываешь часть груза. Плечи расслабляются, а дыхание становится ровнее.  В комнате царит полумрак. Скрытые светильники создают теплую и уютную подсвеченность пространства очерчивая мягкие контуры мебели и отбрасывая золотистые блики на поверхность подноса.   А за окном — непроглядная тьма и тишина, будто весь мир замер, оставив вас вдвоем. — Где сад с розами, о котором рассказывал Николас? — Ты решаешь сразу обозначить тему вашего разговора.  Лира слегка замирает, пальцы на краю чашки чуть сжимаются. Она медленно опускает чашку на блюдце. — Сад в резиденции его родителей. После их смерти…  Она делает тактичную паузу, давая словам осесть.  — Мы с Николасом переехали сюда. Ты молчишь, но взгляд просит продолжения. Лира замечает это и, чуть улыбнувшись, продолжает: — В том доме всегда было столько шума… Вечеринки, банкеты, роскошные завтраки со звездными гостями. Слуги вечно носились из угла в угол — постоянно чтото перетаскивали, расставляли, протирали и суетились…  Ее глаза смотрят вверх, будто мысленно она оказалась там.  — Элиос и Марияма всегда выглядели ослепительно, находились в центре внимания и так искренно всем улыбались, что невольно хотелось улыбнуться в ответ. Они были образцом добродетели — не счесть, скольким людям они помогли. А их любовь друг к другу… была неоспоримой. Лира вздыхает, и в этом вздохе — целая жизнь: воспоминания, горечь утраты и тихая благодарность. Она поднимает чашку, делает маленький глоток, словно пытаясь смыть послевкусие прошлого. — Но здесь мы обрели покой… Николас до сих пор проводит в том доме мероприятия… но сюда гостей не приглашает уже очень давно. — Она делает паузу, вы встречаетесь взглядом, в ее глазах только холодный, расчетливый интерес. — Так что у меня встречный к тебе вопрос.  Ты невольно напрягаешься. В воздухе повисает тяжесть, которую не рассеять даже ароматом чая. — Кто ты такая? — Лира с прищуром смотрит тебе в глаза.  От этого вопроса у тебя пробежал холодок по коже. Она задает его не в первый раз — и у тебя до сих пор нет ответа. — Инвестиция. — Холодно отвечаешь ты.  — О девочка моя… ты ошибаешься… Тогда бы тебя здесь не было. Николасом посоветовались по поводу твоей подготовки к выходу в свет. Я наблюдала за тобой сегодня, убедилась в том что тебя выбрали явно не за красивые глаза…  — Но свое предположение я оставлю при себе.  Вы пристально смотрите друг на друга а в комнате повисло тревожное молчание. — Господин Николас дорожит тобой. «Не подведи его», —говорит она, и в интонации читается: «это не просьба». Почему-то к глазам начинают подступать слезы. Ты быстро собираешься, выравниваешь голос и отведаешь: — Я буду стараться… — Чудно! — кивает Лира. Она снова берет чашку, делает глоток. — Тогда давай допьем чай. У нас еще много времени. — Расскажешь мне о детстве Николаса? — Скромно интересуешься ты.  — Конечно! Как его «сестра» ты должна это знать. Она делает короткую паузу, подбирая слова, и начинает: — Когда его родители объявили о том, что у них будет ребенок, за ним тут же стали пристально наблюдать. Тысячи невидимых глаз, для которых он всегда был в центре внимания. И уже в младенчестве он снимается в своей первой рекламе, а в возрасте восьми лет Николас получает серьезную роль в кино.   — Видимо этого было недостаточно, и его отдали в лучшую балетную школу. Моя карьера в балете закончилась в тридцать шесть. Именно тогда подвернулся этот… шанс… Предложение, от которого нельзя отказаться… —Когда я попала в дом его родителей, Николасу было уже пятнадцать. Меня представили ему как постоянного тренера по балету — и няню.  Лира слегка наклоняет голову, будто видит перед собой того самого мальчика. — К сожалению, все оказалось не так… как я себе представляла. Он безупречно справлялся и с балетом, и со съемками в кино. Такой невероятный и такой юный… и он так искренне всем улыбался что не мог не влюблять в себя.  — На самом деле Николас был… очень агрессивным в то время… Дома он превращался в подростка, который будто специально проверял, насколько далеко можно зайти… постоянно на всех огрызался, ломал вещи, унижал слуг… Как-то он пришел с битой балетный зал и разбивал все зеркала в дребезги… Когда его родители прибежали на шум. Мать вцепилась в дверной косяк, а отец замер на пороге, сжав кулаки.  — Он стоял между осколков и приветствовал их реверансом.  — Ему ничего за это не было. «Приберитесь здесь» Скомандовал слугам его отец… Лира поджимает губы. — Он никогда не жаловался. Даже когда падал от усталости, даже когда я видела, как у него дрожат руки после десятичасовой репетиции. Я не могла понять откуда у мальчика столько стремления даже в ущерб себе. Иногда это было похоже на мазохизм…  Ты слушаешь затаив дыхание.  — Я начала беспокоится за него. Мы пересмотрели расписание: добавили паузы, сократили нагрузку, нашли время для простых радостей. Постепенно он… успокоился… — Лира явно подбирает слова помягче.  — Научился направлять энергию в дело, а не в разрушение. — Мы пережили его взросление. Он овладел своими талантами, как мастер — инструментами. Его популярность росла, как и он сам. Эту часть ты, наверное, знаешь… Она делает глоток чая.  — Пять лет назад его родители погибают в авиакатастрофе… Много слухов тогда было, и в каждый можно поверить. — Лира грустно покачивает головой.  — И вот мы сидим с тобой за столом в настоящее время.  Что-то защемило в груди от ее слов. Она не рассказала и малой части того, что им пришлось пережить. Слезы снова подступают, но ты их не прячешь.  — Не надо грустить Диана. — Она бережно берет твою руку в ладони. — У него теперь есть ты…  «Будто меня отдали злому дракону…Чтобы он не уничтожил деревню…» — Время уже позднее. А тебе завтра рано вставать. Иди отдыхать.  — Спасибо за чай. И доброй ночи Лира.  — Доброй ночи. Встаешь из-за стола, и уверенным шагом направляешься к лестнице. Но идешь не к себе, а прямо в кабинет Николаса, проходишь через него и оказываешься возле двери в его комнату, открываешь ее.  Его комната поражает размерами — словно отдельный лофт в пределах дома. В центре, утопленные в пол, расположились два глубоких диванчика обращенные друг к другу. Ты проводишь рукой по темносерой замши. Между ними — барная стойка, на которой выстроились бутылки: виски, коньяк, редкие сорта джина. Свет приглушен, а от стойки отражается мягкий янтарный отблеск. Воздух здесь другой: смесь древесных нот, легкого запаха табака и чегото неуловимо мужского — как если бы пространство хранило характер хозяина. Справа вдоль стены — картинная галерея: не музейная строгость, а личный выбор — абстрактные полотна, чернобелые фото. И картины с ним самим, несколько афиш с его прошлых выступлений под стеклом. Ты проводишь по рамке пальцем. На ней ни пылинки.  Если пройти чуть дальше и подняться по невысокой лестнице, откроется спальная зона. Панорамные окна в пол выходят на террасу. Сквозь стекло видны силуэты деревьев и далекие огни города. Кровать — массивная, из темного дуба, с высоким изголовьем, застлана серым льняным покрывалом.  «Она выглядит удобно» ты падаешь в ее объятия. Подушка все еще пахнет им…  вдыхаешь и на тебя накатывает чувства грусти и одиночества. «Я бы хотела, чтобы он оказался сейчас рядом…» Зарываешься лицом в подушку. Тело словно наливается тяжестью, но это приятная тяжесть — она не давит, а успокаивает. Мышцы расслабляются, напряжение уходит. Ты чувствуешь, как матрас мягко прогибается под тобой, принимая твою форму. Веки тяжелеют, и ты медленно погружаешься в сон.