Контекст

«Если долго повторять, что это юношеская влюбленность, что это всего лишь ошибка вызванная скукой, то может таким оно и станет?»

— Моя Шарлотт? Разумеется, у Виктора была жизнь до Джейси. Конечно. У него были друзья, близкие, даже некая «его Шарлотт». Но почему-то Джейси сложно принять этот факт, сложно осознать, что его партнёр, с которым он проводит все возможно время, с которым делится самыми грандиозными идеями, — скрыл от него важный кусок биографии. А «моя Шарлотт» звучит как важный кусок биографии. По лицу Виктора было понятно насколько он болезненно сожалеет, что сказал это.  — Это глупость. Юношеская влюбленность, ошибка, вызванная скукой. Виктор с раздражением принялся перекладывать документы, лишь бы не смотреть другу в глаза.  — Всего лишь глупый и наивный инцидент. «Это юношеская наивная влюбленность, это глупость, это ошибка — повторяет Виктор, вглядываясь в учеников снующих в коридоре, надеясь встретить ее. Это юношеская наивная влюбленность, это глупость, это ошибка — повторяет Виктор, когда его неожиданно охватывает страх в те секунды, когда не видит ее в аудитории на лекции. Это юношеская наивная влюбленность, это глупость, это ошибка — повторяет Виктор, когда случайно, чисто из любопытства, находит ее файл в кабинете Хеймердингера.» — Что ж, значит, эта некая Шарлотт может нам помочь?  — Она первоклассный лингвист, специализируется на рунах и… занималась чем-то подобным, — Виктор старается говорить как можно спокойнее, будто обсуждают сладости к чаю.  — Джейси — магией?  — Она переводила некий документ. — Виктор закусывает губу. Еще немного и он проговорится. — Если я кому и доверил такую деликатную работу, так это ей.  — Так почему ты не обратился к ней раньше? «Я ненавижу тебя, Виктор. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» — Мы не поддерживаем связь. Мы какое-то время общались в начале моей карьеры.  — О, так она тоже профессор в Академии?  — Студенткой. — Простите, — Джейси удивлённо смеётся. — У тебя был роман со студенткой? » — В последнее время, Виктор, студенты жалуются, что немного рассеянны на своих лекциях, — Хеймердингер говорит это совершенно беззлобно, отпивая чай в своём кабинете.  — Это… Сезон аллергии. Аллергии на те краткие секунды, когда они пересекаются взглядом во время лекции, и ему кажется, что его изнутри бьет электричество.  — Конечно, весна чудесная пора, но со своими особенностями. Хеймердингер определённо что-то недоговаривает.  — Я порой забываю, что вы молодой юноша, Виктор, который слишком рано посвятил себя науке?  — Что вы имеете ввиду, господин Хеймердингер? Наконец-то он отложил чашку, намекая, что теперь им предстоит серьёзный разговор. — Недавно я заметил, что из кабинета пропал файл Шарлотт Бронкс. Виктор был аккуратен. Очень аккуратен.  — К вечеру файл уже был на месте, так что я не стал бить тревогу. — Глаза Хеймердингера смягчились. — Ох, Виктор, мальчик мой, с момента как я увидел фамилию Бронкс в списке на твой факультатив, я предполагал что случится что-то неладное. «Неладное». Между ними еще не случилось. И вряд ли это можно было назвать именно этим словом.  — На лекции я заметил, что мисс Бронкс мало понимает, что я говорю и решил проверить ее файл. В принципе, я был прав. Мисс Шарлотт с кафедры лингвистики.  — А до этого была на кафедре литературы. Он это уже знал. Как и все ее 12 опубликованных стихов в студенческой газете за первый год.  — Знаете, почему она не продолжила обучение там?  — Видимо, по той же причине, что она решила выбрать факультатив теоретической физики. Ей просто наскучило.  — Нет, Виктор, она вылила кипяток на заведующего кафедрой литературы. Спокойствие и хладнокровие, которое он так старался поддерживать весь разговор с Хеймердингером, тут же исчезли.  — Это было во время частных занятиях, и заведующий кафедры, так сказать, намекнул на провокационное поведение мисс Бронкс. «Неужели я для неё всего лишь фетиш?» — Но и на кафедре лингвистики мисс Бронкс «отличилась». Она не боится спорить с профессорами, что порой, необходимо для учебы, но… Писать о них сатирический памфлет? «Нет. Не может быть. — Ее семья держит сеть книжных лавок в Пилтовере, но вы, наверняка, и сами этого знает. Мисс Шарлотт часто называют «Проблемной Бронкс». Она, разумеется, красива, и даже я признаюсь, умна, но боюсь, Виктор… «Она тобой пользуется» — Виктор закончил предложение самостоятельно. — Мальчик мой, я не против твоё счастья, не против молодости и любви, — ласково произносит он. — Но я беспокоюсь за твое будущее.  — Не стоит, профессор. — Виктор находит ответ моментально. — У меня был профессиональный интерес и он полностью утолён. Последнее, что меня интересует — глупая интрижка со студенткой. У него даже получается улыбнуться. У него даже на какую-то секунду получается поверить в то, что он сказал. Но когда на следующий день перед ним стоит Шарлотт, с горящими глазами как у елки в сочельник, Виктор разочаровывается в себе еще раз.» — Джейси, раз я похож на того, кто будет крутить роман со студенткой? Виктору не нравится врать. В Академии он врал слишком много.

«— Никто не узнаёт. — Заведующий кафедры говорил то же самое. Ха. — Шарлотт. Посмотри на меня пожалуйста. — Только не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. — Шарлотт, я сделаю все, чтобы ты и твоё будущее было в безопасности. Никто не узнаёт о нас».

— Даже не знаю, Виктор, мне кажется, ты полон сюрпризов. — Мне кажется, ты слишком беспечен. Мисс Бронкс нужна была помощь с переводом манускрипта и я ей помогал. Это было в научных целях. Фактически, она не моя студентка. Эта идиотская улыбка так и не пропадает с лица Джейси.  — Оставлял ее после уроков? — Закрыли тему. Виктор искренне злится, и Джейси даже жаль его.  — Извини, я… — Джейси откашливается. — Так, ты можешь связаться с ней? — Нет. Джейси совсем ничего не понимает.  — Если она узнаёт, что я участвую в проекте, то она точно не согласится. Поговори с ней ты. Хеймердингер может помочь ее найти, или зайди в любую «Книжную лавку Бронкс». — Так она та самая Бронкс? Виктор чуть не решил пошутить вслух, как прекрасно переживать разрыв, когда на каждом углу написано ее имя на вывесках, но сдержался.  — Да. Та самая. Четвёртая проблемная Бронкс. « — Профессор! Она улыбается ярко-ярко, так ярко, что это вычёркивает из памяти недавнюю информацию. Виктор теряется на секунду, чуть не улыбается в ответ, и во время себя останавливает. Поздний вечер в Академии, студенты собираются домой, Виктор закончил лекцию раньше. Он прекрасно видел, что Шарлотт надеялась поговорить с ним в кабинете после занятий, но Виктор поторопил всех выйти и шёл уже по коридору, благодаря небеса, что он смог увернуться от Шарлотт. Но нет. Она догнала его в коридоре.  — Благодаря вашим лекциям я смогла перевести часть манускрипта. Мне кажется, что проблема была даже не в бесчисленных контекстах и вариантов одних слов, а то что… Виктор упрямо шёл вперёд, не проявляя никакого внимания.       «Просто притворись, что ее здесь нет. Не смотри на неё. Не смотри. Она полоумная поэтесса, которая хочет использовать тебя для вдохновения. И охмурить. Как она поступила и с заведующим кафедры. Более того, у неё есть парень, и она сама об этом сказала». Он так громко повторял эту мантру про себя, что не сразу услышал как шаги в почти пустом коридоре стихли. Шарлотт стояла в паре метров от него и глубоко дышала через нас. — Ты узнал о чайнике, да? Злость и разочарование. Вот что она испытывала.  — Конечно же, это был вопрос времени, когда тебе все расскажут. Ха. Ее злость и разочарование против его тоски и сожаления.  — Не только в этом причина. — А в чем? В том, что я «четвёртая проблемная Бронкс»? Она ехидно ухмыляется, потому что знает, что все и так уже потеряно. Но улыбка сходит с лица, и следующее она говорит уже спокойно, ровно и без единой запинки, глядя ему строго в глаза: — Он оставил меня после занятий, положил мне руку на колено и попытался задрать юбку. Он сказал: «Никто ничего не узнаёт». И возможно, никто бы ничего не узнал, если бы я случайно не задела чайник. Случайно. Представляешь? Я даже защититься не смогла, это была случайность. Она даже не моргнула пока произносила это.  — Я говорила это всем сотню раз. Все равно никто не верит. Его рука крепче сжимает трость, так, будто вместо неё шея этого ублюдка. — Единственное, что я никому не говорила, — она уводит глаза в сторону и проглатывает ком в горле, — что сделала бы это не случайно, если бы могла. Потому что меня перевели, но других таких же наивных дурочек — нет.  — Шарлотт, ты не дурочка… Она злобно хохочет.  — Конечно, я дурочка, раз я решила, что ты не похож на них. Я была на десятках лекции по инженерии, геометрии, прикладной физики и прочих консервативных снобов, но осталась на твоём факультативе потому что… Ее рот захлопывается. Она пару раз моргает и делает несколько глубоких вдохов. Виктор не знает что делать. Прежде ему не приходилось утешать девушек, откровенно говоря, никого не приходилось утешать. Потому что сам никогда подобного не получал. Что делает люди в счастливых семьях, что делают люди с родными и близкими? Обнимают и говорят, что все будет хорошо? Он делает единственное, что умеет — протягивает ей раскрытую ладонь и говорит:  — Покажи, что тебе удалось перевести. С чем тебе нужно помочь? Таким образом Виктор подписал себе смертный приговор на сердце.»       Виктор также не знал, как рассказываются подобные истории. И есть ли в этом смысл. Джейси заслуживает правды, заслуживает знать, зачем он на самом деле решил ему помогать. Джейси должен знать прошлое того, с кем он строит общее будущее. Виктор ведь знает все: о том, какая у него чудесная мать, как он познакомился с Кейтлин, что устраивал в колледже. Виктор не любит разговаривать о прошлом, потому что в нем мало что было хорошего. Но хорошее было. Он бы с радостью рассказал, что если Шарлотт искреннее засмеётся, то ее не остановить. О ее дурацкой страсти к кроссвордам, о ее неудачных экспериментах в выпечке. Рассказал бы о летнем домике ее родителей, о набережной, где они впервые поцеловались, об уголках в Академии, где они прятались. О письмах, стихах, исследованиях, записках. Об объятьях, о словах. О, она могло долго говорить о словах. Самых разных, с самых разных точек зрения.

— Помнишь, как ты сказал мне так еще пафосно «Покажи мне, что тебе удалось перевести». — Это единственное, что пришло мне в голову на тот момент. — Нет-нет, я без упрека. Напротив. Я считаю, что это самая романтичная фраза, которую я слышала.  — Что может романтичнее бумажек и мертвых языков?  — Не знаю, может быть парень, который принял меня сразу со всеми моими травмами? — Покажи мне, что тебе удалось перевести.  — Но, Виктор, никто банальное «я люблю тебя» все равно никто не отменял.

О плохом бы Виктор не рассказал. Тем более, он был почти уверен, что Шарлотт и так о всем плохом расскажет Джейси. Потому что встреча их — фатальна и неминуема. Теперь Шарлотт не просто воспоминание, а еще один шаг на пути к прогрессу.