Версии

      Когда все было хорошо. Настолько хорошо, что воспоминания не кажутся настоящим. Вероятно, Виктор услышал эту историю и представил ее настолько ярко, что в какой-то момент она стала его. Историю о преподавателе у которого был роман со студенткой. Историю о четвёртой Бронкс, которая чтобы побесить своих родителей решила устроить интрижку. История о двух одиноких детях, которые пытались притворяться взрослыми. История о любви и стразе. История о нежных тонких руках, об изящных пальцах, которые запутывались в его волосах. — Я не знала, что у тебя настолько мягкие волосы. — Ее тихий голос пробивается через хрупкую нежную дремоту. Виктор устроил голову на ее коленях в разгар жаркого полдня. Воздух был пряным от цветущей вишни над головой, а высокая запущенная трава хотя бы пыталась их спрятать от посторонних глаз. Это была северная часть академического парка, где стоял полупустой домик садовника и пара нежилых зданий. Уже давно никто сюда не захаживал, администрация и забыла об этом участке. Пару пьяных студентов могли бы нагрянуть сюда среди ночи, чтобы побуянить, но не более. — Мягкие? — сонно спрашивает Виктор. — Я не знал, что они мягкие. — Очень. — Шарлотта расправила складки на юбке. — А еще ты нежный как кот. — Кот? — Виктор бесшумно смеётся. — Так меня еще никто не называл. — Откровенно говоря, с первого взгляда ты напоминаешь ящерицу. Он хмурится. — Ты это несерьёзно. — Ты напоминаешь очень серьёзную ящерицу. Но только с первого взгляда! Она еще пытается оправдаться, но Виктор не сильно вслушивается. Пальцы продолжают перебирать его волосы, ногти нежно касаются кожи головы, убаюкивая его. Он давно не чувствовал себя так безопасно, так цельно. Прошло три дня с момента поцелуя. Шарлотт один раз все-таки пришлось вернуться домой, но как она сказала, родители даже и не заметили ее ухода. Все остальное время они провели вместе, не размыкаясь. Болезнь верно и быстро сходила на нет и не сильно беспокоила его. Беспокоило его другое. Резонирующая спокойная Шарлотт на его диване. Шарлотт с мягкой улыбкой. Шарлотт, которая проводит ладонью по его щеке и долго смотрит в глаза ничего не требуя. Разъярённая, беспощадная, безжалостная Шарлотт. — Кажется, тебе нужно выпить. Джейси встречает его на выходе из книжного магазина. Дождь уже закончился. Свет вывески моментально погас. Тяжёлая ладонь Джейса легла на плечо друга и направляла в сторону бара. Виктор ничего решительно не понимал. Как учёный, как калека, как ребёнок из Зауна, непонимание его верный спутник, его инструмент. И он делит его на два типа: адреналиновое зудящее, когда тревога смешается с восторгом от приходящей задачи и весь мозг нацелен ее решить, и второе. Безвыходное. Тупиковое. Отчаянное. Такое огромное и необъятное, что оно раздавливает до основания. Конечно, он знал, что Шарлотт будет зла. Но не настолько. Он ожидал увидеть в ней хоть тень того, что заметил в ней в первый день. Это любопытство, эту страсть, ее громкость, пылкость. Он надеялся, надеялся, что смотрит хотя бы наблюдать за ней издалека. Пересекаться на лишние секунды. Он надеялся, что в их с Джейси в лаборатории появится невидимое присутствие Шарлотт, которое однажды появилось в его квартирке. Вездесущие кружки с лавандовым чаем, рукописи, карандаши валяющиеся на каждом углу. Хаотично расписанные клочки бумаги сложенные стопкой, незакрытые книги. Виктор просил так мало. Он не просил прощения, он не просил любви. Хотя бы издалека пронаблюдать за ней, заново убедиться, что она существует. Шарлотт предала не его. Нет-нет. Этим он не расстроен. Она предала его идеалы. Он был уверен, что она согласится работать, что глаза ее так же вспыхнут когда она услышит о магии. — На, выпей. Но Шарлотт выросла. А Виктор остался в лаборатории. Все так же собирает кораблики. Только покрупнее. Ему дают один бокал, затем другой. Он не замечает, как начинает говорить. — На седьмой день на лужайке Академии появился парнишка. Он был покрыт татуировка с головы до пят. Пару колец в ушах. Джейси его внимательно слушает и подаёт один стакан за другим. Пилтоверский бар был тихим и мирным. Пара старичков попивала пиво и тоскливо наблюдала за дождём. — Я тогда… почувствовал суету. Страх, который окутал студентов. Страх вместе с любопытством, разумеется. Они наблюдали за ним как за диким зверем. Виктор не знает, почему он решил рассказать именно эту историю. — Я вышел от Хеймердингера, шёл через лингвистический корпус. Мы были аккуратны, но я хотел хотя бы пересечься взглядами, хотя бы увидеть Шарлотт издалека. Но сразу почувствовал эту суету. Он говорил методично, но довольно бессвязно, отвлекаясь на пиво. — Они моментально приняли его за чужака, они испугались, хотя я видел своими глазами, что он всего лишь появился на лужайке. Ему самому было неловко здесь находится, он боялся больше. Виктор пьяно заулыбался и впервые посмотрел глаза Джейси. — В этот разница между нами, между Зауном и Пилтовером. В Зауна если ты испытал страх, нападай немедленно. Джейси впервые слышит как Виктор вспоминает о Зауне. — Это был парень Шарлотт. Почему-то я не сразу догадался. Только когда он схватил ее за руку. Наверное, он хотел просто поговорить, может проведать ее, но его испугали, и он решил напасть. Виктор одним глотком допивает пиво и хватается уже за кружку друга. Бармен вопрошающе глядит на более трезвого посетителя ожидая команды. Джейси медлит, качает головой. — И вот я! Калека! Спешу на помощь! — он рассказывает это с горьким хохотом. — Я даже не понимал, что происходит. Помню, пытаюсь встать перед Шарлотт, а она оттаскивает меня назад. Парень был… примерно твоей комплекции. Может ниже. В Зауне таких не считают опасными. Ему дай бог только исполнилось восемнадцать. Как его еще пустили в город? — А дальше что? Вы подрались? Виктор расхохотался так, что чуть не упал со стула. — Один удар — и я просыпаюсь в медпункте. Надо мной обеспокоенное лицо Шарлотт и губы у нее опять дрожали. Кто-то вызвал охрану и парня забрали. Мне оставили гордый синяк. И хоть я потерпел поражение, все в Академии смотрели на меня с гордостью. Студенты, которых я даже не знал, важно кивали мне головой проходя мимо, а девочку смущённо уводили взгляд. Еще один глоток. Теперь точно последний. — Шарлотт не разговаривала со мной. — Он пожал плечами. — Но я думал все о его испуганном взгляде. Думал о том, что не носи я жилет, не будь я в академии, меня бы боялись так же. — Ты не такой жуткий, Виктор. Он криво улыбается, пытается. Но ничего не говорит. — Вы из-за этого расстались? — Нет. Совсем нет. Мы поговорили, решили все в тот же день. Шарлотт с ним все уладила. Но тогда… « — Виктор, не трогай это пожалуйста. — Тут и килограмма нет. — У тебя может быть сотрясение, тебе не нужны лишние нагрузки. — Это пара книг, Шарлотт. А не гири. — Виктор, пожалуйста. Не надо снова… — Снова что? » — В тот момент Шарлотт поняла насколько я слабый. И не могла на меня смотреть иначе. Это было только вопросом времени. Не более. Только вопросом времени…