Глава 16

      — Ну да, ты не сон. Ты просто мне снишься, но ты не сон. И каждый раз, когда я просыпаюсь, ты исчезаешь, но нет, ты, вообще, не капельки, не сон.       Колю нисколько не смущают мои слова. Он, развалившись в кресле, не сводит с меня глаз.       — Да. Хоть ты иногда и туповат, но сейчас ты совершенно прав.       — Ага, конечно…       Всё, пора заканчивать этот разговор. Всё равно я сейчас сплю, и Коля может говорить что угодно, и это не будет странным, даже если он будет говорить полный бред.       — Всё-таки я забираю свои слова обратно. Ты, Русик, полный тупица. Ну, предположим, я — сон. Тогда почему я тебе снюсь последние три дня подряд? Или почему во сне нет временных или сюжетных нестыковок? Почему ты так детально запоминаешь сны? Почему я так хорошо помню, о чём мы говорили в прошлый раз? И откуда я знаю факты, о которых ты даже не слышал?       В его словах присутствует доля правды, и я не знаю, как ответить на его вопросы. Ведь у меня до этого никогда не было таких снов — они как будто происходят по-настоящему, я помню практически каждое сказанное Колей слово, и каждое моё действие сознательное. И нет такого, будто я хочу что-то сделать, но не могу.       — Ну ладно, если ты не сон, тогда кто ты, и почему ты появляешься только тогда, когда я засыпаю?       — Всё тебе надо объяснять… — его вид ясно говорит, что я его достал своей тупостью, будто я должен был догадаться с первого раза, как его увидел. — Я Викариус.       У него такое гордое лицо, будто быть Викариусом это что-то ужасно особенное. Не знаю, откуда я должен знать, что такое или кто такой Викариус, но как только Коля видит, что я понятие не имею, о чём речь, его лицо выражает нечто похожее на окончательное убеждение в моей тупости.       — Я твой помощник.       — В чём?       Похоже, он ожидал, что, услышав о том, что он мой помощник, я должен буду запрыгать от радости.       — Во всём! И почему мне достался такой болван, как ты? До тебя ещё дольше доходить не может? Меня послал к тебе на помощь Боланд. Потому что ты самый молодой из всех наследников Колдунов. А ещё, мне кажется, потому что ты настолько туп, что на Земле и одного дня без меня не проживёшь!       Знаю, что последние слова были произнесены специально, чтобы меня позлить, но всё равно меня это не задело. Получается Боланд посчитал, что я не справлюсь без какого-то Викариуса, потому что я сильно маленький. Мне уже скоро восемнадцать, я и без этого помощничка-психа справлюсь.       — Если Боланд и остальные Колдуны решили, что ты не справишься, значит, не справишься. Хоть бы тебе было как Геве — триста восемьдесят два года.       Что-что? Не может быть. Я и не думал, что Геве может быть столько лет. Я так и не спросил Вальнара какой сейчас год. Да и увиденное мной при первой встречи с Гевой, я списал на усталость. Я уже и забыл, что, когда её впервые увидел, она представилась мне старухой.       — Сколько?       — Триста восемьдесят два.       Может, из-за этого меня, первое время, при виде неё меня преследовало противное ощущение, будто я разговариваю с трупом.       — Как она сумела прожить так долго и остаться такой молодой? Здесь что ли все так долго живут?       Коля снова окидывает меня презрительным взглядом.       Так как за окном светлеет, лицо Викариуса наполовину освещено солнцем. А вид за окном представился в виде огромных пушистых облаков, тонущих в лучах восходящего солнца. Но я толком не обращаю на вид внимания.       — Русик, сколько ты уже здесь живёшь? Три недели? Четыре? А такое ощущение, что ты только что здесь очутился. Нет, люди на этой Земле не живут так долго, кроме Тезурии и Гевы. Поэтому Колдуны уходят в Коландур, чтобы не умереть до того, как найдут Формулу от смерти.       Не успеваю я задать следующий вопрос, как Коля перебивает, подняв руку ладонью вперёд, приказав тем замолчать.       — Всё. Время закончилось. Я рад, что ты образумился и наконец-то решился со мной поговорить. До встречи, Русик.

«Дневник для рассудка»

24 мая 1404 год (365 лет назад)

      Когда я была маленькая, папа всегда разрешал мне сидеть в его кабинете и читать. Я не была шумным ребёнком. Сидела так тихо, что порой он забывал о моём присутствии. Я уже и не помню, почему перестала сидеть там. Может, из-за того, что у меня появились новые занятия, или Отец стал меньше времени проводить в кабинете. Не помню. Но три часа назад папа вызвал меня в свой кабинет. Я вошла в комнату и окунулась в воспоминания.       Как уютен и приятен отцовский кабинет!       Я присела на одно из кресел напротив его письменного стола, и он заговорил:       — Гева, с сегодняшнего дня я начну посвящать тебя в дела нашего королевства.       Я сразу поняла, что это значит, но эти слова были для меня неожиданностью. Я не ожидала, что Отец решит отдать корону мне так рано. Да и вообще, я ожидала, что Отец решит сделать наследником Метрана.       — Что случилось, Отец?       Отец избегал встречаться со мною глазами, что ещё больше заставило меня волноваться.       Что могло случиться? Отец заболел?       — Гева, ты выходишь замуж. И я хочу, чтобы до свадьбы ты была коронована. Я не уверен, женится ли Метран на тебе, потому что любит, или из-за власти. Поэтому, до того, как ты выйдешь за него замуж, и он будет иметь право претендовать на трон, я решил тебя короновать.       Я была удивлена словам Отца. Я думала, что ему нравится Метран, и что у него нет на его счёт подозрений.       — Отец, Вы не доверяете Метрану?       Я не знала, что мне думать. Я думала, что Мать вместе с Отцом дали согласие на нашу свадьбу. А сейчас, оказывается, Отец считает, что Метран может быть не любит меня, и хочет жениться на мне, только из-за власти.       — Я не знаю доверять мне ему или нет. Он мне не давал повода, чтобы сомневаться в его честности. Но, как только он стал проводить часы с Тезурией, я потерял к нему доверие… Ты знаешь, дочка, какое у меня отношение к ней.       Да, я знаю. Он не любил, когда она приходила. Что-то в ней заставляло Отца напрягаться, будто он ожидал, что она на него вот-вот нападёт. Наверное, я от Отца унаследовала эту нелюбовь к Тезурии.       — Гева, лучше всего, если мы не поверим ему сейчас, чем будем жалеть в будущем.       — Да, Отец.       — И если он всё-таки хороший человек, о чем я очень надеюсь, то вы всегда сможете управлять страной вместе.       Я кивнула.       Я знала, что папа желал мне только добра, но всё равно мне было неудобно вести этот разговор. Я чувствовала себя так, будто предаю Метрана тем, что согласна с Отцом.