Глава 24

       Меня потянуло в библиотеку. Захотелось взять какую-то книгу с самым скучным названием, сесть в кресло и уставиться в неё. И плевать, что я умру со скуки, главное, чтобы удалось отвлечься.       Будь я в своём мире, я бы посмотрел фильм или поиграл в виртуальные игры. А здесь такого нет. Единственное чем я могу себя отвлечь — это занятия с Вальнаром и Инарой. Но идти и искать Колдуна по всему замку мне как-то не хочется, да и зачем? Если бы он хотел провести урок, то давно бы пришёл за мной.       А Инара…       Не знаю, у меня просто пропало всякое желание идти к ней.       Странно, но сейчас гробовая тишина в замке больше, чем всегда, режет уши. Хочется оказаться в клубе — вокруг много людей, музыка бьёт по ушам, и нет ощущения одиночества. Я бы сейчас всё отдал ради плеера, который остался в спортивной сумке в автобусе. Именно в такие моменты понимаешь всю ценность музыки.       В библиотеке так же тихо. Почему именно сейчас мне стала настолько противна, царящая вокруг мёртвая тишина?       Беру первую же ближайшую книгу.       Может, люди для этого и читают книги — чтобы скрасить одиночество и скуку? Хотя, Инара читает книги, похожие на школьные учебники. Да уж, не может она их читать для того, чтобы отвлечься. Наверное, ей просто нравится узнавать что-то новое.       — Знание — сила, — голос Викариуса кажется слишком громким. Он сидит на диване напротив меня и держит в руках книгу в тёмно-синем переплёте без заглавия.       — Что? Уже соскучился?       — Мог бы не строить такое кислое лицо, будто не рад меня видеть. Тебе ведь стало так скучно, что ты пошёл читать. Вот я и пришёл, чтобы предложить тебе что-то интереснее, — он усмехается и так смотрит на книгу в моих руках, словно увидел что-то несочетаемое.       — Иди ты, со своими «интереснее»! После прошлого раза всё ещё отхожу!       — Не знал я, что ты такой неженка. Тебе парниковые условия подавай! По-твоему, лучше было тешить себя надеждами о том, что они не могут найти себе места от беспокойства? Где же наш миленький Русланчик? Да?       Возможно, если бы Коля сказал эти же слова ранее — я бы ему врезал. Но сейчас принимаю его монолог с равнодушием. Всё-таки он прав.       — Может быть да. Какая уже разница.       Викариус поднимает на меня потемневшие от злости глаза. Мне же от его взгляда становится смешно.       — Увидимся, Гвоздичка, — цедит сквозь зубы и исчезает.       — Ага.       Странно, но я уже привык, что Коля ходит за мной по пятам, появляется тогда, когда его не ждут, и выпаливает свои пять копеек в моей голове. И мне, похоже, даже нравится, что у меня такой прилипчивый помощник. Хотя, есть у него парочка черт характера, которые меня раздражают. Да и сам по себе он какой-то странный, но всё равно…       Снова утыкаюсь в книгу, но на первых трёх абзацах меня клонит в сон. И почему никто не привил мне любовь к чтению? Как я ни пытаюсь осилить книгу, через некоторое время слова теряют связь друг с другом, а потом и своё значение.       Скукотища. Чтение на меня только ещё большую тоску нагоняет!       В конце концов, глаза слипаются, и я, чтобы снова не проспать полдня, кидаю книгу на кресло и направляюсь в спортивный зал.  

Вальнар

        Всё мое существование против того, чтобы Руслан общался с Викариусом. Я понимаю, что помощник ускорит процесс становления Руслана Колдуном, но в то же время, когда я узнаю, что парень слушает этого «Колю», мне хочется запретить ему даже смотреть на него. Но мне ничего не остаётся делать, как молча сидеть и смотреть, как Руслан привязывается к Викариусу. Я чувствую себя отцом, который видит, что его сын вращается в дурном обществе, но ничего не может поделать.       Отцом…       Если бы Димиорий не перенёс меня на в этот Мир, тогда я смог бы стать отцом, воспитать своего сына, смотреть, как он растёт… Если бы я настоял на своём…       Так. Всё. Не стоит снова это начинать. Не понимаю, почему я вообще об этом думаю? Неужели появление Руслана так сильно на меня подействовало? Всколыхнуло непрошенные воспоминания, затронуло то, что давно, казалось, умерло. И сейчас, кажется, я повторяю ту же самую ошибку, хоть всё и изменилось — и время, и обстоятельства.