Никого

      — Ты ничего не съел? — полюбопытствовала Пэнси.       Драко оторвал застывший взгляд от позолоченного блюда с фруктами, откашлялся и, натянув на лицо маску безразличия, пожал плечами, бросив два слова: «Не хочется».       Та хмыкнула и отвернулась к подруге. Наблюдавший за происходящим Нотт состроил возмущенную гримасу, но тут же отвлекся на активно жестикулировавшего Гойла и хохочущего Крэбба.       Большой зал медленно заполнялся еще сонными студентами. Серое небо, опустившееся на остров, давило, проникало сквозь окна и тоской въедалось под кожу, оставляя следы в мыслях.       Сидящий с другой стороны стола Драко сменил тему:       — Кто-то пойдет сегодня в Хогсмид?       — Мы хотели зайти в «Три метлы», ты с нами? — вмиг среагировал Тео.       Сделав глоток тыквенного сока, Драко кивнул, поставил бокал на стол. Подушечки пальцев провели по металлу и коснулись гладко отполированного темного дерева. Чуть выше, отчетливо, точно они находились у его носа, замаячили два пятна: черная длинная мантия с медным воротом и еще одна, точно такая же, но с изумрудным. Он поднял глаза.       Поодаль, за столом Когтеврана, Блейз о чем-то разговаривал с Грейнджер. Лицо Малфоя исказилось в легкой ухмылке. Их разговор не долетал до него, но он явно не походил на враждебный. В одной руке Блейз держал книгу. Ту самую, которую должен был отдать Драко еще вечером, но сказал, что пролистает ее сам, чтобы понять, есть ли в ней хотя бы что-то достойное внимания. Другая рука была в кармане — одна из его привычек. По ней можно было понять, насколько он уверен в контроле ситуации, а порой, наоборот, стоит ли быть осторожнее.       Драко невольно взглянул на его собеседницу. В ее руках лежала сумка, но пальцы мерно жестикулировали в такт едва покачивающимся плечам под темной мантией. Каштановые волосы на этот раз были собраны в тугой пучок, удерживаемый лишь…       — Драко?       Он сбивчиво похлопал ресницами, возвращаясь к беседе.       — Так что скажешь? — Пэнси кокетливо склонила голову набок.       — О чем?       — Да ты серьезно выпал, дружище, — ухмыльнулся Нотт и посмотрел через плечо.       Драко вновь покосился на стол Когтеврана, но разговаривавшего с грязнокровкой сокурсника уже не было видно. Он едва заметно сжал ножку кубка между пальцев и поставил на стол, стараясь выдохнуть как можно медленнее, как ни в чем ни бывало. Пару секунд — такой же мерный вдох. Нос заполнил сильный запах порезанных яблок на тарелке сбоку, он незаметно для остальных стащил дольку. Еще не хватало, чтобы его застали наблюдающим за Грейнджер.       — О чем задумался, красавчик? — Пальцы Пэнси игриво проскользнули под подбородком. — Не о вчерашнем ли?       — Ты о чем? — уточнил Драко, пока на языке все еще оставался сладковатый привкус. Он взял еще пару кусочков.       Его собеседница неопределенно повела головой, словно говорила: «Да так, ты сам все знаешь» и, закатив глаза, повернулась к остальным.       О чем это она? Быть может, она обмолвилась о том, что заметила его за слежкой, а может, и о своем. Мысли Паркинсон никогда не соответствуют ее действиям. За несколько лет общения с ней он четко понимал, что перед ним отражение чужих решений, желаний и представлений мира. Такие люди полезны, когда нужны приверженцы.       В голове вспышкой мелькнул образ той девушки с собрания. Ее пытали, выбивая информацию, которая с каждой секундой должна была что-то изменить, решить, в конце концов. Но оказалась бесценна, ровно как и сама колдунья, да и все остальные союзники из Министерства. На них нельзя было надеяться.       Из размышлений его вывел звук мерных шагов за спиной. И в миг переключился на разговор сбоку, делая вид, что уже давно прислушивается к истории Гойла. Потянулся за яблоком — пальцы наткнулись на пустоту. Внезапный толчок в локоть. Драко обернулся. Рядом сидел Блейз.       На лежащей между ними сумке уже, точно ожидая дальнейших распоряжений, была увесистая книга, обернутая в тканевую обложку винного цвета. Несмотря на ее размер, одним движением руки Драко убрал ее в сумку, подальше от до ужаса любопытных сокурсников, которые, хотя и были вовсю увлечены бессмысленными анекдотами, могли в любой момент посмотреть на него.       Блейз смерил компанию гогочущих слизеринцев равнодушным взглядом и, остановившись на Малфое, взглянул на скамейку. Пусто. Теперь там можно было увидеть только сумку. И, удовлетворенно кивнув, он развернулся.       — Мне кажется, нам пора. — Нотт кивнул в сторону выхода.       — Иначе, старина Снейп скажет нам «Минус двадцать очков Гриффиндору»? — ухмыльнулась Паркинсон, заливаясь звонким смехом.       Пока слизеринцы, направлявшиеся к выходу из Большого зала, беззастенчиво вторили ей, маленькие группки студентов суетливо сновали из стороны в сторону, опасаясь попасть под раздачу. Сама же Пэнси решительно следовала за Драко, гордо выпрямив спину.       В коридорах, как впрочем и в зале, появлялись — с каждым поворотом их было все больше и больше — уставшие лица учеников. Прошла всего одна неделя, а преподаватели уже начали заваливать непомерными заданиями. Потому кто-то сидел на подоконниках, досматривая прерванный сон в обнимку с учебниками, а кто-то нервно повторял недоученное, прикрывая уши ладонями. Драко вспомнил конец прошлого семестра, и его пробрала дрожь. Сейчас радовало одно зельеварение — принести с собой книгу, и, если захочется, пролистать рецепт. Вот и все задание. Да и если что, на занятии можно было бы это сделать.       Дойдя до кабинета Снейпа, слизеринцы замерли. Оперевшись на стену у самой двери стоял Поттер. Уизли не прерывая слушал его, внимая каждому слову. Около них, на узкой лавочке, едва касаясь ровной спиной холодного камня, сидела Гермиона. Ее глаза были уставлены в пол, а сама, недвижимая, она походила на статую. Тусклый свет из окна доставал лишь до тонких запястий. Осторожно сложенные вместе ладони, скрытые накинутой мантией предплечья, ровно отглаженный ворот, тонко выведенные черты лица…       — Так-так… — пронеслось на пустынный, если бы не собравшиеся шестикурсники, коридор.       Тишина. Все застыли в молчаливом наблюдении. Драко презрительно принялся изучать троицу, задержавшись на доли секунд дольше обычного на так и не отмершей Гермионе. Уголки его губ дернулись, и их тут же накрыла тень усмешки. Его внимание вновь обратилось к Поттеру.       — Все же допустили до защиты от темных искусств?       — Мне казалось, что не допустят здесь тебя, Малфой. — Гарри вызывающе кивнул, не сводя глаз со слизеринца.       Драко подошел к нему вплотную, агрессивно вперившись в него взглядом. От напряжения костяшки бледных пальцев сводило судорогой. Из-за выходок этого “выдающегося ученика” его отец находился под стражей в Азкабане. Из-за жалких попыток Поттера выжить, его семья вынуждена принимать условия чужой игры. Из-за никчемных…       — Здравствуйте, — прозвучал вдруг откуда-то сбоку не дрогнувший девичий голос.       — Здравствуйте, профессор, — ему вторила уже вся собравшаяся толпа.       Малфой оглянулся на дверь. На пороге открытого кабинета стоял Снейп. Взгляд снизу вверх, по каждой из групп студентов, и он неслышно развернулся на каблуках. Черная мантия резко взлетела в воздух.       За пару секунд почти все студенты так же беззвучно вошли. Это было негласным и нерушимым правилом школы: если профессор позволяет себе шуметь, тебе тоже разрешено. В рамках разумного, само собой. Гарри толкнул Рона локтем, что-то глуховато бросил ему, но Драко даже не вслушивался, смотря куда-то в пол.       Снейп наверняка был рад, что прервал их. Он называл это защитой, а на самом деле в его поступках не было ни капли предосторожности. Будь он аккуратен, не выдавал бы свою неприязнь к Гриффиндору. Да и не влезал бы в чужие дела.       — Забей, это того не стоит. — Блейз встал рядом с ним, выжидая момент, когда можно будет зайти в класс вместе. Немного наклонился и вкрадчиво напомнил: — Лучше посмотри, что я тебе дал. Они не в курсе.       Кивок, Драко моргнул пару раз и медленно выдохнул. Он был прав. Они этого не стоили точно. Ни ценой того, что стало его реальностью, ни какой-либо другой.       Через мгновение он окунулся в темноту затхлого от духоты кабинета. Лишь пару минут спустя, под приглушенное перелистывание раскрывавшихся тетрадей, он поднял голову, осматриваясь по сторонам.       Все так же тускло освещенный кабинет, обставленный сверху донизу книжными шкафами. На полке рядом можно было заметить собравшуюся пыль — так долго никто не прикасался к изданиям. А от шагов профессора по полу поднималась вибрация. Перед ним маячила черная макушка Пэнси, а сбоку, уже что-то записывая, сидел Забини. На парте же лежал, выделяясь, точно новенький, томик Грейнджер.       Пока Снейп демонстрировал очередное заклинание, тщательно исчерчивая воздух прямыми линиями движений, Драко открыл книгу. Подставив под висок кулак, он вновь прочел название и перевернул первую страницу.       «Эта книга принадлежит Гермионе Грейнджер», — гласила надпись в уголке.       Не поднимая головы, он переместил взгляд с изящно выведенных букв на другой ряд в кабинете. За первой партой, низко склонившись над пергаментом, сидела гриффиндорка. Драко прищурился, наблюдая за тем, как та старательно изрисовывает мелкими символами строчку за строчкой. В следующий миг он вернулся к надписи в книге. И снова — к кончику ее пера.       — Мистер Малфой, не могли бы вы, — внезапно обратился к нему профессор, — рассказать нам, что такое окклюменция?       Немного оправив белоснежную челку, Драко выпрямился.       Перед глазами всплыла недавняя картина. Поместье Малфой, просторная гостиная. Из-за плотно замкнутых изумрудных гардин комната была погружена во мрак. Стена напротив была завешана чудным гобеленом с фамильным древом. На камине стояли часы, мерно тикающие от секунды к секунде. Не прерываясь. Их не сбивали даже шаркающие неспешные шаги его тети.       — Окклюменция — умение закрыть доступ к своим мыслям, знаниям и намерениям, — безучастно ответил он. — Защита от легилименции, не так ли, профессор?       Опиравшийся на кафедру Снейп произнес протяжное «верно» и, смерив того внимательным взглядом, продолжил занятие. Драко же тихо закрыл книгу и, подставив ее под локоть, принялся следить за ним.       Мысли в очередной раз погрузились в полумрак дома.       Подол платья складками лег на пол, едва она села на колени. Темные зрачки невидимыми железными цепями были прикованы к его лицу. Они следили за его веками, ресницами, пытаясь забраться внутрь. Ее каждое, даже самое легкое покачивание головой противным скрежетом металла отдавалась по телу, точно он был пленником. Окно плотно задернуто, кроме них в комнате не было ни души. Высокий голос вдруг пронесся по залу, точно кто-то применил сонорус, и эхо прочно вбило в мысли два слова: «Какая жалость!»       — Именно поэтому к следующему занятию вы подготовите три свитка об использовании подобной защиты в истории колдовства. Урок окончен.       Стулья отодвинулись со скрежетом.

***

      Прохладный ветер обдувал щеки, пока они шли по широкой лесной тропинке.       — Гарри, а тебе не кажется, — начала Гермиона, — что обвинения беспочвенны?       Рон пнул камешек, лежавший на дороге, и поднял голову:       — Действительно. То, что у него отец был одним из Пожирателей, еще ничего не значит.       — Тогда что по-вашему он делал в «Горбин и Бэрк»? Подарок тете присматривал?       Увидев вскинутые брови Гарри, ребята замолчали. Понять, что он там делал, можно было только если бы они входили в круг его близких друзей. Да и вряд ли тот стал бы делиться с сокурсниками реальными планами Темного Лорда. Хотя Малфой и пытался выделяться, точно он не такой, как все, но и столь честные фразы вроде «ой, посмотрите, мне дали задание, я должен...» ему несвойственны.       — А что конкретно он сказал в вагоне? — Гермиона пытливо взглянула на оправлявшего куртку Гарри.       — «У меня есть поручение от Темного Лорда», — не без нотки раздражения вместо него ответил Рон. — Мы уже говорили об этом.       — Теперь другой вопрос: что мы знаем о характере Драко? — Ребята молчали. — Правильно, набивать себе цену. После того, как Малфой Старший попал в Азкабан, ему хочется показать, что это было не зря.       Гарри пожал плечами, шумно выдохнув. Мимо них прошла группка студенток, задорно хохочущих о чем-то. По воздуху, едва ощутимый, пронеслись нотки лаванды. Голос Рона заглушился их смехом:       — Думаешь, он не стал бы брать такого сопляка к себе в приверженцы? — Она выжидающе взглянула на него. — Тогда почему Петтигрю с ним? Из жалости?       В давящей тишине они свернули по дорожке. Перед ними открылся вид на Хогсмид. Запахло приторностью и ягодами, как впрочем и всегда осенью. Деревушка заполнялась уличными торговцами, что еще вчера трудились, собирая урожаи. На фоне все еще зеленого подножия горы выделялись силуэты опрятных домиков. Из уносившихся высоко в небо дымоходов уже выходили серые облачка. По улице раздавались радостные голоса студентов, снующих из одной лавки в другую, и в унисон им скрипели калитки, двери, окна.       — Мы в «Три метлы»? — уточнил Гарри, едва они ступили на брусчатку.       — Идите, я зайду в «Шапку-невидимку» и приду к вам. — Гермиона кивнула им и, сжав ремень сумки, пошла дальше, медленно растворяясь в толпе.       Воздух был пропитан озоном — хотелось глубоко дышать. С каждым разом все спокойнее и легче. С каждым вдохом все свободнее и проще.       У магазинчика было безлюдно, хотя окно было открыто и тюль за ним плавно покачивалась из стороны в сторону. Брови волшебницы разлетелись. В следующую секунду прозвенели дверные колокольчики, а ее окутал запах пряжи и только что заваренной мелиссы.       Вдоль стен стояли вешалки с разноцветными свитерами. Одна кофта зацепила ее взгляд. Аккуратная вязь была приятна коже, а теплый оттенок шоколада грел воспоминания. Похожий джемпер носила ее мама, когда еще махала первокурснице с перрона. Должно быть, сейчас он уже даже и не надевался, может, валялся в дальнем углу в ожидании, когда его достанут. Но Гермиона уже не могла четко представить перед собой маму в нем.       — Вам подсказать что-то?       Точно из ниоткуда рядом появилась низенькая женщина. Ее выцветшие волосы были убраны в косу, а приятная улыбка располагала к себе. Едва Гермиона обмолвилась о том, что ищет тонкие перчатки, та подняла вверх указательный палец и уже через мгновение в ее руке лежало несколько пар, похожих на тот джемпер. Она подняла вязанное изделие на свет, чтобы показать плотность рядов лучше, но внимание юной волшебницы привлекло что-то позади.       По улице маленькой компанией шли слизеринцы. Как только они отдалились на какое-то расстояние, Гермиона поблагодарила женщину и, попросив оставить ей одну из пар, двинулась к выходу. Кудрявый хвост исчез под капюшоном.       — Уже начал читать? — равнодушно — или по крайней мере так звучала его интонация — поинтересовался у Драко Блейз.       — Я решил оставить на вечер.       Его глаза скользнули по оживленной улочке и остановились на вывеске бара. Обрамленный почерневшей от влаги рамой пергамент за стеклом. Высокая, наверняка и очень тяжелая, арка, над которой нависал треугольник из метел, а между ними — фонарь. Уголок губ Драко невольно дернулся. Вход в бар напоминал Дары Смерти. Тот самый знак из сказок Бидля, которые он упрямо выпрашивал у мамы на ночь, когда был совсем ребенком.       Теперь же это преследовало его везде, точно проклятие.       Темное решетчатое окно отражало серое небо, еще изумрудные холмы, низкие домики и людей вокруг, словно стекло было холстом пейзажиста. Он остановился.       — У меня шнурок развязался, вы идите.       Копна черных волос Пэнси отлетела назад, когда та хмыкнула и, вцепившись в предплечье подруги, вошла в паб. Блейз вдруг застыл на секунду, но, кашлянув, почти тут же скрылся за ней следом.       Наклонившись, Драко взялся за плотно завязанные шнурки и, потянув за край одного из них, отчетливо, но не без осторожности, произнес:       — Ты следишь за мной?       Невысокая тень не останавливаясь шла в его сторону. Но едва очутилась на одном уровне с ним, он медленно поднялся.       — Маглы не учат отвечать, когда слышат вопрос?       Тень у его ног замерла. И тут же прозвучал ответный вопрос: «Что, прости?»       — Не смей шататься у меня под ногами, грязнокровка.       Резким движением он одернул рукава пиджака и зашел в бар. Дверь глухо хлопнула. Гермиона же осталась стоять на пороге. Небольшая пристройка у входа паба спасла ее от ненужного внимания проходивших мимо, но ее взгляд лихорадочно бегал по лежащим у порога бревнам. Она сглотнула.       Что-то в этой ситуации казалось неправильным. В голове, точно бладжеры, носились мысли, пытаясь ухватиться за хоть какую-то ощутимую нить логики. В свете событий поведение Драко не могло не настораживать, но в их диалоге с Блейзом не было ничего стоящего — обычный разговор двух студентов. Обычно, все ученики же себя так ведут, не так ли? Да и что могло измениться?       Хамящий всем Драко, вечно задирающий нос. Его дурацкие манеры — эдакая смесь аристократа с преступником. Безукоризненно выглаженная одежда, на которой даже пуговицы блестели так, словно натерты воском. Белоснежные волосы с пробором набок, приобретавшие на солнце холодный лоск.       Все было обычным. За исключением одной крохотной детали. Гермиона решительно выдохнула прежде чем открыла дверь бара.       Его интонации.       Тесный зал людного паба окунул ее в приветливую духоту пряных ароматов и замерзшие в карманах руки стали расслабляться. Гам из голосов навевал чувство безопасности: твои шаги не слышны, да и ты не выделяешься из толпы таких же.       У стойки, держа на подносе несколько кружек сливочного пива и медовухи, мадам Розмерта внимала истории одного из посетителей, время от времени широко раскрывая глаза и кивая. На ее плечи была накинута все та же кожаная жилетка грубой отделки, что и обычно. Гермиона улыбнулась про себя.       На высоченной стене по-прежнему громоздились оленьи рога, точно вот-вот стадо нагрянет на паб, прогнав всех, кто только встретится на пути. Вот-вот им придется бежать, спасаясь.       Она качнула головой, сбрасывая капюшон, а с ним и внезапное наваждение.       — Гермиона!       Обернулась. Откуда-то слева прозвучал знакомый голос. А в следующий миг она уже различила рыжую макушку, что ярко выделялась в приглушенном уголке у окна. Лицо волшебницы озарила улыбка, и через пару шагов она сидела рядом с ними, набрасывая на плечи снятую куртку.       — Мы заказали сливочное пиво на троих. Мне кажется, оно даже не успело остыть. — Рон кивнул на стоявший у нее стакан.       — Спасибо, — признательно поблагодарила Гермиона, с осторожностью обвивая ладонями ребристую кружку. По коже пробежали приятные волны тепла.       — Ты что-то заметила? — вдруг поинтересовался Гарри и, заметив на себе ее вопросительный взгляд, уточнил: — Ты зашла почти сразу после Малфоя.       Она отрицательно мотнула головой, растерянно смотря на посетителей. Привыкнув к ощущению горячего на пальцах, Гермиона поднесла пиво к губам и, вдохнув сливочный аромат, сделала маленький глоток.       Рон уже о чем-то одушевленно говорил с Гарри, и ей пришлось сделать заинтересованный вид. Парни обсуждали первую тренировку по квиддичу, которая должна была состояться уже на следующей неделе. Зеленые глаза неожиданно загорелись от приятных воспоминаний, да и в начале года он стал капитаном команды факультета, а значит, что отбор будет проведен под его наблюдением. Это не могло не радовать.       Гермиона уставилась в стенку напротив. Каким бы зрелищным ни был этот спорт, она предпочитала ему книги. Два года назад она была на матче вместе с ребятами, но в какой-то момент все обернулось огнем. Ярко красное пламя съедало все на своем пути. Палатки, вещи, траву. На секунду ей почудилось, что воздух объят запахом тлевшего сена.       Как вдруг она ощутила на себе внимание. Бегло провела глаза по залу — никого. Посмотрела на ребят, но те были слишком увлечены беседой. Боковым зрением заметила светлые волосы. И, наклонив голову, прислушалась, убрав мешающую прядь. Но ничего не было слышно. Расстроенно фыркнула, впервые пожалев, что не купила в лавке Фреда и Джорджа подслушивающее ухо. У ребят даже цена была приятная, они гордо заявили, что «первой отличнице, желающей приобрести у них жевательные конфеты и прочие интересности, будет сделана невероятная скидка, ведь даже такие как она нарушают правила. А это невероятно».       В куртке уже становилось жарко и, откинувшись на диван, она совсем сбросила ее с плеч. Подняла голову и скучающе взглянула прямо на столик слизеринцев. Девушки оживленно перешептывались, парни задумчиво тихо беседовали. И Гермиона насторожилась, пытаясь читать по губам.       — Драко, не хочешь сегодня прогуляться? — Заигрывающе спросила Пэнси, прижимаясь своим плечом к плечу Малфоя.       — Не сегодня. У меня еще есть дела.       Ее ладонь сухо легла ему на плечо, он промолчал. Не привлекать внимание — вот и все, что от него требовалось в данный момент. А пока все лицезрели его маску, болтая ни о чем, он задумчиво выводил большим пальцем бессчетные круги по краю кружки. Высокие окна едва пропускали уличный свет, точно паб погрузился в душный, плотный кокон.       «Это звучит идеально. Никто не видит, что происходит внутри, вот только…»       Входная дверь в другом конце зала вдруг глухо ударилась о стену. Он резко дернул подбородком. Дно стакана глухо опустилось на деревянный стол. Рука Паркинсон зависла в воздухе.       Удостоив их легким кивком, Драко, протискиваясь сквозь толпу оголделых студентов, подошел к дверному проему недалеко от барной стойки.       Около нее ошивался какой-то заблудший колдун. Его помятая остроконечная шляпа валялась на столе, на котором стояла тарелка с закусками и стакан. По терпкому, сладковатому запаху можно было понять — пил вишневую настойку.       К нему подошла мадам Розмерта и, недолго думая, опустилась на стул рядом. Ее взгляд отрешенно бродил по залу, точно она все еще была на страже порядка.       Драко хмыкнул про себя. С опаской коснулся круглой ручки, повернул ее и с легкостью потянул на себя. Общая уборная выглядела довольно мрачно, будучи освещенной лишь одним решетчатым окном сверху. Внутри раздавался все тот же гам, вот только он был в разы глуше, точно их разделяла не каменная стена, а как минимум несколько улиц.       Пахло сыростью. О раковину звучно падали капли. Драко отвернул кран — сильный поток шумно окатил его руки холодом.       С недавних пор он привык умываться ледяной водой. Каждый раз пробиравшая его дрожь возвращала к реальности, в которой он должен был стать беспощадным. Напоминала об отце, который наверняка все еще оставался таким же. Заставляла размышлять о возможных путях, один из которых он, возможно, только что и...       Дребезг стекла. Драко вздрогнул. Огляделся.       ... обнаружил.       Никого. Пальцы сжали раковину. Он выдохнул.