Шанс

      — Проходите, занимайте места. — Голос Слизнорта едва различался в шуме заходящих в кабинет студентов. — Осторожнее! Не опрокиньте флакончики!       Сквозь окно виднелся темный лес. Солнце разорвало темные дождевые тучи и тонкими лучами растекалось по кабинету. Можно было различить, как в воздухе летают маленькие частицы пыли, кружатся от даже самого робкого движения и медленно, покорно опускаются на позолоченный пол.       Вдоль стен стояли столики с несколькими тяжелыми котлами, маленькими колбочками с субстанцией янтарного цвета и небольшими тарелками, наполненными, как показалось Гермионе, иглами дикобраза. Комната пропиталась запахом сушеного инжира, отдаленно напоминавшим ей о разбитых в детстве коленках. В тот день на безоблачном небе ярко светило солнце. И внезапно за спиной раздался быстрый топот: друг за другом неслись две собаки.       Одна из них визжала, другая — обозленно рычала ей вслед. Казалось, они сносили все на своем пути: прохожие с криками отшатывались в стороны, машины резко тормозили. Через мгновенье они уже должны были настичь малышку, и она кинулась бежать, но…       — Итак, все готовы?       Слова профессора повисли в нарушаемой лишь шелестом мантий тишине. Черные силуэты неподвижно ждали его дальнейших указаний, точно стеклянные банки, вплотную уставленные на полках кабинета.       — Что ж, перед вами несколько зелий. В каждом из котлов разное. — Он склонил голову набок и махнул рукой, подзывая ребят стать ближе к столу. — Мы попробуем некоторые из них в действии.       Никто не шевельнулся. Его зоркие глаза внимательно обвели толпу.       — Неужели никто не желает? — с удивлением спросил профессор. — Юноши?       За соседним от гриффиндорцев столиком раздались приглушённые девичьи смешки. Растрепанные кудри Гермионы резко разлетелись в стороны, когда та повернулась к ним. Неодобрительно окинула их взглядом и уже собиралась обернуться к профессору, как вдруг в ее глаза бросился замерший в глубине кабинета безразличный ко всему силуэт.       Он не двигался. Остро очерченные скулы бледного лица, казалось, могли порезать. В следующее мгновенье тонкий профиль дернулся.       Гермиона вздрогнула.       Кто-то из сокурсников осторожно уточнил:       — А что это за зелья, профессор?       — Замечательный вопрос, мистер Бут! У кого-нибудь из вас есть догадки?       — Это Амортенция, сэр, — уверенно ответила Гермиона, слегка подаваясь вперед: так легче видеть стол.       Никто из студентов даже не обернулся — еще с первого курса ни у кого не возникало сомнений на счет того, кто же будет первым в очереди, чтобы ответить. И никто не возражал, по крайней мере вслух.       Однако после ее ответа по кабинету пронеслось тихое удивление.       От группы слизеринцев вдруг отделилась невысокая девушка, а за ней и другие. Теодор Нотт многозначительно толкнул Драко, играя бровями. Но тот лишь неопределенно пожал плечами и ухмыльнулся.       — Совершенно верно! Я полагаю, вы узнали его по характерному перламутровому блеску? — Лицо профессора озарила легкая улыбка.       — Не только…       Над котлом завивались тонкие спирали. Они повисали в воздухе на пару секунд, закручиваясь все сильнее, все быстрее, а затем взлетали вверх, почти тут же испаряясь.             — Amor tentia, — начал профессор, — любовь держащая. Но никому еще не удалось закупорить настоящую, искреннюю… — Вдруг его глаза остановились на Гарри, и, задумавшись на пару секунд, он закончил: — Любовь.       Предугадать, как это зелье повлияет на определенного человека, невозможно. Именно поэтому его хранили в одной из секций Министерства Магии под строжайшим контролем. Невыразимые — работающие в подобных отделах — не имели права разглашать подробности о таких случаях, а нарушение этого правила не могло быть улажено одним лишь штрафом в 50 тысяч галеонов. Оно каралось заключением под стражу дементоров, хотя в Америке иногда доходило и до смертных казней…       — Что еще вы можете сказать об этом зелье, мисс Грейнджер?       — Оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся…       Холодным взглядом Драко потерянно и безразлично окинул столпотворение воодушевленных студентов вокруг профессора. С недавних пор он стал терять нить происходящего при одной мысли о своем долге. Едва опомнившись, он оперся спиной на выступ шкафа и, сложив руки на груди, спрятал ладони в просторной мантии. Теперь его окутывала тень кабинета, точно помогала ему скрыть прочно засевшую в голове мысль.       А если не найдет способ? Что ему с разрешения в закрытую секцию? Там слишком много книг: начнет читать — потеряется в словах, что выстроятся в путанные лабиринты строк. И так будет от одной страницы к другой. Неизменно. Различать написанное станет невозможным. А значит, найти дорогу обратно будет…       — Эй, ты здесь?       У его лица взметнулась смуглая рука Блейза. В темном углу его обеспокоенные глаза приобретали выразительный оттенок вороного крыла.       — На тебе лица нет. — Сухо констатировав, тот слегка отпрянул к шкафу так, чтобы видеть профессора. — Ты хотел поговорить?       Драко резко кивнул и вздернул подбородок, точно делая вид, что его все еще интересует лекция.       — И что вы чувствуете, мисс Грейнджер? — подбадривал профессор.       — Я чувствую запах свежескошенной травы, и нового пергамента, и… — Гермиона запнулась на долю секунды.       Драко хмыкнул, бросив тихое «что еще ждать от грязнокровки». Стоявшая поодаль Пэнси прыснула со смеху, а за ней потянулись и другие слизеринцы.       Профессор поспешил успокоить:       — Продолжайте, мисс Грейнджер.       И она, мечась глазами по флакончикам, добавила:       — Зубной пасты. Мятной.       Пальцы Драко сильно сжали предплечье под мантией. Блейз все еще настороженно всматривался в его лицо.       — Двадцать очков гриффиндору. За смелость!       Тонкий силуэт Гермионы осторожно, хотя и несколько суетливо, вернулся к столику. Учебники, которые она держала в руках, по-прежнему были прижаты к груди. Остальные девушки заинтересованно придвинулись к котелку, точно принюхиваясь к слегка порозовевшему воздуху.       Довольный своим триумфом профессор тут же предложил взглянуть на оставшиеся зелья. В одном из котелков булькала прозрачная жидкость, ничем не отличавшаяся от обычной воды. Должно быть, это Веритасерум — сыворотка правды. Всего три капли, и секрет, разгадка на который надежно хранится в памяти человека, всплывает сама собой. Всего три капли, и мир может расколоться на части от предательства.       Рядом стоял еще один, наполненный тягучей, густоватой субстанцией терракотового цвета — точно такое же зелье Гермиона изготовила на втором курсе. Один глоток жидкости вкуса и запаха выбранного человека может ввести в забавную игру: сначала ты чувствуешь, будто внутри тебя плотным клубком свернулись змеи, через пару секунд кожу начинает жечь так, будто она слезает, оголяя кости, смотришь в зеркало, и перед тобой возникает уже двойник цели. И с этого момента ты волен повелевать — на пару минут или часов — его судьбой. Вот только перед превращением стоит удостовериться, что волос принадлежит не животному.       — Поможешь мне в библиотеке? — едва различимо произнес Драко, почувствовавший себя в безопасности в общем гуле непрекращающихся вопросов студентов и объяснений Слизнорта.       Забини не повернулся. Но тем не менее тихо уточнил:       — Запретная секция?       — Она самая.       Как вдруг по кабинету прозвучала волна удивления, смешанного с желанием. И один из учеников решил уточнить о назначении последнего, стоявшего чуть поодаль, за профессором, маленького черного котелка. Слизнорт хитро улыбнувшись объявил:       — Сегодня каждый из вас приготовит Напиток живой смерти. — Студенты взволнованно переглянулись. Малфой вдруг склонил голову, не сводя с профессора пристальный взгляд. — И тому, у кого получится пристойное зелье, я вручу флакончик «Феликс фелицис», иначе говоря… — Слизнорт устремил выжидающий взгляд на Гермиону.       — Везение в чистом виде, — не растерявшись ответила та.       — Верно, мисс Грейнджер. Еще десять очков Гриффиндору.       Все притихли. Звуки из котлов теперь заполняли замершую тишину, с каждой секундой становясь все громче и громче…       — У вас осталось чуть больше часа, и помните: необходимо следовать рецепту, иначе последствия могут быть… необратимы. — Едва он закончил говорить, его рука ловко перевернула песочные часы, и ученики сразу же принялись за работу.       Драко встрепенулся: он впервые так четко увидел возможный шанс достичь желанное. Ведь напиток живой смерти действительно звучит как то, что может ему пригодиться, а если удастся получить еще трофеем и флакончик удачи…       Кабинет походил на маленький оркестр звучавших вразнобой надоедливо шелестящих страниц, не прекращающих булькать зелья и быстро стучащих по дощечкам ножей.       Вдруг у стола гриффиндорцев раздался хлопок, а за ним в воздух взметнулось легкое темное облачко. Гарри и Рон ухмыльнулись, оторвавшись от нарезки ингредиентов. Гермиона, поджав губы, подтянула рукава и оперлась ладонями о не запачканные края столешницы.       — Мистер Финниган, мне жаль, но… вам придется убрать здесь все, — растерянно произнес профессор. — А остальным — продолжать варить зелье.       Блейз слегка привстал, потянулся за дремоносными бобами и, слегка наклонившись в сторону Драко, прошептал ему:       — После обеда.

***

      Сумка звучно опустилась на стол у книг. Стены едва слышно отразили глухое эхо.       В обеденном перерыве мало кто предпочитал пыльные страницы теплой еде, потому между рядов библиотеки еще никто не сновал, не выискивал нужные издания и не сбивал мерными шагами поток размышлений.       Из едва приоткрытого окна проникал свежий воздух. Запах мокрой травы вперемешку с потертыми корешками книг навевал воспоминания о первом курсе. Все было так незатейливо, так чертовски просто. И никто, казалось, не мог нарушить этот мерный ход, но...       — Итак, — выдохнул Блейз.       Теперь мир оказался иным.       Их взгляды пересеклись. В одном закаленной сталью отражалась непреклонная решимость, в другом — неподдельный интерес. За дверью раздались приглушенные шаги, тут же растворившиеся.       — Почему у нас не вышло зелье сегодня?       Темные брови нахмурились. Блейз неоднозначно повел плечами:       — Может, в учебнике ошибка.       Драко отвернулся, уставившись глазами в колышущиеся на ветру верхушки сосен. Черта с два там случайная ошибка. Не вышло ни у кого. Даже у всезнайки-грязнокровки. И только Поттер, которого Слизнорт по-отечески звал «дорогим мальчиком» смог сварить зелье, которое было бы способно…       — Мне кажется, ты хотел поговорить не об этом, — словно невзначай начал Блейз, доставая из сумки учебник.       — Это сейчас важнее. — Драко оперся подбородком на запястье и повернулся к сокурснику: — Ты знаешь, где можно достать правильный рецепт?       Черные глаза мельком устремились на бледный профиль у окна, затем опустились на стол, точно он медленно изучал каждую деревянную линию, выведенную природой.       — Я знаю, у кого может быть информация. — Драко резко выпрямил спину, вскинув подбородок. — Но…       Внезапно дверь библиотеки открылась. Парни притихли. На пороге мелькнул худощавый силуэт, и пышная копна золотистого отлива волос скрылась за одним из стеллажей. Следом раздался приглушенный удар чего-то тяжелого о дерево, а за ним последовал яростный шелест.       — Тебе моя идея не понравится, — прошептал Блейз, многозначительно вскинув брови.       Драко тяжело выдохнул: он знал этот взгляд. Его приятель был одним из умнейших людей Хогвартса. Однако, в отличие от остальных слизеринцев, его не заботило происхождение студентов. Даже если у него и обнаруживались предрассудки, он их умело маскировал под обаянием. Возможно, это и делало его настоящим слизеринцем: умело манипулировать знаниями других и затем хитро использовать их в своих целях, не нарушая при этом устава.       — Не вмешивай никого, — еле слышно начал настаивать Драко. — Никто из них не должен знать.       — Я могу узнать сам. — Он пожал плечами, прислушиваясь. — Возможно, тебе повезло, и я могу сделать это сейчас.       Блейз откинулся на спинку и сложил руки на груди. Вариантов не оставалось, а каждая секунда бездействия мельчайшей песчинкой все снова и снова тонула в миллиардах таких же. Драко вскинул ладони: если это сделает не он сам, то он будет вне всяких подозрений.       Главное, что все еще никто не знает, в чем суть его задания. В поезде он выдал всем: «У меня есть поручение от самого Темного Лорда», и сразу же в глазах однокурсников заиграли искры восхищения. Ему было велено оставаться незаметным, исполнить приказ исподтишка, не задев нужных людей, — и это стало его поводом стремиться вперед, стать тем, кем бы его отец гордился.       Кинув торопливое «жди здесь», Блейз неспешным шагом направился в сторону занятого стола.       Деревянный пол жалобно скрипнул от аккуратных шагов. Драко решил воспользоваться моментом и пойти за ним: он доверял Блейзу насколько мог доверять хоть кому-либо, но желание услышать все самому было сильнее его. Совсем тихо он остановился напротив заставленных книгами стеллажей по другую сторону от них.       — Я не знаю, почему не сработало, — начал чуть взволнованный голос.       «Твою мать».       Блейз имел возможность обратиться к любому ученику, к любому преподавателю, но выбрал именно ее. Не стоило этого делать. Не стоило вовсе вмешивать его. Она способна слишком быстро понять, что к чему. Только если… не увлечена бесчисленными попытками разобраться в своих ошибках.       — Ты поэтому здесь?       Безразлично водя глазами по затертым корешкам книг, Драко прислушался к ним.       — Да. Я ищу хотя бы что-то об этом зелье, но…       — Думаешь, стоит обратиться к Снейпу?       Девичий голос дрогнул в нервном смешке:       — Если кому-то из нас и стоит поговорить с ним, то точно не мне.       «Поэтому Снейп и дал мне разрешение в запретную секцию?»       — А вот та книга, помнишь…       Чьи-то шершавые ладони легли на его глаза. Темнота поглотила их лишь на мгновенье, через секунду он резко обернулся, схватившись за часть мантии, скрывающую палочку.       — Ты не узнал меня? — звонкий голос Паркинсон перекрыл их тихий разговор.       Драко резко закрыл ее рот рукой, чуть сдавив челюсть. Ледяные глаза предостерегающе уставились на розоватое лицо. В следующий момент он заметил тень страха, накрывшую этот непривычно робкий взгляд Паркинсон, и растерялся.       Приложив палец к губам, Драко отпрянул. Лед в глазах растаял, точно его и не было. Паркинсон застыла, сильно сжимая край столика. Ее глаза неотрывно следили за слизеринцем, который все еще пытался различить обрывки фраз за шкафом.       — Она была где-то у меня, — в ушах снова звучал приглушенный голос грязнокровки. — Тебе надо сейчас?       — Нет. — Услышав слова Блейза, Драко напрягся, но тот добавил, точно и не собирался этого делать: — Но было бы лучше до вечера.       Неужели у него вышло? Если все пойдет правильно, у Драко уже сегодня появится немалый шанс найти то, что поможет ему…       — Что мы здесь делаем? — Голова шепчущей Пэнси замаячила в поле видимости.       Приступить к делу.       — Я жду Блейза, а ты, — его лицо оставалось неизменным, — идешь в гостиную.       Еще пару секунд та, изогнув брови, изучала его безразличным взглядом, вскинула подбородок и, стянув со стола сумку, ушла.       — Сможешь подойти к пяти к большому залу?       — Без проблем, — довольно хмыкнул Блейз.       Протяжное дребезжание двери. Уже более размеренный шелест страниц. Напротив Драко, где остались лежать их сумки, замер широкоплечий высокий силуэт. Забини обернулся, колким взглядом ища товарища, и вдруг заметил его. Голова Блейз вопрошающе склонилась набок.       Драко повел плечами, поправил сбившийся ворот мантии и как ни в чем ни бывало отвернулся к книгам. Через мгновенье он ощутил на себе пристальный взгляд сокурсника, едва заметно обернулся и показал пальцами в сторону выхода.       Забини понимающе кивнул, молча взял свою сумку, учебник и, проходя мимо гриффиндорки, бросил: «До встречи».       Теперь оставалось лишь дождаться, пока она либо уйдет… либо заметит его, но второй вариант казался менее заманчивым. Драко беззвучно прислонился к столу, сложив руки на груди.       Ненароком его взгляд пробежался по верхнему ряду разноцветных корешков книг. «Пособие по разведению драконов: от яйца до адского чудовища», «Как рассеять туман над будущим», «Самооборона чарами»… На этой полке были книжки-потеряшки. Именно их студенты оставляли в классах, в гостиных, в коридорах, а после — приходили в эту секцию, ища нужное издание, и, не имея ни единой догадки, что, возможно, держат в руках свою же книгу, уносили с собой.       Он хмыкнул, и вдруг насторожился. Библиотеку окутала тишина, нарушаемая лишь мерными переворотами листков.       «А если грязнокровка уже нашла ответ в другой книге? Иначе почему так спокойна? Что теперь?»       Медленно, все так же бесшумно он подошел к углу широкого шкафа и оглянулся по сторонам. Никого. И он посмотрел в проход.       Тонкие пальцы перебирали темные волосы у корней, заставляя их волнами переливаться на плечах. Другой рукой она игралась с уголком страничек, а те послушно шумели. Затем Гермиона остановилась, опустила руку в лежавшую рядом сумку и начала, не смотря на нее, что-то искать.       Миг, и на ее ладони лежало маленькое зеркальце. Убрав волосы в пышный пучок, она еще раз заглянула в него и замерла.       Руки Драко сжали деревянную стенку стеллажа.       Как вдруг по книгам напротив пробежал свет. И еще раз, и еще. Солнечный зайчик беззастенчиво прыгал по деревянной поверхности, перепрыгивая на стенку и, прошмыгнув по двум кирпичикам, возвращался на полку.       Драко едва слышно сглотнул.       Зеркальце звонко захлопнулось и на удивление беззвучно опустилось на стол. Гриффиндорка оперлась на руку и вновь принялась за чтение.       «Это шанс».       Легкий взмах палочкой, лямка сумки осторожно легла к нему в руку. Капюшон мантии теперь прикрывал его светлые волосы. В следующее мгновенье он молча направился к двери и, проклиная все еще звучащее эхо своих шагов и каждую петлю двери, вышел из библиотеки.