4. Финал

— Адель… Адель! — А, что? — Наконец-то ты очнулась. У тебя такое уже было? — кондитер был явно напуган обмороком. Как бы теперь от моей фантазии отойти. — Бывало, в школе из-за нагрузки часто падала в обморок, а тут воспоминания… Извини. — Ничего. Вот футболка, иди в душ. Главное, опять сознание не потеряй, — он тяжело усмехнулся. Стыдно ли мне сейчас? Да. Это же такой позор… Ладно, сейчас в душ. Вода почти кипяток, никак не могу отогреться. Такого ещё не было. Заворачиваюсь в полотенце. Волосы расчесываю руками и немного мотаю головой, чтобы корни просохли. Только сейчас обращаю внимание на интерьер. Комната в тёмных тонах, тёмная тумба, чёрная плитка. По стенкам темно-серого душа стекали капельки воды. Футболка просто гигантская. Через неё видно ключицы и как бы я не хотела—тату. Выхожу в одной футболке, стесняться нечего. Ловлю заинтересованный взгляд кондитера. — Откуда тату? Ты же ещё несовершеннолетняя. — Сама появилось, года два назад. — Хм… У меня тоже, — он усмехнулся — похожая. — А вы когда набили? — Не набивал, — отрезал он, — ложись уже! Он немного отодвинулся, чтобы я могла лечь. Ну, а так как, я собственно не привередлива, то можно и лечь. Утречко! Из-за моей привычки не спать ночами и моего сбитого режима, утро началось в 4 утра. Я взяла свечку, села в углу и начала рисовать Вилли, мне хотелось сделать ему приятно. Прошло три часа, а я только закончила эскиз и взялась за пастель, которую предусмотрительно взяла с собой. — Ты не спишь? — спросил кондитер, при этом потягиваясь. — Доброе утро, — я ему улыбнулась. — Ты всегда так рано встаёшь? — в его голосе был неподдельный интерес. — Обычно не ложусь. Я встала и зашла в душ, я решила просто умыться, а затем подарить свой рисунок. Я настроила комфортную температуру и наклонилась. Когда я подняла голову, увидела лицо кондитера. Скример в реальной жизни, ей богу! — Что-то хотели? — Да… Он подошёл и положил руки мне на талию. — Спасибо за все! Он крепко обнял меня, так как делают пары или друзья. Стало как-то спокойно. Он приблизился к моему уху. Его дыхание щекотала мою мочку ушей. — Мы соулмейты, Аделаида… Он сказал это едва слышно, но я смогла расслышать. — Ты рад? — спросила также тихо я. — Ещё не знаю. Мы постояли так минуту или две. После он отпустил меня. Я пошла в комнату, взяла картину и вернулась к нему. — Держи, Вильям. Надеюсь, тебе понравится. — Спасибо, это… очень приятно, — по ощущениям, о нём никогда не заботились. Каждая реакция на ласку казалась слегка необычной. — Одевайся и пошли, — он улыбнулся. Вроде ничего особенного. Подумаешь — улыбнулся. Все же улыбаются. Но его улыбка была чем-то значащим. Хотелось кричать от реакции, но нельзя, пока нельзя. Мы собрались и пошли в столовую. Моя маленькая бестия уже нашла себе парня. Быстро она… Теперь Майк Тиви был её сопровождающим хоть где. На завтрак была гречка с маслом. Я пробовала это блюдо года три назад. Ну, а вообще я ела две недели назад, так что любая еда сейчас была чрезвычайно вкусная. Все сидели и ели, многие из присутствующих явно показывали своё неудовольствие. Ну да, куда им, богачам. — А вы не могли нам что-то повкуснее этого дать? — подала голос Виолетта. — Радуйся, что хоть что-то дали, — усмехнулась я, — ну, а вообще, гречка — это очень полезно. — Гре-чка? — Ах да, мы же в Америке, как она у вас тут называется? Вилли старательно скрывал свой смех. После конца трапезы мы решили поехать в цехи, которые будут выбирать участники. Мы зашли в стеклянный лифт. Ну и как же без жертв? Миссис Глуп врезалась в лифт. После этого прокляла всех и вся, затем её вывели из фабрики. — Давайте в телевизионный шоколад? —предложил Майк — Нет, давайте в этот цех! — кричала Верука. По итогу, когда мы приехали в неопознанный цех, они упали вниз. Не знаю специально или случайно, но их мы уже не видели. — Куда они упали? Сделайте что-нибудь? Мистер Тиви не унимался. — Вот, смотрите, нашей молодой маме плевать на неё, так и вы плюньте. — Спасибо за надбавку возраста. — Вы о чём, мамаша? — продолжала миссис Борегард. — Не могла я её в восемь лет родить, — я рассмеялась. — Идём дальше! Мы зашли в цех с каким-то оборудованием. Везде что-то кипело, что-то бурлило. — А это мое новое изобретение, — магнат показал нам маленькую серую пластинку. — Это же жвачка! — Верно! Как только Вонка сказал это, пластинка уже утопала в белоснежных зубах младшей Борегард. — Это пластинка — обед из трёх блюд: томатный суп, ростбиф и черничный пирог. От восхищения Виолетта не могла ничего сказать. Вонка на удивление ничего ей не сказал, ну всё понятно, жвачка с подвохом. Виолетта начала синеть и раздуваться. — Да я Шерлок… — Что? Почему она синяя? Она раздувается, словно!.. Словно… — Черника, миссис, — подметила я. Кондитер подозвал к себе умпа-лумпа и что-то сказал ему на ушко. Маленький человечек натянул веревку на ногу Виолетты. Взял миссис Борегад за руку и повёл их куда-то. — Сколько детей осталось, мои дорогие? — Один, — видимо для него моя фраза прозвучала как гром среди ясного неба, ведь он резко развернулся. — Милый Чарли, готов получить то, чего никто не ожидал? Ты получишь мою фабрику. Я расскажу и покажу тебе всё? Ты рад? — Да, мистер Вонка, я очень очень рад. Мальчик в порыве эмоций обнял магната. Было видно — он рад. Мы зашли в лифт. — Всегда хотел нажать эту кнопку. Вверх и наружу! Нас сильно трясло. Лифт приземлился в доме Бакетов. Родители были очень рады. Я подошла к Вонке и прошептала — Спасибо за все. Попробуй создать академию. Я ушла. Меня здесь не ждут. Меня нигде не ждут. Уже не больно, просто неприятно. У всех свой финал. Прошло четыре года. Я создал академию. Надеюсь мы сможем увидеться. Она была единственной, кто не проиграл и не выиграл. Она тот, кто просто надеялся на лучшее и ушёл ни с чем. Мы встретимся. Я верю.