Глава 7

Для создания атмосферы: «Marc Martel — Paradise»

      Перед глазами Драко простирался длинный тёмный коридор, в конце которого было заметно слабое свечение, словно от горящей свечи. До слуха доносился шёпот двух голосов. Слов было не разобрать, потому он медленно стал приближаться к тусклому свету.       Остановившись у двери, Малфой заметил, что она была приоткрыта. Свет от камина освещал лицо Гарри, что смотрел перед собой, сжимая кулаки до бледности костяшек.       — Я рад, что тебе удалось вернуть память родителям, но ты уверена, что хочешь отказаться от связи с волшебным миром? Ты уверена, что хочешь отказаться от нас?       — Нет, Гарри. Я не уверена…       Услышав эти слова, Поттер облегчённо выдохнул.       — Поэтому я и прошу тебя. Ради нашей дружбы. Ради меня.       — Но что скажет Рон? Что скажет Джинни?       Вена на его сильной шее заметно пульсировала.       — Ты о них подумала? — голос упал на полтона.       Тяжесть предстоящего решения висела в воздухе подобно смо́гу, оседая в груди и затрудняя дыхание.       — Гарри, пожалуйста… — Гермиона приблизилась к нему, и Драко увидел её лицо. В глазах Грейнджер стояли слёзы.       Неосознанно он потянулся к ручке двери, но вовремя себя одёрнул.       Нельзя поддаваться эмоциям.       Пусть это были всего лишь воспоминания, но Драко казалось, что сделай он одно неверное движение, как всё перед ним рассеется.       — Я не могу потерять их снова. Прошу, постарайся меня понять… — она нервно заламывала пальцы, а голос её дрожал. — Родители поставили мне ультиматум. В наказание за то, что я применила на них запрещённое заклятие, я должна отказаться от магии. Должна сделать выбор: жить обычной жизнью вместе с родителями, либо же отказаться от них вовсе и не иметь возможности на прощение.       Слёзы дали волю, и Гермиона непрерывно смахивала их с глаз, чтобы суметь разглядеть лицо друга, чьи глаза выражали неподдельное удивление.       — Но ты же делала это для их спасения! — Гарри повысил голос.       Драко неосознанно кивнул, соглашаясь с Поттером.       — Они боятся моей силы… Боятся, что я снова применю на них магию и тогда уже последствия будут необратимы. — Гермиона сделала шаг в сторону Поттера. — Мать с отцом не говорят мне об этом, но я прекрасно вижу мысли на их лицах.       — Может, тогда тебе стоит отказаться от магии, а не воспоминаний? Я не смогу смириться с мыслью, что ты забудешь нас…       — Я понимаю твои чувства, но я не смогу… — Грейнджер опустилась на колени и взяла его руки в свои, аккуратно разжимая пальцы. — Если я откажусь от магии, но буду помнить о вас… Я не смогу. — её голос перешёл на шёпот, и Драко пришлось напрячь слух.       — Гермиона…       — Я не смогу жить с этой болью! — прокричала Грейнджер.       Алмаз напротив изумруда.       — Пожалуйста, Гарри! Избавь меня от этой боли.       Поттер положил руку на сердце и сжал ткань вязаного свитера, чувствуя, как всё внутри скручивается, и Драко ощутил его боль как собственную.       — Ты же меня знаешь, Гермиона, — в привычной манере поправив очки, продолжил: — Я не смогу тебе отказать.       И Гарри улыбнулся ей так, как улыбался только ей. Но в этот раз его улыбка была натянутой. Уголок губ, казалось, вот-вот разорвёт щеку, и его лицо преобразит болезненный оскал.       — Позволь мне сделать прощальный подарок.        Гарри отвёл взгляд в сторону, пытаясь собраться с мыслями.       — Я подготовил его, чтобы подарить тебе в рождественский день, но уже утром ты меня и не вспомнишь…       — Какой подарок? — удивлённо взглянула на него Гермиона, совершенно не представляя, какую эмоцию должна испытывать в данный момент.        Гарри встал и обошёл девушку, попросив подождать её пару секунд.       Он подошёл к книжному шкафу, выдвинув книгу с золотым тиснением, послышался звук открывающегося тайника. Достав прямоугольной формы бархатную коробочку, он подошёл к своей подруге.        Гермиона робко дотронулась до его пальцев и взяла в руки предоставленный подарок.       — Открой, — попросил её Поттер, сосредоточенный на том, чтобы запомнить её реакцию в деталях.       Потянув красную ленточку, тонкие пальцы открыли футляр, в котором находилась подвеска с драгоценностью.       — Мерлин, Гарри! Оно изумительно! — лицо Гермионы окрасила счастливая улыбка.       — Коричневый прозрачный алмаз. Один на тысячу белых…       — Где ты его достал?       — В Австралии.        Сердце Гермионы пропустило удар.       — Они встречаются только в Австралии. В месте, где жили твои родители, — взглянув на украшение в её руках, Гарри смутился. — Позволишь?       Гермиона кивнула и, повернувшись к другу спиной, приподняла волнистые локоны.       Почувствовав на своей шее тонкую цепочку, Гермиона взяла в ладонь кулон, заворожённо смотря на обрамлённый золотом алмаз.       — Он так же прекрасен, как цвет твоих глаз…       — Гарри…        Гермиона обняла его, сцепляя свои руки в замок за его шеей. Слёзы градом лились из глаз, и она не прекращая шептала слова благодарности.       Гарри сжимал её талию в своих руках и не мог поверить, что больше не сможет обнять её также крепко, как сейчас.       — У меня есть ещё одна просьба.       — Какая?       Гермиона убрала свои руки и, сделав два шага назад, с полной решимостью в глазах взглянула в зелёные.       — Ты должен дать непреложный обет.       Гермиона уже протягивала ему свою руку, Гарри лишь осталось взять её за предплечье.       Поттер с минуту смотрел на тонкую ладонь и, выпустив из лёгких почти весь воздух, взялся за предплечье девушки, предварительно достав волшебную палочку.       — Клянёшься ли ты, что не станешь возвращать мне память?       — Клянусь.       — Клянёшься ли ты, что не станешь помогать семейству Уизли в попытках вернуть мне воспоминания?       — Клянусь.       — Клянёшься ли ты, что не покажешь Рону и Джинни воспоминания об этом дне?       — Клянусь.       Связующая нить магии переплела руки двух волшебников, навсегда сковывая волю Гарри данной клятвой.       Стрелка на часах пробила двенадцать.       — Время пришло.       Гермиона взглянула на Гарри в полной готовности.       — Пожалуйста, закрой глаза.       Гермиона послушно сомкнула длинные ресницы, и Гарри неотрывно смотрел на прекрасное лицо подруги. Биение сердца участилось, когда он подошёл вплотную. Каждый последующий удар приносил боль.       Губы Гермионы были пухлыми, но изранеными. Гриффиндорка всегда кусала их, когда нервничала, и даже сейчас, в этот самый момент, она прикусывала нижнюю губу.       Гарри мягко коснулся её губ своими, и по телу Гермионы словно прошлось электричество. Ресницы распахнулись в удивлении и неверии происходящего. Гарри медленно отстранился, заглядывая в её глаза.       — Я люблю тебя, Гермиона…       — Гарри…       — Обливиэйт!       Карие глаза, наполненные болью и слезами, постепенно тускнели, пока не стали стеклянными, словно алмаз, что висел на тонкой шее.       Гермиона упала бы на пол, если бы Гарри не подхватил её. Она была без сознания.       Драко уже было наплевать на чёртову дверь, и только он собрался открыть её, как его закинуло в новое воспоминание.       Перед незнакомой дверью стоял Гарри, а на его руках безвольно лежала Гермиона.       Носом нажав на дверной звонок, он стал ждать.       Дверь отворилась, и на пороге показались родители Гермионы.       Глаза обоих наполнились тревогой и первым, кто пришёл в себя, был мистер Грейнджер.       — Поттер? Что случилось с моей девочкой? — его голос сквозил беспокойством. Гарри аккуратно передал Гермиону в руки Криса.       — Пожалуйста, выслушайте. Гермиона рассказала мне обо всём и приняла непростое решение. Ей понадобилось много сил, чтобы найти вас.       — Что ты этим хочешь сказать? — Мисс Грейнджер осмотрела Гарри, но не могла прочесть ни одной эмоции на его лице. Словно оно было лишено всяких чувств.       — Я люблю вашу дочь и сделаю всё, чтобы она была счастлива. Гермиона попросила меня лишить её памяти о волшебном мире и обо всём, что её с ним связывало. На утро она не вспомнит ни меня, ни своих друзей. Гермиона не вспомнит о магии.       Ошарашенные услышанным родители, не могли вымолвить и слова, но Крис вдруг улыбнулся. Искренне, и Драко может поклясться, что такой улыбкой его точно обделили.       — Гарри Поттер. Я благодарен за твоё мужество и решение помочь моей дочери. Ты действительно достойный кандидат для неё, и, если бы ты не был волшебником, я бы позволил тебе быть с ней.       Руки сжались в кулак, и можно сказать, что Гарри Поттер готов отказаться от магии, но любое их столкновение может способствовать на её воспоминания, а такого допустить он не мог.       — Благодарю вас, мистер и миссис Грейнджер. Для меня честь быть знакомым с вами. Боюсь, эта встреча является для нас последней. Прошу вас, сделайте всё, чтобы Гермиона была счастлива.       — Слово мужчины, — сказал мистер Грейнджер на прощание, одарив его благодарной улыбкой.       В следующую секунду Драко был вышвырнут из воспоминаний.       — Ты всё ещё любишь её?       Голова Драко была переполнена неожиданной для него информацией, и он уверен, что хотел спросить совершенно иное, но не заметил, как уже озвучил действительно волнующий его вопрос.       — Люблю.       — А как же твоя любовь к младшей Уизли? Разве в Хогвартсе вас не считали парой года? — Малфой отказывался верить, что чувства Гарри могут быть правдой.       — Ты прекрасно помнишь обстоятельства во время последней войны. В погоне за крестражами мне часто приходилось оставлять её одну, но Гермиона всегда была рядом. Я не говорил ей о своих чувствах лишь по одной простой причине — её любил Рон.       — И ты решил уступить её рыжему? — в гостиной раздался хохот Драко. Он действительно засмеялся во весь голос, не обращая внимания, что находится в логове «бывшего врага».       — Гермиона всегда была добра к нам, но когда ты влюблён, любой её жест казался намёком на взаимность…       В этот момент лицо Драко стало как никогда серьёзным. Он не был влюблён в Гермиону. Во всяком случае, не был уверен, ведь видел её только раз…       — В таком случае, у меня только один соперник, — задумчиво проговорил он, многозначительно взглянув в изумруд глаз.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Этот соперник ты, Поттер. После того, как я верну память Грейнджер, тебе придётся знатно постараться, но будь готов к поражению. У меня есть все шансы, чтобы эта девушка была моей.       — Какие шансы? Годрика Гриффиндора хер тебе до неё дело.       — Хер Салазара Слизерина дело есть, — в манере Гарри поддел его Драко. — В день нашей встречи нас связала особая нить магии. Гермионе суждено стать моей.       — Пэнси Паркинсон мне в жёны! Возвращайся в своё подземелье и готовься. Потому что я не отступлю. За свою любовь я буду бороться.       — Тогда верни ей память и умри, — с гадкой улыбкой проговорил Драко, вставая с кресла, он направился к выходу из гостиной.       — Чёртов сын Шлюциуса, — в след уходящему крикнул Гарри и, взяв со столика графин, сделал глоток обжигающего напитка.       Драко Малфой и Гарри Поттер.       Мужчины, что смогли побороть ненависть к друг другу бок о бок сражаясь в битве за Хогвартс. Теперь эти двое, пусть и не были лучшими друзьями, больше не являлись заклятыми врагами.       Слизерин и Гриффиндор — вечные соперники. Единственное, чего не отнять даже путём лишения жизни обоих.        Удел Поттера и Малфоя быть вечными соперниками и сейчас им предстоит бороться за нечто ценное, что только может быть в жизни человека — любовь.