Chapter 25 : Mein Eis

Pov Айси

Люди веселятся, разбрасываясь нерастраченной энергией. Только здесь они показывают истинные лица, не заботясь о мнении таких же несчастных в своей глупости. Прерывистый свет прожекторов раскрывает их тёмные фигуры в бутоны цветов, оледеневших в повседневных тяготах. Губы смакуют мохито. Кажется, я давно потеряла интерес к жизни. И поддерживался он сомнительным внешним стимулом. — Айси, расслабься, — они хохочут над изрядно разукрашенными дивами. А чутье доносит до меня неприятную весть: «в этом убогом месте что-то не так». — Айси, — Дарси мягко прислоняется к моему плечу головой, растягивая губы в улыбке. — Ты сегодня особенно душная. Взбодрись. Переключи внимание на… — Хочешь сказать, ты веришь его словам? — перебиваю её дыхание, вселяю в их веселье раздор. — Мы вместе добрых шесть лет. С тех пор, как… — Вы ещё более древнюю дрянь не могли припомнить? — в диалог включается раздражение Сторми. В те годы она особо болезненно восприняла предательство Гриффин и задницу, в которой мы оказались. — Мы не за тем сюда пришли. И ты что… Ей не сказала? Стискиваю зубы и гляжу на Дарси. — О чем не сказала? Она с недоброй улыбкой выуживает из кармана брюк «раскладушку» и раскрывает еë. Усмехаюсь прочитанному сообщению. Девочки начинают громко гоготать. — Вы меня доведете, потворщицы кретинизма… — устало заключаю, переводя взгляд в толпу танцующих гостей. « Я закончил с делами. Вас это больше не потревожит. Жду вечером. » Вальтер разобрался с наивной журналисткой, осадив на её истинное место. Тогда какого чёрта мне не по себе?.. Я уже вижу везде это недоразумение, сунувшееся в нашу тихую жизнь. —… Айси? —… Айси! —… Вы тоже её видите? Мне бы хотелось, чтобы зрение подвело. Сталось единым с помутнением рассудка. Но увы. Я до мельчайших подробностей запоминаю черты. Громкий, радостный возглас прорезает слух. Вызывающе красный цвет топа действует мне на нервы. Он купился на дешёвую дурочку, ярким пятном мельтешащую в зале, крадущую внимание зрителей. — И чем они занимались в наше отсутствие? — шикает Дарси, надменно складывая руки на груди. — Смотрели комедии, — закатывает глаза Сторми. —… С таким-то смехом? Ей место в конюшне, — они продолжают глумиться. А я молчу, сдавливая бокал ладонью. Мне хочется его сломать. Чтобы каждая крупица прошлась через пальцы и напиток охладил кровоточащие раны. Он всегда возвращался. У нас не возникало сомнений, что домой он приходит, полностью оставляя за дверью внешний мир. И мы становимся его единственным спасением. Я щекой прижимаюсь к его горячей ладони. Закрываю глаза и забываю о том, что Вальтер не принадлежит никому из нас. «Ja, mein Eis» Тянущая бездна затягивается в животе чёрной дырой. Вальтер, будь ты проклят. Продолжаю наблюдение. Спутник Эванс смотрит на неё, как не каждый влюблённый дарит покаяние. Брови вскидываются вверх сами собой. Столь неожиданно рыжая дрянь заманивает блондина в крепкий поцелуй. Он обескуражен, но мужские руки медленно и бережно ложатся вокруг её шеи. Их долгая близость болезненно затрагивает нутро. Могли бы мы с ним быть на их месте?.. Ей не стоит ничего, чтобы впиться в очередного простака. И хотела получить беспроигрышный билет в постель красивого бизнесмена. А для нас он значит много больше. Мы заслуживаем его близости. Мы — часть его жизни. Ты — временное и никчемное явление. — Она переключилась на другую мишень. Не хотите выпить? Если бы изобрели напиток, разом забирающий невысказанную боль, я бы сделала решающий глоток. Но в нашей «сказке» довольствуются ядом. И мы вливаем его втроём по милиграмму, в одну чашу, нареченную ложью, когда говорим, что у нас нет к нему иных чувств, отличных от желания. Самонадеянность переполняет чаши и расплескивается в новый бокал, взятый её неловкой рукой. Что ж, по крайней мере ни один идиот ещё не пьянел от «Голубой лагуны». И возможно, одну такую мы нашли… Как бы отозвался мой дорогой Дьявол в ответ на её шалость? Играю с корпусом телефона, открывая и закрывая дисплей. Ногти нервно поскребывают серебристую панель. Я не вчера родилась, и проницательно предвещаю его злость. Но посмеет ли Вальтер обмануть наше доверие? Взгляд Дарси проскальзывает по экрану. Сторми заинтересованно прижимается ближе. — Собираешься с ним поделиться? —… Любопытно, что произойдёт дальше. Верный способ уличить его во лжи. — Вы двое… Конченые мазохистки. Во мне ни капли удивления. Мы живём в Аду, в коем ни одна душа не задержится надолго. И черти душат меня за горло, молчаливо утягивая ко дну. Будь занят. Разбей телефон. Опустоши сотню бокалов и не вздумай мне ответить. Я не желаю быть правой. Я хочу лишь, чтобы всё осталось по-прежнему. — Ja, mein Eis? Небо разбивается об землю и все звезды разом меркнут, лишь заслышу твой голос. Вальтер… Одного его слова достаточно, чтобы осколки небес впились в последнюю, ещё живую плоть. — Walter! — восклицаю на повышенных тонах, но звуки поглощает тишина, а время на дисплее близится к девяти. Бессильно оглядываю пол. Оно рушится. Как мы и полагали, девчонка перебрала с алкоголем и её спешно провожают за дверь клуба. Дарси приподнимается, а я рукой преграждаю ей путь. — Постой, — киваю на их подружку, отправившуюся за ними. А нам лишние взгляды не нужны. По прошествии нескольких минут наше трио выбралось на свежий воздух. Увиденное перекрывает кислород. Последняя надежда канула в Лету. Вальтер приближается к ним уверенно, твёрдо ступая, подминая подошвой то, что не достойно его уровня. Широкие плечи расправлены. Внушает силу и ужас. Если бы поблизости отсутствовали свидетели, Вальтер взял бы парня за горло. Его грудь тяжело вздымается. Он всё-таки прибыл на место преступления. И оказался главным виновником. Подобен разъяренному льву, на чью добычу опрометчиво посягнул чужак. Нам слышен всепоглощающий гнев. — Вот же сволочь… — раздраженно выдавливает из себя Сторми. — Ему принципиально хватать её руками? Какая мерзость… — Дарси так же не понимает происходящего. Замирает дыхание. Вальтер прижимает её к себе. В крови переплетаются боль и жгучая обида. Этот вечер был обещан нам. Он уезжает на своей машине вместе с Эванс. Бокал встречается с асфальтом, утопает в луже осколков и льда. Сторми и Дарси потерянно провожают авто взглядом. Под каблуком слышен хруст стекла. В несколько шагов настигаю нерадивого блондина. Устаю от знакомых лиц. Других людей нет в этом прогнившем городе? — Какого чёрта ты здесь оказался? — мне нужны ответы, мальчик. Сейчас же. Скай оборачивается к Францес. Видимо, говорить ему себе дороже. —… Мы приехали повеселиться. И неожиданно явился он… Будто крышу снесло, — находчиво поясняет. По глазам видно, лжёт. — А набросился он на тебя так, не в настроении был, — Сторми складывает руки на груди и еле заметно мотает головой, дивясь его наивности. — Вальтер — странный человек. И Скай вполне говорит правду. Лучше позаботьтесь о своей репутации. Вашими фантазиями издалека разит! Тебе и не снилось, малышка, чем мы занимаемся по ночам. Забавные нападки. — Нарываешься, Францес? — Хватит. Мы уходим, — обозлившись, кидаю сёстрам через плечо. Медленно провожу надменным взглядом по Стелле, непозволительно пёстрой в тёмное время суток. — До скорого, детки. Не лезьте во взрослые игры — добром для вас не кончится. Без приказа Вальтера — ни единого шага. Ни одной царапины. Мы дали обещание держать себя в руках. Но какого-то хуя он решил, что может творить всё, что заблагорассудится. Оставляем позади растерянные фигуры двух старых знакомых. Добираемся до парковки. Холодно. Меня впервые в жизни окунуло в лёд. Предпринимаю попытку позвонить. Вальтер не удосуживается ответить. — …Он что, уже с нами рассчитался? — Дарси до сих пор остаётся в своем мире, полном боли. — Он бы не рискнул, — усмехаюсь. В душе клокочут ядовитые змеи. — И он не ответит, пока не посчитает нужным. — Терпеть не могу, когда он так делает. По возвращению домой бросаю телефон на прозрачный чёрный стол. Захочет — сам явится. И прихватит изысканные извинения. Ясно, что он отчитывал мальчишку за промахи. Ибо нечто иное не дало бы его вывести из себя. Вальтер не любит, когда что-то не вписывается в его планы. Но что я упускаю? О чем они говорили? Позволяю мыслям утонуть в прохладе «Bombay Sapphire». Девочки устраиваются рядом, в их бокалах коньяк с ликёром. Дарси и по сей день работает за стойкой, за счёт чего готовит шикарные напитки. Проигрыватель показывает кино. Только Дарси могла выбрать такую нелепость. Что ж, по крайней мере они обе надрывают глотку не от слез. Лесли Нильсен изображает дракулу. Приступ тошноты не отпускает со злополучного момента в клубе. — Проснитесь! Мне ещё есть, что вам сказать. Вы дремлете… Какой же идиот, — высокопарно вещает голос с экрана. — Дарси, а помнишь, как ты пыталась ввести моего клиента в транс? — «О эти ваши дешёвые фокусы», — Дарси входит в образ, передразнивая человека сдавленной интонацией. Снова смеются. Невольно улыбаюсь. В прошлые выходные мы смотрели «Франкенштейна» тридцать первого года. Значит, следующий фильм за мной. Проблематично вспомнить, что не оставляло меня равнодушной. Малейший шанс на то, что тебя выведет на эмоции — рискуешь не очнуться от них. Сестры засыпают, мирно прижавшись головой к моим плечам по обе стороны. А завтра мне отчитываться перед боссом за переговоры с новым партнёром. Никакого Вальтера. Надолго ли? Нам стоит ждать объяснений или он уже всё решил, не сказав ни слова? Веки тяжелеют, сознание проваливается в сон с последней мыслью, под звук идущего фильма. Как же я тебя ненавижу, маленькая потаскушка.

***

Звонок Вальтера прогремел среди ясного неба, на третий день спустя губительной тишины. Раздумываю, прежде чем дать ответ и успокоить его ожидание. Он ведь так же не слышал наши мольбы. — Jа, — слово пропитано холодом, не дожидаюсь его приветствия. — Hast du schon genug gespielt? ¹² — Helga, — замираю, он снова использовал ненавистное имя, данное от рождения, — Du hast verdammt Recht. Deshalb warte ich auf Sie. Drei. ¹³ Словно ничего не произошло. Стоит приехать, чтобы высказать ему, что я думаю на самом деле о его затее. — Das ist witzig, Walter. Glaubst du, wir werden dir das verzeihen? ¹⁴ — Komm her, meine Gute. Lass uns besprechen, was ich in deinem Verständnis falsch gemacht habe. Angesichts der Besonderheiten unserer Beziehung. ¹⁵ «Специфику наших отношений». Однажды поймешь, они ценнее смысла, что ты вкладываешь в них. — Scheiß auf dich. Wir kommen, zweifle nicht daran. ¹⁶ — Ich bin auch begeistert von dir, mein Eis. ¹⁷ «Mein Eis» Не заставляем себя ждать. Ты выглядишь измученным и разочарованным. Она сразу заявила о своих корыстных намерениях? Закрываюсь от Вальтера скрещенными руками. Крепче вжимаю их в себя, отвернув голову. — Ты дал нам обещание. Говорил, что она нужна лишь для твоей изящной репутации. А несколько дней назад ты привёл её в свой дом и хотел провести с ней ночь? — Что с тобой, мать твою, происходит? — Ну, ночь я не планировал с ней провести, — он отвечает с палёной иронией, выражая горькую усмешку. Растянулся на кресле. — Девочка была без сознания, а после — хотела внимания. — Не ты ли подстроил её визит к тебе? Выискался, герой-любовник, — тонко подмечает Сторми. А ведь правда. Не за тем ли мы наблюдали праздношатание Ская в клубе? — Я пытался этого «визита» не допустить, — он хмурит брови, скалит красивые зубы. — И ради чего ты нас позвал? Несчастный идиот, — наконец, выхожу из тени тишины, прорезаю его встречным взглядом. — Как я могу не пригласить своих милых девочек? Мы не виделись практически неделю, — он медленно встаёт. — Сторми. Дарси. Айси. Вальтер зацикливает внимание на последнем имени. Ожидает, что сестры растают, вкушая сладкие речи. И я удостою его снисхождением. — Как ты планируешь разрешить возникшее недоразумение? — Дарси делает шаг ближе к нему. Но он по-прежнему не спускает с меня глаз. — Я против оправданий в моём доме, — Вальтер расправляет плечи, питает высокомерие. — И не нарушаю договорённостей. Вы здесь, чтобы провести время со мной. Или уехать. Решать вам. Расставляет по местам шахматные фигуры. Забывая, что мы делим одно положение на доске. Приводит недостаточно аргументов, чтобы принять его с распростёртыми объятиями снова. — Вальтер, что ты нашёл в этой гадкой девчонке? — Дарси усаживается к нему на колени, тянет ладонь к его щеке. Он перехватывает её, мягко прижимая к коже. Она смотрит на него с покорной мольбой. — Гадкая девчонка нас больше не потревожит, — сбавляя тон, он внезапно становится заботливым, запускает ладонь в её длинные волосы. Ты говорил подобное три дня назад. Тебя не беспокоили наши опасения, страхи и боль. Как в тот день. Они жмутся к тебе, находя успокоение, желая поверить любому твоему слову, ведь идти им больше некуда. Ты смотришь на меня серьёзно, понимая, с кем имеешь дело. Изначально имел представление. Ведь людские слова пусты. Напряжение прерывается вечерним вызовом на его номер телефона. Озадаченно вслушиваемся в разговор. Францес жаждет объяснений. — Я оказал вам услугу. Вам больше нечего от меня ждать. Холод по коже. Для него недавние события расплываются незначительным шумом. Он выключает телефон. Дарси и Сторми льнут к шее Вальтера. С Эванс покончено. Раз и навсегда. — Айси, моя хорошая… — бархат его голоса обволакивает обессиленно держащий опору слух. — Я жду тебя. Вновь и вновь три заветных слова всплывают в сознании. — Нет, mein Wahn… — …mein Verstand…¹⁸ — Это я тебя ожидаю. Небо окунается с головой в отравленный ночью чёрный дым. Мелькают редкие проблески звезд. Зубами впиваешься в спектр ярких ощущений, раздражая мягкую плоть. Вспоминаю о том, что я жива. Крепкие руки подобно стальным кандалам пережимают кости бёдер. Опаляешь дыханием шею, крадешься к мочке уха. — Lauter ¹⁹, Eisie… — следует твой выдох вожделения. Прохожусь когтями по бицепсам, поднимаясь на один уровень глаз с ним. Вырываешь меня из реальности, выпивая с губ последнее издыхание. Если смерть — твоя скрытая личина, я хочу познать её тысячи раз, раскрываясь в грехопадении. Мне плевать на чужие толкования. Мучительно тесно. Невозможно испить друг друга до дна. Они дарят тебе обжигающие поцелуи, и ты отрываешься от меня на недолгий промежуток времени. Единственные, кому я позволю дотронуться до тебя. Ты непреклонно говоришь правду, самую убийственную, прожигающую в людях остатки боли. Единственная причина верить, что сегодня моя преданность не запятнана. Наши тела пылают в адском огне. Языки пламени поглощают кислород. Ты забираешь слишком много. Топишь меня словно свечу. Мне нечем более ответить. Задыхаюсь в продолжении твоего сладострастия. Полымя растекается в пепел. Дарси взывает хриплым стоном, ласково кусает Хозяина за ухо. Он расплывается в довольной усмешке, прижимая девушку со спины одной рукой. Поднимаю на него утомлённый, жадный взгляд. Вальтер смотрит с усталым утешением. Биение его громкого сердца — убаюкивающая мелодия. Древесный, мягко-терпкий запах костра, исходящий от пшеничных волос, перекликается с ванилью. — Моя маленькая Хельга. Слабость — омерзительная капля дегтя. Она не прожжет возведенную мною стену. Но я помню твои слова в тот день. Когда мы соприкасаемся полностью и ты на мгновение раздражаешь мой слух болезненным словом, я чувствую, что у моего ледяного замка есть Страж. И маленькая Хельга засыпает под тихий гул ветра, уносящий вдаль ворох мерцающих снежинок. На груди оледеневшего от тяжкого заточения Вальтера. «Ватт…»