Chapter 26 : Первозданно прекрасны

Pov Вальтер

Погружаю её в мир приглушенного фиолетового света. Он вызвал бы у Блум спокойствие, если бы глаза не запечатала гладкая ткань — часть нашей маленькой игры. Оглаживаю ладонью нежный локоть, рука опускается на тонкую талию. Кожей ощущаю напряжение — несмотря на долгие моменты близости моей партнёрше сложно оставаться невозмутимой при звуке запертой двери. Я это исправлю. От огненных волос доносится приятный миндальный аромат. Погружаюсь в него сильнее, задевая носом аккуратное ухо с циркониевой пусетой. Тихо усмехаюсь, неспешно отстраняясь. Завожу руки за спину в сопровождении тяжёлого шага, что ведёт меня к постели. Опускаюсь на шёлковую простынь. Издалека наблюдаю за замершей у двери избранницей. Нижняя должна чувствовать мои мотивы. Меня. Она поворачивается, несмело тянется рукой вперёд. Девочка делает мягкий осторожный шаг по направлению ко мне. Нас отделяет два метра. Шаги становятся более уверенными. До тех пор, пока оголенное колено не сталкивается с моим, а прохладная ступня не наступает на пальцы. Ты нашла ко мне путь. Умница. Предпринимаешь резкую попытку отступить назад, но я возвращаю на место, и пальцы вновь согревают соприкосновением. Шумно выдыхаешь, выдавая своё волнение. — Простите, хозяин, — губы почтенно, робко шепчут извинения. Но сейчас я доволен нашей тишиной. Долгожданным подарком преподношу лёгкий поцелуй запястья. Не бойся, расстояние и темнота нас более не потревожат. Блум усаживается ко мне на колени. Очерчиваю припухлые губы, приоткрытые в ожидании. С благодарностью принимает в них палец, обтянутый плотной кожей перчатки. Поощряя покорность, проталкиваю его глубже, вдоль влажных дёсен. Втягивает в себя, старательно лаская возвратно-поступательным движением. Дорожит любой возможностью завладеть вниманием хозяина, попробовать на вкус его частицу. Слегка запрокидывает голову назад, тянется ближе. Приостанавливаю мгновение, высвобождаю петлю повязки и вновь дарую послушной девочке зрение. Расстроенно, непонимающе смотрит на меня. Лишил её сладкого. Закрадывается снисходительная улыбка. Для тебя подготовлен десерт поинтереснее. Туго затягиваю ленту на запястьях. Слух улавливает еле слышное: «Ох…» Возвращаюсь к сахарным губам. Удовлетворяю желание, добавляя второй палец и отодвигая другой рукой тонкую жемчужную нить на внутренней поверхности бедра. Умеешь удивлять, Блум. Выдыхаю, проводя между влажных половых губ. Явно соскучилась. Продолжаешь отточенно работать губами. Глубже ввожу, перехватывая невинные стоны. Щеки девушки наливаются румянцем, становится труднее исполнять умелые ласки. Встречаюсь со взглядом наивно-детских глаз, сделав шаг в лазурное вечернее море, но не спеша в нём тонуть. Когда ты так смотришь на меня, двигаясь бёдрами навстречу, хочется пламенно напомнить о первозданном: мы все рождены без одежды. Тяжёлая ладонь с размаха приземляется на упругие ягодицы. Вывожу из блаженного транса и оценивающе оглаживаю смущенное лицо. Я не позволял тебе лишних телодвижений. Не довожу до пика наслаждения. Огорченно поджимаешь губы в тонкую линию, кусаешь их. Прекрасно наблюдать за изящным, нетерпеливым изгибом спины. Даю ей возможность оценить свой невинный аромат, обильно пропитавший перчатку. Розовый язычок, поднимаясь, рисует незамысловатые узоры. Завожу ладонь за голову, сжимая копну рыжих прядей. Перебираю поочерёдно, выпуская их из пучка, пока волосы полностью не ложатся на плечи. — Gehorsames, liebevolles Mädchen, ²⁰ — она отзывается на мои поглаживания, прикрывая веки. Понимающая без слов, обученная под нужды, принявшая безоговорочную власть господина и его личных прихотей. — Steh auf. ²¹ Блум освобождает колени и ожидает рядом, заостряю внимание на красной клетчатой юбке. Будь вызывающей, но только в пределах моего присутствия. Не потерплю, чтобы кто-то удостоился чести любоваться тобой. Укладываю ладонь на лопатки. Имея широкие красивые крылья, сбежала бы от меня? А я бы не отпустил… Провожаю до кресла, обтянутого кожей. Удобно располагаюсь в нём. Легонько постукиваю пальцами по подлокотнику, приглашая милую Блум. — Моя крохотная бесстыдница, — подпираю ладонью щеку, выжидающим взглядом искусителя склоняя девушку в объятия порока. — Покажи, как ты умеешь доставлять удовольствие. В её доверчивых глазах сияет огонёк надежды. Разворачиваю ленту, соприкасаясь с кожей нижней серебряным браслетом. Блум согревает ладони горячим дыханием, затем маленькими ручками расстегивает чёрный ремень из змеиной кожи. Сверкает звон тяжёлой позолоченной пряжки. Распирает от жажды вырваться наружу, утонуть в блаженной неге влажных губ. Томительное ожидание копится в минуту, а за ним следует глоток освобождения. Одобрительно киваю. Давлю на затылок, плотнее притягивая к бёдрам. Держишься за брюки, инстинктивно отстраняясь, пренебрежительно отзываешься на непривычную глубину. Непреклонно возвращаю назад, смиряя безразличием. Стоя передо мной на коленях, не стоит забывать о покорности. Медленно постигает услада, сильнее закручиваю хвост в моих пальцах. Оттягиваю, опустив на неё заинтересованный взгляд. Теснее прижимается, нетерпеливо вбирает, хищно осаждая предвкушающую в муках плоть. Вот так. Темнота поглощает веки. Сознание расслабляется, уплывает в долину преступного упоения. Слишком приятно, чтобы не разрушить грани дозволенного. Разливаюсь в тебе эйфорией, растворяясь в шёлковой неге. До последней капли выпиваешь меня. — Ausgezeichnet, meine rothaarige Schönheit… ²² — достойна высшей похвалы, моя маленькая бестия. Тихое бедствие, постигшее одинокий неприступный ум. Поступим по-другому. Мягко собираю остатки с уголка её рта. Внимательно следит, мерцает влечением к одобрению. — Но тебя ждёт наказание. Ты недостаточно подготовилась к моему приходу. Meine Frechheit.²³ Слабо опаляет меня скромной досадой. Обхватывает ногу, прижимаясь щекой к колену. Ещё не познала удовольствий в наказании. — Bitte… ²⁴ — вспоминая прежний опыт, не хочет вновь прочувствовать тяжёлые удары. Нежные ноты карамельного голоса растапливают слух. — Дерзкая девочка… — опасным шёпотом вкрадываюсь в её разум. Ладонью поддеваю волосы, крепко сжимая в цепких пальцах. — Подумай ещё, милая, — вздрагивает, улавливая насмешливое снисхождение. Поднимается на уровень моей груди, располагая руки на подлокотниках. Напряжённо вздымается грудь. Не разжимаю руки. Вспомни, какие слова здесь более уместны. — Bitte schön… ²⁵ — Ja? Was willst du sagen? ²⁶ — Bitte schön… Mein Meister… Ich bitte Sie. ²⁷ — Die Liebe Sonne, ²⁸ — слова утопают в дымке предельного трепета… и разочарования. — Du bist nicht überzeugend. ²⁹ Замирает, слыша мой голос. Мгновение — блузка сорвана в сторону, звон пуговиц затихает об пол. Врываюсь в податливые губы, игнорируя звук недоумения. Завожу ладонь за спину и развязываю на ней замысловатую шнуровку. Юбка летит к чёрту. Сдерживаю тяжёлое дыхание. Пальцами скольжу вдоль позвоночника. Одним движением ослабляю застёжку. Обнажаю округлую грудь. Медь волос струится меж пальцев. Обрываю жемчужины. Блум стыдливо прижимается, я — весь её Мир. Как далеко ты готова зайти в своей любви?.. Передо мной во всём великолепии — обнажена и растеряна. Запястья скованы, зафиксированы на цепи, ведущей к потолку. Держу любимый инструмент. Не помню, когда расставался с плетью в последний раз. Отхожу на ощутимое расстояние. Провожу ладонью по рукояти. Девочка сжимается в плечах, напрягает руки. — Хочу слышать твою искренность. Готова? — понять, насколько ты способна поразить. Ценю энтузиазм в разумных пределах. — Да, господин… — акцент на ошибках приносит плоды. Заношу рукоять за спину. Длинный хвост в мгновение оплетает хрупкую фигуру, обжигая бедро. Стройное тело выгибается назад, претерпевая выход за пределы болевого порога. Со временем приноровишься. Жаль, что положение не даёт разглядеть её лица. Отчётливо слышу: «Geliebter Meister» ³⁰. Усмешка расползается по стенам комнаты. Посмотрим, что ещё ты можешь сказать, и будешь ли в состоянии. Вполсилы обрушиваю плеть, она оставляет след на ногах. Выпрямляешься струной подобно провинившейся кошке, пойманной с поличным. Удивлённо выгибаю бровь, являя на губах улыбку. М? — Fürsorglich, leidenschaftlich… ³¹ — стенаешь, смыкаешь губы, не давая вырваться крику. И какое из качеств для тебя важнее? Утомительно. Ласкаю огненным посланием хвоста, попадая по намеченной цели. Мягкие упругости горят после жарких встреч с однохвосткой. Привыкай к изысканному предпочтению. Осыпаешь любезностями, смакуя их по буквам. — Ich habe Angst vor dir… ³² Язык увлажняет пересохшие губы. Лесть сменяет трогательное откровение. Верный выбор. Медленно сокращаю разделяющие нас метры, и удары проникают в тебя сладким нектаром, распространяясь по венам. Плечи резко расправляются, вижу дрожь локтей. Подхожу вплотную, утягивая на шее переплетённые веревки. Всхлипывания прерываются несильным удушьем. — Und dann, mein Mädchen? ³³ — лепечу довольный. — Mein sucre Tyrann… ³⁴ — ее голос еле слышно звенит, угасая с потерянной надеждой. Дрожь обволакивает пальцы, сковывает плечо, накатывает тенью за спиной и я поддаюсь секундной слабости. Зришь в корень. — Schon gut, junge Blume… ³⁵ Целую горячую шею, обхватывая под грудью печальную лесную нимфу. Она вновь ищет поддержки в своём истязателе. Разбиваются тёплые слëзы. Ловлю их рукой, задерживая ее на лице и закрывая черты. Тяжело выдыхаешь носом, приходишь к успокоению. Ложишься на бордовый шёлк. Щелчок наручников возбуждает опасливый блеск во влажных глазах. Я буду тем, кем ты меня видишь. В зрачках отражается танцующее пламя свечи. Наклоняю её, и воск плотным дождём накрывает ареолу соска. Дергаешься, издаешь откровенные вздохи, остужаясь кубиком льда, проходящим в нескольких сантиметрах от застывших капель. Господствую над отзывчивым телом, одной рукой рассекая над тобой пламя, обдавая пожаром беззащитные струны нервов, другой — награждаю холодным безразличием, пробуждающим к нему вкус во спасение. Балансируя на шаткой грани боли и наслаждения сходишь с ума, мысленно молишь о вхождении в беспечно отбеленный омут, где не постыдно расправить крылья. А ожидает геенна пламени, из коей вряд ли суждено выбраться. Завершаю откровение, воск изливается внутрь женственных лепестков. Увенчиваю их основание дыханием мороза, ускальзывающим вглубь. Раскрываешься в беспомощном крике. Я подарю тебе лучшее место рядом со мной, вне пространства и времени. Окутана красным. Редкий непорочный цветок, чьего запаха не дано уловить никому. Оставленный в закрытом саду. Принадлежащий королевской чете. Очищаю тебя. Следы восковых слëз растворяются с движением ладони. Страсть одерживает над нами верх. Томно шепчешь подо мной драгоценное имя. Возвожу его в абсолют, выбивая грубыми фрикциями полноценную громкость. Оставь стеснение за порогом. Разгоряченная, изнывающая в ритме нарастающей жажды. Безусловно моя. Моя Блум. Испиваю пылкие губы. Поддерживаешь энергию в битве за власть, и я открываю твои новые стороны. Мало меня. Всё время было недостаточно. Откровенная, жадная девочка. Ввергаешь в неутолимый огонь, впиваешься в сердце ладонью. Удерживаю руку, с рычанием наслаждаясь приятной теснотой. Сжимай меня крепче. Плачешь, неслышно просишь выйти за пределы чувств, что дано испытать человеческому существу. Ловишь в грёзах облегчения. Изливаюсь в неё, заполняя своим теплом, прижимая крепко растрепанную макушку к нагой груди. Семя находит выход из влажных губ, стекая по бёдрам. Восстанавливаем дыхание. Нахожу силы укутать Блум в тонкое одеяло. Она обнимает за шею, устало закрывая глаза. Поднимаю на руки изможденную девушку, ответно отдававшуюся в пылу наваждения. Мягко целую в лоб. Свечи гаснут. Не отрекайся от меня.