Часть 2

— Может Пелагея? — предложил Вадим, заставляя Марго тяжело вздохнуть. Последние варианты имени для дочери от мужа были связаны либо с историей и мифологией, либо с чем-нибудь максимально глупым, будто они не ребёнку выбирают имя, а дворовому щенку. Сейчас, среди вариантов имени от него были Гея, Дурра, Кикилия, Ирида, Георгина и Пелагея. И звучали последние три даже неплохо, но не для их же родной дочери… Для богини, там, какой-нибудь или древней египтянки, гречанки какой-нибудь. Но не для ребёнка двадцать первого века. — Евангелина, — отозвалась она, аккуратно проводя рукой по щеке спящей в кроватке малышки. Марго всё ещё с содроганием вспоминала, как они с Вадимом по поводу этой самой кроватки ссорились. Он пытался сделать кроватку для дочери самостоятельно, чтобы не тратить лишние деньги, но получилось, в итоге, нечто откровенно-ужасное, поэтому, Марго отправилась за кроваткой самостоятельно. Сколько было грубых слов в сторону друг друга по этому поводу? Да полно. И закончилось всё, естественно, слезами, которые Вадим, не выдерживающий вида плачущей жены, снова бережно стирал с её щёк, извиняясь за каждое слово, сказанное ей в тот день. — Гелик, значит, — усмехнулся Вад, глядя на ребёнка, спящего настолько мирно, и кажущегося в сравнении с габаритами отца ещё меньше. Марго отвела взгляд от кроватки и удивлённо взглянула на мужа, вскинув бровь. — Ты… Только что назвал нашу дочь Гелендвагеном? — переспросила она, слегка склоняя голову к плечу. Мужчина только неопределённо пожал плечами, склоняясь над «Геликом» и опираясь руками о перило кроватки. Головой мужчина ненароком задел игрушку, что висела над кроваткой и чуть нахмурился, аккуратно толкая её пальцами, дабы заставить кружиться. — Так звучит круче, — ответил он, посильнее накрывая дочь одеялом. Маленькая такая. Беззащитная. Румяная и милая малышка. Почти куколка. Фарфоровая. Даже не верится, что это маленькое создание скоро вырастет во взрослого и самодостаточного человека, который однажды забудет даже о том, что ему нужны родители. — Вот, Евочка, видишь, какой у тебя папка дурак? — чуть тише произнесла Марго, обращаясь к спящей и растягивая губы в улыбке. Ещё шире её улыбка стала, когда она заметила на себе взгляд Вадима, смешавший в себе одновременно недоумение, недовольство и невозможность злиться на Иллюзорную. — Чего это сразу дурак? — спросил он, пару раз хлопая красивыми светло-салатовыми глазами. Девушка тихо засмеялась глядя на него и оставляя на щеке звонкий поцелуй. Ну ребёнок ребёнком, ну честное слово! — Умный бы дочь не стал называть в честь марки машины, — хмыкнула она, направляясь взять из шкафчика книгу, чтобы засесть с ней в ближайшем кресле за чтением.