Часть 3

— Ну же, Евочка, скажи «па-па», — тихо говорила Марго, сидя рядом с дочерью, цвет глаз которой сменился со временем с голубого на светло-зелёный, а голова покрылась тёмными — как и родной цвет матери — волосами. Девочка сидела перед ней, изредка стукая себя по ножкам ладонями и перебирая кубики, которые купили ей родители. Некоторые Евангелина уже выкинула в другой конец комнаты, оставив рядом с собой штучки три. — Га-га, — вместо необходимого, произнесла малышка, заставляя девушку удивлённо раскрыть глаза и пару раз ими хлопнуть, оглядывая дочь. Маргарита аккуратно склонила голову к плечу. Ей всегда хотелось, чтобы первым словом Евочки было «мама» или «папа», но никак не «Гага». — Это тебя кто такому научил? — спросила она, хотя, догадки в голове, конечно же были, при том, самые очевидные. А потому, быстрый взгляд метнулся в сторону ванной комнаты, где сейчас принимал душ Вадим. Малышка Ева заулыбалась маминой реакции на такое. — Па-па! — ответила она, растягивая в беззубой улыбке губы и пару раз стукая очередным кубиком об пол прежде, чем потянуть его в рот, чтобы попробовать на вкус. Догадки оправдались. Иллюзорная хотела было встать и отправиться вставлять мужу профилактических люлей, но, вдруг вспомнив, где он, чуть залилась краской и решила дождаться, пока тот выйдет. — Евочка, это нельзя брать в рот, — тихо произнесла Марго, убирая руку Евангелины с кубиком от её рта. Годовалая Ева, конечно же, запротестовала при помощи недовольного лепета, нахмуренных бровей и стука кубика об пол, а затем, снова попыталась потянуть его в рот, и была вновь остановлена матерью. — Такая же упрямая, как и твой отец… — Па-па! — отозвалась девочка, выкидывая кубик и громко, заливисто смеясь. Её смех всегда вызывал улыбку на лице Маргариты. Она погладила дочь по тёмным волосам, только недавно появившимся на голове. Такая маленькая, а уже такая красивая. И такая вредная… Дочь была для Марго новым смыслом жизни. Тем самым, ради чего девушка готова была не выходить на работу хоть оставшиеся семнадцать лет, не говоря уже о том, чтобы выйти туда, когда её маленькой девочке исполнится три. — Да, малышка. Как папа. А вот, как раз, и он, — Иллюзорная взглянула на мужа, выходящего из ванной в одном только полотенце светло-серого оттенка, обмотанном вокруг бёдер, светя красивым накаченным телом и татуировкой, покрывшей шею, плечи и часть груди. Марго даже не заметила, как засмотрелась, полностью сосредоточив всё своё внимание на твёрдых кубиках пресса. — Принцесса, куда это ты смотришь? — хищно улыбнулся Вадим, заставляя Маргариту мгновенно вернуться в реальность и даже слегка покраснеть. Конечно, девушка множество раз убеждала себя в том, что она теперь замужем за Вадимом, и даже родила ему ребёнка, а значит, имеет полное право рассматривать его столько, сколько захочется, но смущения это ни на секунду не убавляло. — Н-никуда… — тихо-тихо произнесла она и отвела взгляд. Дракон подошёл ближе, приподнимая лицо жены за подбородок, дабы та смотрела в его глаза. Иллюзорная обильно покраснела, решив перевести тему как можно быстрее: — А ты чего не рассказал, что нашу дочь научил её первому слову? — Что? Ты о чём? — удивился Вад, слегка нахмурив густые светлые брови. Марго, тихо хмыкнув, перевела взгляд на дочь, не вырывая подбородок из руки мужа и мягко улыбнулась ей, в голубом платьишке с мультяшным драконом весело играющей на полу. Нетрудно понять, что это платье выбирал ей Вадик. — Милая, скажи как ты маме говорила, — попросила Маргарита, не особенно обращая внимания на всё ещё присутствующее удивление Вадима по этому поводу. Отпустив жену, мужчина точно так же смотрел на дочь, ожидая, что она всё-таки скажет. Ева засмеялась и, застеснявшись опустила взгляд и сунула в рот палец. — Га-га! — отозвалась она спустя несколько секунд, заставляя глаза отца слегка округлиться. Он-то, конечно, учил её этому в шутку, но сейчас был действительно рад, что первым словом его ребёнка стало имя любимой исполнительницы, песни которой Вад был готов заслушивать и распевать по дому до крови из ушей не только у себя, но и у Марго. — А кто научил? — хитро прищурилась Иллюзорная, не сводя с ребёнка взгляда, и весело поморщила нос. — Па-па! — не менее весело отозвалась Евангелина.