Пролог

Год 1429 ЛД — Эмиль, на выход! — стражник подтолкнул мальчишку к воротам тюрьмы. — И смотри, в следующий раз так ласков с тобой никто не будет.       Рыжеволосый лишь зло покосился на "пса", толкая ворота и выходя в свет.       Последние четыре месяца вряд ли можно было назвать сахаром. Даже в "городе честных воров", Проскуро, тюрьма была далеко не лучшим местом, в котором можно очутиться. Особенно если тебя посадили за то, что ты украл хлеб с прилавка. Особенно на пользу это не пошло семилетнему мальчику, который в столь раннем возрасте уже познавал все прелести жизни малолетнего преступника.       Эмиль, вдыхая полной грудью запах свободы, лёгкой поступью направлялся в знакомую таверну, насвистывая какую-то знакомую лишь ему мелодию. Преимущественно держа руки в карманах, мальчишка пытался смешаться с толпой и подгадать удобный момент, чтобы стянуть что-нибудь с ближайшей лавки с едой. Вскоре такой момент настал, и он одним ловким движением упрятал в карман небольшое яблоко.       Дойдя до таверны, он, набрав в грудь побольше воздуха, толчком ноги открыл дверь и, красуясь, вошёл в помещение. Всё так же насвистывая, он подошёл к стойке, забрался на высокий стул и, бросив на стойку фрукт, упёрся кулаками в щёки и принялся сверлить взглядом лысый затылок корчмаря. — Думал, ты найдёшь способ сбежать оттуда пораньше, — корчмарь с присущим упорством натирал кружки, даже не поворачиваясь в сторону мальчика. — Я пытался пару раз, но, как оказалось, забраться по стене недостаточно, — Эмиль качал ногами, отчего стул начал немного отклоняться то вперёд, то назад. — Со стены ещё надо и спуститься, минуя при этом стражу.       Тавернщик, наконец, повернулся к рыжеволосому, смерив того взглядом. — А ты, я погляжу, поднабрал. Неужто баланда такая нажористая нынче? — Отнюдь. Просто я последовал совету умного человека и решил, что закалить тело — лучший способ скоротать время, нежели читать эти бредовые книжечки про Темпуса или Огма, — лицо мальчишки исказилось, изображая гримасу отвращения.       Старик, улыбнувшись во все оставшиеся у него 15 зубов, поставил перед рыжеволосым кружку с водой и потрепал по голове. — Добро пожаловать на свободу, — он немного покопался под стойкой, после чего выудил оттуда небольшой кинжал. — Вот тебе приветственный подарок. От меня лично.       Эмиль не мог поверить своим глазам. Перестав качаться на стуле, он поднялся на колени, чтобы получше разглядеть лежащее перед ним оружие, после чего несмело взял его в руку и достал из ножен. Клинок очень хорошо лёг в руку. В длину лезвие было не больше 6 дюймов. — Нравится? — корчмарь, отходивший куда-то в подсобку, вернулся с тарелкой жаренных колбасок и варёных овощей. — Очень, — мальчик завороженно смотрел на оружие в своей руке. — Спасибо, Эммет. — Поешь, для начала, а потом тебя будет ждать во-о-н тот господин, — старик указал в один из углов таверны. — Я рассказал ему твою историю, он бы хотел посмотреть, на что ты способен.       Повернув голову в сторону, куда указывал корчмарь, мальчик увидел одиноко сидящего воина, закованного в латный доспех, и неспешно опустошавшего бутыль с вином. Буквально забыв, как дышать, рыжеволосый повернулся к Эммету, обнял его что было сил в детских руках, и принялся жадно уплетать принесённую ему еду.       Буквально в мгновение ока разделавшись с яствами, он спрыгнул со стула, убрал за пазуху кинжал и поспешил к воину. Затормозив у стола, он терпеливо дождался, когда тот обратит на него внимание, после чего слегка поклонился. — Мастер Эммет сказал, что вы хотели меня видеть. — Оставь этикет для королей, юнец, — воин встал из-за стола, бросил на него золотую монету и направился к выходу. — Следуй за мной.       Эмиль засеменил за ним, пытаясь не отставать и не терять из виду, пусть в толпе торговцев и прохожих было тяжело не заметить латника.       Оказавшись в тихом дворике за корчмой, воин развернулся к мальчишке и смерил его оценивающим взглядом. После этого он, всё так же не отводя взгляд, принялся расхаживать вокруг рыжеволосого, пока в конце-концов не остановился и не столкнулся с непонимающим взглядом ясных зелёных глаз сорванца. — Четыре фута роста, а рассказ о тебе был, будто на все шесть. Эммет очень тепло отзывался о тебе, юнец, в курсе? — У меня есть имя, — на какое-то мгновение в глазах мальчишки можно было увидеть вызов. — Мне оплатили несколько уроков фехтования для тебя, юнец, — воин упёрся руками в колени, наклоняясь чуть ближе к рыжеволосому. — Я пробуду здесь ещё декаду, после чего мы попрощаемся с тобой навсегда. Твоё имя меня не интересует. Меня можешь называть как угодно, — воин достал из-за спины один из своих мечей и протянул их мальчику. — Начинаем прямо сейчас.

***

Год 1436 ЛД — А ну верни! — воин схватил юношу за руку, приподнимая над землёй. — Тебя что, сопляк, не учили чужое не брать?       В зажатой воином руке Эмиль сжимал его кошель с монетами, который тот опрометчиво повесил на поясе, видно не зная репутацию города.       Эта погоня хоть и была недолгой, но довольно выматывающей. И пусть нырять под телеги и прыгать через прилавки для рыжеволосого было уже всё равно, что почесать за ухом, трюк с загромождённым переулком на этот раз не сработал — солдат просто протаранил баррикаду собственным весом, будто и не было никаких ящиков и тюков.       Воин уже было потянул руку, чтобы забрать свои деньги, но тут юноша выкинул один из тех трюков, которому его научил учитель фехтования — метнул песок в глаза противника. Тот рефлекторно разжал руки и схватился за лицо, завывая от боли. Эмиль воспользовался ситуацией и принялся убегать со всех ног.       Лишь оказавшись в другой части города, он прильнул к стене, чтобы отдышаться и прокашляться. Взглянув на руку, всё ещё крепко сжимающую кошель, он усмехнулся и сполз вниз, садясь на землю. Передохнув ещё пару минут, юноша встал и неспешно направился к одному из заброшенных домов.       Зайдя внутрь, ему в нос ударил знакомый запах сырого дерева и плесени. "Скоро снова придётся новое место искать", — юноша окинул взглядом потолок, несколько несущих балок которого уже треснули и прогнулись от старости. Но и хоть такое убежище было всяко лучше холодной земли.       Зайдя в свою комнату, рыжеволосый бросил кошель в угол, к остальному украденному и уже было направился к кровати, когда заметил, что в другом углу мирно спит знакомая ему полуэльфийка. Медленно подойдя к ней, он легко коснулся её плеча, отчего та с громким вдохом подскочила на стуле, уставившись на юношу прекрасными голубыми глазами. — Эмиль! — она тут же бросилась ему на шею, заключая в объятия. — Ты что здесь делаешь? — распрямившись, он обнял девочку в ответ. — Лийя, я же просил... — Мы с родителями завтра уезжаем, — перебила она, крепче сжимая руки. — Хотела попрощаться.       Повисла тишина. Рыжеволосый пытался переварить услышанное, быть может найти какое-то решение внезапно возникшей проблемы. Но нет. Ничего. Он чувствовал, как буквально проваливается во вдруг возникшую пустоту внутри, а дыхание перехватило. Лишь отзвук духов девочки, тягучий запах можжевеловых ягод и смолы, помогал ему оставаться здесь, не по      гружаться в себя. — Я... Я обязательно что-нибудь придумаю. Они не имеют права тебя просто так забрать, — он отпустил её, начав вышагивать по комнате, рассматривая узоры на полу. — Так нельзя! — Это уже давно решено, Эмиль, — она несмело подошла, кладя ему руку на плечо. — Я не знала, как сказать.       Их взгляды снова столкнулись. На несколько секунд юноша снова завис, будто пытаясь запомнить её лицо в малейших деталях, после чего снова зашагал по комнате. — Холера! — ругань была ему несвойственна, однако в сложившейся ситуации он и не знал, что ещё можно сказать.       Девушка с виноватыми глазами наблюдала за тем, как её друг ходит кругами. Она и так прекрасно знала, насколько он дорожит их дружбой, и даже мысль о расставании заставляла её сердце обливаться кровью. Но что она могла поделать против слова родителей? — Пообещай, что не забудешь меня, — смирившись с новостью, Эмиль шагнул к ней, взяв её за руки. — Я найду тебя. Найду и заберу с собой. Я разбогатею и тогда мы обязательно встретимся снова. Обещаешь? — Обещаю, — она ни секунды не сомневалась в своём ответе. — Клянусь Ангаррат, мы встретимся вновь.       Так они и стояли. Взявшись за руки. Пытаясь запомнить этот момент, врезать его в память. За окном раздался звон колокола, объявляющий о полудне. Лийя, повернувшись на звук, на секунду замялась, а затем, взяв Эмиля за лицо, быстро поцеловала его, после чего буквально вылетела из дома. Юноша будто окаменел, даже спустя несколько секунд продолжая стоять на месте, всё ещё держа кого-то незримого за руки.       Лишь спустя минуту его отпустило и он снова вспомнил, как дышать. Эмоции вулканом бурлили в его сознании. Лишь сейчас у него в голове начали соединяться точки и он осознавал, что между ними было на самом деле. Жаль, что уже слишком поздно для того, чтобы всё исправить.       Сев на койку, он пустым взглядом уставился на дверь. На губах ощущался отчётливый вкус спелой ежевики. — Лишь потеряв, мы начинаем ценить то, что было, — раздался голос откуда-то слева, из другой комнаты.       Эмиль тут же вскочил с места и достал кинжал, наставляя его на показавшегося в проходе старика. На вид тому было уже далеко за семьдесят. Седые волосы и борода, тем не менее, выглядели весьма аккуратными и ухоженными, а испещрённое морщинами лицо буквально сияло добротой. — Эмиль, мой мальчик, ну разве так положено приветствовать гостей? — старик взмахнул рукой, после чего кинжал вырвался из рук юноши и воткнулся в стену справа от него. — Я пришёл поговорить.       Ещё один взмах руками, и вот уже в камине в гостиной горит огонь, а сам рыжеволосый сидит на стуле рядом с камином, аккурат напротив старика. — Какого?.. — он попытался встать, но силы будто покинули его. — Чего вам надо?       В глазах юноши читался испуг и злость. Старик лишь улыбнулся, отставляя свой посох к камину и расслабляясь в кресле. — Я увидел, как ты провернул кое-чего на рынке и мне стало интересно, что же будет дальше. Ловко ты это придумал с баррикадой, Мэйс даже на какое-то мгновение опешил, — седовласый щёлкнул пальцами, и у него в руке появилась чашка травяного чая. — Видишь ли, я путешествую по континенту в поисках учеников. Собрал истинных мастеров своего дела в помощники, потратил на это немало денег, и когда какой-то проскурский сорванец вдруг берёт, и так запросто обыгрывает моего лучшего воина вокруг пальца, это вызывает определённый интерес. Угостись чайком.       Старик ещё раз щёлкнул пальцами. В руках у рыжеволосого появилась ещё одна чашка чая. Недоверчиво посмотрев на чародея, он демонстративно вылил содержимое на пол. Собеседников, цокнув языком, неодобрительно покачал головой и сделал глоток. — Как бы то ни было, выследить тебя было несложно. И, если заходя в дом, я хотел лишь мило побеседовать с тобой о том, что воровать нехорошо, и вернуть моему помощнику его жалование, то застав ту необычайно милую сцену с твоей подругой, я вдруг понял, что ты-то мне и нужен! — на последних словах можно было почувствовать явную воодушевлённость в словах мага. — Хочешь разбогатеть? Я помогу. Хочешь славы? Она у тебя будет. Хочешь вытащить свою подругу? Я дам тебе возможность. Ты станешь лучшим воином, который когда-либо видел этот свет. Достаточно лишь пойти со мной.       Эмиль вновь сверил старика недоверчивым взглядом. Уж больно красиво он говорит. Улицы научили, что чем красивее обещания, тем хуже оказывается реальность. Маг мог буквально услышать, как в голове у юноши крутятся шестерёнки, пока он обдумывал это предложение. Очень многое казалось обманом, но... — Если я соглашусь, какие у меня гарантии? — Моё слово, молодой человек, — чародей добро рассмеялся. — Обучение займёт какое-то время, но, поверь мне, уж если я что-то пообещал, то слово сдержу.       Чашка в руках рыжеволосого вновь наполнилась чаем. Ещё раз всё обдумав, взвесив все "за" и "против" он коротко кивнул и залпом выпил напиток. Это действительно был просто чай. — Я согласен, — стоило ему сказать это, он почувствовал, как силы вновь вернулись к нему. — Когда отбываем? — Сегодня же ночью, — маг встал с кресла и медленным шагом направился к выходу. — Мы зайдём за тобой после заката.       Юноша тоже поднялся, намереваясь уже сейчас начать собирать свои скромные пожитки, однако на входе в комнату остановился. — Вы знаете моё имя, однако так и не назвали своё, — он посмотрел в сторону чародея. — Сильвиус, — старик остановился в дверях, повернув голову в сторону мальчишки. — Сильвиус Фархалис.

***

      Дни тянулись в декады, а декады складывались в месяцы. Эмиль не мог наверняка сказать, сколько уже он провёл в Уэстгейте вместе со своими учителями. Однако с тех пор, как он присоединился к ним, учеников заметно прибавилось. Правда, возможности познакомиться у них не представлялось, так как после тренировок Мэйса из Алых Тисков и уроков колдуна Грюма у них попросту не оставалось сил на что-либо, кроме сна.       Особенно тяжело давались уроки Грюма, ибо к физическим нагрузкам юноша привык уже давно, но учиться писать, читать и узнавать историю Фаэруна он желанием не горел. И лишь уважение, которым он успел проникнуться к мастеру Сильвиусу, заставляло его усердно учить всё, что давал им старый колдун.       Однако кое-что весёлое во время обучения всё же было. Один из помощников Сильвиуса, мастер Феонор, постоянно брал одного или двух детей на "дело" в городе. Даже дураку было понятно, что высокий, худощавый и черноволосый мужчина средних лет — вор со стажем, и по ночам он практикуется в любимом ремесле. А заодно учит этому же и своих подопечных. Объяснял он это тем, что мы обязаны будем быть не только умелыми воинами, но и искусными шпионами, так что умение проникать и красть просто незаменимо. Никто не смел ему перечить. Ровно до тех пор, пока в одну из ночей дитя, которое он взял с собой, не вернулось наутро.       Никто так и не узнал, что случилось с тем мальчиком. Но с тех пор количество желающих присоединиться к очередному плану Феонора находилось всё меньше.       Проведя в Уэстгейте целую зиму, со сходом первого снега учителя заговорили о том, что скоро ученики отправятся в свой новый дом, где закончат своё обучение. Путь предстоял неблизкий, так что готовиться к нему начали сильно заранее.       Уроки Мэйса и Грюма уже давно перестали докучать. Однако и учеников стало на порядок меньше — кто-то ушёл по своей воле, кого-то выгнали за нарушение дисциплины или драку. Однако чем ближе был день отбытия, тем чаще учителя намекали на то, что обратной дороги уже не будет. Однако даже в последний день пребывания в Уэстгейте желающих уйти так и не нашлось.       В последнюю ночь Феонор собрал всех детей в комнате, служившей им классом. — Настало время для последнего испытания, дети мои, — он широко улыбнулся присутствующим. — В поместье неподалёку живёт одна немолодая дворянка, у которой есть одно весьма интересное ожерелье. Вы должны будете проникнуть туда и украсть ожерелье, не попавшись при этом ни ей самой, ни страже. — А зачем бы нам это делать? — юноша-северянин, до того стоявший в углу, сложив руки на груди, вышел из тени и подошёл к вору, с вызовом глядя на него. — Ну как зачем, Яргульф? — черноволосый положил руку на плечо мальчика. — Это ваше последнее испытание, прежде чем вы встанете на Путь. Вам положено проявить себя, чтобы доказать, что наши уроки не прошли даром.       Северянин дёрнул плечом, скидывая руку полуэльфа, после чего отошёл к остальным детям. Эмиль, внимательно наблюдавший за этим, перевёл взгляд на мужчину. — Быть может вы хоть подскажете, как нам это сделать, мастер? — рыжеволосый решил проявить инициативу. — Ожерелье находится в комнате госпожи на втором этаже. Поместье ограждено десятифутовым забором, но, по счастливому стечению обстоятельств, и окно в комнату хозяйки расположено близко к улице. Вам достаточно придумать, как отвлечь стражу, остальное уже дело техники.       Мысли завертелись. Эмиль, выросший на воровстве, уже начал придумывать план. Остальные трое детей не без интереса смотрели то на него, то на Феонора. — Можно подкупить местных беспризорников, чтобы они отвлекли стражу. Забросали их помоями, к примеру. Я могу пробраться в поместье и сделать всю работу. Если всё пройдёт гладко, то когда хозяйка хватится своей безделушки, мы уже будем далеко отсюда. — Позволю заметить, что у меня проникнуть получится намного лучше, — коренастый черноволосый мальчишка поднял руку. — А ты можешь подержать окно, пока остальные будут на шухере.       Эмиль задумался. В словах парня было рациональное зерно. — Я дам вам час на размышление, а после буду ждать у поместья, — полуэльф поднялся со стола и уверенным шагом направился к выходу из помещения.       Сев в круг, ребята принялись обсуждать план дальнейших действий.

***

      План с местными детьми сработал на "ура". Стоило кинуть пару камней, выкрикнуть несколько оскорблений и стражники тут же бросились защищать свою подбитую гордость. Дело оставалось за малым.       Подбежав к ограде, Яргульф выставил руки, помогаю Эмилю в один прыжок преодолеть препятствие. Оказавшись на верху, рыжеволосый помог второму юноше забраться наверх, после чего они побежали по ограде, балансируя между улицей и двором. Оказавшись у нужного окна, Эмиль спрыгнул на небольшой выступ, цепляясь кончиками пальцев за оконную раму. Дождавшись второго парня, зеленоглазый достал свой кинжал и, поддев им окно, медленно открыл его, давая напарнику забраться внутрь.       Команда не прогадала, когда решила возложить на него ответственность кражи — он протиснулся в окно с ловкостью кошки, после чего в несколько шагов оказался у нужной шкатулки. Однако, как всегда, всё оказалось не так просто, Эмиль понял это по тому, как тот буквально застыл у открытой шкатулки. Повернувшись к окну, он отрицательно махнул головой. — Холера, — шёпот сорвался с губ юноши, пока тот окидывал комнату взглядом.       Нужное им украшение красовалось на шее госпожи. Та мирно дремала на своей кровати, одетая в официальные одежды. Черноволосый, ступая будто мышь, медленно подкрадывался к ней. Эмиль почувствовал, как у него по лбу побежала капелька пота, а дыхание он и вовсе затаил. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем черноволосый вскинул кулак с зажатым в нём ожерельем и медленно двинулся в сторону окна.       Юноша аккуратно протиснулся сквозь раму, после чего Эмиль так же медленно закрыл окно. Перепрыгнув обратно на ограду, дети спустились на улицу и, когда казалось, что уже можно выдохнуть, услышали справа крик стражи. — Эй! Вы какого дьявола там делаете? — двое стражников бежали, звеня доспехами, по направлению к юношам.       Эмиль уже было дёрнулся бежать, как вдруг заметил, что стражники схватились за шеи и мешками рухнули на землю. Услышав свист, он поднял глаза и заметил на крыше машущего рукой четвёртого паренька. В другой руке тот сжимал духовую трубку. Коротко кивнув ему в знак благодарности, рыжеволосый дёрнул за руку напарника и они со всех ног пустились назад, в безопасное место.       Луна уже медленно уплывала за горизонт, когда ребята вернулись домой. Лишь закрыв за собой дверь в класс, они позволили себе отдышаться. Посмотрев друг на друга, они громко, по-детски рассмеялись, хлопая в ладоши и перекатываясь по полу.       Немного успокоившись, они распалили камин. Один из парней отошёл в свою комнату, пообещав что-то принести. Остальные трое сели полукругом и принялись горячо обсуждать то, что произошло сегодня ночью. Они не знали, прошли ли они испытание, но и без этого знания чувствовали себя прекрасно.       Спустя пару минут юноша вернулся с бутылкой, в которой плескалась какая-то рубинового цвета жидкость. — Считаю, что сегодняшний успех надо отметить как полагается, — присев рядом с другими, он откупорил бутылку. — И, наконец, пора и познакомиться, разве не так?       Пригубив содержимое бутылки, Эмиль невольно вздрогнул. Ему до этого доводилось пробовать алкоголь, но вкус ему тогда не особо понравился. Однако этот напиток, пусть и был своеобразен на вкус, ему даже понравился. — Эмиль из Проскуро, — он передал бутылку северянину. — Яргульф из Брина, — тот слегка поднял бутылку, будто толкая тост, после чего смело приложился, делая несколько глотков. — Седрик. Просто Седрик, — черноволосый, взяв бутылку из рук северянина, также сделал несколько глотков. — Бреген, — последний юноша, который вырубил стражников, был немногословен, однако было в его взгляде что-то, что заставляло кровь в жилах охладеть.       Следующий час ребята провели за рассказами из жизни. Впервые за несколько месяцев им подвернулась возможность не просто кивнуть друг другу по дороге на занятия, а поговорить по душам.       Идиллию прервал Феонор, зашедший ровно в тот момент, когда Яргульф рассказывал об обряде посвящения в его племени. Все четверо уставились на своего учителя, как будто впервые его видели. Оценив обстановку, полуэльф улыбнулся, подошёл к Брегену, забрал у него бутылку и крепко приложился к ней. — Вы хорошо сработали, — он вернул бутылку ребятам, после чего жестом подозвал Эмиля к себе. — Особенно ты. Без тебя остальные бы ещё долго топтались на месте, придумывая гениальный план.       Рыжеволосый недоумённо смотрел на учителя. Да, план, конечно, составил он, но даже при всём желании, в одиночку бы он не смог его реализовать. — В знак моей признательности, и как символ пройденного вами испытания, — учитель потянулся за пазуху и достал оттуда мастерской работы стальной кинжал с инкрустированными в него драгоценными камнями. — Прошу. Мой вам прощальный подарок.       Юноша несмело взял из рук мастера оружие, с неловким видом поглядывая на остальных.       Клинок действительно был из тех, что передают из рук в руки поколениями. Рукоять, украшенная несколькими благородными опалами, и ножны с инкрустированным в него изумрудом. Эмиль поднял глаза на учителя, вопросительно вскинув бровь. — Стянул его у одного местного дворянина. Уж больно мне его акцент не понравился, — Феонор развёл руками в стороны.

***

      Наутро, как и было сказано, они покинули Уэстгейт. Двинувшись на запад по большаку, спустя несколько дней пути они свернули на юг.       Перед самым отбытием к их группе присоединились ещё четверо детей. Как оказалось, великими воинами суждено было стать не только им четверым. Два полуэльфа, полуорк и человеческая девушка пополнили их нестройные ряды. И, на удивление, самым компанейским из этой четвёрки оказался орк. Остальные трое чуть ли не ядом плевались при попытке с ними заговорить.       Как бы то ни было, дорога продолжалась. Скромный караван двигался по южному тракту, приближаясь к Сияющим равнинам. По пути учителя покидали их: сначала Феонор, которого наутро в поместье не было и вовсе, затем Мэйс, а после и Грюм не заставил себя долго ждать. Так и остались с ними лишь Сильвиус да его личный помощник, Артур.       Спустя несколько дней пути, они свернули с большака и двинулись по тропам к виднеющимся на западе горам Бега Великанов. Сверившись с картой и подслушанными разговорами, Эмиль понял, что им предстоит пересечь равнину Великанов. Ещё во время своего детства в Проскуро он знал, что это гиблое место: не считая самих великанов, на равнине так же обитали табуны весьма негостеприимных кентавров. Но, если мастер Сильвиус решил, что им непременно надо пройти через равнину, то оспаривать его слово рыжеволосый не решится. Да и, честно признать, это казалось бессмысленным занятием.       Через три дня караван наконец преодолел горное ущелье. Сильвиус предупредил своих учеников о том, что впереди их ждёт самый опасный участок дороги и посоветовал как следует отдохнуть. — Мы уже целую декаду в пути, но до сих пор не знаем, куда направляемся, — Яргульф со всей злостью пнул лежащее перед костром бревно. — Холера! — Спокойнее, друг, — Седрик, потягивая воду из меха, поджаривал на костре какие-то грибы. — Я верю мастеру Сильвиусу. Он не бросит нас на произвол судьбы, это точно.       Эмиль молча смотрел в костёр, пытаясь переварить всё услышанное за сегодня. Разговоры мага и его помощника становились всё более и более странными. Феонор говорил им, что они уже готовы, хотя сам Сильвиус в спорах с Артуром талдычил ему, что они ещё не готовы. Может, они имели в виду путь через равнину? А может, они говорили про новых детей? Чем дальше, тем интереснее. — Чего приуныл? — Бреген, присевший рядом, вырвал юношу из его мыслей. — Неужто всё о той белоголовой красотке думаешь?       Эмиль с ноткой непонимания во взгляде посмотрел на своего товарища, после чего перевёл глаза на одиноко сидящую у камней девушку. Действительно, он беспокоился за неё. Последние пару дней она выглядела всё хуже, а сейчас и вовсе тряслась, пусть и была укутана в тёплое шерстяное одеяло. Он не знал, как её зовут, да и на любые попытки хоть как-то помочь ей она лишь шипела и одаривала полным злобы взглядом.       И всё же, она часть команды. — Не без этого. Но я знаю, что с ней, — рыжеволосый вновь посмотрел на Брегена. — С остальными ещё не знакомился? — кареглазый налил себе в деревянную кружку немного воды. — Нет. Они тоже не отличаются дружелюбием. Долбанные эльфы, — подставив свою кружку, он бросил в кипяток несколько сорванных по дороге веточек можжевельника. — Ну же, где твоё чувство такта? — лицо Брегена растеклось в широкой улыбке. — Это полуэльфы. — Долбанные полуэльфы, — заключил Эмиль, делая глоток чая.

***

      Караван уже два дня в пути.       Сильвиус, используя свои знания, наложил на них скрывающий купол, благодаря чему им удавалось пройти незамеченными. Однако если бы это было единственной проблемой, группа двигалась бы на порядок быстрее.       Девушке не здоровилось. Если два дня назад можно было подумать, что она просто простудилась, то сейчас всем было очевидно, что она подхватила лихорадку. Её бил сильный озноб, она то и дело спотыкалась, еле волоча ноги, а временами она начинала просто бредить. Последняя ночь была особенно неспокойной, так что выспаться не удалось никому.       Когда к вечеру второго дня караван остановился на ночёвку, Эмиль тут же направился к палатке своего учителя, намереваясь серьёзно поговорить с ним. — Мастер Сильвиус, я... — юноша бесцеремонно вломился в покои старика, но тут же опешил. Внутри палатка была больше похожа на тронный зал Сембийских дворцов, нежели на обычный кусок ткани, укрывающий путника. — Какого?.. — А, Эмиль, мальчик мой, заходи, — Сильвиус, до сего момента спокойно беседовавший с Артуром за обеденным столом, подозвал к себе ученика. — Ты что-то хотел? — Я... — рыжеволосый неуверенно зашагал к магу, окидывая взглядом поистине огромное пространство. — Я по поводу той девушки. — Асмы? Её, должно быть, поразила степная лихорадка. Это частое явление в этих местах, — чародей сделал глоток ещё тёплого чая. — Мастер Сильвиус, при всём уважении, но ей всё хуже. Если ей сейчас никто не займётся, она может не дожить до конца перехода, — юноша, наконец, посмотрел на старика. — Ну помрёт и Бог с ней, — небрежно бросил Артур, на что тут же получил грозный взгляд от подопечного. — Полно тебе, Артур. Им надо научиться работать вместе, — Сильвиус почесал свою небольшую бороду, задумчиво глядя на юношу. — Хорошо, Эмиль. Если ты готов взять на себя ответственность за её состояние, я не останусь безразличным к её судьбе. Она останется с нами, но только если ты сможешь уговорить остальных проявить к ней то же сострадание, которое проявил к ней ты.       Парень лишь коротко кивнул, после чего развернулся и направился к выходу из палатки.       Снаружи его уже ждали его друзья. — Ну, что мастер сказал? — Седрик выглядел довольно спокойным. — Ответственность за неё на мне. Ей надо отлежаться несколько дней, накладывать компрессы, поить отварами. К моменту, когда мы перейдём долину, она будет уже как новая. Но это значит, что кто-то проведёт остаток дороги на своих двоих, без возможности отдохнуть на повозке. — Чёрта с два! — Бреген сплюнул на землю. — У меня уже ноги в кровь стёрлись. Я не согласен жертвовать собой ради какой-то паршивой девки.       Эмиль смерил его неодобрительным взглядом. — Седрик, у тебя ведь ещё остались травы? — он даже не повернулся в сторону товарища. Краем глаза он заметил, что тот кивнул и протянул ему кожаный мешочек, от которого несло душицей. Поблагодарив его, Эмиль взял мешочек, после чего направился прямиком к блондинке, игнорируя вопросы остальных.       Та лежала перед костром, спиной ко всем, укутанная в шерстяное одеяло. Её явно бил озноб, причём сильнее, чем вчера. Рыжеволосый присел перед ней на корточки и легко толкнул в плечо. — Ну чего тебе? — из-за стука зубов фраза далась ей невероятно трудно.       Игнорируя вопрос, юноша уже развязывал мешочек с травами. Достав щепотку, он бросил их в свою кружку, после чего залил кипятком из небольшого котелка, который висел у неё над тлеющим костром. Перевернув девушку на спину, он приподнял её голову и принялся поить. Если уроки Грюма не прошли зря, то через некоторое время ей должно немного полегчать.       Когда вода в кружке кончилась, девушка лишь благодарно кивнула, после чего снова перевернулась на бок. Тряслась она теперь чуть меньше.       Вытряхнув заварку, Эмиль спрятал кружку, завязал мешочек и вернулся к остальным. Вернув Седрику травы, он сразу же направился к двум полуэльфам, которые так же предпочитали держаться в стороне от остальных. — Не помешал? — он присел аккурат между ними, потирая руки и поднося их ближе к костру. — Девушка больна и нам нужен кто-то, кто будет за ней ухаживать.       Повисло молчание. Полуэльфы смотрели то на юношу, то друг на друга, пытаясь дать хоть какую-то оценку происходящему. — Что с ней? — обритая налысо девушка первой решилась подать голос. — Мастер Сильвиус сказал, что это степная лихорадка. Я дал ей отвар из душицы, корня мандрагоры и можжевельника, но это скорее костыль, нежели лечение. Ей нужен отдых. — Я... Я немного понимаю в этом. Помогу, чем смогу, — полуэльфийка коротко кивнула, как бы подтверждая сказанное.       Эмиль кивнул в ответ и встал, отряхнулся и уже было направился в сторону лагеря, к своим друзьям, но услышал, как девушка встала с места. Повернувшись к ней, они столкнулись взглядами. — Как тебя зовут? — она снова первая нарушила молчание. — Эмиль из Проскуро, — юноша отвернулся и снова зашагал к лагерю. — Я Милдред. А это Фий, — услышал он в след, после чего показал большой палец.       Вернувшись в лагерь, парень обнаружил остальных за их новым любимым занятием — пьянством. Седрик, стащивший откуда-то мех вина, снова жарил грибы на костре и травил какую-то байку из своего прошлого.       Из того, что Эмилю уже удалось узнать об остальных, он смог понять, по какому принципу он выбирал своих учеников — все они были либо беспризорниками, либо рабами, проданными буквально за бесценок. Это и ясно, если родителей нет, то детей никто не хватится, случись с ними что. Но, пока что, ничего не происходило. И это тревожило. — Эмиль! Присаживайся, друг, мы как раз слушали очередной восхитительный анекдот от Седрика, — Гур, полуорк, похлопал по бревну, приглашая сесть. — И что за шутка на этот раз? — рыжий сел, принимая из рук Яргульфа мех. — Сколько нужно халфлингов, чтобы зажечь свечу? — Седрик выдержал небольшую драматическую паузу, едва сдерживая смех. — Вы хотите сказать, что доверили бы свою свечу халфлингу?       Сидящие у костра буквально взорвались гомерическим хохотом. Лишь спустя несколько минут им удалось успокоиться. Утирая слёзы, Эмиль сделал глоток вина, после чего передал его Брегену. — Ты договорился с остроухой? — вдруг посерьёзнел Седрик, внимательно глядя на друга. — Да. Она сопроводит Асму, пока та не поправится. Кто-то сможет ехать верхом на муле, но, честно говоря, сомневаюсь, что они смогут выдержать вес всего нашего провианта, двух девушек, да ещё и кого-нибудь из нас сверху. — Посмотрим, — заключил Бреген, делая глоток вина и передавая его Гуру.       Через пару часов, когда мех опустел, все, наконец, улеглись спать.

***

      Следующие три дня пути прошли довольно гладко. Если не считать того, что мулы уже буквально надрывались, всё шло очень хорошо. Сильвиус говорил, что они уже близки к месту назначения.       К вечеру пятого дня перехода по равнине, они достигли небольшого леса у подножия горы и встали там лагерем. Сильвиус с Артуром снова разбили свою палатку, остальные же развели костёр и, достав ещё один мех с вином, вновь принялись за своё любимое дело. Милдред, кропотливо ухаживавшая за Асмой последние три дня, присоединилась к группе, притащив с собой заодно и Фия.       Вечер плавно перетёк в ночь. Ребята весело обсуждали пройденный путь, пытались угадать, что будет дальше. Они впервые за последние две декады позволили себе расслабиться.       Милдред с Фием в какой-то момент ушли, чтобы проверить, как себя чувствует Асма. И хотя, по словам полуэльфийки, она уже шла на поправку, её всё ещё бил лёгкий озноб и слабость. Оставшиеся же понемногу начали готовиться ко сну.       Возникшую идиллию прервал какой-то шум. Эмиль сразу же вскинул кулак, сигнализируя остальным замолчать, и затаил дыхание. Откуда-то с севера он слышал топот, будто целый табун лошадей скачет в их сторону. Он жестами приказал потушить огонь и приготовиться к бою. Добежав до повозки, он достал оттуда свой длинный меч, с которым тренировался ещё в Уэстгейте, и направился навстречу шуму вместе с Яргульфом.       Слух не подвёл его. Когда среди деревьев он заметил исполинские фигуры кентавров, он тут же рванул назад к лагерю. Руками сигнализируя остальным о приближающейся угрозе, он сразу же поспешил в палатку к учителям.       Распахнув края палатки, он не без удивления обнаружил, что она совершенно пуста. Никого внутри не было, и даже намёка на недавнюю жизнедеятельность здесь не наблюдалось. Выругавшись, он выбежал наружу. — Что с учителем? — Яргульф достал свои боевые топоры и приготовился встречать врага. — Испарился. Нас бросили, — Эмиль встал рядом с ним, также перехватив меч поудобнее и готовясь отражать нападение. — Защищайте повозку любой ценой!       Шерстяной плащ, в котором он путешествовал последние две декады, упал на землю. Задрав рукава рубахи, юноша внимательно вглядывался в темноту леса. Стук копыт с каждой секундой раздавался всё ближе, а адреналин уже бушевал в крови.       Наконец, первый кентавр показался из-за деревьев. Издав боевой клич, он устремился к Яргульфу, выставив копьё вперёд. Северянин с филигранной точностью отбил направленное на него оружие, тут же нанося ответный удар по ногам противника. С диким рёвом кентавр рухнул на землю. Яргульф быстро прекратил его страдания, одним точным ударом раскроив череп. — Сзади! — Милдред выпрыгнула из повозки, отправляя в приближающегося кентавра огненный шар.       Эмиль успел развернуться, как раз чтобы увидеть, как противник вздымается на дыбы, сгорая заживо, после чего падает на землю, заставляя ту сотрясаться. Тут же через тело соплеменника перескочил ещё один кентавр, направляясь в сторону рыжеволосого. Перехватив меч обратным хватом, он в последний момент нырнул под копьё и, следуя примеру северянина, рубанул по ногам. Ещё один кентавр, направлявшийся к повозке, упал не землю, содрогаясь в конвульсиях. Яд, который Бреген сварил на предыдущем привале, всё же пригодился.       Битва была в самом разгаре, и лишь чудом им удавалось побеждать. И только Эмилю показалось, что враг сейчас будет отступать, он увидел, как на них с Яргульфом скачет поистине огромный кентавр, закованный в кирасу, с топором в руке и щитом во второй. Вне всяких сомнений, это был вожак табуна.       Северянин, издав поистине медвежий рёв, бросился в атаку. Эмиль, отражавший в этот момент атаку другого противника, замешкался на какую-то секунду и пропустил удар копья в руку.       Сила удара была настолько велика, что его даже оторвало от земли и крутануло в воздухе. Плечо отдалось жгучей болью. Он буквально почувствовал, как по предплечью побежала кровь. Приземлившись на спину, он понял, что не может вдохнуть, лишь выдохнуть. Взгляд затуманили так невовремя брызнувшие слёзы. — Эмиль! — раздался откуда-то сверху крик Седрика.       Сквозь пелену перед глазами он увидел своего друга. Спрыгнувшего с дерева, с кинжалами в руках, метящего прямиком в возвышающегося над рыжеволосым кентавра. Повернувшись на другой бок, он увидел, как Яргульф добивает раненого главаря, методично изрубая его тело в фарш.       На мгновение лес озарила яркая вспышка. После этого была лишь темнота, и парень чувствовал, как буквально проваливается и тонет в ней.

***

      Открыв глаза, юноша увидел навес повозки. Шумно вдохнув, он попытался сесть, но рука тут же отозвалась ноющей болью и он вновь принял лежачее положение. Свет ярко бил в глаза, а тело невероятно ныло. Повернув голову, он увидел сидящую возле него Асму, вытаращившую свои глубокие голубые глаза. — Эй, ты. Не спишь? — она легко ткнула его пальцем в грудь, как бы удостоверяясь в том, что это не очередное ложное пробуждение. — Нет, — юноша закашлялся, вновь пытаясь принять сидячее положение. — Мы победили? — с горем пополам, но сесть у него, всё же, получилось. — Можно и так сказать, — протянула она, почёсывая щеку. — Мили стрела угодила в живот. И ты ещё. Старик с его пёсиком вовремя подоспели.       Эмиль с лёгкой нотой непонимания смотрел на девушку. Он совершенно точно помнил, что ни Сильвиуса, ни Артура в палатке он не обнаружил. Да и не складывалось это с тем, почему на них напали кентавры. Пять дней и ночей они переходили равнину, и ни разу на них не напали. Почему же именно сейчас? — Где мы? — рыжеволосый всматривался в просвет на пологе, пытаясь разглядеть хоть что-то. — Тролльи горы. Какая-то скрытая долина, из того, что я слышала, — он легко пожала плечами, всё так же обнимая колени и не сводя глаз с Эмиля. — Спасибо тебе.       Парень вновь перевёл взгляд на неё. Выглядела она уже намного лучше. Озноб её более не тревожил, да и компрессы пошли ей на пользу, и кожа приобрела естественный бледноватый оттенок, вместо синюшного, каким он видел её последний раз. — Не за что, — он снова развалился на устланных шкурами мешках с провизией и прикрыл глаза. — Меня Асма зовут, — выпалила она, после чего наконец отвела глаза. — Я в курсе, — юноша покосился на неё, не без улыбки отметив недоумение в её глазах. — Я Эмиль. Эмиль из Проскуро.       Повозка вдруг остановилась. Рыжеволосый, вновь приложив волевое усилие, принял сидячее положение. Их с Асмой взгляды устремились на полог повозки, в ожидании чего-то. Наконец, ткань отодвинули в сторону, и Эмиль увидел улыбающегося во все тридцать два Седрика. — Живой, падаль ты болотная, — он забрался в повозку и протянул руку своему товарищу. — Приехали. Вылезай.       Взявшись за руку черноволосого, Эмиль поднялся. Выбравшись из повозки, он аж рот открыл от удивления: его взору предстал величественных размеров замок, окружённый внушительной горной грядой, а чуть ниже в долине виднелось озеро с текущей к нему небольшой рекой. Они остановились прямо перед воротами в замок, и те, с характерным грохотом, медленно отворялись. — Ну и навели же вы шороху там внизу! — услышали они знакомый голос, доносящийся со стороны ворот. — Видно, уроки мои задаром не прошли!       Навстречу к ним вышел не кто иной, как сам Мэйс. Ребята остановились, как вкопанные, пока учитель шаг за шагом приближался к ним, пока не поравнялся в Брегеном. — Ну, что встали? Вы как раз успели к обеду, — он похлопал юношу по плечу, после чего пошёл дальше, направляясь к Эмилю. — Неплохо бился, мальчик, неплохо. Но ещё есть, над чем поработать, — он поравнялся с рыжеволосым и, взяв под руку, повёл в сторону замка. — Например? — прихрамывая, парень старался подстроиться под шаг учителя. — Удар сверху, из восьмой позиции, — не глядя на подопечного, задумчиво протянул он. — Слишком предсказуемо.       Эмиль усмехнулся.       Группа вошла на территорию замка. Внутренний двор не уступал размерами: в дальнем углу даже нашлось место для тренировочной площадки, на которой уже установили набитые сеном мишени и несколько простых спортивных снарядов.       Навстречу к ним вышел сам Сильвиус, раскинув руки в приветственном жесте. — Добро пожаловать в замок Анде Тарн! — чародей широко улыбался своим ученикам, хотя ответной реакции не встретил. — Что это было? — Яргульф буквально шипел на учителя. — Надо было показать вам, с чем придётся столкнуться на Пути, — улыбка не сходила с лица старика. — Считайте это последним испытанием, прежде чем вы приступите к настоящему обучению.       Эмиль окинул взглядом своих товарищей. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что все они непомерно злы на учителя. Все понимали, что выжили лишь благодаря вмешательству мага в решающий момент, но не понимали, почему он не вмешался раньше. — Ну, что встали? Обед стынет! — чародей развернулся и с гордым видом зашагал к замку.

***

Год 1439 ЛД       Последние несколько лет прошли в изнурительных тренировках. Не сразу, но со временем многим пришло осознание, почему Сильвиус назвал битву с кентаврами "последним испытанием перед настоящим обучением".       Мэйс не щадил никого. Каждое утро в замке начиналось с многомильной пробежки, и даже если ты падал без сил, это не считалось уважительной причиной остановиться. И, даже наоборот, это было наказуемо: по прибытии в замок тебя заставляли отжиматься по десять раз за каждую минуту ожидания. Но, стоит признать, вскоре это начало давать свои плоды, и через полгода подобные наказания уже воспринимались скорее как шутка, нежели взыскание за неудачи.       На смену старику Грюму пришёл мастер Сильван, маг несколько моложе. Больше практик, нежели теоретик, он обучал подопечных гербализму, алхимии и монстрологии. Некоторые из его алхимических формул были столь инновационны, что нигде, кроме его собственных записей, не встречались. Кроме того, он учил основам врачевания и анатомии. "Чтобы вы могли и вылечить, и убить", — не без смешка говорил он. — Тоска смертная на этих занятиях, — Гур бросил очередной камешек в крепостную стену.       В редких перерывах между занятиями, шестерня друзей любила спрятаться в укромном углу двора. — Не так уж и плохо, как могло бы быть, — задумчиво протянул Эмиль, забивая трубку. — Мне больше интересно, чем там Мили занимается.       И этот интерес имел под собой основания — после той битвы, когда магический потенциал Милдред смог раскрыться в полной мере, Сильвиус лично занялся её обучением, планируя сделать не воина, но чародея. С тех пор они пересекались лишь в обеденной зале да в спальном крыле. Всё остальное время полуэльфийка проводила в библиотеке либо с Сильвиусом, либо с Сильваном, читая и перечитывая огромное множество книг хранящихся там. — А мне больше интересно, что за интрижки у неё с нашим остроухим приятелем, — лицо Брегена расплылось в лукавой ухмылке. — Не твоего ума дела, bhin, — съязвил в ответ Фий. — Вы посмотрите, кажется я задел за живое нашего biir, — парировал Бреген, улыбаясь ещё шире.       Полуэльф лишь закатил глаза. Он давно перестал реагировать на выходки своего названного брата, пусть тот иногда и перегибал. — Ну а ты что, Эмиль? — Седрик столкнулся с вопросительным взглядом рыжеволосого. — Ну, что у тебя с нашей белоголовой красоткой? — Седрик, — юноша затянулся табаком, подержал его пару секунд в лёгких, после чего выпустил клубок дыма в воздух. — Отъебись.       Когда в замке живёт всего пара десятков человек, изолированных от всего остального мира, держать что-то в тайне становится довольно трудно.       Действительно, за последние три с половиной года отношения Эмиля и Асмы вышли далеко за пределы дружеских. Однако они старательно пытались скрывать это, боясь то ли разочаровать Сильвиуса, то ли подставить остальных. Всё же им было довольно очевидно, что как только их обучение закончится, пути их разойдутся, возможно, навсегда.       Но пока что жить надо здесь, и сейчас. И Эмиля такой расклад устраивал. — К слову о Мили, вы ведь слышали, как она разговаривала с Сильваном? — Бреген взял из рук Эмиля трубку и также затянулся. — Судя по всему, мы выходим на финишную прямую. — О чём ты? — Яргульф, сложив руки на груди, стоял опершись о стену. — Нас скоро ждёт испытание, — трубка перешла в руки Седрика. — И я совершенно точно знаю, где нам достать немного хорошего вина, чтобы это отметить — Тебе-то откуда знать? — Гур кинул ещё один камень в стену. — Уроки мастера Феонора не прошли без следа, — тот снова лукаво улыбнулся. — Но для этого нам нужна диверсия

***

— Тсс, в темпе, — Бреген на полусогнутых ногах двигался вдоль стены, приближаясь к кабинету чародея.       Идея устроить драку между Гуром и Яргульфом не выглядела очень надёжной, однако сработала. Сильвиус и Артур буквально вихрем пронеслись мимо троицы, давая им небольшое окно, чтобы прошерстить бумаги. — Мне всё ещё кажется, что это не очень хорошая идея, — Седрик, замыкавший группу, всё время оглядывался по сторонам.       Легко толкнув дверь, которую в спешке забыли запереть, все трое оказались внутри.       Кабинет восхищал своим убранством, уютом и порядком. Книги, расставленные на внушительном книжном шкафу, тихое потрескивание поленьев в камине, письменный стол и богатая кровать — скромно, но со вкусом. — Осмотрите прикроватную тумбу и шкаф, я посмотрю, что в столе, — Бреген уверенно раздавал команды, не мешкая направляясь к столу.       Эмиль подкрался к шкафу, бегло осматривая полки на предмет чего-либо интересного. Ничего из того, что он ещё не читал, не нашлось. Зато за одной из дверец он нашёл запылившуюся бутылку, наполненную кроваво-красной жидкостью. — Есть! — в полголоса воскликнул он, поворачиваясь к остальным, но, заметив растерянное лицо Брегена, неспешно направился к нему. — Всё в порядке?       Тот лишь указал пальцем на записи учителя и, взяв бутылку из рук друга, медленно направился к выходу. Подойдя чуть ближе, Эмиль пробежался по написанному в книге.       "Эксперимент №1416/21 неудачный. Изменить состав экстракта". "Эксперимент №1426/34 частично удачный. Мутация прошла успешно, но объект потерял рассудок. Требуется стабилизация в процессе".       Хотелось бы потратить ещё пару минут, чтобы подробнее изучить, о чём шла речь в записях, однако снаружи послышались шаги. У Эмиля было буквально несколько секунд, чтобы покинуть кабинет незамеченным.       Выскочив из кабинета, он лицом к лицу столкнулся с мастером Сильвиусом. — Чего-то хотел, мой мальчик? — лицо старика всё так же источало доброту. — Да, мастер, — Эмиль на секунду задумался, придумывая убедительную отговорку. — Если к Укусу Смерти вместо ртутного лишайника добавить сок кактуса, разве он не будет эффективнее? — Эмиль, неужто ты заинтересовался ядами? — чародей похлопал юношу по плечу. — Мне казалось, что это по части Брегена, не так? — Лучше уметь и не нуждаться, чем нуждаться и не уметь, — повторил он слова, которые им всегда повторял Сильван на уроках по врачеванию. — Ох, мальчик мой, — старик по-доброму рассмеялся. — Разумеется, добавить сок кактуса будет более эффективно. Но будет ли это всё ещё Укусом Смерти?       Коротко кивнув, удовлетворяясь ответом, Эмиль поклонился учителю и поспешил удалиться от его кабинета подальше. Что-то подсказывало, что Сильвиус догадался об истинной цели визита рыжеволосого, но вида не подал.       Вечером того дня, на пиру в честь Разгара Зимы, мастер Сильвиус объявил, что на следующей декаде они перейдут к финальной части своего обучения. Разумеется, она же и самая опасная. Однако, в чём заключалась опасность, им так и не сказали.       И что-то подсказывало Эмилю, что он уже знает, в чём заключается опасность. — Как думаешь, что там будет? — спросила вечером Асма, когда они отдыхали в её комнате. — Вряд ли то, с чем мы не справимся, — юноша нежно поцеловал подругу в лоб. — Постарайся поспать. Завтра тяжёлый день.

***

      Первым на финальное испытание вызвали Фия. И, судя по реакции Мили, она прекрасно знала, что ему предстоит — чего только стоили слишком уж долгие объятия, прежде чем полуэльфа увели куда-то. Единственное, что успел разглядеть Эмиль, это стоящий в центре тускло освещённой комнаты стол, похожий больше на пыточный.       К вечеру того же дня, когда друзья привычно отдыхали в укромном уголке внутреннего двора, до их ушей донёсся душераздирающий вопль, похожий больше на загнанного зверя, чем человеческий. — Какого хера они там с ним творят? — Яргульф, всё так же опираясь о стену, нервно постукивал по ней ногой. — Даже знать не хочу, — в голосе Седрика явно читалось беспокойство. — Ничего хорошего, очевидно, — Эмиль раскурил трубку. — Но у меня есть идея, кто может знать. — Только не говори, что ты собираешься... — Бреген догадался, о ком идёт речь, и в его голосе отчётливо читался протест. — Именно, — рыжеволосый встал, передавая трубку северянину. — Пожелайте удачи.       Уверенным шагом он направился в библиотеку.       Как и ожидалось, Милдред он нашёл именно там. Окружённую книгами, листками пергамента и перьями с чернилами. В её волнистые чёрные, как смоль, был завит цветок, доселе никогда не встречавшийся юноше. На роскошном голубом платье можно было разглядеть несколько опавших с него лепестков.       Подвинув стул, он сел напротив неё, терпеливо ожидая, когда та обратит на него внимание. — Чего тебе, Rid? — она даже не подняла взгляд, лишь перелистнула страницу. — Что с Фием? Я с другого конца замка услышал его крики, может хотя бы нас посвятишь? — ему не хотелось ходить вокруг да около, изображая искреннюю заинтересованность в том, что она сейчас читает.       Та, наконец, подняла глаза. В её карих глазах нетрудно было разглядеть смесь страха, паники и злости. Она действительно знала, что происходит.       С цветка упал ещё один лепесток. — Не здесь, — она встала, загнула уголок страницы и, захлопнув книгу, пошла в сторону библиотечных стеллажей.       Эмиль проследовал за ней.       И, честно признать, немало удивился тому, куда она привела его. Хоть он и сам был довольно частым посетителем библиотеки, он редко заходил дальше первых тридцати стеллажей. Его больше интересовала алхимия и монстрология, но никак не секреты магического искусства. И, как оказалось, зря. Секция с учебниками по магическому искусству оказалась в несколько раз больше той, что предназначалась им. Судя по всему, здесь были собраны все возможные знания о магии. Не удивительно, что Милдред вечно загружена учёбой. — Мне самой рассказали не многое, — она открыла книгу и показала Эмилю её содержимое. — Но даже этого хватило, чтобы догадаться, о чём шла речь.       Бегло пробежавшись глазами по странице, юноша успел выцепить несколько ключевых слов: "мутация", "мутагены" и "опасность". Пусть это и было довольно поверхностно, соединив в голове все точки, он посмотрел на подругу со смесью непонимания и страха в глазах. — Они... Они собрались делать из нас мутантов? — Именно! — Мили снова принялась листать книгу. — Они назвали это "Испытание травами". Я не уверена, как проходит сам процесс, но в книге сказано лишь о мутациях зверей и чудовищ, происходящих в естественных условиях. Возможно, Сильвиус придумал способ, как воспроизвести этот процесс на N'Tel'Quess.       Ещё один лепесток, оторвавшись от бутона, упал на пол. — То есть мы у него вместо подопытных, так что ли получается? — Эмиль не мог поверить в то, что услышал. — Не совсем. Со слов Selu'Taar я поняла, что мы самые удачные кандидаты, — она закрыла книгу и достала с полки другую. — Вот, здесь, — она вновь ткнула книгой юноше в лицо. — Магически можно стабилизировать процесс мутации, сделать её более... Контролируемой. Но это всё ещё очень опасно. До мастера Сильвиуса никто не пытался сделать что-либо подобное, и если у него получится... — она закрыла книгу и поставила её на место. — Это будет прорыв. Поэтому ему и нужен был другой Selu'Taar, поэтому Мэйс так упорно тренировал вас. Испытание травами, оно как бы... Делает тело более податливым к мутациям. Но если тело изначально слабое, то процесс может стать неконтролируемым, фатальным. — Поэтому Фий сейчас верещит, как резаная свинья? — Эмиль сложил руки на груди. — Потому что он один из... Как ты это называешь?.. Biir? — Он не из Tel'Quessir, это правда. Но это, наоборот, его преимущество. Ни один эльф, судя по всему, не смог перенести Испытание, — книга, которую Мили держала в руках, отправилась на полку. — Твоё тело перестраивают с нуля, кирпичик за кирпичиком, — она медленно направилась в сторону читального зала. — Как я уже сказала, это очень опасно. И, да, очень больно. Но, если aerister Сильвиус сделал всё правильно, на выходе мы получим... Нечто совершенно иное. Воин, способный отбивать арбалетные болты на лету, бегать со скоростью, не подвластной простому смертному, бить с такой силой, что латный доспех из метеоритной стали покажется лишь листом сусального золота. Идеальный убийца чудищ. — Убийца... Стоп, что? — они вернулись в зал, вновь сев друг напротив друга. — Да. Вся затея мастера Сильвиуса заключается в том, чтобы дать этой земле идеальных охотников на нечисть. Того, кто готов защитить нуждающихся и страдающих, — она достала из волос цветок, на котором остался последний лепесток. — Однако, Эмиль, зло это зло. Некоторые люди намного страшнее чудищ. И защищать убогих придётся любой ценой.       Нежно-розовый лепесток оторвался от бутона и, кружась в неописуемо прекрасном вальсе, упал на стол перед Милдред. — Даже ценой собственной жизни, — по щеке полуэльфийки пробежала слеза. — Уходи, bhin. Мне нечего больше тебе сказать.

***

      Фий умер в ту ночь.       Они не были особо близки с Эмилем. Быть может виновата была врождённая эльфийская горделивость, обычно не присуща полуэльфам. Быть может ребята сами не хотели иметь дел с ним, предпочитая давать ему наслаждаться компанией Милдред. Но с его утратой в замке стало невероятно тоскливо.       Его тело, от головы до пят испещрённое почерневшими венами, вынесли из зала. Артур, как всегда равнодушный и немногословный, лишь принёс остальным пару лопат и указал, где закопать труп. По глазам Сильвиуса можно было понять, что он опечален.       Погрузив тело друга на телегу, все пятеро выдвинулись в сторону озера. По дороге их догнала Милдред, тихонько устроившись рядом с телегой и, положа руку на голову Фия, всю дорогу напевала какую-то песню на эльфийском. Сложно сказать, о чём она пела. Никто в группе не знал язык этого народа настолько хорошо. Однако мотив проникал глубоко в душу, задевая самые тонкие струны души. Все чувствовали горечь утраты, но Мили чувствовала её особенно сильно.       Место, судя по словам Милдред, было выбрано не с проста. Берег озера, расположенного в долине, источал из себя магию и подпитывался духовной энергией умерших. По всей линии берега растянулось порядка сорока могил. Результаты прошлых экспериментов Сильвиуса. Возможно, на какое-то мгновение в головах промелькнула мысль о побеге, однако все понимали, что пути назад уже нет. Да и возвращаться попросту некуда и незачем.       Эмиль и Седрик принялись копать могилу. С каждым движением лопаты рыжеволосый буквально чувствовал, как дыра в груди понемногу затягивается. По крайней мере, к ним не относятся, как к расходному материалу. По крайней мере им дают право на похороны, а не сбрасывают в яму с нечистотами. По крайней мере у них, когда-то, было право выбора. Теперь же им остаётся лишь смириться со своим предназначением.       Пока двое копали яму, остальные помогали Милдред подготовить тело к похоронам. Фия с ног до головы замотали в белую ткань и завязали в узел кожаные шнурки на шее и лодыжках. Затем девушка повязала ему на глаза полоску ткани, исписанную эльфийскими рунами, а на грудь положила свой ониксовый браслет.       Яргульф, Гур и Бреген подстелили под тело кусок мешковины. Когда Эмиль и Седрик выбрались из ямы, они помогли поднять Фия и погрузить его в яму. Все присутствующие встали перед могилой, пытаясь подобрать нужные слова на прощание. — Ai armiel telere maenen hir, — голос Милдред слегка дрожал. — Прощай, ivaebhin.       Увядший цветок, который ещё вчера был вплетён в её волосы, упал на тело полуэльфа. Повисло молчание. Шум ветра и воды успокаивал. Эмиль, сделав глубокий вдох, достал из-за пазухи кинжал, подаренный ему когда-то Эмметом. Последние шесть лет он не знал, зачем он хранит его по сей день.       Клинок упал на грудь Фия, лишь слегка потревожив лежащий рядом цветок. — Пусть он принесёт тебе удачу. Увидимся на той стороне, друг.       В замок возвращались молча. Никто не знал, что сказать, да и нужды в этом не было. Каждому нужно было переварить произошедшее, найти для самого себя смысл продолжать, теперь уже со знанием поджидающей опасности. — Я знаю, как можно повысить шансы выжить, — вдруг прервала молчание Мили, когда они уже пересекали мост, ведущий к замку. — Но это ещё опаснее, чем само Испытание.

***

      На следующее утро забрали Гура. Тот не особо сопротивлялся. По нему было видно, что он принял свою судьбу.       В остальном это было самое обычное утро, начавшееся с изнурительной пробежки. Однако в этот раз кое-что было иначе.       Прошлым вечером Милдред рассказала им про одну траву, дьявольский кроволист. В одной из книг она вычитала, что некоторые создания, склонные к мутациям, едят её, чтобы облегчить процесс. Загвоздка заключалась в том, что трава очень редкая, и даже если получается найти её в достатке, она обязательно будет под охраной одного из этих существ. И, вот удача, в книге было описано, что одно из самых богатых мест на это растение находится в Тролльих горах.       Бреген вызвался добровольцем. Хотя, честно признать, пойти был готов каждый, но его искусство убеждать не знало равных. Кроме того, в упражнениях по фехтованию ему не было равных, так что из всей четвёрки парней у него было больше всего шансов на успех.       Эмиль и сам не заметил, когда кормирец успел от них отбиться. Игра началась. — Как? Как вы умудрились потерять одного из своих по дороге? — Мэйс неистовствовал. — Эмиль, объяснись! В какой момент ты закрыл свои зенки и дал ему раствориться? — Не знаю, мастер Мэйс, — юноша старался сделать максимально растерянный вид. — Я сам заметил его отсутствие лишь у замка. — Да ты бы отсутствие собственного хуя не заметил, — учитель сплюнул под ноги рыжеволосого, после чего развернулся и глубокого вдохнул. — Будем ждать. Горы полны опасностей. Если выживет, пойдёт на Испытание следующим.       Солнце уже близилось к закату, когда из-за ближайшего холма показался Бреген. И было в его походке что-то, что Эмилю очень не понравилось. Он один из первых бросился к воротам, чтобы встретить брата.       Кормирец был весь испачкан в крови и еле держался на ногах. Подбежав к нему, рыжеволосый подхватил его на руки как раз в тот момент, когда он начал падать. Тот успел сунуть в карман Эмилю кинжал, подаренный когда-то мастером Феонором. — У меня получилось, брат, — закашлялся он. — Получилось.       В руке он сжимал три цветка дьявольского кроволиста. Вырванные с корнями и испачканные в его собственной крови. Раны на теле Брегена не сулили ничего хорошего.

***

— Я требую объяснений немедленно! — впервые за шесть лет их знакомства Эмиль видел Сильвиуса злым. — Что всё это значит?       На столе перед магом лежали три цветка дьявольского кроволиста. Он смотрел то на них, то на парней, дожидаясь хоть какого-то внятного ответа. Брегена уже отвезли в лазарет, где им сейчас занималась Мили с Сильваном. Однако ответ предстояло держать им троим. — Когда очень хочешь выжить, ты готов пойти на любую глупость, если она даст хотя бы призрачный шанс, — рыжеволосый первым решил нарушить молчание. — Вы же не... — Сильвиус запнулся на какую-то секунду, после чего злость на его лице сменилась на улыбку. — Я так и знал, что Милдред вам всё рассказала, — чародей усмехнулся. — Хорошо, раз уж вы в курсе, что произошло с Фием, будьте добры объяснить, зачем вы рисковали ради вот этой травы? — Милдред рассказала нам, что некоторые существа используют её, чтобы облегчить процесс мутации, мастер, — Яргульф виновато склонил голову. — Бреген сам вызвался добыть её. — Облегчить процесс мутации? — маг задумчиво почесал бороду, после чего отошёл к книжному шкафу и принялся водить пальцем по корешкам книг. — Ну разумеется, — достав одну из них, он раскрыл её на одной из закладок и пролистал несколько страниц. — Как же я это упустил?       По смятению на лице мастера было несложно догадаться, что он одновременно радовался и сердился. Радовался тому, что нашёл один из недостающих элементов головоломки, но сердился на то, что не смог сделать этого раньше. Присев на стул, он положил книгу перед собой и протёр лицо руками. — То есть Бреген сразился с одним из самых опасных существ на континенте и чуть не погиб только ради того, чтобы дать остальным чуть больший шанс пережить Испытание? — его лицо расплылось в широкой улыбке. — Моё воспитание не прошло даром, дети мои. Я горжусь вами. — При всём уважении, мастер, но всё же хотелось бы знать, какие шансы того, что мы выживем? — Седрик, судя по его голосу, не разделял энтузиазма учителя. — Этот метод всё ещё экспериментальный, — чародей вдруг посерьёзнел. — Только сейчас я приблизил формулу к идеальной. Однако даже с этим условием, шанс пережить Испытание... Не столь высок, как хотелось бы. Присядьте. Пора поговорить с вами о том, о чём следовало поговорить ещё до гибели Фия.       Парни недоумевающе переглянулись. Однако никто не стал отказываться от предложения учителя и, подвинув стулья ближе к чародею, они уселись, ожидая, когда Сильвиус начнёт говорить. — Идея о создании убийц чудовищ родилась у меня очень давно. В те годы я странствовал по континенту в поисках новых знаний, мудрости и цели, — учитель щёлкнул пальцами, и на столе перед ним появилось четыре кубка, наполненных вином. — И куда бы я ни шёл, где бы я ни находился, одно оставалось неизменным. Люди страдали от чудовищ. Зачастую это были самые обыкновенные твари, вроде гоблинов или призраков. Но не реже это были чудовища в человеческом обличье. Головорезы и отморозки. Всякий раз я давал этим людям спасение, но уходя, я точно знал, что рано или поздно беда вновь настигнет их. И тогда я понял, каково моё предназначение, — он сделал глоток вина. — Вы моё предназначение.       Парни снова недоумевающе переглянулись. Но сказать что-либо в ответ учителю не смогли. Даже не знали, что сказать. — Последние двадцать лет я экспериментировал. Пытался найти идеальный набор экстрактов и мутагенов, чтобы процесс проходил с минимальными рисками. Но, как оказалось, это попросту невозможно сделать безопасным, лишь сократить количество нежелательных последствий. Я довёл свою формулу до идеала, и всё равно позволил себе не добавить в уравнение столь простую переменную, — Сильвиус снова бросил взгляд на цветки. — Будь моя воля, я бы никогда не допустил гибели даже одного ребёнка. Но, к моему великому сожалению, это та цена, которую я вынужден заплатить за идею. Надеюсь, вы меня понимаете.       Вновь повисло молчание. Переглянувшись, они чётко и ясно увидели в глазах друг у друга совершенно одинаковые эмоции. Смирения. — Мы понимаем, учитель, — Эмиль отпил из кубка. — Я рад, дитя, — Сильвиус одарил их самой доброй, отцовской улыбкой, которой только мог. — И теперь, разделив со мной бремя знания, ответьте мне на один вопрос. Готовы ли вы идти до конца? — Готовы, — голоса парней смешались в один, когда те подняли кубки, как бы в подтверждение своих слов.

***

      Гур не прошёл Испытание.       Он умирал тихо, до последнего вдоха не давая почвы для опасений.       Похоронили его так же, по-простому, без лишней помпезности. Лишь Асма, не сдержав слёз, позволила себе дать волю чувствам, всё утро проведя в объятиях Эмиля.       Встретившись с остальными на обеде, Милдред рассказала, что Бреген идёт на поправку. И ещё добавила, что Сильвиус зарёкся больше никогда не брать представителей других рас для обучения, аргументировав это тем, что из всех сорока трёх кандидатов, лучше всех получалось с людьми. — Вас осталось четверо, но трав хватит лишь на троих, — Мили явно беспокоилась за остальных. — Четверо? — Эмиль удивлённо вскинул бровь, глядя на подругу. — Асма разве не должна проходить Испытание вместе с нами?       Милдред с не менее удивлённым взглядом уставилась на юношу. — Она разве не сказала? — О чём? — Через три дня она покинет Анде Тарн. Она отказалась от участия в Испытании, и aerister разрешил ей уехать с миром.       Эмиль ещё более удивлённо захлопал глазами, пытаясь понять, не шутит ли девушка. Однако она была как никогда серьёзна. — Когда она... — Сегодня утром. Пока вы отвозили Гура к озеру. Видно, смерть нашего зелёного брата окончательно сломала её.       Юноша извинился, встал из-за стола и поспешил к комнате Асмы. Когда через несколько минут он распахнул дверь, то застал её как раз за сбором вещей. Испуганно вздохнув, она прикрылась простынёй и уставилась на рыжеволосого. — Почему ты мне не сказала? — закрыв за собой дверь, он прошёл к письменному столу и опёрся о столешницу, сложив руки на груди. — Или не хотела прощаться? — Я... — она села на кровать, всё ещё сжимая в руках белоснежную простыню. — Я не хотела, чтобы ты расстраивался. — Поэтому решила, что лучше просто исчезнуть, так что ли? — нет, он не злился, всего лишь был слегка недоволен ситуацией. Хотя с его манерой говорить ровным тоном и вполголоса, трудно было определить, когда он злится, а когда спокоен. — Эмиль, я... — она встала с кровати и приблизилась к юноше. — Мне страшно. Правда страшно.       Только сейчас он заметил, что простынёй она пыталась прикрыть наготу. — Я не хочу видеть, как ты умираешь. Не хочу даже мириться с мыслью о том, что буду стоять над твоей могилой, как утром над могилой Гура. С меня хватит, — она уткнулась головой в грудь юноши. — Я увидела достаточно. Я уеду отсюда далеко, где меня никогда не смогут найти, и проживу обычную жизнь обычной девушки. Я не ты. Я не рождена для битвы.       Эмиль нашёл в себе силы лишь чтобы в очередной раз за сегодня обнять девушку. Через несколько секунд он почувствовал прикосновение её холодных рук на своей спине. — Будет лучше, если мы расстанемся сейчас. Разойдёмся, каждый своей дорогой, и никогда не вспомним друг о друге, — она отстранилась от парня, будто давая напоследок разглядеть себя, после чего подобрала наволочку и вновь укуталась в неё. — Прощай, Эмиль. Удачи на Пути.

***

      Асма сдержала слово. Они расстались тем же вечером, и когда наутро она не появилась на тренировке, юноша почувствовал, как его одолела тоска. Впрочем, надежда на то, что она найдёт себе лучшую жизнь, несколько успокаивали его. Он не хотел забывать ни её, ни их разговоры, ни ночи, проведённые вместе. И, хотелось верить, она чувствовала то же самое.       С того утра прошло три декады.       Эмиль готовился к предстоящему Испытанию. Физически он сделать ничего не мог, поэтому проводил много времени в подготовке моральной — медитировал, занимался дыхательной гимнастикой и пытался найти внутреннюю гармонию. Остальные говорили, что это сильно помогает легче перенести болезненный процесс мутации.       Эмиль знал, что дьявольского кроволиста ему не достанется. Таков был жребий. Однако Яргульф, уверенный в своих силах, также отказался от принятия трав и предложил мастеру Сильвиусу вместо этого попытаться посеять растение, чтобы будущие кандидаты не рисковали жизнями так же, как это сделал Бреген.       Процесс мутации оказался более затянутым, чем предполагал учитель. Однако, когда через семь дней Седрик сам вышел из залы и предстал перед всеми в добром здравии, никто не мог скрыть радости. Значит, формула действительно работала.       Испытание Брегена и Яргульфа не заставило себя долго ждать, и через две декады в замке стало на двух убийц чудовищ больше. И вот, на вечерней трапезе учителя объявили, что последнее Испытание начнётся завтра на восходе солнца. — Сильно больно будет? — Эмиль с тоской наблюдал за тем, как трое его друзей по кругу раскуривают его трубку. — Второй раз ты такое испытать точно не захочешь, — вкрадчиво протянул Бреген, выдыхая клубы дыма. — Представь, будто тебя изнутри разъедает расплавленное железо, а затем на кожу кладут раскалённые до бела угли. Как будто тебе в глазницы заполз целый рой чумных крыс, и сейчас они прогрызают себе путь наружу через череп. Как будто... — Довольно тебе уже, — Яргульф, ставший после мутации ещё более резким, взял из рук брата трубку. — Ты стал совсем бестактным после Испытания, в курсе? — Я всего лишь утоляю интерес нашего брата, — Бреген поправил спавшую на глаза прядь седых волос. — А ещё у тебя может случится вот такое в процессе мутации. Яргульф так и вовсе облысел. Зато погляди, какая у него теперь шикарная северная борода, — голос кормирца вдруг стал ещё более холодным, будто металлическим. — Да пёс на вас, — рыжеволосый сплюнул на землю, вставая с ящика. — Пойду спать. Приятных снов.       Однако планам этим не суждено было сбыться.       Эмилю не спалось. То не хватало воздуха, то было слишком холодно, то вдруг шея начинала ныть, то становилось слишком жарко. В конце концов, когда на рассвете за ним зашёл Артур, выглядел юноша так, будто на нём всю ночь отплясывал целый табун лошадей.       Когда двери за спиной рыжеволосого захлопнулись, до него наконец дошло, что обратной дороги и в самом деле нет. Раздевшись по пояс, он лёг на стол, который они между собой уже успели прозвать Мучителем Эйбом. Руки, ноги и голову зафиксировали широкими кожаными ремнями. — Ты готов, дитя? — Сильвиус, склонившись над Эмилем, начинал творить стабилизирующее заклятие. — Я бы солгал, если бы сказал, что будет не больно. — Я готов, учитель, — он, насколько это было возможно, кивнул чародею.       В следующую секунд парень почувствовал, как кто-то надрезал ему руки в районе сгиба локтя и вставил туда что-то. Было неприятно, однако терпимо. Наконец, стабилизирующее заклятие было готово, и Эмиль медленно начал погружаться в сон.       Однако сон этот продлился недолго. Спустя несколько минут, по ощущениям, он проснулся от острой боли в районе рук. Хотелось схватиться за них, потереть, но сейчас он был способен только выть от боли. Вскоре ощущения растеклись по всему телу, будто тысячи оживших иголок под кожей пытались пробурить себе путь наружу, протыкая внутренние органы. Эмиль напрягся настолько сильно, что буквально почувствовал, как челюсть онемела, а шею схватила судорога. Следом судороги пришли в ноги, а затем и в район живота. Кричать уже не было сил, поэтому парень мог лишь гортанно хрипеть и мычать.       Спустя целую вечность, его немного отпустило, давая возможность отдышаться. Но только он подумал, что всё закончилось, как подкатила волна совершенно иных ощущений.       Эмиль буквально почувствовал, как начинают распадаться его внутренние органы. Сначала желудок, обжигая брюхо кислотой и заставляя биться в конвульсиях, затем кости на ногах и руках. Следом за ними последовала печень и селезёнка. Вся грудина будто горела огнём. В какой-то момент парень понял, что не может вдохнуть, а все его крики вдруг поглощались в невнятном бульканье и шипении. Наконец, когда дело дошло до сердца и кровеносной системы, его начало немного отпускать, а когда разрушилась и нервная система, боль ушла насовсем. Среди всего бесконечного роя мыслей, перебиваемых невыносимой болью, он вдруг чётко осознал, что не дышит уже несколько минут, но не задыхается. Сильвиус, стоявший над ним и поддерживавший стабилизирующее заклятие вместе с Сильваном, коротко кивнул ему.       Через несколько мгновений боль снова вернулась, на этот раз в троекратном объеме. Бреген не врал, ощущение было такое, будто в глотку влили целый котёл расплавленной стали, и та медленно растекалась по телу, пока не достигла каждой его клеточки. Когда же, наконец, это закончилось, пришли совершенно новые ощущения. Всё тело начало гореть, словно на него вылили кислоту. На этом моменте Эмиль, не в состоянии выдерживать подобную боль, почувствовал, как сознание покидает его.

***

      Как только Эмиля отстегнули от стола, он первым делом скатился со стола на пол. Артур очень вовремя подставил ведро, так как в следующую секунду юного убийцу чудищ вырвало. Он буквально чувствовал, как его выворачивает наружу, то ли от боли, то ли от отвращения к полученным ощущениям.       Тем не менее, когда он закончил, ему протянули полотенце и чашку воды. Умывшись и прополоскав рот, Эмиль вдруг понял, что казавшееся до этого тусклым помещение стало вполне себе освещённым. Он недоумённо посмотрел на Сильвиуса, который буквально светился от счастья. Артур принёс парню зеркало, и тот, наконец, получил возможность посмотреть на себя спустя несколько дней пыток.       Опухшее лицо, измождённый вид, мешки под глазами. Стандартный набор. Но вот что привлекло его внимание, так это другой цвет глаз. Вернее, даже не цвет, а форма зрачков. Если раньше у него были ярко-зелёные глаза, то теперь они стали больше походить на кошачьи. Узкий вертикальный зрачок и светло-жёлтая радужка. Он совершенно точно не обращал внимания, что что-то похожее произошло с другими. — Как ощущения, дитя? — Сильвиус протянул юноше его рубаху. — До крайней степени херово, — одевшись, парень осмотрел помещение ещё раз. — Но намного лучше, чем у трупа.

***

Год 1441 ЛД       Завершив Испытание Травами, Эмиль присоединился к тренировкам с остальными своими братьями. После мутации они действительно чувствовали, что изменились. Не только физически, но и морально.       Эмиль успел забыть, когда в последний раз испытывал какие-либо сильные эмоции. Сильвиус утверждал, что это временное явление, но даже спустя год он уже не мог искренне рассмеяться с шутки товарища, лишь иронично усмехнуться. Яргульф же, наоборот, стал более вспыльчивым, и даже Мили, терпеливая ко всем, стала его побаиваться, стараясь лишний раз не подкалывать его. Седрик, и без того не особо открытый до Испытания, как будто совсем ушёл в себя. Он всё чаще предпочитал молчать и слушать, нежели говорить. Но больше всех мутации повлияли на Брегена. Было в его словах и действиях что-то такое, отчего от одного его присутствия остальным становилось не по себе.       И, тем не менее, они оставались братьями. Всё так же после тренировок они собирались в укромном уголке, чтобы раскурить доброго табака и поговорить о всяком. Всё так же они по праздникам собирались в одной комнате и отдавались пьянству.       Приятным разнообразием в рутине было то, что Сильвиус начал обучать их простейшей магии: знакам. Пусть магическая искра была в них не так сильна, как в Милдред, она всё же была. Мнение учителя и учеников сошлись на том, что даже самая простая боевая магия может дать определённое преимущество в бою.       Так и шли дни. Тренировки, отдых, сон. Циклично.       Учителя вновь начали их покидать. Мэйс, который был уже слишком стар для всего этого, довольно тепло попрощался с ними и сказал, что ему больше нечему их учить. Сильвану предложили титул придворного мага, и тот, ни секунды не раздумывая, в тот же вечер отбыл из Анде Тарн. Как и в начале Пути, с ними остались лишь Артур и Сильвиус. Воистину, история циклична.       Так бы и продолжалась эта рутина, если бы однажды, вернувшись вечером в свою комнату, Эмиль обнаружил лежащую на прикроватной тумбе записку. "После заката, в башне".       Каково же было его удивление, когда поднявшись в башню он встретил знакомого черноволосого мужчину, сидящего у окна. — Мастер Феонор, какими судьбами? — парень сложил руки на груди, опираясь о стену. — Рад видеть тебя в добром здравии, Эмиль, — полуэльф даже не повернулся в сторону рыжеволосого. — Слышал, обряд посвящения прошёл удачно?       Вопрос бывшего учителя был встречен гробовой тишиной. С некоторого времени, разговоры без дела с чужими людьми лишь раздражали охотника на чудищ. И это был один из тех разговоров. — Что ж, вижу ты уже не так приветлив, как раньше, — Ан'Нойе, наконец, слез с окна и подошёл к парню. — Ты действительно считаешь, что Сильвиус собирается выпускать вас в мир?       Ответом всё ещё было молчание. Эмиль, разумеется, задавался этим вопросом. И, пока что, внятного ответа на него нашёл. — Он будет держать вас в этом замке как подопытных зверьков, чтобы завлечь на свои эксперименты новых добровольцев, ставя вас в пример. Неужели ты не понимаешь этого? — тон Феонора всё меньше нравился парню. — И что ты предлагаешь? Спросить его об этом в лоб? Зарезать? Ближе к сути, biir, я начинаю терять терпение. — О, нет, что же ты сразу оскорблениями разбрасываешься? Неужели вам здесь совсем отбили столь важный навык, как этикет? — лицо полуэльфа вновь расплылось в улыбке.       И улыбка эта рыжеволосому не нравилась. — Как-то не до посещения светских мероприятий было, — Эмиль с вызовом посмотрел на бывшего наставника. — Ты скажешь, наконец, зачем явился? — Я предлагаю тебе свободу. Собери желающих, возьмите своё снаряжение и отправляйтесь на все четыре стороны. Я знаю, что ваши доспехи и мечи уже готовы. Почему бы не отправиться делать то, зачем вы были созданы?       Эмиль не моргая смотрел в глаза Феонору. Это уже давно превратилось в психологическое противостояние, правила которого были максимально просты: кто первый отведёт взгляд, тот и проиграл. — А тебе в этом какой интерес, остроухий? — Даю хороший совет, по старой дружбе.       Феонор отвернулся и направился к окну. Парень самодовольно ухмыльнулся. В этот раз победа за ним. — Va'fael, aerister, — бросил напоследок рыжеволосый, после чего направился к лестнице, ведущей к выходу из башни.

***

— Что значит "собирайте всё необходимое и валим отсюда"? — Яргульф ещё не успел проснуться. — Разве мастер Сильвиус сказал, что мы уже готовы? — Хочешь до конца жизни прозябать в Анде Тарн? Или, может, докажем учителю, что мы уже далеко не дети, которых можно держать в своём личном приюте на потеху? — Эмиль, уже одетый в свой панцирь и с мечами за спиной, был готов выходить. — Да что на тебя нашло? — Седрик также уже оделся и был готов выдвигаться. — Вечером всё нормально, а ночью ты подбиваешь нас к побегу. Совсем умом двинулся?       Бреген не стал возражать. Он тихо сидел в углу и любовался своими мечами.       Когда со всеми сборами и спорами было покончено, четвёрка двинулась из замка. Всё же убеждение Эмиля подействовало. Все устали сидеть на месте, всем хотелось наконец испытать себя. И Феонор своими словами дал финальную искру для давно разгоравшегося пожара.       Спустившись в долину, парни ненадолго остановились. Отсюда дорога расходилась на все четыре стороны. С минуту они топтались на месте, не решаясь, что делать дальше. Наконец, Эмиль достал из-за пазухи кинжал и, сняв кожаную перчатку, порезал себе ладонь. Кровь заструилась. — Встретимся на этом же месте через пять лет, — он протянул оружие Седрику.       Седрик без колебаний повторил действия брата. Яргульф и Бреген так же не остались в стороне. Взявшись за руки, обагрённые кровью, они посмотрели друг на друга взглядами, полными решимости. Обратной дороги теперь нет. Мосты сожжены, и всё, что у них оставалось — они сами и клятва, данная кровью.       Оставалось надеяться, что они смогут её сдержать. — Удачи на Пути, — убрав кинжал обратно в ножны, парень натянул перчатку и, накинув капюшон от шерстяного плаща, развернулся и двинулся своего дорого.

***

Год 1446 ЛД       Замок заметно опустел. Выбитые, будто тараном, ворота, обвалившиеся стены, разрушенная башня.       За пять лет весть о том, что из замка в горах близ равнины Великанов вышли убийцы чудовищ, должно быть, действительно хорошо разошлась по свету. Настолько хорошо, что замок захотели сравнять с землёй.       Одиноко стоящая фигура в шерстяном плаще приковала бы к себе немало взглядов, будь в этом замке хоть одна живая душа. Два меча за спиной рукоятями отражали отблески молний. Приближалась гроза.       Внимательно осмотрев горную гряду, убийца чудищ заприметил, что вход в пещеру, из которой когда-то давно Бреген принёс им спасительный дьявольский кроволист, завален. Значит, никакой юный натуралист более никогда не сунет свой нос в долину в поисках редких растений.       Прекрасно.       Эмиль медленно шёл по коридорам замка, заглядывая в каждую комнату, благо все двери были либо открыты настежь, либо вовсе отсутствовали. Дойдя до комнаты, в которой жила Мили, он увидел единственный скелет, одетый в роскошное фиолетовое платье. Тяжело вздохнув, он вошёл к помещение. Сундук, шкаф, книжная полка — всё было пустым. Аккуратно переступив через останки своего подруги, охотник присел на корточки и бегло осмотрел место убийства. — Широкий разрез на уровне пояса, — буркнул он себе под нос. — Она погибла не в бою. Самоубийство? — он чуть раздвинул разрез на платье. — Нет, это вряд ли. Перелом на уровне двенадцатого грудного позвонка. Мили бы целилась в сердце. Хм... Если всё же нападение, почему не телепортировалась? Странно это всё...       Не найдя больше ничего интересного, рыжеволосый вышел из комнаты и двинулся дальше по коридору. Чем ближе он подходил к кабинету Сильвиуса, тем больше становилось скелетов, пока, не зайдя в кабинет учителя, он не увидел причину этого.       Стены, потолок, пол, мебель — всё было опалено или сожжено дотла. Видимо, мастер на прощание исполнил поистине взрывной номер, прежде чем отдать душу Богам. Внимание мужчины привлёк один единственный скелет, не тронутый пламенем, но с отсутствующей головой. Но ещё больше привлёк внимание свёрнутый кусок пергамента, торчащий из рёбер скелета.       Присев, чтобы подобрать записку, он тут же развернул её и узнал почерк Седрика.       "Брат, если ты это читаешь, значит ты тоже сдержал обещание, данное пять лет назад, и пришёл на руины нашего дома. Анде Тарн пал, и неизвестно, как давно. Я спущусь в пещеры с дьявольским кроволистом и наберу столько трав, сколько смогу. После этого я обвалю вход туда. Удачи на Пути, брат. Буду надеяться на скорую встречу. Седрик".       Чуть ниже в письме была и кривая подпись от Яргульфа. Значит, двое из трёх братьев всё же вернулись в замок. Это не могло не радовать. Значит, они ещё живы.       Достав писчее перо и флакон с чернилами, Эмиль зубами откупорил пробку и, обмакнув перо, так же подписался в письме, после чего дал чернилам подсохнуть и, сложив пергамент, убрал его на место. Закрыв флакон и протерев перо, он вернул их в свою походную сумку.       Податься ему теперь некуда.       Встав с пола, мужчина поправил снаряжение и, развернувшись на каблуках сапог, зашагал к выходу.       В Анде Тарн его больше ничего не держало.       Быть может, оно и к лучшему.