○ АРХИВЫ

Едва ли наступило восемь утра, как я рванула в библиотеку, чтобы в огромной кипе бумаг откопать упоминания о закрытии психиатрической лечебницы. Но, к моему огромнейшему разочарованию, это важное для меня событие, репортеры того времени таковым не считали. В нескольких изданиях лишь мельком упоминалось о том, что в связи с закрытием комплекса, людей с душевными расстройствами перевели в больницы близлежащих крупных городов, а персонал распустили. Словом, в папке, которую я получила, была лишь пара вырезок. И ни в одной из них не было даже упоминания о пожаре в подвальном помещении. — Извините, вы случайно не знаете, где я могу найти список пациентов вот этой больницы? Работница архива лениво подняла на меня глаза, потом так же медленно перевела взгляд на изображение, в которое я ткнула пальцем. — Конфиденциальная информация. — Вот как? А не могли бы вы подсказать мне контакты тех людей, у которых я могла бы получить разрешение на просмотр этой информации? — Нет. — Почему нет? — Просто потому, что у меня нет никаких контактов. Я покачала головой. — Есть ли в архиве хоть что-нибудь об этой лечебнице, кроме старых газетных вырезок? — Нет. — Ну как же так?! Такое ощущение, что до этого заведения никому нет дела! — Так и есть. Подняв глаза к потолку и всем своим видом показывая насколько ее утомил трёхсекундный разговор со мной, женщина молча двинулась к другому стеллажу. Некоторое время я смотрела ей вслед, пытаясь понять, действительно ли не сохранилось никакой информации о «Нотнерте» или эту информацию отчего-то упорно скрывают от всех, кто пытается что- то выведать. В течение следующих нескольких часов никто из работников архива ко мне не подходил, хотя я просила о помощи. Вообще этот городок сложно было назвать гостеприимным, люди здесь привыкли скрытничать и волком смотрели на каждого чужака, который волей-неволей попадался им на пути. В конце концов, отчаявшись хоть что-то найти, я закрыла папку, убрала ее в ящик и ногой запихнула под стеллаж. Именно тогда я буквально спинным мозгом почувствовала, что кто-то за мной наблюдает. Пытаясь не подать виду, я выпрямилась и, поправив волосы, вновь подошла к столу, на котором осталась лежать моя сумка. Не поднимая глаз, я быстро запихнула обратно все, что раннее раскладывала на столе.Только поле этого я подняла глаза и внимательно осмотрела комнату. Помимо меня здесь находились еще двое — мужчина и женщина, и они были очень увлечены каким-то спором. Мужчина постоянно тыкал пальцем на какую-то вырезку, а женщина поджимала губы и покачивала головой и, что самое важное: меня они будто вообще не замечали. Решив, что мне все почудилось из-за недосыпа, я повесила сумку на плечо, и уже было двинулась к выходу, когда меня остановила одна из работниц библиотеки. — Мисс Френч, вы забыли одну из ваших вещей. — Что? — я оглянулась, — нет, я забрала все. — Нет же, вот это, — девушка настойчиво впихнула мне в руки какую-то бумажку, а потом, ослепительно улыбнувшись, отошла на несколько шагов, будто я посягала на ее личное пространство. — Приятного дня, мисс Френч! — И вам. Я оторопело уставилась ей в спину, а потом опустила глаза на бумажку, всунутую мне в руки. То, что милая особа назвала «вот этим», было обрывком от листа с наскоро написанным номером телефона. Ни имени, ни чего-либо еще на листе не было. Я сунула бумажку в карман и быстрым шагом вышла из библиотеки. Все время, которое у меня заняла дорога до ближайшего кафе, я сжимала в руке клочок с номерком и вновь и вновь проигрывала в голове разговор с девушкой, давшей его мне. Я пыталась вспомнить ее мимику, ее интонации. Все случилось настолько неожиданно для меня, что я даже толком лица ее не рассмотрела. Была ли она взволнована или напугана? Почему вдруг решила помочь? — Добрый день, вы что-нибудь выбрали? — Нет, я еще не… Руби! О Боже, неужели это ты?! — Белль, с ума сойти! Что ты здесь делаешь? — Да приехала из чистого любопытства поглазеть на местную достопримечательность. — На «Нотнерт» что ли? Это же простые развалины... — А вот и не простые. — В смысле? Ты что-то выяснила? — Руби присела напротив меня и положила подбородок на руки, готовясь услышать одну из моих интересных историй, которые она обожала слушать, когда мы вместе учились. До того, как она бросила учебу и уехала искать приключения. — Вот что ты знаешь об этой лечебнице? — Да то же, что и все приезжие. — девушка пожала плечами. — Местные, еще заставшие ее, не особо любят распространяться по этому поводу. Молодняк ничего не знает, а лишь повторяет слушки о не упокоенных душах. — А твоя бабушка? — А моя бабушка переехала в эту дыру, когда лечебница уже была закрыта. — Руби вновь пожала плечами, — так что правду тебе уже никто не скажет. Хотя, знаешь, может, в этих слухах и есть толика правды? Может, в этой больнице и правда случилось что-то плохое, что-то, что все отчаянно пытаются поскорее забыть? — Может быть… — я задумчиво прокрутила в руке номерок. — Ты здесь надолго? — Бабушка приболела. Как только поправится, я уеду отсюда, сверкая пятками. — Да ладно тебе, тут не так уж и плохо... — Только не говори мне, что ты сейчас серьезно — Руби улыбнулась, поднимаясь и одергивая коротенькую юбочку, — не могу долго с тобой болтать. Кстати, — она наклонилась ко мне и тихо шепнула на ушко, — здесь единственное, что более-менее съедобно и не вызывает диарею, носит гордое название «капучино» хотя на деле это обычный растворимый кофе с сухими сливками. Латте и эспрессо здесь хуже некуда. Еду вообще лучше не заказывать, если не хочешь скоротать часы в дамской комнате. Учитывай это, делая заказ. — Она еще раз улыбнулась мне, — я подойду чуть позже. — Ладно, спасибо. Руби подмигнула мне и скрылась в комнате персонала. Я с улыбкой открыла меню, рассматривая, что же местная забегаловка может мне предложить, хотя мыслями я была далеко не здесь. Я всегда была уверена в том, что Руби будет отличной журналисткой. Природа щедро наделила ее необходимой в нашей профессии коммуникабельностью, любознательностью, острым умом и не менее острым языком. Всегда, когда дело доходило до устных выступлений, творческих заданий или журналистских расследований Руби Лукас была лучшей. И сейчас она работает официанткой в захудалой кафешке на окраине штата Нью-Джерси… мой мир круто пошатнулся. Когда ко мне подошла другая официантка, я заказала у нее капучино и достала из кармана телефон и бумажку с непонятным номером, прекрасно понимая, что, если я не позвоню сейчас, найду тысячу и одну причину отложить этот звонок на потом, пока в конечном итоге, не забуду о нем вовсе. В трубке послышались гудки. Человек на том конце провода не торопился отвечать незнакомцу. Я уже было подумала, что этому разговору сегодня не суждено состояться, когда вдруг: — Я вас слушаю. — Здравствуйте. Меня зовут Изабелла Френч. Ваш номер мне дала девушка из городской библиотеки городка Нотнерт, штат Нью-Джерси. К сожалению, она не сказала мне ни вашего имени, ни что-либо еще, но она была уверена, что вы можете проконсультировать меня по одному очень важному вопросу. — Какому вопросу? — после некоторой паузы спросил меня собеседник. Я прикусила губу, тщательно продумывая свой ответ. — Знаете, я в этом городе всего неделю, но уже поняла, что подобного рода разговор едва ли возможен по телефону. Не могли бы мы встретиться, скажем, у въезда в город? Я была бы вам крайне признательна. В трубке повисла тишина, я даже проверила, не прервалось ли соединение. Это молчание дало мне возможность проанализировать того, с кем я говорю. Моим собеседником наверняка был мужчина лет сорока. Он говорил очень кратко и ёмко, явно не относился к профессиям, требующим развернуто излагать свои мысли. — Хорошо, я подъеду в пятницу. Часов в семь вечера. — Большое спасибо. С нетерпением буду ждать. Не успела я договорить, как связь прервалась. Я отложила в сторону телефон и принялась за только что принесенный напиток. Руби была права, это едва можно было назвать капучино. Но его вкус не напоминал вкус подошвы, а меня мучила жажда, посему стаканчик я прикончила в два счета. Руби еще пару раз удавалось вырваться ко мне, и мы перекидывались парой-тройкой фраз, пока в итоге из комнаты для персонала не вышла тучная женщина и не отчитала мою подругу за «разгильдяйство». Конечно, Руби за словом в карман не лезла, но все же попрощалась со мной, оставив мне свой номер и взяв с меня обещание встретиться сегодня же вечером. Лишь только зайдя в свой номер в двенадцатом часу ночи, я вспомнила о том, что собиралась осмотреть развалины еще раз. — Ну, Белль, — я вздохнула, смотря на свое отражение в зеркале, — ну разве не растяпа? Мое отражение смотрело на меня искренне раскаивающимся взглядом. Я покачала головой, снимая обувь и обувая домашние тапки — привычка, почерпнутая мною в Восточной Европе, когда мы с командой около года провели в России за исследованием одной из заброшенных тюрем. И уже по возвращению я купила себе милые беленькие мягонькие тапочки «зайки» и еще пару пар домашней обуви для гостей. Сначала мою просьбу переобуться воспринимали с неким удивлением, а потом, попривыкнув, друзья сами приносили с собой своих «тапочных» зверушек. Я быстренько приняла душ и забралась в постель. Мои обожженные плечи встретились с подушкой, и я тихонько пискнула. «Бепантен»! Мне срочно нужна эта чертова мазь! Но вставать из кровати мне, мягко говоря, было лень. Поэтому я решила перетерпеть боль и постараться побыстрее уснуть. День выдался на редкость насыщенным, и быстро уснуть мне не удалось. В мир Морфея я попала лишь в третьем часу ночи. Но мне опять снилась эта двухэтажка в тумане, эти яркие стены и «Сектор Б», из палат которого доносились крики и мольбы о помощи. Мне снилась зеленая книжка и незнакомая девушка, вручившая мне незнакомый номер. Мне снился Шеф, который с энтузиазмом кричал о новой сенсации и Дэвид, который каким-то образом оказался в Нотнерте. Боже. Почему даже во сне я не могу отдохнуть?