○ РУЛ ГОРМ

Подушка набросилась на меня всем своим мягким весом и дала ощутимую оплеуху где-то в районе темечка. Я сонно протянула руку к пододеяльнику, пытаясь создать своеобразную хлопчатобумажную баррикаду, но он сбежал от меня, словно вода меж пальцев. Подушка набросилась ещё раз, и я ощутила щекой крепкий поцелуй наволочки. Медленно адреналин вытеснил меланин из моего организма, и я резко проснулась. Понимание происходящего пришло ко мне не сразу. Подушка ещё пару раз повторила свое нападение прежде, чем я схватила ее рукой и дернула на себя. − Руби, прекрати! − Я вся извелась! Телефон бросила дома, ни ответа, ни привета, как тебе не стыдно, Белль?! − Прости, Руби, я вчера немного увлеклась… Подруга вскочила с кровати и скрестила руки на груди. − Я. Жду. Объяснений. − Можно я хотя бы умоюсь? − я натянула пододеяльник до носа и умоляюще посмотрела на Руби, которая, словно, волчица, завидевшая жертву, готовилась к нападению. − Нельзя. Рассказывай. Живо! − Ладно, ладно, только не бесись, − я выставила руки перед собой, принимая поражение, и уселась на кровати, стараясь сохранить серьезное выражение лица, − я пошла на пристань посмотреть на закат… − …и, наверное, уснула там же? Потому, что ничто другое не объясняет почему тебя не было дома до утра! − Нет, Руби, я познакомилась с одним человеком. Руби сразу изменилась в лице и плюхнулась в кресло, скрестив ноги. − И как его зовут? Я прикусила губу, меня вдруг страшно заинтересовала собственная кутикула. Со всеми этими тайнами и интригами я забыла, когда в последний раз делала маникюр. Руби повторила вопрос еще раз. Второй раз пропустить его мимо ушей уже не вышло: − Я не знаю, Руби. − Это как так вышло? − Мы говорили об искусстве, о фильмах, мне было не до его имени… − Белль, ты меня удивляешь! А если это какой-то беглый преступник, не дай Бог маньяк? − Нет, он хороший человек. − Ну хоть что-то о нем ты знаешь? − Да, у него антикварная лавка здесь. Там собрана целая коллекция интересных книг и картин. Ты бы видела это место, Руби! Я глаз не могла оторвать. Некоторым фолиантам несколько сотен лет! Руби вздохнула и покачала головой. − Мне нужно пойти помочь в кафе. Постарайся не вляпаться во что-нибудь за этот короткий период. И на случай, если ты забыла, мы здесь не просто так. Гордо встав с кресла и тряхнув черной шевелюрой, Руби была такова. Я еще пол часика позволила себе понежиться в теплой постели и повспоминать вчерашний вечер. Закат был потрясающим, компания не менее удивительной, но Руби права… Как я могла так налажать при знакомстве? Позанимавшись самобичеванием остаток часа, я начала готовиться ко встрече с Рул. Наскоро расчесав волосы и собрав их в аккуратную мальвинку, я впрыгнула в любимый сарафан с цветочным принтом и спустилась в кафе, чтобы позавтракать. Запах здесь стоял настолько невероятный, что рот тут же увлажнился, а желудок ухнул в радостном предвкушении; я с удивлением поняла, что готова съесть абсолютно все меню. Руби подошла ко мне с блокнотом и терпеливо ожидала пока я выберу очередной бургер с колой. Пока мой заказ был в очереди, выдалась минутка хорошо разглядеть местных завсегдатаев. Утром в кафе было не так уж и людно. Пара человек здесь, пара там. За стойкой сидел незнакомый мне мужчина, чуть поодаль за столиком у окна расположилась шумная компания работников. Они очень громко обсуждали события прошлой погрузки, видимо, занимались шахтными работами. Я перевела взгляд в другую сторону и улыбнулась. Вчера в ходе экспресс-экскурсии по Сторибруку мы познакомились с одной прекрасной девушкой, стройной блондинкой с волосами средней длины. Если мне не изменяет память, ее звали Эшли Бойд. Увидев меня, она тут же пригласила меня за свой столик и я, недолго думая, пересела. С ней было невероятно легко вести разговор обо всем и ни о чем, мы то и дело похихикивали над какими-то событиями из жизни. У Эшли была маленькая дочь Александра и сегодня у молодой мамы выдался единственный выходной день − с малышкой остался сидеть папа. Эшли была на седьмом небе от счастья и довольно потягивала какой-то молочный коктейль. Вдруг колокольчик издал звонкое «дзынь!». Я тут же обернулась на звук. Дверь распахнулась и два паренька − один постарше, один на вид лет двенадцати − кубарем залетели за ближайший столик с отметкой «забронировано» и потянулись к меню. За ними вошла длинноволосая блондинка, которая о чем-то увлеченно спорила с последовавшей за ней брюнеткой, одетой в костюм небезызвестной марки. Блондинка была одета попроще: на ней были джинсы и белая майка, женщина эмоционально жестикулировала, видимо, пытаясь что-то доказать собеседнице, но та лишь поджимала губы в тонкую линию и упрямо качала головой из стороны в сторону. Они обе уселись рядом с мальчишками, Руби тут же подскочила к ним принять заказ. − Лазанью, пожалуйста, − блондинка улыбнулась и в мягком, успокаивающем жесте, взяла брюнетку за руку, переплетая пальцы. Та некоторое время буквально воплощала собой молчаливую ярость, но позже сдалась и удобно устроилась в объятиях блондинки. Видимо, мое любопытство не скрылось от Эшли, потому что она лукаво улыбнулась и кивком указала на парочку: − Ты еще не знакома с ними? − Нет, а должна? − Та, которая брюнетка − наш мэр. Нрав у нее тот еще. Лучше не попадать к ней под горячую руку. Та, которая блондинка − наш шериф. И, мне кажется, только она может спасти задницу тех несчастных, которые попали в мэрскую немилость. Это их сыновья − Роланд и Генри. − Красивая пара, − я улыбнулась и буквально заставила себя отвернуться от семейства, хотя, откровенно говоря, они приковывали к себе взгляды какой-то невероятной теплой семейной атмосферой, несмотря на то что между двумя взрослыми явно разгорелся нешуточный конфликт. − Белль, твой бургер. − Руби поставила передо мной заказ и налила мне в стакан колы, − в котором часу ты освободишься? Мне бы очень хотелось прогуляться по лесу, желательно, до того, как наступит закат. − Подруга недвусмысленно на меня посмотрела. − Мы договорились с Рул встретиться в два часа пополудни, Руби. В любом случае, к концу твоей смены здесь я буду свободна, − я ослепительно улыбнулась, натянув самое невинное выражение лица и сделав вид, что я не уловила ее намеков. Руби кивнула и уже отвернувшись кинула через плечо: − Телефон возьми с собой. Ну знаешь, та вещь, которая звонит, когда тебя ищут. Я вздохнула, подняв глаза на Эшли: − Мы повздорили вчера. − Я заметила. − Ничего, Руби быстро отходит. Тем более, я ничего такого не сделала… Аппетит у меня пропал, я кое-как сжевала бургер и, попрощавшись с Эшли, вышла на улицу. Сегодня в Сторибруке было пасмурно. Серые облака клубились над башней с часами, напоминая сказочную сцену о надвигающимся проклятье. С моря дул отнюдь не нежный ветер, растрепывая мои волосы и сводя на нет все усилия по сохранению товарного вида. К монастырю я пришла изрядно потрепанная. Кое-как проведя по волосам пальцами, я нажала на кнопку звонка у ворот. − Монастырь Сестер Святой Меиссы, чем можем помочь? − Здравствуйте, меня зовут Изабелла Френч. Мне назначена встреча с Матерью- Настоятельницей. Замок щелкнул, и из-за ворот показалась дама, одетая в синие платье с белым воротничком. Ее рыжие кудрявые волосы были аккуратно уложены в замысловатую ракушку, она приветливо мне улыбнулась и протянула руку. − Здравствуйте, Изабелла. − Стало быть, Рул? Женщина улыбнулась и аккуратно подтолкнула меня в сторону парка при монастыре: − Да, приятно, наконец, познакомиться с Вами. Некоторое время мы просто прогуливались по парку, Рул рассказывала о деятельности монастыря, о том, какие чудесные растения растут здесь и какие истории с ними связаны. Наконец, когда другие темы для разговора были исчерпаны, мы устроились на лавочке под большой яблоней с невероятно крупными красными плодами. Улыбка спала с лица Рул и она достала из сумочки фотографию, на которой были изображены она и Оливия. На снимке они были феями − одна голубая, другая зеленая. − Это последний Хеллоуин, который мы устраивали вместе. Лив была невероятно талантливым и активным ребенком, всегда стремилась к справедливости и помогала даже тем, кому, казалось бы, уже ничего не поможет. − Когда вы познакомились? − В начальной школе. Она училась в моем классе. Потрясающая девочка с удивительно богатой фантазией. Она росла в семье работяг, они редко могли позволить купить ребенку что-то, чем баловали других. И Лив занимала себя совершенно другими заботами. Я всегда удивлялась как ей хватает часов в сутках. − Рул улыбнулась приятному воспоминанию, − с ней в классе учились близнецы из довольно сложной семьи. Они часто голодали, нередко что-то крали в местных лавках. Лив отдавала им всю еду, которую родители давали ей в школу. Она была невероятно добрым человеком. Заступалась за них во время подростковых стычек… − Кажется, вы были довольно близки… − Когда Лив исполнилось тринадцать, ее родители решили открыть собственный бизнес. Взяли кредит у какого-то ростовщика. И времени на ребенка стали уделять катастрофически мало. Однажды я застала ее в парке у школы, всю в слезах, когда она прогуливала уроки. Она долго не хотела делиться со мной, но по итогу рассказала, что влюбилась в мальчишку, по которому с ума сходили все девочки в школе. Он был отпетым негодяем и часто втягивал ее в какие-то свои авантюры, а Лив не к кому было обратиться за советом. Потом она стала чаще бывать у меня дома, приходила за советами. Ей, наверное, не хватало материнского тепла. − Когда она попала в больницу? Рул нахмурилась, перебирая в пальцах край юбки. − Ей было шестнадцать. Диагностировали шизофрению. Некоторое время мы молчали, Рул глубоко дышала, пытаясь сдерживать слезы. − Однажды она просто не пришла в школу. Я позвонила родителям, мне сказали, что она серьезно заболела и лежит в больнице. Но все мои попытки увидеться с ней пресекались на корню. О том, в какой именно больнице она лежит, я узнала спустя месяц. Родители были в отчаянии, они устали лгать всем вокруг, к тому же бизнес терпел упадок. Но… − Рул глубоко вздохнула и на одном дыхании выдала: − У нее не было никакой шизофрении, Белль. Она часто сбегала в мир фантазий в детстве, но в подростковом возрасте это прошло. Я была одной из тех, кто давал ей характеристику. Она была совершенно здоровой милой девочкой. − Почему тогда она попала в «Нотнерт»? − Про эту больницу ходят множество слухов и все они настолько омерзительны, что верить в любой из них жутко. − Рул передернуло, − мне кажется, туда свозили родственников всех должников этого ростовщика в качестве наказания или гарантии возмещения. Он был другом Джейкоба Коттона, который долгое время управлял лечебницей. К тому времени, как туда попала Лив, больницей уже руководил его сын. Не знаю… Возможно, смена руководства не изменила вектор деятельности клиники и всё продолжалось в том же духе. − А полиция? Рул подняла на меня глаза и быстро вытерла непрошеные слезы: − Кто знает? Они не предпринимали никаких действий в отношении больницы. Говорили, мол, то ли у них нет полномочий, то ли отсутствуют доказательства преступной деятельности. − Вы видели ее в последний раз перед тем, как ее забрали туда? − Нет, мне удалось однажды выбить посещение. Это было за пару месяцев до ее смерти. − И какой она была? − Другой. Она не узнавала меня, была, словно в бреду. Несла какую-то околесицу. Мне было больно видеть, что с ней сделали там. Она, словно, постарела. Волосы выпадали, зубы крошились. Лицо было в кровоподтеках. − Вы говорили об этом кому-нибудь? − Да я весь город на уши подняла! Но из меня сделали дуру, убеждали, что она сама себе увечья наносила, находясь в каком-то припадке и что я просто не могу смириться с тем, насколько серьезно она больна. Она плакала в тот последний день. Просилась домой. И я ничем не смогла помочь. − Вы знаете причину смерти? − По всем заключениям у нее случилась остановка сердца. Возможно, так оно и было. Лив просто не выдержала такого ужаса. Незадолго после этого в автокатастрофе погибли ее родители. Мне стало невыносимо там жить, я переехала в Нью-Йорк. Уже там я услышала о том, что «Нотнерт» закрыли, что там был какой-то пожар, сгорел цокольный этаж, но эту историю быстро все забыли. А потом я узнала о Сторибруке и перебралась сюда. Это все, что я могу рассказать Вам, Белль. Как видите, знаю я немного и в основном могу поделиться разве что догадками. − Но я это очень ценю, Рул. Спасибо большое, − я отдала Рул ее фотографию с Оливией. Несколько мгновений мы молча сидели под большой яблоней в абсолютной тишине. Потом к Рул подошли девчушки, одетые, как и она, в синее платье с белым воротничком и пожаловались на какие-то внутренние проблемы. Рул извинилась передо мной и быстро попрощалась, пожелав удачи в расследовании этой истории. Я шла домой в абсолютно подавленном состоянии. И вопросов у меня было еще больше, чем до разговора с Рул. Я абсолютно забыла и о дневнике в моем кармане, и о том, что я собиралась отдать его наставнице Лив. С Руби по лесу я прогуливалась практически молча, а подруга проявила несвойственное ей понимание и не выпытывала подробностей.