○ МЕЛЬЧАЙШАЯ ЧАСТИЦА СЕКУНДЫ

— Белль, да сколько можно ждать?! — голос Руби, громом раздался откуда-то снизу. — Я уже иду! — я засунула последний лист рукописи в конверт и, отодрав клейкую ленту, надежно закрыла клапан. Мне очень не хотелось уезжать из Сторибрука, но, чтобы отдать материал, нужно было вернуться в негостеприимный Нотнерт. Ведь даже несмотря на то, что мой загадочный аноним, как оказалось, мог найти меня в любом уголке мира, я такой прозорливостью не обладала и понятия не имела, как с ним связаться отсюда. Никаких контактов для обратной связи у меня не было, и никто не видел человека, который в тот день заходил ко мне в номер, будто конверт сам по себе материализовался на моей кровати. Как по волшебству. Роберт запрашивал записи с камер видеонаблюдения, но даже они ситуацию не прояснили. Зато стали причиной интенсивного внимания шерифа в нашу сторону, ведь в номере ничего не пропало, на меня никто не нападал — очевидной необходимости смотреть записи у нас не было. Только просьба Роберта об услуге, которую Эмма выполнила весьма неохотно. Это еще слабо сказано. Кстати о шерифе. Когда я закончила работать с рукописью, во мне появилась четкая уверенность в том, что моя Эмма Свон и шериф Сторибрука — один и тот же человек. Она полностью подходила под описание из дневника, даже по временным меркам все сходилось, вот только было одно «но»: в послужном списке шерифа не было должности врача псих диспансера. Сидни проверял. Он, кстати, совсем недавно принес мне радостную весть — материалы по Реджине Миллс тоже дожидались меня в Нотнерте. Мистер Гласс накопал все, что мог, но даже это не могло сгладить мое мрачное настроение, вызванное необходимостью скорейшего отъезда. Честно говоря, эта необходимость меня просто бесила. — Изабелла Френч! — рявкнула Руби снизу и я, схватив чемодан, пулей спустилась вниз, опасаясь, что буквально через минуту импульсивная подруга в пух и прах разнесет гостиницу, если я тут же не появлюсь на месте встречи. — Не прошло и ста лет, — Руби залпом осушила стакан сока и схватила сумочку, — послушай, Белль, я понимаю, что ты за эти пару недель укоренилась здесь и абсолютно не горишь желанием менять место дислокации, но мне позарез нужно вернуться на работу, у меня отпуск заканчивается уже завтра! — Я понимаю, Руби, прости, — я крепко обняла подругу и мысленно обругала себя за то, что за своими проблемами забыла о том на какие жертвы пошла Руби, чтобы меня сопровождать. У нее ведь из-за меня даже отпуска не было… — Я компенсирую, как только отдам рукопись в издательство. — Если отдашь, — Руби вздохнула, — вопрос вообще не в деньгах, я только рада тебе помочь, просто давай не будем забывать, что помимо выдуманных миров существуют реальный, в котором главными персонажами, ты не поверишь, являемся мы! — Подруга выпустила меня из объятий и тепло улыбнулась, — иногда у меня появляется такое ощущение, будто ты не возвращаешься назад сразу по завершении работы над главами. Будто ты продолжаешь жить там, а здесь с нами остается только твоя бледная тень. — У меня тоже есть такое чувство, — Роберт подошел к нам и приобнял меня за плечи, — наверное, это плата простых смертных за возможность быть рядом с великими писателями. — Да ну вас… — буркнула я, пытаясь подавить улыбку. Я даже не пыталась оспаривать их наблюдения, ведь в чем-то они были действительно правы. — Я проведу вас до черты города и вернусь обратно. К сожалению, обстоятельства не позволяют мне поехать с вами, — Роберт взял в руки мой чемодан, — наша Мадам мэр завтрашним днем созывает заседание городского совета по вопросам экспорта морепродуктов за рубеж, а поскольку я отвечаю за все финансовые манипуляции, мне заявили, что с вами я могу поехать «только через мой труп, мистер Голд». — Сходство с интонацией главы города было настолько поразительным, что мы с Руби не смогли удержаться от смеха. — Поэтому я приеду к тебе «как только закончится это рыбное мракобесие». — Прекрати! — все еще хохоча, я стукнула Роба по плечу, — я буду с нетерпением ждать. Хотя мне кажется, что я вернусь назад гораздо быстрее. — Поживем-увидим. Не стесняйся обращаться за помощью при необходимости, — Роб поцеловал меня в висок и многозначительно на меня посмотрел. — Да, я помню — отмахнулась я и крепко-крепко его обняла, — я буду скучать, Роб. — И я. До черты города мы добрались отвратительно быстро. Там Роберта уже поджидала машина, которая сразу после нашего отъезда отвезет его на аудиенцию к Её Мэрскому Высочеству. Прощание с ним было самым тяжелым для меня. Пару минут мы стояли в обнимку, не в силах оторваться друг от друга, пока Руби, пару раз громко не кашлянула, привлекая к себе внимание: — Прошу прощения… — Да, мы уже все, — я вытерла непрошенные слезы и крепко поцеловала Роберта на прощание. — Любая просьба, Белль… Я кивнула и прыгнула в машину. Руби завела двигатель и двинулась с места, а я глаз не могла оторвать от зеркала заднего вида, в котором фигура Роберта становилась все меньше и меньше. В Нотнерт мы прибыли к утру. Руби высадила меня у отеля и, приняв в моем номере душ, отправилась на работу. Я переживала за нее, ведь хоть мы вели машину по очереди, подруга практически не спала всю ночь. Впервые за долгое время я осталась одна. В Сторибруке даже в моменты моего писательского затворничества Роб и Руби всегда находились рядом, а здесь на меня вдруг напало такое мощное чувство одиночества, что я поймала себя на мысли, что мне необходима компания. Я не стала дожидаться вечера и сразу позвонила Сидни, чтоб назначить ему встречу на обед. К счастью, именно сегодня сыщик был свободен в нужное мне время. Я приняла душ, поправила макияж и, схватив белый конверт, двинулась на городскую площадь. По пути я заскочила в небольшую кофейню, в которой привыкла снабжать себя кофеином, и прикупила небольшой стаканчик мокко с белым шоколадом. Я не стала долго задерживаться там, к тому же, сегодня там была тьма-тьмущая людей. Наверное, всему виной была погода — с неба срывался легкий дождик. Я подумала, что вряд ли застану Августа на месте, но художник был тут как тут и корпел над своим шедевром, даже не обращая внимания на небесные излияния. — С возвращением, мисс Френч, — из-за мольберта показалась каштановая макушка, — у Вас для меня что-то есть? Я молча передала ему конверт и уселась рядом с ним на край фонтана. — Как меня нашли в Сторибруке? — Полагаю туристы там — явление не особо частое. Не находите? Я задумалась прикидывая как много приезжих было в период моего пребывания в Сторибруке и понимающе кивнула. Номера в гостинице снимали только мы с Руби. — Я могла отправиться куда угодно. Не обязательно туда. Поэтому на мой вопрос Вы не ответили. — Думаю, это вряд ли было бы проблемой. Вас бы нашли в любом уголке земного шара. — Август буквально подтвердил мои подозрения, но не успела я и рта открыть, как художник продолжил: — Говорят, Сторибрук пришелся Вам по душе, — голубые глаза покосились на меня с абсолютно неприкрытой забавой. — Прошу прощения? — Думаю, местная антикварная лавка буквально покорила Ваше сердечко. От неожиданности я поперхнулась кофе и возмущенно уставилась на него. Август тихо засмеялся, выводя на холсте какой-то витиеватый узор. — Прошу прощения? В моем нижнем белье заказчик тоже роется? Август на некоторое время призадумался, а потом, улыбнувшись, выдал: — Ну, если не говорить буквально… — Какой кошмар. Очевидно, у художника сегодня было приподнятое настроение, он еще пару раз сострил на тему Сторибрука, и мне вдруг страшно захотелось съездить ему по физиономии. — Вы забавляетесь, а мне становится страшно. Если мне нигде не скрыться, если вся моя жизнь для вас, будто сериал на Нетфликсе… Что вы за люди такие? Может, мне стоит вас опасаться? — Я обычный художник, который великодушно и исключительно из соображений авантюризма выполняет просьбы такого же простого человека, как и я сам. — Август вмиг посерьезнел и даже оторвался от мольберта. — Но Вам действительно стоит быть аккуратнее. Не с нами, нет, мы не причиним Вам вреда. Было бы глупо, не находите? Сначала заручиться Вашей поддержкой, а затем вредить? Какой в этом смысл? — Правильно ли я понимаю, что моя безопасность очень близко граничит с коэффициентом моей полезности? — Ну, если не говорить буквально…- Август улыбнулся, — не стоит нас бояться. Мы — не те, кто может Вам угрожать. — Я могу воспринимать Ваши слова как предупреждение? Что-то или кто-то представляет для меня опасность? — О, мисс Френч, опасность нынче повсюду. Даже здесь мы с Вами не в безопасности. Я нервно сглотнула и осмотрелась по сторонам. Август усмехнулся, дорисовывая карандашом еще несколько линий. Теперь в его работе четко улавливался человеческий глаз. — Научитесь мыслить абстрактно, Белль. Буквализм часто притупляет человеческий взор, иногда не все то правда, что таковой является. Я окончательно запуталась в ловком капкане его мыслей. Несколько раз обдумав его слова, я так и не поняла их смысла, хотя внутреннее чутье подсказывало мне, что в них сокрыто гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. — Иногда Вы говорите загадками, которые вот так сходу сложно разгадать… — Наверное, нам повезло, что у Вас есть время. — Август потянулся к сумке и извлек оттуда конверт. Я жадно смотрела на сверток в его руках, у меня буквально чесались руки — настолько сильно я хотела вскрыть его прямо здесь и сейчас. Это не ускользнуло от его внимания и мужчина, широко усмехнувшись, покачал головой. — Вы напоминаете мне наркомана. — Простите, что?! Август засмеялся, его смех теплым рокотом вторил грому, а дождь припустил чуть сильнее. — Не оскорбляйтесь, я такой же, как и Вы. Все мы такие, кто творит под диктовку музы. Мы крепко сидим на иголке творчества. Но это не то, что Вам кажется — Август потрусил свертком у меня перед носом. — Да отдайте же его наконец! — я выхватила конверт и резко оборвала клапан. Внутри находилась внушительная стопка стодолларовых купюр. Очень внушительная. Кажется, вопрос с финансами был решен, что радовало, но я ожидала увидеть внутри вовсе не это. — А как же… — Знаете, что определяет шедевр от посредственности? — И что же? — я расстроенно убрала конверт в сумку. — Выдержка. Терпение. — Август улыбнулся, — Да Винчи двенадцать лет выводил губы «Мона Лизы». Двадцать шесть лет понадобилось Бернини, чтобы познать в камне технику пойманного момента... — У меня нет столько терпения. — Тогда советую ему научиться, — Август усмехнулся и вернулся к работе. — Не понимаю, почему нужно так тянуть. У вас есть дневник, нужно выдрать из него листы — только и всего! Зачем все так усложнять? А можно даже просто целым прислать! Я не обижусь. — Милая Белль, жизнь сама по себе штука сложная, а моменты ожидания в масштабе Вселенной — лишь мельчайшая частица секунды. — Ясно, — я взглянула на часы и, встав с края фонтана, натянула на голову куртку, — мне пора, была рада побеседовать. У меня есть…дела. — Удачи, мисс Френч, — Август улыбнулся, — и спасибо Вам за Ваш труд. Я кивнула и побежала в направлении кафе, где работала Руби. Дождь из мелкого превратился в настоящий ливень. А Август так и не сдвинулся с места, поглощенный своим творением. В кафе было тихо, сухо и уютно. Руби сидела за одним из столиков, листая какой-то женский журнал и, услышав дверной колокольчик, с надеждой посмотрела на дверь. Увидев меня, подруга махнула мне рукой и вернулась к своему занятию. — У вас сегодня не густо. — Десять минут назад здесь был аншлаг, — Руби зевнула и посмотрела на меня, — уже соскучилась по мне? — Я назначила здесь встречу с Сидни. — Понятно, журналист в тебе не дремлет. Я открыла сумочку и достала из нее конверт. Руби приподняв брови наблюдала, как я достаю из него деньги и с непониманием уставилась на меня, когда я протянула ей пачку купюр. — Это что? — Твои отпускные. — Ты меня обижаешь. — Девушка скрестила руки на груди и хмуро на меня уставилась. — Пожалуйста, Руби, не отказывайся. Вам с бабушкой пригодятся, тем более ты так сильно мне помогла. — Откуда у тебя деньги появились? Роберт все же настоял? — Заказчик заплатил за рукопись. — я закатила глаза, — я не позволю Роберту меня обеспечивать. Я в состоянии зарабатывать сама. — За первые десять глав? — подруга удивленно посмотрела на меня, а затем на пачку купюр в моих руках. — Белль, извини за мое любопытство, но тебе не кажется это чересчур? — Я тоже удивилась, но, видимо, мою работу высоко оценивают. — Я настойчиво протянула ей деньги, — если ты их не возьмешь, я отправлю их бабуле Лукас по почте. Не усложняй, пожалуйста. Руби вздохнула, но деньги взяла: — Я делаю это только потому, что знаю, что ты не шутишь и действительно закажешь доставку на дом. Я усмехнулась и посмотрела на время: — Сидни вот-вот должен появится. — Поняла, возвращаюсь к работе. Тебе как обычно? Принести на двоих? — Нет, давай только на меня одну. Вдруг он захочет заказать что-то больше, чем латте. — Ты предупреди его. О последствиях, — Руби улыбнулась и, соскользнув со стула, скрылась в направлении кухни. Сидни прибыл ровно в назначенное время. Он не спеша снял верхнюю одежду, повесил зонтик на крючок и присел ко мне за столик. — С возвращением, Белль. Надеюсь, дорога того стоила? Не хотел обсуждать по телефону. — Да, спасибо. Рул поделилась со мной достаточно интересной информацией. — Я рад, что был полезен. Давайте сразу к делу. Вот материал на Эмму Свон. Не знаю, нужны ли Вам эти бумаги, поскольку, как мне показалось, по телефону Вы дали мне понять, что это не тот человек, который Вам нужен. — Но, тем не менее, я прочту, спасибо. — С Реджиной Миллс все сложнее. — Сидни открыл другую папку, — в основном потому, что помимо имени у Вас не было никакой уточняющей информации. Я нашел порядка двадцати пяти женщин, подходящих под Ваше описание и суженный до Нью-Джерси круг поиска, но ни одна из них не числилась пациенткой подобных учреждений. — Почти не удивлена, — я удобнее устроилась за столом и уткнулась носом в раскрытую передо мной папку. — Может быть, у Вас есть еще информация, которая поможет отсеять лишних? Я знаю все досье наизусть, это дело пяти минут. Я задумалась: — Она была замужем за чиновником высокого ранга. У нее была падчерица. Она жила в Моррисвилле. Мужа звали Леопольд… — ...Бланшар, — Гласс кивнул и в целой кипе бумаг отыскал нужное досье, — бинго! Вот Ваша Реджина. Я взяла в руки папку и быстро бегло посмотрела содержимое. Разочарование волной соразмерной цунами с головой накрыло меня: — Нет фотографий? — Есть свадебная. Вот здесь. — Сидни перевернул папку и достал из скрытого кармашка фотографию. — Но вряд ли она чем-то Вам поможет. Лица за фатой не видно. Я громко выругалась, чем заслужила от Сидни пару удивленных взглядов. — Прошу прощения, исключительное любопытство. В дневнике она описана первой красавицей, было интересно взглянуть. Сидни усмехнулся и вновь перевернул папку лицевой частью вверх. — Это девушка из семьи глубоко религиозных аристократов. Они верили, что камера - изобретение дьявола, а фотографии крадут годы человеческой жизни. По этой причине Вам вряд ли удастся найти, как она выглядела на самом деле. — Сыщик ткнул пальцем в какой-то рукописный материал. — Вот здесь отказ ее матери от съемки дочери для выпускного альбома в католической школе. — Безумно рада. — Угрюмо буркнула я, взявшись за чтения письма. В процессе чтения я, не удержавшись, пару раз фыркнула, — удивительно читать подобные суждения от женщины, продавшей дочь мужчине, годящемуся ей в отцы. — Набожность некоторых людей сильно граничит с безумием. — Согласна, — я отложила письмо в сторону и посмотрела на вырезки из статей. «Леопольд Бланшар женился на ровеснице собственной дочери». «Мистер Бланшар будущий сенатор?» «Трагедия дома Бланшар. Что же произошло на самом деле?» «История Белоснежки в реальной жизни: дочь Бланшара унаследовала империю отца». Сердце мое чаще забилось. Именно эти статьи в свое время исследовал Робин Локсли! Во рту пересохло, ведь в моих руках сейчас находилось настоящее доказательство того, что история, написанная в дневнике настолько же реальна, насколько реальна я сама! От Сидни не ускользнул ни мой резко вспыхнувший энтузиазм, ни отчаянно дрожавшие руки. — Белль? — Где она? Я хочу поговорить с ней! Вы нашли ее адрес? Сидни вздохнул и достал изнутри маленький лист бумаги. Скорее всего какую-то справку или выписку: — В возрасте двадцати лет Реджина Миллс была объявлена без вести пропавшей. Это, кстати, вообще чудо, учитывая, что у нее не осталось не одного живого родственника. Заявление о ее пропаже подала падчерица, насколько я понял из копии этого заявления, — Сидни поднял еще один лист, — они были достаточно близки. Но Реджину так и не нашли и в последствии, по закону Нью-Джерси, спустя семь лет она была объявлена умершей. — В смысле умершей? — я взяла бумаги и внимательно перечитала записи, — Сидни, она была в «Нотнерте»! Все эти годы, пока ее искали, она была закрыта в изоляторе в клинике! — Тогда, если она была в числе переведенных после закрытия лечебницы пациентов, ее имя должно было всплыть в документах. — А если нет? — я взволнованно посмотрела на сыщика. — Тогда, вероятнее всего, она либо погибла в пожаре в изоляторах, либо бумаги, подтверждающие ее присутствие в лечебнице, где-то потерялись, а учитывая тот факт, что она уже признана умершей, никто за них не хватился. Но, я думаю, это маловероятно. Ведь вряд ли человек, вышедший на свободу из подобного места, предпочтет остаться трупом. Тем более, семилетний срок до признания человека умершим не совпадает с датой закрытия "Нотнерта". На тот момент со срока подачи заявления о пропаже прошло только 3 года. Она бы могла объявиться и подать на отмену решения о присвоении ей этого статуса. — Если бы она этого захотела. Но у меня есть еще один вариант: она жива, но живет под другим именем. Сидни скептически на меня посмотрел. — Это юридически невозможно. Смена имени фиксируется документально. — Если это сделано официально. Вы же знаете, что подделать документы не так уж и сложно. Сидни поджал губы, явно не соглашаясь с моей теорией, но спорить дальше не стал. — Сидни, как найти человека, фотографии которого у тебя нет и при этом он официально считается умершим? — Если она жива, можно постараться поискать. Правда, в таком случае, она вряд ли хочет быть найденной. Белль, я сделаю все, что в моих силах, но хочу, чтоб Вы понимали, что это практически невозможно... Я достала из конверта несколько купюр и положила перед ним на стол. — Тогда сотворите чудо. Я Вас не тороплю, ведь моменты ожидания в масштабе Вселенной — лишь мельчайшая частица секунды.