Глава 7 "С каждой новой эволюцией я становлюсь всё сексуальнее и сексуальнее, и я не знаю, хорошо это или нет", Часть 2: "На зависть Чарльзу Дарвину"

Глубинная подводная лодка Медина.

      И вот спустя часы моего плаванья через Тунисский залив, усеянный сотнями кораблей разного тоннажа и вкусности, я наконец-то оказался посреди открытого моря. К этому моменту как раз начало светать и уже сейчас вокруг было достаточно светло, чтобы относительно спокойно можно было осмотреться вокруг. Всё это время я шёл под шнорхелем и как мог старался экономить свою автономность, ведь она была почти на нуле. Теперь, благодаря последней эволюции, я окончательно убедился в существовании такого важного параметра. Раньше же я только предполагал о его наличии, но после эволюции всё наконец-то встало на свои места. Кроме того, я могу теперь отслеживать уровень своей автономности не только по степени ощущаемого голода в желудке, но и по светящейся татуировке в виде трёх волн. Вот только, правда, сейчас там светился лишь краешек одной из них, что и говорило мне о том, что моя автономность уже подходит к концу. Однако же переживать было не о чем. У меня в запасах десятки рационов канмусу и на них я могу жить не месяц-два, как я предполагал раньше, а многие месяцы! Да-да! Но так будет, если не встречать врагов, конечно же, из-за которых придётся погружаться глубже доступной для постановки шнорхеля глубины. Там расход автономности без доступа к кислороду увеличится во множество раз. Хотя всё также будет зависеть от скорости, вернее, от меня и принятых мною решений. Мозгом в нашей команде всё же был я. Вот только проблема была в том, что концентраты канмусу я собирался применять в голодные времена где-нибудь посреди Атлантики для своих выживальческих нужд, а не для жизни в Средиземном море или для ближайших локальных эволюций. Здесь найти пищу будет куда проще и обойтись без расходов столь ценного для глубинных ресурса задача вполне себе выполнимая.       Что касалось локальных эволюций, я, как и планировал, собираюсь отправиться в Тирренское море и атаковать каждое встреченное судно с целью его пожирания и использования в качестве ресурса для эволюции. Ну, конечно же, может и не каждое встречное, но по сути мне подойдет практически любое. Само собой, какой-нибудь рыболовецкий траулер или корабль поменьше я пропущу, так как они не так уж и огромны и следовательно не богаты на ресурсы, чтобы на них вот так просто расходовать торпеды, которые, к слову, теперь стали довольно ценными и дорогими. Одна такая восстанавливается семьдесят два часа и восстановление не было бесплатным, а требовало пищевых ресурсов. Очень жаль, что менеджмент затрат ресурсов на восстановление торпед мне недоступен из-за непонимания количества затрачиваемых ресурсов. К таким вышеупомянутым кораблям также могут быть отнесены и другие. Всё будет по большей части решаться прямо на месте. Также критериями для того, чтобы отказаться от атаки могут быть и иные причины, которые в голову сейчас просто не приходят. Всё зависит от обстоятельств.       Также приходили в голову и иные мысли, связанные с эволюцией. Я уже размышлял над тем, что боевой опыт во многом является основой для крупной эволюции. Вполне вероятно, что он решает то, в какую сторону и каким подвидом глубинного может стать тварь из бездны. Пищевые ресурсы же могут быть необходимы только для запуска этой эволюции. У меня нет доказательств для конкретно этой теории, но я уже видел, как битва с авиацией повлияла на мой нынешний облик: у меня теперь целый лес ПВО орудий. А пищевые ресурсы для эволюции были получены в основном с канмусу двух эсминцев и авианосца. Не знаю точно это или нет, но боевой опыт теперь будет играть для меня большую роль. Если научиться манипулировать процессом получения опыта или сделать так, чтобы можно было получать конкретный боевой опыт, то я смогу направлять эволюционный механизм в нужное мне русло. Моё превращение в подводную лодку, а не надводный корабль стало следствием того, что я нахожусь в закрытом и полностью контролируемом Средиземном море. Вполне возможно, что эволюционный механизм учёл это и предложил стать субмариной. Однако у меня был выбор стать и надводной глубинной. И вообще тогда я решал сам, а как оно у всех остальных глубинных мне не известно. Ладно, вернусь пока к изначальной теме. Я имею в виду то, что может произойти так, что для следующей глобальной эволюции, а я уверен, что это возможно, так как сам эволюционный механизм называл меня Хасуй начального порядка, может быть необходим большой боевой опыт и пищевые ресурсы для запуска. Что если я изначально мыслил неверно касательно эволюции? Что если боевой опыт значит больше, чем количество полученных пищевых ресурсов? Может быть, решающим фактором эволюции является боевой опыт, а не пища? Последняя может быть нужна только для запуска эволюции. Само собой, для каждого нового запуска с усложнением и всё большим последующим усилением этих пищевых ресурсов требуется всё больше и больше, что со стороны выглядит довольно логично. То же самое касается и боевого опыта. Он нужен всё более и более сложный или всё также во всё больших и больших количествах. Вполне возможно, что это было так. В таком случае это ломает мои прежние познания касательно глобальной эволюции. Вот только тогда что насчёт одной из моих предыдущих эволюций, когда произошёл взрыв корабля, из-за которого я потерял сознание? Только нужно ещё помнить, что там было две локальных эволюции. Не помню, чтобы я сражался между глобальными эволюциями после битвы у НИС «Медина» и этим кораблём. Откуда у меня появился боевой опыт на ту эволюцию?       «Сложно всё это как-то. А знают ли про это что-нибудь человеческие исследователи?» — подумал я.       Что, если сама атака на этот корабль была воспринята как боевой опыт? Может быть, вообще любая атака или пуск торпеды будет считаться боевым опытом? Или здесь как-то мог быть замешан корабль или вид цели? Вдруг эволюционный механизм способен учесть и такое? Если оттолкнуться от того, что любая атака может быть боевым опытом, то в тот раз я выпустил четыре торпеды и пустил один фугасный снаряд в надстройку, чтобы лишить судно возможности связаться с береговой охраной и избежать встречи с канмусу. После же я атаковал Машу. Она была лёгким крейсером царской России. Торпед против неё было пущено четыре, но ни одна не была реализована по ней. Все сдетонировали, столкнувшись с дном у берега. Что, если они были засчитаны мне как боевой опыт, так как я использовал их с целью прямой атаки пусть я и не добился попадания? Какой-никакой успех всё же был. А съеденный обвес Маши только запустил мою эволюцию. Проклятие, если это всё так, то это переворачивает с ног на голову всю концепцию эволюции! Теперь главным может быть боевой опыт, а не пищевые ресурсы, используемые только для запуска эволюционных процессов! Не могу сказать, что это плохо. Всё же если это так, то я только что стал лучше понимать эволюционный процесс, а это всё же лучше знать и понимать, чем пытаться становиться сильнее вслепую, как это было раньше. Хотя раньше я полагался только на близкую с этой теорию. Но опять же, это всё не точно. Это только новое предположение, которое ещё как-то нужно доказать. А без каких-нибудь экспериментов это будет невозможно. Но дело ещё в том, что эволюционные эксперименты я проводить очень боюсь. Одна ошибка и всё может быть разрушено. После событий в Тунисском проливе я уверен, что противник не оставит меня и точно примет какие-нибудь меры для защиты судоходства.       Может ли быть так, что раньше с эволюциями мне просто постоянно везло? Нет! Это было не везение, а плоды трудов моих над моим выживанием. Даже та эволюция, сделавшая из меня Хасуй начального порядка, стала следствием моих действий. Конечно, не без участия канмусу и руководства ЕОФ, подаривших мне сначала боевой опыт, а затем и пищевые ресурсы для запуска эволюции. Но опять же, последняя часть будет верна только в том случае, если окажется верным моё новое предположение касательно эволюции глубинных в целом и моей в частности. Мне вот интересно, а знает ли про это что-нибудь кто-нибудь из человеческих учёных и исследователей? Мне почему-то кажется, что это не совсем так. Причин может быть много, но мне они тоже неизвестны. Да и это всего лишь предположение.       Другой вопрос, касающийся новой теории эволюции заключается в том, а нужно ли разово получать этот боевой опыт, чтобы провести глобальную эволюцию? То есть требуется ли получить весь этот опыт в одном бою незадолго до эволюции или в нескольких таких, между которыми не было бы попыток эволюционировать? Проклятие, а я даже не знаю, что будет, если попытаться эволюционировать без опыта. Всё это я веду к тому, что хочу узнать, а можно ли провести глобальную эволюцию, утопив десять или больше кораблей в течение двух недель или даже месяца, при этом не пытаясь эволюционировать в течение этого месяца, таким образом накапливая боевой опыт для эволюции. То есть имеет ли накопительную способность этот боевой опыт? А ещё, может ли этот опыт прерваться, если я захочу накопить опыта на глобальную эволюцию, но не накопив достаточного сделаю локальную? Будет ли использован этот накопленный опыт для локальной эволюции вместо глобальной? Может ли после локальной эволюции остаться какое-то количество боевого опыта? Например, для второй локальной эволюции подряд? На уме сразу возникает ситуация с тем взорвавшимся кораблём. Вопросов с этой теорией много. А об этом узнать очень нужно и желательно как можно скорее. Всё же я отправляюсь в Тирренское море ради такого количества локальных эволюций, какое только смогу себе получить.       Да и что касается локальных эволюций. Влияет ли на них моя новая эволюционная теория? Странный вопрос. Я же только что об этом размышлял в контексте и локальных эволюций. Скорее всего, влияет. Вообще, эта теория смотрится достаточно логично, так как пару дыр в ней я закрыл своими возможными и довольно реалистичными рассуждениями. Вот только у меня всё равно возникает ощущение того, что я что-то не знаю и не понимаю. И вот это вот непонимание серьёзным таким образом давит мне на душу и не даёт покоя.       «Интересно, а Дарвин себя так же чувствовал, когда приходил к идеям своей теории эволюции и пытался понять и обдумать какие-то тёмные фрагменты своей теории?» — подумал я, сравнивая себя с великим учёным. Впрочем, мне и так до него далеко. Разница в том, что я имею возможность исследовать проблему на практике.       Ладно, думать об этом дальше сейчас смысла нет. Мне необходимо подняться на поверхность и наконец-то перекусить каким-нибудь рационом канмусу. Голод уже серьёзным образом давил на желудок и разум не только моего тела, но и моего демона, не забывающего скулить и отправлять мне в голову сигналы о том, что он желает чем-нибудь перекусить. Например, каким-нибудь кораблём. Вот только гидрофон молчал и никого вокруг нас в радиусе двадцати километров не было. А я напоминаю себе, что это был радиус обнаружения одиночной цели. Вряд ли сейчас тут ходят конвоями. Хотя после моей выходки всё могло измениться. Впрочем, поживём — увидим.       На всякий случай я поднимаю свой перископ, чтобы осмотреться. Вдруг гидрофон мог чего-то не увидеть. Не могу отрицать того, что такое возможно. Кончик моего хвоста, который во время последней эволюции превратился в перископ, поднялся из-под воды. Голубое око на его конце было заранее открыто и мне сразу стал доступен вид на сильно волнующееся море и светло-серое небо. Высоко поднятый шнорхель уже не заливало водой, как недавно в течение нескольких часов, а потому им относительно удобно можно было пользоваться, не переживая о том, чтобы упустить что-то важное из виду. Вытянув свой хвост на максимум, я начал вращать его кончиком ради того, чтобы осмотреться. Никого рядом не было. Радар также молчал. Я снова только и смог, что удивиться гибкости своего хвоста и тому как он вращается. Но всё же пределы у него были. До восьми метров длины он растянуться вполне мог, хотя к концу ощущается серьёзное напряжение и кажется, что дальше он уже с трудом тянется и на несколько сантиметров. С вращением было такое же дело: около семи оборотов вокруг своей оси влево и вправо хвостом повернуть я ещё мог, но дальше такой возможности уже не было из-за физических ограничений. Всё же хвост по большей части органический, хотя и с примесями технологий.       «Убрать шнорхель, а затем всплываем», — приказал я своему демону после чего принялся убирать свой перископ, вернее хвост.       Шнорхель медленно скрылся под водой, а мой хвост довольно быстро вернулся в своё изначальное постоянное положение, когда он был длинной всего чуть больше метра. Когда все эти приготовления были завершены, косатка предупредила меня о том, что начинает всплывать. Через пятнадцать-двадцать секунд мой демон оказался на поверхности, сразу принявшейся качать мою лодку на небольших, но заметных волнах. Качка легко чувствовалась под ногами и вообще внешне. Было заметно, как окружающие однотипные водные ландшафты плавно поднимались и опускались в такт морской стихии. А линия горизонта клонилась то влево, то вправо. Ко всему этому дул довольно сильный порывистый ветер, бросающий в лицо целые брызги воды и уносящий своими порывами мои чёрные, потяжелевшие от воды волосы назад. Не успел я пройти на поверхности и полминуты, как лодка словно провалилась вниз, ударилась о воду, подняв ещё больше брызг, спутав мои волосы, а затем стала взбираться обратно на гребень волны и всё для того, чтобы повторить этот же цикл вновь. Чтобы кубарем не покатиться назад в хвостовую часть косатки, я держался обеими руками за спинной плавник своего демона. Когда же мне показалось, что стало чуть поспокойнее, решил медленно, крепко держась за плавник, подняться на ноги. Уже стоя, обеими руками хватаюсь за цепи, играющие роль страховочного троса и места развешивания моих трофеев.       Встав в полный рост, брызг летящих мне прямо в лицо, стало меньше, но лишь ненамного. Выглянув из-за спинного плавника прямо по направлению нашего курса, заметил, как носом демон буквально изредка клюёт водную гладь, поднимая ещё больше солёных вод, летящих в меня.       — Проклятье! Да как тут в такую погоду склад в пасти открыть? — недовольно прокричал я сквозь шум едва не бушующего, как это казалось, моря. — На шторм вроде не похоже, хотя чёрт его знает, впервые же вижу такое.       Вот это проблема! Автономность почти иссякла. Пусть у меня и есть доступ к кислороду, замедлявшему метаболизм и как, следовательно, расход автономности, но её оставалось совсем немного! Насколько точно сказать было невозможно. У меня нет опыта наблюдения за её расходом, как и каких либо эволюционных приборов, показывающих количество оставшихся часов или хотя бы демонстрирующих мою автономность в числовом эквиваленте. И мне и косатке хочется жрать, а единственная доступная еда сейчас находится на складе под языком моего демона. Из-за сильной непогоды, сравнимой со штормом, я не могу добраться до склада, не намочив дневник Машки и блокнот Ченанго с её Библией. Да и без этого будет сложно что-то оттуда вытащить, когда тебя мотает из стороны в сторону, а держаться при этом почти не за что. У меня нет идей, как можно достать здесь еду. Кораблей поблизости здесь тоже нет.       Я взглянул на показания своего радара. Не знаю, как он будет работать при штормовых или около штормовых условиях, но ни одного корабля в максимальном радиусе обнаружения одиночных целей в пятьдесят километров обнаружено не было. Тем более чего-либо похожего на скопления кораблей, то есть конвоев. Вот я вляпался! Накаркал, называется. Сначала расплакался, проклиная Средиземное море из-за хорошей погоды, а теперь только и остаётся, что проклинать самого себя за эту глупость.       — Косатка, мы сможем продержаться где-то ещё сутки без пищи или пока не найдём корабль? — крича, спрашивал я. Было шумно из-за волн и брызг, поднимаемых ветром, нужно было постараться, чтобы тебя услышали. А потом я вспомнил, что могу просто мысленно с ней общаться. Надо же, ещё не привык к этому.       Мой демон тут же ответил, что такое мы вряд ли морально осилим. Автономность может кончиться и тогда мы всё равно сможем плыть, пусть и с некоторыми штрафами в скорости и в мыслительных процессах, но при этом ситуация будет схожа с тем, как мне стало ужасно плохо от голода и боли в желудке во времена моего жития в виде субмарины-акулы ещё до появления косатки и нашего разделения на «мозг» и «оружие». Значит, что смерть от голода или полная остановка косатки нам не грозит. Это хорошо, а то вообще было бы хреново. Значит ли это, что глубинные сами по себе являются бессмертными существами? И Косатка вдруг мысленно ответила — да! От голода глубинные не умирают, но сильно теряют в физических и регенеративных способностях. Настолько, что бороться с ними становится очень легко. Кроме того, мы можем впасть в спячку, но последнее, как по мне, довольно опасная затея, особенно в Атлантике. Тут-то ещё ладно, но такого в планах у меня совсем нет. В любом случае прожить мы способны, но, как сообщает мне косатка, в течение следующих суток нам будет очень плохо. Боюсь мы где-нибудь сорвёмся. Конечно же, на крайний случай мы могли просто затопить склад и намочить всю имеющуюся там бумагу, но при этом употребить пару батончиков из рационов питания канмусу. Стоит ли ради дневника Машки мучаться с голодом? Не могу точно знать. Решать, конечно же, только мне самому. Но попробовать можно. Может, шторм скоро утихнет. Да и если бы я смог достать дневник сюда, то он бы тут же и намок. Всё же неспокойное сейчас море вокруг.       «Продолжаем путь на десяти узлах. Новый пеленг: три-четыре-ноль. Двинемся к острову Сардиния!» — приказал я, чем явно расстроил косатку. Но и мне не было приятно сейчас осознавать, что придётся в течении какого-то времени голодать. Однако у меня был кое-какой план.       Вряд ли нам сейчас придётся голодать около суток. Я потому и двигаю к суше. Конкретно там я и хочу пожрать, если этот шторм ещё не прекратится ко времени моего прибытия. Сардиния как раз была почти по пути: только чуть-чуть свернул в её сторону. Хоть Сицилия и была ближе, чем текущий пункт назначения, но она уже в свою очередь была ближе к недавнему месту моего сражения и мне не хотелось рисковать этим. Можно было также покушать и на африканском берегу, но туда мне не сильно хотелось. Казалось, что я двигаюсь назад и теряю в условном прогрессе своего пути, потому и двинулся на Сардинию. Там мы пробудем недолго: поедим и в путь на поиск кораблей. Последняя эволюция улучшила мои возможности связанные с картой. Так, например, я теперь могу с неплохой точностью определять расстояние между мной и какой-нибудь точкой. До Сардинии было примерно двести километров. Согласно простеньким расчетам, мы доберёмся до её берегов за часов десять примерно, не учитывая проблем с передвижением по штормовому морю.       «Ладно, думаю, это время мы продержимся без пищи» — подумал я, окончательно решаясь двигаться в сторону итальянского острова.       Таким образом, я продолжил держать свой путь к Сардинии, прежде чем двинуться вглубь Тирренского моря. Только осознание того, что путь туда займёт минимум десять часов несколько удручало меня фактом того, что придётся как голодать, так и терпеть сложную дорогу в шторм. Тут не ляжешь и особо не сядешь, не прилагая усилий к тому, чтобы не стать жертвой стихии и не улететь куда-нибудь в море. Потому, встав на ноги и держась обеими руками за страховочные цепи, мы продвигались к своей цели. Время от времени косатка клевала носом воду, падая в очередную ложбину между двумя гребнями волн, поднимая тем самым кучу брызг. И вот так проходили часы. Один за другим. Всё вокруг было однотипным и почти однотонным, лишь став к полудню немного светлее и едва спокойнее. Чувство голода продолжало преследовать нас и постоянно намекало нам об этом ощущением разворошённого желудка, а разум то и дело проигрывал в голове картины манящих с виду блюд. Не тех, глубинных, а именно стали, нефти, резины и прочих подобных поделок рук человеческих, а простых людских блюд, которые я ел до своего перерождения. Я вспоминал её, а не тот глубинный мусор, который мне сейчас приходится есть по факту своего обращения в чудовище. Пусть даже этот мусор и казался мне лакомым и чем-то вроде пищи богов, значительно превышающей по качеству и вкусовым ощущением любую привычную людям еду. Ни один мишленовский ресторан, сколько бы он не имел звёзд, не смог бы сравниться с простым нефтяным танкером или даже контейнеровозом. А чего стоит золото и серебро лежащее в моём складе? Вот это вообще бомба для глубинного гурмана! Вот так в мечтаниях и страданиях на этой почве и прошла большая часть этих десяти часов. Вернее, двенадцати. Всё же нормальному движению со скоростью десять узлов нам мешали эти противные волны, всячески притормаживая косатку, ударяясь ей в нос.       Когда, согласно карте, мы с косаткой были недалеко от Сардинии, шторм начал наконец-то стихать. Не сказать, что он начал делать это быстро или же резко. Первые проявления пощады надо мной стали проявляться где-то на восьмом часу моего путешествия. Так что сейчас от шторма оставалось не так много признаков. Ветер был всё таким же порывистым, но уже не столь могучим, как раньше, так что и волны следом за ним заметно уменьшились и ослабли. Могу точно сказать, что шторма как такового больше нет и это радовало меня тем, что вскоре, покидая берег после трапезы, мы с косаткой сможем спокойно отправиться в путь.       Впереди я видел небольшой, но высокий скалистый островок, который как раз и приметил местом своей новой, но временной столовой. Голод изрядно замучил нас в походе. Косатка неустанно по нескольку раз в час спрашивала меня о том, смогу ли я покормить её сейчас и почему это нельзя было сделать сейчас. Мне же, как хозяину моей животинки, приходилось с сожалением ей отказывать, выслушивая ещё большее количество нытья и скуления. Мне, между прочим, тоже было тяжело до тошноты. Желудок воротило так, что меня чуть ли не рвало от этого ощущения, но сделать с этим ничего я не мог.       В следующий раз нужно будет что-нибудь придумать на такой случай. Может, стоит повесить один из подсумков с рационами дев флота на страховочную цепь, чтобы можно было в случае чего прямо отсюда и доставать батончики, не прибегая к открытию пасти косатки с целью поживиться чем-нибудь со склада? Подсумки сто процентов влагоустойчивые, некоторые из них вообще герметичны, да и сами рационы находятся в плотной пластиковой упаковке, так что влага им не грозит. Главное только прикрепить их покрепче, чтобы не унесло и потом останется только надеяться, что в каком-нибудь бою его не отстрелят или не разорвут ударной волной очередного разрыва глубинной бомбы. То есть, при таком раскладе мне хоть и станет удобнее доставать рационы, но появится риск их потерять. Не думаю, что это оправданный риск. Совершенно не оправданный!       За тем островком, что я заметил, был ещё один более крупный и наклонный, на вершине которого разместился высокий маяк, отсвечивающий своим тёплым и ярким огнём странствующим судам. Даже меня привлёк и на какое-то время загипнотизировал этот огонёк среди свинцового неба и вечной влаги. От него так и веяло уютом и комфортом. Впрочем, вся эта наводнившая меня надежда предназначалась не мне, а человеческим судам. Вот только радар ни о каких кораблях сейчас не сообщал, так что максимум кому он и смог светить сейчас, так это моей персоне, то есть глубинной подводной лодке. Однако я не собирался размещать свою столовую на том более крупном и следовательно примечательном острове, позади которого собственно и была сама Сардиния. Вместо этого я размещусь на небольшой каменной скале, торчащей из-под воды, способной скрыть моё присутствие и присутствие уже разросшегося демона. Уверен, что эта скала привлекает к себе людей: пловцов, дайверов и просто купающихся людей. Благо непогода наконец-то сделала что-то хорошее и для меня, вероятно, отменив планы туристов и прочих личностей поплавать тут.       Вокруг острова и вообще везде вокруг не было никаких намёков на человеческое присутствие. Это было действительно единственным поводом, за который можно было сказать спасибо такой непогоде. Вряд ли сейчас какие-нибудь туристы будут здесь сёрфить, плавать, купаться или лазать по острову с камерами и прочими приблудами. Мне же это только на руку. Моей персоне сейчас никакие проблемы не нужны — ещё со старыми не разобрались. А вскоре, я уверен, у меня появятся и новые, не менее серьёзные, чем те, что есть сейчас. Единственными людьми, которые здесь сейчас могут быть, это смотрители маяка или смотритель, если он там один, конечно же. Но за высокими камнями этого островка меня явно никто не увидит, так что я, особо не беспокоясь, подошёл вплотную к острову и прямо с частью косатки выплыл прямо на него. Таким образом и я, и носовая часть демона оказались на суше почти вне досягаемости воды и глаз всяких возможных обывателей со стороны более крупного острова и берегов Сардинии.       Я тут же аккуратно зашагал по демону к носовой части, придерживаясь руками сначала за двухсот трёх миллиметровое орудие, а затем за ангар с тремя авиаюнитами, двоим из которых надо ещё потом выдать имя, в конце концов, оказываясь таким образом на носу косатки. Затем я спрыгнул на камни, после чего потянулся, но вскоре поспешил развернуться к носу своего симбионта.       «Наконец-то добрались! Сейчас будем есть! Открой мне склад!» — мысленно и быстро отдал приказ своему демону.       Косатка тут же повиновалась, радуясь моим словам. Позади я мог наблюдать то, как от счастья мой демон бил по воде хвостом, поднимая вверх многометровые массы воды, что тут же, после покорения высоты, стремились вниз. Под языком демона мне пришлось немного покопаться среди подсумков и золота с серебром, для которого пока нет хорошего применения. Я знал, что драгоценные металлы оказались на удивление вкусными и по определению куда больше соответствовали категории «пища богов», но я не торопился употреблять его, пусть оно и занимало большую часть пространства под языком косатки. Я не мог исключать того, что когда-нибудь, оно могло мне понадобиться. Таким образом, я достал со склада недоеденный батончик эсминца Рэйсхорс и ещё парочку батончиков на всякий случай. Затем чёрный язык демона опустился, герметично закрывая склад.       Недоеденный батончик я скормил себе, а целый, который я только что открыл, отдал демону. Мне показалось, что этого может хватить для нас обоих. Ещё с опыта пищевых концентратов Машки помню, что они могли быстро заставить почувствовать насыщение, потому есть последний батончик, который я достал на случай, если нам не хватит того, что мы уже съели, я не торопился. Сначала стоит подождать реакции от организма демона и моего собственного, чтобы узнать, как употребление этих батончиков на нём отразится и понадобится ли мне вообще есть ещё. И некоторый отчёт мне удалось получить уже через пять минут. Если я лично почувствовал полное насыщение и даже чуть больше, то мой демон вдруг сообщил, что ему этого батончика оказалось маловато! Это он так после двух эсминцев и авианосца желудок расширил, что не может теперь без большого количества пищи обойтись или я чего-то не понимаю сейчас?       Вдруг, на левой руке я замечаю еле заметное в периферийном ракурсе лазурное свечение. Тут же взглянув туда, я замечаю, как одна из трёх волн татуировки, отвечающей за демонстрацию насыщения организма была полностью заполнена и также вторая волна была залита лёгким сиянием на десятую часть. Недолго думая, я связал это с тем, что только что скормил своему демону и себе рацион питания девы флота. Но самое главное в понимании механики этой татуировки было другое. Светилась только одна волна и краешек второй из трёх. В это же время я был полностью сыт и думать о пище мне совсем не хотелось, но моя косатка была противоположного мнения: она сообщила, что желает употребить ещё батончиков канмусу. Я не был против этого и скормил ей ещё один рацион питания эсминца, чему демон очень обрадовался. Всё же получаемые в результате этого данные были довольно полезны и понимание механизма насыщения меня и моего демона могло положительным образом сказаться на моём дальнейшем выживании. Через несколько минут я заметил, как вторая волна моей татуировки на руке тоже стала сиять, зацепив также две десятых от третьей волны. Тут-то мне всё стало понятно. Эта татуировка демонстрирует степень насыщения конкретно моего демона или же его автономность. Мой голод наступает примерно в то же время, что и у косатки, но питаться мне нужно значительно меньше, что только облегчит моё и вообще наше совместное выживание. Вот только пока не ясно то, наступает ли мой голод одновременно с косаткой потому, что так задумано организмом глубинных и расход питательных элементов моего тела и косатки пропорционально равен или это происходит по какой-то другой, совершенно иной причине. Надо будет как-нибудь об этом ещё подумать. Сейчас же я получил другие не менее полезные сведения. Стало понятно, что моё тело и косатка вмещаем в себя разное количество питательных элементов. Это хорошо, что я узнал об этом. Теперь смогу лучше выбирать приоритеты в кормёжке своего демона и меня лично. Полезный эксперимент и прекрасная эволюция, давшая мне возможность наблюдать за своей автономностью и заниматься её менеджментом. Таким образом, недолго думая, я скармливаю демону ещё один батончик эсминца. Вот после него косатка испытала абсолютную сытость и больше не проявляла желание питаться, желая теперь только валяться и играться. Заодно и все три волны татуировки загорелись лёгким сиянием. Это просто прекрасно!       Разобравшись с пищей, можно было задуматься о том, чтобы выдвигаться в Тирренское море за своей изначальной целью — локальными эволюциями. Не знаю только, насколько это будет рискованным, но если одна моя идея сработает, то у меня получится убить как можно меньше людей и при этом провести как можно больше локальных эволюций. Заодно ещё хотелось бы проверить, смогу ли я сейчас без боевого опыта провести локальную эволюцию. Мне вот не даёт покоя та теория, возникшая у меня недавно. Получится ли у меня эволюционировать локально или даже глобально не имея боевого опыта, то есть не сражаясь для стимуляции возникновения так называемого повода для эволюции? Раньше ведь я полагался только на объёмы съеденной пищи, но если бы это было так, то мне не кажется, что глубинные сейчас бы представляли очень серьёзную угрозу где-нибудь в Атлантике. Они, конечно же, могут пожирать друг друга, но мне кажется, что это только бы сыграло на руку человечеству. Ну, пусть в океане живут несколько ультимативных созданий, они совокупно не нанесут много урона, нежели тысячи, а может быть, десятки тысяч голодных тварей послабее, пускай и значительно. Это тоже для меня повод полагать, что я ошибаюсь в глубинной эволюционной теории. Мне придётся действительно побывать в роли Дарвина, но, как я уже размышлял, у меня в отличие от него есть возможность экспериментировать, то есть буквально практиковать свою эволюцию. У меня есть сила, которая и не снилась моему отцу Чарльзу Дарвину.       Но прежде, пока есть возможность, мне хотелось прочесть пару страниц дневника Машки. Всё же мне была интересна её дальнейшая судьба. Что там с ней случится после больницы и как она будет жить новой жизнью. Последний сеанс чтения не дал какие-либо положительные намёки на позитивное разрешение ситуации. На страницах то и дело проскакивали грустные и какие-то обречённые моменты. В жизни Грейг вела себя по-другому. Но она как-то и говорила, что со временем некая «душа» корабля становится то ли доминирующей над собственной душой, то ли начинает играть больше роли на подсознательном уровне. Не знаю, как к такому относиться. Мне бы самому уцелеть, а через дневник я хотел узнать про их быт и в частности про происходящее в России. Интересно же, как на ней отразилась эта глубинная война и вообще, что с ней произошло. Да и вообще, что стало с миром. Вот только тут я заметил ход своих мыслей и задумался, а что именно я пережил в момент своей смерти: перемещение в другой мир, он же параллельный, альтернативный и так далее или же я пережил перемещение в будущее? В первом варианте, всё в какой-то мере понятно: это либо другой, либо альтернативный мир. Во втором варианте я умер и воскрес в теле глубинной в будущем через двенадцать лет. Я всё же склоняюсь к последнему варианту. Первый мне кажется маловероятным и это я так считаю, отбросив прочь всякую всячину о мультивселенных и тому подобных научных предположениях. Впрочем, и второй вариант подходит под сюжет какого-нибудь научно-фантастического фильма и прочих художественных произведений. Как же узнать, что стало с моей душонкой, идей не было. Может быть, у меня когда-нибудь получится это понять, например, при помощи выхода в сеть, но пока никак.       Больше не желая лишних размышлений о жизни, решаю заняться насущными проблемами. Для начала хотя бы один эпизод из дневника Машки, а там в море — на встречу судьбе!       В моих руках быстро оказался дневник канмусу лёгкого крейсера Адмирал Грейг. Пару движений руками и я уже был на странице, где закончил свой последний сеанс.

Двадцать первое апреля две тысячи тридцать шестой год. Мне наконец-то чётко приснился мой корабль, избравший меня в качестве своего вместилища. Всё как и просил мой офицер, курирующий меня во время восстановления после инициации, я попыталась собрать поверхностную информацию о корабле. И так, я видела у него пятнадцать пушек, две мачты и две трубы. Именно это я сообщила куратору, после чего было выдвинуто предположение о том, что я являюсь лёгким крейсером типа «Светлана». Вот только он был озадачен тем, что два единственных построенных корабля этого типа уже нашли себе пристанища в девах флота. Я же ничего не поняла из сказанного. Но всё-таки на лице офицера читалась радость от того, что он узнал вечером этого дня. Он покинул меня с улыбкой на лице, предупредив, что через несколько дней меня переведут на учебную базу канмусу в Севастополе. Пока же не знаю, радоваться ли мне самой от того, что я не какой-нибудь эсминец, а целый лёгкий крейсер. Я же слышала, что таким как мне придётся сражаться с монстрами чуть ли не в упор! Чёрт, как страшно, уж лучше бы я стала эсминцем! А ещё мне же ещё придётся адски мучиться во время мутаций и преобразования тела! Боже! Мама, папа, скорее бы вы приехали навестить меня в больницу. Я так хочу с вами поговорить! Почему вы не приезжаете?

      Я молча закрыл дневник Машки и отправил его под язык косатки. Стоило челюсти моего демона сомкнуться, я вслух заговорил:       — Пора отправляться. Нас ждёт работа, — вздохнув, я поднялся с камней на которых сидел и стал забираться на голову своего симбионта.       Мда, ситуация в дневнике лучше не становится. Не знаю, кто в этом виноват: судьба с кораблём, избравшим её как собственное вместилище, или же родители Маши, не появляющиеся у неё в больнице, что были способны хоть как-то утешить свою дочь, а может, и политика ВМФ России, так относящегося к своим девам флота. Не похоже, что их должно быть очень много у РФ, так почему они так относятся к ним и игнорируют базовые социальные и семейные потребности девушек? Они что, разве уже не люди после их так называемой инициации? Ну бред же какой-то. Впрочем, тут как раз всё происходящее и есть какой-то бред.       Я занял место в «боевой рубке» позади спинного плавника демона и приказал ему включить максимальный задний ход, чтобы оторваться от скалистого берега. Вдобавок к этому, симбионт зашевелил телом и плавниками, что помогло ему исполнить мои планы. Пройдя задним ходом около сотни метров, отдаю приказ на переключение хода в десятиузловой. Совершив на этой скорости довольно большую циркуляцию, мы отравились в Тирренское море прямо по курсу.       «Пеленг ноль-восемь-ноль. Курс на Тирренское море!»       Я ещё раз задумался, стоит ли мне повесить на страховочной цепи герметичный подсумок с несколькими батончиками питательных рационов канмусу, чтобы затем не лазить под язык демона на случай шторма. Но быстро передумал, так как мне не хотелось бы рисковать этими концентратами. В любой момент их могло сорвать каким-нибудь выстрелом пушки или, чего вероятнее, разрывом глубинной бомбы. Это я и косатка могли выдержать взрыв бочки где-нибудь в метрах десяти со своими, словно стальными телами, а подсумок с вкусняшками явно снесёт и разорвёт. Рационы дев флота очень ценные и ещё хорошо успеют послужить где-нибудь на просторах Атлантики. Не будем ими рисковать.       Море стало довольно спокойным с того момента, как я только всплыл двенадцать часов назад после пребывания в Тунисском заливе. Больше мы с косаткой не испытывали трудностей с перемещением по морю, так как погода особо больше не сковывала нас в наших действиях. Это меня по-настоящему радовало. Взглянув на свои часы, вижу, что сейчас был вечер, время показывало 17:21. Затем я оглянулся посмотреть на маяк на острове между маленьким каменным островком, откуда я отплыл, и самой Сардинией, а потом мой взгляд пал в дали Тирренского моря. Глядя на рождающиеся на потемневшей из-за пасмурной погоды воде небольшие волны, я прикинул, что хочу отойти от острова на километров сто, прежде чем приступать к поиску целей для потопления. Ну и прежде чем потом приступить к охоте на торговые, а может и не только суда, я решаю попробовать подтвердить часть новой эволюционной теории.       В настоящий момент и я, и, главное, мой демон, полностью сыты и в пище не нуждаемся. Не имея боевого опыта после последней глобальной эволюции, я желаю попробовать эволюционировать. Локально или глобально — неважно. Хочу просто попробовать. Если у меня получится, то моя теория неверна и с пониманием механизмов эволюции будет несколько сложнее. Пока понятно, что для развития нужен боевой опыт, который может повлиять на степень эволюции той или иной системы глубинной. Это я осознал во время последней глобальной эволюции. При помощи тел трёх дев флота я получил ресурсы на эту эволюцию, то есть возможность запустить её. Так я считаю, но всё это ещё как-то бы хотелось подтвердить, конечно же. Но опять же я сказал, что это было при глобальной эволюции, но не уверен точно, как это всё работает. Потому и стоит начать проверку и подтверждения или опровержения новой теории эволюции с наблюдением за локальным развитием. Во время прошедшей глобальной эволюции ярко развивались системы и модули, активно использующиеся в последних боях, но даже без этого я развился полностью, потому это и была глобальная эволюция. Я понимаю разницу между локальной и глобальной эволюцией только внешне, поверхностно, а не внутреннюю подноготную и какие-то отдельные принципы, как мне этого хотелось. Это и есть причина, по которой я, помимо своего развития, займусь некоторыми, так сказать, глубинными исследованиями.       Стоило часам показать свои светящиеся зеленоватые стрелки в районе 22:30, я отдал приказ на погружение. Косатка тут же стала медленно проваливаться под воду вместе со мной, и таким образом, ночью мы решили начать первый эксперимент. Запасы автономности, они же пищевые ресурсы, были полны, и я мог легко попробовать использовать их для эволюции. В случае чего я мог скормить своему демону тройку батончиков канмусу и тем самым восполнить всю свою автономность.       «Хм, не значит ли, что мой демон ест за троих дев флота класса эсминец? Они же наверняка съедают один такой, благодаря чему и могут находиться в море продолжительное время. Вот это ты разросся.», — подумал я, уходя под воду вместе с косаткой.       В ответ мой демон лишь что-то вякнул без какого-то злого умысла в мою сторону.       Стрелка на лимбе продолжала перемещаться с левой части сферы в правую, указывая на всё большее число. И вот мы уже погрузились на километр. Вокруг ничего не видно — абсолютная тьма. Я могу лишь видеть чётко и ясно всё, что находится вокруг меня в радиусе двух-трёх метров, дальше следующие пара метров кажутся очень размытыми и затемнёнными, а затем, как я и сказал, только кромешная тьма. С преодолением этой отметки глубины я стал немного нервничать и побаиваться. При этом я не чувствовал какой-то разницы с тем, как я, например, пребываю на стометровой глубине. Но осознание, в какую бездну ты только что спустился, заставляет волноваться. Но это была лишь мелочь. По настоящему страшно стало с преодолением отметки в полторы тысячи метров. Это был предел моей лодки, установленный эволюционным механизмом. Стоило мне преодолеть эту отметку, я услышал и даже почувствовал босыми ногами, как с металлическим звоном захрустело тело косатки. Не успел я вздрогнуть и с надеждой посмотреть наверх, где было одно лишь чёрное солёное небо, как на мои плечи словно положили пару тяжёлых грузов. Точно так же было и с ногами и всем телом. Сама же косатка, похоже, замедлилась в своём стремлении достигнуть невидимого дна. Его ещё так и не было.       «С тобой всё в порядке?» — волнуясь, спрашиваю своего демона.       Косатка в ответ мягко поурчала, давая понимание, что всё нормально в плане здоровья и целостности корпуса. Только упала скорость передвижения, погружения и всплытия, а так же мне теперь недоступен пуск торпед. Эта была та самая «штрафная зона». Я опустился глубже разрешённой глубины, и теперь моя лодка испытывает нагрузки и не может выполнять ряд действий. Помню, что эволюционный механизм сообщал об этом. Не знаю, правда, что будет дальше на ещё больших глубинах. Вообще, так-то эволюционный механизм сообщал только про преодоление разрешенной глубины. Насколько я понимаю, дальше более серьёзных штрафов накладываться не должно. И вроде их нет вовсе. Я спокойно преодолеваю отметку в две тысячи метров. Погружались мы с такой же скоростью, как и в зоне рабочей глубины. А вот всплывать придётся гораздо медленнее, чем это можно было бы делать на той же рабочей глубине. Не скажу, что это в настоящий момент какая-то проблема: у меня было запасов кислорода на пятьдесят пять часов, так что попробовать эволюционировать и всплыть у нас точно должно получиться. Продолжаем погружаться.       Прошло ещё какое-то время. Стрелка на лимбе показала две с половиной тысячи метров. Стало ещё волнительнее. Ну да, а как тут не будешь волноваться, когда знаешь, куда сумел забраться. Здесь вроде как мне, как глубинной, никакой опасности грозить не должно, так почему я побаиваюсь? Наверное, это нормально для новичка, покоряющего такую бездну первый раз.       Две тысячи восемьсот метров и корпус демона с грохотом плюхается о скалистое дно и проезжает по нему несколько метров. Меня от такого столкновения прибило всем телом к корпусу демона. Больно не было: я был под водой, и удары тут не были такими сильными, какие могли быть на поверхности. Да и с тем учётом, что я глубинная, даже на поверхности я не почувствовал бы никакой боли и тем более бы не пострадал. Другое дело — снаряд девы флота.       «Наконец-то мы на дне» — подумал я.       Здесь же я решаю провести эволюцию. Вернее, для начала попытаться это сделать. Медлить я вновь не стал. Время — золото! Потому тут же ложусь на корпус своего демона и, последний раз взглянув на свои светящиеся часы, показывающие 22:52, закрываю глаза. Демон тут же всё понял и принялся укладываться на боковую. Нас ждёт эксперимент.       Я и не заметил, сколько времени прошло, как уснул, а затем проснулся. Я видел перед собой корпус своего демона, на котором лежал, и всю эту незабываемую кромешную тьму во всём доступном поле зрения. Сначала я не понимал, что происходит и почему я нахожусь здесь. Ощущение было таким словно я где-то уснул и моё тело без спроса переместили куда-то, где я никогда не был. Меня охватило удивление. Несколько раз проморгавшись, до меня дошло, что мы с косаткой не смогли запустить эволюционный механизм. Я сменил позу и сел в ямке позади спинного плавника, где и пытался до этого уснуть. Снова смотрю на часы: 3:17. Наступил следующий день моего выживания в роли глубинной подводной лодки Медина.       «Ты жива, косатка?» — мысленно спрашиваю её, выглянув из-за плавника в сторону носа демона.       Симбионт лишь положительно проурчал, дав знать, что с ним всё хорошо и заодно сообщая, что никакой пищи ему не требуется. Взгляд на левую руку с татуировкой трёх волн дал понять, что пищевые ресурсы практически не были израсходованы. Эти часы демон под водой не двигался, лёжа на дне, так что и расхода автономности в таком случае ожидать не стоит. Однако и на эволюцию никакого расхода не было. Впрочем, никакой эволюции как таковой у нас и не было. Ни глобальной, ни локальной. На последнюю я и надеялся, так-то. Вот только что-то пошло не так. Первым делом я обратился к своему демону. Тот кое-как смог сообщить, что он не спал, а ждал, когда я выйду из спячки. Выяснилось вот что, он не смог уснуть, так как просто не мог сделать этого по каким-то там точно неизвестным причинам. Из каких-то размытых описаний урчащего демона стало понятно только то, что ему чего-то не хватало и это не пищевые ресурсы. Их-то у нас как раз было предостаточно. Может быть, дело в боевом опыте, о котором я уже неоднократно размышлял вчера?       Я стал вспоминать детали своих двух последних локальных эволюций, что произошли у меня, вероятно, уже множество дней назад. Календаря у меня так и не было, так что точно сказать об этом не могу. Это было сразу после того, как я потопил корабль, наполненный взрывчаткой. Взрыв того судна был такой мощи, что уничтожил вокруг ещё около семи кораблей. Вероятно, в тот день по моей вине погибли невинные люди. Но всё же я полагаю, что те, погибшие вокруг, также были моряками торгового флота, а они, как я уже размышлял об этом, знали, куда и с какой целью идут работать в торговом флоте. Не думаю, что там были именно частные суда. Ну, что-то я отошёл от темы. В тот день, или может дни, мы с косаткой смогли провести две локальные эволюции одну за другой. После поедания корабля, мы усаживались на песчаное дно недалеко от судна и проводили свою эволюцию. И тут дело было в том, что после потопления корабля мы можем допустить, что у нас появился так называемый «боевой опыт», и он мог быть использован в локальной эволюции, но после первой такой он должен был кончиться, согласно логике. Однако, употребив после первой эволюции оставшиеся остатки корабля, мы вновь провели локальную эволюцию! Вот в этом и был вопрос сейчас. Не значит ли, что боевой опыт имеет свойство накапливаться? Могло же быть тогда, в таком случае, всё вот так: проведя первую эволюцию у меня оставался опыт на проведение второй, и получив для неё пищевые ресурсы для запуска она была проведена. Выглядит довольно логично. Но я также не знаю, мог ли боевой опыт сохраниться после проведения глобальной эволюции. Хотя, почему не знаю: я же только день назад эволюционировал в Тунисском заливе, а после в боях не участвовал. Значит, глобальная эволюция пожирает весь боевой опыт для себя? Тоже может быть вполне логичным. Однако нет! Что, если в тот раз у берегов Греции так вышло по редкой, но приятной случайности? Вдруг, весь боевой опыт был использован для глобальной эволюции, а могут быть такие случаи, когда опыт может сохраниться после подобной эволюции? Мда, это надо больше опытов проводить, да ещё и с глобальными эволюциями. Единственное, что я сейчас могу предполагать, так это то, что для глобальной эволюции требуется большое количество боевого опыта и пищевых ресурсов, как в то же время для локальных хватит только небольшого объёма и того, и другого вида «ресурсов».       Вообще, оба этих термина: боевой опыт и пищевые ресурсы я придумал сам для себя, чтобы можно было хоть как-то объяснять и удобнее изъясняться с самим собой касательно моего дальнейшего развития. Так-то определить количество этого опыта я никак не могу, так как я не попал в какое-нибудь ММОРПГ или же в какую-нибудь другую игру с числовым измерением той или иной характеристики или ресурса. У меня нет никакой крутой супер «системы» попаданца и прочих приблуд на такой случай в жизни. Всё это лишь моя выдумка для меня самого. Мне так удобнее и понятнее размышлять. Однако это может быть правдой и моя теория вполне может подтвердиться. Нужно лишь продолжать эксперименты и заодно с этим эволюционировать. Получалось так, что моя личная цель совпадала с тем, что я хотел исследовать и мне с этим очень даже повезло.       «Всплываем, косатка!» — приказал я.       Нужно было выбираться на поверхность. Тут мне больше нечего было делать. Пора уже наконец-то начинать охоту на суда. Необходимо заняться глубинными делами и стать сильнее. Как раз боевой опыт наберём и пищевыми ресурсами обзаведёмся, хотя мне пока и своих хватает. На левую руку упал взор моих кристально голубых глаз. Три волны татуировки пока полностью сияли, и только едва-едва у одной из волн пропал залитый сиянием краешек. Ничего, всё нормально. Мы в Средиземном море, здесь полно пищи для таких глубинных, как я.       Прошло около сорока минут, и только тогда мы с косаткой смогли оказаться на рабочей глубине. Вот это штраф на скорость всплытия! Вроде не критично, пока есть кислород и автономность, но всё же всплывать лишь до рабочей глубины целых сорок минут было довольно долго и утомительно. Мне только и оставалось, что продолжать размышлять о теории эволюции. Когда же мой демон оказался на глубине с отметкой полторы тысячи метров, скорость всплытия резко возросла, и до поверхности мы добрались меньше, чем за десять минут.       Ну и пока я со своим демоном всплывал, сумел подвести некоторые итоги после неудачной эволюции. Начнём с того, что я практически уверен в том, что боевой опыт имеет свойство накапливаться. Где он накапливается — для меня загадка. Такого даже предположить не могу, наверное. Не исключаю, что где-то в организме демона, и тогда в моём заодно тоже, ведь мой облик становится старше с каждой последующей эволюцией. Узнать такое дело и правда сложно, так что эту тему мы лучше оставим в стороне. Не важно это пока. Вернёмся лучше к выводам. Кроме накопления, боевой опыт способен расходоваться на локальную эволюцию таким образом, что при его достаточном количестве остатки могут перейти на следующую локальную эволюцию. Правда, вероятность этого, я так понимаю, довольно мала. Возможно, что он может сохраниться и для глобальной эволюции, вот только об этом я наверняка знать не могу, как, впрочем, и о всех подводимых итогах. Пища с высокой долей вероятности не играет главную роль в эволюции, как я считал раньше. Необходимо больше собирать боевой опыт. Также из предыдущей глобальной эволюции я выяснил, что боевой опыт влияет на часто используемые модули глубинного. Боевой опыт необходим для эволюции, но те модули, которые в боях, а может и не только в боях активно применяются, получают большой буст к развитию и переходу на новую ступень. Это касалось глобальной эволюции, но есть ли подобный буст в локальных эволюциях, мне неизвестно. На этом пока всё.       Оказавшись на поверхности посреди ночного моря, я первым делом посмотрел на карту и своё местонахождение, чтобы скорректировать свой дальнейший путь вглубь Тирренского моря. Не знаю, насколько много там будет кораблей, но с учётом того, что после начала Глубинной войны всё Средиземное море стало играть огромную роль в мировой и европейской экономике, могу сказать, что шансы встретить какое-нибудь грузовое судно точно высокие. Хотя сложно теперь предположить, сколько их там будет после случая в Тунисском проливе. В любом случае, я отталкиваюсь от безопасности и считаю, что вдали от берегов в этом плане будет лучше. Если же там никого не будет, то придётся продвигаться ближе к суше.       — Косатка, пеленг ноль-восемь-ноль, скорость десять узлов — крейсерская! — отдаю ей приказ.       Мой демон тут же по своему внутреннему компасу выбрал указанный мною пеленг и отправился с крейсерской скоростью вглубь Тирренского моря. Что ж, вот теперь приключения продолжаются. Нас ждёт охота и риски быть уничтоженными. Благо, у меня есть мысль, как этого можно избежать, а как раз для этого мне необходимо попрактиковаться в использовании РТУ.       Море было довольно спокойным, вода почти не заливала палубу, где я находился, и потому я спокойно улёгся в углубление позади спинного плавника, раскинув ноги в стороны. При всём этом мой хвост не мешал, гибко расположившись под позвоночником и торча из выемки. Тогда же я активировал РТУ и стал настраиваться на различные радиостанции, которые можно было поймать здесь. Может, если повезёт, я смогу получить какую-нибудь информационную сводку. Думаю, про меня всё ещё говорят. И так я вскоре отыскал несколько радиостанций. Однако вся проблема была в том, что они были итальянскими. Это мне удалось понять по речи. Вот только проблема заключалась в том, что эволюционный механизм пока не научил меня итальянскому языку. Ладно, придётся остаться без всяких сведений, ведь другие станции почему-то мой РТУ не ловит. Вероятно, это из-за отдалённости от берега, либо потому, что я, по сути, почти что плаваю в «итальянском» море, не считая французскую Корсику на севере. Вообще не очень разбираюсь в радиотехнологиях, так что точную причину знать не могу и лучше гадать не буду.       Прошел где-то час, стало уже светло. Далеко на востоке из-за кромки воды поднялось солнце, ставшее слепить глаза. Мне это не очень понравилось, комфортного от этого мало, но тепло, излучаемое им, было довольно приятным, потому почти ничего не оставалось, кроме как наслаждаться и просто греться, лёжа в выемке позади «боевой рубки». Также стоит отметить, что стоило наступить рассвету, так в небе снова засияло голубое полотно, увенчанное несколькими десятками маленьких обрывистых облачков. Вновь наступил ясный день, как это было до прибытия в Тунисский залив. Позади же оставалось тёмная ночная часть неба, где можно было ещё разглядеть звёзды и луну. А ещё дальше, ближе к кромке воды, простирались тучи, оставшиеся после прошедшего шторма.       — Наконец-то! — выдохнул я, желая больше никогда не повторять опыт штормовых переходов.       Теперь же, что касается самой охоты на грузовые корабли, я переложил это на косатку, которая с помощью радара, бьющего на пятьдесят километров поиска одиночных целей, начала разыскивать корабли. Сам же я только иногда подключался к наблюдению за радиолокационной панелью, возникающей в моём воображении, предпочитая остальное время отдыхать. И так получилось, что я стал засыпать. Да, как-то раз я уже дремал на косатке и понял, что глубинные могут спать, если захотят. От сна, приводящего к эволюции, это отличается тем, что сплю только я один, пока косатка бодрствует. Потому несколько раз я начинал дремать, иногда резко просыпаясь от каких-нибудь звуков. В такие моменты демон тут же сообщал, что никого нет и мы в полной безопасности. Тогда-то я вновь начинал дрыхнуть. А потому как-то раз я просто заснул.       Мне ничего не снилось. Я словно просто закрыл глаза и провалился во тьму, которая длилась не дольше нескольких секунд. Всё произошло как-то спонтанно, я даже не заметил этого. Впрочем, кто из людей может заметить, что он заснул? Это был обычный человеческий сон. Мой мозг, как говорится: «отдыхал». Однако мой сон прервался куда более резко, чем начался. Косатка быстро вторглась в мой покой и стала сообщать, что радар засёк на краю радиуса обнаружения корабль или же что-то похожее на него. Я сначала даже не понял, что происходит и даже удивился тому, что произошло! Однако несколько повторных предложений на урчащем языке с тем же содержимым в моей голове позволили мне кое-как прийти в себя и встать на ноги.       — Курс на эту засветку! — сквозь сон отдал приказ.       Косатка изменила пеленг и стала двигаться ровно в направлении замеченного радаром корабля, пока я протирал одной рукой глаза, другой при этом держась за спинной плавник покачивающейся на волнах Тирренского моря косатки. Лишь кое-как я осознавал, что происходит, потому только и отдал приказ на преследование. Самому же только предстояло углубиться в процесс охоты. И вот спустя пару минут я уже вовсю обдумывал свои действия.       — Скорость восемнадцать узлов! — уже уверенно дополняю предыдущий приказ.       Пока не знаю, с какой скоростью и по какому курсу движется корабль, так что решаю перестраховаться и дать приказ на повышение скорости. Так я буду уверен в том, что мы точно его догоним и перехватим. Не думаю, что он станет двигаться с такой же скоростью, что и я, или даже на приближённой к моей, а тем более быстрее.       Я взглянул на карту и заметил, что эта засветка отметилась на ней. Не знал, что моя карта в голове на такое способна. Видимо, эволюционный механизм умолчал и об этой функции. Самому нужно разбираться. Ладно, зато выглядит и смотрится неплохо, довольно удобно получается. Это хорошо! Цель находилась на севере по пеленгу ноль-два-три, по которому сейчас следует косатка. Для определения курса цели я решил воспользоваться довольно простым методом. Раз уж теперь я могу ставить на карте метки, как это могла делать оглубиненная Гренейд, то я просто поставил точку на текущем месте корабля и решил подождать, когда засветка на радаре изменит своё местоположение. Явное изменение стало заметно через полчаса, и тогда, поставив вторую точку и проведя между ними линию, смог довольно легко определить курс цели: три-два-восемь. Судно идёт на северо-запад. Не отрицаю, что выглядит это несколько просто и что-то в реальном определении курса выполняется более сложными операциями, но информационное поле вполне себе могло постараться облегчить этот процесс для меня. После же косатка откорректировала свой курс по новым данным, чтобы пойти на его перехват. Спустя ещё полчаса уже моего личного наблюдения за кораблём на радаре и карте удалось определить его скорость: двенадцать узлов. Понятное дело, что в этом мне помогал радар. Самому посчитать всё это у меня возможности не было — отсутствовали инструкции касательно узловых скоростей. Благо, с этим справлялся радар, которому всего-то нужны были некоторые параметры корабля, которые можно было собрать, просто наблюдая за его перемещением на карте.       Итак, примерно через час мы нагоним корабль. За оставшееся время я планирую отрепетировать свою речь! Да, я всё же решился пойти на контакт с этим судном. Думаю, у меня есть ещё возможность гнуть линию правил ведения морской войны прошлого века. Мне всё же хотелось бы не убивать лишний раз, а благодаря РТУ, у меня появилась такая возможность. Моим планом было сближение с кораблём с последующим установлением связи и требованием покинуть корабль без передачи сигнала о бедствии. Да, возможно, выкинуть экипаж посреди моря в двухста километрах от Неаполя было равносильно убийству, но тут разница была в том, что я не увижу их смерти, а значит, не стану воспринимать это так ярко, как мог бы. Ведь с одной стороны можно увидеть, как косатка пожирает живых людей по твоему приказу, а с другой — просто не знать подробностей их смерти. Да, я мог бы сделать всё так, как уже делал, и атаковать корабль без предупреждения, как это и должно быть. Однако нахождение в Тирренском море, а главным образом Средиземном, заставляет придумывать обходные пути во избежание обнаружения. Как я уже сказал, тут двести километров до Неаполя — итальянского берега. И если они сообщат о моём местонахождении, то мне же будет хуже, когда сюда припрутся канмусу, а это явно будут не две-три девы флота, а целая орава, как это было у НИС «Медина» в заливе Сидра, либо, что ещё вероятнее — в ещё больших количествах. Так что будем придерживаться такой «гуманной» стратегии. А так, само собой, если для того, чтобы выжить, мне придётся убить даже сотни и тысячи людей, то я буду готов это сделать с решимостью в душе. Ведь никак иначе у меня быть не может. Я ведь себе обещал, что буду жить!       Ну и спустя час я находился в десяти километрах от корабля. Примерно тут, я со всей внимательностью стал прислушиваться к РТУ, на случай, если меня обнаружат и передадут сообщение. Так у меня будет фора покинуть опасный участок. Путём для моего отступления, пожалуй, будет север. Я вполне могу полагать, что канмусу прибудут с юга, так как там была Мальта. Не могу, конечно же, исключать, что где-нибудь здесь будут ещё базы канмусу, но этого я знать не могу. Мне только известно, что их восемь, и они являются учебными. То есть там обучаются канмусу, которые потом отправляются воевать с глубинными в других частях света.       Конечно же, видя корабль визуально, при помощи зрения и встроенного в мои глаза бинокля, который после эволюции получил модернизацию, я лично прекратил наблюдать за радаром, оставив это дело на косатку. Всё же будет хорошо, если мы сможем понимать и знать, что кто-то ещё будет находиться в радиусе пятидесяти километров. Так мы сможем пресечь возможное нападение. Впрочем, если там будет много канмусу, то мы заметим их раньше, ведь радар видит скопления кораблей, в том числе и дев флота на более дальних дистанциях. А так мы ещё сможем пресечь атаку с воздуха, хотя было бы хорошо увеличить радиус обнаружения воздушных целей с двадцати километров до пятидесяти, но не знаю, возможно ли такое будет осуществить.       Я последний раз взглянул на часы перед погружением. Время было 13:57.       — До ночи ещё долго, — вслух подумал я. Почему мне пришла эта мысль в голову? Опять, наверное, человеческая жизнь вспоминается. Вернее, это просто привычка, что осталась у меня. Если бы не текущая атака, то я бы начал ностальгировать. — Косатка, погружаемся! Перископная глубина! Восемнадцать узлов! Боевая тревога!       И вот мой демон стал проваливаться под воду. Нос и хвост быстро скрылись под водой, а следом за ними кормовая восьмидесяти восьми миллиметровая пушка и ангар с тремя авиаюнитами, с двумя из которых я так ещё и не познакомился. После же под воду стало уходить орудие главного калибра и вместе с ним спинной плавник демона и мои ноги. Так мы погрузились на пятиметровую глубину. На полминуты мы лишились возможности наблюдать за обстановкой: я не видел корабля, хотя точно знал, что мы движемся на его перехват, а косатка не могла вести наблюдение при помощи радара. Но так было до тех пор, пока я не поднял перископ в виде своего хвоста. Высоко поднимать его не стал, так как он чёрный и легко заметный, да к тому же сильных волн, заливающих его, тут также не было, от того такой необходимости не появилось. В перископе были сосредоточены или продублированы такие нужные механизмы, как: РТУ, TDC, радар, да и вообще с его помощью я мог применять и некоторые свои псионные способности, что очень радовало. Демон быстро вернулся к наблюдению за радарной обстановки, а я, быстро вращая хвост, обнаружил корабль.       При погружении я отдал косатке взять под водой максимальную скорость в восемнадцать узлов, чтобы мы могли быстро нагнать корабль, занять позицию на его левом траверзе. Держа расстояние примерно в десять километров, я попутно совершил несколько манёвров и какое-то время шёл параллельно курсу моей ничего не подозревающей цели, пока я не опередил её. Всё это заняло у меня пятнадцать минут. А конкретно за это время я обогнал корабль и, согласно расчётам на карте, находился впереди него где-то на две с половиной тысячи метров. Тогда же я решаю свернуть в сторону линии его курса и двигаться перпендикулярно ей. А мне пора было попытаться установить контакт с капитаном судна. Само собой, английский он знать должен был хоть на каком-то уровне. Хотя бы кто-то из его экипажа должен был знать.       Пока плыл вдоль корабля, я успел довольно подробно его разглядеть. На вид это был нефтяной танкер. Сверху на палубе каких-то контейнеров или навалочных грузов видно не было. Сам корпус корабля был красным, а его надстройка почти у самой кормы была белого цвета. Крыша надстройки была увенчана несколькими антеннами. За этой надстройкой скрывалось несколько оранжевых сбрасываемых крытых спасательных шлюпок на электромоторах. На носу корабля белыми буквами было обозначено имя корабля: «Атина». Посреди же судна разместился небольшой белый кран неизвестного мне предназначения. Кто его вообще знает, может, это даже не нефтяной танкер? Края палубы имели выступы, на которых размещались крупнокалиберные пулемёты для защиты от мне подобных чудовищ. Сейчас же я всё же сохраняю безопасность, не всплывая, но всё же думаю, что теперь, с двадцатью шестью миллиметрами брони, этот вид оружия больше не будет мне страшен.       Когда расстояние между нами сократилось до восьми километров, я с уже включённым РТУ начал устанавливать связь с судном. Не знаю, как РТУ находит частоту или канал связи, на котором находится данный корабль, но раз уж выполнять это он умел, то нужно было пользоваться. Сам я не силён в радиотехнике. Вполне возможно, что РТУ глубинных работает по каким-то другим правилам, отличным от земных.       — Внимание! Внимание! Внимание! Говорит глубинная подводная лодка Медина! Любые передачи сообщений о вашем и моём местонахождении будут караться атакой на корабль с последующим уничтожением всего экипажа! Я наблюдаю за радиоэфиром и способна перехватить ваши сообщения! Во избежании ненужной гибели людей, я требую немедленно остановить корабль и покинуть его согласно правилам ведения морской войны! — отправляю в эфир сообщение на английском языке. Для гарантии получения я повторяю сказанное целых три раза.       Да, я пригрозил им смертью. Вполне возможно, что после событий в Тунисском проливе, которые явно станут достоянием общественности, в моей решимости и способности сражаться больше сомневаться не будут. Так и тут считаю, что все они уже знают о моём существовании, и, услышав моё имя и мою угрозу, капитан примет единственно верное для его экипажа решение — сдать мне корабль! А вот готов ли был я убить их в случае невыполнения моих указов? Да, в этом случае я убью их. Заставлю косатку расстрелять из зенитного вооружения. Всё же нельзя, чтобы мои слова стали блефом. Если же после угрозы они откажутся выполнять указания, а их судно будет потоплено, и я не убью их, как обещал, то вполне возможно, что на берегу мои слова и сочтут за блеф. В таком случае мои угрозы и требования совсем потеряют в цене! Так нельзя. Придётся стрелять! Тут лишь главное — помнить, что они моряки, согласившиеся на большие деньги в обмен на риск жизнью. Они знают, ради чего шли сюда работать. А так мне, естественно, не хотелось убивать их. И даже сейчас эта мысль вызывает у меня сильный диссонанс и некоторый страх.       Поблизости вокруг других каких-либо судов не замечаю. Думаю, что никто, кроме них не должен будет услышать сообщение. Впрочем, я, конечно же, могу быть неправ. Но даже так попытаться остаться незамеченным будет не лишним.       Ответ последовал спустя полминуты, когда я уже задумался о том, что ничего не сработало. Всё это время я мониторил РТУ и ждал либо ответа, либо нарушения моего требования, чтобы я смог провести торпедную атаку, а дальше, если кто уцелеет, то и расстрелять их огнём зениток.       — Ваше сообщение услышано, госпожа Медина! Я приказал остановить корабль! Так как это нефтяной танкер, то позвольте нам уйти от него подальше, прежде чем вы его уничтожите! — спокойно ответил капитан корабля «Атина», уважительно добавив в конце просьбу.       — Я дозволяю отойти от корабля!       — Благодарю вас! — через несколько секунд, он вновь заговорил, словно оценив риск общения со мной. — Мы вас не видим, госпожа Медина. Я так понимаю вы в подводном положении?       — Да, ради безопасности я нахожусь на перископной глубине и наблюдаю за вашим кораблём. Он называется «Атина», так что не сомневайтесь в моём существовании. А пока судно останавливается, позвольте мне задать вам несколько вопросов, — попросил его я.       — Как скажете, — в моей голове раздался неуверенный голос капитана.       — Что сейчас обо мне известно в Средиземном море? — я сразу без страхов, пошёл в наступление.       — О вас, госпожа Медина, говорят во всем мире, а не только в Средиземном море. Сейчас во всей западной части был установлен третий уровень глубинной угрозы. Все корабли могут выходить в море только на свой страх и риск, включая гражданские. Говорят, что вы непредсказуемы, опасны и вас сложно обнаружить. Так пишут в сети различные аналитики. Однако вы оказались очень гуманны и человеколюбивы, когда спасали тех беженцев. Теперь судя уже по себе, я и мои люди, включая военный персонал, убедились в этом на себе.       — Да, так и есть. Не вижу ничего хорошего в лишнем убийстве людей… я могу убить только по делу, но никогда просто так, — сказал я, глядя, как корабль увеличивается в размерах по мере приближения к нему. Сам же глубоко задумался над своими словами.       Вообще для меня было удивительно то, что я вообще стал способен на убийство. Да, всё это ради обещания выжить, и прожить вторую дарованную жизнь сполна, но даже так я не думал, что смогу убивать ради этого. Само собой, человек в критический момент может найти в себе физические и ментальные силы на многие поступки. Однако сейчас, когда мне в ближайшей перспективе ничего не угрожает, я думаю об этом слишком легко и действительно отдаю себе отчёт в том, что способен на настоящее убийство. И да, я ведь это сделаю, точно в этом уверен!       — Большое спасибо за вашу позицию, — поблагодарил меня капитан, хотя я не видел особой причины благодарить меня.       — Скажите ещё вот что, — выдерживаю паузу в несколько секунд. — Какое сегодня число?       — Хм, сейчас двенадцатое июня две тысячи тридцать восьмого года, — ответил капитан.       — Ясно. Спасибо, — теперь я благодарю его. — И ещё вот что! — вновь выдерживаю паузу. Он, наверное, после паузы внимательнее меня слушает, а впрочем, он и так внимателен со мной, так как я ему в корму торпеды готов засадить, а их всех убить! — Пусть даже будет звучать нагло, но что там Европейский Объединённый Флот планирует делать со мной? Ничего не известно? Какие официальные заявления там у вас были? Уж простите, но доступа в сеть у меня нет, пока что.       Только спустя десять секунд капитан корабля «Атина» соизволил ответить. Наверное, размышлял о том, можно ли со мной вообще о таком говорить? Вдруг он таким образом помогает глубинной подводной лодке? А я как-никак враг человечества. Мне вообще не хотелось доставлять ему проблем, но если это требуется для моего выживания, то само собой это будет сделано. Да и как раз считаю, что информация о происходящем в человеческом обществе будет важна. Ну и ещё мне просто самому интересно.       — Все в мире вроде как уже знают о случившемся в Тунисском проливе. Вы вроде как уничтожили два эсминца и целый авианосец. В сеть утекли видео с камер видеонаблюдения на торговых судах, обстрелявших вас. ЕОФ пока не комментирует конкретно эту ситуацию. Известно, что авианосец явно был не европейским. Однако генеральный секретарь Мартин Саласар будет выступать с официальной речью, касающейся вашего уничтожения и битвы в Средиземном море сегодня вечером. Если я доберусь до берега, то обязательно посмотрю. Думаю, там всё и будет объяснено, госпожа Медина, — не торопясь и довольно спокойно ответил мужчина. — Быть может, если бы вы ограбили меня завтрашним днём, то я бы смог рассказать больше, — кажется, он попытался пошутить. Мне понравилось. Даже несмотря на то, что я был погружен не только в воду, но и в свои мысли.       — Ясно, благодарю.       Другими словами, если теперь ЕОФ не может меня игнорировать и начал как-то активно действовать и даже собирается выступить к гражданам Евросоюза с каким-то заявлением, то наверняка это что-то серьёзное. Мне же пока об этом узнать не получится, потому необходимо будет проявлять максимальную осторожность при перемещении на море. Хотя вряд ли они будут рассказывать то, как именно канмусу Европейского объединённого флота собираются за мной охотиться. Вполне возможно, что это не входит в их планы или они не обязаны об этом отчитываться. Да и кроме того, не исключаю, что они могут подумать о том или уже догадываются, а куда вероятнее того, знают, что я вполне себе могу собирать информацию и вступать в различные контакты с людьми. В таком случае они попытаются избежать того, чтобы ко мне в руки попала информация, способная дать мне какие-то преимущества в бою или во время всего выживания.       Моим же главным козырем является скрытность. Особенно, когда теперь у меня появился шнорхель. Если правильно разыграть эту карту, то она будет способна побить абсолютно все карты Европейского Объединённого флота. Ведь нельзя действовать против того, кого ты ещё не нашёл. Супер козырь!       — Мне уже пора, но перед уходом могу ещё сказать о том, что в Европе сейчас проходят массовые акции сторонников глубинных и канмусу. Первые желают вступить с вами в контакт и заключить первый в истории договор с глубинными. Все же знают, что вы, по крайней мере, некоторые из ваших представителей, разумны и вполне себе способны на контакт. Особенно вы — прославленная госпожа Медина. Эти люди надеются решить все экологические проблемы на планете и заодно объединиться и, возможно, даже создать новое общество, — добавил капитан.       — Довольно интересные у этих сторонников перспективы. И много ли таких людей можно отыскать? — ради любопытства спросил я. Меня вообще забавлял этот факт. Сам не думаю, что их должно быть много. Всё же, какой вред был нанесён пришествием глубинных и сколько погибло из-за них людей! Ненавистников таких тварей должно быть куда больше!       — Сторонников так называемого «Глубинного контакта» довольно много. Разумеется, меньше, чем тех, кто считает, что вас нужно уничтожить, но число довольно приличное. Это если что, мы говорим про активных сторонников той или иной стороны. Ну, то есть тех, кто выходит на улицы и дискутирует в интернете. Но после событий с беженцами у Лампедузы весы могут начать выравниваться и заодно становиться тяжелее, — тут-то голос капитана немного занервничал. Вероятно, ему не хочется сейчас говорить обо мне в ключе того, что я враг. — Больше всего сторонников у фракции «Глубинного уничтожения». Они мечтают вернуться к доглубинной эпохе, к прежнему уровню жизни и считают вас опаснейшими чудовищами, морскими оккупантами, что подлежат только уничтожению.       Дальше я услышал только шёпот:       — И слава Богу…       — С-спасибо за то, что уделили короткому разговору со мной немного вашего времени. Я торпедирую ваш корабль, как только ваши спасательные шлюпки отплывут от корабля подальше! — с некоторым разочарованием я решил наконец-то попрощаться с капитаном «Атина». Не думал, что всё кончится вот так.       Узнал про какие-то фракции, связанные с глубинными, да и от кого? От сторонника второй, я так понимаю. Ну ладно. Таково наверняка мнение большинства людей. Думаю, это абсолютно нормально. Не исключаю, что и я мог оказаться в их числе, будь я сейчас человеком, живущим в эпоху глубинного нашествия. Впрочем, некоторый неприятный осадок остался. Поскорее бы уже утопить этот корабль.       Через несколько минут спасательные шлюпки стали падать с кормы корабля, где были закреплены в наклонном положении. Почти в этот же момент они стали отплывать от судна. Я же к этому моменту решил всплыть на поверхность, находясь на расстоянии в пять тысяч двести метров от своей цели. Минуту спустя мы оказались на поверхности, где я в первую очередь осмотрелся по сторонам, а затем бросил взгляд на отдаляющиеся оранжевые спасательные шлюпки на моторах. Убедившись, что они отплыли подальше от танкера, принимаюсь за работу.       — Ну, поехали, — вздохнув, я применяю TDC, чтобы рассчитать угол пуска торпеды. Я хоть и стою напротив не движущейся цели, но всё же эта цель была далековато, и промахнуться без торпедного компьютера шансы были. Торпедами рисковать не хотелось совсем, потому и рассчитываем угол. Ещё не хватало мне тратить мои драгоценные угри. На их выращивание в носу демона уходит много времени. Наверняка, чем сложнее и круче торпеды, тем дольше придётся их формировать, а заодно и больше раскошеливаться пищевыми ресурсами. Чего только стоят мои текущие торпеды — целых семьдесят два часа на восстановление одной единственной торпеды. Хорошо, что их можно восстанавливать сразу по многу. Было всего два ограничения: пищевые ресурсы, затрачиваемые на восстановление, и то, что торпеды можно восстанавливать только в пустой ячейке склада позади торпедных аппаратов. То есть там, где они хранятся до погружения в саму торпедную шахту. В трубах для замены торпед восстанавливаться они также не могут. Всё же те были созданы не для того, чтобы в важный момент там восстанавливалась какая-нибудь торпеда.       Ну, по сути, так как корабль стоит на месте, и я знаю расстояние до него благодаря своим дальномерам, то часть данных уже была мне известна, так что я могу сэкономить время на сборе информации с их помощью и загрузить уже известные мне сведения в TDC. Таким образом, уже через сорок пять секунд я могу выпустить торпеды. И эти сорок пять секунд уйдут на то, чтобы рассчитать курсовой угол пуска торпеды. Да, это было быстрее, чем у предыдущих версий TDC, но мне хотелось бы, чтобы мы могли рассчитывать этот угол ещё быстрее. В прошлые разы использования этого механизма я и не замечал, насколько долго приходиться рассчитывать угол для пуска, так как обычно ситуация не позволяла спокойно оценить это и обдумать. Однако сейчас это было по-другому, и я осознаю это. И это при том, что к этим сорока пяти секундам нужно прибавить время сбора некоторых параметров для пуска, а это где-то ещё секунд двадцать. Итого минута. Надо бы найти способы ускорить расчет курсового угла или сократить время сбора информации дальномерами. Первое сделать, конечно же, было бы легче, так как для этого нужно только улучшить TDC, что вполне себе осуществимо даже при локальной эволюции.       Вот тут я подумал ещё и о том, что у меня есть активный сонар! Мне захотелось его протестировать, так как мне казалось, что он должен был действовать быстрее. Вернее, я только думал об этом, так как в действительности не знал. Это ещё предстояло только опробовать на деле. Вот только он работал исключительно под водой, потому сделаем это в следующий раз. Не могу, кстати, исключать, что модернизация активного сонара окажется доступной во время локальной эволюции. Только я ещё не могу знать о том, нужно ли стимулировать его для этого развития. Я ведь даже ни разу его не применял. Да и вообще, активный сонар сейчас не занимает у меня первые строчки первостепенных параметров и аппаратуры, которую необходимо улучшать. Оставлю это на потом. Он даже не доказал пока свою эффективность. Хотя, если подумать, то он очень даже может быть эффективен!       Я применяю дальномеры для сбора информации о судне на поверхности или перископ на перископной глубине: скорость судна, расстояние до него, курс цели. Загрузив в TDC полученные данные, он рассчитывает мне курсовой угол пуска торпеды, после чего я атакую. По сути, прямо как сейчас с кораблём «Атина». То есть, находясь в подводном положении, я не могу применять дальномеры, не считая перископной глубины, когда я, само собой, использую этот самый перископ. Это означает, что под водой я слеп, не считая пассивного гидролокатора. Вот только пассивный гидролокатор не позволяет мне точно определять параметры цели и собирать информацию о ней для занесения в TDC, а активный сонар может! Последний работает глубоко под водой, и даёт возможность не всплывая и даже визуально не наблюдая цель, получить о ней информацию для расчета торпедной атаки! Стоит ещё отметить, что дальномеры, работающие на поверхности и с применением перископа, не ограничены расстоянием. Тут всё упирается в TDC, который в настоящий момент времени является пятой версией и ограничен в расчете курсового угла атаки до шести тысяч метров. Активный сонар, в свою очередь, может собирать информацию только под водой и на расстоянии до четырёх тысяч метров. Сейчас это пока не настолько полезно, как я ожидаю это в будущем. В данный момент активный сонар может помочь собрать данные о цели: скорость, расстояние, курс. Они также могут быть занесены в TDC. Вот только из-под воды атаковать было невозможно, не считая перископного положения и получалось так, что данные можно было не собирать, если только не использовать их потом на перископной глубине, позволяющей атаковать врага. Но и то даже так мне, вероятно, придётся затем заново устанавливать курс цели, так как с моим изменением местоположения он наверняка поменяется. Активный сонар по большей части будет полезен при наличии возможности атаковать с глубины, а для этого ещё нужны подходящие торпеды, а именно с акустическим наведением, способными маневрировать не только в стороны, но и по глубине. Стоит им только появиться, и я смогу атаковать, не всплывая на перископную глубину. Нужно будет только ещё узнать пределы глубины, с которой я смогу запускать свои торпеды.       — Тремя торпедами с интервалом в три секунды, огонь! — всё, приказ был отдан. Осталось только подождать.       Я посмотрел на левую руку с часами и активировавшимся секундомером. До первого взрыва оставалось приблизительно двести семьдесят секунд. Я стал терпеливо ждать, раздумывая о том, какие варианты локальной эволюции мне будут доступны после затопления корабля «Атина». Вообще, это тоже не было сейчас важным, так как в первую очередь я планировал заняться исправлением своих недостатков, главным из которых была низкая манёвренность. Исправив её, я смогу повысить вероятность уклонения или хотя бы уменьшения шанса получить критические повреждения во время глубинных бомбардировок. Пока я в Средиземном море, то в любой момент на меня могут напасть канмусу эсминцев или авиация с глубинными бомбами на борту. С исправлением у меня появится шанс на жизнь. Сейчас же шансы куда ниже, чем могли бы быть. Достаточно вспомнить налёт авиации Ченанго: в один момент я не смог достаточно быстро изменить положение демона, чтобы избежать критических повреждений, лишивших меня возможности набирать большую скорость хода. Но ничего, проблема теперь решится!       По истечению трёх с половиной минут прогремел первый взрыв, поднявший у борта танкера столб воды выше самого борта. Я прекрасно слышал разрывающийся звук, распространяющийся над поверхностью воды, и это заставило меня улыбнуться, осознавая и вкушая успех. Я поразил цель и вдобавок сделал так, что моряки на судне не пострадали! Следом за этим взрывом последовало ещё два. Первая торпеда угодила ближе к носу танкера, вторая — по центру, а третья — недалеко от кормы. В любом случае, я уверен в том, что с боевой частью в триста пятьдесят килограмм взрывчатки никакие двойные корпуса и двойное дно не спасёт его от проникновения внутрь воды. Но так как это был нефтяной танкер, от которого его экипаж постарался отдалиться, то стоит ожидать ещё и разливов нефти и, возможно, взрыва. Последний скорее загонит корабль на дно. Вот только это могло привлечь внимание. Всё же взрыв наверняка будет громким, да и дым, порождающийся горящей нефтью, будет заметен. Хотя радар показывает, что вокруг никого нет.       На палубе начался пожар. С каждой минутой он охватывал всё большую площадь корабля, и мне только оставалось, что ожидать, пока он не затонет. Хотя в данный момент признаков затопления пока не видать. Мне даже пришло в голову подключить свою двухсот трёх миллиметровую пушку для скорейшего погребения корабля под водой. Она наверняка поможет, но пока лучше пронаблюдаю за всё набирающем обороты пожаром. Вполне возможно, что я сэкономлю снаряды. Да и стрелять с такого расстояния было довольно далековато. И уже через пять минут, пока я поглядывал то на корабль, то в сторону, куда двинулись моряки, корабль резко взорвался! Вернее, палуба между центральной частью корабля и носом судна резко прогнулась вверх и тут же, за возникшей на том же месте вспышкой, в небо быстро устремились потоки пламени и чёрного дыма, разливающегося в стороны!       — Ого!       Уже наученный на горьком опыте, я крепко хватаюсь за страховочные цепи обеими руками: левая рука на левой цепи, другая на правой. Однако я переоценил взрыв: до меня дошёл лишь громкий хлопок и сильный порыв ветра, не способный сбросить меня с моего демона, а также вздрогнувшая вода. Вот только расслабляться я не спешил. Это мог быть лишь один так называемый «танк» в танкере. Вдруг последуют и остальные взрывы? Впрочем, полагаю, что этот взрыв уничтожил те «танки», что были рядом. Так что никакой последующей детонации быть не должно. Впрочем, полностью в этом я быть уверен не могу.       За клубами дыма я не мог разглядеть всех последствий взрыва и потому не имею возможности оценить и саму степень приближения к моменту его затопления. К тому же дым стал медленно закрывать весь корпус корабля, оставляя меня в неведенье и дальше. Через несколько молчаливых минут сквозь чёрный дым вновь вырвалась масса огня, пламени и искр, на этот раз разливающаяся во все стороны. Волна от взрыва разогнала чёрный дым, что только увеличило площадь покрываемого им пространства. Я же вновь легко удержался при помощи цепей и всё больше задумывался о том, стоит ли мне подключаться к скорейшему захоронению судна. За этим взрывом прогремело ещё пара крупных.       Но где-то через полчаса терпеливого ожидания и редких стонов корабля, он, почти разделённый на четыре куска, а конкретно на три, один из которых немного недотянул до того, чтобы быть располовиненным, стал скрываться в воде. Да, он медленно разрушился, и его огромные фрагменты почти по очереди стали отделяться друг от друга и тонуть под собственным весом и невозможностью больше оставаться на плаву.       — Наконец-то! — вздохнул я, поднимаясь на ноги после получаса лежания в выемке за спинным плавником. — Какой надёжный корабль попался. Долго и упорно не хотел тонуть.       Вновь убедившись, что вокруг меня визуально и на радарах никого не было, решаю погружаться на дно вслед за кораблём. Не знаю, на какую конкретно глубину судно погрузилось, но думаю, что сейчас это не так важно. В любом случае, у меня есть возможность погрузиться буквально на любую глубину в этом мире. Здесь было главным только то, чтобы не лишиться всего кислорода, пока проводишь время на дне. Таким образом, мой демон и я уже были на глубине в сто метров, находясь от места погружения танкера в тех же пяти километрах.       Ну что ж, танкер был потоплен. Три торпеды было выпущено, а из этого следует, что некоторый боевой опыт, должен быть засчитан, а значит, эволюционный механизм обязан будет продемонстрировать мне варианты для локальной эволюции. В данный момент у меня также был почти максимальный объём автономности, являющейся также для меня и пищевыми ресурсами. По сути, ни мне, ни косатке даже не нужно съедать этот корабль. Если моя теория верна, то главным образом нужен боевой опыт, а пища становится второстепенной. Конечно, это тут, в месте, где кораблей и всякого мусора навалом, пища становится второстепенной. Где-нибудь в Атлантике с этим наверняка будут большие проблемы. Я потому и хочу стать как можно более сильным и развитым здесь, в Средиземном море, чтобы я смог легче выживать там в более неблагоприятных для жизни условиях.       Сейчас же у меня возникла ещё одна мысль, касающаяся механизма моей эволюции. Я не раз эволюционировал, когда переедал! Будем называть это критической массой питательных веществ. У меня есть подозрения, что эволюция может быть как-то связанна с этим. Чтобы это проверить, прикажу косатке нажраться при помощи корабля и заодно за компанию я сделаю тоже самое. Вот после этого мы и будем пробовать эволюционировать.       И вот стрелка лимба прошла через отметку в полторы тысячи метров. Вновь корпус косатки заскрипел, а моё собственное тело потяжелело. Зная, что так будет, я сидел в «боевой рубке» держась руками за спинной плавник демона. Вокруг тела демона ничего не было. Обычная кромешная тьма, которая хоть и была обычна своим постоянным присутствием, но всё также заставляла вздрагивать, когда воображение представляло то, как я падаю со своего демона прямо туда. Каплю спокойствия мне придавала мысль о том, что я глубинная и для меня такие приключения вполне себе нормальны и естественны.       Прошло где-то минут десять с момента преодоления отметки предельной рабочей глубины. Светящийся в темноте тритиевым светом лимб глубины показывал ужасающую отметку в три с половиной тысячи метров. При этом казалось, что стрелка даже не думала останавливаться, продолжая и продолжая набирать всё большую глубину, словно пытаясь побить рекорд. В конце концов, оказалось, что до дна оставалось совсем недолго. Корпус демона ударился о каменистое дно Тирренского моря и проехал по нему ещё метров десять, получая незначительные повреждения, пока пара винтов на его хвосте прекращали свою работу.       И вот мы оказались на дне. Гидрофон легко улавливал, с какой стороны падали на дно обломки корабля, и потому, спустя целый час плаванья на предельной скорости в три узла за пределами рабочей глубины в полторы тысячи метров, мы с демоном нашли их и, подождав рядом с ними минут десять, на всякий случай приступили к их поглощению. Недалеко друг от друга лежали огромные выгоревшие стальные куски корабля с искорёженной сталью, вывернутой наружу. Было заметно, что взрыв легко сделал своё дело, мне не потребовалось тратить ещё одну торпеду или снаряды своего главного калибра. Однако танкер тонул довольно долго, а за это время могло случиться что угодно. Было видно, что строили его грамотно или рассматривали вариант глубинной атаки. Хотелось бы, чтобы затопление шло быстрее. Вот только единственная мысль, как это можно было сделать, это увеличить вес боевой части торпеды. Не вижу в этом ничего плохого. Только сейчас были вещи важнее.       Нам с косаткой на то, чтобы обожраться, требовалось где-то несколько часов. К этому моменту на поверхности уже должен был наступить вечер. Конкретнее, взгляд на левую руку с часами дал понять, что сейчас было 18:28. Так не успею оглянуться и настанет новый день. Впрочем, я собираюсь эволюционировать, а в том пространстве ты словно спишь для наружного мира, так что действительно, скоро настанет новый день.       После шведского стола я вновь седлаю косатку и решаю, прежде чем начать эволюционировать, отойти от остатков танкера на несколько километров. Нельзя было отрицать возможность того, что место моего обеда и по совместительству ужина будет разбомблено глубинными бомбами, так что эволюционировать здесь нельзя. С одной стороны, пока мы поглощали корабль, косатка могла гидрофонами услышать приближающихся канмусу и падающие глубинные бомбы, но вот этого сделать во время эволюции мы не могли. Да и если бы смогли, то перемещаться у нас возможности нет. Так что таким путём, прижавшись к каменистому дну, от которого в случае чего легко будут отражаться лучи сонаров, мы с косаткой довольно легко себя обезопасим. А вообще, могли ли девы флота вовсе достать меня на этой глубине?       Мы отошли от корабля где-то на один час со скоростью доступной мне за пределами рабочей глубины. Этой скоростью были три узла, а значит, мы отдалились где-то на пять с половиной километров. Думаю, этого хватит для того, чтобы быть уверенным в том, что тебя не найдут, тем более, что я нашёл некое скалистое плато, где меня явно станет гораздо сложнее обнаружить. Опять же, дело было в том, что если я с косаткой лягу между скал, то, по сути, я для активных сонаров сольюсь с местностью. Вот поэтому подводные лодки, лежащие на дне, было так сложно обнаружить. Я знаю об этом — спасибо моему увлечению подводными лодками и «Битвой за Атлантику».       И так, разлёгшись на дне моря среди нескольких скал, я замер в выемке позади спинного плавника и стал засыпать. Попутно я старался больше не думать ни о чём другом. Просто очистить свой разум, чтобы легче было заснуть. Было сложно, так как подумать хотелось о многом, да и ощущение чрезмерной сытости, сравнимой с сильным перееданием, не придавало радости. Скорее у меня стало появляться отвращение ко всей этой глубинной пище и мысли об этом вызывали некоторый ужас.       Однако, пусть и на засыпание ушло довольно продолжительное время по личным ощущениям, но я уснул. Вот только в следующее мгновение очнулся среди того же тёмного молчаливого пространства и не как я надеялся, без чувств и ощущение чего-либо, а со всем спектром человеческих и глубинных ощущений. Спиной я чувствовал своего демона и ощущал то, как выход за рабочую глубину давит на меня. В этот же момент я испытал и испуг. Я испугался того, что вдруг больше не смогу эволюционировать! Посетившая меня сразу же по пробуждению мысль заставила меня вскочить на ноги, правой рукой хватаясь за страховочную цепь.       «Почему это снова произошло?» — подумал я, поглядывая по сторонам и затем выходя вперёд, на нос демону.       Косатка не спала. Она вновь не спала и в этот раз говорит, что сон ей был просто недоступен. Она что, недостаточно устала для этого? Почему-то раньше, до прошедшей глобальной эволюции, всё было гладко и понятно с этим. Что происходит теперь? Конечно, первой и, скорее всего, верной моей мыслью было то, что после глобальной эволюции в Тунисском заливе, где эволюционный механизм называл меня Хасуй начального порядка, развиваться стало сложнее. Да, я ведь помню свою самую первую эволюцию в акулу-субмарину. Тогда мне совсем ничего потребовалось для развития. Пара сражений с мальками, их трупики и место для развития. Возможно, что я пересёк некую черту, после которой для развития будет требоваться больше… больше боевого опыта. Жратвы сейчас и так навалом. Нужно сражаться и воевать, желательно часто для результата. Ну да, став Хасуй начального порядка, я заметил, как резко возросли мои ТТХ и псионные возможности. Думаю, это и можно назвать той чертой. Однако дело ещё было и в том, что мне не хватило даже на локальную эволюцию. Значит ли это, что и для неё теперь будет требоваться больше боевого опыта? Думаю, что это так. В таком случае ничего не остаётся, кроме как подниматься на поверхность и искать следующий корабль для получения боевого опыта. То есть необходимо продолжить охоту.       «Косатка, всплываем на перископную глубину!» — приказал я, устраивая свою попу за спинным плавником, обеими руками держась за него.       Заодно вместе с этим отдаю приказ демону на то, чтобы начать восстановление торпед. Семьдесят два часа — три дня. Достаточно долго, но с тем учётом, что таких у меня достаточно много, и в случае чего я смогу атаковать из кормовых торпедных аппаратов, всё это выглядит очень даже приемлемо. Тем более, что торпеды были электрическими и не оставляли никакого следа. Единственной проблемой было то, что я не знаю, насколько много затрачивается автономности на восстановление моих «рыбок».       Ну что ж, теория о эволюции с критической массой, вероятно, неверна. И дело действительно не в количестве съеденной пищи. Хотя не могу исключать, что чего-то я об этом ещё не знаю. Вполне возможно, что объёмы еды влияют на эволюцию и сказываются на результате. Сейчас же мне понятно о ней только то, что она нужна как ресурс для активации этой эволюции, в то время как боевой опыт необходим для открытия возможности эволюционировать, то есть для получения различных вариантов. Но, опять же, эти термины я выдумал сам для себя. Всё может быть куда сложнее или не так вовсе. Что ещё касается критической массы, о которой я задумался, то вполне возможно, что её не то чтобы нет, а то, что она не влияет на эволюцию. То есть для запуска эволюции может хватить только стандартного набора пищевых ресурсов, умещающихся в косатке при полной «заправке» автономностью. Это здесь у меня есть возможность набирать эту критическую массу, но в Атлантике, где глубинных полно, а корабли ходят только охраняемыми конвоями, которые ещё необходимо найти, критическую массу хотя бы для одной эволюции набрать довольно сложно. Сам я там не был, но подозреваю, что ситуация с пищей там довольно тяжёлая. Думаю, для эволюционного механизма и, возможно, для того, кто за всем этим стоит, было бы совсем невыгодно заставлять своих тварей отжираться, чтобы стать сильнее. Это довольно логично в условиях ограниченности пищи. Но что, если я вновь ошибаюсь и хожу где-то по середине? Вдруг для эволюции в большинстве своём нужна критическая масса? Опять же, я не знаю всего устройства эволюционного механизма, хоть и пользуюсь им. Да и что там, в Атлантике, куда я направляюсь, мне не до конца понятно. Чёрт ногу сломит с этой эволюцией. Мне необходимо провести ещё эксперименты, опыты, испытания и тому подобные действия, если хочу убедиться в вовлечённости в процесс эволюции моей теории о критической массе. Так-то припоминаю, что обычно во время глобальных эволюций я действительно чувствовал себя очень сытым. Именно отсюда у меня и возникла эта мысль. Вот только это касалось одной лишь глобальной эволюции, что до локальной, то здесь критическая масса могла быть не нужна. Моя пушка в двести три миллиметра и те её более лёгкие вариации появлялись при мне в то время, когда я питался впроголодь. Да, это так! Удивляет меня только то, что мне хватало боевого опыта для этих эволюций. Но это, скорее всего, было связано с моей неразвитостью на тот момент времени, от чего локальная эволюция стоила очень дешево! Вполне возможно, что это тоже такой механизм природы глубинных, появившихся из космического тела. Я думаю, что развиваться — заложено в глубинных!       Спустя более чем час времени затраченного на всплытие мы с косаткой оказались в пределах рабочей глубины. Всё это время я только и думал, что о своей теории, немного пугающей, но в то же время обнадеживающей. Попутно снова вспомнил, что во время эволюции эволюционный механизм называл меня: «Хасуй начального порядка». Вполне вероятно, что есть и Хасуй более «старшего» порядка, так что лучше не переживать. Дальнейшая эволюция точно возможна, и никаких пределов мы ещё совсем не достигли. Да и если сравнивать себя с лодками Второй мировой войны, то предела технологического развития я также не достиг. Остальные минут восемь-десять решил немного расслабиться, но способов это сделать так и не нашёл. Уж больно много я думаю. Это правда.       И вот я оказался на поверхности в нескольких километрах от места затопления танкера. Никаких огней спасательных судов, канмусу и прочих объектов на радаре ни мной, ни косаткой не наблюдалось. Вместо них поверхность встретила меня светом тысяч звёзд и тусклого лунного серпа, отражающегося в воде. Первым делом я сразу же из положения сидя в «боевой рубке», перемещаюсь в выемку, где разлёгся, вытянув ноги в стороны. Затем смотрю на левую руку с часами, показывающие 2:03. После этого моего взора удосуживается бледно светящаяся татуировка на той же руке в виде трёх волн. Две волны на ней светились полностью, а третья горела где-то на семь десятых от всего объёма. Вероятно, некоторые пищевые ресурсы были изъяты на восстановление торпед. Удивляет факт того, что автономность расходовалась не равномерно, а была использована сразу в полном необходимом для восстановления объёме. Под водой я хоть и пробыл долго во время сна, но при этом косатка не проявляла активности, так что наблюдаемый расход автономности не мог стать следствием моего нахождения под водой. Это точно были затраты на торпеды. Кроме того, глядя на татуировку, в голову пришла мысль попробовать определить примерное количество затраченных на восстановление торпед пищевых ресурсов. Мысленно поделив каждые три волны на десять отрезков, я приблизительно оценил текущие траты на три торпеды в полторы тысячи миль автономности. То есть на одну торпеду было использовано около пятиста миль. Звучит довольно серьёзно, но стоит мне вспомнить, что моя автономность равняется пятнадцати тысячам, то ставится немного легче. Вот только это одна торпеда, а я потратил полторы тысячи миль. Вот это уже точно серьёзно. Благо, я остаюсь спокойным и рассудительным и понимаю, что находясь в Средиземном море, мне об этом переживать незачем.       Убедившись в том, что наступил следующий день, и взглянув на индикатор своей автономности, нужно было решить, в каком направлении плыть дальше и где, собственно, искать следующую цель. Эксперимент ведь продолжать надо было, а вместе с ним выполнить свою изначальную задумку — исправить недостатки своего демона, попутно обзаводясь прочими прибамбасами для глубинной жизни.       — Как там торпеды? — решаю вдруг задать вопрос косатке. Может, что-то новое узнаю. Всё же стоило попробовать.       Косатка на своём урчащем, но отчего-то понятном мне языке изъяснилась о том, что торпеды продолжают восстанавливаться в полостях для хранения торпед, тогда как ранее хранящиеся там торпеды заняли своё место в торпедных аппаратах и готовы по приказу быть использованными. Она знает, что на восстановление уходит семьдесят два часа, но при этом она может почувствовать, что процесс закончился, и сообщить мне. Так и поступим.       Дальше я посмотрел на карту и, увидев своё местонахождение, почти мгновенно принял решение двигаться на север. Море между материковой Италией и двумя островами Корсика и Сардиния там сужается, что также увеличит шансы на нахождение корабля. Это может быть рискованно, это так, но с тем, что я узнал от капитана Атины, кораблей должно будет стать меньше, пусть они и будут выходить на свой страх и риск. Думаю, людей, что заботятся о своей безопасности найдётся больше, нежели тех, кто будет рисковать. Хотя на кону ведь экономика Евросоюза, а это деньги, прибыли и капиталы. А вот это у людей обычно является веской причиной не только рисковать своей жизнью, но ещё и чужой, а бывает и специально гробят людей ради этого. Не скажу, что виню их. Здесь, в этой реальности с Глубинной войной, это действительно может быть важно. Я без доступа к сети не могу в полной мере оценить ситуацию в мире, кишащем глубинными. А спешить с такими выводами мне тоже не хотелось. Не по мне это. Ведь у всего бывают свои причины и объяснения. Не всегда красивые и правильные, но а вдруг.       — Косатка, пеленг три-четыре-ноль, скорость десять узлов! — решительно отдаю приказ. — Продолжаем охоту, следим за радаром!       Вот так мы продолжили наши приключения. Я снова переложил все заботы о радаре на косатку, сам лишь иногда поглядывая на него от скуки. Да, разлёгшись в выемке, я уставился в почти голое звёздное небо на нескрываемое никакими облаками звездное полотно, любоваться которым было одним удовольствием, но оно же заставляло задуматься о собственном происхождении. И здесь в голову закрадывались такие вопросы: кто такие глубинные и почему, собственно, получилось так, что я воскрес в теле одной из них? С одной стороны, ясно известно, что они прибыли из космоса внутри метеоритов, что даёт чёткое понимание о внеземном происхождении этой жизни. Ещё мы видим фантастические способности этих существ: подражание кораблям, стремительное развитие, эволюция и что-то ещё, уверен, пока скрытое от меня, но уже попытавшееся со мной контактировать, что демонстрирует то, что у этого нечто есть разум. С другой стороны, несмотря на своё внеземное происхождение, здесь, на Земле, они чувствуют себя прекрасно, словно были созданы для неё. Вероятно, что это их приспособляемость, или они могли появиться в схожем с Землёй месте. Имею в виду, что особи, отложившие икринки, существовали в воде или в некой подобной среде. Фантазия у меня богатая, я много могу придумать и вспомнить, но тема действительно сложная и требует для исследования разных специалистов в своих областях и прочие необходимые для изучения материальные ресурсы. Уверен, конечно же, что кто-то уже занимается этим вопросом. И в сети, доступа к которой у меня нет, найдётся много информации, связанной с этим. Но само пришествие из космоса не объясняет причины имитации кораблей! А ведь это правда. Глубинные имитируют корабли разных классов Второй мировой войны и действуют по схожими с их задачами алгоритмами и правилами. Это даже не выдумка людей для именования различных особей глубинных или упрощения понимания, объяснений и исследований, как это сделал я с терминами: боевой опыт, пищевые ресурсы, критическая масса. Всё это действительно так — эволюционный механизм сам предлагает мне варианты эволюций и именует их человеческими названиями! Да и принципы работы моего вооружения основан на земных. Получается, что инопланетная форма жизни имитирует неодушевлённый объект из нашего мира. Я впервые размышляю о чём-то подобном. Никогда бы не подумал, что могут существовать такие организмы. Впрочем, с глубинными есть ещё одна тайна — псионика и информационное поле! Последнее ещё касается не менее загадочных канмусу, тоже взявшихся из ниоткуда. Неужели инопланетная форма жизни способна обладать такой властью, чтобы придавать предметам различные характеристики, как это происходит с моими торпедами и снарядами? Похоже, что Вселенная таит в себе различные неизведанные ужасы и глубинных можно отнести к их числу. Вот это человечеству не повезло. Благо у них есть эти канмусу, что, однако, тоже представляют из себя невесть что!       Двигаясь на север, я не ожидал, что уже через два часа, прямо на рассвете, мои радары найдут новую цель, да ещё и двигающуюся прямо к нам. Получив сообщение об этом, я не особо отреагировал на её появление, предпочитая любоваться окрашивающимся в тёплые цвета небом. Нет, само собой, я приказал демону продолжать двигаться в направлении корабля, лишь немного сместившись левее. Просто я не видел сейчас больших причин паниковать или быть крайне сосредоточенным. Валяться без дела в выемке оказалось довольно приятно, а особенно дремать там. Кто знает, может все старшие и высшие глубинные так и проводят своё время в море.       И вот через чуть более чем полчаса я наконец-то встречаю корабль. Ну, не сказать, чтобы я очень долго его ждал, так как он и я двигались почти друг другу на встречу. А дальше я с косаткой действовал фактически также, как и «Атиной». Связавшись с капитаном судна, я сообщил ему, кем являюсь, что требую, чего им нельзя делать и что им позволено покинуть корабль. И вуаля — корабль мой! Да ещё и поблагодарили за моё истинное благородство!       «Ха-ха-ха», — изображаю надменный британский смех.       Сам корабль оказался не очень большим контейнеровозом. Взорваться как «Атина» он не должен был, но может это и к лучшему, так как уже в менее чем ста километрах должен быть берег, да ещё и Рим недалеко. Особо много внимания к себе привлекать не хочется. Шуму я и так много успел наделать. Контейнеровоз был полностью красно-оранжевого цвета, кроме высокой белой надстройки позади корабля. На палубе, среди высоких рядов контейнеров разных цветов красовалось три таких же красно-оранжевых крана, особо не привлекших моё внимание. По бортам корабля были выступы с крупнокалиберными пулемётами, что заставило меня взглянуть на них. У каждого из них было по двое человек на дежурстве. Всего на борт было шесть пулемётных точек, но на самом носу была такая, что могла открывать огонь на оба борта и заодно прямо, от чего она там как раз и расположилась. Стало сразу понятно, что корабли теперь будут в случае чего пытаться дать мне сдачи. Однако я не планирую в наглую на них нападать с целью всех живьём сожрать.       Конечно же, мы с капитаном немного поговорили. Из разговора я узнал, что в Средиземном море был полностью введён третий уровень глубинной опасности, а для охоты за мной были привлечены большие силы дев флота, офицеров и даже адмирала. Что касалось последнего, то считается, что как только к делу подключается кто-то с таким рангом, значит, что ситуация становится серьёзной. Вчерашнее вечернее выступление некого генерального секретаря Мартина Саласара вызвало много шуму у интересующихся и не только кругов населения. Больше всего беспокойства было по поводу блокировки морских путей и введения конвойной системы. Однако её не ввели, так как это просто невозможно с имеющимися силами. И получается так, что в море корабли теперь ходят только на свой страх и риск. Это я вроде как уже знаю. Вот этот капитан со своим кораблём «Альфонс» как раз и вышли на свой страх и риск и им «повезло» повстречать меня. Но они точно все уцелеют, так как у меня пока есть возможность обходиться без внезапных атак. Всё же таким образом мне удаётся временно сохранять маскировку. Что ещё оказалось интересным, так это то, что выступление Мартина Саласара оказалось на удивление коротким, и объяснил он это тем, что враг, а то есть я, научился собирать и анализировать полученную информацию, чем он и пользуется. Да, я подозревал, что рано или позно ЕОФ додумаются до того, что я несколько умнее остальных глубинных, так что для меня это не новость. Ну а в том, что я умею собирать и анализировать различные сведения, капитан «Альфонса» убедился лично. Он сам стал «жертвой» моих допросов. По сути, мы на этом и попрощались.       Как только моряки оказались на спасательных шлюпках и отплыли на полкилометра, я отдал приказ атаковать тремя торпедами. Всю необходимую для TDC информацию я собрал, пока говорил с капитаном, потому через сорок пять секунд три торпеды покинули нос демона и устремились к кораблю. Ожидаемо вскоре прогремело три взрыва. А на то, чтобы корабль ушёл на дно, ушло около получаса.       Минут десять после торпедирования корабля я провел на поверхности в паре километрах от самого судна, мирно наблюдая за местами горящим и кренящимся на левый бок кораблём. Я видел, как множество разноцветных контейнеров с неизвестным содержимым сыпались с палубы в воду, поднимая столбы воды и затем молчаливо уходило ко дну. Когда я вдоволь насмотрелся этим зрелищем, сугубо из соображений своей безопасности, я решил погрузиться на перископную глубину и наблюдать за кораблём и пространством вокруг при помощи перископа и радара. Кто же его знает, что случится, пока я буду на поверхности? Ну, мне повезло, и за те двадцать минут, как он уходил под воду, ничего критического и сверхъестественного не произошло, что просто не могло не радовать меня. И таким образом, мы с демоном направились ко дну, ко второму затопленному кораблю.       В этот раз корабль коснулся дна на отметке в три тысячи сто метров. Погружение к нему шло где-то минут пятнадцать. Оказавшись на дне и отыскав его за минут пять, я отдаю косатке приказ начинать есть и заодно восполнять запасы автономности. Для начала мне вновь захотелось проверить теорию с критической массой: для начала попробовать эволюционировать с её наличием. Для этого косатка должна наесться до отвалу. Я же мог этого не делать, потому просто попутно пожирая контейнеры, рассматривал его содержимое. Выяснилось, что «Альфонс» перевозил бытовую технику и в частности много холодильников. Встречались и микроволновки. Реже попадались стиральные машины. Куда всё это шло, мне неясно, но и знать это было необязательно. Куда было важнее сейчас наесться и провести эволюцию! Надеюсь, что всё получится, а то тогда у меня возникнет много вопросов.       Спустя час демон сожрал около четверти судна, начиная с надстройки, и начинал чувствовать себя не очень хорошо. Всё пожираемое им довольно быстро переваривалось, но всё же какие-то пределы у косатки были. По крайней мере, мне так казалось. В прошлый раз, когда она сожрала два эсминца целиком и целый авианосец, демон был в не лучшем самочувствии, но продолжать пожирать по приказу мог. Не могу вообще исключать, что каких-либо пределов у глубинных нет. Вероятно, что всё ими пожираемое быстро превращалось в автономность. Что касалось критической массы, то я ничего не могу пока утверждать. У меня это просто теория, и не факт, что она оправдается. Однако правдивость этой теории закрепляется довольно интенсивным свечением татуировки трёх волн на левой руке. Уже было видно, что демон восстановил свою автономность, но весь этот свет пока не был для меня понятен. Так что в данный момент ничего не остаётся, кроме как продолжить экспериментировать, стараясь попутно модернизировать себя и косатку. Благо, мне подвернулась такая возможность.       Решив уже наконец-то прервать трапезу, посчитав, что демон достаточно наелся, как и собственно я, косатка быстро находит меня у искорёженных, вскрытых и изъеденных мной контейнеров. Запрыгнув на неё, мы уходим от места затопления судна на десять километров. Вновь всюду было каменистое дно, но такое, чтобы можно было ещё надёжнее спрятаться, здесь отсутствовало. Впрочем, даже этого мне должно было хватить. Я полагаю, что девы флота со своими сонарами не смогут даже дотянуться до меня. В голову вот пришло, что канмусу наверняка пользуются сонарами Второй мировой войны. Кажется, глубины в три тысячи метров те осилить не могли, а даже если и могли, то, по сути, им это и не нужно было, так как немецкие лодки, да и вообще любые субмарины тех времён, как, впрочем, и нынешние военные, на такие глубины не опускались. Хотя, насчёт современных точно сказать не могу. Думаю, что если кто и будет доставать меня из-под воды, если как-то меня вообще найдут, то ими окажутся какие-нибудь современные военные корабли. Кроме того, глубинные бомбы также не могли погружаться на такую глубину. Если память не изменяет, то метров триста-четыреста было их максимумом по глубине. Впрочем, не могу ничего сказать, пока не узнаю это лично. Мало ли что они умудрились там придумать. Сейчас же, если кого и стоит опасаться, так это только современных кораблей. У них, может, что-то и найдётся против меня. Не могу исключать, что они всё ещё используются, несмотря на появление в морях глубинных.       Отыскав себе более-менее укромное место, как обычно, мы с демоном приступили к своим сонным процедурам. Понадеявшись, что в этот раз всё получится, я закрыл свои глаза и со временем, несмотря на непокидающее меня волнение, стал проваливаться во тьму. Стоило в голове промелькнуть мысли о том, как бы на этот раз просто не заснуть, я оказался посреди бесконечного тёмного пространства.       «Наконец-то! Всё получилось! Я могу эволюционировать!» — моей радости не было предела. Не так, конечно же, когда я узнал, что косатка уцелела в битве при НИС «Медина», но вполне себе ярко! Тут, в пустоте, само собой, особой радости проявить не получится. Но осознание этого только лишний раз даёт понять, что всё получилось!       Теперь оставалось только подождать, когда же передо мной предстанут различные варианты локальных эволюций. Опять же, вновь решаю напомнить себе, что какие бы варианты мне сейчас там не предлагались, мне нужно увеличить количество сегментов на хвосте демона, чтобы можно было облегчить свое выживание под глубинными бомбардировками. Конечно же, может произойти и так, что никакие сегменты мне представлены не будут, и тогда придётся выбирать между имеющимися вариантами. В этом случае я, вероятно, сделаю уклон в повышение живучести. В плане нанесения урона и атакующих возможностей я уже могу сказать, что являюсь достаточно могущественным, чтобы на какое-то время прекратить об этом думать. Помню, как переживал по поводу того, что в торпедах был малый вес боевой части. Теперь же он составляет триста пятьдесят килограмм и добротно уничтожает двойное дно и борта различных кораблей, что впоследствии и приводит к их потоплению. Кроме того, все мои торпеды теперь являются электрическими и их след почти нельзя обнаружить, что только повышает мою боевую эффективность. Этому ещё способствуют различные системы моего демона и мои лично. А к этому можно ещё прибавить псионику, проверять эффективность которой сейчас просто негде. Однако, несмотря на рост брони и подводной скорости, это не отменяет того, что акустические волны сонаров меня засекут, и это поспособствует дальнейшим бомбардировкам. Выдерживать глубинное бомбометание, конечно же, хорошо, и толщина брони этому поспособствует, но вот что ещё было бы неплохо, так это избежать как можно большего количества близких разрывов смертельных бочек. Для этого мне и нужны новые сегменты, увеличивающие манёвренность. Больше способов увеличить манёвренность я не знаю. В любом случае, сейчас мы посмотрим, что мне предложат, и уже на месте решим все вопросы и проблемы.       И вот спустя десять минут ожидания, которые я смиренно ждал и ничуть не паниковал, так как знал, что такое у эволюционного механизма случается, предо мной явился мой нынешний облик косатки и девушки верхом на нём. Вокруг него в разных местах отдельно стали появляться различные модули косатки и моего личного организма. Как мне уже было известно, это и есть мои варианты локальной эволюции. Как обычно, организм даёт право только на один единственный выбор. Вообще точно этого не знаю, сужу лишь по прошлым локальным эволюциям. Вполне могло произойти и так, что смогу выбрать и два модуля, но только не знаю, как этого добиться. Да и это просто мои догадки. Я так-то никогда насчёт чего-либо абсолютно не уверен.       И так предо мной явились все возможные варианты эволюции. Перед тем, как выбрать что-то из представленного мне на обозрение, необходимо сначала было рассмотреть и обсудить с самим собой то, что я сейчас тут вижу.       Первым вариантом для эволюции как раз и стали мои долгожданные сегменты для хвоста. Как и ожидалось, они увеличат крутизну моего поворота и тем самым поднимут мою манёвренность на другой уровень. В данный момент у моего демона было всего десять таких сегментов, что совсем меня не устраивает, а с выбором этого улучшения их станет целых пятнадцать. Взамен же у меня незначительно упадёт скорость: она уменьшится на четверть от одного узла, что совсем меня не пугало. Само собой, скорость упадёт как в надводном ходу, так и в погруженном состоянии. Кроме того, вместе с количеством сегментов увеличится и сама моя лодка, что увеличит её площадь, а это негативно скажется на возможности её повредить как в надводном, так и в подводном бою. Это было логично, даже я при глобальных эволюциях отмечал эту черту. Однако мне кажется, что лучше будет иметь больше шансов уклониться от глубинной бомбардировки, чем не иметь этого шанса вообще. Да и длина лодки увеличится всего на чуть-чуть: сантиметров двадцать-тридцать, что не делало эту проблему совсем уж критичной. Так что я, вероятно, выбираю именно этот вариант эволюции. Однако для приличия надо было рассмотреть и другие предложения эволюционного механизма.       Вторым вариантом эволюции стала моя пушка главного калибра. В этот раз мне не предложили увеличить её калибр. Вместо этой банальщины эволюционный механизм предлагает облегчить механизм заряжания, что позволит мне увеличить скорость стрельбы из моего двухсот трёх миллиметрового калибра. Перезарядка орудия будет осуществляться за двадцать две секунды вместо двадцати пяти, что улучшает показатели всего на три секунды. Возможно, что будь я надводным кораблём, то был бы рад такому приобретению, но, будучи глубинной субмариной, я не вижу в этой модернизации особого смысла. Куда лучше будет выбрать что-то такое, что будет связано по большей части с самой лодкой. А так мне хватает и моей нынешней пушки, и улучшать её в ближайшее время я никак не планирую, это точно. Мне не нужно было ни увеличивать её калибр, ни ускорять перезарядку, ни дублировать. Тут стоит также вспомнить, что у меня есть ещё одна пушка на корме. Вот только она была восьмидесяти восьми миллиметровой и ещё даже ни разу не применялась ни в бою, ни даже просто так. Не исключаю того факта, что и она может превратиться в двухсот трёх миллиметровую, и тогда у меня будет два орудия тяжёлого крейсера. Но я не безумец и вполне себе смогу обойтись без таких радикальных изменений.       Третьим вариантом стал радар. Чрезвычайно полезное приобретение прошлых эволюций. Однако в данный момент мне важнее обеспечить себе гарантированное или почти гарантированное выживание в сражениях. Несомненно, его модернизация пойдёт мне на пользу, и я бы хотел его улучшить и не исключаю того, что он будет модернизирован когда-нибудь в будущем. Сейчас же мне представлен «Радар VII». Это устройство могло обнаружить одиночную надводную цель на расстоянии в шестьдесят километров, группу целей на расстоянии в сто восемьдесят километров, а воздушные цели на дистанции до тридцати километров и на высоте в шесть километров. Прекрасное было бы приобретение, если бы не более насущные проблемы в настоящий момент времени. Потому он и не будет выбран. Хотя этими проблемами можно было объяснить отказ и ото всех последующих предложений, но рассмотреть их это мне не помешает.       Дальше в качестве варианта для эволюции мне предстали торпеды! Однако несколько необычные. В этот раз мне представили торпеды с акустическим наведением! Боевая часть этих торпед была снижена на пятьдесят килограмм и составляла всего триста, в отличии от моих нынешних электрических с триста пятьюдесятью килограммами взрывчатки. Впрочем, и эти акустические торпеды были электрическими, так что никакой парогазовый след не сможет её выдать, так как его попросту не будет. Дальность хода этих торпед составляла шесть тысяч метров. Это был единственный доступный режим хода для этих торпед. Скорость «рыбки» составляла двадцать пять узлов. Сама же акустическая торпеда могла наводиться на цель, начиная с дистанции в пятьсот-двести метров. Это расстояние по больше части зависело от скорости противника: чем быстрее двигается враг, тем больше шумов издают его винты, что облегчало наведение акустической торпеды. Сама же торпеда наводилась на цель при помощи пассивного гидролокатора. И вот таких вот торпед мне предлагается установить четыре в случае выбора данной модификации. Они заменят собой те четыре простые электрические торпеды, что находятся в карманах для замены в носу у косатки. Для кормовых торпедных аппаратов таких «угрей» не представлено. Теперь же, что можно сказать о самих торпедах, так это то, что они в какой-то мере были мне интересны, так как в будущем они могут модернизироваться в нечто мощное, а следовательно и в опасное. Однако в данный момент, с моей точки зрения, они выглядят несколько посредственными или лучше сказать, ненадёжными. Да и в настоящее время я больше заинтересован в своём выживании.       Ещё одним улучшением, предложенным эволюционным механизмом, а это уже пятое по счёту, стал TDC, который в случае выбора станет TDC VI. Характеристики нового торпедного вычислителя были неплохими, но немного не дотягивали до желаемого. Максимальным расстоянием, которое мог просчитать обновлённый торпедный компьютер, становится семь тысяч метров, что лишь на тысячу метров меньше максимальной дальности второго по дальности режима пуска торпед. Мои нынешние торпеды могут проходить восемь тысяч метров со скоростью в сорок узлов. Было бы совсем неплохо иметь TDC, который способен рассчитывать углы пуска торпед на таком расстоянии, так как это позволило бы мне разорвать дистанцию с целью, что снизило бы риски пусков торпед. Особенно во время сражений с канмусу. Однако в этот раз не судьба, как и обычно с TDC. Кроме того, в новом компьютере уменьшится время расчета угла для пуска торпеды. Оно сократится с сорока пяти до сорока секунд. Это неплохо, но хотелось бы когда-нибудь довести этот показатель до нескольких секунд. В этом случае за короткое время я смогу пустить множество торпед и при этом не поднять тревогу. Хотя есть кое-что, что может помочь это сделать уже прямо сейчас. В новом торпедном компьютере количество целей и курс, который можно рассчитывать одновременно и удерживать в памяти, увеличится с четырёх до пяти. Неплохо. Вот только иногда меня удивляет, как медленно к нему прирастают характеристики. Но стоит сделать парочку таких локальных эволюций, и прирост к боеспособности становится достаточно серьёзным. Это правда! Понятно, что и этот вариант эволюции был отложен в сторону, так как я в новом торпедном вычислителе сейчас не нуждаюсь. Опять же, я бы не отказался, но в текущий момент актуальнее повысить живучесть во время битвы, а не атакующие способности. Впрочем, TDC поднимает ещё и незаметность, со временем увеличивая дистанцию, с которой можно пустить торпеды. Если моя дальнейшая охота в Тирренском море последует также удачно, как и сейчас, то велика вероятность, что рано или поздно я доберусь до модернизации торпедного вычислителя.       На этом представленные модернизации закончились. Всего их было пять. Не скажу, что это много, но и не мало с другой стороны. Ожидал я тоже не сказать, чтобы многого. Вероятно, для большего количества или каких-то конкретных вариантов эволюции необходимо выполнить определённые требования. Возможно, взаимосвязанные с глобальной эволюцией. Тогда же, во время последней глобальной эволюции в Тунисском заливе, моё ПВО активно усилилось. До этого мы приняли серьёзный бой с авиацией Ченанго. Тут могло быть что-то такое и для появление конкретных вариантов модернизации необходимо боевым путём, а может и не боевым, как-либо стимулировать эволюционный механизм, предлагать мне те или иные варианты вооружений.       Прежде чем выбрать предмет своей модернизации, решил отметить для себя, что псионические навыки в качестве локальных эволюций не были представлены, хотя сама владелица косатки, а то есть я, была тут в качестве наездницы своего демона. Не могу исключать, что локальная эволюция для псионных способностей тут была предусмотрена, но я не выполнил какие-либо требования для того, чтобы мне были открыты такие варианты. Вполне возможно, что к этим вариантам и можно отнести стимуляцию той или иной способности. Мне всё же не выпадало возможности применить на практике хоть что-то из нового спектра моих глубинных способностей. Может быть, когда-нибудь мне и будет представлено в локальном варианте модернизация псионной способности, но сейчас рассмотреть что-то такое не представляется возможным.       Ну и не долго думая, я выбираю в качестве варианта для модернизации — новые сегменты для хвостовой части. Как уже обговаривалось, это позволит мне поднять манёвренность моей косатки над и под водой, что облегчит мне выживание и избегание повреждения во время налётов авиации, как это было с Ченанго и её сбрасываемыми глубинными бомбами, и во время глубинных бомбометаний дев флота. У самого меня последних ситуаций было всего три: сразу после вылупления из икринки, во время битвы у НИС «Медина» и попытки убить меня оглубиненной Гренейд, или же моя временная слуга, которую я отправил на убой ради своей шкуры. Однако даже так я понимал, насколько это может быть страшно и как сложен может быть процесс уклонения и выживания при таких ситуациях. И как раз моя новая модернизация сделает мою жизнь проще, добавив к моим десяти сегментам ещё пять. Правда упростится она только в бою.       Выбрав данную эволюцию, всё вокруг постепенно стало пропадать. Как обычно, после затемнения и наступления своеобразного антракта, моё сознание также стало растворяться, уступая место беспамятству и сну. Очнулся я по своим внутренним меркам довольно быстро. Как и должно быть, я остался на палубе косатки, прямо в её выемке, предназначенной только для меня. Стоило мне очнуться, не дожидаясь, пока моё тело окончательно проснётся, решаю посмотреть на часы и на татуировки. Благо все они были на левой руке. С часами всё было просто, текущее время составляло: 0:08. Что касалось татуировок, то тут было интереснее: горело всего две волны. Одна полностью светилась лазурным светом, вторая на шесть десятых, а третья так и вовсе не излучала какого-либо света. Так я понял, что локальная эволюция может не затрачивать на себя все пищевые ресурсы разом, как это случается с глобальной эволюцией. С моей точки зрения, это довольно логично.       Прикинув, что воздуха у меня ещё много. Это я просто чувствовал, так как в груди ничего не сжимало, я некоторое время оставался в выемке позади боевой рубки. Косатка к этому моменту уже очнулась и подала мне мысленный урчащий сигнал с целью сообщить мне об этом. Минут десять-пятнадцать спустя я окончательно проснулся. В это время демону был отдан приказ использовав гидрофон, обследовать вокруг всё на наличие или даже хотя бы признаки присутствия здесь поблизости судов или тем более канмусу. Таких тут не было. Это было очень хорошо.       Поднявшись и сев за спинным плавником демона, держась за него обеими руками, был отдан приказ отправиться к утопленному нами судну «Альфонс» и вновь вкусить у него металла, чтобы, не тратя драгоценные пищевые концентраты дев флота, восстановить автономность, пополнив запасы пищевых ресурсов, затраченных на проведение прошедшей локальной эволюции. Весь этот процесс занял у нас часа два. Косатка пожирала всё, что ей попадётся на пути, а я методично съедал всё, что мне нравится, попутно исследуя обломки и контейнеры. Но я так-то не привереда, если что.       После двухчасового пира мы с демоном начали всплывать на поверхность и оказались там как раз под очередной рассвет и начало нового дня в качестве глубинной подводной лодки.       Оказавшись при свете первых лучей восходящего солнца, я встал на ноги и, выпрямившись, вздохнул полной грудью, потянувшись руками к небу, заодно вставая на цыпочки. Разведя руками в сторону, я поправил свою задравшуюся синюю юбку и матроску. В этот раз имею возможность заметить, что моё тело несколько повзрослело после проведения последней глобальной эволюции. Достаточно было лишь опустить голову вниз, чтобы заметить пару небольших холмов, скрывающихся под короткой и почти прозрачной одеждой и тёмно-синем купальником, прячущимся за верхним одеянием, лямки которого тянулись к чокеру с медальоном в виде косатки. Не сказать, что я был против. Всё это выглядит очень закономерно со стороны природы, даже если это инопланетная форма жизни, подражающая человеческим формам и их технике. Пару раз подпрыгнув, вижу, как два шарика поднялись и опустились в такт моим движениям. Немного заинтересовавшись этим, я положил свои руки на грудь и немного потрогал оба полушария: сжимал, надавливал, дёргал. Было довольно любопытно. От того, чтобы полностью оголиться, я сумел воздержаться. Хотя было интересно. Сам же этот интерес возникал не из каких-то сексуальных истоков, хотя, если только совсем чуть-чуть. Я их почему-то практически не чувствовал, когда размышлял о чём-нибудь возбуждающем. Само собой, я думал о том, что может возбудить любого гетеросексуального мужчину. Воображение было довольно богатым, так что различные картины и сцены недетского характера легко приходили мне в голову. Только от моего тела не было серьёзного отклика. Немного сдавливало в груди, густела слюна и тяжелели ноги в районе бедер. Да, вероятно, что-то с этого есть, и ощущать это, будучи в женском обличии, несколько странно. Думать дальше становится в какой-то мере грязно. О Боже! Это моё новое тело даже не является совершеннолетним, наверное. На вид мне где-то около четырнадцати-пятнадцати, максимум мне около шестнадцати. Впрочем, не забываю о том, что с определением возраста противоположного пола, на взгляд, у меня большие проблемы. Одни только воспоминания об этом заставляют мои щёки полыхать от фантомной боли, воскресающей вместе с моими нерадостными воспоминаниями знакомств. Так-то моя душа принадлежит гетеросексуальному мужчине двадцати пяти лет, и думать в таком ключе о теле несовершеннолетней девушки мне совершенно не положено. Тем более я работник образовательного учреждения! Была у меня ещё идея попробовать подумать в схожем ключе о мужчинах. Стоило только моему разуму задуматься об этом, а не то, чтобы вообразить всякие непотребства в стиле гачи, как разум мгновенно передёргивало, а моё лицо тут же искривлялось в отвращении. Однако тело едва-едва реагировало по схожему, если бы я думал о девушках, но из-за сильного противовеса в виде мужского сознания степень реакции была заметно более низкой. Сложно было, если честно, ожидать чего-то такого. Благо, я не какой-нибудь извращенец, и проводить практические эксперименты в этом плане я не стану! У меня есть множество других забот!       — Нет-нет-нет! — твёрдо настаиваю на своём. — Хе-хе-хе, — после чего усмехаюсь, помотав головой. — Это всё из-за глубинного женского тела. Эти гормоны, или что там есть у этих проклятых глубинных, заставляют меня так реагировать. Да-да, всё так!       Я далеко не был специалистом в области глубинной анатомии и эндокринной системы, так что о многом утверждать, пожалуй, не стану. Да и вообще, пожалуй, не буду ни о чём таком утверждать без уверенности в этом. Однако этот факт остаётся фактом. Тело способно возбуждаться и реагировать как на девушек благодаря моему сознанию, так и на мужчин из-за гормонов самого тела. Но что касалось последнего, то это в большей степени отвергалось моим разумом, так что это помешать мне не должно. К этому же относятся и мысли о девушках: глубинное тело не давало гормонам бушевать и развивать эту мысль. Получалось так, что я достигал баланса, и обе моих сторон, то есть женская и мужская, подавляли друг друга! Это превосходно! Это только позволит больше сосредоточится на выживании! Но, пожалуй, об этом стоит больше не думать. Хотя бы какое-то время.       Эти мысли и прочие предположения, связанные с этим, довольно быстро пропали, а тем более, когда косатка решила напомнить мне, что мы ничем полезным для нашего выживания не занимаемся, я так и вовсе позабыл, о чём думал, и тут же принялся решать, куда же мы будем держать курс. Оставаться на месте было слишком опасно. Это сейчас нам везёт и тут никого не было, но кто-нибудь мог уже выдвинуться к месту моей атаки.       Представив перед собой карту и пеленговый круг, я наметил, что мы поплывём обратно на юг, а если быть более точным, то на юго-запад. Пока у меня нет особых причин покидать Тирренское море. Мне куда выгоднее будет остаться тут на как можно дольше, чтобы эволюционировать на максимум возможного. Под этим я имею в виду то, что пока мне ничего серьёзного не угрожает. Вернее, опасность есть, но процент выгоды значительно превышает процент опасности. А вот когда риск будет неоправданно превышать пользу нахождения в Тирренском море, тогда можно будет покинуть его. Сейчас же у меня есть все шансы исправить все недостатки нынешней лодки и заодно нарастить себе всяких полезных модификаций, вроде тех же акустических торпед, которые наверняка имеют задел на будущее, нужно только их приобрести. Потому мои приключения здесь продолжатся. Сейчас я потопил лишь два корабля. Не знаю, как там на это реагируют в ЕОФ, но в настоящее время и за прошедшие дни я не наблюдал никаких попыток меня уничтожить. Ладно, я, вероятно, просто ничего не знаю из-за отсутствия нормальных источников информации. Скорее всего, активные меры против меня, помимо повышения уровня глубинной опасности, уже проводятся. Необходимо сохранять бдительность и осторожность, так как я этого никогда ещё не делал! Всё же ко мне приковано внимание всего мира.       — Косатка, пеленг два-два-ноль, скорость десять узлов! — несколько воодушевившись, отдаю приказ, возвращаясь к выемке позади спинного плавника, одновременно углубляясь в пучину собственных мыслей.       Ну, где-то тут же я стал подозревать, что дальнейшая моя жизнь превратится в череду почти что одинаковых действий. Всё, что мне нужно — это останавливать корабли, пускать в них торпеды, кушать, эволюционировать и так далее по обозначенному кругу. Ну да, конечно же, среди всего этого будет что-то иное и, скорее всего, часто. Чем дольше я нахожусь в Тирренском море, тем больше будет вероятность того, что я столкнусь с канмусу. Вернее, это рано или поздно просто случится. Достаточно просто обратиться к теории вероятности. И получалось так, что я хочу стать сильнее, чтобы успешно с ними справляться, и чтобы в будущем у меня не было столь серьёзных проблем в Атлантике, потому и планирую надолго здесь и оставаться. Только в то же время с этим увеличивается вероятность моего столкновения с девами флота. Не будут же они терпеть моё присутствие и буквальный беспредел посреди Средиземного моря? Боюсь, что теперь я буду постоянно об этом думать. Ладно, в любом случае пока будет именно так.       Таким образом, косатка развернулась по указанному мной курсу и отправилась на десятиузловой скорости. Я вновь переложил задачу наблюдения за радаром на своего демона, пока я лениво дрых на её палубе. Не похоже, чтобы она была против, так что я и не отказывал себе в такой вот наглости. И получалось так, что лёжа, я только и делал, что целыми часами разглядывал небо, меняющее свой оттенок в зависимости от времени суток. Кораблей пока не попадалось. Не могу точно сказать, хорошо это или нет, но я начинал скучать. Вроде бы я обещал себе, что не буду скучать после событий с беженцами. Было тогда очень страшно, и тогда казалось, что искать приключения себе на голову после произошедшего я не стану. Впрочем, так оно и есть, но в тоже время одно прослушивание итальянской музыки и речи всяких каналов не приносит мне большого удовольствия. Надо было чем-то занимать себя между охотой на корабли. У меня как раз нашлась одна идейка. Дневник Машки! Я вновь вспомнил о нём и о том, что там ещё есть, что можно интересного прочитать. Потому, быстро достав его со склада демона, заодно хватая пару серебряных монет, я решил прочесть хотя бы одну страницу. Думаю, что читать всё разом было бы неправильно, хотелось бы растянуть удовольствие на много дней, в условии отсутствия других способов развлекаться. Прочту хотя бы что-нибудь из интересного. Да, некоторые записи я пропускаю из-за того, что они не интересны, как в самом начале — до инициации.       

      Двадцать третье апреля две тысячи тридцать шестой год. Мой куратор сообщил, что с именем моего корабля что-то неладное. Его так и не удалось установить. Кто-то полагает, что я из числа несуществовавших кораблей, вернее, недостроенных. Доказательств этому пока нет, но сам офицер склоняется именно к этой версии. Мне же абсолютно всё равно! Я не хочу быть девой флота, а этот долбанный корабль продолжает мне сниться, чёрт возьми! Будь он проклят!       Я добавляла всё новые и новые детали к образу снившегося мне военного корабля. Куратор всё это само собой записывал. Ко мне даже позвали каких-то военных специалистов и историков, разбирающихся в этой теме. Были даже те, кто пытался его зарисовать, но боюсь, что с моих слов у них ничего нарисовать не получится. В конце концов, они выяснили, что я — «Адмирал Грейг», лёгкий крейсер типа «Светлана». Пока на их лицах читалась радость, внутри меня разгоралась обида! Не понимаю, почему жизнь так со мной обошлась! Сначала большая война, долбанный переезд, экономический кризис, затем глубинная война, а теперь ещё и это! Ну что за жизнь!

      Война? Какая ещё война? Впервые слышу про это. В России прошла война? С кем она могла воевать? Мысль об этом резко заставила позабыть о горечи и страданиях Машки, которой всё это пришлось пережить, и живущей теперь в иллюзиях «души» корабля, избравшего её в качестве вместилища!       Первое, что пришло в голову — НАТО! Но я не уверен в этом, просто первая мысль и самый вероятный противник в случае столкновения. Нет, был ещё Китай. Как по мне, я видел в нём куда большую угрозу, чем в НАТОвцах. От первых стоило больше ожидать только дипломатических и агентурных игр. Вооружённый конфликт они не стремились развязать. Может, с нашими что не так случилось?       — Гадство! Дайте мне интернет! — прорычал я, сгорая в нетерпении и жажде знаний. От злости даже ударил кулаком по корпусу косатки!       Мне хотелось бы почитать дальше, даже вернуться на самые первые страницы дневника, чтобы попытаться найти информацию о войне там. Девочка же наверняка её застала и, вероятно, отразила что-нибудь в дневнике. Однако, пускай мне и дико интересно, но надо было оставить что-нибудь на потом, а то разом прочесть всё было бы как-то не очень в дальней перспективе.       Я вернул дневник на склад и собирался почитать завтра. Сейчас над головой было уже вечернее небо. Весь день мы не встречали кораблей на радаре, и потому плаванье было абсолютно спокойным и безмятежным. Но так было бы, если бы я смотрел на себя со стороны. Впрочем, благодаря перископу я могу это сделать. Внутри же меня горел настоящий огонь любопытства. Я продолжал размышлять о упомянутой в дневнике войне, лёжа в выемке и пялясь в небо, словно разыскивал на его полотне ответы на свои вопросы.       Интересно, может, эта война была Третьей мировой? Она пишет в явно негативной форме об этом событии. Таким образом, я полагаю, что она коснулась её семьи лично. Может, у неё кто-то погиб? А может, что война прошлась на самой территории России, и потому ей пришлось увидеть все ужасы лично? У НАТО хватит сил, чтобы перенести войну в Россию, это точно. У какой-то отдельной страны нет таких возможностей, кроме Китая, потому у меня есть предположение, что Россия проиграла. В прошлой жизни я размышлял о таком конфликте и всегда приходил к выводу, что Родине придётся потерпеть поражение. Я не сильно верил в наши возможности, если честно, но и не испытывал сомнений в патриотизме наших людей. Ну, сейчас же все самые худшие опасения теперь могли подтвердиться. Насколько она была разрушительна и убийственна, мне не было известно. Остаётся надеяться, что погибших не очень много и что всё закончилось быстро. Будет возможность узнать про это больше, то я, конечно же, сделаю всё ради этого!       Когда только солнце почти село, на радаре показалась отметка корабля. Как только демон сообщил мне об этом, я тут же отдал команду двигаться в его сторону. Само судно перемещалось перпендикулярно нашему курсу на юго-восток. У нас есть возможность выйти ему в тыл, чем я и воспользовался. К моменту, как мы оказались недалеко от него, уже почти полностью стемнело. Вдали, где только-только село солнце, ещё виднелась голубая корка от заката. Судно на его фоне было увешано различными огнями и лампочками. Жизнь на нём кипела. Особенно это было видно по надстройке, среди палуб которой встречался не один наблюдатель с биноклем. И это явно были не простые оптические устройства, а какие-то навороченные с каким-нибудь ночным зрением и прочими приблудами. Впрочем, ничего удивительно здесь быть не должно. После моих выходок команды кораблей должны были пополниться военным экипажем для всех тех пулемётов, что у них были. А корабль сам по себе был очень большим. Кажется, я впервые такие вижу. Будем пробовать топить.       Начнём с того, что попавшийся мне корабль был огромным контейнеровозом. С первого взгляда было сложно определить его длину, но она явно составляла три сотни метров, хотя я всё также могу ошибаться. Более десятка пулемётных точек на борт, а у кормы, на более широких, чуть выпирающих платформах, встретилась даже пушка с дежурным расчётом. Последних, судя по увиденному, всего две на корабль: каждая на борт. Стоило мне увидеть пушки, как у меня в голове родились закономерные мысли о том, что снаряд от такой вполне себе способен будет меня убить. Тут же выясняю, что взгляд на какое-либо орудие теперь оказался способен выяснить калибр вооружений. В частности, это была ста двадцати миллиметровая пушка. И действительно, мне бы никак не хотелось стать жертвой такого орудия. Ладно ещё крупнокалиберные пулемёты, вроде пятнадцати миллиметровых, какие сейчас были на этом судне. Они с моей возросшей бронёй, вряд ли уже смогут нанести много повреждений или причинить много боли. А вот пушка вполне себе способна либо убить разом при удачном для противника попадании, либо лишить меня возможности погрузиться. Всё это само собой, только если я покажусь на поверхности, а так как я скрываюсь под водой и веду свою беседу отсюда при помощи РТУ, то подобные опасности мне не грозят. Двигалось это судно не очень быстро, из-за чего я нагнал его за пару часов. Достаточно сблизившись с ним, я всё также оставался незамеченным. Вполне вероятно, что я мог бы даже сократить расстояние до нескольких сотен метров, если вовсе не коснуться руками судна. Это вроде как не должно меня удивлять, так как какого-нибудь сонара или прочих акустических средств обнаружения на корабли, вероятно, не устанавливают. Для себя я также отметил, что корабль был полон груза! Причём буквально! Контейнеры лежали друг на друге по десять этажей, вероятно, удерживаемые специальными штангами и твистлоками. Но это лишь тот груз, что был на палубе. Уверен, в трюмах хранится куда больше контейнеров, или, по крайней мере, около половины от того количества, что храниться на палубе. Вообще, с такими подробностями я не знаком, потому утверждать ничего не буду. Знаю лишь, что внутри трюмов тоже имеется груз.       Когда я достаточно изучил судно внешне, я вступил с их капитаном в радиоконтакт. Само собой, корабль тут же остановился, но дальше пошли некие торги. Капитан просил дать возможность сообщить о своём бедственном положении, чтобы к ним могло отправиться спасательное судно. Однако я категорически запретил ему это делать. Понятно, я бы не упомянул торги, если бы он не попытался убедить меня. В качестве аргумента к тому, чтобы я позволил им сообщить о своём местонахождении, он привёл отдалённость от ближайшего берега и что добраться до него будет сложно. К тому же выяснилось, что количество выходящих в море судов стало несколько меньше, а кроме того, мы находимся в таком месте, где суда ходят не очень активно. Однако я всё равно им отказал. Пусть умрут, если так получится. Я их гибель не увижу, а значит, мне будет всё равно! Мне важно, чтобы я остался жив, и точка! В любом случае, я принял их сдачу корабля только на своих условиях, особенно после того, как я им упомянул, что всех расстреляю, если они сообщат о своём местонахождении. При чём все будут платить жизнями даже за одного провинившегося. Таким образом, я получил себе пустой огромный корабль, который только теперь и оставалось затопить.       Затопление прошло гладко. Однако для пущей надёжности своего дела я выпустил четыре торпеды. Да, тратить потом на их восстановление около двух тысяч миль автономности, хоть и было довольно дорого, но думаю, что это того будет стоить при удачной эволюции, да и восстановить пищевые ресурсы в Средиземном море, как это уже мной обговаривалось — не трудно. Одна проблема — семьдесят два часа на восстановление и мне что-то не кажется, что эта проблема решаема. В любом случае этого хватило, чтобы судо накренилось на левый борт, коснулось воды и затем с грохотом осыпающихся контейнеров стало уходить под воду. Эвакуировавшийся экипаж судна к этому времени был уже в стороне. Я всё ещё мог видеть сигнальные огни на их спасательных шлюпках где-то вдали.       Дальше всё идёт как обычно. Погружение, пожирание и сон в стороне от судна с попыткой эволюционировать. Этот алгоритм я и совершил, но никакой эволюции так и не последовало. В этот раз я не испугался и не занервничал, как это было при первой неудачной попытке эволюционировать. Было уже понятно, что для локальной эволюции необходимо было уничтожить больше кораблей. Ну, тогда чего оставаться на дне. Пора было всплывать и вновь продолжать охотиться. К тому же есть у меня одна мысль, которая облегчит мне поиск кораблей.       Всплыв на поверхность, сразу решаю немного размяться, подвигав руками и ногами, стоя при этом на палубе недвижимой косатки. Быстро приходя в норму после дрёма на дне Тирренского моря, я, прикрыв глаза, мысленно открываю перед собой карту и выбираю направление со скоростью для своего демона:       — Косатка, пеленг один-девять-ноль, скорость десять узлов, крейсерская! — спокойно, на выдохе приказал я.       Уж не знаю, как долго я смогу пробыть в Тирренском море, но пока всё идёт действительно как по маслу. Если сейчас, после следующего затопленного судна, я смогу эволюционировать, то я смогу во многом подтвердить теорию о так называемом «боевом опыте» и заодно проведу ещё один опыт со временем. Сейчас же мне ясно, что «критической массы» для локальной эволюции не требуется. Но и также не уверен в том, нужна ли она вообще или эта моя лишняя выдумка для упрощения своих исследований на практике. Исследование — звучит круто! Впрочем, я по профессии историк! Что-то исследовать мне можно, пускай и не по профилю.       Взглянув на часы, вновь понимаю, что наступил следующий день. Светящиеся стрелки тритиевых часов показывали 0:51, но как-то негативно я на это не реагировал. Как раз решил ночью познакомиться с парочкой новых авиационных юнитов и заодно вручить им новые имена. Сейчас же у меня был только гиперактивный Барсик, выполнявший ранее задания картографирования побережья Африки, разведки моего маршрута и выслеживания авианосной группы Ченанго. Для него и моих двух новых юнитов появилось актуальное задания нового типа.       Дождавшись того, когда косатка развернётся по указанному мной курсу, я уверенно переместился на переднюю часть своего демона, вернее на его голову, откуда затем приказал открыть люк нашего ангара. Оказавшись на носу демона, я мысленно приказал тому открыть люк. Медленно! Я всё ещё помнил своё первое знакомство с Барсиком, потому, пока открывался ангар, быстро связался со всеми тремя своими юнитами и приказал им оставаться внутри, пока я не возьму их на руки. В этот раз мне бы очень не хотелось быть столкнутым и оказаться за бортом в воде: косатка испугается, а я буду злиться и нервничать. Стоило люку открыться, как за ним я увидел бегающие зрачки Барсика и двух других шарообразных юнитов, толпящихся позади. Вообще не могу вот объяснить, как это у меня получается их различать. Я просто с первого раза понял, что первый сидящий был Барсиком, а двое позади друг за другом были новенькими членами моей команды. Какое-то время в течении нескольких минут, пока троица шаров прыгала и резвилась внутри ангара, видно радуясь тому, что они могут видеть свою хозяйку, я раздумывал над этим. Себе позволить поразмышлять над этим я мог, получалось так, что пока мы никуда локально не торопимся. Ну и вспомнил, что при последней эволюции мне объясняли принцип действия глубинной ауры, способной позволять отличать своих от чужих. Вот только я не думал, что она также позволяет идентифицировать разные особи глубинных, даже если они выглядят абсолютно одинаково. Ну, теперь будем знать это. Больше всего это было похоже на какой-нибудь идентификационный номер. Это мне нравится — путаться между юнитами не буду, и у всех будет своё имя.       Стоило также вспомнить, что мои гидропланы после глобальной эволюции изменились и при этом в лучшую сторону, чего, впрочем, по большей части и стоит ожидать от эволюционного механизма. Боевой радиус моей авиации равнялся девятиста километрам. Это означало, что пролетав на крейсерской скорости в двести километров в час свои девятьсот километров, юниту необходимо было возвращаться обратно ко мне, чтобы восполнить запасы своих питательных веществ для продолжения своего задания. А этот боевой радиус был на четыреста километров больше, чем у предыдущей модификации. Нынешняя модификация, кстати, именовалась «Г-II», что лишний раз напомнило мне, что эволюционный механизм стал давать названия многим моим системам и вооружению. С этим, думаю, проще будет делать какие-то сравнения или анализы. Также усилению подверглось и вооружение моих ушастых летающих шаров. Однако рассматривать его я не стану, так как не предполагаю использование своих довольно ценных авиаюнитов в качестве боевых единиц. Может быть, кстати, и зря я не думаю об этом. Однако я не могу найти им применение в морских сражениях. Боюсь, их быстро уничтожат, а мне они нужны как разведчики.       Итак, знакомство и выдачу заданий, пожалуй, буду делать поочерёдно с каждым юнитом. Первым был Барсик, но с ним я был уже знаком, и как уже стало ясно: имя у него тоже было. Потому сразу же выдаю ему задание.       — Так, иди сюда! — протянув свои девичьи руки к Барсику, беру его и, крепко держа, достаю наружу. За те несколько секунд, что я его вынимал и успел подержать на руках, он успел облизать мои руки, шею, грудь и намочить своей слюной одежду. Не скажу, что мне было противно. Слюна моего авиаюнита пахла топливом, бензином или прочим горючим. Возможно, что для простого человека, не страдающего токсикоманией, этот запах был бы довольно едок и токсичен и не вызывал бы ничего, кроме головокружения или желания поскорее прекратить ощущать это, но так как я был глубинной, то для меня такие запахи и вкусы были крайне привлекательны. Считайте только что подушился глубинным парфюмом. — Для тебя задание, прекращай дёргаться! Это не прогулка!       В ответ Барсик лишь немного успокоился, но это было хоть что-то, и я наконец смог выдать ему задание.       — Отправляйся прямо по курсу и разыскивай для меня корабли и дев флота! Всё, что найдёшь, сообщай мне, включая что-нибудь подозрительное или опасное! Патрулируй небольшую область в ста километрах от косатки! — после озвучивания задания я с размаха кидаю Барсика по курсу хода косатки, и тот, совершив несколько горок и начав издавать всё усиливающийся рёв, ринулся вперёд.       На очереди было два незнакомых юнита. Сейчас как раз и познакомимся, дадим имена и вышлем на задание.       — Твоя очередь! — взяв второй гиперактивный ушастый шар в руки, гляжу, как третий подбирается к выходу, чтобы поскорее оказаться на месте второго. Посмотрев в красные светящиеся глаза авиаюнита на моих руках, решаюсь с его именем. — Отныне я буду звать тебя Мурзиком! — для уверенности даже несколько раз кивнул.       Ну а что? Почему бы не продолжить традицию? Барсик есть, будет теперь Мурзик. Тем более у меня есть причины, по которым я хочу именовать их так. Третьему юниту также уже было придумано имя.       — Твоё задание аналогичное, Мурзик. Только с той разницей, что ты должен искать корабли, канмусу и сообщать мне об опасностях на западе! Также проводи патруль в небольшой области в ста километрах от меня! — я также отправил этот шар в полёт, и тот, набирая скорость и высоту, отправился в западное направление от косатки.       Обернувшись к третьему юниту, выполняю те же действия, взяв обрадовавшийся шар на руки. Радости у этого глубинного зверька не было пределов. Но долго заострять на нём своё внимание я не стал. И сразу же приступил к вручению имени и первого задания.       — Тебя я буду звать — Васькой! — вновь кивнув в знак своей уверенности, разворачиваюсь по курсу демона. — Отправляйся на восток и также разыскивай мне суда, дев флота и сообщай о чём угодно подозрительном! Веди патруль в ста километрах от косатки! — тут же я движением руки посылаю юнит в воздух.       Вот и всё. Кажется, я отправил все свои юниты. Заглянув внутрь ангара косатки, других игривых ушастых шаров там не нахожу. Хорошо! Теперь остаётся только полагаться на свои живые глубинные гидропланы и мой радар, если некоторые торговые суда всё же не попадутся моим юнитам.       Вернувшись к выемке позади демона, я ещё не до конца подозревал или же лучше выразиться, «осознавал», что отсюда начнётся моя длительная эпопея о выживании и развитии, состоящая в какой-то мере из рутины и однотипных действий с моментами уклонения от опасностей. Да не могут же они мне вечно позволять, чтобы все мои глубинные злодеяния сходили мне с рук?       Уже утром, когда часы показывали 8:24, Барсик обнаружил впереди грузовое судно. Я уже собирался изменять курс, чтобы пойти на перехват, но когда получил сообщение, уточняющее то, что это был газовоз, сразу же передумал нападать на него!       Где-то я то ли слышал, то ли читал, что газовозы являются самыми технологичными и безопасными грузовыми судами в мире и такую технологичность им придали неспроста. Вот опять же, не помню, из какого источника я об этом узнал, но если такой корабль потерпит крушение и взорвётся, то взрыв будет неимоверно чудовищным! Говорилось что-то вроде того, что если сжиженный газ, у которого температура кипения приблизительно составляет минус сто пятьдесят градусов, попадёт на воду, температура которой, очевидно значительно выше, чем температура кипения сжиженного природного газа, то произойдёт крайне мощный взрыв. В пример приводился взрыв атомных бомб в Хиросиме и Нагасаки, а если конкретнее, взрыв подобного судна может быть сравним с шестьюдесятью атомными бомбами, сброшенными на эти города. На момент получения этой информации подобного рода аварий ещё не случалось и никто подробно не знает, что произойдёт, если в воду будут сброшенным сто пятьдесят тысяч кубических метров сжиженного природного газа. Проводились эксперименты с несколькими десятками кубов, и то даже такой объём газа порождал огненный шар в сотню с лишним метров! Я уже успел кое-как пережить взрыв одного корабля, и то мне кажется, что тот явно не дотягивал до атомной бомбы в двух упомянутых городах, хотя я точно не знаю. А примерно осознавая, что взрыв газовоза может пройти с такими последствиями, у меня совершенно отпадает желание на себе проводить подобные опыты с авариями на таких судах.       Отказавшись нападать на этот корабль, мы с компанией продолжили разыскивать другие. Следующий нашёлся уже к середине дня и был восточнее моего текущего местоположения. Это был небольшой контейнеровоз — абсолютно приемлемая цель для атаки. Кроме того, мне повезло, что он двигался в моём направлении, потому перехватить его большой проблемой не будет. Да и чего называть это проблемой? Просто нужно было двигаться к нему или на перерез курса под нужным углом относительно курса цели.       Дальше всё прошло как по маслу! Встретившись с судном, я с перископной глубины связался с капитаном и выложил ему всё как есть: кто я такой, чего хочу и что от них требую, чтобы их жизни были сохранены. Ну, то есть, чтобы я их не убил, ведь казнь придётся осуществлять косатке в случае неповиновения. Быстро и без торгов, договорившись с ним, в отличии от капитана предыдущего контейнеровоза, они покинули корабль за пятнадцать минут. Само собой, я их не торопил и дал время подготовиться. Не знаю, за сколько там должны моряки покидать корабль в случае необходимости, лично мне было всё равно. Главное — они не сообщили о моём местоположении в ЕОФ. Я дал им время и позволил эвакуироваться за столько, за сколько им это было удобно. Я мог выждать и полчаса, лишь бы я мог утопить корабль и получить свой заслуженный боевой опыт для своего развития!       Пока команда эвакуировалась, я, как обычно, успел чуть-чуть поболтать с капитаном, отвечающем на мои вопросы. Я узнал, что Европейский Объединённый Флот в данный момент отмалчивается касательно охоты за мной, но в интернете уже имеются неопровержимые данные о выживших моряках с других остановленных мною ранее судов. Многих граждан Евросоюза не устраивает такое положение дел, как и туристический бизнес в Испании, Франции и особенно Италии, у берегов которых и проходит мой беспредел. Однако это не означает то, что они ничего не предпринимают. В интернете стали появляться статьи и посты о мобилизации необученных и только что поступивших в учёбные базы дев флота от родителей девочек и разнообразных экспертов. Вскоре активисты обещали устроить очередные массовые митинги по этой причине. Очередными они оказались, так как моя эвакуация беженцев и атака Ченанго на них вызвала невероятный до этого резонанс и отклик в обществе и вообще во всех слоях социума, привлекая к проблемам глубинной войны даже тех, кто уже давно свыкся с их существованием. В те дни сотни тысяч человек в Европе и США оказались на улицах и площадях своих городов. Больше всего из-за беспорядков досталось столице Франции и прочим городам этой державы. Но и в других странах митинги были довольно разрушительными. Выяснилось, что погибших было за полторы тысячи человек, как минимум. Требованиями же были и всё ещё являются разобраться со мной и ответственными за убийство беженцев и невинных детей. Вот только с обеими этими вопросами сейчас обстоит всё довольно туго. Во-первых, я вот он — живой, здоровый и продолжающий свою деструктивную для экономики Европы деятельность. Во-вторых, о виновных в нападении на беженцев пока ничего не известно. Европейский Объединённый Флот не торопится выдавать эту информацию. Похоже, у них какие-то затруднения. Кроме всего этого и новых разгорающихся беспорядков из-за мобилизации необученных дев флота, которые по большей части ещё являются детьми, что и вызывало такие волнения, было замечено прибытие на разные аэропорты Средиземноморья незначительного количества российских противолодочных вертолётов К-27, но по большей части противолодочной авиации США и стран бывшего Североатлантического Альянса они же НАТО. На этом наш разговор закончился, и капитан поспешил присоединиться к своей команде.       Пока спасательные шлюпки отплывали подальше от небольшого контейнеровоза, я продолжал удивляться и размышлять о том, как моё присутствие в Средиземном море могло оказать такое влияние на состояние Европы и вызвать волнения во множестве стран! Я бы даже сказал, что у меня в это с трудом получалось поверить! Это надо же, при жизни, пускай и второй, умудриться натворить такое. Да я тут словно суперзвезда! Боюсь, что мои дальнейшие действия только больше разворошат улей ЕОФ и всей Европы.       Но вот только вся моя активность уже привела к мобилизации масс необученных дев флота, что только намекает мне и наверняка не только мне, но и прочим экспертам и интересующимся лицам, о том, что с охотой на мою персону у ответственных за этот процесс людей и организаций возникли большие проблемы. Для меня самого это тоже проблема! А ведь знал, что рано или позно против меня будут направлены значительные силы дев флота. Но и кроме того, они ещё подогнали противолодочную авиацию! К тому же современную, а это значит, вероятно, вооружённую не какими-нибудь глубинными бомбами, а торпедами, ракетами, ракета-торпедами и ещё невесть чем, что могли придумать к две тысячи тридцать восьмому году! Вот я и встрял, не успев начать свою рутину! Будет весело! Скучно не будет! Это чтобы мне не попасться, нужно сохранять почти постоянную маскировку. Противолодочная авиация наверняка будет постоянно летать над морем и выискивать меня своими радарами. У меня косатка, да и сам я по уровню технологического развития не превышаю субмарины Второй мировой войны. У меня просто почти нечем ответить против современной авиации, ракет и торпед. Единственный выход — это полное сохранение своей маскировки. В таком случае противник не сможет применить против меня свои ракеты и торпеды. Однако даже с наличием шнорхеля это осуществить будет не намного легче. Но в любом случае, это хорошо, что он у меня есть.       Было бы просто отлично, если бы у меня в результате локальных эволюций появились средства борьбы с современными противолодочными средствами. Однако не знаю, возможно ли такое будет на самом деле. Я имею в виду появление среди выбора локальных эволюций чего-нибудь подходящего под мои перечисленные потребности. Что-то, может, и появится, но не настолько крутое, чтобы быстро и тут же решить все мои проблемы.       Кроме всего этого, я подумал о том, что если люди повсеместно не применяют ракеты и современные виды вооружений против тварей Бездны, то у них явно с этим есть какие-то трудности. Например, первое, что приходит на ум — экономические проблемы. Ракеты же явно не пол тысячи долларов стоят, как какой-нибудь простой снаряд для артиллерии. Стоимость таких вооружений вполне себе может начинаться от ста тысяч долларов. Понятно, что такими серьёзными игрушками разбрасываться на кого попало не получится и в этом случае выходит так, что я удостоился чести быть избранным на уничтожение дорогущим оружием. Вот только самому мне радости от этого не много. Помимо этого, вновь вспоминаю, что в мире прошла война, упомянутая в дневнике Машки. Если в ней участвовала Россия, то, вероятно, вместе с ней и НАТО, чей коэффициент вооружений, направленных против меня, превышает коэффициент Российского вооружения, призванного меня уничтожить. Я это веду к тому, что прошедший военный конфликт также мог сказаться на количестве и качестве используемого в Глубинной войне оружия. Его могло просто стать меньше, и тратить его на всех глубинных не выйдет без экономических потерь! Да и появление глубинных явно заставило всю мировую экономику содрогнуться, если по большей части не обрушиться. Это же и было видно из рассказов Мурада про африканские страны, где из-за глубинных и вызванного их появлением кризиса погибли сотни миллионов человек. Да и всё это, разумеется, подняло цены не только на все гражданские товары, но и на военные комплектующие и прочее сырьё, из которого оно производится. Это наверняка значит, что стоимость производства ракет увеличилась и, скорее всего, в разы, как и всего самого навороченного вооружения в мире! Это мне в плюс. Однако факт того, что всё это уже поставлено или поставляется с целью моего уничтожения, не отменить и уже, скорее всего, доказан!       Получается, что на этот момент я уже нажил себе больших проблем, с которыми ещё только предстоит столкнуться. Это ничуть не радует. Скорее наоборот — заставляет тревожиться и думать, как бы поскорее покинуть Средиземное море. Вот только нужно немного потерпеть. Ждать осталось не так долго. Скоро нам придётся покидать Средиземноморье, а пока нужно пользоваться тем, что есть, но главное — без жадности. Ведь, как известно — жадность губит!       Для столь небольшого корабля хватило всего двух торпед, после чего он относительно быстро ушёл на дно. Пока корабль тонул, успеваю подобрать трёх своих авиаюнитов и посадить в ангар. После же я нырнул за ним вниз, наблюдая, как на поверхности воды оставался вспененный и всё ещё пузырящийся след от покидающего свет судна. Опустился я теперь, как обычно, на два с чем-то километров, желая вкусить немного стальной плоти рукотворного гиганта, а затем, отплыв от него на несколько километров, попытаться эволюционировать. Так я и поступил. После десяти минут довольно активного обжорства с контейнеровозом я отплыл на несколько километров, плывя над каменистым дном, и лёг прямо на внешне ровном, но шероховатом месте, после чего принялся засыпать. А перед сном поставил таймер на часах левой руки. Всё же мне хотелось бы знать, сколько по времени занимает локальная эволюция.       Вновь меня бросило в кромешную тьму. Я заснул, как и обычно, но затем случилось то, чего я всеми силами и добивался! Предо мной вновь возникла косатка, плавающая в тёмном бесконечном пространстве. Вокруг её корпуса и седлающего её облика девочки стали появляться различные модернизации и улучшения, одно из которых мне ещё предстояло выбрать. Среди них я уже видел знакомые мне и пару новых. Раз уж всё, что мне нужно было, явилось предо мной, предстояло только выбрать одно из улучшений и в конечном итоге продолжить свою борьбу.       Вновь первым из них были сегменты для хвоста. Если честно, то я не знаю, насколько хорошо улучшились мои маневренные возможности после выбора предыдущей модернизации, а это тоже были хвостовые сегменты. Тогда их прибавилось пять, и в данный момент их общее количество равняется пятнадцати. Сейчас же эволюционный механизм также предлагает добавить пять сегментов и увеличить общее количество до двадцати. Из-за неуверенности в действительном улучшении моих маневренных возможностей у меня есть мысль о том, что мне стоит добавить ещё пять сегментов к кормовой части моего демона. Всё же лишние возможности по уклонению от бомб мне не помешают. Но так я думаю только сейчас. Разумеется, перед окончательным выбором нужно заодно взглянуть на другие предложенные эволюционным механизмом варианты.       К ранее предложенным вариантам можно отнести радар и TDC. Первый был седьмой версии и назывался эволюционным механизмом «Радар VII». Это устройство могло обнаружить одиночную надводную цель на расстоянии в шестьдесят километров, группу целей на расстоянии в сто восемьдесят километров, а воздушные цели — на дистанции до тридцати километров и на высоте в шесть километров. Само собой, это чудесное приспособление, и взять его на вооружение очень даже хотелось бы, но мне кажется, что нужно было позаботиться о других аспектах моего выживания. Ко второму варианту, уже ранее встречающемуся здесь, можно отнести TDC — мой торпедный компьютер, отвечающий за расчёт угла пуска торпеды. Несомненно, пока я не умею справляться с этим со своими математическими способностями, то мне определённо необходимо это устройство. Этим я не намекаю о своей тупости! Вероятно, на современных подводных лодках TDC используется повсеместно, да ещё и с самонаводящимися торпедами. Так что это определённо нормально, что я его использую! Главное это результат, а не то каким из способов вы его добьётесь! Выбирать TDC я пока не хочу. Он не вызывает у меня пожара в душе и определённого желания выбрать его. Мне хватало того, что имеется сейчас. Вот торпед с акустическим наведением мне хотелось куда сильнее, однако в этот раз эволюционный механизм обделил меня ими. А жаль. Ведь у меня появилась мысль возложить на них свои надежды по защите от современного вооружения. Может быть, через такие торпеды я доберусь не только до самонаводящихся акустических торпед, способных поражать корабли с глубины пятьдесят метров, как это могли делать подводные лодки типа «XXI», но и до каких-нибудь перехватчиков торпед. Было бы неплохо, если я смог бы выстреливать навстречу или лучше в ответ торпеду, уводящую вражескую в сторону или уничтожающую её. А вообще, мне не знакомы современные средства противодействия торпедам в больших подробностях, особенно то, как именно субмарина защищается от подобного вооружения.       Теперь, когда ранее предложенное вооружение было рассмотрено и изучено, можно было рассмотреть не представленное во время прошлой локальной эволюции вооружение или модули. Таких было два.       К первому модулю, ранее не представленному эволюционным механизмом, относится новый гидросамолёт. По итогу выбора этого варианта эволюции у меня будет четыре ушастых летающих шара вместо трёх. Это тоже не вызывает у меня большого интереса и на это у меня есть причины. Во-первых, характеристики авиаюнитов не изменятся, их просто будет четыре. Четыре таких же гиперактивных шара, стремящихся облизать меня везде! Во-вторых, мне хватает и трёх авиаюнитов. Барсик, Мурзик и Васька пока справляются с теми задачами, что я на них возложил, очень хорошо: карту обновляют, ведут разведку, находят корабли и канмусу. Появление четвёртого юнита хоть и облегчит выполнение всех перечисленных задач для моих ушастых, но каких-то трудностей сейчас у меня и не возникало. Понимаю, что так дела обстоят только сейчас и всё может резко измениться в будущем, но необходимости в новом юните сейчас нет. Кроме того, появление на борту четвёртого юнита увеличит потребление питательных веществ.       Ко второму модулю можно отнести нечто особенное, а именно: эволюционный механизм предложил установить систему стабилизации глубины без хода. Я, как некоторый знаток подводного флота, более-менее понимаю, что это такое. Дело в том, что моя косатка, как и немецкие подводные лодки, не могут оставаться под водой на месте без какого-либо хода. Субмарина не может иметь идеальный дифферент, потому она либо тонет, имея отрицательную плавучесть, либо всплывает, имея положительную. Чтобы не утонуть или не всплыть, лодка должна как-либо двигаться, чтобы на её горизонтальные рули, роль которых на моей косатке выполняют грудные плавники, подавался поток водных масс, что возможно только в движении. Получалось так, что предложенная система стабилизации глубины позволит мне, не двигаясь, оставаться на месте, не всплывая и не погружаясь. Не буду говорить, что это бесполезная вещь. Несомненно, что возможность оставаться на месте была бы полезной, но, опять же, такой необходимости в настоящий момент времени нет.       Итак, пора было выбрать что-то из представленного эволюционным механизмом. Радар или TDC выбрать было бы неплохо, но вот я пока не замечаю положительных изменений в циркуляции косатки, да и уверенности в повышенных шансах выживания при глубинной бомбардировки у меня нет. Вот и думаю, что нужно выбрать не их или гидросамолёт с модулем стабилизации глубины, а новые сегменты для хвоста демона. Опять же, это увеличит массу и длину моей косатки, что увеличит и возможную поражаемую площадь, но, с другой стороны, это как раз увеличит мою маневренность, а значит и выживаемость. С этим мне станет легче во время глубинных бомбардировок. Будет проще избежать получения тяжёлых и критических травм. Думаю, что в Средиземном море и тем более с более прикованным ко мне вниманием, этот модуль совсем не будет лишним.       Таким образом, именно новые сегменты на этот раз были выбраны в качестве варианта эволюции.       Очнувшись, я первым делом посмотрел на часы и увидел, что локальная эволюция, согласно таймеру, заняла у меня девять часов. Сейчас же на часах было 7:14. Утро, а значит, очередной день, как я живу на этом свете. Это, очевидно, успех для меня и заноза в заднице для ЕОФ. Эх, они там, наверное, сейчас все на нервах с этими их гражданскими и тонущими кораблями. Как бы они чего экстраординарного против меня не сделали. Всё же я глубинная субмарина конца Второй мировой войны, а не современная машина смерти с ракетами и прочими прибамбасами. Жить мне хочется. Я ведь щажу людей, когда топлю корабли. Надеюсь, что судьба станет ко мне благосклоннее и позволит мне и косатке дальше жить.       После того, как я очнулся и пришёл в себя, косатка по моему указанию проверила округу пассивным гидролокатором. Никого не было обнаружено. Будучи довольным таким положением дел, мы с демоном отправились кушать корабль и контейнеры с содержимым. Нужно восстановить автономность после локальной эволюции. Сейчас она упала до половины, то есть до одной полностью горящей волны татуировки и половины второй из трёх имеющихся. Третья как раз не излучала лазурного сияния. Трапеза заняла у нас полтора часа. Рисковать мне больше не хотелось, тем более, что пищевые ресурсы были полностью восстановлены. Пора было убираться отсюда. Мало ли что враг захочет сюда попробовать прислать.       Всплыв на перископную глубину, все это время будучи начеку, косатка по моему приказу обследовала гидрофоном ближайшую округу, и когда стало ясно, что сонар никого не обнаружил, ей был отдан приказ установить над водой шнорхель для экономии пищевых ресурсов. Я же, в свою очередь, поднял перископ в виде хвоста, чтобы уже визуально и на радаре можно было увидеть потенциального противника.       Итак, я всё ещё нахожусь посреди Средиземного моря, и оглянувшись, готов был продолжить свою охоту за торговыми судами. Попытки исправить большинство своих недостатков пока не прекратятся, ведь, скорее всего, в этом есть ещё что-то. Пока поднимался на поверхность, в голове родилась ещё одна теория, касающаяся локальных и глобальных эволюций. Я подумал о том, что локальная и глобальная эволюция куда более взаимосвязаны друг с другом. Локальная эволюция используется глубинными, когда на глобальную нет больших ресурсов, и таким образом, путём мелких улучшений, при некоторой удаче особь может дожить до глобальной. Таким образом формируется жизненный вектор глубинного существа. Это всё тоже предусматривалось сверхактивной эволюционной моделью этих космических тварей. Однако взаимосвязь между двумя типами этих эволюций, заключается как раз в векторе развития. Я заметил, что когда во время второй локальной эволюции после потопления того судна с взрывчаткой недалеко от Греции, мною были выбраны ПВО шары в качестве модуля эволюции, они стали активно развиваться во время глобальных. У меня есть мысль, что локальные эволюции позволяют, помогают или облегчают направить эволюционный механизм в нужное русло. Это ещё повод для того, чтобы постараться эволюционировать столько, сколько будет возможно. Главное — не жадничать и вовремя ретироваться.       Мой путь продолжается. Всплыв на поверхность и уточнив своё текущее местоположение, я решаю какое-то время плыть на восток, но без своей воздушной разведки. Всё же ситуация с противолодочными средствами меня напрягает. Ощущения безопасности больше нет, а терять запущенные авиаюниты просто так не очень-то хотелось. Даже все те эволюции и осознание имеющейся силы не даёт мне никакой уверенности, что я смогу пережить атаку ракеты или торпеды, запущенной с авиационного противолодочного средства. Получается так, что с одной стороны, мне хочется тут остаться и эволюционировать, так как судов тут полно, да и суда абсолютно без защиты, но с другой — где-то в небе или в штабе ЕОФ таится опасный враг, который только и мечтает поскорее меня уничтожить.       Дальше мой путь пролегал недалеко от Сицилии. Это было где-то в шестидесяти-восьмидесяти километрах от берега. Когда мне на фоне моих страхов и переживаний стало казаться, что здесь могло быть не глубоко и в случае опасности я не смогу уйти на достаточную глубину, чтобы укрыться от авиации, мой радар засёк на границе засветки новую цель. Судя по форме засветки не очень большого размера, не такие, какие я раньше встречал. Скорее это было судно около средних размеров. Да-да, за время работы и наблюдения за радаром я немного поднатаскался с ним управляться, и это, я считаю, было хорошо.       Решив, раз уж мне только что повстречался корабль, то уходить отсюда прямо сейчас уже нет смысла. Нужно добивать и никак иначе. Чего терять шанс? Всё же это был плавающий «боевой опыт» и пищевые ресурсы. Таким образом, мы отправились топить очередную цель.       Пока я сокращал с кораблём расстояние, увеличив скорость до двадцати одного узла, мне в голову пришла вот какая идея. Раз уж для локальной эволюции мне в среднем нужно топить по два корабля, то какой тогда смысл погружаться на дно к каждому из них? После затопления я обычно отправляюсь пожирать корпус уничтоженного судна, но какой в этом смысл, если обычно, ну, по крайней мере, сейчас, у меня после атаки остаются пищевые ресурсы, и восполнять их смысла нет? Несомненно, мои атаки происходят при помощи торпедного вооружения, то есть самих торпед. Они не являются бесконечным ресурсом и расходуются при каждой атаке. Восполняются они за счёт пищевых ресурсов демона, они же и его автономность. Есть, конечно же, смысл погружаться, чтобы пополнять эти пищевые ресурсы для последующего восстановления прежних объёмов торпедного вооружения, но что если откладывать на какое-то время этот процесс? То есть пользоваться только имеющимися на момент потопления ресурсами для восстановления. Пускай мы затопим этот корабль, получим условный «боевой опыт» и покинем место атаки без погружения к кораблю. Таким образом, мы сможем экономить своё время и заодно снизить риски быть уничтоженным, оставаясь на месте. Тем более, мы в данный момент находимся недалеко от берега, а значит глубины, где бы я мог укрыться здесь не такие большие, как посреди Тирренского моря. Думаю, что это правильная мысль: топим корабль и тут же уходим, топим второй, и тогда можно будет погрузиться. В случае нехватки пищевых ресурсов меня спасут батончики канмусу. Пускай я вроде собирался применять их в Атлантике, но сейчас и в Средиземном море ситуация намечается тяжёлая. Я вот уже готовлюсь к тому, как меня закидают не то что бомбами, а современными торпедами.       И так я сблизился с кораблём. На этот раз мне снова попался контейнеровоз, но только небольшого размера. Казалось, что судно предо мной не имело большого водоизмещения и даже не было полностью загружено грузом. На вид машина хоть и была крупной, особенно если смотреть на неё с моего положения, но она значительно уступала тем кораблям, какие попадались мне раньше, потому я и выразился так, словно контейнеровоз был небольшим. Если моя память мне не изменяла, то такие небольшие контейнерные суда называются фидерами. Они перевозят до нескольких тысяч контейнеров, так называемых TEU. Фидеры, насколько я помню, перевозят эти небольшие по меркам флотской логистики объёмы грузов между портами к большим терминалам, где такие контейнеры затем попадают на значительно превосходящие по водоизмещению и объёму перевозимых TEU контейнеровозы. Мне же сейчас это не было столь важным. Я просто собирался высадить экипаж и затем, потопив корабль, тут же удалиться.       Мой план увенчался полным успехом. Экипаж фидера, поняв, на кого они наткнулись, с превеликим удовольствием поспешил покинуть корабль, выполняя моё единственное требование о радиомолчании. Как обычно, попутно я попытался собрать информацию о происходящем в Средиземноморском регионе. В течении десятиминутного разговора выяснилось, что ЕОФ пока продолжает отмалчиваться и о особых подробностях не заикается. Некоторые менее высокопоставленные лица стали чаще появляться в СМИ, как-либо высказываясь или комментируя тему охоты на мою персону. Многие, судя по всему, считают, что это делается для отвода глаз и принятия народного гнева менее известными лицами в Европейском Объединённом флоте. Также стало известно о судебном разбирательстве над командиром Барнетом, который, как предполагается, причастен к расстрелу беженцев, которых я перевозил на остров Лампедуза. Не знаю, кто там ещё причастен к этому, но, как по мне, за это должны заплатить все причастные. Сейчас только Ченанго с парочкой эсминцев успели это сделать. А наказывать вон ещё есть кого. Этот Барнет на очереди. Раз уж есть кто-то ещё, и за них готов взяться сам ЕОФ, то я только за! Помимо этого, СМИ стало известно, что центр проведения операции по моему уничтожению располагается на Мальте. Вот только мне от этих сведений никакого прока не будет. Я обратно в сторону острова с крупнейшей базой, где девы флота обучаются своему делу, отправляться не собираюсь. Да и зачем мне это? У меня нет возможности и необходимости атаковать их штаб. Ещё не хватало мне наткнуться на десятки мобилизованных девчонок. Меня же там закидают глубинными бомбами. Там, сколько бы у меня сегментов на корме не было, уклониться от всех глубинных бомб у меня просто не выйдет. Ну, а больше ничего особенного в Средиземноморье не происходит. Какие-то митинги, забастовки всё так же не прекращаются. Количество погибших в давках и столкновениях с полицией растёт, но это особо не мешает. Дополнительными поводами для выходов на улицы также могут послужить подорожания цен на топливо, некоторые базовые товары, а также потерю рабочих мест в различных сферах, в частности, в очень значимой и прибыльной в современных реалиях сфере туризма. И в этом всём виновата была моя персона. Я теперь ещё и причина общеевропейского экономического кризиса! Может ли это быть причиной для хвастовства?       Закончив разговор, я приказываю косатке выпустить три торпеды по фидеру сразу после того, как капитан судна окажется на спасательной шлюпке. Те успели отойти от корабля, прежде чем три рыбки с загруженной в них собранной информацией вонзились в стальное брюхо контейнеровоза и с глухим звуком взорвались, подняв в воздух три столба воды выше борта самого корабля.       Убедившись в том, что трёх торпед хватит, пронаблюдав за тем, как судно стало уходить под воду, мы с демоном развернулись на сто восемьдесят градусов и поплыли ровно на север — вглубь Тирренского моря, где должно быть безопаснее. Как раз во время поворота я наконец-то смог заметить некоторую разницу в циркуляции косатки. Да, теперь, благодаря десяти сегментам, выбранным мной во время предыдущих локальных эволюций, время поворота сократилось, и манёвренность моего демона возросла. Это меня очень порадовало! Думаю, что в следующий раз мы можем позволить себе выбрать в качестве модуля локальной эволюции что-нибудь ещё.       К моменту, как мы с косаткой отдалились от берега Сицилии, наступил очень поздний вечер, как вдруг мой радар обнаружил воздушную цель, двигающуюся к нам на довольно высокой скорости. Причём двигалась она практически в нашу сторону. Не факт, что этот кто-то успел меня обнаружить, но это точно авиационная цель и, скорее всего, военная! Предполагаю, что это как раз какой-нибудь противолодочный вертолёт или самолёт, упоминаемый одним из капитанов судов. Скорее всего, первое. Радар фиксирует не очень большую высоту цели. Да и летит она не сказать, чтобы быстро. Рисковать лучше не буду и сделаю единственный правильный выбор.       — Косатка, боевая тревога! Экстренное погружение, глубина тысяча метров! — быстро отдав приказ, я так же стремительно усаживаюсь позади спинного плавника своего демона, заодно поправляя иногда мешающийся латексный хвост, попутно поглядывая на небо в сторону исходящей угрозы.       Пока вода начинала покрывать корпус косатки и следом за ним мою персону, к моему сердцу и разуму стало подступать волнение, перерастающее в страх. Почувствовав, как сердце стало биться быстрее даже сквозь бурлящую со всех сторон вспененную воду, а в области чуть ниже живота стало становиться тяжелее и словно сдавленнее, я мысленно поторопил косатку и просил погружаться как можно быстрее, после чего её нос круто опустился вниз. Видя, как стрелка лимба глубины ускоренно показывала на все более большее число, легче не становилось. Пока не окажусь на более чем тысячеметровой губине, спокойно мне, к сожалению, не станет. Где-то именно на этих глубинах прекращают действовать современные виды торпедных вооружений. Думаю, что там ничего, кроме ядерного вооружения, меня достать и убить не сможет.       Оказавшись на нужной глубине, демон около минуты стабилизировал своё положение, чтобы нас не мотало между разными уровнями глубины. Пока мы погружались, я и косатка внимательно вслушивались в гидрофон, чтобы если что, услышать всплески глубинных бомб или торпеды, сброшенной с вражеской авиации. Впрочем, что именно это будет, узнать по звуку сразу же будет очень сложно. От глубинных бомб мы сможем легко уйти. А вот от современных дорогущих торпед с акустическим наведением это сделать будет крайне сложно. У меня, по сути, даже представления нет, что делать в случае, если я попадусь под раздачу такими военными игрушками. Одно дело канмусу и глубинные бомбы Второй мировой войны, а другое — вооружение двадцать первого века, а тем более не двадцатых годов, а уже к концу тридцатых. Единственное, что я сейчас могу делать — это уходить на такие глубины, где я практически неуязвим.       Прошло несколько часов, как мы с косаткой находимся на тысячеметровой глубине и с крейсерской скоростью в десять узлов движемся на север, подальше от береговой линии. Думается мне, что пора было всплывать. Я провёл достаточно времени здесь и потратил на это приличное количество автономности, хотя на такой скорости я мог бы пробыть тут ещё около сорока пяти часов до полного истощения пищевых ресурсов. Если отдам косатке приказ приступить к процессу восстановления торпедного вооружения, то в таком случае мои запасы пищевых ресурсов, они же моя автономность, упадут, и количество часов, которые я могу провести под водой без употребления пищи, снизятся. Я уже наблюдал за этим и примерно предполагаю, что на одну торпеду уходит около пятисот миль автономности, а это достаточно большое расстояние. Нужно быть более внимательным и сконцентрированным. Особенно в Средиземном море на этот момент времени. В таком случае моя боевая эффективность вырастет, как и шансы на выживание и избежание гибели от современных торпед.       «Косатка, всплываем на перископную глубину!» — спокойно, без тревоги, отдаю приказ.       Сейчас поднимемся, проверим окружающую местность радаром и при помощи перископа, после чего, если всё хорошо будет, всплывём. Я сделал всё, как и хотел. Визуально и при помощи радиолокационных средств противника или потенциальных целей обнаружено не было. Мы всплываем!       Уже была ночь, и, взглянув из любопытства на левую руку, где красовались мои живые часы в виде голубого глаза, стало понятно, что сейчас 22:48. До новых суток совсем недолго, а это значит, что и этот день падает в копилку прожитых дней. Всё как и хотелось. Ну, почти. Само собой, бегать от канмусу и сражаться с Европейским Объединённым флотом я желанием никогда не горел. Даже само то, что это происходит, пусть я и не видел всех последствий, а только слышал со слов капитанов захваченных и затем потопленных мной судов, заставляло меня изрядно так удивляться тому, что это всё вообще возможно. Ну, раз уж день прожил, то и следующий наверняка проживём. Нужно только стараться быть внимательным, осторожным и правильно планировать свои действия. Да и не рисковать лишний раз понапрасну.       Охоту на корабли я не бросил. Уходить я никуда не собирался, пока не выжму весь потенциал из локальных эволюций. В Атлантическом океане я должен буду быть готов противостоять не только девам флота, но и глубинным. Если первые просто хотят тебя убить или защитить так необходимые им и мне корабли, то вторые, я подозреваю, выступят в качестве конкурентов за эту пищу и заодно попытаются убить. Наверняка же там практикуют пожирание себе подобных. Кораблей много не бывает, а у тех, что есть, точно имеется приличная защита. Проще будет охотиться на глубинных. Интересно, а у их мяса и стали такой же вкус, как и у мальков? Было бы очень даже неплохо. Как оно на самом деле будет обстоять, я узнаю, только оказавшись в Атлантике. Сейчас же я должен пользоваться моментом и пока возможно, эволюционировать. По моим планам, эти возможности должны будут иссякнуть в нескольких случаях. Во-первых, это когда торговых судов практически не останется в свободном доступе. В этом случае, очевидно, я не смогу набирать боевой опыт и восстанавливать пищевые ресурсы. Это случится, только если капитаны судов, моряки или компании морских перевозок захотят прекратить рисковать жизнями или кораблями с грузом. Вот только я подозреваю, что капиталы для них будут куда важнее жизней людей. Это благо я такой добрый и позволяю им эвакуироваться. Хотя делаю я это только для того, чтобы они не сообщили о моём местонахождении. Ну, ещё могло быть так, что ЕОФ запретит всем судам выходить в море. Однако тут будет примерно то же самое. Люди просто не захотят расставаться с капиталами. Это очевидно. Так что корабли, скорее всего, будут продолжать ходить, что мне только на руку. Во-вторых, возможности развиваться нормально могут иссякнуть и в случае большого сосредоточения сил, которые будут направлены на моё уничтожение. В таком случае риски, которым я буду подвергаться, не будут обоснованы результатом и его ценой. При таком варианте я незамедлительно покину Тирренское море и отправлюсь на Гибралтар, как и планировал!       И так прошло три дня! За это время я потопил ещё два корабля! Да, в этот раз мне пришлось топить не два судна для локальной эволюции, а целых три. Не скажу, что это было трудно или как-то затратно, ведь все потраченные пищевые ресурсы я с лёгкостью восполнял за счёт корпусов потопленных кораблей. За эти дни случилось не так уж и много, но, бывало, становилось страшно. ЕОФ не бросает попыток меня обнаружить и уничтожить. Это было заметно по их противолодочной авиации, которая попадалась мне и каждый раз направлялась в мою сторону. При этом с каждым разом это становилось всё опаснее и опаснее.       Первым потопленным за три дня судном стал нефтяной танкер. Действовал по уже отработанной схеме: предупредить экипаж, дать спустить шлюпки и утопить судно. Попутно по, возможности поговорить с капитаном. В этот раз разговор не привёл ни к каким-либо полезным сведениям. В Европе за три дня ничего, кроме митингов и моих действий у Лампедузы, не обсуждается. Однако ситуация в Тирренском море начала набирать обороты, и на это стали чаще обращать внимание. Стали известны случаи о категорическом отказе моряков выходить в море. Видите ли, не все они соглашались работать при условии наличия в море опасных глубинных. Некоторые работают только в пределах безопасных морей и в какую-нибудь Атлантику не суются. Пусть за это платят меньше, но зато так безопаснее. Жизнь дороже — это верно!       Стоило судну уйти на дно после попадания трёх торпед, разлива нефти и её возгорания в некоторых местах, как я нырнул за ним, так как хотел сначала восстановить запасы своих пищевых ресурсов, затем эволюционировать и по пробуждению вновь поковыряться в остове танкера с той же целью восстановиться после локальной эволюции. Однако уснуть и оказаться в пространстве для эволюции мне не удалось. Ну, не расстраиваясь и не печалясь, я отправился прочь от судна, в глубь Тирренского моря.       Там позже я убедился в настойчивости Европейского объединённого флота в преследовании цели меня уничтожить. Вторые сутки я провёл частично под водой, идя местами под шнорхелем, а при приближающейся опасности погружаясь на глубину более тысячи метров. Такой опасностью становились авиационные средства противолодочной обороны, загоняющие меня глубоко под толщи воды. Стоило моему великолепному радару обнаружить любую воздушную цель в радиусе двадцати километров, я тут же отдавал команду на срочное погружение к безопасной, по моему мнению, глубине. Сам-то я вообще не знал наверняка, спасёт ли меня такое погружение. В целом, благодаря своему гидрофону я могу услышать то, как торпеда или бомбы погрузятся в воду, и даже понять, с какой стороны они движутся и куда направляются, пускай и с довольно большими неточностями. За то время, которое вражеский смертельный груз будет добираться до меня, я вполне себе мог бы успеть погрузиться на большие глубины. Там-то я точно должен буду быть в безопасности. Мне было известно, что противолодочное вооружение не должно было действовать на больших глубинах под большим давлением. Вроде бы одной тысячи метров должно хватать, но это не точно, потому стараюсь по возможности уйти поглубже. От того у меня и родились такие сомнения, часто подкрадывающиеся к моему разуму в часы страха. И получалось так, что, встречая на радаре очередную воздушную цель, которая, кстати, вполне себе могла быть и не военной, я уходил на относительно безопасные глубины. И это лучше, чем на деле проверять, кто там ко мне летит. Лучше ошибиться, а не помереть. Это точно! И вот так большая часть моего дня была проведена под водой. Я то и дело блуждал между перископной глубиной, где я ставил шнорхель для экономии пищевых ресурсов, а также мониторил пространство радаром, и километровой глубиной. И только иногда мне удавалось побывать на поверхности.       Со всеми этими прятками я даже позабыл о дневнике Машки и войне, о которой там упоминалось. До него просто не было дела. Вся эта авиация дала повод задуматься о том, чтобы постоянно находиться на перископной глубине и идти со шнорхелем. В таком случая для радаров вражеской авиации я стану почти незаметен. Да и у меня имеется такая возможность. Как-никак я вполне себе мог назвать себя «электролодкой». Схожести с субмаринами серии «XXI» у меня были большими, включая и подводную автономность. А со шнорхелем я так и вовсе могу не всплывать неделями. Одна проблема — шнорхель значительно ограничивал меня в скорости. Так что я предпочту плыть в надводном положении и полагаться на радар во время чрезвычайных ситуаций.       Последним кораблём, уничтоженным за эти три дня, вновь стал контейнеровоз. Да, по сути, я только их и топлю, но суда другого типа, во-первых, встречаются реже, если говорить именно о редких, как бы странно это не звучало, а во-вторых, не на все виды кораблей я буду нападать. Как мне благо вспомнилось, газовозы становятся одними из таких типов судов, на которые мною было наложено табу. Также к такому табу я мог бы отнести туристические суда, лайнеры и тому подобные. Насчёт уничтожения рыболовных судов я особо не размышлял. В целом не вижу проблемы их атаковать. Только они чаще встречаются недалеко от берегов, да и сами по себе они небольшие, а кроме того, на них просто жалко тратить торпеду. Даже не знаю, как много мне зачтётся «боевого опыта» за такие крохи? Понятное дело, что просто так убивать людей я не хочу, потому уничтожать туристические и пассажирские лайнеры не стану. Так что пусть люди будут спокойны.       Контейнеровоз был довольно крупным и попался мне прямо посреди Тирренского моря. Всё та же схема, и я вновь воссоздаю себе кормушку на день-два. Пока команда эвакуировалась, успеваю переговорить с капитаном, но ничего путного для себя узнать так и не удалось. ЕОФ пока не делится своими подробностями по охоте за мной. Я же, судя о ней на своей шкуре, могу пока сказать, что она не очень-то и удачная. Буду надеяться, что так и продолжится. Но лучше всего поспешить и исправить все недостатки косатки и заодно обзавестись какими-нибудь новыми прибамбасами. Хотя, что касалось недостатков, то тут всё стало несколько сложно. Я уже и не знаю, что исправлять. Главная проблема в виде низкой манёвренности уже была решена, вроде как. Конечно, можно было бы добавить ещё один сегмент, чтобы было наверняка. Нужно подумать.       Итак, эвакуация закончилась. Оставшиеся посреди Тирренского моря люди могут делать после высадки что хотят, это уже не моя проблема. Думаю, что какие-никакие средства навигации у них имеются, и заблудиться у них не получится.       Я погрузился под воду и, опустившись на глубину целых трёх с половиной километров, приступил к пожиранию стальных листов. Здесь тоже было всё как и всегда: косатке я дозволил пожирать корпус контейнеровоза, а сам я уплетал небольшие куски судна. Всё же с моим гуманоидным телом это было несколько удобнее. Спустя пару часов стука челюстей и звуков рвущегося металла, пришло время покидать место затопления. Во-первых, для безопасности, а во вторых, для проведения эволюции. Отойдя от корабля на километров десять в сторону, я залёг на каменистом дне, где тут же дал понять своему демону, что собираюсь эволюционировать. Разлёгшись в выемке позади спинного плавника, приступаю к тому, чтобы поскорее заснуть. И сон наступил быстро. В этот раз все мои догадки подтвердились, и я, сначала потеряв возможность ощущать что-либо в пространстве, оказался среди кромешной тьмы.       Было интересно и то, что для эволюции в этот раз пришлось топить три судна. Хотя, какой смысл обращать на это внимание, если я и так подозревал о том, что скорее всего, две цели — среднее число необходимых к потоплению судов? Не знаю точно, с чем это могло быть связано, потому я и выдумал такой термин, как «боевой опыт». Было бы вообще чудесно, если бы я мог наблюдать визуально за количеством этого опыта при помощи какой-нибудь другой татуировки. Жаль, что это не какая-нибудь игра со шкалой опыта.       «Эх, как мне не хватает системы, словно у какого-нибудь попаданца», — мечтательно подумал я.       И так, оказавшись в пространстве для проведения эволюции, я дождался, когда передо мной явится облик косатки и седлающей её девушки. Это случилось спустя десять минут. Впрочем, для меня это уже не было чем-то необычным, и я дождался этого в довольно спокойном, а вернее в абсолютно молчаливом мёртвом пространстве своего подсознания, где единственным источником звуков были мои мысли. Когда же передо мной явились их образы, вокруг них стали являться формы вариантов локальных эволюций, коих было пять, как обычно. Среди представленных вновь встретились те, которые раньше уже мне демонстрировались. По таким, коих было три, мы пройдёмся по-быстрому, а по двум новым модификация пройдёмся подробнее, так как они требовали к себе повышенного внимания и детального разбора.       К ранее представленным относится любимый радар, TDC и торпеды с акустическим наведением, которые я хотел бы приобрести, в надежде, что они могут превратиться в системы противоторпедной обороны. Среди первых трёх модификаций именно торпеды больше всего привлекали мои глаза. Однако нужно было разобраться и с другими вариантами эволюции, прежде чем принимать столь важное решение. Радар мне тоже нравился, но мне пока хватало своего, да и тот помогал мне с поиском целей, а также был системой раннего предупреждения. Вот только он не мог помочь мне выжить в прямом бою, что для меня в последнее время было очень важным. То же самое было и с TDC. Вообще, если подумать, то в целом они могут помочь выжить и в прямом бою. Но я имею в виду не как средство для защиты или уклонения, а как контратакующее или просто наступательное. Дело было именно в этом. В последние дни меня всё больше волнует именно ситуация с противолодочной авиацией и возможностью противостояния современным видам вооружений. И вполне возможно, что некоторый вариант выживания нашёлся.       Из двух новых представленных мне вариантов эволюций меня во многом заинтересовал так называемый «Pillenwerfer «. Это был аналог представленной мне однажды после битвы у НИС «Медина» приманки. Спасибо эволюционному механизму, я вспомнил, как называются такие штуки, вернее то, как их звали немцы. Да-да, эволюционный механизм только что раскошелился и представил мне довольно серьёзную, как по мне, игрушку! Для начала стоит сказать, что такие устройства были созданы с целью обмануть корабли ПЛО, изображая с их помощью ложные цели. На ум сразу приходит воспоминание из залива Сидра, когда эволюционный механизм, предлагая мне субмарину, заточенную на скрытность, показал мне и приманку. Ко всему этому прилагалось и видение, которое, однако, не прилагалось сейчас, а оно было бы как раз кстати, чтобы можно было хоть как-нибудь на деле оценить их. Я при первой встрече с первыми приманками представлял их использование как акустический имитатор, в основном привлекающий к себе внимание при помощи создаваемого шума. Насколько я помню, у НИС Медина мне были предложены приманки, действующие статично на одном месте в течении пяти минут. Со временем они, правда, уходили глубже. Такая вот версия имитатора подводной лодки, мне кажется, могла быть довольно быстро раскрыта, хотя не исключаю, что противник мог затратить на них с десяток, если не больше, глубинных бомб. В тот раз у меня не стало таких устройств, так как я выбрал приоритетом скорость, нежели скрытность. В те дни меня также заботило выживание в прямом бою. Впрочем, приманки тоже могли бы с этим помочь, однако я выбрал немного другой путь. В этот же раз эволюционный механизм представил мне нечто более совершенное, из разряда приманок. Механизм для эволюции называл это довольно просто — «ИПЛ III», расшифровывается это, как нетрудно догадаться, Имитатор Подводной Лодки. Представлял из себя этот имитатор почти такую же чёрную бочку, выбрасываемую за борт через специальное боковое отверстие у хвоста, как и та, что была мне показана в заливе Сидра. Характеристики и функции этого ИПЛ были более широкими, чем у той, что были продемонстрирована мне у НИС «Медина». В этот раз имитатор действовал не пять минут, а целых двадцать за счёт встроенных аккумуляторов большей ёмкости, питающих винтовую систему, за счёт которой происходит шумовая имитация лодки. Эти винты вращались аналогично издаваемому косаткой шуму на скорости восемь-десять узлов под водой. Обязательно стоит отметить, что эта винтовая система была подвижной, и раз в определённое время она меняла направление, чтобы ИПЛ могла изменить курс, делая из неё более сложную для поражения цель, а значит, и более правдоподобную. Также она могла незначительно менять глубину погружения, то погружаясь, то немного поднимаясь. Кроме того, в ИПЛ было включено какое-то химическое вещество, способное вступать в реакцию с водой. Стоило приманке покинуть субмарину, а винтовой системе начать работать, как на корпусе бочки откроется несколько камер, содержащих в себе этот элемент. Реакция с водой начинается практически мгновенно. Смысл этой химической реакции состоит в том, чтобы установить вокруг себя облако из пузырьков, способных отражать акустические сигналы гидролокационных систем! Вот это да! Вот это машина! Такой штукой я точно не против обзавестись! При помощи ИПЛ, да ещё и такой реалистичной, я вполне себе мог бы повысить шансы на выживание и немного подуспокоить свои нервы! «ИПЛ III» действовал достаточно долго и имел схожее с субмаринами поведение. Вполне себе, что из какой-нибудь заварушки я мог бы выскочить, положившись на это устройство. Кроме того, я задумался о приманке не только как о средстве побега, но и спасительном средстве против акустических торпед.       У меня появилась мысль, что ИПЛ можно было использовать аналогично ЛТЦ, только вместо тепла для отвода ракет они будут использовать звук винтов и устанавливаемое облако пузырьков для отвлечения торпед с пассивным и акустическим наведением. Предположим, что против меня была использована современная, а может и не очень современная торпеда с акустическим наведением. Она может либо слышать издаваемые моими винтами шум, либо отыскать меня при помощи своей активной акустической системы. От таких навороченных штук я могу спрятаться только глубоко под водой, но не факт, что я смогу это сделать вовремя. Проблема также заключалась в скорости таких торпед, нередко достигающих пятидесяти узлов. Очевидно, что моя косатка не способна уйти от такой торпеды. Единственным возможным средством спасения является уничтожение вражеского боеприпаса. Не знаю, получится ли отвлечь вражескую торпеду и тем более уничтожить её при помощи ИПЛ, но я предполагаю, что мне нужно двигаться в этом направлении, чтобы увеличить шансы на выживание или хотя бы дать эволюционному механизму толчок для развития такого рода систем. Вообще, подобные устройства существовали и могли запускаться с различных кораблей. Были ли такие на современных подводных лодках, мне неизвестно, но полагаю, что всё же такие присутствовали. К своему ИПЛ я выдвигаю следующие возможные предположения в тактике использования как приманки для акустических торпед: во-первых, издаваемые им шумы должны будут перекрыть шумы, издаваемые винтами косатки, и тем самым отвлечь на себя пассивные системы наведения торпеды, а во-вторых, устанавливаемое им облако из пузырьков в результате химической реакции с неким веществом внутри бочки, должно будет создавать более крупную цель для его активных акустических систем, а также, в случае чего, скрывать меня за ним. Таким образом, я предполагаю создавать для акустической торпеды ложную, но более приоритетную цель для атаки и тем самым защищать себя от поражения. Опять же, я не знаю, возможно ли будет действительно защитить себя от современных и явно очень продвинутых и совершенных по своей технологической начинке торпед. Да и будет ли торпеда вообще бить конкретно по бочке? Если же торпеда рассчитана таким образом, чтобы взрываться только при контакте, то в таком случае не отрицаю того, что у меня могут возникнуть довольно серьёзные опасения по поводу вероятности её детонации. Опять же, я не могу точно знать, на что будет больше ориентироваться современная торпеда: на издаваемый шум или на обнаруженную по отражению акустической волны от пузырьковой завесы. Вполне возможно, что торпеда пройдёт через пузырьковый след и не взорвётся. В таком случае она заново приступит к поиску следа. Не могу также отрицать, что она взорвётся, если окажется в магнитном поле моего ИПЛ, но это только при наличии магнитного взрывателя и тут также вопрос состоит ещё и в том, насколько сильно магнитное поле моей приманки? Обязательно нужно отметить, что такие ИПЛ выбрасывались из карманов косатки у хвоста. Всего таких карманов было два и в каждом по одному имитатору. Получалось, что бочек всего две. Это не очень много, но нельзя исключать возможность увеличения количества таковых в будущем в случае выбора их в качестве нового модуля.       В общем, получалось так, что эта модификация вполне себе могла спасти мне жизнь в случае чего, но при этом я не уверен в том, способна ли она на самом деле на такое, или я переоцениваю её возможности. Если и выбирать ИПЛ, то, само собой, полностью полагаться на него будет нельзя. Главным образом, я всегда буду пытаться уйти на максимально возможную глубину, так как для меня это в настоящий момент единственный способ сохранить свою жизнь в условиях охоты против меня с применением современных технологических решений.       Сейчас же я думаю, что мне стоит, несмотря ни на что, выбрать именно эту модификацию. Думаю, что дальнейшее развитие ИПЛ приведёт меня к появлению у меня ГПД, способного по-настоящему защитить меня от современных торпед. Хотя, кто его знает, способны ли глубинные вообще развить в себе современные военно-морские модули.       Прежде чем выбирать модификацию, нужно было рассмотреть последний предлагаемый эволюционным механизмом вариант локальной эволюции. Я бросил свой взгляд на три связанные нитями фигуры в стороне от модификации ИПЛ. Этими фигурами были: хвост девушки, спинной плавник косатки и лобовая часть моего демона. К чему всё это, я пока не понимал. Пока было видно, что все они сгруппированы благодаря нитям, которые их связывают. Думаю, что сейчас эволюционный механизм сам мне всё объяснит и гадать ничего не придётся.       И объяснил. Как оказалось, это была система реагирования на радиолокационное облучение, она же система предупреждения об облучении, или же просто СПО. Данный механизм находился в трёх участках. Первый был в хвосте девушки — хозяйки косатки. Я так понимаю, это было сделано, чтобы во время нахождения на перископной глубине с использованием перископа можно было применять данный аппарат. Вторая точка находилась на кончике спинного плавника демона и третья в его голове. Не знаю, зачем демону было две области с СПО, но полагаю это для того, чтобы не потерять механизм в случае выхода из строя другого, то есть его уничтожения. Всё же не могу исключать, что по спинному плавнику может прилететь снаряд или крупнокалиберная пуля, а может и глубинная бомба, чего повредить. Ещё могло быть так, что СПО в голове косатки был центральным и там просто обрабатывались запросы. Но всё это только мои предположения и как оно на самом деле мне не понятно. Получалось так, что это устройство, которое эволюционный механизм прозвал «СПО II», могло обнаружить работу радаров на расстоянии до двадцати километров. Опять же, пока могу сказать только то, что потенциально такое устройство может выручить бесчисленное множество раз. Предположим, что меня обнаружили при помощи радиолокации. Без СПО я не смог бы этого понять и враг мог бы сблизиться со мной на опасную дистанцию. С помощью же представленного мне устройства я мог бы заблаговременно уйти на глубину и скрыться. Хотя так же стоит отметить, что весьма маловероятно ко мне бы смог приблизиться противник, оставаясь незамеченным, ведь у меня присутствует неплохой радар, которой ещё регулярно предлагают модернизировать. Видимо, эволюционный механизм понимает важность этого устройства и не обделяет меня вариантом на его модернизацию. За что ему, конечно же, спасибо.       Что же касается самого варианта выбора СПО, то я считаю, что могу какое-то время обойтись без него. В данный момент у меня есть радар, который прекрасно работает как система раннего предупреждения, да ещё может заодно и обнаружить для меня цель. Нет, само собой, мне бы хотелось получить и СПО, так как я уже упомянул, что такая модификация в потенциале в будущем может перерасти в нечто более серьёзное и способное усложнить жизнь не только канмусу, но и современным способам охоты за глубинными.       Итак, пора было закругляться с выбором варианта локальной эволюции и снова возвращаться в рутину уничтожения и пожирания кораблей. Мне ещё пока кажется, что из локальных эволюций можно было бы вытянуть что-то большее, то есть это не всё, что я мог бы увидеть. Вновь сам для себя отмечаю, что во время локальных эволюций я чаще замечаю интересные и необычные для глобальных эволюций прибамбасы. Отсюда у меня и возникла та теория, что локальные эволюции могут быть своего рода направляющими для глобальных. Обычно во время глобальных эволюций модернизацию проходят большинство систем и модулей глубинного. Это я сужу по себе, включая модули, которые были получены в результате проведения локальных эволюций. Вероятно, если я сейчас выберу что-то новое, а я уже определился с выбором, то при следующей глобальной эволюции данный модуль получит модернизацию.       Мой выбор же пал на ИПЛ. Считаю, что в данный момент лучше обзавестись хоть какой-то материальной надеждой на выживание при атаке торпедами с акустическим самонаведением. СПО тоже могли в какой-то мере с этим помогать, но только не на этом уровне развития. Если однажды у меня не будет каких-то особых приоритетов в эволюции, а эта модификация будет представлена, то я не откажусь от неё. Хотя не уверен, что у меня хоть когда-то будут отсутствовать какие-либо приоритеты.       Выбор был сделан в пользу ИПЛ. Сосредоточившись на этом модуле, через некоторое время у меня стало пропадать ощущение реальности, что вскоре привело к своего рода потере сознания. Я, может и не раз уже провожу эволюции, но каких-то точных определений для тех или иных действий не нашёл. Немного трудно было объяснить то, что с тобой происходит, пока ты в ожидании возвращения в реальность, то есть пока ты пробуждаешься. В любом случае, я довольно быстро по своим ощущениям смог начать чувствовать части своего тела.       Вновь я лежал в выемке позади спинного плавника своего демона, и вновь вокруг меня распространялись приглушённые в воде звуки моря. Как обычно, перед тем, как начать как-то действовать, мне нужно было окончательно пробудиться, а возможно и размяться. А то так даже мысли в порядок привести не получается. Ощущение, будто бы в голове была каша.       «Косатка, проверь гидрофоном округу», — мысленно отдал приказ, при этом устало пялясь куда-то вверх. Думать пока как-то не хотелось. У глубинных там отпуска, случаем не найдётся? Можно оплачиваемый на двадцать восемь дней? Да ладно, такое же каждый раз после эволюции: нужно просто немного отдохнуть.       Косатка никак не отреагировала, и я на её молчание тоже. Похоже, она ещё не очнулась. В любом случае, полежу ещё немного. Кислорода достаточно и в груди ничего не давит. Да и пищевых ресурсов целая половина: взгляд на левую руку с лазурной татуировкой позволил в этом убедиться. В любом случае, сейчас я собираюсь восстановить немного, вернувшись к судну. Заодно вижу, что сейчас была ночь. Любит же локальная эволюция заканчиваться в это время суток. Ну, может оно и к лучшему. Кто знает?       Минут пятнадцать спустя, косатка стала подавать первые признаки жизни и, быстро придя в себя, явно быстрее меня, готова была понестись в бой! Вот только я такими планами не горел и кое-как, уже начиная нормально мыслить, приказывал ей отправиться в сторону затопленного нами судна и пополнить запасы нашей автономности. Дело было важным. В любой момент грузовые суда могут прекратить ходить по морю, в котором бесчинствую я. В этом случае с автономностью могут возникнуть некоторые трудности. Пусть у меня и большой её запас, но мне явно придётся не раз погружаться на большие глубины, чтобы уйти от противника, а там где-нибудь под километр глубины шнорхель не развернёшь. Да, у меня ещё много питательных концентратов канмусу, но я уже упоминал, что собираюсь приберечь их для Атлантики. Там они мне по-настоящему пригодятся. Но, разумеется, я не запретил себе применять их в Средиземном море, если такая необходимость возникнет и будет оправдана.       Спустя пару часов. Согласно часам в 3:13, мы с косаткой были на поверхности и двигались на север. Направление выбрал практически спонтанно. Мысленно взглянув на карту, спроецированную в моём разуме, обнаружил, что в данный момент я нахожусь посреди Тирренского моря. В сторону континентальной Италии плыть мне не хотелось, ничем хорошим это явно не закончится, а вот на север направиться было можно, и если я планирую ещё задержаться здесь, то затем в любой подходящий момент смогу свернуть туда, куда мне было нужно.       Вот так мои эволюционные приключения по подготовке к выходу в Атлантику продолжились. Долго, бывает скучно, а в последнее время ещё и страшно. А страх так и никуда не хотел уходить. Даже сейчас мне кажется, что в любой момент из-за горизонта может прилететь самолёт или вертолёт, который сбросит по мне бомбы или акустические торпеды.       Пока я на рассвете пытался расслабиться и выбросить из головы всё волнение и нервозность, в голову пришла одна идея, вернее пока теория, вновь касающаяся эволюции. Я подумал о том, а что если я отложу на какое-то время локальную эволюцию? В данный момент я топлю по несколько кораблей для того, чтобы набрать достаточное количество боевого опыта, для того, чтобы имелась возможность за пищевые ресурсы провести локальную эволюцию. Что такого может произойти, если я утоплю не два-три судна, а пять, шесть, семь и более судов? Могло ли это как-то повлиять на перечень возможных эволюционных модулей или на качество самой эволюции? Вот это бы стоило проверить. Только не знаю, получится ли у меня это сделать без больших рисков. Да, до этого я довольно легко воплощал свой план в жизнь. Но за это время я заметил, что авиации стало больше, пускай и ненамного. Мне чаще стало приходиться уходить на глубину, и это заметно мешало с поисками новых целей. Я не рисковал и подолгу не выбирался даже на перископную глубину. У меня хоть и был гидрофон, но он более чем вдвое уступал по эффективности моему радару. Да и кораблей в любой момент может начать выходить меньше. Всё же рано или поздно я перейду какую-нибудь черту, и выход в море может быть сильно ограничен. Впрочем, насколько мне стало известно из разговора с одним из капитанов, кораблей и так становится меньше. Всё это растягивает по времени мою охоту, а следовательно, и эволюцию. Возможно, будет лучше, если я проведу две локальные эволюции по стандартной схеме, а не буду экспериментировать. Однако любопытство и теоретически возможный потенциал от этой идеи заставлял думать иначе и всё же стимулировал меня рискнуть.       И да, лучше всё же раз попробовать. Особенно, когда есть такая возможность. Подозреваю, что уже скоро у меня не будет шанса на такие эксперименты. Да и до выхода в Атлантику остаётся уже не так много времени. Не отрицаю, что из этого может получиться что-то путное.       Таким образом, решившись рискнуть, мы продолжили охотиться на торговые корабли. Думаю, что судов пять, а лучше шесть, хватит для адекватного эксперимента. Примерно в северных районах Тирренского моря, между континентальной Италией и островом Корсика, у меня легко получится осуществить задуманное. Пожирать мы их не станем, чтобы не рисковать со скорым прибытием канмусу или противолодочной авиации. Так будет лучше, тем более было доказано, что пища не играет ключевую роль в эволюции, а только запускают этот процесс и служит ресурсом для её проведения.       Началось всё с огромного ролкера, который я встретил в этот же день, ближе к вечеру. За пару часов мы с косаткой разобрались с этим кораблём, а для того мне сначала пришлось догнать судно, предупредить о намереньях, дождаться эвакуации и только затем утопить. Разговоров с капитаном я не вёл, так как собирался сделать всё как можно быстрее. Мне нужно было только отправить корабль на дно, после чего ретироваться в поисках следующего.       Сами же ролкеры, если память не изменяет — корабли, построенные для перевозки автомобилей, вагонов и прочей колёсной техники. Бывает, что на таких судах могли перемещаться и гражданские со своими авто, но в этот раз это был именно что ни на есть грузовой ролкер. Экипажа на нём оказалось довольно много: десятки людей покидали корабль на моторных спасательных шлюпках закрытого типа. Большинство моряков были военным персоналом, обслуживающим боевые системы судна, то есть те крупнокалиберные пулемёты, которые, по моему предположению, больше не должны были причинять мне большого дискомфорта. Только проверять это намеренно я не собирался. Выходит сейчас так, что весь этот военный персонал абсолютно бесполезен и не способен ничего сделать. Но дело было в том, что свои сеансы связи я осуществляю с перископного положения, откуда меня со своим хвостом почти не видно. Да и открывать по мне огонь из пулемётов будет довольно глупой затеей.       Дальше проходили целые дни. За следующие двое суток я уничтожил ещё три корабля. Как и планировал, эволюционировать я пока не собирался: соберу побольше «боевого опыта». Среди потопленных судов были: два средних контейнеровоза и небольшой танкер, с которым мне не очень повезло — он взорвался! С предыдущим такого не происходило, тот лишь загорелся, были обширные пожары, но до взрывов не дошло: так и горя, он просто пошёл на дно. Я боялся, что текущий взрыв и порождённый столб чёрного, заметного среди белого дня дыма может привлечь чьё-то лишнее внимание. Я убедился в том, что корабль затонул, но всё же по-быстрому ушёл с места преступления. Безопасность была превыше всего. Ну и попутно я временно, а может и на продолжительное время, отказался от длительных разговоров с капитанами судов. Куда важнее было быстрее скрыться и сменить своё местоположение. Само собой, в условиях всё накаляющейся атмосферы, среди тёплого и ясного неба и погоды Тирренского моря несколько раз я натыкался на противолодочную авиацию. Обнаруживая её при помощи своего незаменимого радара, я приказывал экстренно погружаться на максимально возможную глубину. Какого же было моё удивление, когда я обнаружил, что здесь, в этом районе, оказалось много подводных гор и скал. Бывало, я мог погрузиться на глубину лишь до трёхсот метров, а бывало и на чуть более полторы тысячи метров. Это немного беспокоило, и с каждым экстренным погружением это волновало меня всё больше.       Но это были всего лишь четыре корабля: ролкер и эти трое потопленных. Для хорошего проведения эксперимента, мне нужно было уничтожить ещё два-три корабля. Думается мне, что оставаясь в этом месте, я смогу сделать это быстро и затем быстро покинуть этот регион. Для этого я также думал подойти поближе к Корсике, но всё же отказался от этой идеи. Пожалуй, я оставлю всё как есть и буду разыскивать грузовые корабли прямо тут. Такие риски со сменой глубины и более опасной близости к военным аэродромам и, возможно к базам дев флота мне не нужны.       Мы с косаткой двигались на юг, осознавая, что забрались слишком далеко на север. Кораблей действительно стало попадаться всё меньше, либо я ошибся со своими прикидками касательно того, что здесь будет большое количество подходящих торговых судов. К таким судам я относил все, кроме крайне маленьких, частных и перевозящих большое количество людей. Мне попадались рыболовные суда, пассажирские ролкеры, множество яхт и даже пару раз круизные лайнеры. Похоже, что некоторые люди, их правительства или туристические компании реагируют на всё так, словно здесь ничего не происходит. Оно и ладно, мне только от этого будет лучше. Главное только, чтобы мне попадались суда того типа, которые я готов без угрызения совести потопить. Всё же уничтожать тех, кто не соглашался с такими рисками в море, мне совершенно не хотелось. Не будь я таким человечным, то давно бы отправил на дно с десяток круизных лайнеров. Несомненно, что после такого мой рост ускорится, и кто знает, насколько сильным я бы сейчас был. Вот только не могу знать, хватит ли кораблям тридцать восьмого года двадцать первого века спасательных шлюпок, чтобы эвакуировать всех. Если бы я знал, то, может быть, уже бы и остановил парочку.       В один из солнечных дней мы с демоном шли где-то в чуть более полусотне километров от пролива Бонифачо. Так он назывался, если я правильно всё помню. Надеюсь, что моя любовь к географии и рассмотрению различных карт меня не подводит. Косатка по моему приказу шла ровно на юг, а я вальяжно валялся в выемке за спинным плавником, больше ничего особо и не делая. С момента уничтожения последнего корабля прошло пару дней. Мне то и дело попадаются одни яхты и рыболовные суда. Мне стало казаться, что только они теперь и ходят в Тирренском море. Складывалось ощущение, что Европейский Объединённый Флот пытается не оставить у меня выбора и таким образом заставить напасть на гражданских. Но это всего лишь мои преувеличения. Конечно же, я уверен в том, что они на такое не пойдут. Просто мысли.       — Какая скука! — промычал я, раскинув руки и ноги в стороны. В ответ я услышал протяжное урчание своего демона, полностью согласного со мной. — Только этим и занимаемся. Даже дневник не можем почитать.       Да, я вновь стал страдать от скуки, хотя вроде как обещал, что не буду этого делать. Довольно иронично. Но что поделать, это нормально. Из развлечений здесь только итальянская музыка, да и музыка с какого-то общеевропейского канала. Почитать дневник Машки и удовлетворить свой интерес касательно так называемой войны Предназначения я не могу. В любой момент на горизонте видимости радара может объявиться противолодочная авиация, я должен буду мгновенно скрыться под водой, чтобы только выжить. Глядишь, сейчас достану дневник, а спрятать обратно не успею. Впрочем, это не самое страшное. Я скорее его просто выброшу, так как терять драгоценное время на погружения у меня просто нет права. Главное — выжить!       Последнее время я так много думаю об этом, что уже и не знаю, что лучше предпринять. У меня даже были мысли покинуть Тирренское море, чтобы больше не рисковать. Уж больно страшно и опасно тут становится находиться. Предпринять что-то в ответ на попытки уничтожить меня возможности нет. Я ведь не могу уничтожить их аэродромы с авиацией ПЛО. Могу, конечно же, отправить свою авиацию бороться с ними, но, боюсь, ничем хорошим это не кончится. Ничего путного из налёта на вероятно защищенный ПВО военный аэродром ничего не выйдет. Полагаю, что мои юниты будут обнаружены задолго до сброса первых бомб, если не уничтожены ракетами. Правда, не знаю, насколько ракетное вооружение эффективно против глубинных. Можно было попробовать уничтожать вертолёты. Думаю, что мои авиаюниты могли бы сделать что-то похожее, но уверенности в этом нет. Лучше не пытаться.       Наверное, я бы так и лежал дальше, но вдруг косатка сообщает о том, что в зоне видимости радара по истинному пеленгу один-четыре-семь появился воздушный объект, быстро направляющийся в нашу сторону, а следом за ним ещё один.       — Косатка, экстренное погружение. Глубина максимальная! — тут же вскакиваю с выемки, оттолкнувшись хвостом о корпус, и хватаюсь руками за страховочные цепи по обе стороны от себя. Ну вот, снова приходится уходить на дно. А мне вообще-то нравилось лежать и загорать. Не каждый день оказываешься на Средиземноморском курорте. Впрочем, с момента моего рождения я тут круглосуточно.       Косатка стала постепенно скрываться под водой. Через двадцать секунд макушку моей головы накрыла верхняя кромка солёной воды и я, оказавшись среди бесчисленного количества лучей преломляющегося солнца, стал наблюдать, как с показывающей всё большее число стрелкой глубины на соответствующем лимбе эти лучи всё больше и больше тускнели и растворялись в воде. Спустя две с половиной минуты косатка оказалась на глубине около восьми сотен метров. Солнце до этого места почти не достигало. Сверху были видны лишь блики, но и этого хватало, чтобы сказать, что тут было темно. Вокруг же я мог едва видеть в радиусе пяти метров, благодаря чему мог в некоторой мере осмотреть косатку и прилегающую со всех сторон пустоту.       Вдруг гидрофон, к которому я и сам прислушиваюсь в такие напряжённые моменты, а не спихиваю это на косатку, зафиксировал откуда-то сверху всплеск. В воду что-то упало. Я сразу же замер и стал прислушиваться дальше. Рефлекторно осмотревшись по сторонам, я не прихожу к каким-то закономерным выводам. Глубина погружения растёт, но это не отменяло того, что к моему сердцу и разуму подкрадывался липкий страх.       «Косатка, сбросить ИПЛ с левого борта», — крепко от страха сжав страховочные цепи, на которых висели мои трофеи, я шёпотом отдал размеренный приказ и бросил свой беспокойный взгляд назад, надеясь пронаблюдать за выбросом ИПЛ, но тот оказался за пределами моего доступного под водой поля зрения.       Издав небольшой бурлящий звук, мне послышалось, как что-то рядом отдалилось от косатки. Это был имитатор, покинувший шахту, в котором он хранился. Сейчас он начнёт действовать. Чёрт его знает, может ли он мне помочь сейчас или нет. Я ведь даже не знаю, что там наверху произошло. Буквально выбросил целую рабочую ИПЛ из-за страха. Ну что поделать, пусть будет так, чем никак.       Гидрофон стал улавливать звуки работающих на больших оборотах винтов. Не сразу, но я понял, что это была моя приманка. Я внимательно вслушивался в звук её работы. А действительно, это было очень похоже на вращение винтов моей косатки. Мне даже кажется, что в каких-то ситуациях это могло сработать. Помимо этого, я смог уловить и какие-то шипящие звуки со стороны той же отдаляющейся от меня приманки. Что касалось этого, то, насколько я понимал, это была та самая реакция химического вещества с водой. Не сказать, что это было очень громко: звук работающего винта значительно перекрывал собой тон химической реакции, но всё равно я не могу заявлять, что это сможет помочь привлечь именно к ложной цели торпеду или канмусу с глубинными бомбами.       «Косатка, влево на восемьдесят градусов», — я по привычке посмотрел налево, но не смог ничего разглядеть из-за практически кромешной тьмы. Приказ мой хоть и был мысленным, но страх, ощущаемый тяжестью во всём теле, только и позволял, что шептать даже у себя в разуме.       Я надеялся уйти с этого места в сторону более глубоких участков Тирренского моря. Не сказать, чтобы тут не было глубоко, тем более, что стрелка на лимбе глубины показывала почти тысячу метров, но я так и не добрался до дна. Кроме того, пока моя ИПЛ будет отвлекать на себя бомбы и торпеды, мне поблизости лучше не находиться, что звучит довольно логично. Нужно былой уйти отсюда как можно дальше. Всё же это снизит шансы попасться торпеде или гидроакустическим системам.       Демон начал поворот левее, одновременно продолжая погружаться всё глубже и глубже в недра моря. Вдруг гидрофон фиксирует ещё один всплеск на поверхности. В воду сбросили что-то ещё. Одновременно с этим я вздрогнул. Я так и не понял, что было сброшено в первый раз, что беспокоит меня до сих пор. Как бы за мной уже не гналась торпеда, но теперь они бросают ко мне что-то ещё. Похоже, приключения продолжаются. Может, с первым броском у них что-то не получилось?       Далее мой гидрофон стал улавливать некий быстрый и ритмичный звук. Чем-то он напоминал работу винтов, но я опять не понимал, что это могло быть. Я мог только слушать, но никакой возможности увидеть не было. Акустик из меня был не самый лучший, потому параллельно косатка также прослушивала пространство. Источник этого звука то отдалялся, то приближался. Каждый раз, как только он становился чуточку громче, я замирал в некой прострации, думая, что это нечто сейчас погонится за мной, и в некоторой мере расслаблялся, когда слышал, как источник отдаляется. И пока я боялся, то сам навёл себя на, как мне казалось, верную мысль: это подлодка — нет, вряд ли, это торпеда — да!       «Косатка, ход самый малый!» — приказал я, сжав до предела страховочные тросы, петли которого вот-вот, кажется, лопнут. Мышцы же моих ног, казалось, сейчас разорвутся от напряжения. Уж больно сильно я из-за страха напрягся. Руки, словно вот-вот сами станут трясущимися верёвками. Не исключаю, что глянув на меня со стороны, можно было бы увидеть, как на моём покрасневшем лице и лбу вздулись бы вены.       Демон стал послушно снижать скорость, одновременно стабилизируя положение с новым указанным курсом. Я слышал, как ИПЛ продолжал работать, и местами он заглушал торпеду, сброшенную в воду, что не очень меня радовало. С одной стороны, мне до жути хотелось знать о её местонахождении, а с другой — я мечтал о том, как бы поскорее она замолкла. Чёрт его знает как долго она может ходить. Единственный выход сейчас, это убраться отсюда подальше, что я и пытаюсь в какой-то мере осуществить, одновременно увеличивая глубину.       Вдруг торпеда почти полностью спряталась за шумами издаваемыми моей приманкой, из-за чего я еле различал её резко отличимый от звуков винта приманки шум. Было очевидно, что вражеский снаряд становился всё громче и на фоне ИПЛ, это также было слышно. Это значило только одно.       «Она приближается», — мысленно прошептал я, не заметив, как косатка резко изменила положение тела с наклонного на относительно горизонтальное.       Вдруг мы с демоном достигли дна. Косой взгляд на левую руку, чуть ли не буквально прилипшую к страховочному тросу, и лимб глубины, светящийся тритиевым светом, дал понять, что глубина была почти полторы тысячи метров. Этот факт не сильно меня обрадовал, так как всем своим нутром я мечтал опуститься ещё глубже. Как можно глубже и только глубже! Я уже ни в чём не был уверен, в том числе в том, что торпеда сломается при погружении на такую глубину.       Демон маневрировал на скорости в два узла, преодолевая небольшие скалы и пороги, мешающие движению. Мы то поднимались, то опускались. В это время шумы вражеской торпеды были достаточно сильны, чтобы во многом перекрывать собой издаваемый приманкой звук. Несомненно то, что я мог слышать и её, и ИПЛ, но их звуки мешались друг с другом и только благодаря тому, что они разительно отличались, я понимал, где кто находится. В какой-то момент мне показалось, что торпеда пошла мимо приманки и продолжила углубляться. Нет, так оно и есть!       «Чёрт!» — я замер на пару секунд от ужаса, но адреналин быстро помог мне вернуться в реальность и начать думать, только идей у меня — ноль!       В голове стали метаться разнообразные мысли и воспоминания: я судорожно перебирал все свои знания о торпедах, субмаринах и средствах противодействия в гипотетических современных конфликтах. Вот только из-за ужаса я ничего не мог найти или вспомнить!       Вдруг гидрофон уловил странные звуковые колебания со стороны торпеды противника, а затем издаваемый ею шум стал медленно затихать. Стало ясно, что она развернулась и пошла назад. Сначала я не понял, почему так произошло, но вдруг, обратив внимание на звук вращающихся винтов своей приманки, который на время забылся в связи с торпедой, внезапно прошедшей мимо ИПЛ, и осознал, что торпеда отвлеклась на приманку!       Демон резко дёрнулся вправо, и пусть скорость была всего два узла, но это было ощутимо, и чуть наклонившись по инерции, я наконец-то обратил чуть больше внимания на то, что мы плывем вдоль дна, и в этот момент в голову пришла сомнительная, но в то же время, вероятно, интересная мысль. Пока ИПЛ отвлекает на себя торпеду, мы с демоном можем лечь на дно прямо тут и прекратить подавать хоть какие-то признаки жизни. Отключив винты и замерев, мы парализуем работу гидрофона торпеды, а разлёгшись на скалистой и тем самым изрядно неровной поверхности, будет велик шанс избежать обнаружения при помощи активной гидролокационной системы! Довольно рисковая затея вроде бы, но в то же время интересная. Если я окажусь прав, то стану практически невидим. Глубже же в данный момент опуститься было невозможно, дно оно вот тут. Впрочем, я не могу понять, может ли эта торпеда погрузиться ко мне? Косатка по степени шума прикидывает, что сейчас торпеда находится в области семисот-восьмисот метров глубины. Я же двигаюсь почти на полутора тысяче метров. Вдруг я уже в безопасности? Нет, идея довольно логична и вполне себе оправдана, если я сейчас так поступлю и рискну. Я больше не помню прочих систем наведения торпед. Пассивный, активный и проводной, вроде как были основными у современных лодок. Деваться больше не куда, нужно пробовать. Глубже больше не уйду, а торпеда может ещё долго тут ходить. Её скорость не такая высокая. Знают же в ЕОФ, что я ограничен технологиями Второй мировой войны, а значит, двигаюсь не быстро. Невысокая скорость — большая дальность хода!       «Косатка, скорость один узел, ложимся на дно. Медленно», — я от страха настолько сохранял тишину, что буквально шёпотом общался со своим демоном, при том, что общался я мысленно.       Демон, несомненно, послушал мою команду и вновь стал замедляться, склоняясь ко дну. Полминуты спустя брюхо косатки коснулось скалистого дна и чуть-чуть проехало по нему, заставляя всё в моей груди сжиматься от страха. Не знаю, на какие конкретно звуки может наводиться торпеда, кроме вращения винтов, но эта неуверенность или же, скорее незнание заставляло бояться не меньше, чем при битве у «Медины» или при налётах Ченанго. Однако у меня было всё как всегда. Пусть мне и было очень страшно, но думать это мне никак не мешало! Так было в прошлой жизни, так есть и сейчас. А это очень хорошо!       Поняв, что вражеская торпеда не увязалась за мной из-за лёгкого удара по дну, а продолжила гоняться за ИПЛ, то и дело проходя мимо неё, после чего разворачивалась на второй круг, я медленно отпустил страховочные цепи и также медленно повернувшись, стал делать шаги в сторону выемки. Уже у неё я стал также медленно и чуть подрагивая, ложиться в неё боком, чтобы не мешать своему хвосту. Успешно справившись с этой трудной задачей, я замер, лёжа в ней. Да-да, а что ещё остаётся теперь делать? Пока вражеская торпеда активничает и пытается всеми силами уничтожить приманку, принятую за меня, мне нужно как-то переждать эту напасть. Вот, раз уж для этого есть подходящее место, то тут, пожалуй, и буду лежать. Чёрт его знает только, сколько придётся тут оставаться. Вообще, торпеды вроде как километров пятьдесят дальности хода имеют. После они самоуничтожаются, если я всё точно помню. Но на всякий случай я тут лучше даже дольше задержусь.       Прошло минут пять, и вдруг торпеда взрывается вблизи приманки, поражая мой ИПЛ. Гидрофон улавливает звук взрыва, но я, оставаясь лежать в выемке сохраняю спокойствие и никуда не тороплюсь. Демон также продолжал выполнять указание и не шевелился.       «Теперь попала?»       На самом деле это могло быть несколько странно. Торпеда несколько раз успела пройти мимо цели, но так и не поразила её. Может, это я сейчас чего-то не знаю? Просто, как мне казалось, современные торпеды были снабжены неконтактным взрывателем, благодаря которому стоило такой торпеде оказаться рядом с целью, как происходил подрыв. Потому я сейчас и думаю, от чего торпеда не сдетонировала раньше, ещё пока я спускался ко дну? Но да ладно. Кто его знает, как тут устроены современные торпеды? Может, так и задумывалось. Вдруг она сначала пыталась найти другие, более похожие на лодку, цели или что-то вроде того. А ещё могло быть, что это какие-нибудь специальные модификации современных торпед, направленные на борьбу с глубинными. Чёрт его знает.       Несмотря на взрыв торпеды и уничтожение моей приманки, я не решился выдвигаться отсюда. Думаю, стоит выждать какое-то время. Так как я, считай, только что погрузился, то запасов кислорода у меня где-то ещё на пятьдесят пять часов точно есть. Может, если не буду особо двигаться, то смогу ещё дольше просидеть? Чёрт его знает! Это вообще запасы воздуха в моих лёгких. Обычно неактивный экипаж подводной лодки отправлялся в койки, чтобы тот лишний раз не расходовал кислород во время активных движений. Может, и у меня так получится?       Через пару минут гидрофон вновь уловил хлопок у поверхности воды. Я, немного напрягшись, стал прислушиваться и ждать дальнейшего. Это снова была торпеда, вероятно, сброшенная с авиационного средства ПЛО. Я замер и просто стал надеяться на то, что она не сможет здесь меня найти. Я всё, что мог, уже сделал и предусмотрел, и больше сделать ничего не мог. Приманку выпускать бессмысленно: я с косаткой лежу на дне, где она может разбиться, да и я сам не двигаюсь. Приманивать к себе вражеский снаряд было бы безрассудно и очень недальновидно.       Как и ожидалось, торпеда вошла в циркуляцию. Звук работы её винтов то отдалялся, то немного приближался, иногда она проходила какую-то дистанцию и вновь повторяла этот цикл заново. Так продолжалось около сорока минут, пока торпеда не замолчала. Вероятно, запас хода иссяк, и больше идти она не могла. Это хорошо, так как гидрофон больше не улавливал никаких шумов. Но радоваться было ещё рано. Противник ещё мог находиться наверху, и новый снаряд мог упасть ко мне в любой момент. Для уверенности лучше выждать несколько часов или полдня.       «Снова скучать…» — разочарованно, подумал я.       Я пролежал в выемке за спиной косатки часы. После последнего взрыва торпеды ничего нового не произошло. Шум моря продолжал ласкать мои уши, а я просто пялился в тёмное солёное небо из воды. Я как-то подумал о том, что мог бы вздремнуть, но побоялся того, что во сне я мог сделать какие-нибудь шумные движения. Впрочем, я ведь даже не знаю, шевелюсь ли я вообще, пока сплю. Поэтому я и лежал целыми часами, выжидая подходящего часа, чтобы отправиться в путь дальше. Но так-то только я сам и сдерживал себя в этом. Я и мои страхи. Всё же рисковать лишний раз не хотелось. И лучше подождать, прежде чем запущу двигатели косатки и стану куда-то двигаться, не то, чтобы подняться на поверхность. Это не самое ещё страшное.       И так прошло около шести часов с момента, как я лёг на дно, чтобы замаскироваться и защититься от опасной торпеды. Спустя столь долгое время, я наконец-то осмеливаюсь принять решение о всплытии на перископную глубину. Медленно встав на ноги, я обеими руками схватился за страховочные цепи.       «Косатка, медленно всплываем», — всё ещё шёпотом приказал я.       Винты моего демона начали медленно вращаться, набирая всё большую скорость вращения. Вокруг нас вздымались редкие песчинки и пыль, кружащаяся в воде, а корпус косатки стал отрываться от земли, словно с каким-то скрипом. Мы стали медленно продвигаться вперёд, цепляя скалы, надламывая и снося самые хрупкие из них, одновременно нанося удары по моему спокойствию.       Волнение от того, что буквально шесть часов назад я вёл борьбу за свою жизнь и что буквально любой шум мог выдать меня с потрохами а также буквально убить, никуда не растворилось, что и отражалось на моём поведении. Но вечно это длиться не будет. Думаю, что всё же в данный момент враг отступил, думая, что уничтожил меня, либо, что вероятнее, что упустил. Мне не кажется, что этот район сейчас будут прочёсывать канмусу, какие-нибудь противолодочные корабли или авиация ПЛО. Но обязательно перед тем, как совершать какие-то более активные действия, что могут повлечь за собой какие-нибудь последствия, нужно будет сначала всё проверить. Начнём с перископной глубины.       Демон начал неторопливо всплывать на поверхность, и где-то через пять минут мы были практически на перископной глубине. Пока стрелка глубины на лимбе левой руки с каждой минутой показывала всё меньшее значение, море вокруг становилось всё светлее и словно добрее, вселяя надежду. Я покинул сумеречную зону, и свет, касающийся поверхности воды, стал лучше виден, освещая поблескивающий корпус лодки и всё окружающее однородное пространство вокруг. И вот я снова мог наблюдать театр света с миллионами преломляющихся лучей средиземноморского солнца.       «Продолжай тихий ход, пеленг ноль-девять-ноль», — я отправил косатку строго на восток, вглубь Тирренского моря.       Пока демон разворачивался в соответствии с моим приказом, я, взглянув на свой латексный хвост, решаю поднять перископ, раз уж на соответствующей глубине, и заодно с этим осмотреться вокруг. Думаю, что если сделаю это быстро, то может, его не успеют заметить и может быть, в том числе и на радарах. Хотя последнее это вряд ли. Просто быстро глянем и затем в подводном положении отправимся дальше.       Теперь, когда глубина демона достигла трех-четырёх метров, я мог воспользоваться своим хвостом, как перископом. Подняв его над головой, он стал растягиваться и, достигнув нужной длины, кончик хвоста показался над водой. Сначала я ничего не заметил, после чего стал вращать его то в одну сторону, то в другую, чтобы осмотреться: тоже ничего. Радар тоже молчал, и никаких засветок на возникшей в мыслях панели РЛС не возникло. Значит ли это, что мы в безопасности? Очевидно, что нет. Я не стану только из-за отсутствия врага рисковать и всплывать на поверхность. Будет лучше, если теперь мы станем передвигаться только под шнорхелем.       «Косатка, установи шнорхель, скорость максимальная».       Под максимальной скоростью подразумевается скорость в десять узлов. Это было то самое ограничение, которое появляется у меня при установке шнорхеля. Если попробуем взять больше, то нашу трубку просто переломит. Надеюсь, что теперь частое использование шнорхеля простимулирует эволюционный механизм предложить нам его улучшить. Будет, кстати, неплохо, но, боюсь, у меня появятся другие, более необходимые для модернизации модули. Всё же шнорхель был неплох, но плавать можно было бы и с десятью узлами, тем более, что под водой это была моя крейсерская скорость. Впрочем, она и на поверхности была таковой. Так что какой-то особой разницы в этом я не видел. А вот если бы моя крейсерская скорость повысилась, то от этого я точно был бы рад. Жаль только, что ничего такого я пока не увидел. Впрочем, никто и не говорит, что такого не могло быть вообще.       Итак, если я всё точно помню, то для проведения моего эксперимента мне необходимо потопить ещё около двух кораблей. Желательно, чтобы эти два судна были приличными, ну, то есть, чтобы они имели относительно крупное или хотя бы среднее водоизмещение. Это так, для качества самого эксперимента. Вполне вероятно, что сам корабль не сильно влияет на эволюцию. Здесь может играть роль количество выпущенных против него торпед. Чем сложнее потопить атакуемую цель, тем будет лучше. Однако из этого возникает такой интерес: а каково будет атаковать современный военный корабль? Пусть это будет даже какой-нибудь корвет или фрегат. О эсминцах, крейсерах и авианосцах речи даже не идёт. В любом случае, от такого рода атак лучше отказаться. Пока продолжу охотиться на торговые суда.       Уже вечерело, а мы с демоном продолжали движение вглубь Тирренского моря в надежде обрести там безопасность и отыскать хотя бы парочку подходящих мне кораблей. Если честно, то быстро отыскать там подходящие для меня суда я не рассчитывал. Всё же, как показывала практика на своём личном опыте, корабли чаще встречались недалеко от береговой линии. Не могу также исключить того, что из-за моих действий и атак на суда капитаны или кто-то выше предприняли меры противодействия в виде ходьбы у берега. Мол, если я подъеду и спущу их с корабля, то им будет легче, быстрее и безопаснее добраться до берега, а Европейскому Объединённому Флоту будет проще меня убить. Довольно хитро, однако. Но это только предположение.       Не могу пока сказать, верное это предположение или нет, но на радаре появилась засветка. Пора было отправиться проверять её. Бывало часто, что на протяжении того времени, что я пробыл в Тирренском море, радар засекал много засветок, но часто получалось так, что это были либо пассажирские суда, либо, что ещё чаще, яхты и прочие частные суда.       Мне повезло, что проверяемое мной судно двигалось практически в мою сторону. Всплывать на поверхность и ускоряться не пришлось, благодаря чему под шнорхелем, экономя автономность, на то, чтобы догнать его, ушло чуть больше часа. Сближаясь с ним и обходя его со стороны, стало ясно, что это снова был танкер. Впрочем, что значит снова? Контейнеровозы мне попадаются чаще, что я считаю лучше. Всё же на них больше осязаемого и проглатываемого груза. Косатка с ними быстрее и легче наестся. Да и мне от этого легче.       Вновь сблизившись с ним достаточно, я за пару минут сумел связаться с капитаном судна и, как обычно, сообщить о том, кто я такой и чего требую. Незамедлительно начался процесс торможения танкера. Понятно, что на это уйдёт не менее пятнадцати-двадцати минут, так как он ещё оказался полностью загруженным, а потому, пока шёл процесс торможения, я решил поговорить с капитаном.       Да, говорили мы около пятнадцати минут. Естественно, я был главным в диалоге и задавал вопросы также я. Впрочем, спрашивал я всё также об одних и тех же вещах, какие волновали меня: что происходит в мире, что делает ЕОФ, какие были объявления и меры противодействия против меня. Выяснилось, что в мире ничего нового и особенного не происходило. Капитан не сильно увлекался просмотром таких новостей и мог лишь поведать о том, что беспорядки и массовые выходы на улицы европейских городов стали понемногу прекращаться. Внимание к моей персоне снижаться так и не стало. Скорее наоборот, я вызываю всё больше и больше интереса, особенно после того, как в СМИ и интернет стали попадать всё больше и больше историй о том, как посреди Тирренского моря экипажи грузовых судов, останавливаемые глубинной подводной лодкой Мединой, возвращаются на берег по большей части практически в полном составе. Мною выяснилось, что не все члены экипажа атакуемых мною кораблей выживают после того, как спускаются с них. В море случались разные эксцессы, в результате которых погибали люди. Кроме того, экипажи двух пропавших в Тирренском море кораблей не вернулись вообще, а поисковую операцию начать бояться из-за моего присутствия, хотя находятся энтузиасты, готовые отправиться на поиски людей. Помимо этого, находятся и такие, что выходят в море только ради того, чтобы найти меня и вступить в «контакт», как они выражаются. Довольно удивительно, но в то же время в какой-то мере ожидаемо. Коли выяснилось, что со мной, в отличии от прочих глубинных, можно поговорить, то кто-то не захочет упускать такой шанс. Не знаю, как много таких людей, но думаю, что какие-нибудь энтузиасты или исследователи хотели бы попробовать поговорить со мной. Вот только я не так много могу им рассказать, всё же я не совсем из тех глубинных, да и вырос тут, а не где-нибудь в Атлантике, в обществе себе подобных. В общем, это то, что касалось людей. Думаю, что политики и стражи правопорядка рады тому, что все эти выступления подходят к концу. Мне же на всё это относительно всё равно. Интересно, конечно же, но вот только я не принимаю в этом прямого участия. Так что ладно.       Что касалось военной части, то тут, так как капитан был занят морским делом, то что-то он знать да должен был про это, вернее, должен был наблюдать. Выяснилось, что всё больше кораблей действительно стали двигаться вблизи береговой линии, чтобы в случае чего можно было быстрее и безопаснее добраться до берега, а кроме того, чтобы авиация ПЛО могла быстрее добраться до места атаки. Ну и что он не упомянул, но что всегда отмечаю я, так это то, что у береговой линии глубина не такая большая, и там я с большой вероятностью не смогу спрятаться на огромных глубинах, куда не достает современное торпедное вооружение, что для меня было важно. Также капитан упомянул, что к Тирренскому морю около недели назад стянули большие противолодочные силы, в частности авиационные, что я начинаю замечать на себе. Сначала меня искали на больших площадях Средиземного моря, но как только убедились, что бесчинствую отчего-то исключительно в Тирренском море, то большое количество вертолётов и самолётов стали перебрасывать для патрулей в этом регионе. Мда, теперь никакого варианта, кроме как передвигаться под шнорхелем, мне не остаётся. А ещё лучше скорее покинуть Средиземное море к чертям собачьим! Уж больно страшно и опасно тут становится находиться! А вот что касалось мобилизированных дев флота, то тут всё не так страшно: они ещё особо в море и не выходили. Согласно каким-то там новостям и СМИ, канмусу проходят экстренный чрезвычайный, заранее подготовленный на подобный случай курс обучения, который занимает от двух до трёх недель, после чего они смогут выйти против меня. Из разговоров с капитаном я также выяснил, что где-то две недели и прошло с момента объявления этой мобилизации. В данный момент же было двадцать четвёртое июня.       «Мда, кажется, долго я уже тут копошусь», — подумал я.       Впрочем, на этом мой разговор и закончился. Где-то через двадцать минут, когда экипаж отплыл достаточно от судна, я смог выпустить три торпеды, успешно попавших в цель и изрядно накренивших корабль. Попутно судно успело загореться, и пока оно не взорвалось, хотелось бы, чтобы оно ушло ко дну. Но не все желания, видимо, сбываются. Корабль не торопился тонуть, и тогда мне пришлось выпустить ещё одну торпеду, чтобы добить.       И вот, когда корабль наконец-то ушёл ко дну, я отправился дальше. Осталось уничтожить ещё один-два корабля, прежде чем можно было бы попробовать эволюционировать. Думаю, что всё же одного хватит.       Мы с косаткой продолжили углубляться дальше в Тирренское море, надеясь всё же именно там отыскать корабли, которые мы могли бы уничтожить. Для эксперимента не хватало всего одного судна. И всё же мне кажется, что мы сможем легко его найти.       Спустя восемь часов, уже на следующие сутки, где-то в 3:45, на моём радаре вновь появилась засветка. Всё это время я, как и планировал, перемещался исключительно под шнорхелем, а сам отлёживался у косатки за спинным плавником. К 5:34 мы сблизились с кораблём, который оказался среднего размера контейнеровозом. К семи утра я полностью с ним расправился. Мне повезло, и он довольно быстро ушёл ко дну после пуска двух торпед. Во время эвакуации я успел поболтать с капитаном корабля и выяснить, что СМИ на момент вечера вчерашнего дня обсуждало попытку самолётов ПЛО атаковать меня. Вернее, атаковать цель, которая предположительно могла быть мной. Получается, что та атака на меня, которая заставила меня так сильно разнервничаться и испугаться, была проведена буквально наугад? То есть они сбросили торпеды, только предполагая, что я там нахожусь. Вот теперь думай, повезло мне или нет. Операторы двух противолодочных вертолётов обнаружили на радарах неоднократно встречавшуюся ранее в Тирренском море сигнатуру, которая предположительно могла быть мной. Так как ранее другие вертолёты, встречавшие похожую сигнатуру, не успевали визуально исследовать её, было предположено, что это мог быть я, вовремя ушедший на глубину. Оказавшись на месте, один вертолёт опустил под воду ОГАС и обнаружил шумы, очень схожие с винтами подводной лодки. Было принято решение применить торпеды. Получалось, что всё было вот так. Военные пока не делились успехами, было сказано, что результат атаки неизвестен и он продолжает исследоваться. Впрочем, капитан контейнеровоза и его экипаж лично на своём опыте убедились в том, что атака провалилась. Может, они и не были рады тому, что я жив, но зато я был рад этому. А вот экипажу стоит благодарить меня за то, что я такой великодушный и позволил им эвакуироваться. Хотя, какая тут великодушность? Всё это я делаю только из корыстных побуждений: так я легко могу избежать демаскировки, не позволяя экипажу отправить сообщение о бедствии и тем самым выдать меня. Потом уже как получится. Кто его знает, что тут с людьми будет посреди Тирренского моря? Это уже не моя проблема. Разумеется, я их не убиваю, так как в этом смысла большого просто нет. Однако я исполню обещанное и расстреляю из зенитного вооружения весь экипаж, если тот откажется выполнять мои требования. Раз уж угрожаешь, то необходимо быть готовым к тому, чтобы выполнить угрозу, так ведь? А в противном случае, чего тогда твои угрозы стоят?       Вот так я уничтожил последний в своём эксперименте корабль. Думаю, что после этого моя локальная эволюция должна будет пройти как минимум нормально, если не лучше. Всё же у меня есть подозрения, что большее количество уничтоженных кораблей положительным образом повлияет на локальную эволюцию. Впрочем, я ради этой проверки текущий эксперимент и провожу. Теперь остаётся только отойти от места затопления судна на километров десять-пятнадцать и залечь на дно. Если всё получится, вернёмся назад пополнить пищевые ресурсы за счёт остова уничтоженного нами корабля.       Около получаса спустя мы с косаткой погрузились на глубину трёх с половиной километров на довольно безопасном расстоянии от судна. В любом случае, если двенадцать километров было не очень безопасным расстоянием, то впечатляющая глубина, до которой не могла добраться ни одна военная подводная лодка на моей памяти, защищала меня прекрасно. Разлёгшись на всё том же каменистом дне, я пожелал своему демону спокойной ночи и принялся засыпать с надеждой на то, что эволюционный механизм предложит мне полезные модернизации.       Где-то минут десять, лёжа в выемке за спиной косатки, я ещё как-то мог воспринимать пространство и спокойно размышлять, но затем, спустя ещё несколько минут, я потерял связь с реальностью и очнулся посреди бесконечно чёрного пространства.       «Отлично! Всё получилось! По счёту это будет четвёртая эволюция в Тирренском море!»       Я благодарно стал дожидаться появления облика косатки с седлающей её девушкой, и где-то через пять минут он стал возникать. Я уничтожил целых шесть кораблей с неплохим водоизмещением и потратил фактически весь свой торпедный боезапас, включая и кормовые торпеды. Благо, у меня не было зависимости от каких-нибудь там глубинных военно-морских баз, где мне пришлось бы пополнять свои военные припасы. Все торпеды, снаряды, пули и ИПЛ восполняются прямо внутри косатки за счёт пищевых ресурсов. Восстанавливать большое количество торпед, однако, было довольно дорого: сейчас, например, у меня осталось около половины одной светящейся волны. Это ещё хорошо, что я могу отложить восстановление торпед. Благодаря именно этому я и имею сейчас такую автономность. Нужно ещё помнить, что одна торпеда восстанавливается ровно три дня, то есть семьдесят два часа. В общем, всё это я веду к тому, что охота на эту шестёрку судов была довольно затратной, и думается мне, что «боевого опыта» с этого должно было накапать прилично. Может, благодаря этому мне предложат что-нибудь интересное.       Итак, когда лодка с девочкой окончательно возникли, вокруг них стали появляться образы модулей, один из которых мне предстояло сейчас выбрать. Сразу стоит отметить, что их было не пять, а всего три. Только три образа модулей возникли по очереди с интервалом в несколько секунд. Меня немного это удивило и в то же время расстроило, так как я тратил силы, время и рисковал своей жизнью не ради того, чтобы увидеть вот это. Я рассчитывал на что-то большее. Но пока особо злиться не стану. Может быть, ещё появится что-то из модулей и нужно было только подождать. Вот только целых десять минут смиренного ожидания не привели к желанным результатам. Разочарованно вздохнуть я тут физически не мог, и потому только и оставалось, что посмаковать свою неудачу и наконец-то рассмотреть представленные модули. Что ж, оставалась надежда только на качества самой эволюции. Вдруг представленные мне модули будут крайне эффективными.       Ну что ж, перед собой я видел только три образа модулей. Первый было легко описать: это была торпеда. Второй выглядел как голограмма рентгена моей косатки. Грубо говоря, в какой-то мере этот образ напоминал мне чертёж без обозначений и указаний размеров и характеристик деталей. Не могу с первого взгляда предположить, какая модернизация скрывается за этим образом. Третий же был самым загадочным, и на первый взгляд он выглядел как комок тёмно-синего, словно чернила синей шариковой ручки, куска пульсирующего мяса с вкраплениями металлических деталей, обрывающихся то тут, то там. В какой-то мере оно было похоже на сердце, но что это такое в действительности, мог ответить только эволюционный механизм. Сам же я, хоть и описал его как кусок мяса, по его немного необычной форме мог кое-что предположить. Этот «кусок» был конусообразным и располагался в горизонтальной плоскости. С одной стороны пространства он был большим, а к другой стороне, к которой он тянулся, сужался. Из-за металлических обрубков, создавалось впечатление, что это что-то словно изъяли живьём у моего демона мне на показ. Это явно был какой-то орган. В любом случае, эволюционный механизм должен будет соизволить объяснить мне его назначение, чтобы можно было решить, стоит ли выбирать эту модернизацию или нет.       Не стану больше медлить, а начну, пожалуй, рассмотрение представленных модулей. Понятное дело, что начну сначала с торпед. Как мне и подумалось, это вновь были электрические акустические торпеды. Только в отличии от предыдущей, представленной эволюционным механизмом модернизации, где также демонстрировались акустические торпеды, эти имели некоторые отличия. Для начала стоит отметить, что они именовались «Т5экн», но я для простоты буду просто называть их «Т5». Сразу начну с того, что таких торпед мне дадут четыре, заместо имеющихся четырёх любых. Все они будут сразу помещены в носовых карманах для торпед и будут дожидаться момента, когда их поместят в носовые торпедные аппараты. То есть кормовых акустических торпед мне пока не видать. Впрочем, а нужны ли мне кормовые акустические торпеды прямо сейчас? Пока вот не думаю. Дальше в процессе рассмотрения выяснилось, что торпеды обладают таким же количеством взрывчатого вещества, как и мои нынешние «рыбки» то есть имеют триста пятьдесят килограмм в боевой части. Также представленные торпеды имеют контактно-неконтактный взрыватель, что встречается мне впервые за мою историю эволюций. Мало того, это не просто неконтактный взрыватель, а сразу КНВ. Все мои текущие, а тем более предыдущие торпеды имеют только контактный взрыватель на вооружении, то есть подрыв происходит при столкновении с целью. КНВ увеличит надёжность и шанс подрыва «угря», что позволит с большей вероятностью уничтожить цель вроде девы флота или по крайней мере нанести ей серьёзные повреждения, то же касалось и торговых судов. Кроме того, предполагаю, что неконтактный взрыватель, позволит наносить более серьёзные повреждения за счёт подрыва снаряда на некотором удалении от цели. Вода в восемьсот раз плотнее воздуха и хорошо передавала энергию взрыва. Для небронированных целей это будет ещё хуже, чем при контакте с торпедой. Торпеды с контактным взрывателем концентрируют большую часть своего урона в небольшой области, а неконтактные позволяют ударить взрывной волной по значительно большей площади судна. Получится так, что благодаря торпедам с неконтактным взрывателем я смогу буквально оставлять в корпусах торговых судов дыры диаметром в десятки метров вместо несколько меньшего размера, что я оставляю сейчас. Дальше необходимо было рассмотреть скорость и дальность этих торпед. Как и всегда, у торпеды было три режима хода с разной скоростью и соответствующей ей дальностью. Торпеда «Т5» могла идти со скоростями в двадцать пять, тридцать и тридцать пять узлов и пройти семь тысяч, пять тысяч и три тысячи метров соответственно. По началу кажется, что торпеды сильно уступают в этом параметре моим текущим и это вообще-то так и есть. И вроде как я должен быть расстроен тем, что произошёл такой откат, но пусть даже так, ведь нужно не забывать, что сами торпеды имели акустическое наведение, и в какой-то мере даже TDC теперь придётся выполнять меньше работы. Больше ведь не придётся выполнять точные расчеты для пуска «рыбки» в цель. В какой-то мере хватит только запустить торпеду в сторону противника, а там уже системы акустического наведения сделают дело сами. Потому, если и выбирать эту торпеду, не стоит расстраиваться тому, что мой TDC не сможет рассчитывать угол пуска торпеды в первом режиме хода при семи тысячах метров. Но что из этого меня не сильно радует, так это то, что у меня могут возникнуть проблемы, если мне предстоит сражаться с высокоскоростными врагами вроде эсминцев, а они по своей сути, мои главные враги. Проблема заключалась в том, что первые два режима хода довольно медленные и не очень годятся, как по мне, для атаки на высокоскоростной эскорт. Всё же эсминцы зачастую могут развить скорость выше, чем двадцать пять и тридцать узлов, то есть могут от торпеды удрать. С тридцатью пятью узлами скорости дело обстоит уже иначе, но есть корабли, которые и от такого способны уйти. Кроме того, у третьего режима дальность хода была всего три тысячи метров: придётся близко подбираться, чтобы наверняка нанести удар. А ещё торпеды имели пассивный гидролокатор, который и являлся прибором наведения данных торпед, начинающий работать только после того как торпеда проходила дистанцию трёхсот-трёхсот пятидесяти метров и способный уловить шум винтов корабля или канмусу, идущей на скорости от десяти до двадцати узлов. Расстояние, с которого начинал работать ГСН меня не смущало, думаю, что для начала всё это смотрится неплохо, но вот чувствительность прибора несколько волновала. Не могу точно знать, с какой скоростью в современном мире двигается конвой в той же Атлантике. Может быть, «Т5» и сможет навестись на грузовое судно, но всё же стоит скорости быть ниже десяти или выше двадцати узлов, как у торпед явно возникнут большие трудности. Опять же, вероятнее всего, это некоторое начало развития этих торпед и, возможно, при следующей локальной эволюции или даже глобальной они будут модернизированы и, возможно, значительно. Но для того, чтобы это увидеть, эти торпеды ещё стоит для начала выбрать. А такое ответственное решение можно было принимать только после рассмотрения всех модулей, представленных на модернизацию эволюционным механизмом. Продолжим. Дальше внезапно выясняется, что «Т5» может быть запущена с глубины, не превышающей двадцать пять метров! Возможно, что для некоторых это не покажется ничем особенным, но тут нужно понимать, что у меня откроется возможность запускать эти четыре торпеды не поднимаясь на перископную глубину! Это означает, что я смогу осуществить атаку, не рискуя быть обнаруженным по поставленному перископу или радиолокационному следу от того же перископа. Преимущества такие торпеды дают колоссальные! Проблема только в некоторых их несовершенствах, которые также придётся исправлять либо локальными эволюциями, либо уже глобальными. Но последний вариант будет очень сложно осуществить, несмотря на свою желанность. Восстанавливаются такие торпеды за сто двадцать часов, и стоимость этого восстановления довольно высокая. Жаль, что эволюционный механизм пока не научил меня определять стоимость восстановления торпед в какой-нибудь цифре. Было бы совсем неплохо. А так пока только такое вот описание. По сути, эти торпеды могут приблизить меня к схожести с немецким типом «XXI». Впрочем, я и так с косаткой очень похож на подводные лодки этого проекта, но местами всё-таки разница есть. Где-то, например, я её даже превосхожу, например, в скорости над и под водой. Да и вообще у меня есть самолёты.       Дальше пора было рассмотреть вторую представленную мне эволюционным механизмом модификацию. Она выглядела довольно загадочно, но не так, как образ третьей модернизации. Хотя последняя модификация — это вообще кусок летающего мяса. Голограмма корпуса косатки с её внутренностями выглядела довольно интересно и футуристично, чего я несколько не ожидал от эволюционного механизма, а по идее должен был, так как всё это время она показывала косатку — настоящий синтез жизни и машины. А это наверняка далеко не реалистичные технологии, тем более, если говорить о таком синтезе, как у глубинных. Я сосредоточил свой взгляд на этом летающем чертеже своего демона и эволюционный механизм начал внедрять в мой разум всю необходимую мне информацию. Из полученных данных я выяснил, что эта модификация поспособствует живучести моего демона. Эта модернизация разделит мою лодку на пять отсеков вместо трёх, имеющихся у меня на нынешний момент. Такое деление позволит эффективнее локализовывать и устранять повреждения, а также снижать их негативное влияние на разнообразные модули демона и само тело. Кроме того, деление на пять секций позволит увеличить прочность корпуса косатки, что также позволит незначительно лучше противостоять взрывам и ударным волнам. Стоит начать с того, что сама модернизация кажется мне крайне симпатичной и полезной. Возможно, что если я возьму её, то это облегчит мне моральные страдания по поводу моей защиты и вероятности выжить, что терзают меня уже многие дни. Эволюционный механизм впервые предлагает мне модификации подобного типа, что тоже заставляет удивиться, глядя на летающий чертёж и описание эффекта от рассматриваемой нами модернизации. Вообще, у этого варианта есть все шансы на то, чтобы быть выбранной в этот раз. Но для того, чтобы решиться окончательно, нужно было ещё рассмотреть последний, третий вариант. Посмотрим, сможет ли он меня удивить также, как торпеды и разделение на пять секций.       Третий и последний вариант, как я и описывал ранее, представлял из себя летающий кусок глубинного мяса с фрагментами металла, торчащими с разных сторон. Хотя слово «торчащий» тут скорее не к месту, так как эти металлические вставки выглядели тут как родные и смотрелись так, словно они тут просто обязаны быть. Небольшие закругленные стальные балки местами опоясывали кусок мяса и шли вдоль него к кончику, где собирались несколько таких металлических балок и казалось словно они должны были соединяться, продолжая единый механизм. Однако никакого соединения не было, а на том месте был просто гладкий сруб. Всё же эта модель была демонстративной, и вряд ли бы эволюционный механизм осилил бы, пусть и не по-настоящему, препарировать мою косатку. Вероятно, в этот раз ему не хватает уже не оперативной памяти, а процессорных мощностей. Ну что ж, дальнейший осмотр этого чуда техники позволил выяснить, что это были двигатели моей субмарины, вернее, некий орган и его мышцы, отвечающие за эту роль. Эволюционный механизм предложил заменить двигатель на более современный и тем самым улучшить ряд некоторых показателей. Так, например, надводная скорость моего демона вырастет до двадцати двух узлов, что было только на один узел больше моей текущей. Под водой скорость косатки вырастет до двадцати узлов, что превышало мою текущую скорость на два узла. Крейсерская скорость возрастает до двенадцати узлов, а режим тихого хода останется таким же и составит шесть узлов и ниже. Надводная автономность останется прежней и составит пятнадцать тысяч миль, а подводная возрастёт до семисот миль на крейсерской скорости, что было на две сотни миль больше моей текущей автономности при той же скорости в десять узлов. Кроме того, благодаря новому двигателю у меня возрастёт маневренность, пускай и незначительно.       Теперь пора было приступать к мыслительному процессу, касательно выбора одной из этих модификаций. Получалось пока следующее: у меня на выбор есть неплохие прокаченные торпеды с большим потенциалом, корпусные изменения, ведущие за собой увеличение выживаемости и модернизация двигателя с положительными изменениями в автономности. Казалось, что эволюционный механизм предлагает мне такие модернизации, которые я уже где-то наблюдал или с которыми я столкнулся в боях с противником. К такой можно было смело отнести акустические торпеды. Недавно против меня применили такие же, но мне повезло уцелеть. Возможно, что это могло как-то повлиять на то, что сейчас торпеды были среди предлагаемых на модернизацию модулей. Кроме того, можно наблюдать, что эволюционный механизм предлагает мне необходимые в условиях выживания в Тирренском море модули. К ним можно было отнести два последних. Во-первых, это разделение косатки на пять отсеков. Видимо, мои переживания касательно возможного получаемого урона и столкновений с девами флота не были зря. Думается, что эволюционный механизм пытается подготовить меня к таким столкновениям и последующим от этого повреждениям. Да, довольно заботливо, но решать всё же мне. Во-вторых, это модернизация двигателя и, что не менее важно, увеличение автономности. Такими темпами я смогу дольше оставаться глубоко под толщами воды и скрываться от вражеских акустических торпед. Да и с увеличившейся автономностью будет не так страшно поднимать скорость выше крейсерской. Всё это будет очень полезно во время пребывания в Тирренском море, да и вообще во всём Средиземноморье. Однако жаль, что выбирать приходится только что-то одно.       Ну и, подумав немного, я решаю выбрать в качестве эволюции корпусные изменения и разделить свою косатку на пять отсеков. Всё же это в данный момент выглядит довольно логично. В таких торпедах, какие были мне представлены, я просто не нуждаюсь в данный момент. В основном моя охота проходит на торговые беззащитные суда, против которых применять торпеды такого уровня было бы несколько затратно, а лучше сказать: нерационально. Можно было бы предположить, что с ними было бы легче сражаться с девами флота, но я в данный момент буду стараться всеми возможными способами избегать встреч с канмусу, что сделать будет довольно просто благодаря развитости моих приборов вроде радара, сонаров и возможности уходить на километры под воду. Модернизация двигателя смотрится симпатично, но в какой-то мере я в нём также не нуждаюсь и могу жить, имея нынешний, всё же он и так был крайне развитым и превышал подавляющее большинство, если не все подводные двигатели Второй мировой войны. Очень приятной вещью в двигателе было увеличение подводной автономности, что в Средиземном море с нынешней ситуацией было очень даже неплохо. Но опять же, так долго под воду я не ухожу. Автономность довольно быстро тратится, когда скорость под водой поднимается выше крейсерской, а в последнее время мне не часто приходится это делать. Всё же за мной не гонятся канмусу и бомбы не сбрасывают — уклоняться не нужно! А вот разделить косатку на пять отсеков было бы неплохим вариантом. Всё же, мои переживания касающиеся выживания и восстановления после тяжёлых ран, сыграли свою роль в выборе данной модификации. Глядишь, и после торпеды шансы на выживания увеличатся. Впрочем, кто его знает? Но зато это хоть что-то, направленное спасти меня и моего демона.       Вот так я выбрал модификацию, делящую меня на пять сегментов. Сосредоточив на ней свой взгляд, вокруг меня испарились все облики, кроме того, на который я смотрел. Следом за ним исчез и он. Всё это означало, что у меня получилось и с мыслью о успехе прошедшего эксперимента я потерял связь с этой реальностью.       Очнулся я, как мне показалось, довольно скоро и первым делом стал приходить в себя. Здесь, как обычно, разлёгся в выемке своего демона и около десяти минут валялся в ней, потягиваясь и раздумывая о дальнейших перспективах находиться в Средиземном море. Думал я, правда, недолго. Вскоре, к моему удивлению, мой желудок стало крутить и словно вдавливать внутрь. Сразу стало понятно, что наступил голод. А подтвердил это ещё и взгляд на татуировку левой руки. Лазурные огни последней, единственной горевшей волны почти погасли. Всё это означало, что питательные элементы моей косатки подходят к концу. Вместе с ней голодать начинаю и я. Правда, желудки у нас не связанные. Если ест она, я сытости не получаю, если ем я, то она не получает. Вот только голодаем мы обычно вместе. Вероятно, наш расход питательных элементов одинаковый в процентном соотношении в определённом промежутке времени. А вообще тема эта довольно сложная. Кстати, вот впервые замечаю, чтобы локальная эволюция выжрала у меня все питательные элементы. Вероятно, много стоила модернизация корпуса. Хотя я немало потратил на восстановление торпед после атак на суда. В эти разы я обычно не погружался употреблять их, предпочитая быстрее скрыться с места атаки. Это было важнее.       Я приказал косатке двинуться к обломкам потопленного корабля. Благо, я запомнил пеленг, и мне стоило указать только его, чтобы мой демон направился в верном направлении. Пока мой симбионт на скорости в десять узлов двигался к кормушке, я успел пройтись по всему корпусу своей субмарины и изучить её взглядом, убедившись, что никаких внешних изменений модификация не внесла. Всё было внутри, и проверить эффективность модификации можно было только в бою. Буду надеяться, что до этого не дойдёт. Хотя, кого я обманываю — это всё равно должно будет случиться. И если канмусу не найдут меня, то их найду я. Если прямо сейчас не направлюсь к Гибралтару, а останусь тут ещё на одну-две локальные эволюции, то меня явно хорошо огреют глубинными бомбами или, если не повезёт, торпедами. А отправившись туда, вряд ли мне удастся проскочить там совсем незамеченным и без единой глубинной бомбы.       Оказавшись у судна, мы тут же приступили к его разделке. Само собой, косатка мгновенно приступила к его беспорядочному употреблению, а я был более избирателен и кушал только удобные для моих рук и рта куски стали и какие-нибудь внутренности из надстройки. В общем, как обычно. Через пару часов мы разобрались с частью судна. Ну, то есть это сделала косатка. Я огромными челюстями и таким рвением в пожирании стали не обладал. Попутно можно было наблюдать, как три волны моей татуировки заливались лазурным сиянием, символизирующим насыщение косатки. Стоило всем трём волнам начать излучать слабый свет, отдаю косатке приказ подбирать меня и наконец-то всплывать. Пища и сталь — это, конечно же, хорошо, но вот находиться в кромешной тьме и на глубине в три тысячи метров столь продолжительное время мне не было в радость. Куда приятнее на солнышке средиземноморского курорта.       Правда, спустя сорок минут всплытия никакого солнышка меня не ждало. На дворе ночь. Да и, вспомнив про угрозу авиации ПЛО и акустических торпед, я быстро передумал всплывать на поверхность, оставшись на перископной глубине с выставленным шнорхелем и поднятым на какое-то время перископом. Кислорода мне ещё пока хватит на какое-то время. Время было 22:19, вероятно, этого же дня.       «Косатка, пеленг ноль-ноль-ноль, скорость десять узлов — крейсерская» — мысленно отдал я приказ, продолжая затем погружаться в более детальные и сложные мыслительные процессы своего мозга.       Ну что ж, я приказал косатке отправиться на север. Пора было серьёзно подумать о том, а стоит ли мне тут оставаться дальше и чего мне это будет стоить. С одной стороны, чем дольше я будут тут оставаться, тем выше будет шанс на то, что меня поразят торпедой или мне всё же придётся сразиться с противолодочной группой канмусу. Капитан последнего судна упоминал, что девы флота почти готовы, если не уже готовы к тому, чтобы приступить к активной фазе охоты за мной. В любом случае, дальнейшее моё пребывание в Средиземном море, а тем более в Тирренском, вероятнее будет становиться всё опаснее для меня с каждым потопленным судном или с каждой новой локальной эволюцией. Если бы мой прогресс в эволюции шёл бы так, чтобы я мог держаться на прежних уровнях риска, то я бы с удовольствием продолжил охоту на суда и пробыл бы какое-то время не то чтобы в Средиземном море, а в Тирренском. Впрочем, я ещё не отказался оставаться тут. Это была лишь мыслительная подводка к дальнейшему развитию этой мысли. А вот если я останусь, то наверняка подвергну себя небывалой опасности, когда всё вокруг будет моим врагом и в отличии от какой-нибудь Атлантики, как я думаю, всё здесь будет моим врагом. Там можно было бы сколотить себе какую-нибудь стаю. Но, несмотря на это, пребывание в Тирренском море сулит мне ещё не одну локальную эволюцию. Корабли никуда не делись, и я могу продолжить их уничтожение по той же схеме, которую использовал до этого. Конечно, из-за возросшей опасности и внимания к моей персоне, терроризирующей Тирренское море, мне придётся становится более аккуратным и с этого момента начинать передвигаться только в подводном положении, со шнорхелем или без него на больших глубинах. Последняя эволюция показала, что среди локальных модификаций есть ещё множество интересных и в какой-то мере необходимых улучшений, способных в дальнейшем увеличить эффективность моей лодки в разы! Чего стоили те же акустические торпеды. Стоило мне сейчас взять те, и я бы смог атаковать ими из глубины в двадцать пять метров, не всплывая на перископную глубину! А если бы они эволюционировали после, то там и до пятидесяти можно было дотянуть, как это и было на подводных лодках серии «XXI». Очевидно, что ради такого рискнуть можно было. Всё же у меня ещё есть шаг, способный защитить меня от дев флота и ПЛО. И я его только что сделал: какое-то время мы ещё тут продержимся. Что касалось двигателя, то тут всё было сложнее. Ради него особо можно было не рисковать, но вот торпеды того могли стоить. Да и последнее конструктивное изменение косатки, увеличившее её живучесть, тоже было отличным вариантом эволюции. Глядишь и ещё чего-нибудь на живучесть можно будет модернизировать. А так, кто его знает, там могут быть и другие, более интересные варианты для развития. Главным же образом я буду рассчитывать на то, что выбранные мною локальные модификации будут развиваться во время глобальной эволюции. Остаётся только ещё до неё дожить, а это, скорее всего, ой как ещё нескоро.       И вот так я решил ещё остаться в Тирренском море на какое-то время. Мой демон не возражал. В последнее время он не так часто проявляет какую-то активность и лишь изредка урчит и тихо воет, предпочитая отдать мне бразды правления. Хотя вообще так и должно быть. Вроде как это я здесь мозг, а косатка — носитель моего вооружения. Но всё ещё помню, как благодаря демону мы решились напасть на Машку, а в итоге ограбили её. Это значит, что какой бы глупой косатка не была, но прислушиваться иногда к ней было бы очень полезно. Жаль, что я сейчас не могу почитать дневник Маши.       В настоящий момент я хочу попробовать совершить ещё одну локальную эволюцию по старой схеме: два-три неплохих грузовых судна. Уж больно сложно и рискованно было топить шесть кораблей, но это того стоит. Сейчас же мне хотелось посмотреть на то, будет ли какая-то от этого разница. Может быть, мне стоит топить именно по шесть и более кораблей для этого. Всё же моментом надо пользоваться: в Атлантике такой халявы не будет!       Следующий корабль нашёлся как раз в ночь следующего дня. Им оказался средний контейнеровоз, догнать который не составило большого труда. Дальше же действовать приходилось как всегда: вступив в радиоконтакт с капитаном судна, сообщаю ему о своих намереньях и условиях. Все встречавшиеся мне капитаны кораблей были разумными и не сопротивлялись, когда я выдвигал требования. В этот раз мне снова с этим повезло, и пока контейнеровоз проходил свой тормозной путь, решил поговорить с этим должностным лицом.       — Не торопитесь эвакуироваться, капитан. Мне бы хотелось немного с вами поговорить, вы не против? — спросил я, глядя на корабль, освещаемый лунным светом со стороны.       — Я ухожу с корабля последним, госпожа Медина, — в голове прозвучал невозмутимый голос мужчины средних лет. Не похоже, чтобы он волновался или тем более боялся меня. В любом случае, для меня это даже лучше. — Поговорить с вами я не против. Выбора иного у меня просто нет.       — Я буду задавать вопросы, а вы на них отвечать, хорошо? — продолжаю тянуть спокойную ноту своей речи.       — Да.       — По сути, я буду спрашивать вас о том, о чём обычно разговариваю с другими капитанами, чьи суда я обычно останавливаю, — начал я. — Для начала мне хотелось бы узнать о происходящем в мире. Что творится с Европой и в целом на Земле?       — Ну, если вы хотите узнать о Европе, то начну с того, что спровоцированные вами беспорядки начинают затихать, но люди не прекращают обсуждать ваши действия в Средиземном море. Споров на этот счёт среди простых людей, экспертов и даже политиков становится всё больше, — медленно заговорил мужчина. — Если говорить о мире в целом, то тут всё несколько схоже: многие также наблюдают за действиями в Средиземном море и, кажется, пытаются извлечь из этого какой-нибудь опыт. Да и ваше появление и атаки спровоцировали значительный рост цен на множество товаров, в основном из-за подорожания нефти и роста цен на топливо, а следовательно, на грузоперевозки. В общем, одни только переживания. Не побоюсь вам сказать, что вас просто мечтают уничтожить. И не только военные, — да, в его словах было много смелости и даже скрытого презрения. Это ощущалось. Однако мне были понятны их тревоги и злость. Я бы, будучи человеком, тоже не хотел, чтобы всё вокруг стремительно дорожало.       — Касательно военных, — перевожу диалог на новую тему. — Что там канмусу и их руководство говорили в последнее время? Всё же интересно, а доступа к вашим СМИ в полном объёме у меня нет.       Не долго думая, мужчина заговорил:       — Европейский Объединённый Флот мало делится о своих делах на Средиземноморском театре военных действий. Они стали бояться, что вы способны использовать полученную из расспросов капитанов гражданских судов информацию в своих целях. Сейчас почти ничего не известно. Последней новостью была только о предположительной попытке противолодочной авиации атаковать вас вблизи берегов Корсики, — чуть более напряженно ответил капитан.       Вот, значит, как. Они, получается, перекрыли мне доступ к источникам информации о себе через людей. Проблемно, если честно. Получается, я смогу только узнавать о общем положении дел в Европе и какие-нибудь слухи и теории о канмусу и их командовании. Это повод вновь задуматься о поиске таких источников. Вновь! Надёжнее всего будет выбраться в сеть, но каким образом я могу это сделать? Тут только телефоны и ноутбуки нужны!       «Постойте, а я ведь ту мобилу на «Медине» и нашёл. Наверняка у моряков найдётся современная мобильная техника, которой мог бы пользоваться и я! — вдруг осенило меня. — Ох, интернет, жди меня! Вся информация почти у меня в руках!»       Разорвав паузу, длившуюся около минуты, я быстро и даже как-то радостно заговорил, словно уже нашёл выход:       — У вас на борту есть мобильные телефоны с выходом в интернет? Ноутбуки и прочая мобильная техника, желательно водостойкая! Я требую, чтобы вы передали всё это мне!       — Простите, госпожа Медина, но это тоже было предусмотрено Европейским Объединённым Флотом. Поступил большой приказ иметь на борту кораблей только стационарные компьютеры и прочие внедрённые ЭВМ. Ноутбуки и мобильные телефоны с выходом в интернет приказано оставлять на берегу, — чуть наигранно ответил капитан. Издевается, что ли?       Да? Серьёзно? Они даже это продумали и лишили моряков смартфонов и ноутбуков, которые я могу иметь с собой! А чего я удивляюсь тут? Очевидно же, что не с дураками воюю! Не игра всё это!       — Ясно! — твёрдо произнеся, я замолчал, но ненадолго. — А вы сами откуда?       Ну что ж, пока корабль тормозит, а экипаж эвакуируется, я вдруг решаю поговорить ещё и о чём-то прочем. Не знаю, почему в голову пришла идея задать такой вопрос. Может потому, что я соскучился по такому роду общения, а не только о постоянном сборе информации от людей за последние дни. Да, наверное, это так. Человеческий дух сложно было вынести из себя. Может оно и к лучшему, кто знает?       — Я из Гонконга, — в смятении ответил он. — И корабль тоже.       — Из Гонконга! Ну тогда всё… хорошо! Вы вернётесь живым и невредимым, как и все остальные члены вашего экипажа! Ваши семьи будут рады… — дальше у меня не нашлось слов продолжить говорить. Уж больно странно это для меня смотрелось. Я злейший враг всего человечества и спрашиваю такие вещи. Да и сам мужчина, кажется, не был готов к таким разговорам.       — Хотите, чтобы я и все вас поблагодарили? — резко спросил он.       — Нет, я не ради этого позволяю вам всем уйти до потопления корабля. Это так, дело далеко не в человечности, которая мне присуща. Скорее это некоторая корысть и желание жить. И вот это — правда! — признавался я. В душе был странный коктейль из чувств. Помесь стыда, вины и в тоже время необходимости того, что я делаю. Я ведь давал себе то самое обещание.       Какое-то время мы молчали, но спустя несколько минут, мужчина вновь заговорил, инициируя продолжение нашего забредшего куда-то не туда разговора:       — Да, я действительно готов вас поблагодарить. Думаю, что любой экипаж любого корабля, который вы остановили, если он при мозгах, будет вам благодарен за то, что вы не атаковали нас внезапно и не убили всех. Всё же большинство экипажей грузовых судов в Средиземном море согласны были работать только в безопасных водах. А так, встретившись с глубинной, они остались живы, — собраннее сказал капитан. — За это вам спасибо, госпожа Медина!       Я замолчал, оставшись наедине со своими мыслями. Может мне и правда воспринимать это как за что-то хорошее? Всё же я стал так делать и ради того, чтобы сохранить как можно больше человеческих жизней, а не только ради сохранения в безопасности своего местоположения. Хотя нет, в первую очередь я собирался выжить, и это стояло на первом месте. Я же даже готов был убивать ради этого и несколько раз раздумывал нападать на большие гражданские суда ради этого. Всё же я не белый и пушистый, как некоторые аналитики или поклонники глубинных могут посчитать. Простите уж меня.       — Я понимаю, — выдавив из себя это словосочетание, решаю наконец-то оборвать с мужчиной этот диалог. — Думаю, вам скоро нужно будет идти. Как только ваши шлюпки спустятся на воду, я торпедирую ваш корабль.       Контейнеровоз ещё не остановился, но это не мешало мне разорвать связь с капитаном и просто молча дождаться остановки судна и спуска оранжевых шлюпок всё того же закрытого типа. Похоже, что такие стали устанавливать на все грузовые корабли. Так я вижу на своём опыте.       Когда люди, погрузившиеся на шлюпки, достаточно отдалились от корабля, я выпустил по нему три торпеды, загрузив до этого в TDC заранее собранную о корабле необходимую информацию. Хотя чего тут загружать? Судно стоит, можно было просто прямо торпеды выпустить, без каких-либо расчетов. Тем более я всего в полутора километрах от него.       Где-то полчаса спустя, накренившись на левый борт и со сваливавшимися в воду с палубы контейнерами, судно скрылось под кромкой синей сильно взбаламученной воды. Где-то вдали были оранжевые, но уже еле заметные шлюпки, а я, завершив дело, покидал место преступления с целью отыскать и сделать то же самое и со следующим торговым судном.       Уже предвкушаю, как следующие дни пройдут с чередой всё таких же однотипных действий и повторением одного и того же. Другим словом, меня ждёт рутина, направленная на мой эгоизм и жажду стать сильнее, и всё для того, чтобы только выжить в Атлантике, до которой также только ещё предстояло добраться. Ну что ж, вперёд! А мне, пока косатка работала радаром и гидролокатором, идя по указанному мной курсу, только и оставалось, что лежать позади её спинного плавника в выемке и слушая музыку итальянских станций с редкими перерывами на новости, которые из-за языкового барьера не могу понять, ожидать появления следующего корабля или вражеского воздушного судна, что отправит меня прятаться глубоко в толщах воды.       Следующий корабль встретился мне уже через полдня, где-то вечером, почти на закате. Снова это был контейнеровоз примерно такого же размера, как и тот, что попался мне сегодня. И все те же действия позволяют мне получить его практически даром. Когда экипаж спустился на шлюпки после остановки корабля, и небольшого абсолютно неплодотворного разговора с капитаном судна, подтверждающим сказанное предыдущим о молчании ЕОФ и запрете на использования мобильных телефоном, ноутбуков и любых малогабаритных ЭВМ с выходом в сеть на кораблях, он ушёл на дно после пуска трёх торпед. В этот раз ждать затопления пришлось несколько дольше, но всё обошлось, и судно ушло ко дну. Вновь я оказался свободен.       Мы с косаткой отправились в путь за следующим кораблём. По пути мы поднялись на поверхность, чтобы я мог восполнить запасы кислорода. Всё же в любой момент может понадобиться иметь возможность надолго скрыться глубоко под водой, а так как теперь я постоянно передвигаюсь в перископном положении под шнорхелем, то кислород тратится постоянно. Надо не забывать на полчасика всплывать. Думаю, за это время со мной ничего не случится, и никто нас не обнаружит.       Прошли сутки. Иногда, как и планировал, я поднимался на поверхность, чтобы восполнить запасы кислорода. Помыслить о дневнике Машки в условиях постоянно действующей авиации ПЛО НАТО и России было невозможно. В течении прошедших суток мне два раза приходилось уходить на глубину, превышающую тысячу метров. Мой радар засекал воздушные цели на краю разрешающей способности и, не рискуя проверять тип этого воздушного юнита, приказывал лодке срочно уходить на безопасную глубину, где, как я предполагаю, современные акустические торпеды не смогут меня достать.       Поздно ночью следующего дня, в 22:56, неподалёку от Палермо, где-то в восьмидесяти километрах от города, на дно был отправлен ещё один контейнеровоз. При этом он был небольшим, и я предположил, что ему хватит одной-двух торпед. Решив проверить это, оказалось, что это действительно так. Одной торпеды, содержащей триста пятьдесят килограмм взрывчатки, хватило, чтобы при взрыве корабль, сильно качнувшись, едва не разломился.       Вот так за несколько дней я уничтожил кораблей, которых мне должно хватить на очередную локальную эволюцию. Разумеется, проводить её вблизи Палермо и береговой линии мне не хотелось, и потому, удалившись от берега на север, где глубины были три с половиной тысячи метров минимум, залёг на дне прямо там. К этому моменту уже наступили следующие очередные сутки, когда ЕОФ ничего так и не добился, а я всё также продолжал терроризировать морское судоходство.       Оказавшись на дне, где должно было быть безопасно, я отправился со своим демоном в мир сновидений, который тут же перенаправил меня в чёрное пространство эволюционного механизма. А дальше было всё как обычно. Сначала появлялась косатка с седлавшей её девочкой, а затем модули для локальной эволюции. В этот раз, кстати, их было всего четыре. Да и они отличались от предыдущей эволюции масштабами и эффективностью модулей. В этот раз не было никаких торпед, изменений конструкций и летающих кусков мяса. Всё было похоже на первые мои эволюции локального толка. Сразу на ум пришла причина такой простоты модернизаций, представленных эволюционным механизмом — недостаток боевого опыта. Потопи я вдвое больше кораблей или того ещё больше, то результат был бы совсем иным! Ради этого я, по сути, тогда этот эксперимент и затевал. Эта эволюция подтверждает гипотезу о существовании боевого опыта, влияющего на эволюционный механизм. После выбора модификации и пробуждения нужно будет задуматься о том, чтобы уничтожать по шесть и более кораблей для стимуляции эволюционного механизма, предлагать мне крутые варианты модификаций, как и в прошлый раз.       Первой рассмотренной модификацией вновь стал радар. Он ничем не отличался от предлагаемого эволюционным механизмом радаром в прошлые разы. Это был «Радар VII» с незначительно развитыми характеристиками. Шестьдесят километров обнаружение одиночной цели, группу целей на расстоянии в сто восемьдесят километров, воздух до тридцати километров в дистанции и на высоте в шесть тысяч метров. В общем, это был тот же самый радар, который мне всё это время до этого и предлагался. От него я обычно отказывался, так как тогда у меня были другие, более важные и насущные проблемы, требующие незамедлительного вмешательства. Сейчас же я вполне могу позволить себе его рассматривать как потенциальный выбор. Всё же я на него полагаюсь всё время. Он находит мне корабли и помогает спастись от авиации ПЛО, играя роль системы раннего предупреждения. Его улучшение явно поможет мне.       В качестве второго улучшения был представлен модуль РТУ, он же радиотелепатический уловитель. Как бы странно это ни было, но я совсем позабыл об этом слове. Всё это время в Тирренском море я то и дело пользовался им, обращаясь к капитанам торговых судов или же подключаясь к итальянским радиостанциям для увеселения. Также я планировал перехватывать сообщения о помощи с грузовых судов, чтобы в случае чего без предупреждения атаковать и наказывать непослушных капитанов, карая их и экипажи смертью. Ну так вот, эволюционный механизм нарёк новый радиотелепатический уловитель «РТУ IV» и тот хоть и стал лучше, но каких-то значимых изменений в нём не было. Для начала вновь улучшится качество звука, получаемого прямо в голову, поиск и настройка частот, подключение к станциям. Это были самые банальные улучшения. Дальше всё было несколько интереснее. Дистанция перехвата чужих сообщений поднимется с сорока пяти до семидесяти километров. Не скажу, что это полезно сейчас, но в будущем было бы неплохо иметь возможность прослушивать речи канмусу и кораблей на более дальних дистанциях. Однако тут также не стоит забывать, что пока ты прослушиваешь дев флота, а не мимолётно перехватываешь их сообщения, а это было два разных действия, то меня вполне себе могут запеленговать. Полагаю, что вероятность этого с улучшениями РТУ будет падать. Впрочем, так оно и есть. С каждым улучшением вероятность обнаружить меня при помощи радиопеленгации будет снижаться, и наоборот, мои шансы на это вырастут. Но в любом случае, у меня и так полно способов обнаружить противника. Не стоит также забывать, что в какой-то мере мой РТУ теперь является комплексом из двух таких устройств: коротковолнового и средневолнового! Разница между ними была всё такой же: средневолновый для контактов между глубинными, а коротковолновый — для сообщений на большие расстояния, предположительно со штабом, которого у меня так-то нет. Но тут пока важно было понимать, что передача сообщений между глубинными юнитами при помощи «РТУ IV» могла осуществляться на расстоянии до ста двадцати километров. Не сильно больше, но возможно, что это было только из-за факта локальной эволюции. Всё это могло и обязательно пригодится после выхода в Атлантику, если у меня получится собрать волчью стаю. Но тут возникает такой вопрос. Я если и смогу передать сообщение своим подчинённым на дистанцию ста-ста двадцати километров, то как они это будут делать между собой и отправлять ответы мне? У них будет достаточно развитый РТУ для этого, или мы будем вынуждены находиться на более коротких дистанциях между друг другом? Ладно, это пока что проблемы будущего. Ещё в Атлантику нужно было выйти.       Дальше мне вновь была представлена пушка главного калибра, как один из модулей на модернизацию. Как и в предыдущий раз, эволюционный механизм предложил мне только модернизацию её некоторых элементов. Тогда был механизм заряжания, что, конечно же, ускорял зарядку орудия на несколько секунд, а сейчас мне предложили облегчить само орудие, оставляя весь его функционал нетронутым. Получалось так, что главным образом здесь, благодаря предложенной модификации, увеличится надводная и подводная скорость. Так как орудие моего главного калибра двухсот трёх миллиметровое, то оно порядком тяжёлое, потому скорость возрастает на один узел на поверхности и один под водой. Не много, если честно, но орудие вроде одно, а не два как у «Сюркуф», так что может быть и ладно. Было бы хорошо, если это орудие научится погружаться в корпус лодки, как ПВО шары. В таком случае подводная скорость демона возрастёт значительнее из-за лучших обводов корпуса, я так думаю. Однако жаль, что такое мне, вероятно, не предложат. Всё же это было большое серьёзное корпусное изменение и низким количеством боевого опыта оплатить такое приобретение не выйдет.       Последним предложением эволюционного механизма также было улучшение пушки, только в этот раз не главного калибра, а той, которая «завалялась» у меня на корме. Со всеми последними событиями я о ней вообще забыл. Да и так-то у меня не было особых идей и тем более поводов о том, как её использовать. Возможно, что лучшим выходом в такой ситуации будет демонтировать её и за счёт этого увеличить подводную скорость косатки. Однако эта модернизация заключалась в абсолютно другой и скорее противоположной цели: мне предлагается увеличить калибр орудия с восьмидесяти восьми миллиметров до ста пяти миллиметров. Тут же я сразу вспомнил, как у меня дела обстояли с модернизацией первого орудия, являющегося у меня в данный момент главным. Помню, как в те времена у берегов Ливии и в заливе Сидра мне из-за этого приходилось питаться впроголодь. Однако, каким бы странным тогда не было это решение, но оно повлияло на мою дальнейшую жизнь. Уже не раз пушка использовалась и помогала мне. Нет, и это сейчас не подводка к тому, чтобы выбирать её в качестве модернизации. Всё же два орудия такого большого калибра мне на демоне не нужны. Превращаться в подводный авианесущий тяжёлый крейсер у меня замысла не было. А мне почему-то кажется, что с эволюционным механизмом такое было возможно. В голове уже возникали образы такого монстра. Но нет, этого делать мы не будем. Во-первых, мне хотелось бы иметь на всякий случай хотя бы одно орудие с высокой скорострельностью и неплохим калибром, пушку, одним словом. Во-вторых, увеличение калибра хоть и ведёт к повышению мощи, но это было только за счёт снижения других характеристик орудия и моей лодки в целом. Пушки ведь в корпусе не скрываются. Надеюсь. Пока что. Так что причин у меня выбирать ста пяти миллиметровую пушку у меня не было. Не исключаю так-то и того, что она тоже могла бы пригодится и в большем калибре, но всё же превращаться в крейсер или линкор планов совсем нет! Мне нужно было прятаться и иметь большую скорость под водой для выживания, а не стрелковую огневую мощь.       Основываясь на своих пожеланиях, целях и планах, я решил избрать в качестве варианта локальной эволюции радар. Пусть его характеристики, возможно, сильно не возрастут, но всё же именно им и пользовался всё это время, что пробыл в Тирренском море. С его помощью я охотился на суда и обнаруживал летящие ко мне объекты. Он меня кормил и защищал. А коли больше других особо мощных модулей, вроде акустических торпед, двигателей и конструктивных изменений мне не предлагается, то лучшим решением будет именно он. Даже если бы здесь появился новый сегмент для хвоста, то я со стопроцентной точностью выбрал радар.       На этом я и завершил свой выбор, сосредоточив взгляд на модификации и с мыслями о радаре, меня выбросило обратно в реальность, где мне вновь предстояло сразиться за свою жизнь с новыми силами.       Очнувшись, я посмотрел на свои часы, показывающие 11:06. Ну что ж, наступил новый день, и пора было бы продолжать охотиться, ведь есть ещё столько модификаций, которыми мне бы очень хотелось обзавестись. Например, акустические торпеды. Очень хотел бы получить себе в распоряжение такое оружие. Кроме того, было бы совершенно неплохо посмотреть, чего там ещё может мне предложить эволюционный механизм. Думаю, если я вновь утоплю шесть или более судов, то тогда я снова смогу сделать выбор между серьёзными или даже более серьёзными модификациями.       Перед тем, как продолжать свои приключения, хотелось бы немного восстановить автономность косатки. Восполнить запасы автономности за счёт корабля было невозможно, так как мы на десятки километров отдалились от берегов Сицилии, где и был потоплен контейнеровоз. Плыть туда я не собирался: дело это рискованное, и на всякий случай у меня было более трёх десятков батончиков из пищевых концентратов для канмусу. Однако сейчас же я вполне могу обойтись и без них. Всё же локальная была эволюция, а не глобальная. Ресурсов моё развитие съело не так много, как это могло быть. Сейчас из трёх полосок автономности лазурным отсвечивала только одна, да и то едва-едва полностью.       Осмотревшись вокруг при помощи своего хвоста-перископа и оценив пространство уже в шестьдесят километров при помощи своего обновлённого радара, я решаю всплыть на поверхность, чтобы восстановить запасы кислорода. Полчаса хватает на то, чтобы восполнить запасы в своём организме практически с нуля, но так как по ощущениям у меня ещё оставалось довольно неплохое количество воздуха, то думаю, что минут двадцати на это должно хватить.       Лёжа в выемке за спинным плавником, я вновь погрузился в мысли о дальнейшем пребывании в Тирренском море. И вроде бы уже решил, и даже не только сегодня, что собираюсь ещё оставаться здесь на какое-то время, но страх так и не желал покидать меня. У меня не получалось выдавить давящее на грудь волнение, а дёрганье правой рукой своей белой матроски ради подгона свежих потоков ветерка к коже не облегчало эту сложную ситуацию. Моменты с атаками торпедами и постоянная необходимость оставаться под водой очень нервировали и пугали меня. Пусть это только и перископная глубина, но это не делало меня неуязвимым и мысль, что подо мной километры глубины, также не сильно облегчали ситуацию. Даже сейчас, глядя в небо, я то и дело воображаю, что из-за кромки неба явится вертолёт или самолёт с целью убить меня. Да и само это понимание сейчас словно сковывало моё тело, не давало свободно двигаться. Сглатывая скапливающуюся слюну и слушая редкое урчание косатки и плеск воды о её корпус, я не заметил, как прошли выделенные мной двадцать, а то и все тридцать минут. Как-то поднявшись на ноги и взявшись обеими руками за подрагивающие стальные страховочные цепи, на левой из которых красовались мои немногочисленные трофеи, напоминающие о победах над подступающей ко мне смертью, отдаю демону спокойный приказ:       «Погружение на перископную глубину. Курс ноль-ноль-ноль. Установить шнорхель!»       И вот снова мы отправляемся на север. Наверняка пройдёт ещё много времени, прежде чем мы с косаткой окончально захотим покинуть Тирренское море и наконец-то продолжить путь к Гибралтару. И всё это время мне придётся бороться с волнением и страхом перед авиацией ПЛО. Сами девы флота хоть тоже и представляли большую опасность, но докучают мне именно при помощи вертолётов. Где-то ещё две-три локальные эволюции в этом богатом на корабли месте, и мы сможем наконец-то продолжить двигаться в сторону не менее загадочной, волнующей и даже пугающей Атлантики. Разумеется, что под локальными эволюциями я подразумеваю, как минимум, получение тех самых последних представленных акустических торпед и чего-нибудь ещё неплохого. Всё это значило, что придётся топить по шесть судов, прежде чем пытаться развиваться. Да и желательно, чтобы сами корабли были приличными. Лишний раз рисковать тоже не хочется, так что, возможно, придётся стать более избирательным в вопросе атак на суда. Но, как и прежде, я пока не такой ублюдок, чтобы нападать на частные лодки, яхты и тем более на пассажирские лайнеры. Но, если честно, не исключаю их из потенциальных целей в случае осложнения ситуации.       Начались или лучше сказать, продолжились мои однотипные будни с поиска новой цели, которая, к сожалению, нашлась только с началом нового дня. На пути посреди Тирренского моря встретился крупный контейнеровоз, который спустя два часа, в которые входит погоня, вступление в контакт, короткий разговор и эвакуация, был потоплен. На уничтожение такого гиганта, правда, ушло пять грёбаных торпед! Уж больно не хотел корабль тонуть и убеждать его пришлось более решительными мерами. Из разговора ничего путного выяснить не удалось. В мире всё тоже самое: за сутки ничего особенного не поменялось, а ЕОФ молчит. Телефонов и ноутбуков на кораблях также не найти и всё сказанное ранее про это оказалось правдой, в чём я ещё раз убедился. Для верности я решил восполнить запасы пищевых элементов за счёт уничтоженного корабля. Всё же восстановление пяти торпед будет делом затратным, а так, благодаря такому гиганту это практически ничего стоить не будет.       Восстановление автономности заняло у нас около полутора часов, затем мы поднялись на перископную глубину, и я отдал приказ отправиться строго на запад, где следующий корабль встретился нам, сразу на рассвете. Заметив его на радаре, мы стали тут же сближаться с ним, и мне повезло, что он шёл почти в мою сторону, потому заняло это всего сорок минут. Этим кораблём оказался танкер вполне себе крупных размеров. Вскоре произошла уже известная и даже отработанная череда действий. Можно было говорить, что это алгоритм, который мне уже стал надоедать. Наскучил, одним словом. Час спустя судно стало быстро скрываться под водой, а горящее на поверхности нефтяное пятно уже довольно больших размеров провоцировало появление огромных клубов дыма, стремящихся в небо и так привлекающих внимание. Убедившись, что судно действительно уйдёт на дно, я поторопился покинуть район атаки, устремившись на север.       Вскоре мне пришлось на полдня скрыться глубоко под толщами воды, так как радар заметил появление стремящегося в сторону затонувшего судна воздушную цель. Пускай это может и не был военный самолёт или вертолёт, но скрываться в любом случае надо. Всплыл на поверхность только в 16:32, спустя двенадцать часов блужданий под водой на глубине тысячи двухсот метров.       Вероятно, как-то так мои дни теперь и будут проходить. Благодаря радару и возможности уходить на запредельные глубины, недоступные современным военным подводным лодкам за исключением некоторых, я становлюсь крайне сложной целью для современных противолодочных средств вроде акустических торпед. А вот просто глубинными бомбами меня вряд ли достанут, тем более, что тот же радар спасает меня от атак с их помощью, сбрасываемых с авиационных средств. Да и скорость погружения у меня довольно неплохая, хотя хотелось бы иметь и более высокую.       Так всё и стало. Начали проходить часы, а затем и дни, состоящие из уже отработанных действий. После уничтоженного танкера на следующие сутки утром мне вновь попался большой португальский контейнеровоз, который ушёл на дно спустя полтора часа. Дальше, в этот же день, ближе к вечеру, южнее и недалеко от континентальной Италии топлю танкер, озаривший своим взрывом заметно потемневшее небо. Следующие сутки прошли без уничтожения судов. Мне вновь пришлось прятаться под водой и медленно уходить в сторону глубоководных пространств. Видимо, ЕОФ был взбешен моим появлением недалеко от Рима, согласно моей карте в голове. В те проведённые под водой сутки я слышал, как против меня сбрасывали акустические торпеды, которые сразу приступали рыскать в моих поисках. Однако, благодаря радару я вовремя и стремительно уходил достаточно глубоко, где к тому же шёл на тихом ходу, сбросив ИПЛ. Дальше, когда я вновь оказался посреди Тирренского моря, возобновляю поиск и уничтожение судов. Проходят часы, и посреди белого дня мне снова попадается крупный танкер, который после исполнения отработанного алгоритма уходит на дно. Последний уничтоженный перед эволюцией корабль был средний, как мне показалось, контейнеровоз.       Дальше, покинув опасную зону, погрузился под воду на три тысячи метров, где и принялся эволюционировать, с надеждой на представление мне отличных модификаций.       Уснув и погрузившись в абсолютную темноту, я оказываюсь в пространстве для проведения эволюции, где мне оставалось дождаться косатки и девочки, что всегда седлала её. Это случилось быстро: их образы возникли, а следом за ними появились и долгожданные трехмерные изображения модификаций. Всего их было три, что тут же воодушевило меня, напоминая о том, что во время прошлой локальной эволюции, ради которой было уничтожено шесть кораблей, также присутствовало лишь три модификации.       Первым была продемонстрирована голограмма косатки, выполненная в разрезе и показывающая её внутреннее устройство, больше напоминающее настоящие живые организмы. Пусть даже так, но среди всей этой органики встречалось не мало металлических и «искусственных» частей и органов. Разумеется, что они отросли и появились там в результате эволюции, и никто мне их туда не помещал хирургическим путём. Позади этого изображения в наклонном положении располагалась левитирующая модель ДНК, состоящая из трёх тёмно-синих светящихся цепочек. Я практически не разбирался в том, как работает ДНК и как она устроена в подробностях. Мне всегда хватало тех знаний, что у меня были, так что браться говорить про это что-то ещё не стану. Возможно, что это просто какой-то знак для понимания сути модернизации. Такое могло быть, ведь эволюционный механизм явно в угоду мне начал именовать моё вооружение и прочую аппаратуру.       Я, не долго думая, решаю сразу же начинать рассмотрение представленных модификаций, а не сначала по очереди рассматривать их в отдельности и только затем изучать возможности, которые они дают.       Сосредоточив взгляд на первом изображении модификации, в голову стала поступать необходимая информация. Выяснилось, что эта модернизация даёт возможность поочерёдно включать механизм быстрого сворачивания крови в определённых сосудах организма демона в прочные пробки. Такая модернизация не позволит ускоренно восстанавливаться повреждениям косатки, так как это не было связанно с регенерацией. Закупоривание сосудов, скорее наоборот, отрицательно будет действовать на регенерацию, так как это почти не позволит формироваться защитной плёнке вокруг раны, под которой, собственно, регенерация и происходит. Можно сказать, что это отменяет восстановление до момента, пока пробки в сосудах не будут извлечены. Извлечение происходит самим демоном при помощи какого-то химического элемента, поступающего в кровь. Однако, несмотря на отмену регенерации, это позволяет в течении относительно короткого промежутка времени избежать более страшной проблемы — потери крови. Именно она, скорее всего, приведёт нас к гибели, особенно там, где мы не можем из неё сформировать защитную плёнку для регенерации, а такими местами были большие глубины, где огромное давление разрывало защитное покрытие для раны. Но как раз на больших глубинах, где у нас нет возможности начать регенерировать, мы можем закупорить кровоточащие сосуды и прекратить терять кровь. Кроме того, это позволит избежать появление на поверхности масляного следа, способного нас демаскировать.       «Сразу видно, что это абсолютно полезная модификация! Она точно будет в кандидатках на то, чтобы выбрать её!» — подумал я, отмечая полезность увиденного.       Следующей модификаций были уже рассмотренные когда-то торпеды. Те самые, что именовались «Т5экн». Акустические торпеды, не потерявшие в своей боевой части, способны были атаковать противника с глубины в двадцать пять метров. Единственными недостатками были только значительные потери в скорости хода и несовершенство головки самонаведения, способной эффективно работать только при скорости цели от десяти до двадцати узлов. Несомненно, что это нужная модификация, особенно если эти торпеды потом пройдут значительную модификацию. Но сейчас я не думаю, что их стоит выбирать. Пока мне предлагают хорошие модернизации косатки, повышающие мою живучесть, мне не стоит терять такой шанс и выбирать именно их. Какой смысл в этих торпедах, когда тебя легко могут уничтожить? Да, может быть, это уже не так просто сделать, но здесь речь скорее идёт о полученных ранениях и повреждениях. Будет совершенно неприятно, если они в результате станут причиной смерти.       И, конечно же, третья модификация. В качестве таковой эволюционный механизм продемонстрировал мне изображение погружающейся косатки. Долго думать не пришлось, да и сам эволюционный механизм тут же загрузил в голову всю информацию. Это было предложение ускорить скорость погружения косатки. В данный момент мы могли погружаться и всплывать со скоростью в три метра в секунду, хотя при переходе с надводного хода в подводный сначала нужно было ждать секунд двадцать, и только потом можно было начинать учитывать эти три метра. Модификация предлагала ускорить погружение и увеличить его до трёх с половиной метров в секунду. Дальнейшие модификации касательно скорости погружения, как только что благодаря механизму выяснилось, значительно осложнены из-за недостатков корпуса косатки-субмарины. Так что на большую цифру мой демон пока не способен модернизироваться. Должен сразу сказать, что эта модификация тоже неплоха в какой-то мере. Мне часто приходится прятаться под водой, уходя очень глубоко в недра моря. Было бы совсем неплохо, если косатка смогла погружаться быстрее, так как от этого всё же могла зависеть наша жизнь или, как минимум, самочувствие. Чем быстрее мы погрузимся глубже прикинутой мной по памяти предельной работы современных торпед глубины, тем выше у нас станут шансы на то, чтобы не оказаться разорванными, как это случилось у НИС «Медина». Однако у нас пока не было критических проблем, связанных с этим. Благодаря радару и мониторинга неба мы способны почти мгновенно среагировать и тут же начать процесс погружения. Да, и уже довольно долго мы плаваем исключительно на перископной глубине с одним единственным поднятым шнорхелем и моим хвостом-перископом, где был установлен радар, а он был довольно мал, из-за чего его нелегко будет обнаружить при помощи РЛС, пока противник не подойдёт достаточно близко. Вот только к этому моменту, мы уже будем находиться на значительной глубине, и ему только и останется, что попытаться сбросить ко мне торпеду. Это, конечно же, если противник успеет заметить мой хвост раньше, чем мы его.       Что ж, пора было выбирать из трёх предложенных вариантов локальной эволюции один. По сути, я уже по пути решил, что будет для меня полезнее и важнее на текущий момент времени. Разумеется, это возможность закупоривать сосуды косатки под большим давлением во избежания смерти от потери крови и демаскировки на поверхности. Опять же скажу, что мне очень хотелось бы получить и другие предложенные варианты. Например, те же акустические торпеды, но я не нуждался в них настолько, что не мог прожить без них. Понятно, что это только сейчас и стоит какому-нибудь маневренному противнику вроде канмусу появиться, то внезапно они станут крайне востребованными. Поэтому считаю, что целью следующей локальной эволюцией должны быть именно акустические торпеды.       Сосредоточив взгляд на голограмме разрезанной косатки и тёмно-синей спирали ДНК, быстро стали пропадать образы демона и её хозяйки, после чего исчезли не прошедшие отбор модули, и последним в чёрном пространстве растворился избранный мной модуль. И я потерял связь с реальностью в этом бесчувственном измерении. Очнулся я, как всегда — на дне.       Приход в себя занял около получаса. За это время я обратился к очнувшейся косатке и даже умудрился спросить у неё про то, может ли она теперь закупоривать свои сосуды по необходимости. Ответом последовало урчание, которое можно было перевести как подтверждение. Также выяснилось, что демон будет делать это только по моему приказу или же по своему усмотрению в тяжелых случаях. Это было ясно, ведь капитаном был я, и только мне решать, будем ли мы посреди боя устанавливать защитную плёнку для регенерации или закупоривать сосуды, чтобы избежать кровотечения и перенести восстановление на поздний срок.       Пока был кислород, я решил отправиться обратно к затопленному танкеру, чтобы, так сказать, откусить от него кусочек и восстановить запасы своей автономности. Перед тем, как продолжать нашу утомительную, но так необходимую для выживания охоту, стоило немного подкрепиться ради тех же пищевых ресурсов. По пути к танкеру мы с косаткой прослушивали пространство вокруг нас при помощи гидрофонов и, убеждаясь, что никаких подозрительных звуков вокруг места затопления не было, продолжали движение к остову нефтевоза. Конечно, могло быть так, что кто-нибудь отключил двигатели, и гребные винты какого-нибудь судна, зависшего над местом потопления, просто прекратили издавать звуки, и теперь он был практически не виден для меня и моих пассивных систем наблюдения. Но, имея на борту косатки активный сонар, работающий на дистанции до четырёх километров, я мог, не всплывая на поверхность попытаться определить, не находится ли там сейчас кто-нибудь. Это могли быть и канмусу и обычные корабли. Странно только, что я раньше не мог подумать над этим. Везёт, что никто ещё не пытался сделать для меня подобную ловушку. Впрочем, я всегда всплывал, исключительно отходя от судна подальше. Также только стоит помнить, что акустические волны активного сонара могут быть засечены на вражеских кораблях, что может демаскировать меня. Однако даже так они не достанут меня на глубине свыше трёх тысяч метров.       Применяя активный сонар «AS-2», я минут десять потратил на то, чтобы гарантировать себе свою безопасность. Никого вблизи корабля я вроде как не обнаружил. Косатка также это подтверждает. В таком случае мы могли приступить к разделке огромной стальной туши.       Оказавшись вблизи судна, косатка попала в целые чёрные облака нефти, витающие вокруг остова. Из трёщин в корпусе корабля продолжала изливаться вязковатая жидкость, заполоняющая всё вокруг и, вероятно, стремящаяся на поверхность. Демон изредка стучал зубами, пытаясь поймать в рот приятную на глубинный вкус жидкость. Да, даже для меня она кажется приятной и вполне себе желанной. Это напомнило мне о моей нечеловеческой сути, которую я вспоминал всегда, приступая к трапезе или заканчивая её. Всё же я тварь из космоса, питающаяся всякой, по меркам человечества, дрянью. Любые металлы, любые продукты, имеющие в своём составе нефть и прочие продукты нефтеобработки.       Спустя пару часов блуждания среди чёрного тумана и пожирания всего пригодного для меня и косатки, мы готовы были продолжить наше приключение. Я никак не ограничивал своего демона в пожирании судна, и потому из ранее едва повреждённых танков нефтевоза вокруг и на поверхность ринулось ещё больше чёрного золота, увеличивая степень экологической катастрофы.       В своё время я активно склонялся к решению экологических проблем и всячески критиковал деятельность различных организаций, негативно влияющих на состояние окружающей среды. Жалко только, что я ничем, кроме наставлений своим студентам и личным поведением в повседневной жизни, не способствовал её улучшению. Сейчас же мне лишь жалко, что приходится топить танкеры и тем самым загрязнять морскую воду, убивать нефтью живые организмы. Но такова жизнь. Ради выживания я готов пойти на многое, и не только это.       Оседлав демона, мы сначала отошли от танкера на километров десять, а затем стали всплывать на перископную глубину. Спустя сорок минут всплытия я поднял над водой перископ, а демон по приказу установил шнорхель. Оглядевшись и обратив внимание на проецируемую у меня в голове радарную панель, никого обнаружено не было. Лишь позади меня, посреди светлой ночи и полной луны, виднелся стремящийся ввысь шлейф дыма горевшей на поверхности нефти.       И так я решил, что остаюсь в Тирренском море, пока не обзаведусь теми акустическими торпедами «Т5экн» или же, как их будет проще называть, «Т5». После этого необходимо будет убираться из Тирренского моря. Всё же я не знаю, как долго я смогу тут сидеть и вот так, почти безнаказанно топить корабли. Под воду меня уже загнали, а что будет дальше, остаётся только гадать. Опять же, я воюю не посреди сороковых годов прошлого века, а в конце тридцатых двадцать первого. У меня тут на момент пробуждения выяснилось, скачок на двенадцать лет произошёл. Да и сама Глубинная война явно внесла в ВМФ всего мира разные коррективы и новшества, чтобы у людей появилась стратегия и оружие против мне подобных тварей. Вероятно, что я просто что-то ещё не успел увидеть. Лучше будет поскорее уходить.       Ну что ж, а пока двинемся на восток. Снова постараемся найти корабли, снова попытаемся их утопить. Также будем уничтожать по шесть судов для хорошей эволюции, охватывающей больше сфер моей жизни, а не единичный модуль, как при трёх. Всё же, хоть мне и разок попадались торпеды при трёх уничтоженных судах, но те не были настолько развитыми и технологичными, чем «рыбки» представленные в более затратной локальной эволюции.       Разлёгшись в выемке позади спинного плавника косатки, я закрыл глаза и подумал попробовать подремать, пока демон будет разыскивать для нас корабли, двигаясь строго на восток, вновь вглубь Тирренского моря. Интересно, что, положение лёжа мне не особо мешало держать свой хвост над водой. Оказывалось, что он мог застыть в таком положении, и даже если бы я уснул, то он бы остался на своём месте. Интересный функционал получался. Сам же я всё же лежал боком. Как-то по-другому разлечься было бы довольно трудно. Всё же хвост брал начало из копчика, и лежать с такой довольно толстой штукой на спине было бы тяжеловато. Но, опять же, проблем лежать на боку у меня не было, потому сильно на это и не жалуюсь.       Дальше уже днём нам повстречался первый корабль. Догонять его, правда, пришлось пару часов, прежде чем понять, что это был крошечный контейнеровоз, от нападения на который я отказался. Спустя ещё несколько часов, в 15:56, на радаре повстречался ещё один. Им оказалось судно, с первого взгляда напоминающее балкер. Вполне вероятно, что это он и был. К 18:43 мы нагнали корабль и были уже далеко не посреди Тирренского моря. На радаре светилось ещё несколько отметок, но это не мешало мне остановить корабль, обратившись к его капитану. Я не сомневался в том, что корабль остановится по моему приказу. Так и случилось. Думаю, что весть о моих «благих» поступках разошлась по морякам, и те знают, что встретив меня, они могут рассчитывать на пощаду и шанс вернуться домой. Довольно неплохой ход у меня вышел. Пускай я даже не думал об этом.       Из разговоров с капитаном я выяснил, что в Европе и в целом в мире митинги, стычки и забастовки, связанные со мной, в значительной мере поутихли. Фанаты глубинных и канмусу перенесли выяснение отношений с улиц своих городов на форумы и чаты в интернете, а на повестке дня сейчас всё ещё повышение цен на товары и выходящий на передний план вред экологии. Как я и догадывался, уничтожение танкеров, пускай и не такого большого количества успело наделать делов на берегу Сардинии, Сицилии и Корсики, куда течения и волны уносили несгоревшую нефть. Как результат — десятки тысяч погибших рыб, птиц и другой прочей живности. Ну что ж, так получилось. Но на всякий случай я попросил прощение у всех, кому навредил попытками выжить. Однако оказывается, что я успел помочь фанатам канмусу! Из диалога с капитаном балкера стало известно, что одной из главных причин любви к глубинным — это положительное влияние на экологию. Глубинные пожирали со дна и на воде весь мусор и человеческие отходы, тем самым очищая Мировой океан. Это даже касалось радиоактивных отходов! За первые года появления глубинных из морей пропали все радиоактивные могильники, и те даже не излучают радиации. Я какое-то время расспрашивал его об этом, но мужчина не разбирался в этой теме совсем и просто рассказал, что знает. Всё это идёт к тому, что после меня вся эта нефть остаётся, а обычно глубинные где-нибудь в Атлантике пожирают пятно. Получалось так, что я не только не способствовал улучшению экологии, но и создавал экологические катастрофы! Вот же я негодяй!       Что касалось военных и охоты на меня, то вновь ничем важным и действенным ЕОФ не делился с общественностью, лишь иногда сообщая, что охота продолжается и у них есть некий прогресс. Самого этого прогресса лично на себе я не наблюдаю, но смелее я от этого не стал. Мне и так довольно страшно, а тут ещё и это. А проблема ещё в том, что непонятно, какой у них там прогресс и где они его добились. Хотя нельзя исключать того, что это было сказано на публику, чтобы хоть как-то успокоить общественность. Больше ничего особенного выяснить не удалось и я попрощался с капитаном, который уже через двадцать минут был на достаточном расстоянии от своего корабля, чтобы я мог, особо не опасаясь за его жизнь и жизнь прочих членов экипажа, потопить корабль.       Начал я с двух выпущенных по балкеру торпед. К моему удивлению, этого хватило, и он также удивительно быстро ушёл на дно. Вероятно, тяжёлый груз легко утащил его под воду. Впрочем, убеждаться в этом или опровергать я не собирался. Вместо этого отправлюсь дальше на охоту. И следующее судно вновь встретилось мне сегодняшним днём в 21:02. Догнать его, правда, у меня не получилось: пройдя за ним около часа, выяснилось, что корабль движется на приличной скорости и я решил найти себе новую цель. Её я обнаружил уже на следующий день, посреди ночи, в 2:17. Она двигалась почти в мою сторону, и настиг я её за полчаса. Этим кораблём оказался простой ролкер без пассажиров. Внешне он совсем не был похож на те, что перевозят с собой толпы народа. Потому, рискнув, я решаюсь его остановить. Даже если там кто-то и будет, то, думаю, что места в шлюпках хватить должно будет всем. Всё же в современном мире безопасность и здоровье людей обычно на первом месте. Под конец тридцатых годов наверняка этот аспект не изменился. Тем более корабль был итальянским, а значит, и европейским. В Евросоюзе вроде как очень заботятся о таких вещах. Да и тем более, все уже знают о том, что я тут сделал с двумя десятками кораблей и что продолжаю с ними вытворять. Наверняка всё предусмотрели! И да, оказалось, что корабль перевозил одни лишь сплошные грузовые железнодорожные вагоны, а значит, простых людей, кроме моряков, тут нет. Это было хорошо. Без зазрений совести это судно ещё через сорок минут после первого контакта с капитаном ушло на дно морское, подарив мне так необходимый боевой опыт.       Понятное дело, что это был лишь второй корабль и моя охота обязана была продолжиться. Может мне и хотелось поразглядывать эти железнодорожные вагоны, но личная безопасность была важнее, и я, как обычно, решил покинуть место «преступления».       Этим днём я проплывал недалеко от Сардинии, и в голову пришла мысль, что я смогу быстрее закончить с охотой и получением новейших торпед. Полагаю, что если я выйду на активные морские торговые пути, то смогу быстро потопить последние четыре корабля и наконец-то свалить из Тирренского моря. Полагаю, что ближайшим таким путём была область между Сардинией и Сицилией. Появись я там, то смогу в скором времени найти на радаре не один десяток судов и это возможно даже с тем учётом, что некоторые опасаются из-за меня выходить в море. Однако я быстро отбросил эту идею, как и ту, чтобы с наскока появляться у береговой линии, чем расстроил свою косатку. В голову даже приходила идея напасть на город, вернее порт и стоящие там грузовые корабли. Причиной моего отказа стала всё та же безопасность. Боюсь, что появиться там будет очень рискованно. И пусть даже риск оправдан тем, что в итоге будет получено. Лучше не сильно рисковать. Тем более мы уже добились серьёзного прогресса. Умирать в таком месте после всего случившегося было бы невероятной глупостью. Да и отправиться на юг сейчас просто не получится, ведь там появилось что-то подозрительно странное.       Лёжа в выемке за спинным плавником своего демона и едва сонном состоянии, на моём экране РЛС, представленным в моей голове, появилась точка, сигнализирующая о наличии там какого-то объекта. Вроде бы мы с косаткой должны тут же брать курс на обнаруженный корабль, но здесь было то, на что стоит перед этим обратить внимание. А внимание нужно было обратить на то, что корабль появился за пределами области обнаружения одиночной цели аж в три раза. То есть мой радар, который должен видеть его на расстоянии в шестьдесят километров, обнаружил цель на расстоянии почти в сто восемьдесят. А это означало, что цель совершенно не одиночная, а групповая. Сначала я подумал, что это какой-нибудь конвой, мол, я делов наделал, и теперь ввели конвойную службу. Но я быстро отмёл эту мысль, так как посчитал, что буквально сегодня успел атаковать одиночную цель, да и с чего бы вдруг в настолько экономически важном регионе вдруг введут конвои? Разумеется, такого не будет, и все, кто хотят, будут ходить на свой риск, как это уже происходит наверняка не одну неделю. Потому самым вероятным здесь будет то, что мой радар засёк группу дев флота, а это не очень хорошо. Впервые за столь продолжительное время вижу их. Пусть даже так, но факт того, что я вот их обнаружил, не мог быть для меня положительным. Адмиралы Европейского Объединённого Флота наконец-то ввели в охоту на меня самих канмусу. Ситуация довольно неприятная, но чего я мог ожидать после того, как торчу в Тирренском море столько времени. А ведь в какой-то мере вовремя я решил обзавестись новейшими торпедами. Проблема только в том, что сейчас их у меня просто нет, и рисковать ввязываться в бой с девами флота будет глупой затеей. Да и подводные лодки, как правило, не делают таких выкрутасов, если только перед ними не было поставлено такой задачи. Впрочем, задачи я назначаю себе сам!       Спустя совсем непродолжительное время выяснилось, что противник направляется примерно в мою сторону. Наши пути не пересекутся, но на всякий случай лучше уйти отсюда. Пусть я дольше буду искать корабли, но зато лишний раз не буду ввязываться в опасные бои. План звучал хорошо и очень даже логично.       «Косатка, с юга движется группа канмусу. Будем уходить из области возможного контакта. Пеленг ноль-семь-пять! Отправимся глубже в Тирренское море, попутно пройдёмся по области, где мы часто встречали суда», — приказал я, поглядывая на проецируемую в мыслях карту.       Демон, проурчав, изменил курс и отправился по моему направлению. Я же это время наблюдал за радаром и перемещением дев флота. Всё вполне себе обошлось, и те даже не двигались конкретно в мою сторону, отправляясь куда-то к Сардинии. Дальнейшая их судьба мне не сильно интересна. Всё равно не могу никак узнать, как они будут затем перемещаться, их маршруты и планы. Так что придётся действовать «от радара», так сказать. Но это и не так уж и плохо.       Через некоторое время группа канмусу исчезла с радаров, что стало в некотором роде облегчением для меня. Однако же не стоит также забывать и о авиации ПЛО, что может появиться в любой момент. А в 22:18 на радаре появилась одиночная надводная цель, двигающаяся перпендикулярно на юг. Догнать её будет довольно просто, так что, выбрав более правильный курс, я направил косатку на перехват. К следующему часу я встретился с судном и, разглядев его в ночной тьме, но при свете луны, увидел, что это был контейнеровоз. Сразу же я вступил в радиоконтакт с капитаном корабля, и после пары заминок, судно стало тормозить и началась подготовка к эвакуации. Сам контейнеровоз не был очень огромным и вновь больше подпадал под категорию каких-нибудь средних кораблей. За время, что я пробыл в Тирренском море, я кое-как научился разбирать их на глаз. Спустя полчаса с момента первого контакта с капитаном, я готов был пустить судно на дно. Из разговора с мужчиной вновь ничего путного выяснить не удалось. Спрашивал в основном про канмусу, но капитан уверял меня, что ничего про это не знает и что ЕОФ правда не делится никакими новостями. В Европе же всё было относительно спокойно, а вот в остальном мире началась активная фаза Третьей волны. Глубинные начали массово нападать на корабли, собираться в стаи, пополнять уже существующие и активно развиваться. В общем, началась активизация военных действий на всех морских ТВД. И тут выяснилось ещё и то, что я связал большое количество дев флота в «безопасном» Средиземном море и тем самым отяжеляю ситуацию во многих горячих точках. Но это выяснилось из интервью у разных военно-морских аналитиков, выступающих по ТВ и радио. Бывало, что у самих адмиралов на нервах проскакивали подобные фразы. Упоминались десятки дев флота, находящиеся в Средиземном море. Но это число меня не удивляло. Это даже нормально, а то и вовсе как-то мало.       В общем, капитан со своей командой, как это и было ему обещано, спокойно эвакуировался на шлюпки и, отплыв подальше от судна, стал свидетелем гибели собственного корабля. Среди ночи совсем у воды по очереди сверкнуло три вспышки, в высь устремились столбы воды, а над морской гладью в стороны разлетелся грохот взрывов. Спустя некоторое время, вероятно, когда несколько трюмов заполнились водой, контейнеровоз стал стремительно уходить на дно, кренясь на правый, поражённый «угрями» борт.       Сразу после наш с косаткой путь продолжился, и следующее судно встретилось на радаре уже утром следующего дня. Это был контейнеровоз достаточно больших размеров, но далеко ещё не огромный, какие мне уже доводилось здесь видеть. А уже в 7:29 корабль отправился на дно. Опять же из разговоров с капитаном выяснить ничего нового не удалось. А жаль, ведь мне хотелось поговорить о так называемой Третьей волне глубинных. Похоже, что дело это очень серьёзное. Однако, к большому сожалению, узнать ничего не получилось.       Путь продолжился. После атаки я двинулся к центру Тирренского моря, где вновь буду в случае чего рассчитывать на спасительные глубины. К вечеру этого дня радар засекает новую цель. Сумев перехватить её спустя час выяснилось, что это вновь был ролкер. Похоже, что мне везёт. Мною были выдвинуты уже много раз предъявляемые требования, которые, как и ожидалось, были беспрекословно выполнены. И вновь короткий разговор не дал мне никакой особо путной информации. Мой вопрос касательно выхода канмусу в море, однако же, несколько подтвердился. Были многочисленные слухи и новости на независимых каналах, подтверждающие появление в море дев флота. Были видеоролики и фото того, как они покидают базы на Мальте, Балеарских островах, Бонифачо, Порт-Саида и Гибралтара. Это подтвердило наличие в Тирренском море дев флота. Не могу с большой уверенностью сказать, что они все были посланы меня убить, ведь началась так называемая Третья волна и может быть, кто-то из них отправляется в те самые горячие точки.       Проблема, однако же, была в другом. На Гибралтаре, прямо в месте моей текущей цели, располагалась база канмусу и это не было хорошо для меня. Наверняка, эта база, как и сам пролив, прекрасно охраняются от глубинных из Атлантики, стремящихся попасть в «спокойное» Средиземноморье. Прорваться там будет крайне сложно, если это вообще возможно для меня. Я уже вполне себе убедился на себе и на поведении ЕОФ, что этот район является невероятно важным для них в экономическим плане. Очевидно, что защищать Средиземное море будут всеми возможными силами и способами. Как пройти через Гибралтар длиной километров пятьдесят, понятий особо не имею. Раньше я почему-то об этом даже не помышлял, а теперь взбрело вот в голову. Вот пипец же!       В итоге корабль был торпедирован тремя торпедами, и спустя чуть менее получаса судно перевернулось и ушло под воду. Я лично пронаблюдал, как вода схлопнулась над его килем. Больше задерживаться я не решался и отправил косатку на восток, в сторону континентальной Италии, где мы постараемся найти последний для эволюции корабль.       Минуя попадающиеся нам рыболовные и частные суда, в середине следующего дня нам с косаткой повезло наткнуться на большой контейнеровоз, полный груза и двигающийся со стороны Италии на юго-запад. Его перехват занял меньше часа и, сблизившись с кораблём, я тут же связываюсь с его капитаном и, предъявив те же самые требования, как и обычно, услышал согласие на их выполнение. Разговаривать с мужчиной в этот раз я не стал. Может быть, в мире появится что-то новое, если поспрашивать людей чуть позже? Ну, с другой стороны, лучше быть всё время осведомлённым о происходящем, чтобы не пропустить что-нибудь важное. В этот же раз я просто желал побыстрее разобраться с контейнеровозом и скрыться где-нибудь неподалёку. Заранее отмечаю на своей проецируемой в голове карте точку, где корабль был мной атакован. После эволюции постараюсь сюда вернуться, чтобы восполнить запасы автономности. Будем так экономить пищевые концентраты дев флота до Атлантики.       Как только экипаж эвакуировался и отплыл подальше от своего корабля, я принялся топить его. На потопление такого большого судна ушло три торпеды. Накренившись на правый борт, контейнеровоз ушёл на дно, а я, спокойно свернув шнорхель, тут же стал двигаться в сторону от места атаки, одновременно погружаясь на дно скрываясь в водных недрах и получая ту самую долгожданную безопасность.       Плыл от корабля где-то полчаса на скорости пятнадцать узлов, прежде чем окончательно лечь на дно, с мыслями о эволюции.       «Лишь бы всё получилось и у меня появились те самые торпеды», — с надеждой, помышлял я, поглядывая по бездонным чёрным сторонам.       Осев на глубине почти в две с половиной тысячи метров, косатка отчиталась мне о остановке своих двигателей. Уровень нашего шума опустился почти до нуля. Пару раз кивнув самому себе, я поудобнее разлёгся в выемке, из которой в последнее время не вылезаю уже целыми днями. Бывает, я встаю размяться или просто пройтись по корпусу демона, будучи под водой, но чаще я дремлю позади спинного плавника, так как я ни на что другое больше не способен. Вся моя работа сводится к управлению косаткой и принятию решений. По сути, я и отмечаю то, что это моя основная задача, пока демон является носителем моего вооружения.       И вот так, вновь начиная засыпать, я вскоре погрузился во тьму и прекратил ощущать своё тело, оказываясь во всё той же тьме, но уже с возможностью воспринимать факт существования своего разума. Начался процесс демонстрации модификаций.       В самом начале всё следует так, как и должно быть, что только радовало: сначала из темноты возникли облики косатки и её хозяйки, только после чего начали появляться своеобразные изображения возможных модификаций. Первым таким стало что-то похожее на молекулу, нет, это более сложная разветвленная структура, словно какое-то химическое соединение. С первого взгляда было невозможно определить, за что конкретно отвечает эта модификация. Думать и гадать можно будет долго, и лучше не пытаться это сделать, а для начала рассмотреть следующие модификации. Вторым изображением была торпеда! Быстрый взгляд по ней дал осознать, что это была та самая торпеда, ради которой я и задержался в Тирренском море. Её взятие в какой-то мере позволит с относительно спокойной душой продолжить путь к Гибралтару. И последним изображением была голограмма предхвостовой части косатки и модуля ИПЛ, разрезанного пополам. Вероятно, улучшение имитатора подводных лодок. Нужно будет глянуть.       Теперь же можно было приступить и к более подробному исследованию модулей и тому, что они дадут нам в случае, если я его выберу. Начинать буду в порядке первого появления представленных модификаций. Первым была странная молекула или же, скорее химическое соединение. При более долгом её рассмотрении эволюционный механизм тут же загружает новую информацию в голову. Выясняется, что эта молекула была единицей энергии моей косатки, то есть была пищевым элементом, используемым для запуска эволюции, и нашей расходуемой автономностью. Данная модификация предлагает увеличить объёмы максимально возможного нахождения в организме таких элементов, тем самым увеличив автономность, а значит и отсрочить время между приёмами пищи. Кроме того, из этого также следует, что я смогу проходить больше расстояния в надводном и подводном положении. Модификация вполне себе, кажется, неплохая. Конечно, было бы хорошо, если бы автономность возросла бы, но я сейчас тут за другим, не менее важным, если не самым важным за последние дни или недели. Посмотрев на левитирующее изображение молекулы энергии чуть дольше, эволюционный механизм поделился более конкретными приростами в автономности. Автономность в надводном и подводном ходу увеличивается на двадцать процентов. То есть вместо пятнадцати тысяч миль надводного хода мы сможем проходить восемнадцать тысяч, а под водой вместо пятисот миль будем проходить шестьсот.       Дальше были торпеды. Я уже понимал, что это будут те самые «угри», о которых я так мечтал, и которые уже демонстрировались мне во время предыдущей локальной эволюции, но на всякий случай решил убедиться в этом, рассмотрев их поближе. Да, так и есть. Это были электрические акустические торпеды «Т5». Не самые лучшие режимы скорости, не очень высокая глубина работы в двадцать пять метров, но всё равно позволяющая атаковать, не всплывая на перископную глубину. К минусу также можно было отнести ещё и не самую лучшую ГСН, которая работает эффективно только на определённых скоростях цели. Да и восстанавливаются такие торпеды довольно долго и дорого. Вот сюда хорошо было бы обзавестись первой модификацией, но оставаться ради неё здесь я не собираюсь. Пора уже уходить. Да и торпеды, пусть и не идеальные, но по боевой части такие же, как и мои единственные и основные, что очень уже хорошо. Выбирая их, я главным образом делаю ставку на то, что «Т5» в будущем модернизируются в свой лучший вариант. Возможно, это случится при глобальной эволюции, но до неё, скорее всего, нам ещё очень не скоро.       Ну и теперь можно было обратить внимание на последнюю представленную модификацию. Переведя взгляд с торпеды на голограмму задней части косатки и одного ИПЛ вблизи, мой разум стал пополняться новой информацией. Тут и выясняется, что смысл этого варианта модификации очень прост. Это была небольшая конструктивная модификация, увеличивающая количество ИПЛ до четырёх единиц. В данный же момент я обладал только двумя имитаторами, по одному на каждый борт. Впрочем, то, с какой стороны он будет находиться, особо разницы не имеет. Можно было бы и все их на одной стороне борта располагать. Главное было запустить ИПЛ. Выбрав эту модификацию, у меня с каждого борта будет по два имитатора, а значит, их общее количество вырастет до четырёх. Опять же, имитатор — штука неплохая, и она успела несколько раз спасти мне жизнь, несмотря на то, что главную ставку в безопасности я сделал на большие глубины и расчет того, что вражеские торпеды, сброшенные с авиации ПЛО, не смогут действовать так глубоко.       Разумеется, среди представленных модификаций я выбрал ту, что хотел больше всего, что должна была принести мне больше всего пользы в ближайшем будущем. Такой модификацией стали торпеды «Т5». Не могу точно знать, когда я в следующий раз столкнусь с девами флота, но в любом случае, такое приобретение явно будет полезным на случай встречи с ними. Единственной проблемой будет лишь несовершенная ГСН новых «рыбок». Но и это, я думаю, можно будет исправить при какой-нибудь банальной локальной эволюции. Только для этого снова придётся охотиться. Впрочем, не исключаю, что я смогу это сделать, покидая Тирренское море. Хотя у этого плана будут некоторые недостатки. Нужно скорее очнуться и уже тогда обдумать их.       Выбрав необходимую мне модификацию, спустя какое-то время я очнулся посреди абсолютно чёрных морских недр. На то, чтобы прийти в себя и начать более-менее здраво мыслить, ушло где-то десять минут. Лёжа в выемке, я посмотрел на лазурную татуировку в виде трёх волн на предплечье левой руки. Одна единственная волна горела и давала прекрасное понимание, что пищевых ресурсов хватит ещё на довольно долгий срок. Но в любом случае, я собирался перед уходом из Тирренского моря разобраться с тем контейнеровозом.       Приказав своему очнувшемуся демону выдвинуться к затопленному кораблю, координаты которого были заблаговременно сохранены на моей проецируемой в разуме карте, я принялся размышлять о прочих своих дальнейших планах. Быстрый взгляд на часы также позволил понять, что шла ночь следующего дня. Это натолкнуло на мысль о том, чтобы узнать как-нибудь о количестве прожитых мной дней. Наверняка, прошло уже месяца два с момента моего появления здесь. Всё же это было бы довольно любопытно, не так ли? Припоминаю, что последнее число, о котором я узнавал, было двадцать четвёртое июня. Сколько времени прошло с того момента? Я думал об этом некоторое время.       Не успел я начать помышлять о возобновлении охоты, как косатка добралась до затопленного корабля и тут же попросилась начать его разделывать, на что получила разрешение. Я же спрыгнул на корпус перевернувшегося контейнеровоза, а далее по нему и на каменистое дно с сотнями разбросанных вокруг корабля контейнеров. Пока мой демон неистового раздирал судно, забираясь внутрь него целиком, не боясь при этом ничего у себя повредить, я исследовал и пожирал содержимое восьмифутовых контейнеров, являющихся стандартом для морских грузоперевозок. В пока единственном контейнере мне попались многочисленные телевизоры, помещенные в безопасную упаковку. Даже сейчас я могу видеть, что они сохранились в целости и сохранности. Но в любом случае они не сохранятся после моих рук, острых зубов и могучих челюстей. Употребление содержимого контейнеровоза заняло около двух часов, и к этому моменту на поверхности уже должно было начать рассветать. Демон пожирал корабль с максимально возможным упорством, словно боясь, что любимую конфету вскоре отберут. Глядя на это и слушая его редкие скуления, мне не хотелось его останавливать, но все три волны татуировки уже загорелись, и чтобы не рисковать лишний раз, нам нужно было уходить отсюда. Пусть тут и было два километра глубины, до итальянского берега здесь оставалось пятьдесят километров, что не будет препятствием для канмусу или тем более авиации ПЛО. Это не есть хорошо.       Оседлав своего демона, до которого всё же дошло, что обжирание ведёт к несварению, мы отправились в путь по пеленгу два-пять-ноль. Да и вообще, косатка не так уж и жаловалась. Всё же три волны моей татуировки ярко горели, давая мне понимание того, что симбионт абсолютно сыт. А вот он уж точно на личных ощущениях это понимает.       Проплыв километров десять под водой, постепенно поднимаясь на поверхность, мы наконец-то поднялись на перископную глубину, покинув сумеречную зону и оказываясь среди бесконечных толщь голубой воды.       «Косатка, установить шнорхель, скорость десять узлов — крейсерская!» — приказал я, готовясь поднять перископ.       Когда мой хвост оказался над поверхностью воды, я тут же стал вращать им и осматриваться, одновременно наблюдая за экраном своей РЛС. Если в зоне видимости перископа никого видно не было, то мой радар кишел различными отметками. Их тут, по меньшей мере, десятка три! Мой демон, что тоже получал те же сведения, что и я, мгновенно предложил направиться топить всё это добро, но я поспешил остановить его. Действовать так поспешно было нельзя. По сигнатуре отметок я понимаю, что цели слишком маленькие. Возможно, что будь у меня радар на одну или две ступени хуже, чем нынешний, то его разрешающая способность не смогла бы засекать такие небольшие отметки. Я полагаю, что это были частные и, возможно, небольшие рыболовные суда: яхты и какие-нибудь траулеры, например. Среди засветок также были и крупные корабли, но они находились довольно близко к берегу, а ради них так рисковать своей жизнью я не собирался. В таком случае лучше даже не проводить охоту. Хотя вот северо-западней, почти в мою сторону двигался один из таких кораблей, а рядом с ним ещё одно судно. До них как раз было километров пятьдесят пять. Оба были несколько разные по своим сигнатурам, но это точно довольно большие суда. Будет неплохо пойти и уничтожить их обоих. Разумеется, для начала стоит просто на них взглянуть.       Я отдал демону команду сближаться с двумя судами. Так косатка отправилась северо-западнее нашего текущего местоположения. Два корабля, которые были достаточно близко друг к другу, направлялись почти в мою сторону, так что сблизиться с ними много времени не заняло. Вот только взглянув на них, выяснилась следующая проблема: один из них был средним танкером, а другой — круизным лайнером. Вот ещё раз злюсь: какого же чёрта они не запретили круизным судам выходить в море? Почему все они до сих пор ходят? Не похоже, чтобы количество подобных кораблей в Тирренском море уменьшалось.       Понятное дело, что круизный лайнер я не буду атаковать, но вот нефтяной танкер, или что он там ещё может перевозить, мне хотелось бы пустить на дно. И, само собой, хотелось бы остаться незамеченным, то есть, чтобы экипаж танкера не пострадал. Берег тут довольно недалеко, и доплыть до него при такой хорошей погоде не составит большого труда. Шлюпки-то у них явно закрытого типа и с моторами. Выживут ли они — очевидно, что да! Но здесь проблема возникала с круизным лайнером. Не могу же я напасть на танкер, игнорируя второй корабль? Естественно, что я не могу так сделать. Расстояние между танкером и лайнером было довольно большим, и при взрыве первого вряд ли второй пострадает. Но дело было даже не в этом. Проблема заключалась в людях. Одно дело, когда я договариваюсь с капитанами судов, но как я буду переговариваться с кучей народа? Они явно, если на них не распространяется запрет иметь на море мобильные телефоны и прочие вычислительные устройства, с выходом в сеть передадут моё текущее местоположение, а там и до прибытия дев флота или авиации ПЛО будет недалеко. Кто-то, может, и не передаст, понимая, в какой ситуации оказался, но сколько таких будет? На сотню и более пассажиров явно найдётся кто-нибудь с дурной головой, из-за которой мне придётся всех их убить. Впрочем, есть у меня пара мыслей. Мне не обязательно разговаривать с пассажирами лайнера, а капитану не обязательно сообщать людям, что ближайший к ним корабль был остановлен и торпедирован Мединой. Достаточно будет сказать им, что на танкере произошла авария, и они просто подберут с него экипаж, после чего продолжат путь дальше. Какое-то время я буду вблизи с лайнером, так что смогу прослушивать их сообщения и периодически напоминать им о своей угрозе, а как только расстояние между нами будет довольно велико, на краю разрешающей способности моего РТУ, я разрешу передавать им в эфир всё, что угодно, либо, что ещё лучше, вообще замолчу, и пусть они гадают, слушаю ли я эфир или нет. Так я вообще смогу выиграть много времени и точно получу возможность скрыться в более глубоких участках Тирренского моря, прежде чем до них дойдёт, что меня уже здесь нет.       Сближаясь с двумя судами, я поднял из-под воды свой хвост-перископ и бегло взглянул на корабли. Танкер шёл левее, а лайнер был значительно правее. Если я сейчас продолжу свой путь вот так, то непременно окажусь между двумя кораблями. Мне бы не хотелось, чтобы мой шнорхель и перископ были увидены с туристического лайнера. В таком случае моя конспирация будет нарушена, и план пойдёт коту под хвост. Потому заранее начинаю совершать манёвры с целью затем выйти на правый траверз танкера.       «Косатка, поворот на левый борт, девяносто градусов», — отдаю приказ и вижу, как корабль, видимый через мой перископ, начинает смещаться в поле моего зрения. Расстояние между нами было около четырёх тысяч метров, согласно дальномерам, а потому корпус танкера довольно быстро сместился в периферийную область моего зрения, а затем и вовсе исчез, уступив место водной глади.       На некоторое время я опустил перископ, как и шнорхель, и стал дожидаться, когда мы окажемся на нужной для меня позиции. Пользуясь гидрофоном, я хорошо понимал, где был танкер и примерно на каком расстоянии от него мы находились. Вернее, пользовалась им косатка и сообщала мне о результатах. Я же пока не приноровился пользоваться им и не мог точно определять местонахождение кораблей и расстояние до них. Всюду будет хотя бы незначительная погрешность. Конечно, можно было бы иногда с этим практиковаться, но обычно таких моментов мне не выпадает. То и дело приходится топить корабль, а не использовать его как тренировочную мишень для гидрофона.       И так я отошёл от корабля на те же четыре километра и там приказал косатке взять параллельный ему курс. Снова подняв перископ над водой, я приготовился применять свой РТУ, как делал это десятки раз до этого. Текст я тоже заучил, так что проблем возникнуть было не должно.       — Внимание! Внимание! Внимание! Говорит глубинная подводная лодка Медина! Любые передачи сообщений о вашем и моём местонахождении будут караться атакой на корабль с последующим уничтожением всего экипажа! Я наблюдаю за радиоэфиром и способна перехватить ваши сообщения! Во избежании ненужной гибели людей, я требую немедленно остановить корабль и покинуть его согласно правилам ведения морской войны! — отправляю в эфир сообщение на английском языке. Для гарантии получения я повторяю сказанное целых три раза.       Из особенного могу лишь пока отметить, что это сообщение было адресовано конкретно капитану танкера, то есть капитан круизного лайнера пока ещё ничего не знает. Для него у меня будет отдельное сообщение. Пока же нужно было разобраться с тем, что я отправил сейчас.       — Ваше сообщение было услышано, госпожа Медина. Мы с радостью выполним ваши указания и покинем корабль! Прошу не топить нас, — тут же мой РТУ принял, казалось, спешное сообщение от капитана танкера.       — Я вас слышу. Касательно вашей эвакуации, вас также ждёт джекпот! — тут же предупреждаю их. — Я попробую договориться с рядом проходящим лайнером о том, чтобы он вас подобрал, — объясняю им, надеясь также вселить в них больше уверенности.       — Даже так, госпожа Медина? — едва удивился капитан. — По правде, такого я не ожидал. О вас многое рассказывают, но чтобы даже так? О таком я даже и не слышал.       — Не обольщайтесь, капитан. Вам просто повезло, что рядом проходит круизный лайнер. Отдохнёте заодно, — сказал я. — Главным образом, я постараюсь договориться о том, чтобы о моём присутствии не узнали пассажиры. Всё же это вызовет панику и ненужное внимание к моей персоне.       — Да, вы правы. Будет не очень приятно, если пассажиры лайнера запаникуют или будут волноваться, — вдруг капитан, которому, судя по голосу, лет тридцать замолчал на секунд пять. — Не хотелось бы понапрасну срывать им заслуженный отдых. Но сможем ли мы отдохнуть — вот в чём вопрос!       Это мне кажется или мне попался весёлый капитан? Если честно, то растягивать этот разговор мне совершенно не хотелось. Почему-то кажется, что он делал это специально. Хотя мой РТУ никаких сообщений не перехватывает. Может быть, это просто интерес к моей разумной глубинной персоне? Кто знает? Довольно приятно видеть, что человек не боится тебя. Но поговорить дольше у меня особых возможностей не было. Всё же мой контакт проходит недалеко от Сицилии, и не факт, что тут были достаточные для моей безопасности глубины. Впрочем, дело обстояло не только в возможной глубине погружения. Вражеской авиации и канмусу отсюда до меня будет довольно близко добираться. Хотя я не знаю, есть ли на Сицилии базы с девами флота. Но вот на острове наверняка найдётся военный аэропорт. Это уж точно. Лучше поторопиться и поспешить скрыться в более глубоких областях моря.       За танкером, что только что получил от меня команду на остановку, вне поля моего зрения плыл пока ещё ничего не подозревающий круизный лайнер, полный таких же ничего не подозревающих людей. Но долго эта идиллия для них не продлится. Вернее, побеспокоить мне придётся одного лишь капитана и экипаж лайнера. Пассажиры, согласно моему плану, должны были остаться в неведении.       — Внимание! Внимание! Внимание! Говорит глубинная подводная лодка Медина! Любые передачи сообщений о вашем и моём местонахождении будут караться атакой на корабль с последующим уничтожением всего экипажа и пассажиров! Проследуйте моим указаниям, и все останутся целы и невредимы! — с помощью РТУ я нацелился на круизный лайнер, выйдя чуть вперёд танкера, и повторил это сообщение три раза. Я до сих пор не знаю, как работает РТУ, но меня радует факт того, что с его помощью я могу транслировать свою речь только выбранным мной адресатам.       Не прошло и полуминуты, как капитан лайнера соизволил ответить. До этого, ну и сейчас тоже, я внимательно мониторил эфир на предмет передачи нежелательных сообщений, способных создать угрозу моей скрытности, а значит, и безопасности. Разумеется, что для подкрепления своих слов я и в обращении к капитану лайнера указал, что экипаж и пассажиры будут уничтожены в случае неповиновения. Другое дело теперь: а смогу ли я это в действительности провернуть. И проблема была не в материально-технической части, а моральной составляющей. Я вроде готов был убивать экипажи грузовых кораблей, да и экипаж круизного лайнера вполне себе мог бы ликвидировать, но на пассажиров у меня рука не поднимается и, скорее всего, не поднимется вовсе. Это же сколько там простых людей собралось, которые тут только для того, чтобы отдохнуть? Весьма маловероятно будет, что из-за них меня и проигнорируют, ведь не они будут причиной передачи моего местонахождения. Как бы не хотелось убить лишь экипаж, но сделать это, не трогая простых гражданских, сейчас не кажется мне осуществимой задачей.       — Внимание, госпожа Медина, мы выполним все ваши требования! — чётко и с опаской в голосе отозвался мужчина средних лет. — Прошу позволить провести эвакуацию перед тем, как корабль достанется вам. У нас на борту почти четыре тысячи человек! Мы наслышаны о вашей гуманной натуре и надеемся, что вы не измените вашей политике сохранения человеческих жизней! — волнительно закончил капитан.       — Не переживайте, капитан! Я не нападаю на круизные лайнеры и гражданские корабли. Если в новостях говорят о моих похождениях, и если там говорят правду, то, думаю, это можно заметить и сделать правильные выводы. За моей душой нет атакованных круизных лайнеров или каких-нибудь частных яхт! — спокойно с нотками доброты я постарался успокоить мужчину.       — Да… вы правы, — казалось, чуть задумываясь, произнёс капитан.       Вот, прислушиваясь к интонации его речи, даже у меня лично, являющимся героем последних новостей, возникли сомнения насчёт мною сказанного. Такое чувство, что я что-то не знаю, или же, что вероятнее, кто-то просто умеет грамотно коверкать информацию. Впрочем, меня таким не удивишь: в своей человеческой жизни я часто сталкивался с этим. И отличить правду от лжи довольно тяжело. Так что неудивительно, что некоторые люди предпочитают верить либо в то, что им нравится, либо просто в то что им говорят, так как им лень искать правду. Интересно, а есть ли тут вообще адекватное противоположное мнение? Не глубинофилов, которые яро выступают за тварей из бездны, а мнение настоящих нейтральных военных аналитиков? Пусть они наверняка и иногда говорят о том, что большинству людей не приятно было бы услышать, но мне кажется, что так было бы довольно честно. Впрочем, не могу сейчас отрицать, что подсознательно пытаюсь защитить себя таким образом. Это не очень хорошо. Всё склоняется к тому, что лучше никакую сторону не занимать… Вопрос только в том, а можно ли было так сделать, когда твой враг — целая раса? Другой биологический вид из космоса, вероятно, абсолютно враждебно настроенный по отношению к твоему биологическому виду. Для друг друга глубинные и люди это просто инопланетяне.       — Послушайте, вашему кораблю, экипажу и пассажирам практически ничего не грозит. Необходимо всего выполнить несколько моих просьб и только, — сказал я.       — Хорошо, госпожа Медина, но что это за просьбы? — задумчиво спросил капитан.       — Видите танкер правее от вашего борта?       — Да, мы видим его.       — Никаких трудностей в том, чтобы поднять его экипаж себе на борт, не возникнет? Дело в том, что я уже переговорила с его капитаном, и теперь этот корабль достанется мне. Они выполнили мою просьбу и сохраняют с Большой землёй радиомолчание, не раскрывая моего местоположения и не создавая для меня угрозы, что и вы должны сейчас делать. Потому экипаж танкера жив и здоров. Разумеется, чтобы вы смогли соблюсти просьбу о моём местоположении, вы не должны сообщать пассажирам о моём присутствии здесь в настоящее время. Вы можете сделать это гораздо позже, но не сейчас. Я надеюсь, что вы понимаете, для чего нужно сейчас промолчать? Вы заберёте людей и отправитесь дальше по своему пути. Всё достаточно просто и за рамки вашей работы не заходит, — старательно объяснил я свой довольно продуманный план.       — Да, нам всё ясно, госпожа. Всё будет сделано. Мы забираем людей с танкера и продолжаем путь. О вашем местоположении, а следовательно, о наблюдении потопления танкера, ничего до прибытия на берег мы сообщать не станем. Пассажиры корабля, для сохранения вашей конспирации, ничего о вашем присутствии знать не будут до прибытия на берег или пока вы не окажетесь очень далеко, — для уточнения проговорил мужчина.       — Всё верно. Вскоре эвакуировавшиеся отправятся к вашему кораблю. Поднимите их и уплывайте. Что касается пассажиров, то им можно сказать только то, что на соседнем танкере возникла какая-нибудь неисправимая аварийная ситуация, что вскоре приведёт корабль к гибели, потому вы забираете экипаж корабля. Так будет лучше для всех, — подтверждаю его слова.       — Удачи! — добавляю я.       После этого я ещё раз связался с капитаном танкера и сообщил ему о том, что они действительно получат свой джекпот. Пожелав им удачи и попутного ветра, мы попрощались навсегда. После чего оставалось только ждать.       На этом мой разговор с капитанами круизного лайнера и танкера подошёл к концу, и мне оставалось только ждать, когда экипаж последнего, сев на спасательные шлюпки, отойдёт подальше от своего судна. Всё же не стоит забывать, что танкер — взрывоопасный вид кораблей. Не хотелось бы, чтобы люди лишний раз пострадали.       Сам же я, чтобы меня ненароком не увидели с круизного лайнера, уже прятался за бортом танкера в нескольких километрах. Не скажу, что меня легко заметить, но мой шнорхель и перископ, который я использовал для наблюдения за обоими судами, вполне себе можно было увидеть. А панику на лайнере лучше не поднимать. Да и если паники никакой и не будет, то это всё равно риск моего обнаружения и непреднамеренного столкновения с канмусу или авиацией ПЛО. Кто знает, есть ли сейчас у пассажиров телефоны или ноутбуки? Вдруг кто-нибудь додумается начать прямую трансляцию или сообщит куда надо. Да и просто обычного сообщения вполне себе может хватить, чтобы мне стало неприятно.       Спустя пятнадцать минут на воду спустилось достаточно большое количество спасательных шлюпок. Предполагаю, что там помимо экипажа, отвечающего за управление и работоспособность корабля, был ещё и военный персонал, отвечающий за обороноспособность судна. Такие стали часто попадаться. Довольно много мною атакованных судов были укомплектованы такими. Правда, это никак им не помогло меня отогнать. Я что-то даже не очень понимаю, как они вообще могут помочь в борьбе со мной или даже против любой другой подводной лодки Бездны. Впрочем, у меня есть несколько мыслей на этот счёт. Однако, как бы то ни было, это сейчас им никак не поможет. Крупнокалиберные пулемёты сейчас ничего не способны мне противопоставить, в отличие от пушек, которые я изредка видел, и которых не было на этом корабле. Вот они уже могли задать мне жару. Особенно, если снаряд такой влетит в меня с косаткой.       Прошло ещё некоторое время, и я пронаблюдал при помощи перископа, как спасательные шлюпки отошли от танкера на достаточное, как по мне, расстояние. Между их кораблём и ими самими должно было быть где-то около километра. Я счёл это расстояние достаточным, чтобы начать торпедную атаку на судно.       Заняв положение на правом траверзе танкера на расстоянии в полтора километра, я, не собирая для TDC никакой информации, просто выпустил вперёд четыре торпеды с чуть-чуть отличающимся углом, чтобы поразить несколько танков взрывоопасного судна. Буквально спустя одну минуту вверх поднялось четыре столба воды. Триста пятьдесят килограмм взрывчатки в торпеде, как обычно, прекрасно справились со своей задачей, проделав в корпусе судна большие дыры, разорвав металл в клочья. Жду не дождусь, когда у меня на вооружения появится множество торпед с контактно-неконтактным взрывателем. Имея всего четыре такие торпеды, тратить их на танкер не хотелось. К тому же они были акустическими и способны были самостоятельно наводиться на цель. Мне даже эксперименты не хочется проводить с их участием. Было бы у меня их хоть не намного, но больше, то с удовольствием бы провел! Хотя в любом случае было бы неплохо их испытать, чтобы на практике понять, как они работают.       Дальше всё пошло как по маслу. Горючий груз внутри танкера воспламенился, и из нескольких проделанных в корпусе дыр повалил плотный и густой чёрный дым. Прошло некоторое время, и корабль стал крениться на правый борт. Когда крен стал достаточно крутым, на судне резко прогремел взрыв, и в небо устремился огненный гейзер, заполоняющий собой всё больше и больше пространства.       «Судну осталось недолго», — подумал я.       Так и есть. Я не стал больше задерживаться и приказал косатке поскорее уходить на северо-запад. Кораблю точно пришёл конец, раз уж он принял такое лежачее положение. Тем более он ещё и взорвался.       Мой РТУ практически молчал. О моём присутствии здесь никто ничего не сообщал. Иногда он перехватывал какие-то переговоры моряков на итальянском и английском языках, последний из которых, кстати, был мне ясен благодаря эволюционному механизму. А было бы хорошо, если бы он расщедрился и позволил мне понимать итальянцев и вообще как можно больше народу. Какой-то далёкий корабль сообщил, что заметил на горизонте большой столб чёрного дыма. Вероятно, горящий танкер, что был мной торпедирован. Это точно сигнал о том, что отсюда пора уже было уходить.       Круизный лайнер же не подавал никаких радиосигналов и, подобрав экипаж танкера, поспешил удалиться отсюда, как и я сам. Расходились мы в противоположные стороны. Они к берегу, а я в глубь моря.       И так, после последней локальной эволюции этот танкер стал первым на пути к следующей. Для такой же эффективной локальной эволюции мне необходимо потопить ещё как минимум пять судов. Интересно было бы посмотреть, как развернутся дела, если я утоплю десять, или лучше в два раза больше от обычного количества кораблей — двенадцать! Вполне вероятно, что у локальной эволюции есть какие-то пределы, и рано или поздно должно произойти так, что локальная эволюция перерастёт в глобальную. Всё же это одна из моих главных целей — глобальная эволюция. Три потопленных корабля дают возможность менять что-то на уровне вооружения. Шесть кораблей уже позволяют на концептуальном уровне изменить что-то серьёзное в косатке: добавить новые функции, возможности или специальные устройства вроде ИПЛ, как я это уже наблюдал. Возможно, что десятки таких кораблей откроют путь к глобальной эволюции, которая способна полностью переделать меня. За время пребывания и эволюций в Тирренском море я также понял, что с каждой глобальной эволюцией цена локальной и той же глобальной эволюции будет расти. И дело здесь не в пищевых ресурсах, а в условном «боевом опыте», который нужен для эволюции. Скорее всего, те шесть утопленных судов, опыт от утопления которых я использую для улучшенной локальной эволюции, после следующей глобальной эволюции, приведёт меня к самой обычной локальной эволюции, для которой мне сейчас требуется два-три корабля. Тоже самое будет и с глобальной эволюцией. Стоит также себе напомнить, что эта стоимость в кораблях — условность. Чистая выдумка! Дело было в боевом опыте, а его теоретическое «количество», вероятно, определяется сложностью поражаемой цели: типом корабля, местностью, временем года, суток, ответными атаками, а следственно, собственными повреждениями, количеством израсходованных снарядов, торпед, ИПЛ и всеми прочими возможными условиями, в которых может протекать сражение. Так я считаю. К этому всему я пришёл, мысленно пройдясь по всем глобальным и локальным эволюциям в своей глубинной жизни. Однако у меня всё равно остаются вопросы о принципах «расхода» этого опыта. Ведь после потопления того взорвавшегося и чуть не убившего меня корабля, я смог локально эволюционировать два раза подряд! Этому объяснение я всё ещё не нашёл.       Уйдя в море на две сотни километров, я всё ещё продолжал размышлять о эволюции, глядя в закатное небо. Что мне теперь делать? Кажется, я получил всё, что хотел: теперь у меня было в два раза больше хвостовых сегментов, чем после глобальной эволюции, у меня появились имитаторы подводных лодок, первые акустические торпеды с возможностью атаковать из глубины, а также я увеличил свою живучесть. Думаю, мы могли бы спокойно уходить из Тирренского моря, уже не так сильно переживая по этому поводу. Кроме того, думаю, что по пути нам стоит прекратить атаковать суда, так как это будет выдавать моё местоположение и планы. А планировал я пойти через Корсиканский пролив вдоль итальянского, а затем и французского берега. Думаю, что ожидать меня там никто не будет. Впрочем, не стоит недооценивать ЕОФ. Опять же, это ведь не какие-нибудь идиоты.       Экспериментировать с уничтожением более трёх десятков кораблей я тоже не хочу, так как это будет слишком долго, затратно и гораздо более опасно. По пути на Гибралтар делать нечто подобное я тоже больше не собирался. Достигнув уровня в Хасуй начального порядка, я чувствую себя довольно сильным и вряд ли стану жертвой какой-нибудь Химе в Атлантическом океане. Разумеется, что это ещё ничего такого не значит, и это буквально были мои домысли и теории, исходящие от данных эволюционного механизма. Он ведь назвал меня Хасуй, пускай и начального порядка. И также, разумеется, что мне всё ещё хочется стать сильнее. Эти четыре акустические торпеды так и намекают мне на то, на что я буду способен в будущем. Была бы только возможность провести глобальную эволюцию в короткий срок, пускай и с большими военными затратами. Концентратов канмусу у меня, много и пусть мне их жаль, но ради глобальной эволюции потратить какие-то из них можно будет спокойно. Жаль, что такой возможности у меня не предвидится в ближайшее время. Или всё же что-то предвидится?       Вдруг косатка сообщила, что на расстоянии в почти сто восемьдесят километров радаром была обнаружена групповая цель, движущаяся почти параллельным курсом, по чуть-чуть сближаясь с нами.       «Это группа канмусу, не иначе», — подумал я, лёжа на боку в выемке косатки позади спинного плавника, который зачастую именуется мной как «боевая рубка».       Да, думаю, что это именно группа дев флота. Весьма маловероятно, что они именно ищут меня. Как-никак я подводная лодка, и вот так отыскать меня будет довольно тяжело, словно иголку с стоге сена, если не сложнее. Полагаю, что они патрулируют определённую область и ждут наводки от кого-нибудь, например, от авиации. Да и вообще, таких групп в Тирренском море может быть куда больше одной. Одна вряд ли была способна покрыть потребности ЕОФ в Тирренском море. Нужно было две-три таких патрульных группы, способных отреагировать в любой момент. Ближайшая сразу же отправится в мою сторону. Но, опять же, тут нужно, чтобы им повезло, и я оказался совсем недалеко. Вот только благодаря моему отличному радару я заранее смогу понять, что противник рядом, и держать при этом безопасную дистанцию.       Ранее я уже натыкался на группу дев флота. Она была замечена мною благодаря радару на том же расстоянии, что и эта сейчас. Тогда я просто избежал встречи с ними, уйдя от них подальше. Это ещё раз доказывает, что они одни тут будут бесполезны. Только в сочетании с авиацией ПЛО и ДРЛО они смогут меня отыскать. Ведь не мне нужно на них напасть, словно я атакую защищаемый ими конвой, а им нужно меня найти. А я ведь не надводник, а субмарина, что теперь почти всегда прячется под водой. В любом случае, они это и так понимают и действуют наверняка так, как я только что предположил. Все эти девы флота нашлись у ЕОФ благодаря мобилизации ещё необученных и совсем неопытных девочек. В преддверии новой волны это было единственным средством набрать побольше канмусу для моего уничтожения.       «Логично, что это они меня ищут, — подумал я, — но что, если это я их найду?»       Действительно, чтобы иметь возможность сразиться со мной с моими текущими характеристиками, им лучше находиться в защитном положении и столкнуться со мной, когда я их атакую. В таком случае они могут попытаться меня уничтожить в бою. Для этого я должен на них напасть, и они точно понимают, что делать этого я не буду, так как мне безопаснее атаковать грузовые суда, а не вооружённых и способных меня убить дев флота. Вот только что, если я, вопреки тактике работы субмарин Второй мировой войны, сам найду их и сам же нападу? Нападу на группу эсминцев. Вероятно, что такого они от меня ждать не будут, так как рассчитывают на то, что они сами смогут меня обнаружить и сами нападут. Разумеется, что найдут не лично, а сделают это с помощью авиации, которая их и наведёт на мою персону. Да, они наверняка наблюдают за окрестностями вокруг себя при помощи своих радаров и гидролокационных средств, но всё же они с большой вероятностью не ожидают того, что я сам захочу атаковать их.       «Что если, вступив с ними в бой, я смогу добиться набора такого большого количества «боевого опыта», что это позволит мне провести глобальную эволюцию?» — мои мысли стали более смелыми и решительными. Я заметил это. Тут главное было не сойти с ума и не выкинуть что-нибудь безумное, что меня наверняка убьёт.       Но ведь это действительно так! Что, если мне удастся вступить с ними в бой и уничтожить хотя бы часть дев флота? Тогда я наверняка получу большое количество опыта и смогу простимулировать эволюционный механизм на глобальную эволюцию. Понятно, что мне нужно будет убить как можно большее количество канмусу, среди которых большая часть, если не все из них, будут эсминцами. В моей теории предполагается, что на получение боевого опыта также влияет и класс корабля. Понятно, что за вооружённый и способный сопротивляться корабль мне будет положено больше этого «опыта», нежели чем за атаку на грузовое судно. Впрочем, и оно тоже, как показал личный опыт, очень даже вооружено. Однако речь идёт о том, что я буду сражаться с эсминцами, а не, допустим, с той же Ченанго, убитой мной какое-то время назад. Кейт была эскортным авианосцем, и мной предполагалось, что за её уничтожение мною было получено большое количество опыта. К тому же в Тунисском проливе было ещё и два эсминца. С каждой новой глобальной эволюцией мне становится сложнее развиваться дальше и вопрос здесь возникает в том, а смогу ли я, напав на группу эсминцев и уничтожив кого-то из них, провести новую глобальную эволюцию?       «Вероятно, мне стоит рискнуть, — подумал я. — Нет, стоит попытаться, — с большей решимостью произнёс я в своих мыслях».       Я чувствую некоторую уверенность в том, что стал достаточно сильным, чтобы попытаться это сделать. Не зря же я провёл в Тирренском море целые недели с целью исправить свои конструктивные недостатки. У меня была не одна локальная эволюция, увеличившая мою живучесть. Да и сам по себе я же теперь не абы кто. Я теперь вполне себе отношусь к категории высших глубинных существ, а значит, я должен быть очень даже опасен для них. Но, с другой стороны, они явно собирали группу канмусу так, чтобы победить меня, а для этого у них наверняка имеется что-то, что поможет им победить меня. Разумеется, что все они противолодочные девы флота и их там целая группа. Сколько — пока неизвестно. Но все это их преимущество в количестве, вероятно, сработает только в том случае, если они первые меня найдут и атакуют. Допустим, засекут меня у места атаки на корабль или, как я уже размышлял, их на меня наведёт авиация ПЛО, которая будет за мной почти постоянно наблюдать. Однако я мог бы нивелировать какую-то часть их преимущества, допустим, напав на них первым и из засады утопив часть их сил. При этом я вполне себе смогу получить опыт и, возможно, даже продолжить бой. Но вот только на счёт продолжения сражения я совсем не уверен. Не исключаю, что даже первая идея с засадой будет невозможна, не то, что та, по которой после атаки я продолжу сражаться.       «Косатка, сворачивай шнорхель. Курс на перехват группы дев флота. Скорость максимальная — восемнадцать узлов!» — отдал я приказ, продолжая с какой-то тягостью на душе задумываться о том, что я сейчас собираюсь сделать.       Это же правда: я собираюсь поубивать этих девочек, некоторые из которых так и вовсе просто необученные мобилизованные девы флота, ещё недавно живущие простой жизнью, ради того, чтобы просто стать сильнее.       «Нет! — мне показалось, словно я в своих мыслях сумел рявкнуть сам на себя. Даже горло напряглось, а челюсть плотно сжалась. — Бросай эти мысли! Теперь ты, блять, Медина, а не учитель истории! Эти детишки тебя сами замочат, и им будет плевать на всё, и даже то, кем ты, сука, был раньше! Я должен напасть на них, чтобы выжить самому!»       Мой демон набрал максимальную подводную скорость и со всей решимостью, приданной ему моими словами, помчался на перехват канмусу.