Глава 7 "С каждой новой эволюцией я становлюсь всё сексуальнее и сексуальнее, и я не знаю, хорошо это или нет", часть 3: "Труды мои страшны, но как воздух мне они нужны"

      Шнорхель был опущен и потому косатка больше не имела доступа к кислороду для поддержания своего метаболизма, из-за чего расход автономности сильно увеличился, к чему можно было прибавить ещё и то, что была установлена максимальная подводная скорость. Глядя на татуировку на левой руке, было очень сложно сказать, как много автономности расходуется хотя бы на километр расстояния, но пройдёт какое-то время и это будет уже заметно. Надо помнить, что моя автономность под водой составляет пятьсот миль при крейсерской скорости в десять узлов. С тем учётом, что я развил скорость в восемнадцать, нужно понимать, что к моменту, как я их догоню, я буду очень даже просажен по автономности, а она ещё может пригодиться мне в бою. Кто его знает, сколько времени мне предстоит провести под водой здесь и во время самого сражения. Бывало, что немецкие лодки загоняли под воду на сутки. Смогу ли я просидеть столько под водой, зная, что меня точно станут оттуда выкуривать? Кроме того, я ещё и ограничен запасами кислорода, которого у меня на пятьдесят пять часов. Да, конечно, мною было замечено, что если я не буду особо шевелиться, то его хватит и на большее количество времени. Но всё же.       Незадолго до самого сражения нужно будет скормить себе и демону несколько батончиков концентратов для дев флота и запастись кислородом. Его точно не так уж и много в запасе. Примерно ощущаю, что его количество снизилось почти вдвое с момента, как я очнулся после последней локальной эволюции. Это важный аспект подводных лодок и похоже, что этого информационное поле не упускает.       Наступили сумерки, в небе чётче стал виднеться спутник Земли, но вскоре и они подошли к концу, полностью уступая место яркой серебряной Луне на тёмном небосводе. А я же в это время всё ещё никак не мог догнать эту группу воительниц. Мы проплыли с косаткой сотню километров и израсходовали больше половины своей автономности, но до встречи с противником нам оставалось ещё очень далеко. Наш дуэт действительно сближался, но нашей скорости было недостаточно, чтобы быстро встретиться с врагом. Но вдруг противник изменил курс. Он всё ещё продолжал плыть не в мою сторону, но благодаря тому, что их группа повернула на запад на шестьдесят градусов, перехватить их стало гораздо реальнее и быстрее. К тому же враг стал двигаться вглубь Тирренского моря, где нам с демоном вести сражение будет значительно безопаснее, а значит дольше выжидать подходящего момента для атаки мне не придётся. Момент битвы резко приблизился.       До встречи с вражеской группой остаётся меньше часа. Чтобы дать себе больше времени, я приказываю косатке остановиться и всплыть на поверхность. Оказавшись среди ночного неба, выплёвываю воду изо рта и начинаю активно дышать, насыщая свои лёгкие и тело кислородом. Взгляд на часы дал понять, что сейчас было 22:54. Уже скоро наступят следующие сутки, а будут ли они для меня удачными станет ясно по исходу битвы. Несколько иронично, что инициатором этого сражения являюсь я сам и могу в любой момент отказаться от нападения на них. Однако я не могу себе этого позволить, зная, в какое опасное место мне предстоит попасть. И всё также по своей же собственное воле.       Без особой радости я осмотрелся по сторонам. Всюду было переливающиеся море, в котором отражался свет луны. Над маленькими волнами несся лёгкий, но уловимый прохладный ветерок, а безоблачное небо, усеянное неисчислимым количеством звёзд, намекало о хорошей погоде для текущего сражения. Казалось, что сама природа подсказывала мне о том, что мне точно стоит вступить в бой. Но правда ли это так? При свете луны и таких низких волнах мне будет довольно удобно устроить и атаковать врага из засады. Перископ не будет заливать, а сами торпеды не собьются с курса. Действительно, всё должно будет пройти достаточно гладко.       «Вот только какой-то особой решимости в себе я не ощущаю», — без энтузиазма подумал я.       Косатка проурчала мне о том, что всё будет нормально и мы обязаны напасть на канмусу, чтобы в последствии стать сильнее, как после нападения на Машку или Кейт.       Да, оно может так и есть, но волнение и страхи никто не отменил, а риски всё же были и довольно серьёзные, учитывая все перспективы предстоящей битвы. Отсюда до Неаполя полторы сотни километров. Всё же это немного и авиации или подкреплению для канмусу сюда идти долго не придётся. Нужно будет атаковать как можно большее количество девочек и либо попытаться ретироваться, либо занять другую выгодную позицию, пока торпеды перезаряжаются.       «Вот чёрт, я же четыре угря пустил по последнему танкеру! У меня осталось ровно двадцать торпед, четыре из которых акустические», — вспоминаю я неприятную, но нужную информацию.       Эх, восстановить эти торпеды у меня сейчас возможности особой нет, если только не буду ещё часов шестьдесят следовать за девами флота и наблюдать со стороны. Всё же мои главные торпеды восстанавливаются семьдесят два часа, что было довольно долго. Понятно, что ждать столько мне не хотелось и ещё неизвестно, куда это они движутся и будет ли у меня в ближайшее время такая хорошая возможность совершить атаку из засады? Впрочем, я субмарина и такие хорошие возможности я могу создавать сам себе. Кроме того, могут быть случаи куда лучше того, что я наблюдаю сейчас. Но интуиция подсказывает, что откладывать сражение не стоит. Надолго мы это представление затягивать не будем. Да и мне не очень этого хотелось, потому нужно готовиться к нападению!       Пройдясь к носу демона, косатка открыла свою пасть, а я спрыгнул ей на нижнюю челюсть, после чего та подняла свой второй герметичный язык и мне стало доступно всё то добро, которое успело у меня скопиться за время моего путешествия. Среди куч золота и серебра меня интересовали концентраты для дев флота, а именно эсминцев. Помнится, после поедания четырёх таких на скале вблизи Сардинии у меня должно было остаться ещё двадцать пять штук. Кроме того, я ещё не трогал концентраты для авианосцев и крейсеров, но сейчас они не были мне нужны. Оставлю их на потом. В данный момент лучше воздержаться от экспериментов перед запланированной битвой. Так что я взял в руки ещё четыре концентрата, три из которых скормил своему ненасытному демону, а сам съел половину от четвёртого, после чего бросил остаток обратно на склад и поспешил вернуться к выемке позади спинного плавника.       Через несколько минут все три волны татуировки заполнились слабым лазурным светом, а демон блаженно заурчал, благодаря за своё насыщение, отчего на душе стало немного, но лучше. Сам я тоже испытал прилив насыщения, только его было слишком много и это не было столь приятно, как было у косатки. Тошнота возникла очень быстро и резко, так что пока ничего, кроме как лежать в выемке я делать не мог. Это послужит мне уроком на будущее. Нужно будет попробовать в следующий раз сначала съесть четверть от батончика.       Полчаса спустя, приказал демону погружаться и развить скорость в пятнадцать узлов и следовать на перехват дев флота. Они были приблизительно в семидесяти километрах от меня и продолжали отдаляться от берега, что было мне только на руку. Мы с косаткой шли на перехват на перископной глубине с поднятым перископом, чтобы можно было корректировать свой курс относительно вражеского. Пока я наблюдал за радаром, косатка прослушивала море при помощи пассивного гидролокатора, которым тоже могла определять местонахождение и приблизительное количество целей. Сейчас она выдавала результат количества дев флота в как минимум пятнадцать кораблей. Стоило мне приблизиться на расстояние в пятьдесят пять километров, как появилась возможность точечно определить местонахождение целей и подсчитать их точное число. Стало ясно, что вражеская группа состояла из двадцати пяти дев флота класса эсминец.       «Это слишком много! У меня не хватит на них торпед. Более того, меня просто запинают сонарами и целым морем глубинных бомб», — подумал я, представляя то, как мне придётся с ними биться.       Даже будь у меня весь мой боезапас торпед, состоящий из двадцати четырёх «угрей», мне пришлось бы каким-то образом пустить одну из них точно в цель, да ещё и так, чтобы та гарантировано уничтожила двух разом! Нет, это невозможно. Однако даже мои двадцать торпед могут навредить им так сильно, что они могут захотеть или даже будут вынуждены отступить. Впрочем, это тоже вряд ли. Мне кажется, что на это у меня даже меньше шансов, нежели на потопление двадцати четырех дев флота своим полным торпедным боезапасом. Хотя, велика вероятность, что большинство канмусу в отряде будут девочками, прошедшими экстренный курс обучения, а значит к боям не привыкшими. Да и высокой боевой эффективности от таких канмусу ожидать не стоит. Однако их много и на это наверняка ставка их командования и делается. Всё же столь высокое число дев флота мне не осилить, несмотря на пережитые усиления. Получается, как я и думал, мне остаётся только нанести удар и отступать. Если я смогу уничтожить в результате атаки полным носовым залпом торпед шесть дев флота, то это точно будет большой успех! Но вот после весьма маловероятно, что я смогу перезарядиться и атаковать вновь. Хотя, шансы вообще-то есть. Тем более, что за первым залпом я могу приказать заряжать те самые акустические торпеды. Думаю, что они уж точно смогут кого-нибудь да поразить. Звучит всё это неплохо, но гарантии победы совсем нет! Это очень волнительно. Уже сейчас я постукиваю своими девичьими тонкими пальцами по корпусу косатки, а сердце бьётся все быстрее.       В любом случае, тут ещё не стоит забывать о моём, вероятно, одном из самых опасных и скорее всего главных видов оружия — псионике! Не могу уверенно сказать, что это принесёт мне победу, но это точно может стать отличным подспорьем в бою. Чего стоит только моя боевая аура. Нужно будет развернуть её, как только появится возможность. Что касается глубинных меток, то я не вижу в них какого-то большого смысла в ближайшей перспективе. Они просто позволяют мне превращать канмусу в глубинных, как и Гренейд, что успела послужить мне. Однако это же не мгновенный процесс. Впрочем, это может в перспективе нанести вред ЕОФ, если в море через какое-то время будут бродить такие глубинные девки. Только для того, чтобы оценить пользу от этой способности и, главное, воспользоваться ею, стоит ещё уцелеть в бою. Интересно было бы применить песнь бездны, но я всё еще склоняюсь к использованию этого навыка как оборонительного, способного помешать заходящей в атаку вражеской авиации или и вовсе способного сбить её. Действует она пятьдесят секунд, что с мой точки зрения очень мало и большого урона девам флота я не нанесу. Тем более, что эволюционный механизм рассказал мне про условности этой способности. До этого мне не удалось с ней провести эксперименты, потому не могу знать, как будет она влиять на канмусу и людей с авиацией. Если точно так же, как и при использовании зова бездны, то хорошо. В этом случае хотелось бы только узнать, как долго косатке нужно петь, чтобы оказать на противника такой же эффект, как и у предыдущей версии этой способности? Вполне вероятно, что я мог бы несколько раз использовать этот навык в любой момент без «перезарядки», пока не закончатся мои псионные силы. Кстати, конечность запасов псионных сил является проблемой. Косатка может петь только пятьдесят секунд, что несколько неприятно. Но это почти минутное пение лишит меня возможности использовать боевую ауру — потенциально самую мою серьёзную и эффективную способность в арсенале! Она же ещё является очень дешёвой, как поведал мне эволюционный механизм. Впрочем, глубинная метка такая же дешёвая. Об этом забывать не нужно, как и вовремя пользоваться ею. Однако боюсь, что во время битвы о своей псионике я вспомню с запозданием или какое-то время не смогу её применять. Да и вообще для этого нужно будет находиться на поверхности, что для субмарины несколько нелогично. Довольно странный набор псионных способностей мне достался с тем учётом, что мы с демоном большую часть времени находимся под водой. Что ж, посмотрим, как оно будет на самом деле.       Прошёл почти час. Мною было израсходовано незначительное количество автономности. В целом, глядя на татуировки, часов пятнадцать под водой непрерывно на скорости в пятнадцать узлов у меня получится провести. Это показывало, что мои двигатели были достаточно эффективны. Да и на максимальной скорости в восемнадцать узлов я явно смогу протянуть под водой часов десять до полного истощения, что уже демонстрирует страшную эффективность двигателей. А что будет дальше, если мне удастся выжить и эволюционировать, сложно было вообразить.       И вот, я наконец-то занял позицию для атаки на канмусу. Двигаясь со скоростью в два узла, мы медленно приближались к месту прохождения дев флота. Те уже давно были на радиолокационной панели на расстоянии в чуть меньше десяти километров. Через перископ на такой дистанции и тем более ночью их было сложно увидеть, но когда те будут проходить от меня в двух-трёх километрах, с которых я и собираюсь их поразить, у меня будет возможность прекрасно видеть каждую из них с тем учётом, что у меня несколько прокаченная оптика перископа, о которой эволюционный механизм тоже ничего не сообщил. Подлец! Всё надо самому узнавать, да к тому же в самый последний момент.       Ожидать их подхода до места оптимальной атаки пришлось около получаса. Уже наступили следующие сутки, но на это я лишь мельком обратил внимание, предпочитая больше сосредоточиться на наблюдении за радиолокационной панелью и двадцатью пятью отметками на ней. Мысли всё время вращались только вокруг моей засады и количества вражеских отметок. Сейчас и здесь решится моя судьба. Либо я добьюсь успеха в нападении и в результате стану гораздо сильнее, либо провалюсь и погибну. Выбора нет: либо всё, либо ничего. Понятно, что отступать я уже не буду, несмотря на страх и подступившую к животу и бёдрам тягость. Этот риск точно того стоит, да и я тоже уже достаточно сильный и опасный для них враг, так что у меня есть вполне себе неплохие шансы уничтожить хотя бы часть их группы.       Вместе с радиолокационной панелью, я наблюдал их в перископ и когда те оказались на дистанции в километра четыре, то на фоне света луны и моей оптики противника было очень даже неплохо видно. Я думаю, что уже пора атаковать, пока торпеды дойдут до цели девы флота успеют пройти некоторое расстояние. Уже и не важно, где они будут, наступил момент, когда у меня была возможность атаковать любую девочку в кильватерной колонне. Видя их всех, выбираю первые шесть идущих эсминцев и начинаю при помощи дальномеров и наблюдения с перископа собирать информацию для ввода в TDC. Вот только возникла одна серьёзная проблема: мой дикий торпедный компьютер не мог удерживать данные для расчёта курса торпед для более чем четырёх целей.       «Чёрт!»       Придётся действовать как есть и выбирать вместо шести канмусу первые четыре для атаки. А я ведь рассчитывал вывести из строя сразу шесть девушек. Похоже, что я хреново изучил свои ТТХ. Вот дурак! Ладно, но в любом случае мне пришлось бы действовать с тем, что имею сейчас.       Ну что ж, вся необходимая информация для атаки на дев флота была собрана за сорок пять секунд и автоматически обновляется в настоящем времени каждые несколько секунд, как и прочерченные в разуме тонкие веера для пуска моих угрей. Не теряя больше времени, я загрузил информацию о режиме скорости и угле пуска в свои торпеды «Т3» и перед глазами у меня проявились четыре настоящие линии курсов моих «рыбок», которые пока не совпадали с рекомендуемой линией пуска торпед по TDC. Я сместил их так, чтобы курс моих торпед был чуть впереди, чем линии созданные TDC. Но так как мой компьютер постоянно обновляет информацию, то рекомендуемый курс постоянно смещается в сторону настоящего курса торпед и уже вскоре они пересекутся, а это будет значить, что пора открывать огонь. И я не заметил, как быстро этот момент наступил.       «Четырьмя торпедами по рассчитанным курсовым углам — огонь!» — отдаю команду и тут же сглатываю, глядя на идущих далеко впереди ничего не подозревающих девочек и прислушиваясь к тому, как торпедные аппараты по очереди раз в полторы секунды покидали мои самодвижущиеся мины и начинали идти по тонкой красной линии курса прочерченного у меня в разуме.       Часы на левой руке тут же сами начали свой роковой отчёт. Для кого он будет таковым покажет время, а я лишь скрыл свой перископ под кромкой воды и переключился на два своих нормальных глаза, уставившись в светящиеся зелёные стрелки часов. Было видно, как моя левая рука перед глазами чуть тряслась, но ничего сделать с этим я не смог. До встречи торпед с целью с момента пуска оставалось сто семьдесят две секунды. А мне ничего пока не оставалось, кроме как пялиться на свою руку и смотреть как медленно течёт время. Прошло секунд тридцать, длившиеся в моём восприятии куда как дольше и тягостнее, чем в реальности. Момент был довольно нервозным. На корабли я ещё как-то привык нападать, хотя в подавляющем большинстве я их просто грабил, а от того никаких страхов при нападении на них у меня не ощущалось. Однако здесь всё было несколько иначе. Мне предстояло не ограбить этих девчат, а в прямом смысле убить. До сих пор, если честно, мне сложно представить, чтобы я вот так легко мог разобраться с ними. Но всё это требовалось для личного блага в будущем. Мне придётся их уничтожить!       Размышления с позиции долга, некоей обязанности или лучше даже сказать, безвыходности и неимения другого выбора, помогли мне немного справиться с волнением и к моменту как до взрыва, согласно секундомеру, оставалось около ста секунд, я стал чувствовать себя гораздо лучше. Выпрямив спину, ноги и взявшись руками покрепче за натянутые страховочные цепи, вновь поднимаю над водой перископ, чтобы лично лицезреть момент попадания. Хвост поднялся над водой на одну треть от метра. Мне повезло и его не заливало водой, так что я мог достаточно просто наблюдать за противником.       Стоило хвосту оказаться над водой, как мой РТУ начал принимать сигналы:       — Девочки, а правильно ли вообще молчать в эту ночь? Может быть, мы споём? Как матросы и моряки из разных фильмов про пиратов! — энергично прозвучал чей-то довольный мелодичный голосок.       Девочке на слух должно быть лет четырнадцать. Может, чуть меньше или больше.       — Тебе как вообще такое на ум пришло? Мы посреди моря во время задания! — кто-то тут же с резкой критикой обрушивается на свою подругу. — Да и вообще мы не какие-нибудь пираты! — с ещё большим негодованием проговорила девушка.       — Да ладно тебе! Я знаю наизусть такую бодрую песню, которой вам будет очень легко подпевать. Если будем петь хором, то всё будет хорошо! Знаете какие теперь у нас голоса офигенные после мутаций? Да мы за корейских айдолов сойдём! Даже круче! Мы всех перепоём! — громкий, но действительно приятный голос девочки с новой силой начал раздаваться у меня в голове. Энтузиазма у неё было хоть отбавляй.       — Это тебе не караоке! — рявкнула противница пения.       Надо же, стоило мне пустить в них торпеды, как РТУ сразу начал улавливать их беззаботные диалоги. Это для чего мне судьба такие приколы подкидывает? Неужели хочет, чтобы я зачерствел? Может, это и было бы неплохо, но всё же что-то подсказывает мне об обратном.       На несколько мгновений РТУ прекратил улавливать голоса. Кажется, они замолчали. Правда, ненадолго:       — Хорошо, что среди девчат почти всегда находится кто-то похожий на Эридж: весёлая, активная и не падающая духом, — умиротворённо произнесла некая дева флота.       — А кто такая Эридж?       — Она моя сестра, я её очень сильно люблю. Когда-то очень давно она сильно пострадала из-за вражеской торпеды, но несмотря на это, пожертвовала частями своего тела, чтобы другие эсминцы типа Хант восстанавливались быстрее. На многих сёстрах это оставило такой большой отпечаток, что теперь Эридж, пускай она пока и не помнит многого из своего прошлого, является в нашем родственном клубе одной из самых уважаемых дев флота! Хотя, она об это наверняка даже и не знает — с большим энтузиазмом в голосе проговорила эта дева флота.       — Эридж, это корабль такой, да?       — Да!       — Тогда, как её по-настоящему зовут, флагман?       — Анна Меррит, — теперь уже без особой радости ответила девушка, к которой обратились, как к флагману. Она словно стала серьёзнее и забыла, как беззаботно общалась со своими подопечными меньше минуты назад. — Привыкайте называть друг друга именем корабля. У нас не очень принято обращаться друг к другу по своим настоящим именам. У канмусу принят свой этикет.       — Как скажешь, флагман.       — Вы можете от кого-нибудь узнать, как зовут ту или иную деву флота, но обращаться к ним рекомендую всё же по имени корабля. Во-первых, так легче запоминается. Так, по крайней мере, со мной, да и со многими другими тоже. Во-вторых, как я сказала, не принято обращаться одной канмусу к другой по человеческому имени без разрешения. Это особенно касается старших дев флота, которые служат уже года полтора-два точно! Вы потом сами поймёте почему так. А пока просто вливайтесь в нашу компанию. Что касается новичков вроде вас, то тут всё по-разному. Вы, разумеется, можете звать друг друга по имени, так как вы все познакомились друг с другом и до этого задания и с такими ограничениями и традициями не сталкивались. Просто, когда будете обращаться к незнакомой деве флота, начните с имени её корабля. Спросив её об этом, она, скорее всего, назовёт вам его. Да и лучше сами представляйтесь так, чтобы не было никакого недопонимания и смущения. И может быть дальше, в процессе вашего общения, вы получите разрешение звать её по человеческому имени. Это же касается и иностранных дев флота. Должна предупредить, что как бы странно это ни звучало, но эта традиция интернациональная и есть фактически у дев флота каждой страны, — их флагман закончила своё объяснение.       — Мы всё поняли, флагман, — с каким-то сомнением отозвалась девушка явно младшего ранга.       — Вот и хорошо, — подытожила на этом глава эскадры. — А теперь всё же прошу не забывать вас о нашем задании. Мы все зависим друг от друга и нашей внимательности.       «Как не вовремя ты заговорила о внимательности. Что ж это такое, когда решаешься атаковать из засады, а противник только и начинает, что думать о внимательности? Какое-то невезение одно», — подумал я, ощущая как нервы начинают пошатываться.       В голову стали приходить мысли, чтобы свернуть эту идею и двинуться отсюда прочь, да поскорее, но звук идущих стрелок секундомера, раздающийся у меня в голове, напоминал мне о выпущенных по врагу торпедах и о том, что до взрыва оставалось менее минуты. Ставки были уже сделаны и отменить своё решение было уже нельзя. Поздно теперь куда-то отступать: теперь только сражаться. И как бы противоречиво это ни было, но эти мысли подзадоривали меня и придавали какой-то смелости. До этого же, как впрочем и сейчас, мне страшно было не то, чтобы умереть, а было страшно потерять всё, к чему так долго стремился. Сколько времени я провёл в Средиземном море? И из-за такой ошибки в стремлении стать более могущественным, порождённом жадностью и эгоизмом к самому себе, и готовностью отправить многих ради этого на тот свет, умереть здесь будет величайшим поражением в двух моих жизнях! На этом месте моя история просто не может закончиться. Ни я, ни судьба мне этого не позволят. Да и моё обещание всё ещё в силе!       «Косатка, зарядить «Т5» в торпедные аппараты», — холодным тоном отдаю приказ, не отрываясь от наблюдения и прослушивания врагов.       Если мои торпеды достигнут цели и даже если этого не произойдет, а факт моего присутствия станет для них ясен, то нужно было быть готовым продолжать бой. На этом ничего не остановится. Нужно будет платить как за успех, так и за провал. Вот оно — бытие подводной лодкой. Торпеды же с ГСН помогут мне с большей вероятностью поразить цели, включая те, что движутся. Да и сама атака может происходить не из перископного положения, а глубже, без возможности визуально наблюдать цель. Однако здесь была одна проблемка — я раньше не практиковал подобные атаки на врага. Ни капли опыта у меня в такой стрельбе нет, а следовательно, волнений и сложностей будет больше. Впрочем, ГСН должен сделать большую часть работы за меня. Помню, что тут во многом нужно будет полагаться на акустический сонар как средство сбора данных для атаки. До момента, когда «Т5» попадут в опустевшие после первого пуска носовые торпедные аппараты из карманов для хранения запасных, остаётся около десяти минут.       «Косатка, тихий ход, скорость пять узлов, лево руля семьдесят градусов», — даю новую команду.       Всё, до контакта торпед с целью остаётся чуть меньше двадцати пяти секунд. Думаю, нужно было ещё раньше менять своё местоположение. Всё же, вероятно, после начала битвы, приблизительное местоположение откуда велась моя атака будет быстро установлено. Во избежание моего стремительного обнаружения, стоит сменить своё текущее расположение. Вот только об этом нужно было думать раньше, а не сейчас, когда вот-вот решится насколько серьёзным у меня будет преимущество в бою! Вновь мне приходится проклинать свою человечность. Снова она помешала сосредоточиться на сражении. И какой раз моя боевая эффективность не была раскрыта полностью! Надо уже окончательно решать этот вопрос, а то так и до смерти недалеко.       Демон послушно стал выполнять команду, а в этот момент РТУ продолжил улавливать сигналы:       — Внимание, флагман, слева по борту сильные монотонные шумы, не могу понять, что это такое, — резко отозвалась девушка, что ранее критиковала другую за предложение петь песни.       — Кто ещё это слышит?! — встрепенулась флагман эскадры.       За секунды по очереди во всё больших количествах девчата во вражеской группе стали отзываться и подтверждать обнаружение неких шумов. Разумеется, что мне было ясно, что они обнаружили. Напряжение нарастало. Происходило это, правда, не только со мной, но и с противником.       — Шум усиливается! — словно привлекая к себе внимание, кто-то начинает говорить взволнованно и напряжено. При этом создаётся ощущение, что девушка будто не могла найти себе места или что что-то сдавливает ее грудь.       Голоса стали громче.       — Флагман! — раздался выкрик.       — Вилтон! — следом писклявым голоском чьё-то имя прокричала другая девчонка.       — Вдруг! Лево! Девяносто! Уклоняйтесь! — закричала девушка, к которой ранее обращались как к флагману.       Следом за словами, заставившими моё сердце едва не остановиться от волнения то ли за своё поражение, то ли за начинающую зарождаться в их рядах панику, вдали едва ли не у горизонта среди ночного пейзажа вспыхнула яркая оранжевая вспышка, а за ней ещё несколько сильно померкнувших на фоне первой. Гидрофон зафиксировал четыре удара, о чём меня оповестила косатка. Торпеды, наконец-то, достигли цели, втянув в битву и оповестив врага о её начале. Вспышки взрывов осветили звёздное небо над местом нашего сражения. Поверхность воды засверкала в лучах огня, выстраивая своеобразную «огненную дорожку». Тени девчат также померкли на фоне пламени. Стоило огненным пляскам поумерить свой пыл, как я в перископ смог наконец-то заметить хоть кого-то из них.       Противник тут же сменил направление своего движения. Ровно в момент взрыва девы флота начали поворот в мою сторону, как и приказала им их флагман. Понятно, что меня они ещё не обнаружили и до этого момента, как и до момента глубинной бомбардировки пройдёт ещё какое-то время.       Враг не был прямо передо мной, моё позиционирование получилось таким, что я был чуть впереди них с моего ракурса в момент попадания. Это вселяло мне немного надежды на успех в уклонении от ответных мер. Но даже если они и будут, что вероятнее всего, то я в какой-то мере на это и рассчитывал. Всё же для субмарин Второй мировой войны это должно было быть обыденностью в моменты сражений.       Теперь битва началась по-настоящему, теперь только вперёд! Услышав в своём разуме яростный рёв своей косатки, я также увереннее схватил двумя руками обе свои страховочные цепи и опустил перископ, чтобы скрыть его от возможности обнаружения радаром.       «Погружение! Сто двадцать метров! Не меняя скорость» — приказал я.       Нет, мы не покидаем поле битвы, мы только начали и поразили только четыре девы флота. У меня ещё на вооружении шестнадцать торпед, четыре из которых акустические, которые с довольно большой долей вероятности поразят противника. Этим погружением мы усложним врагу возможности поразить меня глубинными бомбами. Всё же здесь мне будет куда легче уклоняться. Да и заметить меня сонаром на больших глубинах становится сложнее, хотя это будет актуальнее только вблизи противника в пределах слепой зоны их гидролокаторов. Сейчас же моя задача была занять более выгодную позицию для повторной атаки, а заодно продержаться до зарядки акустических торпед «Т5».       «Восемь минут до перезарядки акустических торпед».       Глубина косатки стала увеличиваться. Одновременно с этим мы вместе прислушивались к пассивному гидролокатору и пытались определить местонахождение противника и то, куда он будет двигаться. Всё это нужно было, чтобы не оказаться где-нибудь под ним и не стать лишний раз жертвой глубинного бомбометания. Впрочем, если противник меня каким-то образом не обнаружит, то ничего серьёзного не случится. Вот только насколько это будет актуально к текущей ситуации покажет лишь время. Однако что-то подсказывает мне, что с таким количеством дев флота долго без подарочков в виде серых бочек я не останусь.       Демон опустился на указанную мной глубину в сто двадцать метров. Стрелка лимба прекратила показывать всё новые и новые цифры, сейчас лишь колеблясь в пределах одной отметки. В режиме подкрадывания со скоростью в пять узлов мы шли по курсу два-семь-семь. Да, мы могли идти и в шесть узлов, на один больше, как это делала подводная лодка двадцать первой серии, но возможно ещё меньшая скорость позволит мне дольше оставаться незамеченным. Жаль, что об этом мне не было поведано эволюционным механизмом. Снова, вероятно, придётся проверять на практике, что мы и делаем прямо сейчас.       Пассивный гидролокатор фиксирует, как канмусу передвигаются на поверхности с довольно большой точностью. На такой-то короткой дистанции он позволяет определить расстояние до них, а значит и приблизительную скорость с направлением их движения. Кроме того, в такой близи я вполне могу слышать шум издаваемый каждой из них. И каждая дева флота, чей шум был запеленгован, будет отмечаться у меня на боевой карте, проецируемой в разуме. Довольно удобно. Нужно запомнить.       «Косатка, наблюдаем за скоплением дев флота по пеленгу три-один-пять», — отдав команду, я покрепче сжал страховочные цепи и, всматриваясь в темноту морских недр, старался лишиться страхов, ища там спасение.       В данный момент противник стремительно сокращал со мной дистанцию. Скорость дев флота была свыше двадцати узлов. Выяснился курс группы канмусу: оказалось, что враг хоть и сближался со мной, но по итогу всё же пройдёт мимо меня, если продолжит двигаться в таком направлении. Эта новость вызвала у меня прилив какой-то радости и некоторой уверенности. Уголки губ стали сами по себе тянуться вверх и вширь, но в то же время меня не покидало чувство тревоги и незавершённости. Верно — ещё рано радоваться, нужно было для начала победить!       «До перезарядки акустических торпед остаётся семь минут».       Я продолжал двигаться своим курсом, а противник своим так же, как и я — нисколько его не меняя. Вражеская скорость в двадцать узлов оставалась всё такой же. Так прошло несколько минут. Расстояние до противника было полторы тысячи метров. Продолжая двигаться на глубине в сто двадцать метров, к моей неожиданности и ужасу, косатка поймала активный луч сонара противника. В голове у меня раздался короткий звонкий щелчок в виде эха, а следом за ним ещё и ещё.       «Проклятие!» — выругался я, сжав страховочные цепи ещё сильнее.       Лучи вражеского активного сонара никак не могли помешать мне прослушивать при помощи своего пассивного противника и потому, тут же я заметил, что колонна, двигающаяся широким строем фронта, состоящим из более чем из десятка дев флота, стала корректировать свой курс ориентируясь на меня. Между нами было чуть больше одного километра.       «Косатка, глубина… пять сотен метров!» — приходя к, как мне казалось, гениальной идее, я заглянул в бездну под собой, набираясь большей уверенности в принятом решении.       Хах, а как же они со своими бомбами смогут меня достать там, куда эсминцы Второй мировой войны никак не могли добраться? Насколько я понимаю, это информационное поле ограничивает их, и меня в том числе, в возможностях и вооружении. Впрочем, мне почему-то это не мешает погружаться на километры под воду, тогда как прочие подводные лодки, включая и те, что были в моё время не могли себе такое позволить. И это речь идёт о военных субмаринах, а не о каких-нибудь батискафах и прочих научных, туристических или любительских аппаратах, приспособленных для погружения в недра Мирового океана.       Косатка послушно стала погружаться на большие глубины, стрелка лимба показывала всё большие и большие значения, чем и успокаивала меня. Спустя пару минут мы с демоном достигли указанной глубины. Здесь было так же темно, как и наверху. Возможно, будь сейчас на поверхности день, то и какой-никакой свет смог бы дотянуться до полукилометровой глубины. Кроме того, хоть сознание и воображало такую глубину как нечто огромное для простого человека, но за то время, что я успел прожить, это стало для меня ничем. Я легко мог погружаться и на куда более страшные глубины, хотя понимаю, что там ниже полутора километров меня будут ждать сильные ограничения, сказывающиеся на скорости и боевых возможностях. Сражаться за пределами своей «рабочей» глубины я не могу. Мои торпеды сколь глубинными бы они не были, не приспособлены для применения там.       Разумеется, что пока я погружался со скоростью в три метра в секунду, противник тоже перемещался и корректировал курс своего движения, стараясь выйти вперёд, где канмусу попытаются засыпать меня своими смертельными бочками на упреждение. Я постоянно ловил звук асдика, эхом отдающийся в ушах и прекрасно знал, что девы флота понимают, где я нахожусь. И пусть некоторые активные гидролокационные системы не были совершенны в плане определения глубины подводной лодки, но канмусу не прекращали выходить на упреждение, собираясь начать бомбардировку. Куда вероятнее, что там был отличный Асдик, который со всем справлялся хорошо. Они продолжали уверенно сближаться и мне уже начинает казаться, что они смогут атаковать меня. Кроме того, последние две минуты они снижали свою скорость, как это было принято у эсминцев перед заходом на подводную лодку. И к моменту, как я оказался на полукилометровой глубине, мой пассивный гидролокатор уже улавливал сильные шумы, издаваемые их винтами. Они были практически надо мной!       «До перезарядки «Т5» осталось три минуты».       Стоило пройти десятку секунд, нескольким дьявольским звонкам асдика вместе с громкими шумами винтов, как пассивный гидролокатор стал улавливать с поверхности всплески от падающих глубинных бомб. Десятки монотонных, сливающихся воедино звуков, заполнили звуковое пространство моего гидрофона, лишь несколько раз разбавив это звуками пойманных акустических волн. Было точно слышно, как враг сбросил несколько серий глубинных бомб, стараясь перекрыть как можно большую площадь, где я мог бы маневрировать в пространстве. Логично, что они понимают то, что выловить субмарину сложнее, чем простой корабль по факту её маневрирования в трёхмерном пространстве.       «Лево, пятьдесят градусов, шесть узлов!» — не решаясь рисковать с тем, смогут ли они достать меня здесь или нет, решаюсь на поворот налево.       Все серии бомб были сброшены и теперь мне только и оставалось что ждать, когда они сдетонируют. Двигаясь в абсолютной тьме, и видя только ближайшее окружение, единственным из которых была боевая рубка, представляющая собой спинной плавник и часть хвоста демона с ещё двумя ПВО шарами. Гидрофон все также был заполнен громкими звуками вращающихся движителей девушек, когда как их смертельные заряды тихо погружались под воду. Моё акустическое устройство работало в режиме прямого боя и позволяло с высокой точностью определять пеленг на цель и расстояние до неё, чем обычно и занимается мой демон в угоду отсутствия у меня навыков акустика. Не быстро, но относительно плавно, противник прошёл надо мной, сбрасывая огромное количество глубинных бомб. Казалось, что враг прошёл с какой-то задержкой, нет, создавалось ощущение, что он остановился прямо над головой, как будто чтобы затоптать меня. Косатка, разумеется, на месте не стояла и благодаря десятку новых сегментов, полученных во время локальных эволюций, быстро повернула по указанному мной курсу и стремительно стала выходить из большой области детонации.       Прошла целая минута, но ничего так и не произошло. Это касалось и вражеских акустических волн. Сонары канмусу замолчали, а сами девы флота такой же большой группой уходили всё дальше и дальше. Предполагаю, что они уходят для разворота. Вот только меня смущает факт того, что меня больше никто не пытается просветить Асдиком.       «Косатка, слушать вокруг других дев флота», — демону поступил новый приказ и тут же направление микрофона нашего гидроакустического устройства стало медленно меняться, теряя большую группу канмусу, тех, что только что были прямо над моей головой.       Девки, что сбросили на меня бочки, движутся большой единой группой и найти их в следующий раз, когда это будет необходимо не составит труда. Сейчас же стоит проверить пространство вокруг. Мало ли тут есть ещё кто-нибудь.       Не успел я всмотреться во тьму и начать прислушиваться к гидрофону, как он чуть не оглушил меня. Пространство вокруг начало трястись. Моё тело тут же стало бросать из стороны в сторону: ударяясь то об одну страховочную цепь, то об другую, а я изо всех сил старался держаться за них руками, благодаря чему и не оказался за пределами косатки. Переступая туда-сюда, пытаюсь найти удобную точку опоры, но на протяжении десяти секунд, рвущихся позади меня глубинных бомб, этого сделать никак не удаётся! Вдруг недалеко от борта возникают несколько вспышек и тут же мою правую ногу словно полоснуло огненным кнутом, а за ней и левое открытое плечо с шеей. Не успев взглянуть на части тела, отдавшие мне болью, отвлекаюсь на жалобное урчание косатки, сообщавшей о незначительных повреждениях корпуса. Бочки продолжали разрываться одна за другой. Я посмотрел назад и увидел целое зарево из десятков глубинных бомб, продирающихся через темноту, казалось, специально для меня, чтобы вселить в душу страх и неуверенность.       «Мх… вот она — цена первой атаки, — чувствуя жгучую боль, даже думать становилось сложнее. Разум предательски сосредотачивался на ранах. — Должен сказать, что это как-то дешево».       Теперь, когда последние глубинные бомбы разорвались, появилась возможность осмотреть своё тело и заодно поинтересоваться самочувствием косатки. Начал я с себя и первым делом посмотрел на левое плечо и часть полушария своей груди. Ничего страшного там не было, но были видны довольно заметные покраснения. То же самое было с голенью правой ноги.       «Косатка, что с тобой? Мне нужен отчёт по твоему состоянию!» — затребовал я.       Демон тут же поспешил успокоить меня и сообщил на урчащем языке, что он полностью функционирует, а несколько полученных в корпусе брони центрального отсека трещин не приведут ни к чему хоть сколько-нибудь серьёзному и пройдут почти полностью без последствий.       «Легко отделались!» — пришёл я к выводу.       Ну да, это так. Я быстро отреагировал на сброс глубинных бомб и приказал косатке повернуть для скорейшего выхода из зоны поражения. Правда полностью выбраться не успели. Возможно, перейдя на более высокие скорости я бы избежал и этих повреждений. Однако в этом случае мне пришлось бы выйти и из режима тихого хода. Понятно, что бывают случаи, когда это просто необходимо, но в данный момент мне так не казалось. У меня была уверенность, что мы сможем выйти целыми и в какой-то мере, я оказался даже прав. Вот только возникает ещё один вопрос: а как, собственно, канмусу смогли поразить меня на такой глубине оружием, не вышедшим за рамки Второй мировой войны? Это же значит, что противник имеет возможность достать меня даже здесь! Впрочем, это не даёт им много преимуществ, тут, на глубине, у меня есть много времени, чтобы просто уйти из зоны поражения, как я попытался сделать это сейчас. Только в следующий раз, нужно лучше осознавать эту возможность и не забывать о ней, чтобы с выгодой реализовать. Вот только и сам противник не смог сполна воспользоваться тем фактом, что их было значительное большинство и что они могли накрыть меня гораздо большей площадью разрыва глубинных бомб. В момент атаки мы находились у самого края и потому так легко избежали главного урона. Уверен, что и девы флота при следующей атаке учтут свои ошибки. В общем, от проблем я ещё не избавился.       «До перезарядки «Т5» осталось полторы минуты».       «Вот-вот и наступит моя очередь сделать свой ход. Посмотрим, успеете ли вы сделать хоть что-нибудь за это время?» — пронеслась в голове наглая мысль, после чего разум полностью сосредоточился на гидрофоне.       Глубокие холодные воды Тирренского моря стали ласкать мои раны, успокаивая кожу и снижая влияние боли. Кроме этого, я буквально чувствовал, как боль потихоньку проходила, а кожа на плече, груди и голени приходила в обычное состояние. Похоже, что в дело вступила могучая регенерация глубинных. Не кажется мне, чтобы на меня как-то влияла глубина, а вот для моего демона, как оруженосца, глубины ещё как могут стать препятствием на пути к излечению. Пусть я и провёл пару локальных эволюций, направленных на увеличение живучести, но они не помогут моему демону регенерировать. Избежать потери крови — да, уменьшить степень повреждений, благодаря делению косатки на пять отсеков — тоже да. Разумеется, что это очень хорошо, но было бы неплохо ещё найти способ ускоренно регенерировать, а ещё лучше — делать это глубоко под водой. Вот тогда шансы на выживание после получение критических, да и вообще любых прочих ран точно значительно вырастут!       И так, косатка не забыла о приказе отыскать при помощи наших гидролокационных средств других канмусу на поле боя. Основная группа была большой и очень шумной. Я бы сказал, что её и искать не придётся потом, но здесь могли быть и другие девы флота, находящиеся вне основной массы эскадры, что только что отбомбилась по мне. Таким образом, поиск противника продолжался, пока сам демон также не прекращал движение по курсу два-два-два со скоростью в шесть узлов. И уже к моменту перезарядки «Т5», симбионт практически прямо перед собой обнаружил несильные шумы единственной девы флота в стороне от основной группы. Демон по оборотам винтов и смещению звука определил, что цель движется со скоростью, не превышающей восемь-двенадцать узлов. Вероятно, это была канмусу эсминца, направляющая на меня остальную группу дев флота. Эдакий флагман. Хотя, это и не точный факт, а только предположение. Направляющей, наверное, могла быть и любая другая дева флота.       Не долго размышляя об этом, ибо некогда было, я решаю подняться на перископную глубину и оценить обстановку вокруг. Перед этим приказываю косатке сопровождать обнаруженную в стороне деву флота при помощи активного гидролокатора и собирать о ней необходимые для запуска «Т5» сведения. Гидрофон же приказал использовать для разведки вокруг. Пока косатка собирала данные о эсминце, а это заняло всего двадцать секунд, акустическая станция вновь наткнулась на основную группу канмусу, которая, повернув налево, продолжила всё больше отдаляться от меня. Как бы это не вводило в заблуждение, недооценивать ум противника было нельзя. Немного подумав, становится понятно, что вероятнее всего противник разворачивается на заход и хочет получить перед атакой более выгодное положение. Вот только они до сих пор не знают моего точного местонахождения для атаки. После последнего и пока единственного захода вражеские асдики так и не сумели нащупать меня в недрах воды. Не помню точно, могли ли они работать на глубины в пять сотен метров, но если память не изменяет, то если бы немецкие субмарины и могли бы погружаться на такую глубину, то у этого британского гидролокационного средства не должно было возникнуть проблем, чтобы отыскать лодку и там.       «Косатка, всплытие на перископную глубину, скорость та же», — шёпотом приказал я. Всё никак не могу свыкнуться с тем, что шептать мысленно не имеет никакого смысла, но возникшая атмосфера сама намекает мне о правильности именно такого поведения.       Казалось, что сейчас никаких проблем не было: канмусу после первой атаки меня не нашли, акустические торпеды готовы к использованию, а я начинаю второй раунд сражения. Мне даже теперь самому стало спокойнее. В груди возникло какое-то спокойствие и уверенность в своих силах, пусть даже оно и было смешано со всё ещё ожидаемой опасностью. Возможно ли, что это то самое могущество Хасуй, о которых мне поведала оглубиненная Гренейд? Если честно, то весьма и весьма маловероятно. Главными преимуществами Хасуй являются их псионические способности, которые я даже ещё не применил против них. Надо бы, кстати, не забывать о них. Кто знает, может быть, именно они и вытянут мне сражение? Возможно, что мне стоит развернуть боевую ауру. Это поможет мне изрядно ударить по их самочувствию и боевому духу. Весьма вероятно, что среди этих девочек не мало мобилизованных: тех самых, что прошли двух-трёхнедельный курс обучения и были отправлены на охоту за мной. По всей видимости именно поэтому, я и могу видеть здесь столь большое количество канмусу. Но главное тут было то, что именно на малоопытном составе, который наверняка составляет костяк этой группы, моя боевая аура отразится больше всего. К тому же, у меня были и другие интересные способности, но они довольно специфичны, хотя с глубинной меткой было бы хорошо поэкспериментировать. Ещё не нужно забывать, что боевая аура может помочь мне с наблюдением за противником. Вроде как, эволюционный механизм упоминал, что она помогает видеть ауру противника и тем самым определять его местонахождение. Если также вспомнить эволюционный механизм, то вроде как я должен относиться к разряду Хасуй начального порядка. Вот только размышляя на тему того, что в моём распоряжении не было такой способности как «Прорыв сферы», создавалось впечатление собственной неполноценности как глубинной принцессы. Вот так вот. Но долго думать не приходится, чтобы понять, что впереди у меня ещё есть потенциал для развития и исход текущей битвы как раз и решит, смогу ли я шагнуть на ступень выше. Опять же, похоже, что вместе с волнующей битвой судьба приносит мне шанс не только на глобальную эволюцию, но и на возможность получить практический опыт применения своих псионических способностей. Оставалось только подобрать подходящий момент для их использования.       Чуть больше двух минут ушло на то, чтобы демон поднялся на перископную глубину. За время подъёма, акустический сонар продолжал сопровождать деву флота, находящуюся в стороне. Та никуда не уходила и продолжала находиться в отдалении от скопления канмусу состоящего из более чем десятка боевых сестёр. Пассивный гидролокатор обнаружил тихие шумы и за кормой. Судя по звучанию, это было несколько дев флота ходящих на крайне низкой скорости вблизи друг от друга, а развитость моего гидролокатора, позволила также определить, что между ними был ещё один источник нестабильного шума. Таким образом где-то сзади, примерно, на удалении в две с половиной тысячи метров находилось три вражеских объекта. При всём этом, основная группа шла где-то в стороне и, видимо, дожидалась сведений от своих поисковиков, одного из которых я держу в прицеле своего активного сонара. Решив, что нужно проверить всё внимательнее, я приказываю демону проверить пассивным гидролокатором всё вокруг. Возможно, что это не все канмусу, о которых мы знаем. Проходит пару минут и выясняется, что действительно: в стороне на другом конце от основной ударной противолодочной группы находится ещё одна дева флота. Её мы буквально еле-еле обнаружили. Всё это время шумы девушки были скрыты за массой звуков главной группы и услышать что-то сквозь них почти не представлялось возможным. Благо косатка у меня отличный акустик и вовремя уловила звук её движителей. Она шла примерно на такой же скорости, как и та, за которой я сейчас наблюдаю при помощи активного сонара. Девушка издавала меньше шума, но остаться незамеченной это ей не помогло. Хотя главное, что мы услышали её вовремя. Это наталкивает на мысль о некоторой, но всё же несовершенности моих гидролокационных средств.       Не долго думая, я взвешиваю все за и против, после чего прихожу к выводу о том, что мне нужно попытаться атаковать деву флота, находящуюся в стороне и занимающуюся моим обнаружением и наведением остальных. Понятно, что это будет как раз та информация, которая уже была загружена в TDC.       «Скорость один узел, готовимся к атаке, торпедный аппарат — один», — я отдаю приказ и покрепче берусь за натянутые страховочные цепи.       Я всё ещё чувствую волнение в своём сердце и разуме. Даже позабыл на какое-то время, что убиваю в большинстве своём ещё вчерашних школьниц и детей, но вспоминая это сейчас, таким откликом как раньше этот факт уже не отдаёт. Создавалось ощущение, что я словно был готов отправить всех их на смертельный конвейер, или же, если лучше выразиться, в торпедный тир, чтобы покончить с ними. Но всё же лишний раз и в абсолютно неподходящее время поразмыслив и углубившись в суть этого вопроса, мои ладони лишь крепче сжимать холодные страховочные цепи, на которых продолжали болтаться серебристые боевые жетоны убитых мной врагов. Даже сейчас, поднимая свой перископ к поверхности, уже и не думаю о том, что мне нужно было отступить или пощадить кого-то из них. Всё же, у меня на кону то же самое, что и у этих девчат — собственная жизнь. Возможно, не единственная, раз уж я переродился в глубинного, но проверять на практике это уж точно было нельзя. Нужно было сдержать данное самому себе слово. Так что всё это придавало мне пусть и не очень прочную, но решимость сражаться.       «Я буду убивать только тогда, когда это будет действительно нужно. Без лишних смертей», — твёрдо произнеся это в своей голове, я принимаюсь наблюдать за поверхностью поля боя.       Мною в Тирренском море было уже сделано достаточно, чтобы заслужить хотя бы прощение за всё это. А впрочем, я глубинный и никто разбираться с этим не станет. Но вопрос оставался открытым: «обязаны ли люди в схожем положении думать об этом и вгонять себя в морально-нравственные страдания?». Почему именно во время битвы ко мне приходят такие размышления? Может быть, дело было в Ченанго и в том, что по моей воле было над ней совершено? В любом случае, такого больше не повторится. Не знаю точно, как поступают другие высшие глубинные, но я не жестокий инквизитор или палач, издевающийся над жертвой. Всё же теперь мне предстоит бытие глубинной подводной лодки и вести себя я должен как капитан субмарины, а не моралист. Я на войне, а не в уюте и тепле. Мне некогда обсуждать даже с самим собой такие нравоучения, не то что с кем-то из людей. Но почему-то всё никак не могу убедить себя в этом. Что же должно случиться такого, чтобы мой разум и дух наконец-то стали твёрже и решительнее?       Прервал свои моральные мучения сразу же, как только перископ оказался над поверхностью воды. Собравшись с мыслями, я на время отделил от себя человека, стараясь полностью погрузиться в омут подводной войны. Начиная вращать хвост, первым делом взглянул на деву флота впереди, занимающуюся поисковыми работами. На ум пришла мысль атаковать её акустической торпедой, чтобы с высокой вероятностью поразить и, вероятно, утопить её.       И вот стоило мне подумать о том, чтобы загрузить полученные от активного гидролокатора данные в торпеду, радиотелепатический уловитель начал принимать сигналы:       — Живо прекращайте там стоять, если жить хотите, сучки без мозгов! — раздался чей-то визг. — Я вам столько уже раз повторила, что вы сейчас самая легкая цель для Медины! Вы же почти на месте стоите! На уроках и брифингах не были? Вы должны подчиниться флагману, если я приказала что-либо сделать! Бросайте её и живо к основной группе! — явно боясь за своих подопечных, вероятно, командир эскадры, настойчиво пыталась заставить одуматься своих подчиненных.       — Мы почти стабилизировали состояние Имоген! Нам нужно ещё чуть-чуть времени, Паладин! — впопыхах и вся на нервах проговорила девушка.       Стоило речи зайти о почти стоящих на месте канмусу, я тут же стал вращать перископ с целью найти этих глупых девчонок. Благо я тут же вспомнил о том, что пассивный гидролокатор фиксировал позади меня парочку канмусу. Тут же направив по этому курсу свой прибор визуального измерения и воспользовавшись функцией приближения, я с трудом разглядел в двух с половиной километрах от себя двух дев флота, что возились с другой, вероятно, торпедированной в самом начале битвы. Я так понимаю, те пытались оказать ей помощь и не позволить утонуть. Но действительно, та девушка, что зовётся Паладин, и которая, вероятно, была их флагманом, абсолютно права в том, что они буквально две почти неподвижные мишени. Предлагаю воспользоваться этим шансом и торпедировать сразу троих канмусу: поисковика впереди и этих двух спасательниц за кормой.       — Господи, пожалуйста, заставь их вернуться к работе! — чуть ли не истошно рыдая, кто-то транслировал это в радиоканал. — Молю вас, девочки, помогите же нам убить её… и мы… мы пойдём домо-о-ой! — стоило ей прекратить трансляцию, как её плач резко исчез.       — Закрой пасть, и без тебя тошно, а с тобой так и вовсе… — тут же ещё одну канмусу прервала другая.       — Обе закрыли свои рты! Говорить только по делу! — рявкнула на них флагман. — Марне, приказывай снижать скорость до пятнадцати узлов и подключаться к прослушке и поиску при помощи активных систем! Мне нужно больше наблюдателей! У меня ничего не получается!       — Поняла! — в радиоканале раздался чей-то уж явно слишком детский голосок.       Пока канмусу отдавали приказы и спорили друг с другом и всё это с ноткой паники в голосах, я отдал приказ своему демону развернуться в сторону двух отупевших девчонок. Для того, чтобы сделать это быстрее, я даже приказал поднять скорость до шести узлов. Вся эта ситуация с противником несколько взбодрила меня и дала понять, что моим врагам было также тяжело, как и мне сейчас, если вообще не хуже. Я, в отличии от них, в душе двадцати четырёхлетний мужчина и умею во многом сохранять спокойствие в такие моменты, а они, по сути, глупые и слабо соображающие несовершеннолетние девочки. Им бы сейчас не воевать, а учиться и совсем другую жизнь постигать. Однако судьба-злодейка решила иначе!       Возвращаясь к атаке на врага, как уже становится понятно, в первую очередь хочу поразить двух самых уязвимых канмусу в настоящий момент. Разумеется, о той, что теперь оказалась позади меня не забываю: за ней я также продолжаю приглядывать и обновлять данные в настоящем времени при помощи моего активного сонара. Как и планировалось, в неё для пущей точности будет запущена «Т5», а те канмусу, что сейчас безрассудно помогают некой Имоген, удостоятся меньшей чести быть убитыми «Т3». Кроме всего этого, очередь атаки я поменял также неспроста. Полагаю, что после всего ими услышанного от их коллег, стоило бы канмусу в стороне оказаться пораженной торпедой, парочка спасательниц мгновенно выучит этот урок и разбежится в стороны, после чего поразить их станет гораздо сложнее, если только против них не применить те же «Т5», а ради них тратить эти дорогие игрушки уж больно не хотелось. Да и те не так быстро двигаются, боюсь, ГСН не сработает. Однако, если я сначала торпедирую этих двоих, то всё будет наоборот, не считая того, что жертва акустической торпеды ничего уже поделать не сможет, да и вряд ли куда-то денется. Всё же мои торпеды имели какую-никакую ГСН и вполне могли попасть по движущейся цели, даже если торпеда не будет точно запущена по рассчитанным TDC данным курсового угла! Всё довольно просто! Впрочем, некоторые условия, разумеется, были и тут, но они столь однозначны, что подробнее на них останавливаться в расчете своей атаки я не стану. Кроме того, торпедную атаку на трёх девушек я проведу с носовых аппаратов, из-за чего правда придётся повернуть демона, но это позволит мне сохранить кормовые торпеды для более подходящего момента. Например, для отступления.       — Слушайте, а может, мы её уже того… убили? — задал кто-то вопрос, явно с трудом его произнеся. Было прекрасно ясно, что девочке было тяжело осмелиться задать его своему командиру.       — Ага, конечно! Такую тварь с первого-то раза убить явно не получится! Это было бы просто чудо! А чудес, девочка, не бывает! — вражеский флагман бросила свой ответ резко и с явной издёвкой в голосе. — Она выжила после едва ли не прямого попадания глубинной бомбы у НИС «Медина». Я сама слышала, как её демона рвало на куски. Такое можно услышать только после прямого попадания. Сама-то она уцелела и либо нового отрастила, либо старый выжил и восстановился! Регенеративные способности всех глубинных и её твари в частности очень сильны! — она замолчала всего на несколько мгновений, словно собираясь с мыслями. — Слушайте сюда, я знаю, что вы в большинстве своём прошли только трёхнедельный курс быстрой подготовки и не успели ознакомиться с теорией, но запоминайте то, что скажу! Вы можете встретить старших и высших глубинных в двух формах: единой и раздельной. Первые представляют собой неотделимое от демона тело и как правило один разум на двоих. То есть они едины во всём и демон не принимает никаких самостоятельных решений, а является просто продолжением тела глубинной, как руки или ноги. Встречаются такие часто и сражаться с ними в какой-то мере легче: видишь такую суку — убиваешь такую суку… один раз! Это понятно! Вторые часто представляют собой раздельное существо: основное тело и так называемого оруженосца. Встречаются гораздо реже. Хотя бывает, что раздельные глубинные встречаются в единораздельной форме, как бы странно это сейчас не звучало, но это ещё более редкое явление. Как вы уже знаете из брифингов и некоторых теоретических обновлений данных, Медина относится к числу вторых и её разум по факту её аномальности отделился от демона довольно рано. Тут же стоит сказать, что у таких тварей чаще развиты псионические и особенно интеллектуальные способности, потому снова напомню вам, чтобы с дуру ничего не делали и обдумывали свои шаги! Это, разумеется, если за вас некому будет оставаться думать. Но, а пока есть мы — старшие! Потому и говорю вам слушаться! У меня есть опыт борьбы с высшими глубинными, потому меня и приставили к Вилтон, как вторую по старшинству! — едва сдерживаясь, на эмоциях объясняла флагман. — Ещё отличительным качеством у раздельных по форме разума глубинных является тот факт, что убивать придётся обоих: демона и гуманоидное тело, то есть хозяйку своей ебаной зверюги! Даже, если демон мёртв, то он может вполне себе воскреснуть, пока жива его хозяйка! Нового она может вырастить! Это же, скорее всего, работает и наоборот! Так что не надо мне тут того: «а что, если мы её уже убили?». Мы никуда не уйдём либо пока нам не прикажут, либо пока не получим доказательства смерти обеих тварей! Хотя бы масляное пятно, а там уже можно будет подумать, а лучше дождаться авиации и тех, кто точно может подтвердить или опровергнуть её гибель. А в случае чего и вовсе убить!       Развернувшись, я принялся собирать необходимую для атаки на двух дев флота информацию. Спустя меньше минуты, мой TDC по полученным данным, рассчитал углы для пуска торпед. Две прочерченные в разуме красные линии, еле-еле напоминающие собой очень тонкие торпедные веера, протянулись от носа косатки до вражеских ступней. Я чуть сморщившись и поглядывая вниз, готовился отдать команду на пуск. Одновременно слушая разговоры дев флота про их планы убить меня. Должен признаться себе, что слышать это от них уже не так неприятно, как это было раньше. Привыкаю, наверное. Но это всё хорошо, так и надо было. Не всегда и не постоянно же мне горевать и печалиться по этому поводу? Пусть и с головой в солёной воде, но я зашевелил губами, готовясь облизнуться и уже без проблем произнести: «Пуск!». Но всё же чего-то ещё мне всё ещё не хватало. Это было ощутимо, но возможно, в своей второй глубинной жизни, у меня ещё выйдет найти этот недостающий фрагмент?       — Как это возможно… воскреснуть? Глубинные разве и такое умеют? Тем более, как может демон и хозяйка это сделать, если кто-то из них мёртв? Я не слышала о таком пока увлекалась глубинными! — изрядно удивилась некая девушка из состава вражеской эскадры. — Это какое-то резервное копирование?       — Да никто не знает, — ответила флагман. — Кто это мог увидеть из учёных вживую? Верно, что никто. И никто из глубинных не расскажет им про это. Это всё сраные предположения и догадки. Но точно ясно, что некоторые из глубинных на такое всё-таки способны. Не повезло — Медина одна из таких. Понятно, что сражаться с такими может быть очень проблематично, но всё же это когда как. Вроде предполагается, что сразись такая тварь с каким-нибудь другим глубинным, то её просто целиком сожрут и всё! И да, я, конечно, всё понимаю. Знать своего врага очень важно и все дела, но мне гораздо больше хочется, чтобы учёные больше занимались изобретением нового оружия против Бездны, а не её изучением! — под конец изъяснение их лидера больше казалось жалобным, нежели пояснительным. Оно может и понятно, так как девушка сейчас вполне себе на нервах, к чему ещё прибавляется то, что я пока невидим для них. А любой невидимый враг куда страшнее обычного. Сам бы, наверное, боялся не меньше в их ситуации, это понятно. Сложно сражаться с тем, кого не видишь.       В обе торпеды «Т3» был загружен следующий режим хода: тридцатиузловой ход с максимальной дальностью в двенадцать километров. Разумеется, противник находился всего в двух с половиной километрах от меня, но замысел заключался как раз в том, чтобы мои торпеды достигли целей с максимально возможным сохранением тишины. Логично, что чем быстрее идут торпеды, тем больше шума они издадут. Будет крайне неприятно, если девочки уклонятся от моих угрей. Хотя ещё не факт, что за сто шестьдесят две секунды они не решатся уйти. Не исключено, что торпеды и не попадут. Они хоть и стоят почти на месте, но это ещё не гарант попадания. В какой-то мере это ещё и риск остаться без как минимум реализованной торпеды, но если риск оправдается, то я ликвидирую по меньшей мере одну канмусу и добуду себе немного преимущества и «боевого опыта». Мда, скоро глядишь только об этом и буду думать.       «Затопить торпедные аппараты пять и шесть, — отдав команду, я выждал пока два аппарата будут затоплены и затем сразу же без лишних раздумий, движений и главное — эмоций, отдал приказ: — Пуск!»       Две торпеды с интервалом в две секунды покинули нос косатки и тут же устремились к цели вдоль красных прочерченных в разуме линий торпедных курсов, рассчитанных моим TDC. До взрыва сто шестьдесят секунд. Время дальше я терять не стал и на пяти узловой скорости стал разворачиваться к наблюдательнице в стороне. Она всё также безуспешно пыталась меня обнаружить и вероятно ни акустическими средствами, ни радиолокационными у неё сделать этого не удавалось. На счёт первого не уверен, но что касается второго, то будь моя лодка к ней ближе, то её радар вполне смог бы обнаружить торчащий из-под воды «перископ». Но благо я не какой-нибудь новичок мира подводных лодок и знаю про это некоторые тонкости.       — Палладин, ты же обычно ведёшь себя гораздо спокойнее… Хотя я, кажется, понимаю в чём дело… — в радиоэфире вновь появилась пискля. Похоже, что среди врагов есть кто-то очень напоминающий ребёнка начальных классов, что только-только пошёл в первый класс. Не исключено, что она именно так и выглядит.       — Ага… Я вообще к такому не была готова… нет, совсем не ожидала того, что сегодня произошло. Сука — судьба! Как же так получилось, что Вилтон погибла?! — и вдруг эмоции прекратили литься через край. — Почти четыре года ходила по морям… скоро должна была быть годовщина её инициации. А тут её убила одна единственная торпеда в самом начале засады, — и вновь эмоциональная пауза. — Пять дней шли и ничего о Медине толкового слышно не было, мы были от неё дальше всех других охотничьих групп и тут внезапно она сама на нас напала! Это вообще честно? — вероятно, их флагман с трудом верила в случившееся. Это было слышно в её внезапно успокоившемся, еле вздрагивающем и более медленном темпе голоса. Но девушка понимала, где сейчас находится и потому после эмоционального всплеска в начале стала говорить ровно и тихо. Легко сейчас было представить её потерянное лицо и полный пустоты взгляд. Её знакомую подругу убили у неё на глазах. Может быть, они и вовсе были друзьями. Со мной никогда подобного не случалось, если не считать того, как убивали меня лично.       — Придётся рассказать об этом Эридж, — писклявая девчушка, к которой ранее обратились как к Марне, с горечью в голове ответила Палладин. — Медина убила её сестру… В последние недели они были так близки… Вилтон была так рада общению с любимой сестрой…       — Да мы даже на Мальту не успеем прибыть, как они уже всё расскажут ей, — без энтузиазма произнесла флагман.       — Послушайте, да как у вас получается так спокойно говорить, когда идёт такая битва? — чей-то звонкий голос резко разбавил тоскливую атмосферу среди вражеского радиоканала. Вот только в голосе этом не было и капли радости. Похоже, что кто-то из их подчинённых был не только удивлён спокойствием судя по разговорам более опытных дев флота, но и возмущён.       К этому моменту косатка уже полностью завершила разворот, а постоянно обновляемые данные о скорости и дальности, позволили мне увидеть оптимальную линию курса для моей акустической торпеды при заранее выбранном для расчёта режиме хода. Тут же, я приказал затопить торпедный аппарат номер один и стал дожидаться готовности для атаки. Мною был выбран самый тихоходный режим для «Т5», чтобы моя рыбка достигла цели также, как и «Т3» будучи как можно более незаметной для их пассивных гидролокаторов. Я ни в чём не сомневался и во многом был уверен в своём успехе. Ещё ничего не говорило о том, что я потерплю неудачу. Первые две торпеды должны будут достигнуть целей уже менее чем через две минуты, а эта должна будет достигнуть наблюдательницы в стороне за сто пятьдесят пять секунд. Это было как раз то, что и требовалось от моего плана. Первыми окажутся поражены две глупые девчонки, не послушавшиеся своего флагмана и пытающиеся помочь едва живой подруге, а затем и направляющая, приносящая мне немало проблем в битве будет подведена мной за ручку к смертному одру.       «Пуск!»       Всё, время вновь стало не течь, а тянуться, опутывая и замедляя восприятие пространства. Вновь, как обычно, до ответственного момента ход времени будто замедлился, давая обдумать всё напоследок перед уже неотвратимым. Я размышлял о сражении и о том, что стану сильнее, если выйду победителем. Мои же враги, которые не знали о том, что я их прослушиваю, мыслили о совсем другом. Опытные канмусу переживали гибель своих товарищей, не забывая о битве, а молодые надеялись выйти живыми из схватки. Уже в какой раз для себя осознаю, что здесь победитель будет только один: либо им стану я, пожирающий их тела и пожинающий плоды эволюции, либо это будут они, любующиеся моим телом и телом косатки, разорванными в клочья глубинными бомбами. Было уже давным-давно понятно, что уступать, как бы жалостливо всё не выглядело я не могу.       — Мы же не о цветочках, косметике и мальчиках болтаем, а находимся в бою. Мы только что потеряли своих товарищей и нам нифига не приятно, как ты должна была заметить. И у нас есть подруга, которой Вилтон приходилась сестрой. Это сейчас тебе кажется, что это не нормально, но позже ты начнёшь нас понимать. Через три-четыре года ты станешь такой же как мы, поверь мне! Ты тоже сможешь быть более спокойной во время задания и сможешь иногда переговариваться, не переживая насчёт этого. Впрочем, Тириан не одобряет лишние разговоры… В любом случае, все начинают с подобного, — достаточно спокойно ответила флагман, хотя, было слышно, что разговор с малоопытной коллегой всё ещё давался ей через силу. Слышалось, как ей хотелось накричать, но девушка держалась стойко.       — Я… я… нам бы как-нибудь уцелеть ещё, а то такими как вы мы никогда не станем! — высказала свои опасения дева флота. — Мы потеряли уже троих, а с Мединой всё ещё полные непонятки.       — Я уже сражалась в неравных условиях с Химе и всё же смогла уцелеть: живая и здоровая, как вы можете видеть. А сейчас мы бьёмся с Они и уж точно все сможем уцелеть… — но тут едва не вышедшая из себя Палладин оказалась нагло прервана.       — Как же все? Уже трое погибло и одна из них — наш флагман Вилтон! Другая тоже скоро помрёт, похоже! — на повышенных тонах произнесла девушка. — Ей срочно нужна специализированная помощь! Ей же ноги оторвало!       — Успокойся, ей будет оказана соответствующая помощь. Не забывай, что теперь ты канмусу и можешь жить даже с куда более серьёзными ранами. Я сама это не раз видела. Мы поможем ей настолько быстро, насколько это вообще возможно. Здесь главное победить Медину! Убьём её и тогда сами целы останемся, и её скорее до порта дотянем, — с твёрдостью в голосе объяснила флагман. — Тебе всё ясно, Свивт?       — Да, я теперь поняла. Звучит логично, — тихо произнесла девушка.       Обе торпеды были в пути и я знал, что до взрыва первых двух оставалось секунд двадцать. Я стремительно повернул свой перископ почти на сто восемьдесят градусов, чтобы лично пронаблюдать за вспышками взрывов в двух с половиной километрах отсюда. Вдали было темно, почти не было видно тех девушек. Были видны только мерцающие аварийные огни на их обвесах. Звёздное небо и лунная ночь хоть и давали послабления в видимости, но панацеей это не было, как и ночная оптика, которая не была достаточно хороша. До хорошей, нам ещё наверняка долго развиваться. В любом случае, я кое-как мог их наблюдать, а после того как произойдут взрывы я, возможно, увижу и третью стоящую рядом.       «Нужно будет добраться и до неё. Раз уж потратил на неё торпеду, то нужно добить, а то правда, утащат её в порт», — подумал я, неотрывно глядя вперёд.       Стоило моим часам издать последний тик, как вдали родилась вспышка, осветившая воды вокруг и двух ближайших дев флота. Только не успел я обрадоваться, как заметил, что второй такой не последовало. Почему не было второго попадания? Пока голубое око хвоста было направлено на противника, моё лицо хмурилось, а жадность в сердце уже начала давить на разум. Вторая торпеда мимо! Вот, что значит, когда у тебя нет контактно-неконтактного взрывателя. Если предположить, что рыбка прошла совсем рядом, то с КНВ могла бы случиться детонация. Глядишь, так бы и повреждения хотя бы нанести смог бы. Будем надеяться, что после следующей глобальной эволюции, если не все мои торпеды станут акустическими, то хотя бы большая часть из них обзаведутся КНВ. Остаётся лишь победить.       — Твою мать! Бегом оттуда! — в радиоэфире прозвучал резкий приказ вражеского флагмана. — Кому говорю?       — Боже! У Арроу тоже н-нет ноги! Господи, помилуй! Кто-нибудь спасите! Ааа! — в эфире были слышны чёткие звуки плача. В перемешку с паникой и редкими стонами, что создавало воистину душераздирающую атмосферу и вновь положило начало битве внутри меня. Битве человека, отказывающегося умирать и чудовища, гонящегося за эффективностью.       — Вот вы суки! Я уж думала, что вы хотя бы двигаться там начали! — в ярости бросила Палладин. — Кому говорила, что вы лёгкие цели для неё! — спустя несколько секунд она разразилась с новыми приказами. — Марне, немедленно сменить позицию, сближайтесь со мной! Просмотрите пространство между мной и Свифт!       Это сулит мне некоторыми неприятностями. Ведь где-то между ними прятался и я. Кстати, так получается моя акустическая торпеда сейчас шла прямиком к их второму флагману Палладин? Интересно, а получится ли реализовать торпеду и заодно убить флагмана?       — Принято! — тут же и она начала приказывать. Вероятно, что у этого ребёнка под командованием была целая группа девочек. — Вдруг! Лево! Сто десять! — прозвучавшая в конце комбинация слов не дала мне никаких данных. Я точно понял только то, что это приказ.       — Квинборо, хули ты где-то там сидишь? Двигайся параллельно от группы по правому борту на удалении в два километра! Ищи Медину, сейчас мы её угостим, девочки! — из слов девушки создаётся впечатление, что она меня уже нашла и с азартом охотника желает подстрелить свою дичь.       — Поняла, флагман!       Ладно, мне действительно было неприятно осознавать, что одна моя торпеда ушла в молоко. Хорошо хотя бы, что одна из них попала по противнику. Но несмотря на это, мне всё равно не хватит торпед, чтобы одолеть их всех. И вообще такой расклад был изначально. Дев флота двадцать пять, торпед двадцать. Даже если бы у меня был весь мой боекомплект и я чудом смог его полностью безошибочно реализовать, то одна канмусу осталась бы. Не факт, что она потом продолжила бы сражаться и не факт, что они не отступили бы раньше и тем более не факт, что на ход битвы в одном из моментов времени что-нибудь не повлияло бы. Это могло быть подкрепление, как состоящее из канмусу, так и из авиации или какой-нибудь приказ, или действие одной из сторон. В общем, всё, что угодно могло как угодно изменить ход и расклад сражения и, между прочим, вряд ли в мою пользу. Всё же, у меня всё больше складывается правдивое ощущение, что я сражаюсь на чужой территории. Наверняка это неспроста. Интуиция подсказывает мне, что пора было менять мой стратегический план выживания.       Несмотря лишь на частичный успех, мною первый раз была применена акустическая торпеда, сейчас движущаяся к противнику. Пусть она не была запущена с глубины, как это могло быть, но за принципом действия такой на практике пронаблюдать было бы очень полезно.       Я снова развернул перископ на сто восемьдесят градусов. Всё та же картина еле различимой на фоне тёмного горизонта девушки, идущей где-то далеко и это при несколько кратном увеличении изображения. Вместе с этим, я попутно попытался на несколько секунд всмотреться в тьму, чтобы разглядеть ту самую основную группу бомбометальщиц, но их было прекрасно слышно при помощи гидролокатора, но совсем не видно. Всё же расстояние и темень сделали своё дело, скрыв их от моих глаз. Впрочем, для лодки важнее были уши. Косатка определила, что основанная масса противника находится на дистанции в шесть с половиной километров. Этой информации на первое время хватит, а пока стоило сменить позицию. Двинуть прямо к их флагману. Зайду к ней в сторону.       «Курс один-девять-ноль, скорость шесть узлов», — отдав команду, я опустил свой перископ и наконец-то выпрямил спину.       До контакта пятнадцать секунд. Буду надеяться, что всё получится. Не зря же выбрал эти торпеды, как одну из целей своей эволюции? Если же промахнусь, то я явно чего-то не учёл. И в следующий раз, мне явно нужно будет проводить больше опытов. Вот только тут главное, чтобы следующий раз не был дарован мне в следующей жизни.       И не успел я опомниться от мыслей о торпедах, как гидрофон зафиксировал взрыв по пеленгу два-один-один: торпеда достигла цели и произошла детонация. Тут же на моём лице стала расплываться улыбка. Я был рад, правда рад тому, что торпеда угодила в цель. Пусть это испытание и не было таким, каким мне его хотелось провести, но это тоже было неплохо. Изначально мной планировалась пустить её не по линии курса, которую мне предлагал TDC, а несколько мимо, чтобы взглянуть на поведении торпеды с ГСН, однако это было рискованно, особенно сейчас, потому я принял решение гарантировано поразить цель. Впрочем, возможно, эта девушка, Паладин, перемещалась неравномерно или даже свернула куда-нибудь, пока шла торпеда, но ГСН не подвёл и сделал своё дело. В любом случае, я этого не знаю, но как бы то ни было, это успех и его можно было отпраздновать. Жаль, что это лишь только частичка возможного джекпота. Бой всё ещё продолжается!       Разогнавшись до шестиузловой скорости, мы продолжали двигаться в сторону от основной ударной группы дев флота. Косатка при помощи гидрофона периодически слушала главную часть эскадры, определяя расстояние и пыталась нащупать активным сонаром Палладин, что только что была нами торпедирована. Как бы странно это не было, но похоже, что девушка держалась на плаву.       «Проклятие! Что ж ты не сдохла?» — чуть не топнув ногой по корпусу косатки, я со злости сжал страховочные цепи.       Здесь же я захотел поднять свой перископ, но из-за сократившегося с вражеским флагманом расстояния, побоялся, что несмотря на его размеры, с такого расстояния он станет видимым для радаров Палладин. Пойду пока так. А пока иду, нужно было придумать, что делать дальше. В данный момент, я пытался продлить своё нахождение в невидимом положении и потому ухожу в сторону от курса движения основной эскадры. Битва ещё не закончилась. Я смогу посчитать, что победил только в том случае, если они отступят или ещё лучше — если я убью как можно больше канмусу! Сейчас, конечно же, не попасться под глубинные бомбы было для меня важнее, но надо было ещё придумать, как бороться со всеми ними: с такой ордой! Одним из вариантов был выход на один из траверзов эсминцев и атака торпедами, надеясь убить как можно больше. Для этого я должен прямо сейчас сменить курс и резко свернуть влево. Но что ещё было важно для меня, так это ликвидация двух раненых канмусу: Паладин и Имоген. Первая была флагманом, а вторая пострадала ещё во время первой атаки. Это важно. Мне нужно заставить эволюционный механизм «прочувствовать» битву, чтобы он дал мне то, чего я хочу больше всего — глобальную эволюцию! Мне нужно больше силы и возможностей, чтобы выжить в Атлантике! Этот океан далеко не та песочница, каким до недавнего времени казалось Средиземное море!       Прошло ещё несколько минут и вдруг я был обнаружен. Гидрофон уловил акустический луч их активного сонара, а следом за ним множество других. Мне стало очевидно, что меня обнаружили. Мой пассивный гидролокатор фиксировал дев флота в полутора километрах от меня, движущихся ко мне со скоростью в пятнадцать узлов. Противник стремительно сокращал со мной расстояние, но скорость не увеличивал, так как готовился к атаке. Косатка стала заверять меня на урчащем языке, что противник находился на дистанции между тысячей и полтора тысяч метров. Нужно было что-то предпринимать пока не стало слишком поздно и единственным решением было резкое погружение!       «Погружение, пятьсот метров», — несмотря на надвигающуюся угрозу, я сохранил некоторое спокойствие и стал наблюдать, как стрелка на лимбе глубины начинала показывать всё большую и большую цифру.       Ещё одним интересным фактом, который меня сейчас интересовал, было то, что прямо справа от меня в менее чем полукилометре, находилась не желающая никак тонуть Паладин. Но из-за возникшей угрозы у меня не было совершенно никакой возможности ликвидировать её. Взглянув во тьму, за которой на поверхности был вражеский флагман, я разорвал этот ментальный контакт и сосредоточился на предстоящем заходе противника. Нужно было ещё не забывать и о основной угрозе, а вот Паладин, хоть и была бельмом на глазу, но, глядишь, и без помощи со стороны она погибнет. А будут пытаться помогать — постараюсь этому помешать. Бывало что и двухсот восьмидесяти килограмм в немецкой торпеде частенько хватало, чтобы быстро разобраться с эсминцами, хотя и не всегда, а у меня так и вовсе было триста пятьдесят. Но не стоило из-за этого начинать думать, что канмусу эсминцев всегда будут тонуть с попадания одной торпеды.       И так я оказался на глубине в пять сотен метров. К этому моменту мой гидрофон был заглушён шумами винтов эсминцев настолько, что ничего вокруг, кроме них не было слышно. Даже будь тут кто-то ещё, то его звуки легко бы потонули в шумах вращающихся винтов зашедших на меня дев флота. Косатка буквально прослушивала всё вокруг, но ничего больше обнаружить не смогла. Противник оказался прямо надо мной. Из активных систем врага, была слышна только одна, бьющая по мне словно хлыстом раз в несколько секунд. Я начинал нервничать, но собравшись с мыслями отдал приказ:       «Лево шестьдесят градусов».       Тут же, вышедший на упреждение противник стал забрасывать меня глубинными бомбами. Несмотря на шумы винтов, гидрофон прекрасно слышал, как десятки, если не свыше сотни глубинных бомб стали с шлепками приземляться в воду и погружаться на глубину. Впрочем, так было и в прошлый раз. И каким бы спокойным я не умел оставаться в такие моменты, но страх стал подступать и ко мне. Тут же, под влиянием адреналина, я стал несколько быстрее мыслить. Получалось так, что раз уж чей-то асдик всё ещё видел меня, то они вполне могут знать мою глубину! Лучшим решением будет подвсплыть либо погрузиться ещё глубже. Но раз уж у меня есть желание попытаться убить Паладин или атаковать основную группу, то мне нужно будет хотя бы оказаться на двадцати пяти метровой глубине для пуска акустических торпед.       «Всплываем, глубина триста метров!» — я отдал приказ и почувствовал, как тело косатки едва качнулось, начиная подниматься выше.       Прошло чуть меньше минуты, стрелка глубины указывала на триста пятьдесят метров и вдруг рядом со мной прямо над головой во тьме разорвалась глубинная бомба. Я ничего не успел предпринять, как оказался прижатым спиной к корпусу демона. Руки, которыми я держался за цепи были резко словно сорваны с них. В миг показалось, что ладони вспыхнули то ли от боли, то ли от ожогов, а может и от того и от другого. За этим голову пронзила яркая боль, растекшаяся от затылка ко лбу. Заболела шея, шевелить ей было мучительно больно, но кое-как возможно. Вокруг было еле видно, как вспышки глубинных бомб озаряли чёрное пространство, разгоняя плавающую пыль, и возможно, всякую живность тут обитающую. Косатка тут же принялась транслировать мне в голову вопросы о моём состоянии, но ничего путного выразить я не мог. При всём этом, демон так старательно волновался и заботился обо мне, что не обращал внимание на полученным им самим повреждения. Лёжа на спине и справляясь со своей болью, пронзившей теперь и позвоночник с тазобедренной костью, с моих уст сорвался стон, тут же поглощённый солёной водой. Краем глаза, я наблюдал, что за косаткой оставался небольшой тонкий шлейф из чёрной крови, сразу же стремящейся подняться на поверхность. Зная, чем это чревато и как может грозить нашей безопасности, я нахожу в себе силы отдать важную мысленную команду:       «Закупорь сосуды, лечить раны будем потом… ах».       Приняв мою команду, чёрный масляный шлейф стал постепенно истончаться и угасать. Тут же слева по борту разорвалась ещё одна бомба, что чуть не смела меня с борта, внезапно качнувшейся косатки. Я еле-еле успел подключить к своему спасению обе очень болючие руки, ухватившись ими за край выемки, рядом с которой и упал на спину. Кое-как держась пальцами и карабкаясь ногами по корпусу демона, ощущал, что подо мной ничего нет. Буквально сотни метров глубины. Провалиться туда было очень страшно и непозволительно в моём-то состоянии и в такой момент боя. Вокруг и главным образам внизу продолжали рваться бомбы, иногда ударяющие по косатке ударными волнами разной силы. Несколько раз и мне не повезло попасть под одну из них и каждый раз, я ощущал, как по ступням ударяли молотками. Не в силах этого терпеть, я закинул на косатку правую ногу и наконец-то забрался на неё, прижавшись телом к корме.       «Лево, восемьдесят градусов», — издавая жалкие стоны, я отдал приказ на поворот.       Чёрт возьми, но мне нужно срочно удалиться от них на некоторое расстояние, а то сам подохну. Несколько бомб разорвались в непосредственной близости от нас. Особенно та, что была прямо над нами. На удивление серьёзных травм демоном получено не было. У него была утечка масла, аналога глубинной крови, но благодаря одной из последних эволюций, мы быстро справились с этим. Сам же я, валяюсь с поломанным черепом, и возможно, спиной. Кроме того, складывалось чёткое ощущение, что мне подожгли ноги и руки. В первом были виноваты глубинные бомбы в результате прямого действия, а руки просто ободрало, когда первая бомба толкнула на спину. Тут же я и сломал себе спину и затылок. С шеей тоже было не очень приятно, но ею ещё как-то можно было двигать.       Бомбы прекратили разрываться, даруя мне моменты спокойствия и возможность скрыться с места атаки. Этим нужно было пользоваться и быстрее уходить! Также это даст время и подумать о наших дальнейших действиях. А также о том, что было бы неплохо найти способ увеличить собственную защиту. Вроде бы, я должен быть защищённым такой же бронёй как и у демона, но по факту это было не так. Возможно, что это компенсируется тем, что у меня сверхвысокий уровень регенерации, которая вот-вот начнёт действовать?       Косатка сменила курс по моему указанию и на тихом ходу в шесть узлов стала удаляться от места прошедшей глубинной бомбардировки. Я лежал у неё на спине, повёрнутым головой к хвосту, частично провалившись в выемку за спинным плавником. Голова, ноги и руки довольно сильно болели, но глубинные чудеса делали своё дело и с каждой секундой ощущалось, как боль всё отступает и отступает. Как бы как ни странно это было, но мои раны исцелялись гораздо быстрее, чем у моего демона. У меня не было мыслей о том, почему так происходит. Если размышлять о том, что моя косатка — субмарина, а я играю роль экипажа, то вполне возможно, что я представляюсь информационным полем как не один матрос, а целое множество, что даёт мне не только возможность борьбы за живучесть лодки, но и свойство взаимозаменяемости, что и усиливает мою регенерацию. Но это была просто моя теория, как и многие другие, что были до этого. Какие-то из них подтверждались, а какие-то нет. Может быть, это просто физические особенности моего тела, но тогда они наверняка должны были как-то подстраиваться в теорию эволюции и играть какую-то роль. Демон тоже, как и я, получил свои повреждения, но на них он сильно не жаловался и сейчас спокойно продолжает действовать и выполнять указания. Сам он по моему запросу отозвался о травмах, как о незначительных или легких, не мешающих ведению боя. Можно было даже говорить, что мы побеждаем, но лучше не зазнаваться.       Несколькими минутами позже, я всё также лежал на косатке и особо не шевелился. Я лишь кое-как смог переместиться в выемку, чтобы при поворотах и резких движениях меня не унесло куда-нибудь в бездну. При помощи гидрофона, мы знали где находится основная ударная группа дев флота: в данный момент она заходила на разворот в нескольких километрах от нашей текущей позиции. После атаки, канмусу ускорили ход и словно поспешили отдалиться от места бомбардировки. Не знаю, смутит ли их масляное пятно на поверхности, оставшееся после повреждений моего демона, если те ночью его ещё заметят, или нет, но расслабляться мы не будем. Битва не окончена и я тоже не собираюсь её так рано завершать.       Наш пассивный гидролокатор во время разведки вдруг обнаружил справа от нас деву флота. Ещё одна наводчица! Ранее, мы её уже находили. Вероятно, она работала на другом фланге и разумеется её не помешало бы уничтожить.       «Поднимаемся, глубина двадцать метров. Работать активным гидролокатором по наводчице, собирать сведения для TDC», — отдав приказ и ощущая легкую качку своего демона, я стал размышлять.       Вот и новая цель. Думаю, что все из присутствующих тут явно были способны использовать гидролокатор. Как-никак, против меня должны были сражаться канмусу эсминцев, которые как раз и обладают различным вооружением и оборудованием для борьбы с подводными лодками. Без него они были бы совершенно бессильны против меня. Однако же они послали на фланги наводчиц явно достаточно опытных, раз уж одной из них была флагман их эскадры. Понимаю, что сделано это было для того, чтобы у девушек, которые будут проходить надо мной в то время как я буду в слепой зоне их гидролокатора всё время была видна цель в виде меня самого. Так действительно будет гораздо удобнее направлять основную боевую мощь глубинных бомб против меня. Это была так называемая тактика ползучей атаки, только с некоторыми отличиями. Стратегия выбранная против меня, кстати, довольно опасная. А в моём случае так тем более. Благодаря такому количеству дев флота они несколькими сериями бомб перекрывают под водой большую область, где маневрирование не всегда будет спасением, а я ведь усиленно вкачивал именно эту характеристику. При этом даже изменение глубины не всегда будет хорошим вариантом, если только не уходить совсем глубоко. Там я смогу и за счёт маневров уклоняться от глубинных бомб, если они, конечно же, смогут достигнуть таких глубин. При попытке атаковать меня снова, я могу уйти глубже, что с одной стороны не будет для меня хорошо, так как я не смогу атаковать оттуда и набрать достаточное количество боевого опыта. Цель этого сражения и вообще изначальный замысел в том, чтобы простимулировать эволюционный механизм дать мне новую глобальную эволюцию. Мне стоит не только уклоняться, но и вести полноценные боевые действия, и возможно, что это нужно будет делать регулярно! Вот только проблема была в рисках.       Спустя где-то минуту-полторы, демон оказался на двадцати метровой глубине. Все данные о вражеской канмусу-наводчице были уже собраны и загружены в торпедный компьютер, как и сведения о выбранном режиме для торпеды «Т5». Да, я поднялся на эту глубину ещё и для того, чтобы протестировать атаку вне перископного положения — с глубины. В данный момент дева флота, выбранная мной в качестве цели находится на дистанции в тысячу восемьсот метров и движется по курсу три-один-один со скоростью в восемь узлов. Кажется, что это немного и мои торпеды могут сбоить, но всё же стоит попытаться и желательно без перископа. Разумеется, что я мог бы подняться и на перископную глубину и пустить торпеду по расчётам TDC у поверхности, но в этом случае, я боюсь, что их радары засекут мой перископ. Всё же я не знаком с их разрешающей способностью. Вдруг у них установлены мощные РЛС последних лет Второй мировой войны или даже более поздние? Чёрт его знает на что способно информационное поле. Это тоже был риск, а этого делать мне не хотелось. Если будут сильно поджимать, то я, конечно же, отступлю. Но всё же, мне симпатизирует мысль о продолжении сражения и чем дольше мы будем оставаться невидимы, тем выше шансы не только на положительный исход сражения, но и на то, что мы его будем продолжать! А это нужно и для стимуляции эволюционного механизма.       Когда я посчитал, что пора было атаковать, я приказал косатке развернуться носом к цели и открыть второй люк торпедного аппарата, где была акустическая торпеда. Пока демон разворачивался и снижал скорость до одного узла, аппарат был уже затоплен и готов к применению. Все необходимые данные загружены, а TDC вычертил в разуме рекомендуемую линию курса для пуска рыбки.       «Пуск!» — поступивший приказ был тут же исполнен. Угорь покинул торпедный аппарат, устремляясь к врагу.       Торпеда пошла к цели. Как и в прошлые разы, я выбрал самый тихоходный режим. Всё ради снижения шума, а в случае акустической торпеды и для лучшей наводки: чтобы шумы собственного винта не так сильно мешали. Двадцать пять узлов и семь тысяч метров достаточно приемлемый режим, который не даст деве флота никуда деться. Остаётся надеяться, что у меня всё выйдет.       Больше ждать я не собирался и сразу же после отправки смертельного подарочка, приказал разворачиваться и плыть в сторону девы флота Имоген, подбитой в самом начале сражения. Эта девушка всё ещё была жива в момент последнего погружения: её отметка была заметна на радаре и непохоже, чтобы она собиралась потонуть. Как бы печально это не было, но мне нужно исправить это недоразумение ради себя же самого. А ещё потом придётся делать то же самое и с их флагманом Палладин. И опять же, до неё нужно будет ещё как-то добраться и при этом остаться незамеченным, как сейчас.       Имоген осталась фактически на произвол судьбы. Понятно, что сейчас её товарищи не могли ничего сделать, пока находились в бою. Защищать её тоже не было возможности, хотя парочка дурочек, недавно закончивших экстренное обучения, попытались её спасти, несмотря на приказы более опытных подруг — глупейший поступок в их жизни! У одной он и вовсе последний. Вторая девчонка выжила и где-то теперь среди своих. Может быть, она погибнет, а может и нет. Другое дело, что она выучила этот урок, но за него пришлось расплатиться жизнью подруги. Если точно, то погибшую звали Арроу, а выжившая — Свифт. Интересно, а будет ли она морально мучаться и винить себя за то, что из-за неё погибла подруга? Будет ли у неё синдром выжившего? Конечно, для этого всего ей нужно ещё выжить, сражаясь со мной. Я же постараюсь этого не допустить.       В момент запуска торпеды до контакта с противником было сто восемьдесят пять секунд. Сейчас оставалось уже сто пятьдесят. Я периодически поглядывал на время, сидя в выемке своего демона, пока он планомерно двигался к Имоген. Расчёт показал неутешительную скорость моего прибытия к живучей деве флота уже обнаруженной на поверхности активным гидролокатором. Со скоростью в шесть узлов мы с косатой окажемся рядом с ней через пятнадцать минут. Это довольно долго, но и решение было — всплыть на поверхность. Понятно, что делать этого я не стану, так как сразу окажусь на их панелях РЛС. Так что, лучше продолжу свой путь так.       После истечения минуты, когда до взрыва оставалось почти девяносто секунд, мой пассивный гидролокатор, к моему несчастью, улавливает акустическую волну, мелодично разливающуюся у меня в голове. Мы были обнаружены! Придётся готовиться к вражеской атаке!       «Проклятие! Снова!» — мысленно выругавшись, я попытался встать на ноги и мне почти без дискомфорта и боли удалось это сделать.       Уже зная, какие приключения во время бомбардировки меня будут ждать, я вновь хватаюсь за страховочные цепи и крепко сжимаю ладони. Здесь же, встав и заняв твёрдое положение, я стал ощущать, как моё сердцебиение усилилось. А не рано ли я начал волноваться? Группа, что будет забрасывать меня бомбами в пяти километрах от меня. Она, может и начнёт сейчас двигаться быстрее, чтобы добраться до меня как можно скорее, но оставшегося времени у меня достаточно, чтобы придумать что-нибудь. Косатка сообщает, что им до меня придётся двигаться более восьми минут, если мы и они будем сохранять прежнюю скорость. В таком случае я, правда, смогу что-то предпринять, но если честно, то мне хотелось бы вообще избежать бомбардировки. Одна проблема — я обнаружен, и они сейчас вычислят не только моё местонахождение, но и глубину, и курс. Это помешает мне уклониться от атаки строем фронта! Вообще, мало что поможет мне сейчас избежать бомбардировки! Придётся, скорее всего, терпеть и надеяться на избежание серьёзных травм! Впрочем, ещё можно было подумать, но нужно было делать это быстрее: необходимо было заранее начать уходить на глубину.       Пока я размышлял над возможными вариантами противодействия противнику в атаке, гидрофон уловил взрыв далеко за кормой. Торпеда «Т5» всё же достигла второй наводчицы и очень надеюсь, сгубила её. Узнать сейчас возможности не было. Не полезу же я на поверхность глядеть. Перископ вряд ли тоже поможет, да и его могут засечь вражеские РЛС. Мой собственный радар тоже ничего путного сейчас не покажет, она же воплощение корабля и тонуть мгновенно вряд ли будет. Нужно снова ждать. Сейчас можно только чуть порадоваться тому, что торпеда попала и эксперимент, который я хотел провести до битвы закончился очень даже успешно.       До ударной группы четыре километра, согласно отчёту полученному от косатки. Расстояние было довольно приличным, поэтому я принял решение подняться на перископную глубину и поднять хвост над водой. Вскоре это было сделано. Повернув его в сторону кормы и применяя приближение с ночной оптикой, замечаю вдали на фоне тёмного неба шлейф едва-едва заметного чёрного дыма, тянущегося к небосводу. Вероятно, поражённая мной канмусу загорелась. Что с ней сейчас, мне не было видно, тем более, что моё око было поднято над водой всего на сантиметров тридцать. Задирать хвост выше было уже несколько рискованно, из-за увеличения площади поверхности, от которой могут отразиться радиоволны.       Впереди также не было никого визуально видно, хотя мой радар всё ещё видел там деву флота. Как раз к ней мы и направляемся. Косатка для экономии торпед предложила разорвать её зубами или выстрелить в неё пушкой. Последний вариант требовал всплытия на поверхность, чего я стремился избежать. А вот первый, воскрешал в моей памяти последние минуты жизни Ченанго. Я прекрасно помнил, как она мучилась, погибая в пасти моего демона живьём. После чего так и вовсе последние обрубки её тела были утоплены. Вода и отсутствие кислорода добили её. И всё это в крепком коктейле из непрекращающейся адской боли, безумия и отсутствия возможности видеть. Вечная темнота. Это очень страшно. Такого нам нужно избежать! Мы больше не можем позволить себе заниматься подобной ликвидацией канмусу и тем более простых людей.       «Мы точно сможем убить её?» — задался я вопросом, метаясь в сомнениях и собственных переживаниях. Думая об этом, в голове то и дело звучал истошный рёв погибшего авианосца.       Косатка же с полной уверенностью заявила, что если та уже ничего сделать не сможет, то она будет лёгкой добычей и могучие челюсти монстра совместно с прочными стальными зубами запросто разорвут и сожрут её. Никакой пытки не будет. Всё будет по всем канонам глубинных примитивов: напасть, укусить, сожрать. Если так и её гибель не продлится дольше минуты, то это будет приемлемо с моей точки зрения. Тем более, что торпеды будут сэкономлены для ещё живых и активных девушек, не передумавших двигаться в мою сторону.       Как раз о них. Развернув свой перископ в сторону исходящей угрозы, на ум пришла идея атаковать их первыми. Что делают подводные лодки, когда их преследуют неугомонные капитаны эсминцев? Верно, они стреляют из кормовых торпедных аппаратов. Так почему бы и мне не сделать это? У меня два аппарата на корме и следовательно запустить две торпеды по девам флота труда не составит. Понятно, что это далеко не «Т5», но и «Т3» могут их убить или, по крайней мере, вывести из строя, нанеся критические повреждения, если, разумеется, мне удастся в них попасть. В корме у меня в сумме шесть торпед и две уже заряжены. Они и будут отправлены убивать канмусу.       «Косатка, скорость один узел».       Я приказал замедлиться. Мне нужно подпустить их ближе к себе и желательно на дистанцию двух-трёх километров, когда я буду их видеть. Кроме того, мой TDC обладал недостатком: чем выше была моя скорость во время расчётов, тем выше был шанс на ошибку. Это я узнал только что от самой косатки, которая только сейчас удосужилась мне об этом сообщить. Эволюционный механизм тоже не упоминал этого раньше. При том, что это был TDC V, он, видимо, не был в состоянии учитывать скорость самой косатки для расчётов. Так что пока придётся избегать активных манёвров во время атак. Надеюсь, что в будущем это будет исправлено!       И пока демон замедлялся, я вдруг понял, что могу воспользоваться активным сонаром для того, чтобы найти и рассчитать все необходимые параметры. Для стандартного расчёта курса пуска торпеды требовалось видеть своего врага, но активный сонар даёт возможность атаковать из-под воды акустическими торпедами и какую-то информацию он может собрать и для моих простых рыбок. Скорее всего, всю нужную информацию я с него получить смогу.       «Косатка, используй активный гидролокатор для сбора характеристик вот этих дев флота, отмеченных на экране нашей РЛС», — отдав приказ я стал смиренно ждать. Сейчас мы снова были невидимы и потому моё волнение поубавилось, но осознание, что прямо на тебя прёт фронт канмусу несколько пугало будущей перспективой повстречаться с глубинными бомбами и трепало нервы.       На представленном в сознании экране РЛС в моём направлении двигалась основная ударная сила дев флота. Каждая из них была зелёной отметкой и уже по тому, что я видел, было ясно то, что они двигались строем фронта. Вероятно, как и в прошлые разы, ведь именно это и позволяло им атаковать меня с высокой эффективностью. Здесь же, я мог и указать каких дев флота хочу атаковать. Ими стали две девушки, идущие в центре. Теперь только и оставалось подождать пару минут, пока данные о скорости, расстоянии и курсе будут собраны.       С каждой секундой ожидания и наблюдения за приближающимися к центру экрана РЛС отметками, становилось всё более нервозно. Понимаю, что они не успеют достичь меня, но сделать с этим хоть что-то было довольно сложно. В таких ситуациях мне обычно помогал свежий воздух, но какой уж тут воздух на перископной глубине. Воды Тирренского моря, ласкающие раненое тело тоже не могли сгладить ситуацию и потому приходилось довольствоваться тем, что есть, заодно развивая стрессоустойчивость. Навык довольно полезный. Не скажу, что я был хлюпиком, но в новых жизненных условиях, мне кажется, что этому придётся учиться заново. Вернее, возводить на новый уровень, так сказать. Всё же до перерождения не было такого, чтобы мне приходилось убивать и участвовать в войнах, да и драться не было нужды. Бывает удивляюсь сам себе, что оказывается способен более-менее здраво мыслить и принимать решения в сложившейся ситуации со становлением глубинной. Ну что ж, это сражение также укрепит мою решимость и силу духа, но пока приходится пройти следующее испытание: РТУ уловил новые речи моих врагов.       — Марне, как мы будем дальше атаковать? У нас больше нет направляющих! Медина убила уже троих старших, — резвый девичий голос полный страхов с незначительным искажением, раздался у меня в голове. — Вилтон, Палладин, Квинборо погибли! У нас остались только ты и Кюнне!.       — Успокойся. Я тоже вижу в какой мы ситуации, но я попадала и в более худшие ситуации, — голос этой малышки звучал уже не так пискляво, как это было раньше. Тихий и размеренный, она, вероятно, уже прочувствовала всю серьёзность своего положения. Не скажу, чтобы раньше она этого не понимала, но со смертью большинства старших канмусу на её плечи упал тяжёлый груз ответственности за всех этих неопытных девчонок. — Вы все умеете пользоваться гидролокатором: не спускайте с него глаз и ушей! Также не забывайте о радаре! Она атакует либо полностью из-под воды, либо с перископной позиции за пределами разрешающей способности РЛС, способных увидеть… ну хотя бы перископ.       — А м-мы ещё сможем сражаться? — спросил кто-то, очевидно не веря в это.       — К счастью — да! Мы ещё не потеряли все свои боевые возможности! — чуть более решительно заговорила их новый флагман. — Последняя точка её появления была прямо по курсу! Так что вперёд, мы должны её разведать. Только не забывайте слушать! Слушать надо постоянно! — стоило этой Марне твердить что-то более настойчиво, как её голос становился более звонким, что резко вводило в диссонанс. Впрочем, меня она в заблуждение не введёт, я понимаю, что ей далеко не восемь лет.       — Н-но…       — Движемся вперёд к последним координатам Медины, — произнесла Марне, занявшая место флагмана, — не забывайте о радарах и гидролокаторах, а также смотрите по сторонам. Помните, что визуальный контакт с субмаринами тоже возможен! Переложите некоторые задачи на фей! Никогда не забывайте об этой возможности!       — Донесение из Адмиралтейства расшифровано! — новая девушка объявилась в телепатическом канале.       — Ты знаешь, как его передать…       Понятно, что понять содержание донесения у меня не выйдет, так как похоже, что при передаче таких важных сообщений соблюдается радиомолчание. Возможно, они умеют общаться между собой при помощи Морзе и сейчас как раз и будут им пользоваться. Да и мой РТУ не перехватывал таких сообщений. Получается, что оно могло быть ими получено пока я был под водой. Да и что толку его получать, если там используется шифр. Мэйнфрейма для расшифровки чего-то такого у меня совсем нет.       Но и нечего мне об этом дальше думать. Косатка собрала все нужные мне данные, а я загрузил их в TDC, попутно устанавливая расчёт на минимальную скорость торпед «Т3». До самих дев флота оставалось всего две тысячи триста метров. За минуту они успевают преодолеть более километра, так что и у меня самого остаётся не так много времени на реализацию своих рыбок.       «Затопить торпедные аппараты семь и восемь», — отдав приказ, я мгновенно услышал, как стальные люки плоти моего демона со стороны кормы скрипя стали открываться, заполняя всё пространство внутри солёной водой.       Враг приближался очень быстро, а кормовые торпедные аппараты затапливались довольно медленно, из-за чего мне всё сильнее хотелось отдать команду на пуск торпеды. Казалось, что сказав это, ментальное напряжение тут же пропадёт. Прождав ещё недолго, я наконец-то смог мысленно произнести:       «Пуск!»       Две торпеды «Т3» покинули кормовые торпедные аппараты и отправились к своим жертвам, постепенно набирая скорость, стремясь достигнуть тридцати узлов. Часы на левой руке начали отбивать свой расчёт, указывая время до контакта в восемьдесят одну секунду. Сразу же приказываю косатке начинать перезаряжать торпедные аппараты, хотя она всегда до этого без разрешения проводила эту процедуру, если в арсенале были угри одного вида. То же самое сейчас в носовых: на место выпущенных «Т3», демон поместил точно такие же и на места с «Т5» также были загружены «Т3».       Первые несколько секунд я наблюдал за часами, начавшими свой отчёт, но затем сумев отвлечься, приказал демону набирать скорость в шесть узлов и устремиться к Имоген, чтобы завершить её судьбу. Преследовавшие меня канмусу и не подозревают, что я выпустил по ним торпеды. Правда не знаю, как долго они будут этого не знать. Ведь вскоре они могут услышать их приближение. Это действительно возможно. Было бы неплохо обладать торпедами, издающими как можно меньше шума — малошумными. Разумеется, что за такую роскошь придётся платить характеристиками, но в потенциале это были бы очень неплохие торпеды. Особенно, если свойства ГСН, малошумности и дальности сольются в единой торпеде. Вот это явно сделает из меня крайне опасную глубинную лодку. Уже сейчас я обладаю высокой малозаметностью: меня сложно услышать, да и обнаружить активным гидролокатором тоже нужно постараться. Будь мой демон меньше и не обладай бы мы такой авиацией, то это точно стало бы той ещё задачкой. Но пока приходится мириться с тем, что есть.       — Внимание! По пеленгу один-один-два на удалении в тысячу девятьсот метров на экране РЛС появилась отметка! Предположительно перископ подводной лодки… — сообщила дева флота, — сволочь… маленькая какая!       — Уже вижу! Все всё слышали? Движемся вперёд! Приготовьтесь к глубинному бомбометанию — зарядите глубинные бомбы и ожидайте инструкции! Также отслеживайте её при помощи активного гидролокатора! Делаем всё как раньше: как на практических занятиях и как делали это сегодня в бою под командованием Палладин! — флагман вновь постаралась взять всё в свои руки и даже взбодрить своих подчинённых: — Сейчас мы ей всыпем!       Похоже, что далеко не все девочки обладали таким же боевым духом, как и Марне или они просто не стали выказывать его на телепатическом уровне, что тоже возможно. Да и сама их новый флагман не то, чтобы блистала со своим духом. Теперь она была ответственная за всех этих малолеток и желала поддержать их в адекватном расположении духа. Ей было бы неудобно командовать хнычущими девчонками, нужно было что-то придумать и в ход пошли слова, в которых на поверхности был заложен смысл того, что они всё это уже делали и им всего лишь нужно было это повторить. Да и к этому бонусом шла показушная, а скорее всего, не очень, уверенность в собственных словах. Как бы то ни было, но обернётся ли это всё для флагмана успехом или нет, покажут ближайшие пять-десять минут!       Сейчас посмотрим кто кому ещё тут всыпет! Прошла уже минута, как по мне бьют десятки акустических волн их сонаров. Но самое главное здесь то, что их курс за это время не менялся и мои торпеды с каждой секундой приближают меня к успеху! Вероятно, с тем, чтобы услышать торпеду есть какие-то трудности, о которых мне совершенно неизвестно. Я же считал, что это базовое умение всех дев флота, но я не знаю всех подробностей их обучения и даже хоть каких-то деталей о самом процессе. Может быть, в дневнике Машки найдётся место для упоминая этого? Понятно, что эти девочки и Машка были девами флота разных классов, но что-то же у них могло пересечься? Ведь так? Да и не стоит забывать, что они прошли экстренный курс обучения и тот вполне себе может не охватывать какие-то аспекты противолодочной борьбы, несмотря на то, что готовили их для того, чтобы сражаться со мной. Потому вся эта группа и разбавлена несколькими, как они выразились: старшими девами флота. Последние наверняка умели и могли сделать куда больше, чем подавляющая часть их эскадры. К такому можно было бы отнести наводку со стороны. Я заметил, что те девушки наводчицы, которых я убил, являлись как раз самыми опытными. Одна из них и была флагманом Палладин. Всё-таки, как и полагалось, она ушла на дно спустя некоторое время. Только до этого прямо в самом начале сражения, мною уже был убит их первый флагман — Вилтон. В любом случае, эта Марне напоминала девочкам прислушиваться к своему пассивному гидролокатору и, судя по всему, будет делать это постоянно, чтобы повысить их шансы на победу. Но даже так среди них ещё остались двое девушек с опытом. Если я лишу их жизни, то как будут сражаться экстренно обученные канмусу мне не ясно. Нужно задуматься над этим, а пока мне остаётся только надеяться на успех. В любом случае, сейчас придётся погружаться.       Канмусу не меняя курса продолжали идти в моём направлении сокращая дистанцию. До контакта оставалось двадцать секунд и только в этот момент мне в голову пришла мысль о применении флагманской ауры. Если быть точнее, то о подходящем моменте для её использования. Раньше я уже размышлял об этом, но пока не рисковал с её применением. Всё не находилось подходящего времени: то я был под водой, то торпеды уже шли к противнику и спугнуть их негативными эффектами ауры было бы очень опрометчиво. Но сейчас всё ещё рано, до попадания торпед оставалось совсем чуть-чуть. Курс не меняем, движемся только вперёд.       «Посмотрим, что из этого получится».       И вот по истечении установленного времени с интервалом в пару секунд происходят два взрыва, которые я мог услышать при помощи пассивного гидролокатора и даже увидеть вспышки через свой перископ. На короткое время меня охватило чувство радости от пополнения как минимум пораженных канмусу, если вовсе не убитых, что было бы в наилучшем для меня исходе. Вот только в последние наиболее волнительные секунды перед взрывом мне стало казаться, что с большой вероятностью девы флота обнаружат и уклонятся от торпед. После событий в начале сражения, не без уверенности считал, что теперь они будут на взводе и нечто подобное, что произошло прямо сейчас больше не сработает. Тем более, что атака была совершена прямо в лоб! Видимо я в чём-то ошибался и пара канмусу стали жертвами моих угрей.       «Немедленно разойтись! — РТУ поймал телепатическую передачу вражеского флагмана, — Объявляю свободную охоту!»       Достаточно быстро мне стало ясно, что всё это означало. Концентрация звуков улавливаемых гидролокатором стала постепенно снижаться, а отметки на экране РЛС отдаляться друг от друга. Марне приказала своим девочкам начать искать меня самостоятельно на большой площади места сражения. Неужели она посчитала, что тактика атаки строем фронта не оправдала себя? Они не заметили масляное пятно после последней атаки? Впрочем, что за вопросы я задаю, понятно что посреди ночи это сделать довольно затруднительно. А вообще, может быть, это было приказано, чтобы уберечь их от ходьбы в большом едином строю и тем самым снизить мои шансы на попадания в них торпедой. Теперь, когда они все будут идти самостоятельно их движения прекратят быть предсказуемыми и любая моя выпущенная против них торпеда может уйти в молоко стоит одной из них пойти несколько иным курсом или изменить скорость движения. Понятно. Это проблема! Большая часть моих торпед это неакустические «Т3» неспособные самостоятельно избрать цель и преследовать её в хотя бы ограниченном варианте. Торпед «Т5» в моём распоряжении осталось всего две, да и то они не являлись совершенными и тоже могут мне не помочь. Но битву заканчивать ещё рано. У меня всё ещё есть торпеды, включая «Т5», а значит можно попытаться выиграть себе больше боевого опыта, стараясь нанести как можно больше урона!       Ну и раз уж мои торпеды достигли целей, то настала очередь экспериментировать с псионическими способностями. Разумеется, что в первую очередь я применю свою боевую ауру и посмотрю как ментальный урон скажется на них.       Нутром, я ощущал, всегда в Тирренском море чувствовал, что где-то внутри меня прячется истинная глубинная сила и этим же нутром понимал и знал, что в любой момент, могу воспользоваться ею ради достижения своих личных целей. От того эволюционный механизм и не даровал мне видений по этому поводу. Потому, что эта аура являлась частью самой Хасуй, или как говорил мне Мурад, частью Химе — глубинной принцессы. Это словно продолжение моей руки. Так что прямо сейчас я знаю, что мне делать. Мне даже всплывать ради этого не нужно будет.       Раз, и словно по щелчку, я ощутил прилив сил, нет, лучше сказать, что с плеч моих сняли тяжёлый груз или у меня открылось второе дыхание. Раны больше не отдавали болью и теперь в полной мере можно было говорить, что я ощутил могущество, словно только что воскрес. Почему это вызывает у меня такой восторг? Что это за обратный эффект боевой ауры? Ну, это не главное сейчас и не так важно. Мой демон тоже воспрял боевым духом и изменился в настроении. Я чувствовал, как его агрессия выросла в разы, чувствовал как он возжелал вкусить плоти дев флота, ради чего мы и двигались к Имоген.       В перископе заметил, как вокруг меня сформировалась текущая сероватая дымка по чуть-чуть продолжающая сгущаться. Было видно, как она словно закручивалась вокруг моего хвоста-перископа, но не более. Как и ожидалось из описания эволюционного механизма, эта дымка и мне мешала визуально наблюдать за обстановкой, но если память мне не изменяет, то он же мне и говорил, что я могу отслеживать перемещение своих врагов внутри восьми километровой зоны боевой ауры. Вот только что-то этого совсем не ощущалось.       — Марне… со мной что-то происходит, — с дрожью в голосе прошептала канмусу, что сразу же было перехвачено моим РТУ. — Этот туман… я не могу…       — У меня тоже… флагман… мои пальцы ледяные… — другой же девушке пришлось буквально выдавливать из себя слова.       — Руки… я их не чувствую… едва… ах, — прерываясь на секунды, дева флота с очень детским голоском кое-как подбирала слова, заметно в них путаясь.       Всё. Теперь каждая из них ощутит на себе неотвратимый ужас и давление моей ауры. Не могу, конечно, представить себе, каково им сейчас, когда я убил почти с десяток их товарищей, а теперь набросил на их души новое испытание в виде ауры Химе, но всё же, мы сражаемся в достаточно равных условиях, чтобы я мог называть это честным сражением. Я первый бросил вызов Европейскому Объединённому Флоту и торговому судоходству в Тирренском и вообще во всём Средиземном море и первый напал на их эскадру, значительно и численно превосходящую меня! Эта битва решит наши судьбы, но мою в первую очередь! Я либо выживу и стану могущественнее, либо умру, стремясь выжить!       «Всплываем! Максимальная скорость, курс на Имоген!» — мысленно, я отдал громкий и решительный приказ своему демону, который тут же мне с превеликим удовольствием и повиновался.       — Марне, это не Они! Это Химе! — прокричала некая девушка, словно на неё снизошло озарение.       — Да! — послышался сдавленный голос флагмана вражеской эскадры. — Сообщи адмиралу Маккинни о нашем положении. Пусть будет готов помочь нам!       Разумеется, что ими должен был командовать кто-то из верхов Европейского Объединённого Флота. Сами-то канмусу вряд ли спланируют и тем более реализуют такую военно-морскую операцию по моему уничтожению. Вопросом остаётся только то, к чему именно они призывают адмирала быть готовым? Что лично он может сделать направленного против меня? Прислать девам флота подкрепление? Да, это, конечно, станет для меня большой проблемой. Я уже не смогу вести с ними бой, как мог это делать в самом начале. Мои торпеды не бесконечны и уже сейчас у меня остаётся всего десять угрей. Шесть в носовых торпедных аппаратах, двое из которых акустические и четыре «Т3» в кормовых, где всё ещё происходит перезарядка. Если здесь окажется ещё хотя бы десяток канмусу, то мне точно придётся покинуть место сражения. Да и даже сейчас мне стоит уже начать задумываться над тем, чтобы бежать. У моей косатки есть повреждения, хоть и не значительные, а сам я тоже пострадал. Впрочем, все мои раны уже зажили. Главными факторами продолжения боя являлись: мой торпедный боезапас и степень повреждения моего демона. Несмотря на наличие двухсот трёх миллиметрового орудия и ещё одной кормовой пушки, на поверхность ради участия в артиллерийской дуэли я не полезу. Логично, что любая лодка в подавляющем большинстве проиграет в таком столкновении. Поэтому сейчас, мы должны как минимум уничтожить Имоген и развернувшись, выпустить две свои последние акустические торпеды в уже хаотичные ряды дев флота! Если мне повезёт, то я избавлюсь от ещё двух канмусу, добавив к себе в копилку дополнительного стимула для глобальной эволюции!       К концу моей героической мысли, косатка на довольно большом ходу выныривает из-под воды и пролетев над водной гладью несколько метров на небольшой высоте с грохотом приземляется, поднимая море дребезжащих брызг. Мною уже был отдан приказ косатке развивать максимальную скорость и на двадцати одном узле стремиться к раненой ещё в самом начале канмусу. Она должна погибнуть ради меня. Но, конечно же, я не желаю ей смерти из-за ненависти или обид, как это было с Ченанго. Всё это и тогда, и сейчас является важной необходимостью на пути к моему выживанию, о чём всегда я сам себе лишний раз напоминаю, чтобы не забывать и не раскисать. Я как-никак на войне. На войне за свою жизнь. И, само собой, я не убью эту девочку так же, как и Кейт. Она не заслуживает к себе такого обращения. Будь у меня даже лишняя торпеда и не было бы той ситуации, в которую я загнал сам себя, то точно бы не пожалел её ради неё. Мой демон убьёт её быстро, несколькими укусами. Она даже не почувствует этого, если сейчас без сознания.       И почему-то только сейчас на поверхности, в моменте сразу после приземления на воду, я вдруг замечаю, что все мои татуировки сияют слабым лазурным светом. Вряд ли это выдаст меня на больших и даже на коротких дистанциях, но некоторое беспокойство по этому поводу всё же возникает. А так, смотреться со стороны это будет красиво. Даже при моём теле девушки лет шестнадцати-восемнадцати.       Акустический сонар демона нащупал Имоген прямо по курсу и замерил, что до неё остаётся две тысячи пятьсот метров. Я ещё не разогнался до двадцати одного узла, но и не без этого мне придётся двигаться на поверхности ещё минимум минут пять. Не могу точно сказать насколько это будет опасным. Авиации в районе действия моего радара нет, да и сами канмусу пока не стремятся меня преследовать, разлетевшись во все стороны после поражения двух их боевых сестёр из кормовых торпедных аппаратов. Пока будем идти так. Всё же пять минут хода на двадцати одном узле куда лучше, чем десять-пятнадцать минут на шести. Понятно, что в случае чего мы с демоном укроемся под толщами воды.       Имея также при себе большие запасы автономности: за время сражения было израсходовано совсем мало пищевых ресурсов, я не боялся развить максимальную скорость над водой. К тому же, отъев кусок от Имоген, мой демон тут же восстановит себе всё потраченное и даже больше. Настолько, что ему явно подурнеет. Может быть, тогда стоит просто разорвать её и не есть? Приказать косатке только убить. Вот только стоило мне об этом задуматься, как симбионт тут же выразил свой протест, передав мне в голову свои скулящие урчания.       — Ладно, только чуть-чуть… мы ещё сражаемся и тут нихрена не безопасно, как ты, наверное, уже заметил! — я тоже не остался довольным нытьём демона, но что поделать? Он же глупый.       Тут же мой РТУ стал улавливать их телепатические сигналы.       — Марне… на радаре… она всплыла! Давайте уже стрелять… как же тяжело тут находиться, — сообщила одна из девушек.       — Не стрелять! Не попадёшь! — крикнула писклявая флагман. — Далеко и аура Химе режет меткость! Лучше снаряды побереги!       — У меня проблемы с передачей сообщения! — выдавила из себя канмусу. — Ах… здесь это трудно сделать.       — Я даю тебе разрешение отойти туда, где тебе будет легче это сделать! — мгновенно бросила Марне. — Главное, чтобы господин адмирал об этом узнал! Нам он нужен! Также не забывай следить за подводной обстановкой.       — Есть!       Снова они упоминают этого адмирала. Интересно, а мог он быть причастен к расстрелу беженцев у берегов Лампедузы? Если да, то ему самое место в Аду. Как жаль, что я не смогу выдать ему пламенный билет в геенну огненную. Но главное сейчас даже не это. Уж больно много они полагаются на этого адмирала. Он может быть для меня опасен, но как? Его же тут нет! Может, дело снова обстоит в информационном поле и какой-нибудь лабуде? Я знаю слишком мало! Ещё одна причина для скорейшего выхода в интернет. Проблема заключается только в том, что собаки из ЕОФ уже поняли, что я вполне себе захочу выбраться в сеть. Они даже создали для меня несколько препятствий.       — Флагман, она движется к Имоген! Медина собирается её убить! Давайте стрелять, а если повезёт? — теперь уже едва не плача закричала другая девушка. Не та ли это Свифт, случаем?       — Я вижу это! Вижу! — ответила неугомонным Марне. — За ней… готовьтесь стрелять по указанию РЛС! Стволов много, глядишь и попадём.       Значит они попытаются меня обстрелять? Между нами более полутора километров. Смогут ли они попасть? Стоит ли мне погрузиться или можно смело продолжать двигаться на поверхности?       — Хорошо, давайте хотя бы попытаемся, — судорожно вздохнула флагман. — По моей команде, откройте огонь по Медине. Наводитесь при помощи радара! — тихо выдавила из себя девушка.       — Холодно… мне холодно… — пробубнила некая дева флота. — Я не чувствую пальцев рук и ног… мои ноги…       — У меня ничего не получается, — тут же послышался всхлип девочки. — Ничего не получится… мы же все погибнем.       — Замолчи! Все навелись на Медину и приготовились стрелять! Если убьём её, то победим, спасём Имоген и множество других жизней канмусу и людей! — уже чуть ли не рыча, флагман продолжала успокаивать своих подчинённых. — Взяли курс на Медину! За ней!       — А если мы сейчас отступим? — с затаённой надеждой спросила девочка.       — Никакого отступления не будет. Вы же наверняка знаете… что потом будет только хуже и сложнее, — ответила Марне.       Неужели на поведение канмусу так влияет моя боевая аура? Я же буквально слышу, как те паникуют и хотят сбежать. Только их флагман, относящаяся к лицу опытных дев флота, удерживает их от побега, коротко и в намёках объясняя о всех критических последствиях потом для них. И дело тут было не в наказании от руководства. Они понимают, что после боя я стану сильнее. Им критически важно добить меня здесь и не допустить следующего боя!       Замеряя расстояние при помощи активного гидролокатора, выяснилось, что до Имоген оставалось менее двух километров и сразу же после измерения из-за спины послышался грохот пушек. Девы флота всё же открыли по мне огонь и не факт, что вслепую. Их флагман упоминала наводку по радару. Правда у меня нет понятия насколько это может быть опасным. Мне кажется, нужно нырять. Это риск, оставаться на поверхности.       «Косатка, приготовиться к погружению по команде, — отдаю команду, а за ней другую. — Работай активным гидролокатором по двум канмусу движущимся самым стабильным курсом. Готовимся к торпедной атаке аппаратами семь и восемь!»       Терять уже почти нечего. Всё равно скоро запас моих торпед практически иссякнет. Чем больше я успею реализовать тем будет для меня лучше. Как-никак это тоже попытка и есть шанс на поражение. К моменту, как демон соберёт максимально точные характеристики скорости и курса двух девушек, торпеды в кормовых аппаратах уже будут готовы к стрельбе. Ещё чуть-чуть.       К моменту, как в голове пролетела предыдущая мысль, вокруг лодки со свистом стал сыпаться град из десятков снарядов эсминцев. Множество водяных столбов выростало на десятки метров вверх, порождая вокруг нас лес из следом падающей вниз воды. Ближайший столб возник прямо по курсу в двадцати метрах от носа косатки. Уже в момент выстрелов, мои ладони самопроизвольно сжали страховочные цепи. Пока моё тело инстинктивно испытывало страх и старалось потянуть за собой разум, отправляя множество сигналов в мозг, я держал свою душу в узде, а мысли чистыми, будучи готовым в любой момент принять важное решение.       — Погружение! Перископная глубина! — произнёс я вслух, чтобы проверить силу своего самообладания. Результатом, однако, я остался доволен. Выдавливать из себя приказ для косатки мне не пришлось. — Расту, расту над собой! — пришёл к положительному выводу.       Десять секунд спустя вокруг ступней моих ног стала смыкаться вода, поглощая за ними и остальное моё тело вместе со спинным плавником. Вскоре мы полностью оказались под водой. Здесь их снаряды меня не достанут. Они уже были достаточно близко, потому случайное попадание по мне уже не будет казаться таковым, а станет вполне себе логичным спланированным действием их «малолетнего» флагмана. В будущем стоит избегать таких ситуаций.       Канмусу были на расстоянии в чуть более одного километра, когда как мне до Имоген оставалось полтора. Проклятие, мне уже никак не успеть до их прибытия ко мне и даже к ней. Если только не выпущу по раненой торпеду, что будет огромной глупостью, когда я могу сделать это и без расхода драгоценного в настоящий момент вооружения. Для приличия, я могу лишь атаковать из кормовых. Уже и не важно сколько торпед там осталось. Это сейчас единственная возможность, а другой может уже и не быть. Ослабить противника нужно в настоящий момент! Они уже близко и явно готовы атаковать глубинными бомбами. Так их хоть меньше будет. Лишь бы повезло!       «Косатка, что по целям?» — нервно, едва не истерично обращаюсь к ней.       Демон тут же сообщил, что почти собрал данные по последней деве флота. Курс первой уже рассчитывается TDC, а для последней канмусу остаётся чуть-чуть времени. Пускать угрей нужно будет почти одновременно. На радаре, пока был на поверхности было видно, что все канмусу движутся зигзагами и большинство из них ровными и достаточно предсказуемыми, словно следуют инструкции из какого-нибудь учебника, что и позволяет нашему торпедному компьютеру рассчитать курсы цели и момент их гипотетического прохождения в той или иной точке. То есть, это всё значит, что мы будет пытаться стрелять, предполагая, что цель окажется в точке столкновения с торпедой через столько-то времени. Впрочем, на словах это звучит и выглядит так, словно это привычное решение задачи торпедного треугольника, но на деле совсем иначе. Всё же противник предпринимает меры по усложнению торпедной атаки. Раньше я не пробовал атаковать таким образом. До этого я отталкивался от ровного курса цели, а теперь цели ходят туда сюда и нужно было предположить сколько времени у них уйдёт до момента прохождения одной из нескольких возможных для атаки точек. Высок риск, что торпеда просто пройдёт мимо. Как-никак мой TDC пока не слишком-то и способен рассчитывать такие задачи. Будет тяжело, но никак иначе сейчас не получится.       «Через полторы минуты они будут надо мной! Мне нужны рассчитанные торпеды сейчас же!» — мысленно я уже начал чувствовать как теряю самообладание, хотя только что положительно отзывался о нём.       Ну, ведь действительно, либо я стреляю, но очень рискую, либо погружаюсь, но и это меня не спасёт. Что же выбирать? Ох, даже сейчас я ощущаю напряжение, хотя после активации боевой ауры, ситуация с моим боевым настроем довольно резко склонилась в пользу боя. Не будь у меня сейчас этой ауры, я бы… я бы даже не знаю, как повёл себя в сложившейся ситуации.       «Мы должны выстрелить! Должны!» — продолжаю убеждать себя.       И ещё спустя несколько секунд косатка сообщила о готовности к стрельбе, включая расчёт TDC курсового угла при самой малой скорости хода в тридцать узлов. Мы готовы к атаке!       «Затопить торпедные аппараты семь и восемь!» — даже в мыслях я говорю быстро и можно сказать, что тараторю.       Следующие десять секунд длились довольно долго. Впрочем, я как-то нашёл в себе силы сосредоточиться и в достаточном спокойствии и собранности дождаться «часа X». И это даже несмотря на то, что демон транслировал мне данные пассивного гидролокатора и было буквально слышно, как шумы винтов моих врагов усиливались, стремясь оказаться над головой. И вот я мог мысленно произнести заветное для меня слово:       «Пуск!»       И снова пара торпед покинула кормовые торпедные аппараты, направляясь в указанные точки, где по расчетам, если ничего не изменится, поразят врага! Я очень надеюсь, что удастся уничтожить или даже ранить хотя бы одну деву флота! Противник уже был в семистах метрах от меня и также стремительно приближался, несмотря на то, что мы двигались с восемнадцати узловой скоростью под водой! Через минуту-полторы они будут готовы начать бомбометание. Торпеды же достигнут цели через двадцать восемь секунд. Именно это время начал отсчитывать мой секундомер сразу же как только пара торпед оказалась за бортом.       Стоило врагу преодолеть сотню метров, как гидрофон уловил хлопок за кормой. Торпеда поразила цель. Однако к сожалению, максимально возможного эффекта достичь не получилось: вторая прошла мимо. Всё же расчёты торпедной атаки в условиях погони на большой скорости и противодействия противника, направленном на усложнение расчёта курсового угла, были очень затруднительны. Я должен был быть доволен тем, что есть. Всё же и мне удалось усложнить им работу по грядущему глубинному бомбометанию.       «Всё, тихий ход, шесть узлов! Срочное погружение, глубина пятьсот!» — стремительно отдав приказ, я дёрнув цепи обеими руками, тактильно убедился, что держусь за них.       Тут же, я мгновенно почувствовал, как лодка стала проваливаться вниз и уходить глубже. Стоило опуститься на пару десятков метров, как демон сообщил, что гидрофон фиксирует деконцентрацию звуков. Часть дев флота разошлись в стороны, но основной костяк продолжил стремительно на двадцати пяти узловой скорости двигаться в нашу сторону, приближая момент бомбометания. Раз уж мы снижаем свою скорость, то и атака произойдёт уже вот-вот. Мы не успеем уйти на достаточную глубину, чтобы эффективно уклоняться от глубинных бомб, а ведь их ряды поредели и такой площади с прежней эффективностью они разбомбить не смогут! Со сниженным количеством бомб, можно было бы достаточно легко маневрировать на большой глубине. Однако я слишком поздно начал погружаться, решив сначала отстреляться торпедами, поразив в результате предпринятого риска одну канмусу. Придётся погружаться на столько, на сколько успею. Неприятно! При всей этой неприятности, девы флота прекрасно знали, где я нахожусь, потому что акустические волны их активных систем, уже множество раз «общупали» меня, даруя мне возможность слушать их быстро нарастающую и тут же испаряющуюся мелодию. Мне только и оставалось, что погружаться всё глубже и глубже.       Спустя менее чем минуту волнительного ожидания, стрелка глубины показывала сто восемьдесят метров. Акустические волны уже прекратили блуждать по мне, а пассивный гидролокатор услышал с поверхности падающие глубинные бомбы, на что мне тут же пришлось реагировать.       «Лево, шестьдесят!»       Демон сию секунду стал поворачиваться, продолжая погружаться под воду. Не успели мы уйти на сотню метров глубже, как косатку затрясло от толчков разрывающихся прямо над нами глубинных бомб. Толчки были достаточно приличными, вероятно, враг и рассчитывал на то, что я буду погружаться в ответ на атаку и бросил бомбы на упреждение и по глубине. Это значит, что нужно было уже поменять стратегию уклонения в одном из пространств, чтобы не становиться настолько предсказуемым для них. Но стоило ли начинать это делать прямо сейчас, во время атаки?       «Всплываем! Глубина сто метров» — всё же решившись, глядя на лимб глубины и стрелку, указывающую на двести десять метров, я отдал приказ, надеясь на то, что предположение окажется верным.       Мы слышали сброс не одной серии глубинных бомб, что было абсолютно нормальным и эффективным методом борьбы против субмарин, так как это позволит накрыть большую площадь в глубину. Первая серия только что разорвалась, потолкав меня и демона из стороны в сторону. Повезло, что остались абсолютно без повреждений. Однако следующие две, как я подозреваю, будут сброшены на ещё большие глубины с тем расчётом со стороны дев флота, что я постараюсь скрыться от них глубже, как делал это раньше в текущем бою. Вполне возможно, что они уже изучили моё поведение. Посмотрим, сможем ли мы с демоном избежать атаки ближе к поверхности. Поднимемся чуть выше.       Сначала корпус демона плавно завис на одной глубине, прекращая погружаться глубже, а дальше также плавно стал подниматься. К этому моменту вторая серия бомб начала свой разрывной спектакль, сотрясая пространство водных масс, передавая энергию взрыва во все стороны, в том числе и ко мне. Косатку вновь затрясло. Было слышно, как её корпус захрустел, а моё тело обдало сначала теплом, а затем и холодными массами воды. Крепко держась за страховочные цепи, мне удавалось с трудом, но обезопасить себя от сноса с палубы. На протяжении разрывов второй серии бомб, я замерев смотрел прямо, боясь шевельнуться. Вскоре взрывы прекратились и захотев осмотреть себя на наличие ран, опустил взгляд на тело, как тут же взрывы продолжились — начала разрываться третья серия бомб. Демона вновь затрясло, а я видел, как вспышки бомб возникали со всех сторон, но чаще всего ниже нашей текущей глубины в сто шестьдесят метров. Секунд пятнадцать спустя отгремела последняя бочка.       Быстро вернув себе понимание происходящего и восприятие пространства, отходя от последствий бомбардировки и раздражающего свиста в ушах, бросился осматривать себя на наличие всех конечностей. Демон тоже отрапортовал, что отделался лёгкими повреждениями корпуса, которые никак, кроме как усилившейся уязвимостью к глубинным бомбам, помешать будут не должны.       «Косатка, отслеживай противника при помощи пассивного гидролокатора! — отдав приказ, тут же спешу отдать ещё несколько. — Погружение, глубина триста! Поворот право, девяносто!»       Получив распоряжение, демон вновь начал погружение. Мне нужно опуститься глубже, чтобы скрыть своё шумовое присутствие. Пусть даже я иду в режиме подкрадывания, но это не отменяет того, что я совсем близко с врагом, и те могут меня услышать. Те же немецкие лодки серии «ХХI», с которыми я постоянно себя сравниваю и на которые равняюсь, могли быть услышанными кораблями Союзников на расстоянии в двести метров! Сам этот факт был очень удивителен на тот момент времени, и многие говорят, что появись эта лодка в Атлантике где-нибудь в сорок втором или сорок третьем, то дела у стран Антигитлеровской коалиции пошли бы куда хуже. Можно было бы, например, забыть о высадке в Нормандии. Маскировочные возможности тех субмарин были невероятными! Верх германской мысли! Весь опыт строительства подводных лодок вылился в лодках двадцать первой серии!       Что же касалось моего разворота, то я желаю продолжить путь к Имоген. От её ликвидации отказываться планов у меня нет. Единственное, что мне сейчас не нравится, так это то, что канмусу догадались о моих планах, и возможно, попытаюсь защитить её. Впрочем, это маловероятно, так как это и самих их подставит под удар. Сделав на это расчёт, предполагаю, что основная ударная группа отправится на разворот с целью повторного захода против меня. Отталкиваясь от этого предположения, приказываю демону отыскать их местоположение. Выяснилось, что сейчас канмусу, приближаясь к моей будущей жертве, заходят на разворот. Кроме того, погружаюсь я ещё и для того, чтобы оставаться в слепой зоне вражеских гидролокаторов как можно дольше. Как только противник развернётся он будет сближаться со мной, а это не избавит его от отсутствия возможности меня обнаружить, так как это лишь даст мне возможность уйти глубже в слепое пятно. Недалеко от основной части эскадры, гидролокатором было обнаружено ещё две совсем малые группы. Это были те девушки, которые разбрелись в стороны после последней торпедной атаки. Теперь они вновь собирались в одну единую группу. Впрочем, среди них было замечено две, шумы которых не становились громче. Если одна курсировала вокруг на расстоянии примерно в двенадцать километров, то другая отдалялась от места сражения и сейчас была в паре километрах от меня. Вполне вероятно, что это будет новая канмусу, дающая наводку. В этом случае мне придётся сделать её следующей целью после Имоген.       Как только разворот был завершён, наш путь к цели продолжился. До раненой девы флота оставалось семь сотен метров, которые мы сможем преодолеть за четыре с половиной минуты, если верить расчётам, переданным косаткой. Во время разворота и сейчас, мне, вероятно, удаётся оставаться в слепом месте гидролокаторов. Тем более ровно в тот момент, как мы с демоном проходили прямо под ногами канмусу, которые даже не подозревали о том, что мы тут. Да и если бы знали, сделать много не смогли бы, лишь бы впустую потратили глубинные бомбы, в случае попытки меня достать. Для эффективной атаки им нужно взять некоторое упреждение в своей плоскости, а я был прямо-прямо под ними, так что мы безопасно миновали друг друга и стали стремительно отдаляться. Канмусу стали уходить от места атаки на двадцати пяти узлах, а мы на своих шести под водой, сохраняя тишину.       Оказавшись на глубине в три сотни метров, демон прекратил погружение и продолжил идти напрямую к Имоген. Это было правильно. В голову пришла мысль, что для атаки челюстями нужно подниматься на поверхность. Дева флота же надводница. Всплыть желательно нужно так, чтобы оказаться совсем недалеко от неё. Для этого, немного подумав, я понял, что оставаться под водой мне остаётся уже недолго. Как только расстояние до Имоген сократится до четырёх сотен метров, нужно начинать всплытие. Хотя будет логичным поправить себя и добавить, что всё зависит от того, как поведут себя девы флота. Если они пойдут на следующий разворот слишком быстро, то времени на всплытие, сближение и ликвидацию может и не быть.       Спустя пару минут, я готов был начать всплывать. До Имоген оставалось даже меньше, чем запланированные четыреста метров, а разрыв с основными силами дев флота увеличился аж до двух километров. Согласно данным гидролокатора на разворот они пошли буквально только что и вместе с этим интенсивность вращения лопастей эсминцев снизилась, что свидетельствует об уменьшении скорости. Посмотрим, насколько снизилась, но мне от этого будет только лучше.       «Косатка, немедленно всплываем!» — отдаю приказ, глядя на чёрное солёное небо над головой. Особых мыслей не было, смотреть здесь глубоко под водой посреди ночи было не на что. Весь мой разум был посвящён этому судьбоносному сражению и его возможным последствиям. Хотя о последнем мне стоит думать сейчас в меньшей степени.       Демон начал всплытие. Спустя полторы минуты он с грохотом и всплеском вырвался на поверхность сквозь толщи воды, поднимая волны и тысячи брызг, летящих во все стороны. Мне повезло и до Имоген должно было оставаться меньше ста метров, в то время как Марне со своими подчинёнными до моей позиции около полторы тысячи метров. Находясь вблизи с их товарищем, они вряд ли посмеют открыть огонь из своих орудий, хотя не исключаю, что они способны и на такое. И нет, я не говорю о том, что они обладают бесчеловечным характером. Их страхи и эмоции в общении друг с другом дают прекрасное понимание того, что совсем недавно они жили простой человеческой жизнью. Но рок судьбы затащил их в войну с глубинными вроде меня. У них точно человеческий характер, от чего бывает так сложно думать о битвах с ними.       Оказавшись на поверхности, я наконец-то решаюсь отпустить страховочные цепи и протерев глаза, осмотреться. Сразу замечаю, что лёгкого тумана моей боевой ауры тут нет, что меня удивило и заставило понервничать. Однако я ощущал, что аура действует, так как я был её эпицентром и не сворачивал её. Здесь же, вспоминаю, что она должна была обновляться раз в десять минут, но судя по тому, что я увидел что-то пошло не так. Вот только не успел я разнервничаться, как лёгкое призрачное полотно тумана вновь стало рождаться из воздуха вокруг моего демона. Первое, что пришло в голову, так это та же мысль об обновлении постановки боевой ауры в момент появления в надводном или перископном положении с самим поднятым перископом. Именно в последнем варианте я и применил свою ауру. Да и вообще, если вспоминать описание боевой ауры, у меня должна иметься возможность наблюдать за всеми девами флота в зоне её действия. Так как же это делать?       И всё же, я быстро понял, как это должно работать. Аура действительно помогает отслеживать врагов внутри, но правда точность у этого метода наблюдения была крайне низкая. Стоило мне задуматься и вдруг что-то осознать, как я почувствовал некое излучение со стороны дев флота. Некая энергия, завихряясь, исходила от места прохождения каждой канмусу внутри боевой ауры. При всём этом этой энергии было очень много даже от одной девы флота, что и затрудняло их точное обнаружение и определение траектории движения на малых дистанциях. Интересным было и то, что энергию можно было наблюдать и на карте, возникающей по моему желанию у меня в сознании. Не отрицаю, что это могло пригодиться, но наводить торпеды это никак не поможет. Ещё было бы неплохо разузнать, а можно ли отслеживать канмусу и глубинных под водой, применяя боевую ауру?       «Марне, она всплыла! На радаре! Пеленг три-пять-четыре! Дистанция тысяча четыреста! — перехватил РТУ телепатическое сообщение. — Она рядом с Имоген!»       «Я вижу. Приказываю открыть по ней огонь как только увидите или по моей команде!» — резво отозвалась флагман.       Что-что, а вот мой радар помимо идущих прямо на меня канмусу обнаружил ещё и воздушный объект, движущийся ко мне со скоростью в двести пятьдесят километров в час на высоте в несколько сотен метров и на дистанции в восемнадцать километров! Пока я был под водой, это нечто успело пройти почти половину дистанции возможного обнаружения воздушных целей моей РЛС. Лишний раз напоминаю себе, что авиация была самым эффективным средством обнаружения и поражения подводных лодок, а современная авиация против субмарин с технологиями максимум конца Второй мировой войны тем более! Кроме того, вспоминаю, как в Тирренском море мне приходилось бегать от акустических торпед, что только заводит меня в ступор, так как продолжать бой в присутствии авиации практически невозможно!       — Ох, проклятие! — выругался я. — Косатка, убей Имоген и мы уходим отсюда! — этим криком, напоминаю своему демону, что бы тот не пытался употребить эсминец в пищу, так как ничем хорошим для его желудка это не закончится. Да и займёт это слишком много времени.       Разумным решением будет немедленно покинуть место сражения, довольствуясь тем что я успел сделать. Ещё не хватало, чтобы меня забросали не только глубинными бомбами, но и торпедами! Хоть у меня ещё и есть две ИПЛ, но даже с этим оставаться тут будет верхом глупости и бессмысленного риска. Как жаль, а я ведь ещё хотел реализовать две последние акустические торпеды. Они же с довольно большой вероятностью смогут потопить двух канмусу.       Вдруг с места нахождения Имоген в небо устремилась ярко-белая осветительная ракета, освещая всё вокруг в радиусе десятков метров, включая нас. Впереди в двадцати метрах я увидел безногую девушку лежащую на воде без сознания. От её ранее прекрасного образа оставались лишь крохи после моей атаки. Яркий белый свет мелькал на её красивом спокойном застывшем лице, простенькой погоревшей одежде и двух неаккуратных разной длины культях ног, из которых торчали грубо обломанные бедренные кости. По её телу бегали десятки маленьких девочек — фей, старающихся спасти камусу и облегчить ей страдания. Сверкающая вокруг вода только дополняла этот возникший образ ангела. Вновь голову посетили мысли о том, что почему-то девы флота были очень милыми и красивыми. На какое-то мгновение я даже забылся: сначала проводил взглядом устремившейся в небо осветительный боеприпас, а затем залюбовался видом едва живой девушки, которая даже не осознавала, что вот-вот придет её конец. Почти в это же мгновение демона и меня стали заливать огнём из двух зенитных орудий расположенных на манипуляторах обвеса едва не павшей девушки. Это и заставило меня пробудиться и вернуться к жестокой реальности текущего сражения, грозящего мне поражением по своей же глупости.       Стоило первым искрам ударяющихся пуль начать высекаться на чёрной броне демона, как я мгновенно спрятался за довольно тонким, чтобы укрыть меня полностью спинным плавником косатки. Вслушиваясь в музыку пуль зенитного калибра, ударяющихся о сталь словно капли дождя, начинаю стремительно думать и пытаться прийти к решению. Однако как бы быстро думать я не умел, времени никак не хватало, а косатка произвольно всё стремительнее и стремительнее начинала сближаться с Имоген. Мысли о пуске торпеды и выстреле из ГК быстро пролетели мимо, оставляя единственно верный вариант — перекусить её пополам могучими словно заводская гильотина челюстями, как того и предлагала косатка.       — Давай! — крикнул сквозь лязг металла и всплески воды.       Едва выглянув из-за спинного плавника, я заметил, как у бессознательно лежащей девушки обвес начал двигаться сам. Четыре главных орудийных башни по одному стволу в каждой, стали довольно быстро поворачиваться в мою сторону, угрожая если не разнести лодку в щепки, то нанести критические и, вероятно, смертельные повреждения. Однако было поздно: косатка открыла пасть и словно нависая над девушкой и десятками маленьких девочек-фей, замахнулась своими челюстями. Одно мгновение и девушку раскусили пополам в белом свете собственных осветительных снарядов уже начавших медленно приземляться в воду. Зенитный калибр поливавший меня огнём тут же прекратил своё жалкое сопротивление. Феи, которых не снесло новой порцией воды, что держались за тело поверженной канмусу, продолжали крепко сжимать свои ручки, прямо на моих глазах уходя под воду вместе со своей не издавшей и звука хозяйкой. Маленькие создания дарили мне свой молчаливый, полный печали взгляд, словно жалея меня. В блеске взбаламученной воды, я увидел сверкание серебристого боевого жетона болтающегося вокруг шеи девы флота. Тут же я упал на колени и пока демон стоя на месте сжёвывал попавшие в пасть куски тела девочки, я бросил руку в воду и схватив жетон за привычную стальную цепочку сорвал его, оставляя в ладони правой руки свой первый в этом бою трофей, собранный с десятой убитой сегодня девы флота.       Не успел я оправиться от увиденного, как вокруг меня вновь со свистом стали приземляться снаряды основной группы дев флота, продолжающей сближаться со мной. Столбы воды одни за другим резко взмывались в чёрное небо, где взгляд слепили плавно спускающиеся осветительные снаряды. Несколько упало прямо вблизи демона, чем изрядно меня напугали.       — Косатка, вперё-ё-ё-ёд! — закричал я. — Нас видно!       Демон мгновенно стал двигаться, вспенивая покрасневшую от, как уже было замечено ранее, особенно вязкой крови девы флота воду. Несколько секунд спустя и косатка миновала окровавленное пятно, в то время как я миновал факт её убийства в своём сознании, где от произошедшего только и остались блики.       Довольно быстро снаряды приземлились в воду и тут же затухли, погружая поле боя в прежний ранее царивший мрак Тирренского моря. И вот я вновь был сокрыт во тьме от глаз врагов.       «Как жаль, правда, что РЛС работают и ночью», — пришла мне в голову мысль.       Стоило этой мысли промчаться в сознании, как в голове возник образ вертолёта — первого пришедшего в голову летательного объекта, способного убить меня. Я вспомнил, что сюда летит воздушный юнит, абсолютно точно грозящийся меня ликвидировать и наконец-то покончить с главным врагом ЕОФ в Средиземном море. У него точно есть высокие шансы на это. Если мы его не уничтожим, то явно не сможем продолжать сражение. Мой взгляд устремился в пустоту ночи по пеленгу ноль-пять-девять и на возникшую перед глазами панель РЛС, где чётко виднелась и раз в несколько секунд обновлялась зеленоватая точка, быстро перемещающаяся в мою сторону за пределами поля битвы. Менее чем через пять минут, да нет, с вычисленной скоростью в двести пятьдесят километров в час, можно было сказать, что он будет над моей головой через минуты три. А через минуты полторы будет уже вблизи зоны действия моей ауры и появившегося в результате её действия лёгкого тумана.       Нужно было срочно что-то придумать, но каких-либо особо эффективных или надёжных идей в голову не приходило. Хотелось бы мне поразить его из зенитного оружия. Думаю, даже современный вертолёт не устоит перед градом из двадцатимиллиметровых пуль. Впрочем, даже если этого ему будет мало, то тридцати семи миллиметровая пушка будет ему в самый раз! Как раз последняя бьёт до восьми с половиной километров. Глядишь и с СУО IV да получится сбить его. Вот только это не является гарантией того, что противник не успеет сбросить ко мне акустическую торпеду. Может у меня и есть ИПЛ, но это тоже не гарантирует мне спасения, особенно, если применять его вблизи поверхности: я не успею уйти глубоко на дно. Да к тому же на меня вновь заходят девы флота со своими глубинными бомбами. Пока я буду прятаться и уклоняться под водой, воздушное судно врага несколько раз успеет сбросить по мне торпеды. Я фактически в ловушке! Нужно думать да поскорее!       Терзающий себя в сомнениях, я оставался на поверхности, тогда как девы флота, идущие со скоростью пятнадцать узлов и на расстоянии в девять сотен метров будут здесь через пару минут. Сердце уже барабанило свой быстрый ритм, пока моё тело застыло в ожидании мысли. Казалось, что я хочу заставить себя двинуться, но что-то внутри меня препятствовало этому. Может быть, демон решится сделать за меня первый шаг к нашему спасению?       Вдруг в голову приходит мысль. У меня ведь тоже имелась авиация в количестве трёх воздушных единиц, представляющая собой небольшие самолёты бомбардировщики с нагрузкой в шесть сотен килограмм. Можно сказать, что я с демоном являемся прообразом подводной лодки особого назначения — авианесущей подводной лодки японии типа «Сентоку». Что у тех было по три юнита, что у меня. Как-то раз читал, что в какой-то момент авиацию с этих подводных лодок должны были использовать в атаке то ли на какой-то канал, то ли на авианосцы в порту без возможности вернуться. То есть отправить авиацию и пилотов в самоубийственную миссию. Японцы называли такое явление камикадзе. Думать над этим словом времени нет, само оно стало нарицательным в истории не только военно-морского флота. А возвращаясь к текущей мысли, у меня появилась идея отправить навстречу воздушному врагу свой такой же воздушный юнит! Его целью будет не просто попытаться уничтожить противника, а сделать это гарантированно и для этого один из моих авиаюнитов станет камикадзе!       Тут же я сорвался с места и со всей доступной скоростью поспешил к ангару. Там я оказался уже спустя несколько секунд, просто схватившись за спинной плавник косатки оттолкнувшись руками, отправив себя в короткий полёт над палубой собственного демона. Силы моего тела позволяли мне легко совершать и не такие акробатические трюки. Я прекрасно ощущал, что мог прыгнуть и гораздо выше или ударить гораздо сильнее. Впрочем, о чём таком я думаю, когда могу рвать металлические корпус кораблей голыми руками и в том числе жевать сталь? Я даже круче чем Чак Норрис! Интересно, а жив ли он ещё?       — Косатка, затопить аппараты семь и восемь! — протараторил я.       Да, я в первую очередь отдал именно эту команду. Понимаю, что я не собирал никаких сведений о движении дев флота и атака, скорее всего, окажется полностью провальной, но даже так, я собираюсь атаковать в слепую! Возможно, у меня получится ещё и выиграть немного времени на уход под воду. Конечно же, что для этого мне нужно, чтобы враг заметил мои торпеды и начал манёвры по уклонению. Однако пускать их в режиме с наивысшей шумностью я тоже не собираюсь. Как-никак, но у меня имеется хоть и призрачная, но возможность затопить или ранить одну из дев флота эсминцев! Этим очевидно нужно пользоваться!       — Открыть ангар!       Тут же передо мной открылись врата, за которыми скрывались три пары красных сияющих своей положительной энергией глаз летающих белых шаров с кошачьими ушами. Грозно на них посмотрев, я пресёк их желание выпрыгнуть на меня и полностью облизать. Просунув руки внутрь, я выхватил первый попавшийся шар из трёх борющихся между собой за возможность попасть ко мне на ручки. Юнит, что был у меня в ладонях оказался Мурзиком. Пока он смотрел на меня своим счастливым взглядом, мне приходилось смотреть на него холодно и расчетливо, так как я знал куда и с какой целью хочу запустить его в полёт.       — Нет времени объяснять, Мурзик, умри ради меня, сбей воздушное судно, движущееся сюда любой ценой! — тут же я со всей силы бросил его прямо по курсу косатки и тот набирая высоту и издавая всё более громкий звуки мотора скрылся во тьме. — Я знаю, что у тебя есть только твоя жизнь и ею ты будешь сегодня расплачиваться за мою и только мою победу!       Возможно, что со стороны это могло показаться довольно драматичными словами для моего чудовища живущего в другом моём чудовище. Однако за этими именами скрываются мои питомцы, кем, впрочем, для меня они являются и сейчас. Такая была у меня ассоциация.       «Чтобы подобраться к вражескому воздушному юниту как можно ближе незамеченным, лети низко над водой, насколько это будет возможно!» — связавшись с Мурзиком по РТУ, я расчетливо произнёс эти слова. Последние в его жизни.       Раньше, я уже отправлял на верную смерть своих подчинённых. Чего стоила гибель Гренейд, отправленная мной перехватывать противолодочную группу канмусу эсминцев, вышедших с учебной базы на Мальте. Тогда, правда, я не понимал, кто она и кем для меня раньше являлась. Мне казалось, что эта девчонка взялась из ниоткуда, была просто глубинной, такой же, как и все, такой же, как и я, родившейся из икринки и пытающейся выжить во враждебном к ней море. Я без лишних вопросов взял её под контроль и без каких-то сожалений отправил на гибель. Даже затем поняв, кто она такая и что я её убил, я ни о чём не сожалел и мне казалось и вполне себе кажется, что это было правильно. Что тогда можно было сделать? Я сражался и победил. А иначе бы погиб! По-другому быть не могло. Она стала слугой и готова была сделать и отдать всё для меня. Буквально всё. Всё она и отдала. Так что это немного даже привычно было сейчас. Однако понимать, с какой радостью юниты смотрят на тебя, знать, как они тебя любят, понимать, что они родились здесь рядом, а не были взяты в рабство где-нибудь во враждебном море, после чего отправлять их на смерть именно с такой целью было за гранью моего восприятия. Впрочем, я сумел это сделать. Такое чувство, словно ты лишаешь жизни своё любимое животное с подставленным к виску дулом пистолета. Но опять же, мне удалось сделать это. И сейчас я просто провожал Мурзика своим взглядом. От человека во мне остаётся всё меньше и меньше. Но в любом случае, куда бы судьба меня не завела и чтобы мне не предстояло ещё совершить в жизни глубинной подводной лодки, что-то от человечества со мной будет всегда.       — Приготовиться к экстренному погружению! — воскликнув, отрываюсь от тьмы ночного неба. — Перископная глубина.       Тут же, придерживаясь за надстройки своего демона, я поспешил вернуться в боевую рубку, откуда обычно и командую своим симбионтом и принимаю все судьбоносные решения. Лодка стала понемногу проваливаться в воду, жидкость довольно быстро добралась до моих ног, несмотря на то, что пока шёл в рубку я забирался наверх. Стоило мне оказаться за спинным плавником, как мои колени утонули в солёной воде. Следом за ними и остальное тело было поглощено морем.       Косатка сообщила, что канмусу окажутся здесь через минуту. Ровно в этот момент со стороны кормы в небо устремились десятки ярко-белых осветительных снарядов, пролетающих над головой и открывающие вид на моё погружение. Тут же следом полетели снаряды, мгновенно преодолевающие расстояние в полкилометра и разрывающиеся вокруг. Некоторые из них поднимали многометровые столбы воды буквально перед глазами. В этот момент мне действительно показалось, что вот-вот и канмусу поразят мою голову. Один так и вовсе попал в воду в нескольких метрах от меня. Пол туловища, что в этот момент было ещё над водой, успело даже знатно окатить водой. Отделавшись испугом, я тут же оказался на перископной глубине.       Не решившись поднимать над водой свой хвост, я обратился к демону с запросом о кормовых торпедах. Аппараты были заряжены, но информации в них не было никакой. Быстро вбив в них курс и режим, приготовился открыть огонь.       «Пуск!»       Две «Т3» незамедлительно покинули аппараты, устремляясь к девам флота. Ждать больше нет смысла. В любом случае, я узнаю о исходе своей атаки наотмашь при помощи гидролокатора или даже без него. Сейчас нужно позаботиться о противодействии глубинному бомбометанию, которое мне грозит уже менее чем через минуту.       «Экстренное погружение!!!» — скомандовал я, стоило торпедам пройти пару метров от кормы.       Мой демон тут же принялся выполнять команду и наращивать глубину, в то время как по нам стали бить акустическими волнами, которые отдавались характерным писком в ушах. Понятно, что наше погружение было предсказуемым, так что найти нас проблем не составит, но посмотрим, как они будут выковыривать меня дальше.       Светящаяся зелёная стрелка лимба глубины продолжала расти, показывая всё большую цифру, в то время как с поверхности доносился лишь шум винтов канмусу эсминцев, что свидетельствовало о том, что торпедная атака провалилась. Впрочем, ничего другого ожидать от неподготовленной атаки на скорую руку было попусту нельзя. Казалось, что они даже не шелохнулись. Не знаю даже, могла ли такая атака выиграть мне хоть несколько секунд времени или это была пустая трата двух драгоценных торпед? Сейчас даже «Т3» были на вес золота, а «Т5» тем более. На последние у меня ещё имеются грандиозные планы. Битва, как-никак не закончилась. Узнать бы ещё, что там с воздушным судном противника стало. Получилось ли Мурзику его уничтожить или имеющий подавляющую технологическую мощь воздушный юнит врага первым обнаружил его на радаре и пустил в него ракету «воздух-воздух», если он был теми снабжён? Не знаю. Есть подозрения, что атака провалилась. Опять же из-за тех же технологических различий. Если подобные ракеты врага были, то будет неудивительно, что в скором времени меня будут ждать акустические торпеды. Сейчас вообще очень многое зависело от того, справится ли Мурзик. Если да, то я смогу задержаться здесь на ещё некоторое время, чтобы отправить в путь последние две торпеды «Т5» и тогда со спокойной душой убираться с места сражения. Глядишь, и количество ликвидированных целей вырастет на две единицы. Надеюсь, что всё это положительно скажется на эволюционном механизме.       И вот стрелка лимба стала указывать на сто семьдесят метров. Девы флота уже прошли надо мной, я уже собирался начать маневрировать, как в этот момент, как и ожидалось, на меня градом посыпались глубинные бомбы. Десятки слившихся воедино всплесков заполонили шумовое пространство моего гидролокатора, передавая лишь этот звук намекающей о скорой гибели ото всюду, куда бы гидрофон не был направлен. Пройдёт полминуты и глубинные бомбы начнут сериями взрываться на заданных для них глубинах. Девы флота и ЕОФ не успокоятся пока не выкорчуют меня из Тирренского моря как сорняк для их драгоценных экономик. Даже если я переживу эту битву, уничтожив целые массы канмусу, они наверняка отыщут ещё и также пошлют в бой. Всё же каких-никаких успехов они добиться этим могут. Если они смогут в следующий раз добиться одновременной атаки против меня большой группы дев флота и авиации, то пережить такое столкновение для меня с моими нынешними возможностями станет едва ли возможным.       Чтобы попытаться спастись от смертельных бочек, ныряющих ко мне, решаю немедленно начать не только менять курс, но и изменить глубину, поднявшись выше, как это уже было однажды сделано во время предыдущей атаки. И нет, я не забывал о возможной атаке противолодочной авиации и готов был в любую секунду скомандовать «экстренное погружение», однако сейчас не менее насущным вопросом было именно избегание самых негативных последствий глубинного бомбометания. Одна удачная глубинная бомба и я вполне себе мог лишиться каких-нибудь возможностей или даже жизни. Своей или косатки не имеет значения — мне нужны были обе!       «Всплываем на сто метров», — мысленно произнеся команду, ноги немного согнулись в коленях, амортизируя начавшееся движение вверх моего демона.       Стрелка лимба глубины стала указывать на всё более меньшую цифру и я не заметил как преодолел несколько десятков метров. В ушах растворялись последние отголоски всплесков сброшенных глубинных бомб. В планах было миновать все или хотя бы почти все сектора, по которым сбросили по серии смертельных бочек. Однако мною почему-то была упущена из головы возможность наткнуться на одну из них абсолютно случайно! Вдруг одна единственная глубинная бомба разорвалась вблизи правого борта лодки! На несколько мгновений я увидел оранжевую вспышку внутри шара исказившейся в агонии воды. Тут же моё тело было отброшено в страховочную цепь, протянувшуюся вдоль левого борта. Ноги опоясало огненной болью, заставившей меня пасть на колени и испытать от этого ещё большие страдания, держась левой рукой за ту же цепь, удержавшую меня от падения в бездну Тирренского моря. С трудом я сдержал громкий стон, который бы всё равно никем не был бы здесь под водой услышан. Взгляд помутнел и все ранее чётко различимые звуки вокруг стали тише в несколько раз. Я словно погрузился в самого себя и стал пытаться вернуть себе самообладание и ориентацию в пространстве. Мысли, казалось, тоже замедлились, как и всё вокруг. Я даже смог довольно детально разглядеть, как водные массы, передавшие энергию взрыва схлопнулись. Взрыв произошёл совсем рядом с косаткой. Что же теперь будет?       Не успел я перевести взгляд с места разрыва бомбы на нос своей живой субмарины, как голову стали посещать первые отчёты о серьёзных повреждениях моего демона. Выяснилось, что правый грудной плавник был практически полностью оторван и свои функции горизонтального руля, отводящего набегающие потоки воды, выполнять он будет теперь с крайне низкой эффективностью. Кроме того, и сам корпус демона был повреждён достаточно, чтобы сквозь образовавшиеся трещины стала поступать чёрная маслянистая кровь. Сам же я пока ничего не мог разглядеть и прийти к каким-то выводам тоже.       Осознав лишь то, что демон получил урон и у него имеются потери крови, в том числе и серьёзные: краем глаза я мог видеть, как за нами потянулся длинный шлейф чёрной туманистой жидкости, устремляющейся вверх, до меня дошло приказать косатке закупорить сосуды по новой технологии борьбы за живучесть и тем самым хоть и прекратить процесс регенерации, но сохранить для нас возможность погружаться и прекратить раскрытие траектории нашего движения.       Сами же девы флота были уже впереди в нескольких сотнях метрах. Это можно было понять, прислушавшись к микрофону спустя некоторое время после взрыва этой глубинной бомбы. Косатка старалась вслушиваться и проводить шумовую разведку, но этот процесс был остановлен, как только остальные глубинные бомбы стали рваться глубоко под нами.       Я же всё также оставался на коленях и держался за страховочную цепь одной рукой, пока другой упирался о палубу демона и разглядывал сожженные ноги и обгоревшую юбку, с которой потоками воды сносило еле держащиеся чёрные нити и пепел. Самочувствие медленно возвращалось ко мне, а вот здоровых ног у меня не будет ещё какое-то время. Согласно тому, что я успел лицезреть в бою, моя личная регенерация значительно превышает таковую у моего демона и где-то спустя минут десять-пятнадцать я должен буду полностью исцелиться. А вот встать на ноги смогу в ещё более короткий срок. Только всё это время придётся испытывать ужасную, сковывающую разум и тело боль. Только прохладные воды на этой глубине, ласкающие мои ноги, могли хоть немного облегчить мои страдания. Как жаль, что уже вскоре я буду на гораздо большей глубине.       Кроме того, что моя косатка могла наблюдать за ними при помощи пассивных и активных систем гидролокации, я мог лично видеть ауры дев флота, перемещающихся в области моей боевой. Вот только, как я уже упоминал ранее, точного мониторинга передвижения от неё не добьешься. В целом для пространственного наблюдения такая функция боевой ауры годилась, но для передачи каких-то точных координат нет. Сейчас можно наблюдать, как массивное красное пятно смешалось вперёд по курсу прохода над моей головой во время глубинной бомбардировки. Ещё где-то в стороне, поле боя покидало небольшое маленькое пятно, которое скоро исчезнет с проецируемой карты по факту выхода из зоны действия моей боевой ауры. Другое такое же маленькое пятно наоборот приближалось к нам, но не спешило приближаться к основной массе дев флота. Есть подозрения, что она займёт позицию наводчицы. Нужно придумать как её утопить, чтобы не мешалась.       Всплывшая на указанную мной глубину косатка продолжила плыть, следуя моему приказу. После уничтожения правого грудного плавника стало заметно, что демон начал плохо контролировать процессы плавного всплытия и погружения. Повреждённые кости правого плавника не только раздробило, но и заклинило, не давая так же свободно, как это было ранее вращать еле оставшейся частью конечности. Скорость погружения и всплытия в пределах рабочей глубины снизилась с трёх метров в секунду и сейчас еле-еле дотягивала до двух. Мне было очевидно, что это ни к чему хорошему не приведёт. Девы флота несмотря на мою боевую ауру относительно неплохо сражались и каждый раз были всё ближе и ближе к тому, чтобы нанести мне всё более и более серьёзные повреждения. И в этот раз у них удалось вырвать мясца у моей лодки. Да, разумеется, я переживаю насчёт этого. Всё же это напрямую влияет на мою маневренность, на которую я сделал большую ставку, и от которой у меня теперь зависит жизнь. Восстановиться сейчас не представлялось возможным, так как для этого мне придётся выбить пробки в сосудах демона и сначала выдать своё местоположение масляным пятном, а затем надолго ограничить себя глубиной погружения, чего сейчас позволить себе я не мог. Мне нужно было пережить битву. Осталось реализовать две акустические торпеды и можно будет отступать.       На уме только что вспомнилась авиация. Вражеский воздушный юнит, предположительно противолодочный вертолёт должен был с минуты на минуту оказаться над полем боя, но что-то никаких признаком его присутствия я не наблюдаю.       «Косатка, проведи круговую гидролокационную разведку», — отдал приказ, продолжая бороться с сильной болью в ногах и тазе. Нужно продержаться ещё чуть-чуть и боль уйдёт. Думать станет проще.       Пока демон начинал разведку, применяя пассивный гидролокатор, он также пытался при помощи активной гидроакустической системы отслеживать передвижения основной боевой группы противника. Вот только акустическая система более всего приспособлена для отслеживания и наведения торпед на одиночную цель или на крайний случай на небольшую рядом стоящую группу целей. С групповыми дела обстояли несколько иначе. В этом случая я приказал демону следить за одной канмусу в эскадре. Наверняка девушка будет двигаться со скоростью, присущей для всей группы, да и двигаться будет в том же направлении, что и они. В настоящий момент, пройдя какое-то расстояние, они только что начали менять курс, поворачиваясь левее, вероятно, заходя на разворот.       «Косатка, погружение, триста метров. Одновременно поворот: лево, сорок градусов».       Демон повиновался и стал медленно погружаться глубже. Стрелка на лимбе медленно дрожала, но поддавалась, показывая всё большую цифру. Хорошо, что глубинная бомба полностью не лишила нас возможности всплывать и погружаться. В этом случае уже и не важно было бы реализовывать «Т5», нужно было бы просто бежать! Уходить отсюда так быстро, насколько это вообще для нас было бы возможно после подобного гипотетического повреждения.       Свернувший демон продолжил двигаться курсом три-два-два, медленно, но послушно и понимая всю необходимость, уходя всё глубже и глубже. Битву, мы ещё не проиграли и закончить её, отступая, пока не спешим. Нам нужно увеличить дистанцию с девами флота и всё-таки реализовать «Т5». Последние две акустические торпеды, что с большой вероятностью подарят мне два трупа и клочки полезного для эволюционного механизма опыта. Мне жутко нужен этот опыт.       Пройдя следующие пять семь минут в спокойствии, без постоянных разрывов глубинных бомб, лишь только вслушиваясь в монолитные звуки вращающихся винтов дев флота, сонар канмусу всё же нащупал меня в толще воды. Мелодичный звук асдика всего пару секунд отзвенел в моих ушах, чтобы затем вновь с регулярностью раз в несколько секунд повторяться, отыгрывая всю ту же мелодию приближающегося ада. Очевидно, что ничего хорошего в моём обнаружении нет. Я был почему-то уверен, что меня обнаружила именно наводящая канмусу, которая всё это время находилась в стороне. Её ауру до сих пор можно было видеть в пределах моей боевой на расстоянии в два километра. Она аккуратно держалась в стороне на расстоянии почти в два километра и искала меня всё это спокойное время. Теперь же, когда она поставила точку на моём спокойствии, мне только и придётся ждать, когда канмусу вновь зайдут на меня со своими глубинными бомбами.       Или не придётся? Пассивный гидролокатор всё это время использовавшийся в очень тщательной разведке не обнаружил вокруг нас никаких других активных или издающих шумы объектов. Ни акустических торпед, ни подмог в виде других дев флота здесь не было. На поле боя были только мы: я и девы флота, не оставляющие попытки меня ликвидировать. Теперь, убедившись, что вражеское воздушное судно мне не угрожает, приказываю косатке отслеживать пассивным гидролокатором основную ударную эскадру. Тут же выясняется, что канмусу выходили на разворот в шести километрах от моего текущего местоположения. Здесь же я и подумал, что вполне могу пустить акустические торпеды прямо сейчас перед атакой. Да, это будет не лучшим решением действовать в момент обнаружения. Рискованно. При том, что риск оправдается как минимум только в случае моего выживания и ликвидации, ну, хотя бы одной канмусу. Но мне кажется, что убийство двух дев флота очень положительно скажется на эволюционном механизме. Противник был в чуть более шести тысячах метрах и этого расстояния должно было хватить на то, чтобы подняться к поверхности и собрать все необходимые для расчёта оптимального курсового угла данные.       «Всплываем на перископную глубину».       Демон медленно и с жутким металлическим скрипом повернул правый грудной плавник, играющий роль горизонтального руля. Я был уверен, что девы флота разворачивающиеся в мою сторону, услышали этот звук на своих гидролокаторах и теперь точно убедились в моём присутствии здесь. Несмотря на издаваемый и демаскирующий меня скрип, и предложения косатки сбавить темпы подъёма к поверхности, я уверенно и без страхов касающихся нашей маскировки, направил её дальше, заверяя, что нам нельзя было медлить. Чем быстрее мы окажемся на перископной глубине или на той, что не превышает двадцать пять метров, тем быстрее пустим торпеды и тем быстрее сможем начать готовиться к уклонению от ответного глубинного бомбометания.       И так, спустя две с половиной минуты, демон оказывается на перископной глубине. Не спеша поднимать свой хвост-перископ над водой, я отдаю демону приказ применить активную гидролокационную систему и начать собирать данные. Оптимальной целью были выбраны первые попавшиеся активному сонару канмусу. А так, разумеется, что мои акустические торпеды могли избрать целью совершенно других дев флота, просто зацепившись за издаваемый ими шум. Здесь больше рассчитывался оптимальный курс в котором он за кого-нибудь точно зацепится. Самое главное, чтобы торпеда не захотела сделать целью меня. А такое, кстати, было возможно. Такие случаи с немцами и американцами во время Второй мировой войны были. Акустические торпеды, выпущенные с их лодок, разворачивались и наводились на шумы винтов собственной субмарины. Заканчивалось это тем, что либо никто не выживал, либо выживших было совсем немного.       «Скорость один узел», — пронеслась в голове спокойная мысль.       Спустя почти две минуты, демон, собрал все нужные данные, а мой торпедный компьютер рассчитал оптимальный курсовой угол. Изредка я поднимал над водой свой перископ, чтобы взглянуть по сторонам, но почти ничего посреди ночи увидеть не удалось. Как обычно, я мог полагаться на свой развитый радар, который неоднократно спасал меня и помогал выживать. С его-то помощью можно было видеть не только всех дев флота, но и не менее страшные воздушные суда: вертолёты и самолёты, являющиеся для меня самым настоящим бичом. К слову об авиации, на радаре не было никаких воздушных юнитов. Ни вражеских, ни союзных. Впрочем, Мурзика я так и вовсе отправил на смерть. Вероятнее всего, тот справился с задачей и смог уничтожить противника ценой своей жизни. Я бы сейчас куда больше хотел бы призадуматься над этим, но текущая обстановка мне этого совершенно не позволяла.       «Затопить торпедные аппараты пять и шесть», — решительно произнеся, я готовился к решающему моменту. Получу ли я дополнительные стимулы к эволюции или нет, решится уже скоро.       — Она прямо по курсу, Марне, — с тяжёлыми вдохами к вражескому флагману обратилась её подчинённая. С тем учётом, что интенсивность акустических волн отражающихся от меня не столь высока, могу смело предположить, что это была та девушка, направляющая основную эскадру. — Воздушных объектов на радаре не наблюдаю.       — Я поняла тебя, Кюнне, благодарю, — с задержкой последовал сдавленный ответ.       — Мне тяжело, флагман, — прошептал кто-то из них.       — Держись, — к её ли разочарованию, но лишь единственное слово стало ответом для той, кому пришлось переносить действие моей боевой ауры.       — Подводная лодка правда пустила самолёт? — спросил кто-то из оставшихся в живых девушек.       — Чему ты удивляешься? Нас предупреждали о том, что у Медины в наличии есть разведывательный воздушный юнит, — с мучительными вздохами выдавила в ответ уже другая девушка.       — Разведывательный? — тихо удивилась дева флота. — Она же с его помощью уничтожила наш вертолёт! Какой нахрен разведывательный?! — внезапно, она ударилась в истерику.       — Это был камикадзе! — рявкнула флагман. — А теперь, заткнись, пожалуйста, и не нагнетай и так отвратительную атмосферу, Химе это только на пользу. — она помолчала несколько секунд. — В адмиралтействе наверняка могли знать о том, что она может так поступить. Глубинная успела отправить его в воздух, но это было заметно. И сами мы его тоже сбить не успели… Мы должны были загнать её под воду постоянными обнаружениями и бомбардировками, в таком случае, трое человек остались бы живы! Вот только, мне казалось, что её юнит будет сбит ракетой класса «воздух-воздух». Но ничего, продержитесь ещё чуть-чуть! Разумеется, что такой вертолёт у нас не один, — писклявый голосок их командира стих.       — А если у неё не один самолёт? — спросила девушка.       — Это вряд ли! Откуда у подводной лодки столько авиации? Она же не авианосец! Да и количество противолодочных вертолётов над Тирренским морем с каждой неделей после контакта с Атиной увеличивалось. Сейчас их уже десятки! — несмотря на давление моей ауры, что чувствовалось в голосе маленького флагмана, она смогла произнести свои слова с достаточной для девочки с её положением уверенностью.       Всё, торпедные аппараты заряжены, данные введены. Пора было запускать «Т5». Последний раз взглянув вперёд во тьму, я наконец-то отдаю уверенную команду:       «Пуск!»       Вот и всё, две последние акустические торпеды пустились топить дев флота, пока как мне только и остаётся, что погружаться вглубь моря, для того, чтобы спастись от последующего бомбометания. Ни одно злодеяние не бывает безнаказанным, это действительно так. В этой битве данный факт для меня мною же и был доказан.       Идущие на самом малом ходу в двадцать пять узлов торпеды ориентировочно должны будут столкнуться с противником через сто три секунды. Да, здесь дело обстоит немного неточно, так как торпедам нужно будет навестись, а избрать они могут цель и немного дальше, и немного ближе. Так что это лишь приблизительное время. Но это меня нисколько не волнует. Я в любом случае услышу детонацию хотя бы одной из торпед. Сейчас же, я должен ускоряться и готовиться к погружению. Почему не сразу? Это чтобы не вызвать у них резких ответных действий, которые могут попрепятствовать моим угрям. Торпедам сначала стоит дойти до них и сделать своё дело. Я же должен лишь потерпеть.       К слову, боль, охватившая мои ноги после последней атаки заметно стихла. Сейчас я могу двигать своими конечностями достаточно свободно, чтобы не ощущать крайне сильную боль, словно от ожога. Этому я правда был рад и даже вздохнул бы с облегчением, если бы под водой это было бы возможно, а я не участвовал бы в бою. Вот только короткая синяя юбка не пережила моих попыток подвигать ногами. Последние лоскутки ткани порвались и этот элемент одежды отправился гнить на дне морском. Так что теперь я остался в белой форме матроске, под которым у меня был купальник, и синих трусиках, являющихся частью этого самого купальника. Но ничего. Меня это никак даже не смущает. Не знаю даже почему. Возможно, что дело было в адреналине или в том, что я был полностью сосредоточен на бое, или… даже не знаю. Признаков эксгибиционизма я за собой в прошлой и этой жизни не замечал. Ладно, нечего о глупостях задумываться.       Время шло и расстояния до дев флота остаётся менее двух километров. Девушка в стороне, к которой обратились как к Кюнне, всё ещё продолжала играть роль наводчицы основной эскадры и поддерживала работу тактики «ползучая атака». Как бы не хотелось её ликвидировать, но шансов на это у меня больше нет. Независимо от результатов: будет ли убито двое или лишь кто-то из канмусу будет ранен, мне нужно будет ретироваться с поля боя. Это же касается и варианта с абсолютно провальной атакой, когда никто не будет даже ранен. В любом случае, я буду доволен даже одной ликвидированной девой флота! Кроме того, у меня на вооружении осталось лишь четыре «Т3», что просто не годится для сражения с таким количеством врагов, да и в условиях, когда сюда в любой момент может нагрянуть авиация. Для меня битва подошла к концу.       После того, как этой дуэли будет вынесен вердикт, я всеми силами попытаюсь скрыться под водой: отправлюсь на самое дно и там уже покину это место. На дне я буду в большей, чем где либо ещё безопасности. Не знаю, как долго мне придётся ползти по дну и смогут ли девы флота достать меня там. Один раз они меня уже удивили, сделав это на глубине в пять сотен метров. Если эти девчонки будут в состоянии уничтожить меня и там, то я должен буду обязательно задаться вопросом: а почему люди до сих пор не победили в Глубинной войне?       Пока я рассуждал о тактическом отступлении и надеялся на результат от двух выпущенных акустических торпед, мой РТУ стал улавливать сигналы.       — Проверьте глубинные бомбы, готовьтесь к скорому бомбометанию. Нужно, чтобы всё было на месте и никто не ошибся с глубинной! — обратилась к своим флагман. Было слышно, что девочке было тяжело, но она сдерживается, громко не говорит, чтобы её истинные эмоции не выплеснулись наружу и не повлияли на подчинённых. — Кюнне, как там Медина?       — Продолжает сближаться с вами, скорость малая. Предполагаю, что она готовится к торпедной атаке, — доложила направляющая. — Либо уже вас атаковала! — в голосе девушки мелькнули нотки паники.       — Я смотрю за этим, — тяжело вздохнула флагман.       — Марне, у меня истрачено больше половины запаса глубинных бомб! — дрожащим голоском кто-то из девочек обратился к командиру группы ПЛО.       Следом за ней потянулись и другие девчата, сообщающие о том же самом. Запасы глубинных бомб всей группы постепенно заканчивались и сейчас их остаётся меньше половины. Другими словами, если битва затянется, то, скорее всего, они будут способны совершить максимум столько же групповых глубинных бомбометаний, сколько они уже совершили за этот день. Вот только для меня это больше никакого значения не имеет. Я покидаю поле боя сразу же после того, как станет ясно, что случится с моими торпедами. Да и если даже предположить, что я останусь и продолжу битву дальше, то они уже смогли нанести мне относительно существенные повреждения. Моё тело было тяжело ранено, пусть и ненадолго, а косатка лишилась правого плавника и получила вмятины от ударных волн глубинных бомб. Дальнейшая битва приведёт меня лишь только к ещё большим ранам и повреждениям, а это существенный риск добровольно закончить здесь свою жизнь. Противник тоже не глуп, особенно, когда ими командуют опытные канмусу. Они читают мои движения и действия и убить их без акустических торпед едва ли будет просто.       Прошло ещё немного времени, как вдруг РТУ уловил новые сигналы:       — Торпеды, манёвр уклонения! — сорвавшись, флагман вражеской эскадры закричала, торопясь предупредить своих подчинённых о надвигающейся угрозе, но с её голоском и под давлением моей ауры, это выглядело так, словно она запаниковала.       В РТУ последовали различные выкрики и неразборчивые голоса в перемешку с рёвом и мольбами. Я сию же секунду твердо схватился за стальные страховочные тросы с разинутыми глазами вслушиваясь во все те ужасы, которые транслировались мне в разум. Секундомер прекратил отбивать свой ритм, но я заметил это довольно внезапно и даже не знаю сколько времени прошло с того момента. И вдруг, гидрофон улавливает один взрыв. Попадание! Да-да! Ура! Весь ужас от содеянного тут же смело радостью от победы! В перископе вдали единовременно сверкнула огненная вспышка. Яркие клубы пламени устремлялись вверх вместе с тем чёрным дымом прорывающемся сквозь огонь. Вода тут же повиновалась и вычертила на себе огненную дорожку, а едва заметные в небе над нами немногочисленные облачка на мгновения окрасились в огненно-жёлтый цвет, отражая в себе страдания девочек, отправленных на войну с монстрами. Следом, спустя секунд десять раздался ещё один взрыв. Огонь вновь бросился ввысь, новые вспышки отразились во всё той же воде и во всё тех же редких облаках.       Я не хочу больше слышать криков и рёва этих девчонок. Уж больно это плохо затем сказывается на моих мыслях и решимости сражаться за свою жизнь. Так была устроена моя психика как человека и сейчас сделать с этим что-то будет довольно сложно. Да и если бы я был садистом, жаждущим криков и визгов расчлененных и выпотрошенных девочек, покрытых ожогами, то всё равно ничего поделать так и не смог бы. Дистанция с врагом быстро сокращалась, а после контакта с моими торпедами, сокращаться тоже не перестала. Пора отступать. Мною было сделано уже всё, что возможно для глобальной эволюции. Дальше дело только за эволюционным механизмом.       Минуты через две три, противник будет уже здесь. Нужно было начинать погружаться, если я хочу жить дальше.       «Косатка, погружение на самое дно!» — отдав команду, я продолжал держаться за страховочные тросы, опуская свой хвост. Визуально наблюдать за врагом больше не было смысла. От них мне больше ничего не нужно, я забрал столько жизней сколько смог.       Понятно, что у меня ещё было четыре торпеды, но без ГСН реализовать их эффективно не получится. Противник движется и постоянно маневрирует. Все самые глупые девы флота уже пали от моих рук, а те, что остались в одночасье поумнели, видя как их подруги тонут одна за другой.       Косатка послушно погружалась на дно и к моменту, как канмусу начали приближаться ко мне мы были уже на глубине в двести тридцать метров. Разумеется, что противник шёл на меня спереди и бомбы они сбросили на упреждение, вот только я отметил, что всплесков было не так много, как раньше. Не то, чтобы мне не было понятно, что их эскадра заметно порядела во время сражения, но даже сейчас ожидал, что бомб будет больше. Пассивный гидролокатор ещё в начале погружения фиксировал расслоение звуков: девы флота ушли в стороны. Вероятно, это и был маневр уклонения. Вот только не похоже, чтобы он сработал. Две торпеды — два попадания. Что же касается количества бомб, то дело даже не в том, что они стали их экономить после услышанной информации, а в том, что их сбросили только те девушки, которые успели вернуться в строй для глубинного бомбометания. Кто-то до сих пор был вне строя.       Канмусу вновь огрызнулись против меня глубинными бомбами. Десятки невидимых бочек стали погружаться в Тирренское море с расчётом вырвать жизнь из моих рук. Предполагая подобное, я заранее заложил курс для манёвра уклонения, уходя влево на шестьдесят градусов. Достаточной глубины и скорости в шесть узлов должно хватить, чтобы уйти от столкновения с бомбами. При этом было слышно, как некоторые девы с заметным запозданием отбамбливались по мне, подходя со стороны к основной группе после манёвров по уклонению. Может быть я в чём-то и неправ, но их глубинное бомбометание больше походило на то, что они просто сбросили свои бомбы только ради самого факта атаки. Несомненно, их бомбы тоже могли мне помешать, но я уже сделал всё, чтобы минимизировать возможный урон.       Демон медленно погружался в бездну. Где-то наверху сквозь чёрное солёное небо вниз падали глубинные бомбы. Я ничего не мог видеть дальше пяти метров. Моё восприятие ограничивалось слухом: моим личным и теми возможностями слушать, которые мне давал мой пассивный гидролокатор. Вверху был настоящий хаос. Мне уже не раз доводилось слышать это в текущем бою. Свыше десяти дев флота прошли прямо над моей головой, заполняя шумовое пространство вращением своих винтов. Их было слышно и без помощи гидрофона. Не раз у меня складывалось ощущение, что от них невозможно никуда уйти. Они достанут тебя везде, где бы ты ни был. Может быть в Атлантике такого не будет? Может там я буду в относительной безопасности? Я уже размышлял об этом целое множество раз посреди Тирренского моря в промежутках между нападениями на грузовые суда. Если честно, то мне не кажется, что там будет легче. Для себя мною же и приводились примеры тех причин, которые отяготят мне там жизнь. Голод, соперничество с другими стаями, опасные Хасуй и Араи, те же канмусу, которые, кстати, там тоже будут встречаться, да и невесть ещё что там может стать последним, что я увижу в своей глубинной жизни.       Почему я вообще задумался сейчас об этом? Неужели у меня появятся мысли остаться здесь? Нет, весьма маловероятно, так ведь? Здесь меня точно ждёт одна смерть. И как бы она не наступила сегодня.       Я смотрел наверх во тьму и едва ли вслушивался в шум дев флота, прошедших над моей головой. Пессимистичные мысли отчего-то не покидали меня и как же невовремя я задумался обо всём этом. У меня же есть цель, и я к ней стремлюсь каждый Божий день. Меня словно бросили в пучину мимолётной депрессии. Что ж такое. Рано же думать об этом. Я ещё даже не в безопасности. Благо, моргнув несколько раз, наваждение само покинуло меня, вновь оставив наедине со смертью.       Светящаяся зелёным стрелка лимба глубины стала показывать отметку в триста пятьдесят метров. Может, я и ожидал этого в ближайшие моменты, но взрывы глубинных бомб прямо над головой прозвучали для меня словно громкий будильник, заставляющий поздно заснувшего человека вскочить с кровати. Так и здесь: дёрнувшись, я поднял голову вверх и уже какой раз уставился во тьму, в которой словно мелькали едва заметные вспышки. Руки, словно выдрессированные, сами крепко сжали страховочные тросы. Косатку стало по чуть-чуть покачивать в стороны. Следующая серия взрывов переместилась ещё ниже и вот тогда нас стало трясти серьёзно. Похоже, что они учли мои предыдущие движения и провели бомбометание, предполагая, что я уйду влево.       «Проклятие! Почему мне не пришла подобная мысль в голову! Надо было комбинировать изменение курса под водой перед атакой! Сейчас будет жесть!» — меня охватили волны паники, но я всё также оставался на своей лодке и продолжал ждать, когда же судьба решит наш спор.       Впрочем, что толку от того, что я остаюсь на лодке. Я глубинная подводная лодка, здесь всё честно и справедливо. Если субмарина погибает, то и её экипаж погибает вместе с ней. Так и тут, мне просто некуда деваться, больше у меня ничего нет. Только мой демон, мои авиаюниты и я сам. Мы все здесь вместе и иначе быть не может. По-другому? Я даже не знаю как это.       Вторая серия бомб прокатилась довольно близко над нами. Моё тело бросало из стороны в сторону, к чему я успел привыкнуть, амортизация при помощи ног и страховочных цепей отлично помогала мне держаться на лодке. Несколько раз меня и демона зацепило, но нам повезло и в этот раз я отделался лишь обширными ушибами и синяками, а демон трещинами на своей броне, из которых тоненькой струйкой протекала маслянистая чёрная кровь. Тут же, я отдавал команду на закупоривание сосудов. Пускай демон так теряет возможность исцеляться, но сейчас это было не так важно. Все раны можно будет залатать уже после боя. Сейчас мне оставалось лишь уцелеть и выбраться живым вместе со своей косаткой.       Было больно, снова. И вновь мне неприятно и вновь приходится мучаться. Не так, как сегодня, когда глубинная бомба обожгла мне ноги, но всё равно было больно. Стоит мне задуматься об этом, как я тут же отгоняю от себя эту мысль. Заслужил, считаю я. Заслужил куда большего после смерти Ченанго. Это мне было прекрасно понятно. Хорошо, что уже в этом бою я одумался окончательно и казнь Имоген прошла без эксцессов в виде пыток и проливания своего гнева на почти что убитую канмусу. Всё так, как должно было быть.       Стоило голове остыть после второй серии глубинных бомб, как начался сущий кошмар: бочки стали взрываться на очень близкой дистанции, скученно и буквально всюду, демона толкало туда-сюда, меня чуть ли не выбросило за борт, я спасся только благодаря тому, что держался обеими руками за левую стальную цепь, которую казалось, вот-вот оторвёт. Вспышки взрывов и искажённые волны буквально были видны перед глазами совсем вблизи от борта. Косатка тут же стала сообщать о возникающих одно за другим серьёзных повреждениях. Большие трещины тут же покрыли весь корпус демона, в высь стала подниматься затмевающая взгляд чёрная дымка глубинной крови, остающаяся на теле и лице. Правый плавник был вырван окончательно, левый только получил свою порцию ударных волн, мнущих и искажающих глубинную сталь. Прошло всего несколько секунд, а я уже увидел, как бомбы уродовали тело моего демона, увидел, как левая часть борта вблизи орудия главного калибра была вырвана, а пульсирующее мясо моей лодки, на котором и держалась его броня, кровоточило, с каждым новым сокращением выбрасывая в воду всё больше чёрных облаков. Удачная атака дев флота, разумеется, не обошла меня стороной. Стоило мне забраться на палубу своего демона, как очередная бомба «удачно» сдетонировала прямо в нескольких метрах надо мной. Меня в ужасе лежащего на своей груди, тут же словно прессом вдавило в палубу. Перед глазами я увидел, как по корпусу пришёлся удар, как по нему разошлись трещины и как сквозь них стала просачиваться чёрная, словно нефть кровь. Взрыв выдавил из моей груди часть воздуха вместе с приглушённым водами Тирренского моря стоном. Я почувствовал, что не могу даже шевельнуться, так как мои попытки стали отдаваться острой болью в спине. Все рёбра вместе с позвоночником были словно переломаны. Если кое-как уцелевшими ногами и руками я мог двигать и хватать, то по спине словно несколько раз проехались катком, перемешивая осколки костей и внутренностей в глубинный коктейль. Возможно, что кое-как, но мне удастся подняться на ноги. Вот только стоит ли мне делать это сейчас?       Голову продолжало разрывать сообщениями о повреждениях. Я не знал, что предпринять. Глубинные бомбы прекращали играть свою канонаду и тут как невовремя, косатка решила «обрадовать»: у нас серьёзные повреждения требующие немедленного реагирования и всплытия. На мои попытки отговорить его, она не реагировала, а только медленно начинала подниматься на поверхность. Количество морской воды, просачивающейся в тело и смешивающееся с кровью быстро увеличивалось. Как оказалось, такие раны иметь нам было абсолютно непозволительно, если мы хотим надолго оставаться под водой. Некоторые нанесённые глубинными бомбами раны были уже такими обширными, что спасти себя от медленной гибели путём закупоривания сосудов было уже попросту невозможно. Морская вода перемешиваясь с жидкостями, гоняющими питательные элементы по телу, отравляя моего демона, расщепляла молекулы энергии в крови, снижая эффективность подпитки всего тела на непозволительные нам десятки процентов. Оставаясь под водой, косатка в ближайшие минуты рискует больше никогда не всплыть. Получается, что у нас действительно нет выбора, кроме как всплывать на поверхность, в лапы дев флота.       «Твою мать!» — боль изрядно затмевала моё сознание, не давая здраво мыслить и принимать какие-либо решения. Благо я достаточно уверенно понял, что собирается делать моя косатка. Почему и для чего, тоже было вполне ясно. Вот только пульсирующая боль, текущая почти по всему телу, прерывала большинство мыслей. Возможно, что из-за этого я никак не мог придумать альтернативы становиться лёгкой целью для кормовых орудий канмусу.       Стрелка лимба показывала всё меньшее и меньшее числа, а демон дополнял каждую сотню пройденных к поверхности метров новым сообщением об ухудшении самочувствия. Я же продолжал валяться на корме и кое-как медленно приходить в себя. Нужно было скорее подняться, хотя бы на ноги, не для того чтобы бегать и прыгать, а для того чтобы хотя бы стоять. Вопрос только, а нужно ли мне это будет, если меня просто сейчас начнут несчадно расстреливать? Пригнувшись, я создам меньший силуэт и усложню канмусу задачу подстрелить конкретно мою тушку. Что касается демона, то тут всё сложно. Вернее, с ним ничего сделать не получится. Оказавшись на поверхности, нам нужно будет начинать драпать отсюда. Ночная битва. Тёмное время суток, конечно же, было идеальным временем для разгула немецких подводных лодок и волчьих стай во времена Второй мировой войны, однако, как я это уже упоминал, всё закончилось с развитием радиолокационных технологий. Так и здесь, сражайся я в сороковых годах прошлого века, то я бы вполне сумел уйти, но здесь, когда наверняка каждая дева флота имеет при себе радар, а небо бороздят десятки противолодочных вертолётов, против которых у меня нет почти никаких шансов. Шансов убраться отсюда, не погибнув, почти нет.       «Что же мне делать?» — задумавшись, я закрыл глаза и прислушался к звукам моря и работающим винтам своей косатки.       Идей, правда, нет никаких. Совсем никаких. Ничто сейчас кроме банальной удачи меня спасти не сможет. Мне нужно просто банально попытаться уйти. А там уже как получится. Вот тебе и рискнул называется. Стоит ли это теперь того, чего я хотел добиться? Может и стоит, но проверить это получится только в случае, если уцелею и попытаюсь провести эволюцию. Проклятие!       Вскоре, опутанный цепью страхов и сетью мыслей о поиске выхода из сложившейся трудной ситуации, я не замечаю, как косатка прорывается сквозь поверхность моря и оказывается в воздухе в нескольких метрах. Подлетев вместе с ней, я болезненно приземляюсь обратно на палубу, ударяясь подбородком и грудью. Эта боль быстро заставляет прийти в себя, отбросив всю ту ерунду, о которой только что размышлял. Уже некогда: нужно было решать задачи сейчас.       Сначала я обратил внимание на свою воображаемую панель РЛС, на которой было видно, что все враги оказались позади за кормой, после того, как удачно прошлись над моей головой. Демон понимая, что агрессировать сегодня и вообще в ближайшее время не получится, сам решительно выбрал курс в противоположную от дев флота сторону. Даже косатка понимала, что нужно отступать. Я был этому рад, так как когда уже успел настрадаться и всё ещё страдаешь от этой боли, слышать предложения о том, как было бы хорошо напасть, сразиться и съесть дев флота, сотворивших с тобой такое было бы очень раздражающе.       Что же касается самого демона, то тот сообщил, что кислород уже вступил в реакцию с его кровью и начал исправлять ситуацию с транспортом энергии по телу, прекращая расщепления молекул энергии, давая возможность телу самому восстановиться. Однако проблема ещё заключалась в том, что нам обязательно нужно вылечить несколько глубоких пробоин, которые как раз и стали активной проблемой расщепления молекул. Избавившись от них, мы сможем нырнуть. Разумеется, что я приказал демону образовать вокруг них регенеративную плёнку и немедленно начать процесс излечения, вот только тот будет длиться часами и закончится он к середине дня, до которого нужно ещё дожить. Тут правда, едва видится возможным прожить и десять-пятнадцать минут, что уж говорить о десяти часах. Это слишком долго: мы явно тут погибнем.       Понятно, что отчаиваться было ещё рано. Я всё также полагался на глубинную магию и пускай кажется, что меня загнали в угол, мы с косаткой ещё могли применить песнь бездны. Может быть, это поможет сбежать от канмусу?       — Она всплыла, флагман, — заметила одна из дев флота.       — От чего же? Ей же больше некого добивать на поверхности. Наверняка подбита, — ехидно проговорила мелкая пискля, занимавшая место флагмана.       — Что теперь будет? — нервно выдавила из себя другая.       Моя боевая аура, оказывающая на них явно большое влияние, продолжала действовать и давить на их сознание. На ментальной карте, я продолжал наблюдать их в пределе зоны своей ауры. Всё такие же враждебные, но сильно изменившиеся в цвете. Затухшие, с вкраплениями голубых искорок в живом жёлтое ураганном полотне. Но какая была от этого польза? Нет, что-то, очевидно, это давало, но я особо этого не замечал, пока находился под водой. Возможно, что аура больше подходила для надводных глубинных. Под водой же у меня присутствовали ограничения. Если я периодично не буду подниматься хотя бы на перископную глубину, то не смогу обновлять ауру. Сразу становится ясно, что это был колоссальный недостаток. Но опять же, пусть я и провёл этот буквально практический эксперимент в реальных боевых условиях, но каких-либо результатов собрать не смог. Просто не понимаю, как аура в итоге помогла мне, кроме некоторого притока сил и боевого духа.       — Рассредоточьтесь, продолжайте следить за шумами под водой, начинаем преследование, — более решительно заговорила флагман. Стоило мне вот так неповезти, как в её голосе появились нотки радости. Сразу стало слышно, как она хочет побыстрее от меня избавиться. — Будем сближаться, по возможности расстреляем её из главного калибра.       «Вот значит, что меня ждёт» — пронеслась в голове неутешительная мысль.       Да, вот это проблемы. Это ж как теперь выбираться отсюда? Надо же, в последний момент так огрести от них, что теперь только смерть и остаётся. А ведь всё было спланировано и вполне себе продумано: после пуска последних «Т5», только и оставалось, что уйти на самое-самое дно. Мы же даже теперь и этого не сможем. Вот как так получилось?       — Скорее! Охватите её с трёх сторон, усложним ей и надводную жизнь! Не забывайте, у неё ещё есть как минимум двухсот трёх миллиметровая пушка! — вдруг в голосе девочки, командующей остальными появилась ярость. Да, это нормально, после того, что я сделал.       Посмотрим, что теперь я смогу предпринять. Может быть, аура сможет дожать канмусу, если я смогу сильнее напугать их? Одна дева флота пропала с поля боя, отправившись куда-то в глубь Тирренского моря. Она могла сбежать? Может же быть такое? Получится ли это сделать со всеми ними? Давайте подумаем, как можно напугать двенадцать канмусу, которые сейчас набирают скорость, чтобы оказаться почти со всех сторон от меня? Главный мой фокус, если верить эволюционному механизму — боевая аура. Она у Хасуй является отличительным от всех прочих глубинных элементом. С её помощью можно было переворачивать ход боя, вот только было одно «но». Эволюционный механизм хоть и определил меня в этот высший класс глубинных, но по сути своей, я всё ещё являюсь неполноценной старшей особью. Чем-то вроде переходного звена. От глубинных принцесс меня отделяет всего один шаг. Сейчас же, я нахожусь на ступени между старшими и высшими особями. А был бы я сейчас истинной Хасуй, то попал бы в такую передрягу или нет?       Мой гениальный демон, отличающийся умом и сообразительностью только что предложил вступить в ближний бой и разорвать всех зубами. Нет, конечно же, делать этого мы никак не будем. Я прекрасно понимаю, что это будет последним, что я сделаю в этой жизни. Субмарины Второй мировой войны обычно не способны пережить столкновение с другим судном. Военные и торговые корабли иногда старались идти на таран против подводных лодок, как это было предписано в инструкции от адмиралтейств их стран. Бывало это получалось и в этом случае подводников ждала незавидная участь. У меня в распоряжении имеется ещё четыре торпеды, глядишь, сможем ещё кого-нибудь убить. Применить в бою челюсть косатки, думаю успеть ещё сможем. Вопрос состоит ещё и в том, а когда собственно девы флота начнут меня поливать своим огнём?       Канмусу, которых я хорошо видел на радаре расползались по ментальной карте и их метки постепенно охватывали меня. Сначала лишь немного, но после, уже полумесяцем. На всё про всё у них ушло около пяти-семи минут на высокой, примерно тридцатиузловой скорости. Потерявшая в этом бою половину своего личного состава эскадра смогла чуть ли не окружить меня. Видя это, понимаю, что больше не могу позволить себе разлёживаться на палубе. Уперевшись руками и чуть омываемый солёной водой я, терпя боль и стискивая зубы, стал подниматься на колени, а затем на одну ногу, хватаясь за правую страховочную цепь. В этот момент в помутневшем взгляде, я увидел яркий белый свет, искрящийся на мокрой палубе, цепях и белых прядях моих волос, падающих вниз. Подняв голову, увидел, как в небе горели десятки осветительных зарядов, озаряющих всё вокруг, в том числе и меня. Когда на этот свет стало невыносимо смотреть, я опустил взгляд обратно в пол, куда и уставился.       — Кажется, это конец, — сам для себя же я и осмелился озвучить эти мысли. Всё равно, мне пришлось бы прийти к этой мысли рано или поздно. Рано или поздно в результате этого боя. А так, кто его знает, сколько бы я ещё протянул не напади я на них сегодня.       Чёрт! Если и встречать свою смерть, то только стоя на обеих ногах. Пускай только в матроске, купальнике и трусиках, это не будет тем же самым, что и сдохнуть, валяясь на палубе и помышляя только о своём конце.       В этот момент вдали прозвучала канонада выстрелов. Десятки снарядов вырвались из дымящих дул пушек обвесов канмусу эсминок и устремились сюда. Умру ли я конкретно сейчас или нет — не ясно. Кто знает? Но успеть встать я точно смогу!       В момент звонкого рассечения снарядами воздуха, громко вздохнув и тут же набрав в грудь воздух, выпрямляю спину и оказываюсь в гордом стоячем положении. Боль продолжала разить моё тело, но с каждой секундой, это отрицательное ощущение стремительно гасло, понижаясь до приемлемого уровня. Краем глаза, вижу, как на поверхности моря, рождаются десятки фонтанов из воды. Столбы воды возникали близко, далеко и просто где попало, иногда обрызгивая меня водой. Это был их первый выстрел и по факту того, что они могут начать сближаться и просто корректировать огонь с моим курсом, следующие залпы будут всё точнее.       — Хах, раз уж так, то и терять нам больше нечего, мой любимый демон! — на лице растянулась улыбка. Сражение выдалось для меня весьма интересным, жестоким, а для этих девочек, большей части из которых нет и восемнадцати лет, просто ужасающим. Им не позавидуешь.       В ответ на мой тихий смех, симбионт проурчал, как бы соглашаясь со мной и всё также призывая меня вступить с канмусу в ближний бой. Что ж, напоследок, мы могли бы вытворить нечто подобное. Я не умру просто так, как вечно говорил сам себе. Я выполню своё обещание и дёшево себя не продам.       — Косатка, право, восемьдесят градусов, скорость максимальная! — отдав приказ и крепко схватившись за натянутые цепи, я чувствовал как грудную клетку постепенно начинал заполнять страх, вытесняя из меня ту набранную решимость. Давящее чувство было практически бесконтрольно, но побороться и с ним моей воли тоже должно хватить. Для смелости в последнем рывке, я упёрся ногами в палубу и теперь до боли сжал ладони, ранее обхватившие цепи. — Ну держись!       Демон, преисполнившийся жаждой крови и желанием спасти нас, тут же направился в сторону парочки дев флота, находящихся в двух километрах от нас. Даже он быстрее меня понял, что единственный способ попытаться спасти жизнь — это неминуемое сражение! Почему же до меня никак не дошло это? Почему только сейчас я согласился с этим? Даже тогда, после, как мне казалось, очень рискованной атаки на Машку, косатка оказалась права и благодаря тому решению я стал сильнее! Моя косатка, точно ли она такая неразумная? Движимая инстинктами, но получается, что на глубинном фронте ты разумнее меня самого — человека в душе. Здесь же я и добрался до той самой истины. Я смотрю на всё с человеческой стороны. Мне будет сложно изменить эту точку зрения, хоть у меня и есть в этом какие-никакие успехи. Глубинный лучше знает, что нужно для глубинного. Будь у меня ещё возможность, то я бы обязательно больше прислушивался бы к своей косатке. Впрочем, иногда одёрнуть её тоже не мешало бы. Некоторых человеческих вещей, обычаев и особенностей она не понимает, из-за чего могла бы оказаться в сложном положении. Это и правда похоже на симбиоз.       Девы флота, которых я избрал своей целью были в паре километрах от нашего текущего положения. Демон поднял скорость до шестнадцати узлов, которые были ему сейчас доступны. В последней атаке его ранили и наши маневренные возможности были серьёзно ограничены. Все канмусу тоже шли на высокой скорости. что было обусловлено тем, что они должны были иметь высокую скорость, чтобы не только не отстать от меня, но и быстро догнать, если не обогнать, как это сделали те девочки, что были спереди. Моя встреча с ними случится уже вот-вот. Не скажу, что меня не волнует эта мысль. Я едва улыбаюсь, но в то же время в уголках глаз чувствую влагу. Взгляд из-за слёз был чуть замытым. Столь волнительный момент не может пройти без эмоциональных и физических последствий. Близится момент не только встречи, но и погибели. Если повезёт, то я убью деву флота. Не просто же так решил с ними всеми сближаться?       — Флагман, она изменила курс и движется прямо на меня! — прокричала дева флота.       — Боже! Я так больше не могу! Это конец! Мы доигрались! Глубинная принцесса нас всех убьёт! — следом последовал истеричный визг, раздавшийся в моей голове, благодаря РТУ.       — Спокойно! Сейчас закончим с ней и всё тут же прекратится, — в этот момент показалось, что даже у флагмана стали сдавать нервы.       — Да, давайте покончим с этим! — едва не скрипя зубами, выдавливаю эти слова из своего горла, придавая себе уверенности и смелости в решающий момент.       Свет осветительных снарядов по-прежнему горит. Десяток ярких белых огоньков медленно падал вниз в море, постепенно выгорая и слабея. Демон снова практически погрузился во тьму ночи, но очередному залпу осветительных снарядов не составит никакого труда выдернуть нас из тёмной пелены на всеобщее обозрение дев флота. Так и случилось в чёрном небе возникло ещё несколько дымящихся ярко-белых искр, всё также медленно падающих в воду. Корпус косатки и моё тело вновь засияло в их свете и я подумал о том, что уж больно хорошо они смогли вычислить моё местоположение. А мне казалось, что у меня будет хоть какая-нибудь возможность спрятаться от их прицелов.       Прозвучала канонада выстрелов, послышался свист снарядов и вновь десяток фугасов пал в воду вокруг меня, давая мне возможность приблизиться к девам флота ещё ближе. Сразу после, девушки заговорили.       — Она говорит… — прошептала дева флота.       — Живо переключитесь на другой канал! — громко затребовала Марне.       — Надо уходить! Это конец! Она заговорила с нами! Она взялась за нас всерьёз! — другая дева флота похоже впала в истерику. В голосе отчётливо слышался плач и я подумал, что как необычно чётко работает мой РТУ. Сегодня ты можешь ныть столько сколько захочешь: меня не разжалобить!       Панические выкрики снова стали заполнять телепатический эфир. Сам факт того, что я случайно отправил свои слова в эфир напугал канмусу настолько, что паника стала распространяться не только на одну единственную деву флота. Не знаю, о чём там думали в ЕОФ, посылая против меня десятки новичков, но должен сказать, что мясом они меня забросать сумели. Вот только их маленький флагман Марне, судя по всему, не очень была рада перспективе возглавлять эскадру, почти целиком состоящую из зелёных, прошедших лишь экстренный курс обучения девочек.       — Проклятие! Флагман, что нам делать? — встрепенулась девушка, к которой обращались как к Кюнне. — Трое только что нарушили формацию! Они покидают строй!       — Ах вы… что вы делаете?! Вместе с Каск получать потом захотели… предательницы! Я вам потом глаз на жопу натяну! Девственности рано лишиться захотели?! Бегом назад! — Марне резко вскипела и обрушилась на своих подчинённых со всей свой яростью лоли.       — Ты, остальные старшие и адмирал сумасшедшие! Абсолютные безумцы! Против Химе… нас… как такое вообще возможно? Я не хочу умирать ради репутации Европейского Объединённого флота! Я больше не могу здесь находиться! Идите все к чёрту! — прокричала дева флота.       Следом последовали хлипкие возгласы ещё парочки молодых девочек, которые, судя по всему, согласились со своей коллегой и тоже начали покидать поле боя и пределы моей боевой ауры.       — Стойте, кому говорю! Мы же почти победили!       — Я сама… сама всё сделаю! — в эфире вдруг возник тихий, едва всхлипывающий голос. — Держу прямой курс на Медину! Готовлюсь к стрельбе из орудий главного калибра! — девочка держалась крепко и произносила каждое предложение размеренно и вдумываясь в них. Казалось, что этим она придавала себе спокойствия, уверяя себя, что она способна выступить против Химе подводных лодок. — Готовность идти на таран — полная! — тихо добавила девушка.       — Постой… Лояль, мы же можем просто её расстрелять, тебе незачем так рисковать! — словно очнувшись ото сна, Марне быстро обратилась к своей подчинённой, чтобы одёрнуть от, как она считала глупого поступка.       Вообще, не знаю, к чему она там конкретно была готова и готова ли действительно, но я уж точно был готов вступить с ней в сражение в прямом ближнем бою. На это и был мой расчёт, раз уж косатка предложила использовать в бою челюсти. Вот только, задумался я ещё и над тем, как заговорила эта девчонка. Её всхлипы переросли в монотонный и слегка дрожащий, но красивый голос. Девочка по прежнему была напугана. Это было мною прекрасно слышно. Правда, на время битвы я поборол в себе всю жалость к детям и ничто сейчас не могло заставить дрогнуть мой заледеневший в душе стержень. Но, кроме всего этого, у меня в голове пролетела мысль о том, что девочке уже настолько страшно, что ей уже наплевать на исход сражения. Она просто желает закончить весь этот кошмар, который случился с ней этой ночью. Неважно, что произойдёт дальше: сможет ли она меня убить и выжить или умрёт сама. В любом случае, как она может посчитать, это прервёт её муки. Вот только, всё это лишь мои догадки, основанные на статьях про панику солдат, которые мне когда-то доводилось читать.       Девочка больше не реагировала. Её дистанция со мной стремительно сокращалась и уже в течении одной единственной минуты мне стоит быть готовым к смерти. Кто-кто, но я-то точно знаю, что подводные лодки обычно не переживают таран и после такого мгновенно уходят на дно. Интересно, а косатку ждёт безболезненная смерть или она быстро уйдёт на дно, прекратив как-либо на меня реагировать? А что будет потом со мной? Как погибнет моё тело и мой разум? Вдруг я снова останусь в живых, как после битвы у НИС «Медина»? Сможет ли моя косатка как-нибудь воскреснуть, как это было тогда? Да, мне всё же кажется, что то чудо, что с ней произошло, являлось самым настоящим воскрешением. Истинная глубинная магия. Магия информационного поля. Один из их погибших флагманов уже упоминала нечто такое. Вдруг и я могу воскреснуть, если моё тело будет ликвидировано, а сама косатка останется цела. Может ли это быть для меня надеждой? Не знаю. Вряд ли мне сейчас стоит надеяться хоть на что-то. Зачем мне отвлекаться от битвы?       — Лояль, у неё двухсот трёх миллиметровая пушка! Забыла что ли? — с криком добавила командир эскадры.       — Марне, другой канал! — громко напомнила своему командиру Кюнне.       И с этого момента, мой РТУ замолчал. Не знаю, что мне там нужно делать, чтобы вновь попытаться перехватить их телепатические сигналы. Впрочем, а нужно ли мне это сейчас? Тоже вряд ли.       Другие девы флота также стали резко сокращать со мной дистанцию. Их отметки на панели РЛС быстро меняли своё местоположение, сближаясь с центром, то есть со мной. Кроме них, я видел, как троица канмусу, нарушивших приказ их командира и адмирала удалялись с поля боя. Все в своём направлении. Бегство было неорганизованным. Они не выдержали того испытания, что им преподнесла судьба в виде меня. Это тоже больше меня не касается. Три дезертировавшие девы флота никак не изменят положение весов и даже не сравняют наши шансы. Можно было уверенно говорить, что ничего не поменялось. Тут-то до меня и дошло, что если бы я применил боевую ауру в самом начале боя, то, возможно, остальные девы флота накопили бы больше стресса и тогда сбежавших могло быть больше! Сейчас бой покинуло трое, а может и четверо, если та ранее исчезнувшая девчонка тоже сбежала. Они оказались самыми слабохарактерными, были с шаткой психикой, что и вылилось в то, что произошло. Должно быть в ЕОФ учитывали эту особенность новичков, как и их крайне малый опыт, а вернее его полное отсутствие ровно как и дисциплины. Но дело было даже не в этом, а в том, что я поздно применил свою ауру. Самый лучший момент был в самом начале сражения. Затем с этим стало сложно! Если как-то мне удастся уцелеть, то я запомню этот урок!       Впереди наконец-то завиднелся едва-едва различимый силуэт девушки облачённой в свой обвес миноносца, дающий ей возможности сражаться с тварями бездны на равных. Менее полуминуты и мы буквально столкнёмся друг с другом и чёрт его знает, что тогда произойдёт. Погибнем ли мы от такого мгновенно или мы с демоном сможем разгрызть ей глотку, а то и всё её мелкое тельце, отправив на дно первой. Может даже, мы умрём все вместе — втроём. Сейчас и узнаем.       Канмусу не оставляли попыток обезопасить положение своей подруги — девы флота эсминца Лояль и успели отправить в меня два залпа из своих орудий пока я был в свете их осветительных снарядов и должен напоследок признаться, что они едва в меня не попали. Один из фугасных снарядов разорвался так близко, что успел незначительно повредить корпус моей лодки. Только обращать на это внимание не было никакого смысла. У моей косатки уже было несколько фатальных для нас повреждений и думать ещё о парочке трещин мне было попусту не нужно. Сразу после этого, я принимаю ещё одно решение, пока была возможность.       — Косатка, ай да ответим им тем же! Все пушки к бою! Пусть весь зенитный калибр осыпет их градом и пусть жизнь не покажется для вас сладкой, милые детишки! — я прокричал это во весь голос. Прокричал что-то немного несвойственное для моей речи, но и пусть, главное — я вновь набрался храбрости.       Тут же радар замечает в небе в тридцати километрах от моего местоположения два летающих объекта, направляющихся в нашу сторону. В голове сразу возникает образ вертолёта и того, как я отправил Мурзика уничтожать его. Быстро мои глаза опускаются на ангар моих «кошек», но тут же разум даёт придти в себя, прикинув наши возможности за оставшиеся несколько секунд.       «Я больше ничего не успею».       Когда мысль растворилась в разуме, демон уже успел начать расстреливать приближающихся дев флота из всего зенитного калибра: двадцатимиллиметровые автоматы несчадно стали поливать всех, кто приблизился достаточно близко. Огонь буквально стал изливаться из всех стволов во все стороны. К автоматам быстро подключилась новая зенитная пушка калибром тридцать семь миллиметров. Уже с этим можно было представить, что им легко не отделаться. Но вот в бой подключается восьмидесяти восьми миллиметровое орудие расположившееся на корме, отстреливающиеся фугасными снарядами раз в четыре секунды. Ну и разумеется, куда без орудия главного калибра, мой коронный номер — двухсот трёх миллиметровая пушка, расположенная на палубе глубинной субмарины. Только что, почти единовременно с другими стволами, она громогласно сказала своё слово и первым же выстрелом попала по той деве флота в почти двухстах метрах от меня. Впереди из тьмы родилась яркая огненная вспышка, выбросившая своё пламя куда-то в правый бок от канмусу. Даже в такой дали, прямо от сюда, я видел, как в пламени взрыва в сторону полетели фрагменты её обвеса. У меня могло получиться только что её убить? Насколько я смог продлить свою недолгую жизнь?       Нет, это ещё не конец для неё! Эта дура продолжает мчаться на меня. Безумие! Уже вот-вот произойдёт столкновение! А часть её обвеса ещё и в пламени.       Сердце заколотилось так быстро, что я пропустил выстрелы вражеских эсминцев, полностью сосредоточившись на единственном существующем для меня в этом настоящем проклятом моменте оппоненте. Стальные цепи едва не начали вгрызаться в ладони, но никакой боли я не почувствовал. Даже то, что мне глубинными бомбами переломали спину, уже забылось. Адреналин ли так на меня повлиял или страх, перемешанный с безумным азартом? Я ведь чувствую внутри, как хочу победить и убить её. Ко мне то и дело, то возвращается спокойствие, то захватывает в паутину ярости и желания неистово сражаться.       «Что мне сейчас сделать?» — несмотря на положение, мысли никак не останавливались, время, казалось, замедлилось, чтобы дать мне всё обдумать, но это была лишь жалкая иллюзия, созданная моим сознанием, предрекавшим мне вечное забвение. Я не должен был этому поддаваться, но что я могу поделать, если в какой-то мере решил для себя, что умру?       Точно ли я вообще это решил для себя? Ведь однажды сказал, что буду сражаться и сделаю сейчас жизнь девам флота настолько сложной, насколько это было возможно. Ведь мною уже решено, что я постараюсь биться так долго, как смогу. Нанести урона настолько много, насколько смогу. Прожить так долго, как смогу и так долго, чтоб за мной не осталось и капли сожалений. Этого я и хочу. Это мне и нужно. Но не хочу больше сейчас думать о смерти. Я просто сделаю то, что должен для того, чтобы получить от этой судьбы хоть что-нибудь. Я ведь уже делаю всё, что она для меня запланировала. Я, по сути своей, уже играю так как она хочет. Что-то мне уже довелось понять в этой жизни, а что-то ещё нет. Может, у меня ещё получится сегодня что-то понять? Возможно, что сейчас я бы сказал, что в скором времени мы узнаем какого это умирать, но боюсь, что мне это чувство уже прекрасно знакомо.       И вот, в белом свете медленно падающих осветительных снарядов, пострадавшая от крупного фугаса дева флота эсминца, сталкивается с разинувшим для последней атаки пасть демоном. Раздался чудовищный рёв и грохот, напомнивший мне скрежет разорванного в клочья металла. Тут же я заметил и получил информацию о серьёзных повреждениях носовой части лодки, включая торпедные аппараты. Демон тут же отчитался, что пуск торпед теперь был невозможен. По носу моей субмарины разошлись множественные трещины, от головы косатки стала отваливаться её стальная плоть, вода вблизи окрасилась в мазутный цвет. Столкновение же было достаточно сильным, чтобы моё тело улетело вперёд, но наученный на своём горьком опыте, я крепко держался за страховочные цепи, крепко натянутые между двумя горизонтальными шипами спинного плавника и таким же шипом выпирающим на корме.       Устояв перед ударом, тут же выглядываю из-за боевой рубки, переложив руку на спинной плавник демона. И вот, я наконец смог рассмотреть Лояль. Девушка невысокого роста, громко крича, сопротивлялась моему демону, что пытался откусить ей ногу. Правая нога канмусу уже была в пасти моей субмарины, но сила эсминца оказалась настолько большой, что она одной рукой не давала ему сомкнуть челюсти и наконец-то отсечь ей конечность. При всём этом моя косатка дёргала головой из стороны в сторону и старалась нарушить равновесие девы флота, чтобы опрокинуть её и не дать ей больше ни одного шанса на сопротивление. Мельком, у меня в голове пролетела мысль, что моему демону кое-как, но всё же удалось уцелеть после прямого столкновения с канмусу. Однако стоило лодке несколько раз мотнуть головой, как в разуме стали возникать сообщения о всё новых и новых повреждениях.       — Убью-ю-ю-ю! — истеричный рёв девы флота разлетелся над небольшими ночными волнами Тирренского моря.       Стоило ей это прокричать, как тут же я невольно перевожу свой взгляд на неё. Я видел перед собой девушку с почти полностью разорванной правой частью обвеса. От двух пушек главного калибра почти ничего не осталось, на их месте полыхал сильный огонь, фонтанирующий чёрным дымом, застилающим и так чёрное небо. Всматриваясь в залитое собственной и глубинной кровью лицо девы флота, я мог прекрасно видеть те эмоции, что она сейчас испытывала. Яростный оскал, перемешанный с ужасом происходящего так и застыл на её лике. Взгляд канмусу терялся и метался из стороны в сторону. Было видно, что она попала в затруднительное положение: вынуть застрявшую в между зубов правую ногу было абсолютно невозможно, а освободить руку означало бы потерять конечность. Другие девы флота хоть и сближались с нами, но выстрелы прекратились, в бою уже и не вспомню, когда прозвучала последняя канонада. Единственное предположение — они боятся попасть по своей.       Издавший рёв демон, обдал слюной и кровью тело дуэлянтки после чего и так почти обгоревшая одежда девушки вновь воспламенилась от пары искр горящей неконтролируемым пламенем правой части её обвеса, где ранее располагались башни главного калибра. Вслед за вспышкой воспламенения последовал выкрик. Языки пламени стали касаться её лица, оголённых участков тела, коих стало уже не мало и волос, которые быстро начали гореть. Можно было легко заметить, как в оранжевом пламени, пожирающем её одежду, один за другим вспыхивали голубые искрящиеся огоньки тех самых фей, отвечающих за жизнь девы флота. Я иду на верном пути! Вот только сама девушка не спешила сходить с тропы жизни, пытаясь проложить свою собственную, если та уходит из-под ног! Не имея возможности отвести глаз от такого зрелища, я замечаю, как единственная уцелевшая башня главного калибра, расположенная на левом манипуляторе стала медленно поворачиваться в нашу сторону. Поражённый такой то ли волей к жизни, то ли беспрецедентной трусостью, я и не сразу сообразил о том, что происходит. Благо, мой демон, сохраняющий свой разум, построенный на инстинктах, заставил меня немедленно очнутся и заодно сам начал выполнять команду, до которой я дошёл с непозволительным опозданием:       — Кормовая башня, огонь по орудию!!! — закричал я во весь голос.       В этот момент, держась уже обеими руками за спинной плавник демона и едва из-за него выглядывая, я встретился взглядом с Лояль. И чёрт его знает, кто кого сейчас напугал. Но мне хватило нескольких мгновений на то, чтобы быстро отвести в сторону голову. В глазах частично охваченной огнём канмусу уже читалось безумие. Не знаю сколько много боли может принести огонь деве флота, но судя по тому, что я увидел, она запросто претерпевала едва ли не всё, что с ней сейчас происходило. В уме тут же возрождались образы авианосца Ченанго. Та буквально невероятная девушка выдержала и осталась в сознании, даже когда косатка пожрала процентов восемьдесят её тела. От той можно было лишь слышать хотя бы истеричные крики и мольбы о помощи, а Лояль, словно погружённая в битву, казалось, едва ли думала о своей жизни. Действительно, кажется, словно она просто дожидалась любого исхода этого сражения. Её устроит всё: моя или даже собственная смерть. И теперь, когда битва вскоре должна была подойти к концу, как и моя жизнь, я вдруг, заинтересовался тем, а как вообще проходят сражения с другими глубинными? Неужели там творится то же самое? Хах, да мне почему-то так совсем не кажется.       И пока я был погружён в столь интересные мысли, способные ментально вывести из текущей реальности, не заметил, как восьмидесяти восьми миллиметровая пушка совершила выстрел прямой наводкой по башне главного калибра моего оппонента. От такой неожиданности я упал на палубу, но всё также продолжал держаться за спинной плавник, как за единственную преграду способную дать мне защиту от дев флота. Менее секунды и ста двадцати миллиметровая башня девушки выведена из строя. Сноп искр и осколков разорвавшегося снаряда разлетелись на десятки метров, падая в и так взбаламученную этим противостоянием воду. Некоторые фрагменты башни и обвеса девушки стали падать в море, не в силах больше держаться единым целым. У головы бьющегося насмерть демона и всё ещё пытающегося откусить ногу девушки, в воду стали подниматься большие столбы воды и волны, окатывающие его и тело самой девы флота, помогая ей этим избавиться от огня на теле.       От одежды девушки осталось всего ничего. Из верхнего гардероба, представлявшего собой ранее распахнутую укороченную блузку, у неё остались лишь жалкие тлеющие лоскутки, зажатые между ремнями, на которых держался сам экзоскелет воительницы. Внизу оставалась такие же погоревшие короткие шортики, держащиеся на покрытых ожогами второй и третьей степени бёдрах. Даже с боевой рубки в пламени горящих манипуляторов обвеса, я мог видеть пузырящуюся кожу и то, как ткани её одеяния прилипали к кипящей плоти.       Избавившись от текущей угрозы прямого выстрела, восьмидесяти восьми миллиметровая пушка переключалась на новые цели, а именно дев флота, продолжающих быстро сближаться с нами. До этого, разъярённой живой башне удалось несколько раз попасть по некой деве, та даже замедлила ход. Зенитный же калибр, хоть и не был эффективен против эсминцев, но продолжал изливаться на них своим свинцом, то ли каким-то другим инопланетным металлом. Радар, ранее фиксирующий прибытие двух вертолетов, обнаружил ещё одну пару воздушных судов, двигающихся к месту боя примерно с такой же скоростью, как и уже обнаруженные цели. Ну и к чёрту их! Я уже ничего не могу с ними сделать. Мне буквально нечего против них предпринять! Если верить девам флота, то Мурзику действительно удалось исполнить мною задуманное — он стал камикадзе!       — Я убью тебя! Я всё закончу! — истерично кричала Лояль, поднимая вверх свободную левую руку. Её громогласный крик продолжал растекаться над морем и уверен, его можно было услышать в километрах отсюда.       Обгорелая рука девушки потянулась за спину, где располагалось котельное отделение эсминца выполненное в виде нечто напоминающего рюкзак. Внезапно, она выхватила короткий меч! Сделав взмах, клинок резко удлиняется и стал вдвое больше! На всё это я смотрел с настолько ошарашенными видом, что не смог и шевельнуться. И так было до тех пор, пока она не ударила длинным лезвием по голове моего демона. Остатки потрескавшейся после столкновения брони разлетелись во все стороны сворой чёрных щепок, оголяя кровавую плоть моего симбионта, но и того, что было сделано, оказалось достаточным, чтобы широкое лезвие глубоко вошло в голову живой субмарины. Косатка издала жалобное скуление и тут же отправила мне отчёт о уничтожении торпедных аппаратов один и два, а также о повреждении карманов для хранения и замены торпед.       — Охренеть! — быстро выдавил из себя, после чего начал метаться взглядом разыскивая такую мысль, какая могла бы мне прямо сейчас помочь продлить мою жизнь.       После удары мечом посыпались одни за другим! Постепенно, взмах за взмахом и лязгом металла, девушка высекла в мясе моей косатки большой сруб, словно субмарина перед ней не глубинная, а пень! Каждый удар демон сопровождал отчётом о повреждении и всё пришло к тому, что четыре носовых торпедных аппаратов были полностью выведены из строя, как и некоторые карманы для замены и хранения торпед. Но довольно быстро она выдохлась и стала терять хватку. Ударов мечом больше не последовало, а её взгляд снова упал на меня. Косатка тоже ослабела, о чём она мне сообщила. Атаки зенитным калибром поумерились в пыле, а кормовая пушка стала стрелять вдвое реже. Понимая, что уже вот-вот и девы флота окажутся совсем близко, я оставался совсем без мыслей, как продолжать сражение.       Внезапно, РТУ вновь вышел на телепатический сигнал дев флота.       — Я ранена! — закричала какая-та девочка.       Следом за ней панически отзывались и другие девы флота, негативно высказываясь о том, что происходит и какое сопротивление оказывает подводная лодка. Голоса вражеского флагмана пока не было слышно, но уверен, что она вот-вот отзовётся.       — Держись, мы в менее чем километре! — как можно твёрже произнесла вражеский флагман, голосом ученицы начальных классов.       — Ах… — в эфире раздались стоны Лояль, девушки, что была прямо перед моими глазами и покачиваясь из стороны в сторону, чудом удерживая своё равновесие, смотрела мне прямо в глаза. — Я больше не выдержу! — пропищала девушка, как вдруг челюсти демона смогли сдвинуться навстречу друг к другу и неполностью сжать бедро девы флота. — А-а-а!       Новый истошный крик боли раздался над Тирренским морем. Краем глаза, увидел, как из ноги брызнула свежая алая кровь, которая попадая на кипящую сталь обвеса и оставшиеся части брони моего демона, тут же начинала печься и испаряться. Не представляю насколько же это больно, терять конечности путём сдавливания большими зубами. Я, разумеется, помню, как будучи мальком, появившемся в этом мире, мне откусили пол головы, но тогда, ощущения были несколько более приглушенными, чем сейчас.       — Всё! Господин адмирал, прошу вас! — громко бросила в эфир флагман вражеской эскадры.       «Что такое? Неужели у них есть что-то ещё? Что сейчас будет?» — новая паническая мысль пролетела в голове, но моё умение оставаться относительно спокойным в напряжённые моменты сыграло свою роль, что позволило продолжить более-менее здраво мыслить.       Вдруг реальность пошатнулась. На мгновение я почувствовал себя ослабшим и уставшим, захотелось спать. Кажущийся эффект потери сил тут же испарился и всё вернулось на круги своя, я даже не понял что произошло. Казалось, что это чувство было некой наводнившейся иллюзией. Как бы странно это ни было, но оно спустя несколько секунд исчезло. Однако я точно что-то почувствовал. Это… некое возмущение на уровне восприятия. Что-то произошло, что-то изменилось и даже сейчас я чувствую, что это нечто не вернулось в своё изначальное положение. Это что-то связанное с аурой. Не могу заявить, что будучи глубинной, смог стать первоклассным экстрасенсом, но только отталкиваясь от этого понятия, могу начать что-то предполагать. Почему-то мне кажется… нет, даже не так, я откуда-то знаю и чувствую, что тут кто-то появился. Если раньше все возмущения в пределах боевой ауры и вне были привычны, я даже не обращал на них никакого внимания, воспринимая как часть очень развитой глубинной сенсорики, то теперь я буквально ощущал, как энергетика этого места отяготилась. Стало тяжко, но на физическом уровне это отразилось всего на несколько секунд. Гораздо неприятнее стало на ментальном уровне и уровне псионики. Словно появилось некое препятствие.       Секунды спустя мы с Лояль вновь встретились взглядом. Только в этот раз былой усталости в её взгляде не было. На изнеможённом, скривившемся и залитом собственной и глубинной кровью лице канмусу расплылась довольная улыбка, в которой чётко виделось облегчение. Всю ту радость, что она казалось испытывала легко можно было прочесть с залепленного чёрными волосами лица, как с открытой книги. Я уже не знаю, что можно ожидать от всего того безумства, что здесь было всеми нами сотворено.       — Косатка, убей! — яростно прошептал я, всматриваясь в тот коктейль безумия на лице девушки.       Демон с новой силой попытался надавить на ногу Лояль, но бестолку, канмусу легко удерживала челюсть моего симбионта, словно до этого не напрягалась вовсе. Все новые и новые ежесекундные попытки не приносили никакого результата и тогда, получившая второе дыхание дева флота, вскинула левую руку с толстым клинком и быстро нанесла режущий удар прямо по прорези в броне и мясе моей косатки, которую она сделала ударяя по носовой части впервые. Удары сыпались одни за другим, мощные, свирепые и точные, словно спланированые. Попытки сопротивляться оказывались тщетными, даже вырваться было невозможно. Уже и непонятно было, кто тут кого захватил и удерживает: мы деву флота или она нас. Список серьёзных и даже критических повреждений продолжал пополняться. К полностью уничтоженным торпедным аппаратам один и два присоединились три и четыре вместе с карманами для замены и хранения запасных торпед. Где-то в носу у косатки хранилось ещё четыре торпеды «Т3» и мне бы очень не хотелось, чтобы с ними случилось что-нибудь взрывоопасное.       Яростная канмусу продолжала рубить моего демона, не сбавляя темпа ни на чуть-чуть. Если мне ничего не придёт сейчас в голову, то мою косатку просто напросто лишат головы. Это далеко не было похожим на гуманную французскую гильотину, а скорее на медленную пытку для субмарины. Была ли это сейчас шутка от судьбы или нет, но такой участи мне не хотелось. Умирать так легко было против моих принципов, которых я придерживаюсь с самого начала своей глубинной жизни. Пора было что-нибудь сделать!       Собравшись с мыслями, я полностью вышел из-за бронированной боевой рубки моего демона и в свете пожаров надстроек и палубы обвеса самой канмусу, мы прекрасно могли увидеть и даже разглядеть друг друга. Дева флота оставалась всё такой же воинственной, но завидев меня в полный рост на расстоянии в метров шесть-семь, она замешкалась и зависла, не спеша вытаскивать своё холодное оружие из сруба в голове моего симбионта. Я же не понимал, чего пытался этим добиться и видя, как девам флота оставалось всего ничего, чтобы практически вплотную меня расстрелять, сам мешкался, не зная что предпринять. Восьмидесяти восьми миллиметровая пушка, как и все орудия противовоздушной обороны вели обстрел приближающихся дев флота, нанося им хоть какой-нибудь да урон. Не знаю, насколько эффективным было это сопротивление, я лишь знал благодаря перехватам РТУ, что какие-то травмы они всё же получали. Это тоже увеличит стоимость моей головы. Это приключение в Средиземном море вам запомнится навсегда!       Первой из нас зашевелилась она, вытащив наконец-то меч из раны и замахнувшись им поперёк неё. Первые мгновения я даже не осознавал, почему она решила вдруг изменить технику рубки глубинного мясца, но потом, уже во время удара, стало ясно, что она бросает его прямо в меня! От неожиданности, я аж открыл рот, но от, как мне казалось, неминуемой смерти меня спасла косатка, вовремя скрутившись, резко подняв свой центр вверх, тем самым подбрасывая меня над боевой рубкой. Уже в воздухе, я увидел вспышку летящего в свете пламени меча. Так как вместе с центральными отсеками лодки, вверх поднялись и другие секции демона, в том числе и те, что впереди рубки, то меч, вместо того, чтобы пронзить моё тело, по самую рукоять вошёл в ангар моих авиаюнитов. Словно нож сквозь мягкое масло, он прошёл внутрь стальных круглых врат. Не успев упасть обратно на палубу, я тут же получил сообщение от демона о том, что юниты Барсик и Васька были уничтожены. И в тот же момент внутри ангара происходит взрыв. Реки пламени вырываются из выбитых ворот и образовавшихся в ослабленной броне пробоин. При всём этом, отсек под ангаром был практически полностью уничтожен. Демон сообщил о около нулевых возможностях двигать хвостом, а значит и о невероятно усложнённом маневрировании. И только после всех этих мгновений, когда грохот взрыва всё ещё не утихал над морем и в моих ушах, моё тело достигает чёрной палубы моей субмарины. Пав на косатку, я тут же поспешил встать и отправить запрос демону о возможности сопротивляться. Тут же, последовал ответ о всё ещё имеющейся возможности биться. Хоть что-то, но радости это мне не принесло.       Встав на ноги и посмотрев прямо перед собой, помимо боевой рубки в виде спинного плавника косатки, я увидел чернющий столб дыма, среди мрачных клубов которого, мерцало оранжевое пламя, пожравшее тела моих авиаюнитов, моих кошек. Понимая, что моё тело буквально не получило никаких травм и осознавая благодаря кому так получилось, в памяти воскресли моменты после сражения у НИС «Медина». Даже тогда, мой демон пожертвовал собой и спас меня, в то время, как сам погиб. Я был поражён тем, насколько его альтруизм по отношению ко мне был возведён в абсолют. Пусть даже это и было заложено у него на инстинктивном уровне — защищать умную хозяйку, но это всё равно способно было тронуть меня. Сразу становится видно и ясно, кто здесь настоящий друг. Только себе да демону и доверяй. А по сути-то, мне и не с кем в этом мире дружбу водить. Впрочем, кто знает, что от меня там скрывалось в Атлантике?       Тут же под влиянием эмоций от действий косатки и потери своих милых авиаюнитов, схватившись за боевую рубку, прыгаю вперёд, опираясь и отталкиваясь от неё. Тут же, секундой позже я оказываюсь на свирепой башне главного калибра моей косатки, прямо в тройке метров от девы флота, пытающейся вырваться из смертоносного захвата челюстями.       Вновь наши взгляды встречаются друг с другом, но никто из нас не испытывает каких-либо лишних чувств. Все преследовали свои личные и не очень цели. Дева флота собиралась меня убить и этот бросок меча был направлен как раз на то, чтобы разобраться со мной. Именно с моим гуманоидным телом, а не косаткой! Благо демон вовремя отреагировал и защитил меня. Вот только что случится по истечению этого боя? Я же тоже не собирался никого щадить. Моё стремление убивать в этом бою никуда не пропало, тем более, что уже и некуда было бежать, оставалось только биться и продавать себя подороже, своей рукой вносить своё имя в историю, писать главу в учебниках по Глубинной войне.       Преисполненная яростью, Лояль с ещё большим усилием попыталась поднять челюсть моего демона, что на удивление у неё получается всё лучше и лучше. Всё это время стоя всего в нескольких метрах от меня, она сверлила меня своим безумным взглядом так, что я мог легко почувствовать её желание убивать. Вновь это было что-то связанное с неким глубинным восприятием или той же аурой. Как жаль, что мне не удастся больше и глубже погрузиться в эту интереснейшую тему. И глядя на приближающуюся к свободе канмусу, до ужаса возмущаюсь! Она нанесла множественные критические повреждения моему демону, убила моих кошек, покусилась на мою жизнь и теперь она может ещё и выйти сухой из воды?! Нет! Я не позволю! Я ведь уже сказал, что убью её! Да, на ней практически не осталось живого места и большинство участков тела включая голову было покрыто ожогами второй и третьей степени! И именно такую цену она заплатила за то, чтобы вступить со мной в ближний бой и сделать всё то, что смогла натворить, но для меня здесь и сейчас это ничего не значит! Она заплатила очень малую ради этого цену! А мы с демоном не настолько подешевели! Я сражаюсь за самого себя, за свой эгоизм, как и большинство тех, что сегодня погибли и ещё живут!       Быстро осмотревшись по сторонам, краем глаза примечаю в горящем ангаре для авиаюнитов угодивший туда благодаря демону меч девы флота. Смекнув, что можно было сделать, я бросаюсь прямо к нему, сделав лишь один небольшой шаг. Взявшись правой рукой за рукоять, я резко тяну его на себя, вырывая клинок из объятого огнём ангара вместе с воротами, которые тут же c грохотом упали на палубу, а затем и в воду. Не думая и секунды, я с разворота заношу меч над головой Лояль и с огромной для глубинной силой бью им. Лезвие практически мгновенно достигает девушки, проходит сквозь весь череп, не затрагивая позвоночника и через доли секунд оказывается в районе левой ключицы, сразу же раздробляя её. Клинок пошёл дальше, переломав несколько ребёр, но продолжить движение дальше он уже не смог. Оставшиеся кости грудной клетки сдержали дальнейшее разрубание пополам огромным мечом, перепачканным в чёрной крови демона, которым я и Лояль размахивали одной рукой. Дальше он так и остался у неё в теле. Я всё ещё держал его за рукоять, разглядывая перекошенное после удара лицо канмусу и то, как с её губ падает пара опалённых чёрных зубов, выбитых с челюсти во время этого удара. Пока из её рта и вертикальной раны сквозь всю прорезь, начинала струиться классическая алая кровь, заливая и так сожженную голову с обнажённым, но более ничуть не привлекательным телом, мы успели встретиться взглядами. Я буквально увидел, как пара её глаз в едва ли не почерневших глазницах сосредоточились на мне. И вдруг, её правый глаз вытек из глазницы, но ни я и ни она не шелохнулись после этого. Сверление взглядом продолжалось несколько секунд, пока реки крови не залили глазные впадины и не сделали невозможным обоюдное изучение душ друг друга. За это кажущееся со стороны непродолжительное время я увидел в её очах лишь одну эмоцию, лишь одно желание, которое, как мне показалось, взялось как будто из ниоткуда. Даже в момент собственного окончательного поражения, она мечтала меня уничтожить. Это было видно в сузившихся зрачках и её переполненных ненавистью глазах, в её напряжённых скулах. Она даже потянулась ко мне дрожащей левой рукой, но та, так и не достигнув цели в виде моей шеи, обессилено упала. Вдруг, я замечаю, как внезапно мышцы её лица расслабились, а из глаз мгновенно пропала вся та накопленная ярость. Теперь ей наконец-то можно было отдыхать. А кончилась эта история тем, что мой демон взял на себя инициативу и окончательно свалил Лояль в воду, где одним укусом перерубил её пополам. Меч застрявший в ней, также отправился вместе с её телом в воду, будучи вырванным у меня из рук. Перед смертью, в самый момент надкуса, канмусу издала последний противный писклявый звук страшной боли. После того как челюсти косатки сомкнулись, одна часть горящих фрагментов обвеса девы флота, без опоры в виде самой канмусу, с шипением остужающейся в кузне стали, тут же стала уходить под воду, заодно потянув за собой вторую половинку девушки. Пока одна часть вооружения, больше никак не связанная с Лояль, спокойно погрузилась в воду и легко скрылась во тьме Тирренского моря, другая, кое-как держась ремнями за оставшуюся половину изуродованного тела девочки, утянула её вниз, попутно вытряхивая из грудной клетки и брюшины некоторые внутренности.       Я стоял на носу демона и пока вокруг меня поднимались столбы воды, а демон отправлял мне в разум сигналы о критических повреждениях, таких как невозможность двигаться, пускать торпеды или маневрировать, я спокойно сопровождал взглядом девушку в её последнем заплыве. Кто теперь знает, может быть, она когда-нибудь восстанет как старшая глубинная, вроде Гренейд? Может быть, если бы мы с косаткой тут уцелели после всего случившегося, то она тоже бы стала искать мести, разыскивая меня в Мировом океане? Мне до сих пор были непонятны многие глубинные законы. Хотя кто вообще из ныне живущих знал всё о них? Хотелось бы посмотреть на такого.       Над головой вновь зажглись огни осветительных снарядов, вода вокруг заискрилась ярко-белым светом. Мы с демоном были как на ладони, никуда не способные двинуться. Косатка продолжала отстреливаться из восьмидесяти восьми миллиметровой пушки и всего оставшегося зенитного калибра. Один шар счетверённых двадцатимиллиметровых автоматов уже был уничтожен, но я профукал этот момент, пока мы возились с Лояль. Над нами совсем низко летали снаряды их главных орудий, поднимая в воздух не один столб воды, накрывающих нас не только водой, но и своей слабой, ввиду тёмного времени суток, тенью. Впереди по левому борту, я увидел тень девы флота, сблизившейся со мной на дистанцию до сотни метров. Казалось, что дистанция была такой, что я мог бы услышать её крики, если бы не весь хаос боя, охвативший поле битвы. Мгновение спустя и от туда в меня полетела пара снарядов, рассёкших воздух вблизи моего тела, но так и не попавших в него.       Не знаю, было дело в ауре или в том, что у них было мало времени на подготовку и практику стрельбы из своих орудий. Вполне вероятно, что истинны были оба варианта. Я ведь даже не знаю, чему они там могли научиться по их сокращённой программе и одна ли такая у них сокращённая программа.       Вот так вот. Наши ресурсы с косаткой подошли к концу и если демон ещё мог что-то предпринимать, отстреливаясь, то я уже ничего не мог сделать. Какой толк от моих команд, когда косатка не могла выполнить ни одну из них? Хотя, если так подольше подумать, чего я делать сейчас из-за дороговизны времени не должен, то кое-что я ещё мог сделать лично и даже кое-что мог приказать сделать косатке! Наша псионика всё ещё при нас и никакого истощения касательно этого ресурса я не ощущаю. Почему бы мне тогда не расчехлить тот самый козырь всех глубинных принцесс? Пусть я ещё и не полноценная высшая глубинная.       В первую очередь, я протянул руку в сторону силуэта канмусу.       «Глубинная метка!»       Вероятно, что экспериментировать с этой способностью уже было поздно. Главное, что мне неизвестно, действует ли она после того, как я или косатка будем уничтожены. Если отталкиваться от того, что она накладывается мной, то можно было предположить, что для её действия нужна была лишь моя жизнь. Даже если демон погибнет, а я останусь, то смогу отслеживать точное местоположение девы флота, а также смело осознавать, что она активнее подвергается деструктивному влиянию сил Бездны. Да, способность правда интересная. Я почувствовал, как она активировалась на той девушке. Если верить описанию, то сама дева флота при этом ничего подозревать не будет. Сейчас же, уже наверняка на последок, можно отметить, что метка устанавливается только при визуальном контакте с целью. Не факт, что мне нужно вытягивать руку или оставаться на поверхности, это ещё только предстояло бы узнать, но раз уж всё обернулось вот так, то чего уж тут поделаешь?       Других дев флота вокруг на текущий момент больше не было видно, так что больше меток наложить я не смог и потому достаточно спокойно отдал следующий приказ:       — Пой, мой демон, пой!       Прямо рядом со мной раздался монотонный, резкий, но настолько тревожный звук, что меня аж самого передёрнуло. Ощущения были схожи с теми, которые испытываешь когда объявляют воздушную тревогу. Его источником была небольшая решётка на голове моего демона, которая почти буквально находилась прямо подо мной. Не знаю точно и наверняка, что там сейчас будет с канмусу, но так как больше ничего другого я не мог сейчас сделать из-за таких повреждений, то данный мной косатке приказ буквально не имел никакого смысла, кроме того моего личного сакрального желания повысить цену моей души. Помню, что к этой способности прилагалось неподробное описание и я знаю, как приблизительно оно будет влиять на моих врагов, но упоминалось, что многое будет зависеть от личных качеств девы флота и сопротивления эффектам бездны. Что же сейчас с ними случится?       А ничего и не случится. Не успел я опомниться, как корпус моего демона вдруг выгнулся, а я оказался высоко в воздухе, где только и успел разглядеть разбитую носовую часть моей косатки и огромное облако огня, расширяющегося во все стороны. Всё казалось таким медленным, но в то же время невероятно быстрым. Мои мысли неслись со скоростью шторма, пока реальность была при своём. Из наблюдаемых мной огненных клубов начали вырываться новые потоки огня, вода вокруг моей субмарины вздрогнула, а над морем разлетелся ужасный грохот и болезненный вой моей едва живой глубинной подлодки. В воду осыпался град чёрных обломков. В воздухе, до меня дошло, что меня выбросило вверх этим самым взрывом, но у меня всё ещё оставался один вопрос:       «Что случилось?»       Демон на последнем издыхании, отправил сообщение о взрыве боекомплекта восьмидесяти восьми миллиметровой пушки и остатков снарядов для орудий ПВО. И только когда эта мысль полностью и с горечью легла мне на сердце, моё тело жёстко ударилось об воду, куда и стало погружаться.       Тело вновь окутала боль. Взрыв тоже успел нанести мне несколько травм. Но судя по той боли, что я начинал испытывать, были это максимум какие-нибудь переломы, которые моё тело залечит за полчаса, если не меньше. Тонул я с открытыми глазами, наблюдая сквозь толщу воды, как над поверхностью Тирренского моря мерцали огни ярко-белых осветительных снарядов и огненные блики оставшиеся после детонации кормовой части моей косатки. Я также слышал шум скрежета брони моей лодки, постепенно уходящей на дно. Душераздирающий звук вскоре заставил меня вновь закрыть глаза. Так я и стал погружаться на дно Тирренского моря.       Минуты две спустя, когда вокруг ничего уже больше не ощущалось, а стоны и скрежет стали корпуса моей субмарины стихли, где-то сверху я только и мог, что отдалённо слышать ходящих вблизи и над местом моего потопления дев флота. Наверняка девушки сейчас изучали какие-то останки моей косатки и связывались со своим адмиралом, насчёт которого у меня ещё остались некоторые вопросы. А я же всё также продолжал опускаться на дно. Ведь я не умер и всё это, кажется, далеко не последнее, что я успею сделать в этой глубинной жизни. Открыв глаза, смотрю на свои перепачканные в крови Лояль ладони.       «Что я там говорил про то, чтобы зажить на свалке в Африке?» — в голове мелькнула эдакая мысль. Не то, чтобы я всерьёз собирался теперь отправиться обратно на юг, но, может быть, поразмыслить об этом и стоило бы.       А если быть честным с самим собой, то что со мной может произойти дальше? Я выжил после боя, а косатка вновь погибла, как это уже было при битве у НИС «Медина». Могло ли снова произойти некое чудо, после которого мой демон буквально возродится? Я ведь даже не знал, что на самом деле произошло тогда. Косатка просто окуклилась в том непроницаемом коконе и через какое-то время снова стала целой. Это при том, что её разорвало пополам. Я едва ли что-то действительно верно понимаю сейчас в собственной физиологии. Когда дело касалось сражений, я был способен хоть на какие-то эффективные действия. Но как далеко я смогу уйти не понимая своей сути? Может быть, я заигрался с этой эволюцией и должен был в первую очередь позаботиться о том, чтобы узнать о себе и мире? Вроде нет. Я ведь познавал мир, пускай и несколько иначе. Да и цель добраться до выхода в сеть так и никуда не пропала. Мне всё также хотелось этого. В любом случае, самый простой способ объяснить воскрешение демона — это невероятные регенеративные способности глубинных! Даже моё тело имело фантастическую скорость лечения. Вдруг, эволюционный механизм заложил в него возможность воскрешения? Может быть, так и должно быть?       «Вспомнил! Девы флота упоминали что-то подобное!» — меня резко осенило. От этой мысли я даже обрадовался.       Кажется, они говорили о чём-то таком. Глубинные моего формата, а именно, как они сказали, раздельного, должны были погибать только вместе, иначе одна из погибших форм будет иметь шанс на воскрешение! Это могло произойти с косаткой тогда? Это вполне способно объяснить произошедшее в то время. Вот только механизм воскрешения был мне непонятен. Тогда её разорвало пополам и она погибла, но что-то смогло заставить её поместить себя обратно в разорванное тело. Это были либо внутренние механизмы, отвечающие за диагностику её жизненных систем и активирующиеся после гибели, либо дело вновь было в магии информационного поля. Если рассматривать первый вариант, то есть неприятный вопрос касающийся того, а может ли такой механизм быть уничтожен? Не исключено, что такой механизм нельзя уничтожить, он вполне себе мог быть внедрён где-нибудь на клеточном уровне. Впрочем, я лучше не буду влезать в такие дебри, в которых практически ничерта не понимаю. Это же касается и информационного поля — ещё одной загадки моей второй жизни. Если всё это у меня имеется, то пускай так и будет. Может быть, мне тогда не стоит думать о том, как это работает? Нет, так нельзя! Я же должен понимать, в каких случаях этот механизм сработает, а в каких нет. Мне бы точно теперь не захотелось вступать с девами флота в бой, зная, что в случае чего, моя косатка или я не воскреснем вдруг.       Вот так, с такими мыслями: пессимистичными и не очень, моё тело достигло дна. При касании спины о скалистое дно, я вздрогнул от неожиданной и сильной боли в спине, но глянув на то, что находилось подо мной, быстро успокоился, приняв реальность. Здесь я и остался лежать, не спеша предпринимать какие-либо дальнейшие действия. Мне нужно было подумать. Мне уже всё надоело и я просто захотел отдохнуть. Хотя, есть ли у меня на это время? Не думаю, что это так.       Пролежав всего несколько минут, я с трудом отрываю болезненную спину от дна, меняя своё положение. Как только покачивающаяся в глазах реальность прекратила мотаться из стороны в сторону, совершаю попытку мысленно связаться со своей косаткой, но никакого ответа не получаю. Этого я, по сути и ожидал. Проделав ещё несколько таких попыток, я не прихожу ни к какому положительному результату.       «Косатка погибла», — прихожу к неутешительным выводам.       Возможно, я бы уже начал прокручивать в своей голове все пережитые вместе моменты, счастливые и не очень, может быть, пустил бы слезу, но я считал, что хоронить моего демона было ещё рано. Надежда на воскрешение всё ещё присутствовала и её нельзя было игнорировать. Такую вероятность нужно было изучить. Может быть, всё у нас будет хорошо и наша жизнь вскоре продолжится как и прежде. Но только с куда большей осторожностью. А так, по сути-то, я ещё жив, погиб только мой демон. Значит — я ещё не проиграл!       Поднявшись на ноги и превозмогая боль, я поплёлся искать своего демона и это при том, что максимальный радиус моей личной видимости под водой не превышал пяти метров. Самого меня далеко от демона не отбросило, я помню. Да и вряд ли его снесёт куда-то в сторону после такого взрыва. Он совсем рядом со мной, уверен в этом. Жаль, что почувствовать или учуять его тело у меня возможности нет.       Я стал ходить вокруг и разыскивать тело своего погибшего симбионта. Сквозь воду и с таким окружающим меня давлением идти проблем не было. Нет, мною ощущалась тяжесть только от полученных ран. Сам я находился на глубине в тысячу четыреста метров, в пределах разрешающей глубины и никакие противные штрафы не накладывались на мою персону, что только радовало и облегчало подводное исследование. Ходил я так минут десять-пятнадцать, но так и не нашёл своего верного питомца. Зато, взглянув на карту, что проецируется у меня в разуме, заметил, что моя глубинная аура исчезла и больше я не мог отслеживать передвижение дев флота, кроме одной единственной: той, что получила от меня глубинную метку. Она всё ещё была здесь и ходила туда-сюда. Наверняка чем-то подобным сейчас занимаются и прочие девушки. Только для чего всё это было нужно мне не было понятно. Возможно, они хотят собрать доказательства моей гибели, может быть, они пытаются как-нибудь проверить, а жив ли я. В любом случае, они занимаются чем-то таким, что явно доставит мне неприятностей. Однако ничего не могу с этим поделать. Сейчас мне нужно было только одно — найти своего демона и понять, сможет ли он воскреснуть.       Не прошло ещё нескольких минут моего поиска, как вокруг стали раздаваться звуки хлопков, а меня стало обдавать лёгкими обволакивающими толчками воды. Эти дуры как-то смогли до меня достать на глубине почти что в полторы тысячи метров! Немыслимо для дев флота, технологии которых не должны превышать развитие военной техники Второй мировой войны! Как это вообще было возможно? Сначала жарили меня на пятисотметровой глубине, а теперь решили достать меня здесь? Я бы понял, если бы меня здесь пытались достать торпедами и какими-нибудь современными глубоководными бомбами, но чтобы это сделали канмусу? Впрочем, кто его знает, может быть, это кто-то ещё, кто прибыл сюда на помощь? Авиация, например. Вертолёты уже были анонсированы, но вряд ли они смогли бы провести серьёзную глубинную бомбардировку, даже если они несли глубинные бомбы. Насчёт какой-нибудь стратегической авиации я сомневаюсь. Вряд ли тут окажется стратегический бомбардировщик, что забросает меня десятками тонн бомб. Хотя и такого исключать тоже нельзя. Европейский объединённый флот способен на многое, в этом я не сомневаюсь.       Больше искать косатку смысла не имело, по крайней мере, сейчас. Мне было куда важнее спастись самому, чем разыскивать труп своего демона. Если я не выживу сам, то всему, что было сделано до этого и тому чего добился я за всё это время придёт конец. Я пока не отчаялся, хоть мне и было до горечи неприятно от того, что с моим демоном произошло. У нас всё ещё был шанс на то, что симбионт воскреснет, как в тот раз в заливе Сидра. Здесь главным было то, что нужно всегда держать в голове мысль о том, что я всегда главный и самый важный в симбиозе со своим демоном, а следовательно выжить нужно именно мне! Тогда всё и будет отлично!       Так как под водой моё тело не чувствовало подавляющее количество ограничений, с которыми мог бы столкнуться человек, то я довольно ловко, совершая рывки, отталкиваясь от каменистого дна ногами, перемещался сквозь плотные толщи воды. За один такой рывок, я мог преодолеть несколько метров за секунду, чем и пользовался, поочередно отталкиваясь ногами от дна. Глубинные бомбы продолжали рваться, иногда ближе, иногда дальше. Они детонировали даже в тех местах, где я был всего пару секунд назад, заодно неприятно толкая в спину ударной волной, переносящейся с водными массами. Казалось, что смерть идёт за мной попятам, мечтая наконец-то завершить свою жатву, забрав так долго живущую в опаснейших условиях глубинную. Однако у неё ничего не получалось. Удача была на моей стороне. Вот только в чём у меня не было много удачи, так это в том, чтобы поскорее выбраться из области глубинной бомбардировки. Я даже не понимал, двигаюсь ли в одну сторону или нет! Здесь под водой с областью видимости в пять метров, ориентироваться было довольно сложно! Вот только довольно быстро я вспомнил о своём компасе, работающем и в таких тяжёлых подводных условиях. Быстро опустив на него свой взгляд, я начинаю ориентироваться и стараюсь двигаться в одном направлении. Успев проскакать метров десять-пятнадцать, стеклышко на компасе треснуло, как только вблизи взорвалась глубинная бомба.       Меня отбросило в сторону на несколько метров, где затем я упал на бок. Быстро соображая, что разлёживаться здесь в такое время будет себе дороже, я немедленно начинаю совершать попытки подняться, что оборачивается для меня тяжёлым испытанием: глубинная бомба меня всё же ранила. К сожалению, не могу ничего с этим поделать и увидеть её заранее. Если же и обнаружу такую в пределах пятиметровой области видимости, то будет ли смысл тогда что-либо делать? С такого расстояния, у глубинного снаряда есть все шансы меня убить! Впрочем, сдаваться просто так я не собираюсь и обязательно попытаюсь сделать всё возможное, чтобы избежать смерти и продолжить своё дальнейшее существование.       Встав на ноги, я поскакал вновь. Скакал я довольно долго, падал, получал ранения, но всё равно вставал, как бы больно мне ни было. Из меня текла кровь, множественные раны активно кровоточили, а кровь поднималась вверх на поверхность. Не знаю, поможет ли это им меня убить, но я всё равно не остановлюсь! У меня нет такого права!       Прошло ещё какое-то время. Я пропрыгал под водой не один километр и спрыгнул в какую-то расщелину в дне, погружаясь и ударяясь об острые, но безвредные для тела глубинного камни. Чёрная маслянистая кровь прекратила покидать тело и потому казалось, что никто больше не сможет меня преследовать. Но эти несколько километров, преодолённых мной от места битвы, ничего не значили для тех канмусу, что находятся сейчас наверху. Они способны стремительно преодолеть это расстояние и провернуть то же, что и делали сейчас далеко не один раз. Так что мои мысли о безопасности лишь некоторая несбыточная условность.       Погрузился в эту расщелину я довольно быстро, хотя она была явно глубже нескольких десятков метров. По правде, не знаю, как часто попадаются такие и повезло ли мне с этим, но какое-то ощущение безопасности и покоя тут создавалось.       Оказался я на тех же камнях, что были и вне этой расщелины. Уже без сил, остался лежать на них и смотреть в высь солёного неба, раскинув руки в стороны. Наконец-то стало тихо. Ничего здесь не издавало звуки. Только мои мысли, порождаемые разумом, нарушали покой моего сознания. Этой возникшей тишиной, воплощающей собой покой и умиротворение, хотелось бы наслаждаться ещё долго. Пожалуй, так я и сделаю. Хотя бы чуть-чуть. Что-то я и правда устал. Что довольно странно для моего тела.       «Как же было бы хорошо, если здесь было бы хотя бы немного холодного воздуха, чтобы наполнить ими лёгкие и почувствовать то облегчение, которое можно было ощутить только там, наверху» — мечтательно подумал я, замечая, как сознание стало плыть. Только желания реагировать на этот тревожный симптом неприятностей совсем не хотелось. Казалось, что ничего страшного от этого не случиться. Пусть всё идёт на самотёк и ладно.       Сознание продолжало плыть, изображение перед глазами расплывалось. Мне надоело это видеть и как-то сопротивляться, стараясь сосредоточить свой разум на этом и препятствуя расфокусировке. Я закрыл глаза. Не хочу больше этого видеть. Хочу отдохнуть. Сейчас усну и всё. Кажется, что именно чего-то такого мне и не хватает. А ведь только что закончился бой и не факт, что я был в безопасности. Что делать?       «Я не могу больше… как-то это не хорошо», — лениво подумав об этом, у меня больше не вышло протянуть в голове ни единой другой мысли.       Теперь точно ничего больше не было. Казалось, что случилось что-то неисправимое и ужасное, но пока было не похоже, что я умер. Мой разум мог проецировать мысли, чем активно и пользовался, обдумывая происходящее. Однако, что-то выдумать, объясняющее всё случившееся я не успел, быстро открыв глаза. Нечто просто взяло и выдернуло меня из сна, длившегося, по ощущениям, не больше десяти секунд. Тело вновь почувствовало заряд бодрости и свежести. Не долго думая, я поменял своё положение на сидячее и тут же зацепился взглядом за маленькое чёрное существо перед глазами. Секунду спустя я смог определить, что это не представитель местной фауны, а глубинный.       Немедленно я сосредоточил на нём свой взгляд. Существо просто зависло над скалистым дном в метре от меня и пялилось в мою сторону. Никакой враждебности оно не излучало и казалось, что создание, похожее на маленького дельфина было дружелюбно настроено по отношению ко мне. Овальная голова с рисунком голубого ромбика, плавные изображения фиолетовых волн под округлыми белыми глазами показались мне знакомыми. Кроме этого, у глубинного создания были маленькие плавнички включая спинной плавник и хвост. Внезапно, словно застеснявшись, существо стало вилять головой туда сюда, а затем быстро ударилось лбом об мою грудь, свалив обратно на спину. Сначала я испугался того, что оно попытается меня съесть, но вновь взглянув на него, внезапно понимаю, что это была моя косатка!       Сказать, что я был удивлен — значит ничего не сказать. Я не мог поверить своим глазам. Передо мной плавала жизнерадостная косатка, просто взявшаяся из ниоткуда! Её ведь буквально только что разорвало на части мощным взрывом. У нас сдетонировал боекомплект для восьмидесяти восьми миллиметровой пушки, а к этому всему, как по цепочке, последовали и другие взрывы! Так откуда демон мог появиться на свет? Я уже даже не представляю как собственно происходит это воскрешение! Впрочем, а чего мне сейчас много над этим думать? Стоит радоваться, что симбионт не оставил меня одного. Я правда рад, но долго ликовать было вредно. Нужно было подумать над тем, что делать дальше.       Я поспешил подняться на ноги, пока косатка не решила прижать меня к камням. Впрочем, не факт, что с её размерами это получится. Сам демон был не больше крупной собаки, хотя это было довольно прилично. Особо осматриваться здесь смысла не было, так как я не имел возможности разглядывать всё в широком радиусе, а потому подумал над тем, чтобы начать взбираться по скалам наверх. Думаю, что я достаточно провёл здесь времени. Об этом мне также говорило ощущение в груди. Воздуха стало меньше. Не значительно, но меньше. Десяток часов я всё же здесь успел пробыть.       Посмотрев наверх, ничего не увидел, чему и не был удивлён по известным уже причинам. Возник вопрос, а безопасно ли сейчас там будет находиться? Девы флота и прочие враги всё ещё могли там шастать и, например, выжидать меня там. Может быть, что после той последней глубинной бомбардировки дна, они не будут уверены в том, что я погиб окончательно. Я бы после событий в заливе Сидра так бы точно не смог бы окончательно говорить о своей смерти после уничтожения демона. Как-то, но они могли бы погрузиться сюда. Например, на беспилотных подводных аппаратах. Тем более, что могло быть так, что они захотели бы забрать тела своих погибших дев флота. Не знаю правда, сделают ли они это или оставят их на погребение дну морскому. Мне же хотелось воспользоваться их телами в своих целях.       Пока я размышлял, мой новый демон быстро нарезал круги вокруг меня и ожидал каких-то команд. Однако, что я могу приказать такому маленькому существу? Для начала стоит определиться с его возможностями.       Задавая ему вопросы, я стал получать о нём сведения.       Стоит начать с того, что с такими размерами его невозможно было классифицировать как подводную лодку. Ведь у него не было даже торпедных аппаратов. Несмотря на это, он сохранил при себе гидрофон и возможность развивать высокую подводную скорость в двадцать узлов. Седлать я его тоже не смогу, но помогать быстро перемещаться он может. Способ для этого есть. Какие можно было сделать из этого выводы? А вот такие: в данный момент мы практически беззащитны, сражаться нет никаких возможностей, кроме как атаковать в лоб и кусать мощными зубами. Демон сообщил, что даже при таком теле имеет возможность откусывать и употреблять в пищу сталь. Что касалось этого употребления, то выяснилось, что в данный момент это должно стать нашей первостепенной задачей. Понятно, что с такой маленькой косаткой и её возможностями мои муки лишь продляться, а не закончатся. Однако симбионт был способен вернуться к своей зрелой форме, начав активно употреблять пищу и тратя на себя и своё восстановление невероятно большое количество пищевых ресурсов. Вот это уже было хорошо. От такой появившейся надежды, уголки моих губ сами растянулись до ушей. Нужно было только начать действовать.       Если подумать, то сейчас с пищей проблем возникнуть было не должно. В прошедшем бою, я потопил более десятка дев флота. Они все и станут строительным материалом для моего демона. Только пока всё ещё не уверен насчёт безопасности в месте прошедшего боя. У демона остался гидрофон, думаю, что он будет в состоянии помочь нам с тем, чтобы обнаружить возможных врагов. Остаётся только выбраться из расщелины.       Сделав пару шагов в сторону, я схватил демона обеими руками, словно плюшевую игрушку и приказал ему плыть вверх. Таким образом, я воспользовался им, как подводным скутером. Мы быстро покинули щель, которая так удачно попалась мне на пути, и в которой я успел так хорошо отдохнуть. Теперь, при помощи всё также оставшегося очень развитым обоняния мини-косатки, мы медленно направились в сторону ближайшего источника запаха. Пока мы плыли на двухузловой скорости, демон тщательно исследовал всё при помощи пассивного гидролокатора: ничего подозрительного или враждебного обнаружено не было. Несмотря на кажущуюся безопасность, я не спешил приказывать развивать большую скорость, так как было вполне вероятно, что место моей гибели могло быть как-нибудь заминировано. На ум сразу пришли те девушки-подлодки, установившие особые мины в виде стрел на месте падения метеорита, откуда я переродился. Понятно, что установить мины на глубине в полторы тысячи метров задача не очень простая, но полагаю, что хоть какие-то меры на случай моего выживания ЕОФ предпринять были должны.       Пройдя около километра за пятнадцать минут, мы настигли тело одной из погибших девушек. Это была блондинка полностью лишившаяся одной ноги и по середину голени другой. У девушки была вырвана часть тазовой кости со стороны отсутствующей ноги, а из зацепленной взрывом брюшины кашеобразно торчали легко узнаваемые кишки и прочие внутренности. Одета она была в одежду закрывающую шею, но оставляющую руки полностью открытыми. Внизу тоже было что-то из гардероба до тех пор, пока в неё не попала моя торпеда. На лице девушки, которая к слову была британским эсминцем Паладин — так было написано на её боевом жетоне — застыла выражение нерушимой уверенности, но всё также в нём узнавалось осознание неминуемой смерти. Если я всё точно помню, то после гибели некой Вилтон, она заняла место флагмана и командовала всей эскадрой со стороны, направляя на меня девушек, тактикой ползучей атаки. Всё было довольно умно, но что-то мне кажется, что они упустили что-то в своём плане или где-то ошиблись. Вряд ли в Европейском Объединённом Флоте хотели положить в битве со мной тринадцать канмусу. Всё это было далеко не просто. Всего знать, к сожалению или к счастью, я не могу.       Её боевой жетон пополнит мою коллекцию, если предыдущая не была уничтожена во время бомбардировки. Надо ведь будет ещё отыскать тело самой косатки, там ведь склад, а в нём золото, дневник Машки, рационы питания дев флота. Что касалось последнего, то к сожалению, мои надежды несколько не оправдались и у Паладин таких с собой не оказалось. Её единственный уцелевший подсумок был абсолютно пуст. В парочке карманов также не нашлось каких-либо полезных вещей. Из найденного можно было похвастаться только сигаретами, но ни в этой, ни в прошлой жизни я, ни разу так и не закурил. Поэтому, пачка сигар ушла на корм мини-косатки. Та не прочь была употребить и это. Хорошо, что она такая всеядная. Никотин ей нипочем, так что пусть ест на здоровье.       Ну и конечно же, помимо всего этого у неё был её обвес эсминца, который пойдёт на корм моему демону. Да и я сам не прочь буду вкусить стали стволов её пушек, чтобы и самому заодно не начинать голодать. Пока же я разрешил косатке сгрызть другую половину обвеса и башен главного калибра демону, а сам стал рассматривать на башнях левой стороны рисунки и прочие художества. На полуоткрытых башнях главного калибра я видел множество изображений чего-то похожего на спинные плавники. Если быть точным, то таких вот рисунков здесь было двадцать семь. Все они были не очень большими, иначе не уместились бы на ограниченном пространстве. Пока я словно морковь сгрызал пару стволов, предположил, что всё это было символами её побед над глубинными. Вот только вспоминая слова Машки о том, что весь Мировой океан кишит глубинными, весьма маловероятно то, что канмусу отмечающие победы над глубинными в такой форме станут изображать победу над каждой тварью Бездны. Полагаю, что тут изображаются только значимые достижения, например, победы над Хасуй или Араи, то есть какими-нибудь глубинными принцессами. Вот только прошедший бой ставит крест на мысли о том, что эта Паладин победила в боях двадцать семь глубинных принцесс. Отсюда появляется другая мысль о том, что в рисунках запечатлены победы над важными и сильными врагами, но не настолько могущественными как Хасуй или Араи. Вот так вот.       «Если бы ты сейчас осталась жива, то полагаю, что на твоей броне точно бы нашлось место для меня», — подумал я, всматриваясь в посиневшее лицо девушки, лишившейся сегодня жизни.       Насчёт текущего дня тоже не преувеличиваю: на дне я пробыл меньше суток и сейчас был только вечер 18:54. Не знаю как быстро будут реагировать люди, но нужно закончить все свои дела как можно быстрее и поскорее слинять отсюда, пока ЕОФ не удумал чего-нибудь нового.       Я разрешил мини-косатке сожрать её целиком. Мы поступим с ней также, как и со всеми остальными канмусу до этого. Можно будет поступить так и с каждой последующей канмусу, что мы найдём сегодня. Желудок моей косатки стал могилой уже не только для одной лишь единственной девы флота. Несмотря на уменьшившиеся размеры, демон всё также сохранил способность пожирать всё попавшееся как не в себя и перерабатывать со скоростью металлургического комбината. Так что от удивительно красивой девушки вскоре не осталось ничего, кроме витающей алой дымки. Единственное, что я приказал не трогать, так это склад с боекомплектом. Боюсь, что надкусив снаряд, мы вызовем его детонацию. А мне ещё не хватало того, чтобы после своего второго чудесного спасения, мой демон взорвался, лишившись головы. Таким образом, косатка сожрала девушку. Из всего у неё имеющегося, мне удалось получить лишь её боевой жетон, который тут же отправился на мою шею, где сейчас красовался другой такой же, принадлежавший Имоген.       «Мелоди Гудвин…» — протянул я про себя, рассматривая обратную часть металлической пластинки, прежде чем окончательно повесить её себе на шею.       Пока я размышлял над гибелью Мелоди, а косатка пожирала её тело, я не заметил, как демон довольно резко увеличился в размерах, да так, что теперь был схож по размерам с гидроциклом. Не умеряя своего удивления, я рассматривал своего симбионта. Затем я взглянул на татуировку автономности расположенную на левой руке. По ней было видно, как пищевые ресурсы быстро исчезли — лазурным светом сияла только половинка одной единственной волны. Даже сейчас можно было наблюдать, как единственная горевшая полоска медленно, плавно, но заметно уменьшалась. За счёт получаемых ресурсов, косатка восстанавливала свои размеры, а значит и утерянный после перерождения функционал. Это я сейчас прекрасно понимал, так что такие траты были для меня очень даже приемлемыми. Можно было даже сказать, что я вообще перестал обращать на это внимание. Вложение полезное.       Вдруг обнаружил, что у меня практически отсутствует хвост! Когда я лез на своего подросшего демона, чтобы «прокатиться» с ним до следующего тела, то увидел, как сзади не было ничего длинного и угольно-чёрного с овальным глазом. Даже на мои команды растянуться или начать двигаться реакции практически не было. На месте моего перископа оказался лишь его заострённый обрубок! Удивлённый таким поворотом, я сначала не понял: мне что, вновь придётся пользоваться своей головой в качестве перископа? Это же надо было так умудриться потерять свой хвост! И куда он мог деться? Не помню, чтобы его отстреливали в бою, да и под водой во время уклонения от контрольной бомбардировки, я пользовался им, чтобы помогать себе отталкиваться от дна и быстро уходить в стороны. Теперь же, его попросту не было! И вообще в нём же было множество разнообразных функций и механизмов, облегчающих мою глубинную жизнь! Вот тебе на!       Но дело оказалось в другом. Косатка сообщила, что она переродилась именно благодаря моему хвосту! Тот отвалился, словно у ящерицы, а затем свернувшись как многоножка, превратился в икринку! Через некоторое время, пока я был без сознания, заново родился мой новый демон. Вот только новым он был лишь частично: та косатка, на которой я сейчас двигался к другой деве флота полностью сохранила воспоминания и опыт предыдущей жизни, так что это и правда была полностью моя косатка и термин перерождение здесь был очень даже уместен. Тот же демон в новом обновленном теле. Как же чёрт возьми это интересно! На что только не способны глубинные или их информационное поле. Уверен, что всё то увиденное мной — всего лишь мелочи по сравнению с теми удивительными способностями, на которые способны остальные глубинные. Скорее бы попасть в сеть! Вполне возможно, что там я открою для себя много нового про этот мир.       Косатка без устали продолжала исследовать окружающее пространство при помощи пассивного гидролокатора и принюхиваться, для того чтобы найти трупы поверженных врагов, свой собственный и, конечно же, любые подозрительные объекты: мины, бомбы и всё, что может выдать или убить меня.       Мне до сих пор интересно, считают ли меня погибшим, как после инцидента у НИС «Медина», или бой у того корабля стал для них весомым уроком, чтобы вот так просто поверить в мою смерть? Тем более, они сами говорили, что определили тип моей связи с демоном как раздельный. И они оказались правы насчёт его свойств, мой демон после смерти воскрес. Ну ещё бы, чего бы ему было не воскреснуть? Команда вполне себе могла бы сменить подводную лодку, а почему я тогда не смог бы? Всё выглядело довольно логично. Оставался только такой не менее интересный вопрос: а если погибну лично я, то смогу ли я воскреснуть как демон при том, что сам он останется жив? Было бы очень даже хорошо! Вот это я бы мог назвать симбиозом.       Мы с моей едва подросшей косаткой продолжали медленно плыть над серым каменным дном Тирренского моря, соблюдая максимальную тишину и осторожность. Продвигаясь дальше по запаху тел поверженных канмусу, демон не обнаруживал ничего лишнего или подозрительного. Всё было тихо и спокойно. С поверхности также не доносилось никаких звуков, что только настораживало меня. Уж больно сложно поверить в то, что Европейский Объединённый Флот ничего не предпримет для подстраховки. Я поглядывал по сторонам, сам вслушивался в гидрофон, но тоже ничего не мог расслышать. Действительно, казалось, что дно окончательно затихло, оставив тут только нас и мертвецов. Это место стало некрополем для десятка девушек, обречённых судьбой на войну с глубинными. Однако мне придётся побыть расхитителем гробниц и нарушить покой здешних обитателей. Но и мой демон также успел слечь тут. Может быть, это несколько уравновешивало положение, в которое я себя только что поставил? А вообще, я что-то особо ничего не чувствую теперь по этому поводу. Эта жалость, что в очередной раз была обращена к канмусу, быстро выветрилась из разума, когда лишний раз подумал о том, что эти же девушки изо всех сил пытались недавно меня убить. Это была правда. Наверное, черствею. Ранее, уже предполагал, что такое должно будет со мной случиться рано или поздно. И поразмыслив, мне кажется, что это даже хорошо. Не могу же я вечно сожалеть о том, что убил их? Они ведь мои враги.       Мы с косаткой как только не пытались найти здесь что-нибудь опасное, но так и не обнаружили. Даже когда ландшафт дна изменился на потрескавшийся и усеянный большим количеством кратеров, перетекающих друг в друга.       «Здесь была бомбардировка».       Значит, что где-то тут должно было быть тело моего демона и останки Лояль, если те, конечно же, уцелели. Просто то, во что превратилось дно несколько меня пугает и своим видом намекает на то, что ничего ни от косатки, ни от чересчур боевой девы флота не осталось. Если вообще прикинуть, то большинство убитых канмусу должно располагаться как раз за пределами этой области. Вероятно, что мне стоит сначала пройтись за их телами, а затем возвращаться к трупу косатки. У того, что сейчас меня на себе возил даже склад под языком не отрос, а предыдущее тело демона мне нужно по большей части для того, чтобы забрать золото, телефон, дневник и разумеется рационы питания дев флота. Ну и конечно же, трофеи с убитых канмусу. Сейчас на моём «гидроцикле» нет даже цепей, куда я мог бы повесить всё своё честно добытое добро.       Так я и порешил. Я приказал косатке изменить курс и начать активно разыскивать погибших дев флота. При всём этом, на всякий случай, мы не проникали в область, где прошла глубинная бомбардировка. Всё же, я подозреваю, что она могла быть опасной: там могли быть мины и прочие ловушки. Мы были готовы в том числе и на долгое огибание этой области с целью оказаться на другой стороне. Нам сейчас была гораздо важнее безопасность, а не скорость. Мы ведь даже сражаться сейчас не можем. Не готовы. Истощены.       Вскоре косатка напала на новый довольно яркий след и мы с ней отправились туда. Час спустя на двухузловой скорости нам попалось три тела дев флота, лежащих рядом друг с другом. Как и ожидалось их раны были схожи с теми, что попадались мне раньше: оторванные ноги, вырванные тазовые кости и вскрытое брюхо. У девушки, которую звали Вилтон — это стало известно, благодаря её боевому жетону — левая нога отсутствовала лишь по колено, тогда как бедро выгорело настолько, что я во многом мог лицезреть её почерневшую бедренную кость. Встречаются значит и такие повреждения. Вся здешняя троица имела приблизительно тот же характер ран. Все они были атакованы торпедами «Т3». Это были те самые, первые убитые в бою девы флота. Девушка, которая носила корабельное имя Вилтон, была командиром всей эскадры до того, как стала жертвой моих рыбок. Они наверняка не ожидали того, что я сам явлюсь к ним на бой, потому и профукали мою атаку. Однако должен сказать, что если бы у них было бы несколько лишних секунд, вся тройка моих торпед могла бы уйти в молоко.       Пройдясь по остальным телам, я собрал с них принадлежавшие им ранее боевые жетоны, но больше всего внимания я всё же сосредоточил на первом флагмане их эскадры — канмусу Вилтон. Первым делом, держа металлическую пластинку в руках, я перевернул её, чтобы узнать её человеческое имя. Звали девушку Вивьен Каррингтон. Сама она, кажется, говорила о том, что знакомиться с девой флота, выпрашивая у неё настоящее имя было несколько неприличным в их кругах. Думаю, с учётом того, что она была флагманом, а значит явно имела опыт, и следовательно уже давно поступила на службу, то в это вполне можно было поверить. Довольно необычный обычай. Наверняка он сформировался от того, что их настоящие имена постепенно стали реже использоваться и за годы существования дев флота, имя данное при рождении стало обладать неким сакральным смыслом. Что ж, пусть так и будет. В любом случае, ваши имена от меня никуда не денутся, стоит мне вас убить. Помимо имени, я вновь всмотрелся в лицо девушки и был должен снова и снова констатировать тот факт, что часто у опытных дев флота я встречаю этот полный уверенности и решимости сражаться взгляд. Похоже, что чем опытнее становится дева флота, тем с большим желанием она сражается с Бездной. Даже сейчас, когда мне приходилось всматриваться в побледневшее, остекленевшее, но наполненное волей лицо и эти бездонные синие, словно драгоценные камни, глаза, мне становилось не по себе. Должен признать, что осознание того, что не все канмусу меня боятся, как те, что дезертировали или запаниковали недавно, несколько волнует моё сердце. Я бы даже осмелился предположить, что этот факт меня очень пугает. Чего мне бояться самому себе в этом признаться, тем более, что страх этот совершенно не беспричинный? Но всё же, долго любоваться этим зрелищем, пробуждающем во мне ужас, не хотелось, а потому я отвел наконец взгляд в сторону.       Сам я уже успел наесться обвесом Паладин, а потому спокойно отдал на растерзание все три трупа дев флота косатке, напомнив только об одном предостережении. Не есть башни главного калибра, чтобы ненароком не подорваться. Вот так продолжился пир моего демона, который ему так сейчас был необходим. Все получаемые им пищевые ресурсы тут же практически моментально шли на реактивный рост и отращивание своего нового тела. Это было важным делом. Мне обязательно было нужно, чтобы косатка вернулась к своей прежней боевой форме со всеми теми вооружениями, что у нас были, как можно скорее. Интересным оставался только вопрос моих авиационных юнитов. Как будут отращиваться они? Неужели информационное поле позволит мне овладеть заводом по производству авиации прямо на подводной лодке? Может, надо мной сжалятся и как живому существу позволят иметь какие-нибудь икринки или личинки в ангаре для этого? Хрен его знает. Ладно, поживём — увидим.       Довольно быстро я мог лицезреть то, как демон справился с тремя девами флота. Также быстро после этого, словно на дрожжах, он начал раздуваться и расти. Пусть процесс и не был очень быстрым, но в процессе дальнейшего плаванья, можно было заметить, как он постепенно увеличивался в размерах и теперь по своим габаритам, вместо гидроцикла, напоминал крупный автомобиль. Останавливаться на этом мы не собирались, тем более зная, что это далеко не истинный размер косатки. К этому же моменту, ходовые качества моего демона возросли и у него даже на вооружении появилась одна единственная торпеда. Что ж, растём-растём, но до желаемого результата похоже ещё далеко. В таком случае, у меня была ещё одна идея, возникшая буквально только что, но для её исполнения мне нужно, чтобы склад моего демона уцелел. Там хранятся десятки рационов питания для дев флота, а один батончик из пяти хранящихся только в одном рационе питания может приравниваться к полноценному приёму пищи эсминца, а тот как нетрудно догадаться обычно куда крупнее чем подводная лодка. И пусть мой демон и жрёт за три эсминца, а сейчас даже гораздо больше. Я всё равно был готов предоставить ему все ресурсы, чтобы тот восстановился как можно быстрее, чтобы мы снова стали боеспособны. Кроме того, там также были батончики для крейсера и даже эскортного авианосца Ченанго! Наличие концентратов для больших кораблей только облегчит восстановление моей субмарины.       Когда я начал размышлять об этой идее, косатка стала трястись от радости, да так, что я чуть не упал с неё. Мне пришлось поторопиться успокоить симбионта, пока тот на волне счастья не помчался разыскивать своё предыдущее тело в области, где происходили бомбардировки. Опять же, есть шансы на то, что там окажутся мины и ловушки. Нельзя было позволить своему демону бездумно нестись сквозь такую подозрительную территорию.       Справившись с волнениями косатки и заверив её, что мы обязательно попытаемся пройти через опасную область к её телу, мы продолжили бродить вокруг и разыскивать по запаху остальные тела дев флота. Проходили часы, наступили следующие сутки. С момента принятия решения о том, что нужно было сожрать тела канмусу, было найдено уже двенадцать дев флота, двенадцать жетонов украсили мою шею и вскоре станут украшать страховочные цепи восстановившегося демона. Сейчас, моя косатка была едва ли не на финальной части своего восстановления и до окончания восстановления ей оставалось совсем немного. Велика вероятность, что эти «немного» лежат в разбомбленной области. Если повезёт, то там нам попадутся фрагменты тела не только одной косатки, а вдобавок и Лояль. Однако шансы найти и то и другое были довольно низки. Судя по тому, что мы видели, бомбили это место жестоко. Европейский Объединённый Флот сделал всё, чтобы достать меня, но у них, к моему счастью, ничего не получилось, а это значит, что они плохо старались. Мне казалось, что у них было больше возможностей. Но кто знает, о чём они там думали?       Пока я собирал жетоны и осматривал тела девочек, заметил, что подсумки каждой из них были пусты. Сначала, когда только стал примечать это, я даже не понял почему они вообще ходят в море без пропитания, но вскоре пройдя ещё по парочке канмусу, всё само пришло в голову! ЕОФ намеренно не давал им рационы, чтобы в случае своей гибели те не достались мне! Это достаточно умно. Весьма вероятно, что они сделали выводы из предыдущих боёв и в этот раз эта деталь была учтена. Вполне возможно, что эскадра получала пропитание в какое-то определённое время путём воздушной доставки или каким-нибудь судном. Здесь, в пределах Тирренского моря это можно было довольно легко осуществить. План довольно неплох, но это были только догадки. Стоит также подумать ещё и о том, что решаясь на такую логистическую тактику, адмиралы предполагали, что новички с достаточной лёгкостью будут погибать и в таком случае, мы с демоном могли бы легко обзаводиться пайками, если бы те у них были. Передавая рационы, например, вертолётами, ЕОФ могли препятствовать наращиванию моих богатств и усложнить тем самым мою жизнь, вынуждая атаковать корабли по необходимости и дальше. Вот только странно, что те не догадывались о том, что успешно нападая на всё новые и новые суда, я стану только сильнее. Вот такие дела.       Двенадцать дев флота, двенадцать сожранных тел и двенадцать жетонов, украшающих мою шею. Но не все из них были мной собраны прямо вот сейчас. Один достался мне ещё на поверхности: Имоген лишилась его ещё там. Для меня это были важные трофеи, символы моих побед и возможностей. Эти жетоны доказывают мне, что я силён и что я способен выжить несмотря ни на что. И это хорошо, когда ты имеешь такой символ, помогающей тебе держаться. Я был по-настоящему счастлив собирать их. Сейчас после сражения, когда на тебе висит более одного десятка таких, это воспринималось как какое-то коллекционирование.       Мы с демоном остановились у самого края так называемой опасной зоны и я ещё минут пять поразмышлял о том, что же такого могло меня ждать там, в пределах изничтоженной глубинными бомбами области. Мины, бомбы, разнообразные ловушки и не факт, что всё это могло быть мне понятным. Как-то раз мне уже доводилось размышлять о том, что человечество в условиях войны с глубинными, существами совершенно иной природы, могли придумать новые и, может быть, принципиально другие виды вооружений. Вполне возможно, что там меня и ждут подобного рода ловушки. И чёрт его знает, на что всё это там могло быть способно. Вот теперь вот думаю, рискнуть ли мне войти туда и отыскать тело погибшей косатки со складом золота и пайков дев флота или развернуться и уплывать отсюда прочь, попытав удачу в другом месте? Кроме того, там лежало тело Лояль, у которой я пока не забрал жетон, и которое можно было сожрать моей обновлённой косатке. Если так подумать, то весьма маловероятно, что мы когда-нибудь ещё сможем обзавестись золотом. Тем более, что это ещё и очень неплохой ресурс для обмена. Нельзя исключать того, что с его помощью, можно было приобрести полезные вещи и прочие не менее полезные ресурсы. Например, можно было бы обменять его на более универсальные деньги! Думаю, что капитализм в этом мире правит также, как и в том, из которого явился лично я, если не ещё более крепкой хваткой. Без сети сложно оценить масштабы случившейся глубинной катастрофы. Кроме этого золота, там были десятки рационов питания дев флота и они могли заменить мне огромное количество дней, которые мне пришлось бы тратить на охоту и борьбу. С этими пайками, можно было смело обходиться без нападений на торговые суда целые месяцы, если экономно расходовать автономность. Тут-то и становится очевидной одна простая истина:       «Разумеется, что нужно рискнуть».       И так, изучая всё пассивным и активным гидролокатором мы стали продвигаться вперёд по разбомбленной бомбардировками территории. Медленно, прощупывая каждый метр перед собой и рядом, мы продвигались всё дальше и дальше, плывя над кратерами в каменной породе дна Тирренского моря. И вот, в один прекрасный момент, демон уловил ниточку запаха своего трупа и сообщил мне об этом, после чего ему был дан приказ с такой же аккуратностью и щепетильностью двигаться в сторону тела предыдущего воплощения моей косатки. Вскоре симбионт поймал и элементы запаха тела девы флота, погибшей вблизи меня — Лояль. Это тоже меня порадовало, но только немного, так как выбросить из головы то, что мы словно идём по минному полю было сложно. Хотел я ещё сказать, что исключать наличия минного поля было нельзя, но с тем учётом, что ничего так и не случилось как минимум за прошедший час или полтора блужданий в «опасной зоне», то можно было относительно уверенно предполагать, что здесь всё же безопасно. Однако кое-как убедиться в этом можно будет только если к моменту прибытия к двум телам ничего не случится. Надеюсь, что так и будет.       Пока что мои предположения не сбывались. Гидролокаторы ничего так и не обнаружили: никаких шумов или препятствий на пути не было, а мы спокойно оказались прямо перед телом погибшего демона. Вообще, всё это очень даже хорошо. Я рад, что мой прогноз не сбылся и никаких мин и ловушек тут не оказалось. Не знаю, правда, на что рассчитывало военное руководство ЕОФ, но они явно просчитались и довольно по-глупому. Однако же, я не знаю, что у них там в головах творится и потому браться уверенно объяснять их стратегию я не стану. Вполне возможно, что всё так и было задумано. Лишь бы по итогу не вышло так, что я сам себя загоню в ловушку.       И так, передо мной словно из тумана предстала следующая картина. На каменном морском дне расстилалось уничтоженное взрывом боекомплекта и затем растерзанное глубинными бомбами тело моего симбионта. Обходя его, я наблюдал торчащие во все стороны листы стали и брони. Особенно это было заметно в кормовой части, от которой остался один лишь только хвост с десятком кое-как едва уцелевших сегментов. Впрочем, и эти сегменты были ни на что не годны: «едва уцелевшие» можно было произносить лишь по отношению к тем сегментам, от которых так и вовсе ничего не осталось. Их полностью вырвало из хвоста и либо разорвало на части, либо разбросало в стороны. Боевой рубки также не было: когда сдетонировал боекомплект, её в ту же секунду охватило ярким пламенем. От спинного плавника остался лишь мелкий помятый стальной обрубок, криво торчащий куда-то в сторону. Дальше же располагались мертвые башни зенитных автоматов, которые получили своё во время глубинного бомбометания, превратившего эту область дна в лунный пейзаж. От башенок ПВО не осталось буквально ничего, на их месте были всего лишь углубления, где они обитали и пучок стальных сосудов по которым к ним поступала кровь косатки вместе с питательными веществами. Башне главного калибра повезло куда больше и хоть её ствол обвалился, уперевшись в корпус, но у самой округлой башни вырвало лишь верхнюю часть её «черепа» и практически все внутренности. Логично полагать, что после такого ей больше не жить, но это и не то же самое, если бы её полностью вырвало. Также стоит отметить, что ГК повезло с тем, что в эти ужасные моменты в канале ствола или казённике не было ни одного снаряда, иначе можно было бы ожидать совершенно иных повреждений. Чуть ниже главного калибра, был уничтоженный броском меча ангар с моими погибшими внутри двумя авиаюнитами. Сами юниты погибли ещё на поверхности. Тогда мой ангар охватило пламя, но до большого взрыва в тот момент не дошло и с этим мне тогда тоже очень повезло и над этим везением стоит позже задуматься. Сейчас же, я мог видеть, как глубинные бомбы вырвали остатки ангара из корпуса косатки, переработав в ударных волнах тела моих маленьких и таких хрупких кошек.       «Ну ничего, вы ещё ко мне вернётесь, только подождите немного», — скорбя, подумал я.       Впереди ангара находился сам нос демона, поперёк которого зияла очень глубокая рубленная рана. Удары тем клинком были настолько сильны, что Лояль — с виду не настолько страшная и сильная девочка — смогла вывести из строя четыре из шести моих носовых торпедных аппаратов. До сих пор сложно было поверить в то, что лишить моего демона носовой части можно было при помощи меча. В голове такое не укладывалось. До этого я даже не подозревал о том, что канмусу могут быть вообще вооружены холодным оружием. Это был первый случай, когда мне пришлось иметь с этим дело и для меня это стало очень серьёзным и опасным испытанием. В следующий раз, а он обязательно настанет, нужно будет учесть такую вероятность, чтобы меня не застали этим врасплох, если мне, конечно же, вновь придётся вступать в ближний бой, как сегодня. По-хорошему, стоило бы придумать способ борьбы с этим. Какой-нибудь специальный метод. Но пока у меня нет для этого ни времени, ни идей. В данный момент у меня есть и другие заботы.       Вообще, заметил, что этим клинком, девушка едва не отрубила верхнюю челюсть моему демону. Что если в этом и заключался её план? Вдруг та слепая ярость, что так легко могла читаться на её лице, была не такой уж слепой? Довольно интересно получается.       Глядя на перекошенную морду останков моего демона и его приоткрытую челюсть, я стал думать о том, что там, под вторым языком, располагавшимся под первым, и находился мой склад с наиважнейшим добром. Как же хорошо, что я решился рискнуть и достать всё мне принадлежавшее. Оставалось только пробраться через частично разорванную морду усеянную вмятинами и переломанными и окровавленными, как своей так и чужой кровью, зубы, служившие ему словно лезвиями для промышленной гильотины.       Понятно, что я вот так просто не смогу добраться до склада. Если я и подниму сейчас верхнюю челюсть своего демона, то та просто упадёт, как только я захочу поднять языки, а потому, я приказал демону начать пожирать своё предыдущее воплощение. Только перед этим напомнил ему, что у нас в носу было четыре торпеды. Опять же, не хочу, чтобы он сейчас взорвался. Логично предположить, что поедание займёт какое-то время. Поэтому вместо того, чтобы просто стоя или сидя ждать, я решил пройтись вблизи мёртвой косатки.       Начав свой обход, уже вскоре натыкаюсь на лежащую немного в стороне страховочную цепь. На ней, как и при жизни предыдущего воплощения моего демона висели все мои собранные до прошедшего сражения трофеи и не менее важный для моей души амулет африканской девочки. До жути повезло, что всё это уцелело не только во время активной фазы битвы и глубинных бомбёжек, но и во время финальной бомбардировки, проведённой с целью меня здесь же и уничтожить. Хорошо. Я тут же бросился к символам своего упорства и труда. Понятно, что всё это я тут же собрал и сразу повесил на свою шею, которая теперь так и ломилась от трофеев. Только где-то тут ещё было тело Лояль, с которого также нужно было собрать важный трофей — боевой жетон. В голову также пришла мысль о том, что я ведь не всегда смогу собрать боевые жетоны, а какие-то трофеи с дев флота получать очень даже хотелось бы. Как мне поступать в таком случае? Вероятно, что тогда мне лучше будет ничего не подбирать. Вся эта идея вообще возникла на основе того, что немцы вывешивали на страховочных цепях или где-то ещё флажки с тоннажем потопленных кораблей. Сколько флажков — столько и кораблей. А на флажке цифра с тоннажем. Ладно, подумаю об этом потом.       Чуть оглядевшись вокруг, я принялся искать труп девочки, вот только быстро понял, что без обонятельных возможностей своего демона, я не смогу быстро это сделать, а потому сначала вернулся к нему. Тот в это время с удовольствием разгрызал голову своему предыдущему воплощению. Косатка старалась сделать всё так, чтобы не вызвать детонацию тех торпед, что там были и, кажется, у неё пока всё неплохо получалось. Спустя какие-то двадцать минут, она с довольным видом завершила ампутацию «своей» головы, после чего развернувшись, ударила по ней своим мощным хвостом так, что та отлетела куда-то за пределы области моего зрения под водой. Тут же место, где только что покоилась верхняя челюсть, стало сильно кровоточить. Целые клубы чёрной глубинной крови стали вздыматься над телом демона и потихоньку подниматься к поверхности. Меня не сильно волновало то, что она сделала со своей головой. Косатка спокойно могла съесть и другие, более питательные части своего тела. Вот только факт, что глубинная кровь может образовать на поверхности масляное пятно, меня несколько беспокоил. Нужно будет поскорее разобраться с телом демона и содержимым нашего склада, да заодно собрать и последний боевой жетон. Пока же я буду копошиться и проверять его содержимое, мой симбионт может продолжать довольствоваться вкусом своей мёртвой плоти. Сделаем несколько дел одновременно.       Итак, добравшись до оставшейся нижней половины челюстей предыдущего воплощения косатки, я поспешил отбросить верхний язык трупа и затем поднять второй герметичный. Приложив большие усилия, чтобы сделать это, я мог наблюдать, как морская вода тут же заполнила склад, промочив всё содержимое. По сути, единственное, за что там можно было бояться в плане намокания, так это дневник Машки, Библия, блокнот Кейт и салфетки. Однако же, я готов был пожертвовать всем этим, ради того, чтобы побыстрее убраться отсюда. Мало того, что открывшиеся раны мёртвой косатки выдадут нас своим «маслянистым» кровотечением, так ещё мы с демоном уже успели тут нашуметь.       Держа открытым склад, быстро убеждаюсь в том, что всё, что там было до этого, осталось в целости и сохранности. Тут же, подзываю к себе живую косатку и приказываю ей открыть свой. Так, постепенно, начинаю перегружать туда своё немногочисленное, но такое дорогое имущество. Сперва я начал с золота, серебра и слитков из этих драгоценных металлов. Затем, собирался поместить в новый склад дневник, Библию и блокнот. От мокрых салфеток больше не было никакого толка. Вот так и начался процесс ускоренного перекладывания моих сокровищ. С этим, однако, мы справились за полчаса, чему я был чрезвычайно рад. Получалось так, что мне оставалось забрать лишь только боевой жетон Лояль, после чего мы могли продолжить наше приключение на пути к Гибралтарскому проливу. Разумеется, что после такого сражения и тринадцати убитых канмусу, мне хотелось бы знать, получится ли у меня провести глобальную эволюцию. Всё же, именно ради этого я так старался и рисковал.       Положившись на обоняние демона, мы быстро отыскали тело Лояль. Демон пожелал тут же употребить его в пищу. Вспоминая то, как он быстро расправляется с мёртвыми канмусу, я готов был дать своё согласие, но перед этим, как и планировалось ранее, мне нужно было забрать мой трофей. Так что, оказавшись над обнажённой вертикальной половиной тела павшей девы флота, я без церемоний попытался сорвать с неё боевой жетон. Сразу у меня это сделать не получилось. В пламени жаркой схватки на поверхности, тело канмусу успело смачно прогореть, и сама пластинка боевого жетона вместе с железной цепью успели не только подплавиться от высоких температур, но и склеиться с кипящей на тот момент плотью Лояль. Так что только со второго раза, вместе с обуглившейся кожей и кровью, мне всё же удалось достать из её грудной клетки потрепанный на вид жетон: он остался почти цел не считая того, что из-за огня он заметно потемнел и слегка деформировался. После я обратил внимание на её меч, который выпал из её грудной клетки вероятно сразу после удара. Помнится, что она доставала его откуда-то из-за спины. Он явно крепился где-то на котельном отделении. К тому же в складном виде. На мгновение у меня даже появилась мысль взять его с собой. Но ведь для своего использования он явно потребует того, чтобы я носил его всё время с собой. Вот только ничего напоминающего ножны или того, куда бы я смог его прикрепить, а после быстро достать на моём теле не было. Жаль. Впрочем, я бы мог взять его с собой просто на всякий случай. Только нужно сначала разобраться, как вернуть его обратно в сложенное состояние. И пока косатка будет с удовольствием пожирать чёрное, теперь уже больше похожее на манекен, тело девы флота, я приступил к очистке металлической пластинки и оставшейся цепочки от прилипшей плоти и крови. Благо, здесь, под водой, это было сделать довольно легко. И что самое занятное, так это то, что никакого отвращения от того, что в моих руках была сплавившаяся плоть человека, у меня не возникало. После пламени всё это выглядело не так омерзительно. Это правда радует! Может быть, я буду легче переносить ужасы войны.       «Война, значит… — вспомнил я, что в дневнике Маши упоминалось про войну, — надо будет, если осмелюсь остановить ещё пару кораблей, спросить у их капитанов про это. Думаю, у них будет, что мне рассказать».       Несколько минут спустя и демон, и я, закончили со своими важными для нас делами. Он доел девушку, а я очистил пластинку. Остался только меч, который я уже успел поднять и взять в руки. Было немного сложно оценить его вес для меня, так как я сейчас буквально нахожусь под водой. Однако я мог сказать, что он не настолько тяжёлый, как кажется на первый взгляд. Возможно, это потому, что я очень сильный. Вот только, держа его в руках, всё равно было какое-то неприятное увесистое ощущение. И это даже несмотря на то, что моих сил хватает, чтобы рвать листы металла. Что ж, думаю, что мне всё же стоит попытаться его забрать. Может быть, что где-нибудь он и пригодится, хотя я очень в этом сомневаюсь. Впрочем, могли быть и исключения. На всякий случай всё же возьму его. Как-никак, у других убитых сегодня канмусу холодного оружия совсем не было, тем более ещё и такого трансформера. Это я к тому, что не факт, что мне вскоре попадётся ещё один такой же.       Ладно, для начала надо было ещё понять, как его сложить. Разобраться с этим механизмом у меня получилось уже через несколько минут. Возможно, благодаря тому, что я торопился сбежать отсюда, а возможно, потому, что я вовремя обратил внимание на выделяющийся круглый контур на рукоятке меча. Надавив на него пальцем левой руки, держа клинок другой, верхняя половина лезвия, плавно опустилась внутрь нижней. Перевернув меч лезвием вниз, скрытое лезвие больше не показалось. Стоило нажать на эту вогнутую кнопку, как у лезвия тут же появлялась возможность оказаться снаружи. Получалось, что он удлинялся и сокращался под собственным весом. Под водой, что логично, это происходило медленно. В обычное время, это был короткий меч, помещающийся за спиной. Но по необходимости он мог становится довольно длинным и был способен рубить броню моего демона и тем более всё то, что за ней скрывается. Стало понятно, что Лояль тогда выдвинула его, нажав на кнопку и взмахнув рукой. Что ж, этот любопытнейший меч отправляется на склад под языком косатки. Главное, потом не забыть о нём.       Из примечательного я ещё мог выделить, что сам меч был чёрного цвета. Это стало заметно после того, как я провёл ладонью по лезвию, окончательно стирая с него запёкшуюся кровь. Что ж, долго размышлять об этом я не стал и поспешил поскорее удалиться с места этого сражения.       Немедленно седлаю своего демона и, держа в руках боевой жетон, приказываю ему уплывать отсюда на запад в сторону более глубоководных областей Тирренского моря. Нужно будет попозже подняться на поверхность, чтобы восполнить запасы кислорода. Чувствую, что около половины от его запасов уже были израсходованы.       Что ж, лёжа в выемке новой реинкарнации своей косатки и поглядывая наверх, в пустоту солёного неба с иногда мелькающими перед глазами пока пустыми страховочными цепями, я могу сделать какие-то заключительные выводы, касающиеся боя, реинкарнации демона и его восстановления. А там, глядишь, и до чего-нибудь ещё голова допрёт.       Так вот, битва наконец-то закончилось. Мы с косаткой в кои-то веки покидаем место этого сражения, и сам только этот факт мог позволить мне вздохнуть гораздо более свободно, однако под водой воздуха не было, так что мне только и оставалось, что расслабленно лежать в выемке позади спинного плавника, держа руки на своих боевых трофеях. Я понимаю, что всё случившиеся стало возможным только из-за того, что всё это было моей затеей. По сути, мы с демоном не должны были так поступать. Может, в таком случае у нас не было бы стольких ран и потрясений. Однако, возможно, что всё сейчас произошедшее приведёт меня к получению новой, недоступной ранее силы. В течении довольно непродолжительного боя, который длился приблизительно несколько часов, нам удалось уничтожить тринадцать дев флота! Признаюсь честно для самого себя — я очень удивлён! Даже сейчас в голове не укладывается такая цифра. Тринадцать эсминцев, тринадцать боевых девочек, способных тебя убить. Которые, собственно, и были посланы для того, чтобы найти и убить подводную лодку вроде меня! Было действительно тяжело и опасно. Как и подозревал, опасности на поле боя стали подстерегать меня буквально на каждом шагу, что, в общем-то, должно было быть крайне очевидно и до этого. И оно так и было. Вот только если подумать немного дольше, поразмыслить несколько глубже, то можно было вспомнить то, как вели себя эти девы флота. Благодаря РТУ было слышно, какие глупости совершали те или иные канмусу в процессе сражения. Командиры, единственные опытные и крайне боеспособные девушки в их эскадре, всё время пытались донести до них умные мысли, но до тех это так и не доходило, что, впрочем, было мне только на руку. Это я думаю о том, что было бы, если бы против меня вышла бы полностью обученная, да в добавок гораздо более опытная группа канмусу? Не знаю, какой опыт был у их командиров, но как раз они-то и были самыми опасными девушками, которых я в первую очередь и стремился убить. Те самые наводчицы тактики ползучей атаки как раз, скорее всего, и были в большинстве своём теми самыми опытными канмусу, если также отсылаться к их прослушиваемым речам. Было бы куда хуже, если бы до меня не дошла такая простая истина. Применяя против них свои малочисленные «Т5», мне повезло убить некоторых из них. Кто-то погиб в самом начале: их изначальный флагман эскадры — Вилтон. Но в итоге, как бы я ни старался, биться против крайне маневренных врагов не имея при себе большого запаса хотя бы самых простых акустических торпед было крайне сложно. Нужно будет задуматься над тем, чтобы получить их в большем количестве, правда с этим есть очевидные эволюционные трудности. А всё это я веду к тому, что будь эта группа хотя бы немного опытнее, то всё бы кончилось куда печальнее: я бы не смог уничтожить стольких дев флота, пришлось обойтись бы всего несколькими. Младшие канмусу точно бы куда охотнее слушались своих командиров, особенно с тем учётом, что их человеческая половина была бы несколько позади «души» корабля. Хотя, это и не должно было быть первым в вопросе исполнения приказов: с кораблём то всё понятно, но и не глупый человек должен был понимать, что для их общей победы он обязан был подчиняться приказам. За эти три недели в них даже не успели вбить дисциплину и послушание. Для этого, видимо, требуется куда как больше времени, особенно с учётом их юного возраста. Из этих девушек, как, наверное, и из других обученных по экстренной схеме канмусу, вышли хреновые бойцы. У меня даже есть мысль пойти и уничтожить остальные группы, но, разумеется, что совершать столь опрометчивый поступок я не стану. Тут ещё также стоит вспомнить сбежавших с поля боя канмусу: три-четыре девы флота без разрешения покинули своего командира: не выдержали того страха и давления моей ауры, которое она на них оказывала. А ведь и правда. Моя боевая аура тоже могла мне изрядно помочь. Как жаль, что у меня нет возможности посмотреть и оценить степень её влияния на моих врагов со стороны. Я полагаю, что, вероятно, моя основная способность Хасуй внесла значительную лепту в ход боя: дезориентируя и просто мешая противнику сосредоточиться и, полагаю, даже банально целиться. Как-никак в описании эволюционного механизма в некоторых подробностях упоминались довольно жуткие эффекты, накладываемые на канмусу. Я совершил большую ошибку не применив её после первого результативного торпедного залпа. Велика вероятность, что и результат сейчас был бы совсем другой! Этот урок теперь усвоен: применять ауру в начале сражения, если это возможно. Буду надеяться не только на шанс глобальной эволюции в ближайшие часы, но и на то, что моя боевая аура также станет сильнее. Из этого всего следует вывод, что подготовь Европейский Объединённый Флот против меня более опытную и сплоченную эскадру ПЛО, то результат боя был бы одним из следующих. Во-первых, я бы, скорее всего, не достиг того, чего смог добиться сейчас: погибших канмусу было бы значительно меньше и их количество, вероятно, не превышало бы и четырех эсминцев. А сам бы я с куда более высокой вероятностью бы погиб. Причём, не исключено, что гибель была бы и моя, и косатки. И всё это было бы лично моей опрометчивой глупостью. Во-вторых, при небольших потерях у дев флота, я мог бы и сам выйти из боя гораздо раньше. Раненым, относительно целым или абсолютно здоровым не так уж и важно. Главное, что в таком варианте и я, и косатка уцелели. Ну, а в худшем же случае, из-за факта малого количества акустических торпед, канмусу могли отделаться только некритическими ранами! Понятно, что и из этого всего можно сделать крайне очевидные выводы о моём дальнейшем желанном направлении развития.       Мне было необходимо больше торпед с ГСН. Прошедший бой не раз показал, что без торпед, способных самостоятельно наводиться на цель, победить в бою с высокоманевренными врагами едва ли представляется возможным. Тот результат, что был получен по итогу сражения был достигнут лишь благодаря тому, что подавляющим большинством моих врагов были совершенно неопытные канмусу, которые ещё где-то месяц назад были обычными школьницами или студентками. Мне даже не нужно повторять такое сражение, чтобы подтвердить этот вывод. Одного такого мне уже хватило! Буду надеяться, что эволюционный механизм не подставит меня и выдаст мне действительно отличную лодку подстать моим потребностями и тому, что мне нужно в Средиземном море. И если же так и случиться, то также придётся понадеяться и на то, что новый эволюционный облик также подойдёт и для выживания в Атлантическом океане, к которому я так стремлюсь уже невесть сколько времени. Вот только какова вероятность того, что я получу лодку соответствующую требованиям для выживания как в Средиземноморье, так и в Атлантическом океане? Весьма маловероятно, что всё будет так просто. Стоит также спросить у какого-нибудь капитана корабля про текущую дату. Как-никак это тоже было мне интересно. Что же касается остальных моих пожеланий, то здесь всё несколько сложнее. Думаю, что другие характеристики моей косатки сами подрастут, а какие-то, может, и упадут. Считаю, что мне не стоит волноваться по этому поводу и очень много размышлять, так как я всё равно во время глобальной эволюции практически не могу повлиять на то, что получу. А практически, потому что что-то выбирать и при такой форме развития получится только, если образов косатки будет минимум два. Даже не знаю, а нужно ли мне, чтобы появлялось два и более варианта глобальной эволюции? Вообще, это было бы даже неплохо, так как это расширит вариативность и покажет дальнейшие пути развития. Всё же, я сейчас могу относиться к подводным авианосцам. До сих пор думаю, что это несколько необычная концепция подводных лодок. Однако для глубинного такое вполне себе может подойти. Глядишь и в Атлантике можно будет пользоваться авиацией, в качестве разведки. А так, если чуть подумать, то, например, было бы неплохо увидеть в новом облике улучшенный радар. Как-никак, он кормил и спасал меня в те дни непрекращающейся охоты на грузовые корабли. Совершенно не помешает иметь возможность видеть дальше и раньше предпринимать действия против надводных, а в особенности воздушных противников. Надводные цели я вижу очень хорошо, а вот с воздухом у меня некоторые проблемы. Да, я успевал уйти глубоко под воду, когда ко мне приближались противолодочные вертолёты, но что будет если это будет самолёт? Обычно подобного рода авиация развивает значительно большие скорости по умолчанию. Впрочем, должен признаться, что мне было неизвестно, могут ли какие-нибудь истребители или многоцелевые истребители брать на борт торпеды. Полагаю, что да. Авиация как была бичом подводных сил во Второй мировой войне, так и осталась им в двадцать первом веке. Впрочем, так может быть лишь из-за моей отсталости и некоторой неграмотности в военном плане. Если ЕОФ это поймёт, и если они сейчас не знают, что я жив, то они, мне кажется, вполне будут в состоянии бросить против меня гораздо больше воздушных сил. Нужно любыми способами приготовиться к такому! По сути, лишь вражеская авиация и крайняя ограниченность в атаке на особо подвижные цели являются моими главными проблемами и недостатками моей субмарины на данный момент. Насчёт остального можно было беспокоиться в значительно меньшей мере. Как я уже сказал, остальное, вероятно, само подтянется и станет сколь угодно, но лучше. Это же касается и TDC, который несколько удивил меня во время сражения. Меня совершенно не устраивает факт того, что при шести носовых торпедных аппаратах торпедный компьютер способен удерживать лишь четыре цели. Вновь эволюционный механизм промолчал о такой важной детали, словно это была диверсия от высших сил. Вполне возможно, что бой проходил бы иначе, получись у меня убить или обезвредить первой атакой не четыре, а шесть канмусу. В таком случае он мог пройти в мою пользу!       Я уже устал от этих размышлений. Только и думаю о том, как мог бы пройти бой, и о том, как бы выжить да уцелеть. Понятно, что без этого сейчас было никак. А ещё чёрт его знает, что будет в Атлантике. Может тогда мне сейчас стоит подумать о воскрешении своего демона? Тема эта была вообще-то очень интересной. Как объяснил демон, его воскрешение прошло благодаря тому, что мой хвост-перископ отделился от моего тела и превратился в икринку. Это получается, что сам механизм воскрешения симбионта находился там. Могло ли быть так, что в хвосте были необходимые гены, для всего этого процесса? Если это так, то получается, что хвост был словно носителем постоянно обновляющейся информации о демоне. Так сказать был резервной копией. Некая флешка с данными, которая вышла у меня из… мда. Иногда мысли катятся несколько не туда. В общем, чего над этим ломать голову? Понятно, что так я ничего не пойму, если только эволюционный механизм однажды не поделится идеей или сама косатка как-нибудь об этом не узнает. В любом случае, я рад, что мой демон вернулся к жизни в новом теле. Остаётся только теперь ещё узнать, а когда собственно мой хвост, а по совместительству перископ, TDC, РТУ и радар, появится вновь? Пока не заметно, чтобы он как-то очень быстро рос. Очевидно же, что пока у меня не вернётся хвост, я не смогу снова провернуть трюк с воскрешением или воспользоваться всей внедрённой в него аппаратурой. Вот тебе ещё одна проблемка. Ладно, так если приглядеться, то едва-едва, но можно было заметить, как тот маленький обрубок, что произрастал из копчика стал увеличиваться в размерах: стал чуть длиннее и толще. Да и сейчас я не планировал пользоваться хвостом в качестве средства для атаки. Он бы подошёл как средство для помощи в сохранении маскировки и разведке, что и было сейчас самым важным. Ну, если вспоминать, то некоторые хвостовые системы были дублированными и находились и у косатки, к которой я могу просто обратиться с тем или иным приказом. Глядишь, обойдусь и без хвоста какое-то время. Тем более, что чуть позже я планирую начать пробовать эволюционировать. В иных случаях, я просто бы подождал, пока он не отрастёт вновь. Всё же в нём сейчас была целая масса моих приспособлений, которые постоянно были мне необходимы для моего выживания.       Ну и да, что касается ран, полученных демоном. Действительно, те повреждения, что были ему нанесены, как и мне, собственно, были довольно тяжёлыми и серьёзными. Это если что речь у меня идёт про глубинные бомбы. Впрочем, ничего другого мне и не стоило от них ожидать. Несмотря на рост защищенности и брони демона, основное оружие дев флота против подводных лодок всё ещё оставалось крайне эффективным. Пусть даже если бомбе теперь и приходиться взрываться ближе, чтобы нанести мне серьёзные повреждения, то с такой толпой, которой они меня закидывали недавно своими бочками, у них кое-как, но получится наносить урон мне или другим глубинным подводным лодкам с аналогичной бронёй. Тут вспоминаю, что почти весь корпус демона был покрыт двадцати шести миллиметровым слоем брони. Здесь также не надо забывать и о том, что у меня было две локальные эволюции направленные на увеличение живучести демона. Одна из них, кстати, увеличила общую устойчивость косатки к взрывам таких бомб. Это я говорю про ту, что разделила демона на несколько отсеков. Кроме того, что так ему стало легче лечить и восстанавливать себя, это ещё увеличило прочность и самого симбионта, что облегчило нам выживание во время глубинных бомбардировок. Не знаю, как там будет при следующей глобальной эволюции, но то, что мы нахватались во время битвы наверняка позволит эволюционному механизму быть простимулированным дать мне что-нибудь, что может являться мерами против таких нещадных бомбёжек.       В общем, думать, можно сказать, было больше не о чем. Теперь мне оставалось лишь уплыть отсюда и больше никогда не возвращаться к этому месту. Дальше мне нужно было провести попытку эволюции, в успехе которой я не сомневаюсь, и двинуться дальше к Гибралтару, чтобы в итоге выйти в Атлантику. Я так подозреваю, что если всё сейчас с этой эволюцией получится, то она даже может быть последней глобальной эволюций в Средиземном море. Мною уже было сделано достаточно, чтобы разворошить европейский улей. Думаю, прочие телодвижения, направленные в сторону эволюции — а это в любом случае нападения или сражения — не приведут меня к желанной цели, а скорее наоборот погубят меня, что является не тем исходом, к которому я стремлюсь.       Несколько часов спустя, когда мы отдалились от места прошедшей битвы на тридцать километров, даю команду демону развить скорость в восемнадцать узлов. Эта моя максимальная подводная скорость. Уверен, что расход моей автономность в данный момент возрастёт до небес, но я не считаю это сейчас первостепенной проблемой. В настоящий момент главным было уйти отсюда как можно дальше и залечь как можно глубже. Пищевые ресурсы я ещё достану, скормив косатке несколько батончиков из рациона дев флота. Нам всё равно нужна будет автономность для запуска эволюции. Впрочем, после сего процесса нам снова придётся обратиться за ней на наш склад.       Спустя час плаванья под водой на такой скорости было потрачено примерно одна десятая от имеющей у меня автономности, а «заправлены» мы были фактически по полной. Это получалось, что при полном баке под водой, на максимальной скорости мы могли пробыть около десяти часов. Должен сказать, что это впечатляющий результат, так как подводные лодки двадцать первой серии не могли сделать того же, несмотря на куда более развитые по сравнению с предшествующими типами субмарин аккумуляторами. Полтора часа у двадцать первых против моих десяти! Вот теперь я чувствую разницу! Я крут!       Пройдя ещё один час, отдаю команду на всплытие. Пассивный гидролокатор ничего не показывал и думаю, что мы вполне могли бы выбраться на поверхность, чтобы подышать свежим воздухом и просто пополнить запасы кислорода, в которых я так нуждаюсь несмотря на инопланетное происхождение. И спустя пять минут, косатка резко вынырнула на поверхность и, как она любит, пролетела над ней несколько метров, громко плюхнувшись в воду, поднимая тем самым вокруг нас море брызг, волн и просто воды.       Поверхность обрадовала меня яркой солнечной погодой, разом отметающей все негативные мысли прочь. Как только свет залил мои глаза, а косатка стала плавно идти по воде, я отпустил спинной плавник демона и тут же плюхнулся на спину. Первым делом, выплевав всю лишнюю воду из рта, я полной грудью вдыхаю свежий воздух.       — Наконец-то поверхность… наконец-то голубое небо, — шепчу, открывая глаза.       Как только мои глаза адаптировались к свету, я чётко стал различать небо усеянное редкими мелкими клочками белых облаков. Под влиянием солнца и глубинного информационного поля, моя одежда стала быстро сохнуть и вскоре и мне довелось почувствовать тепло средиземноморского светила. Это было приятное и казалось ностальгическое чувство. Под водой с момента затопления косатки мне пришлось пробыть довольно долго. Целых тридцать шесть часов из пятидесяти пяти доступных по ограничению кислорода. Так-то эти часы казались мне куда более долгими. Так что неудивительно, что я был рад оказаться на поверхности. Но куда больше я был рад не самому солнцу и воздуху, а тому, что число моих погружений равнялось числу моих всплытий.       Косатка сообщила, что вокруг нас никого не было. Радар был у меня в единственном экземпляре в хвосте, которого у меня сейчас нет, так что смотреть куда-то дальше чем позволяет нам наше зрение мы не могли. Буду надеяться, что за те полчаса или лучше минут пятнадцать-двадцать, что я проведу на поверхности, со мной ничего не случится.       Ну, так и случилось. Прошла четверть часа и ничего не произошло. Солнце продолжало согревать моё пузико и лоб, а косатка шла вперёд, как ей и было велено. Следом прошли ещё пятнадцать минут. И вот, ощущая, что грудная клетка и организм полны кислорода, пора было совершать акт погружения. Как-никак, но на поверхности, несмотря на то, что мне этого очень хотелось, оставаться было совершенно нельзя. Не исключено, что в воздухе может быть авиация ПЛО. А мне не хочется, чтобы к моей персоне прямо перед глобальной эволюции было обращено много внимания. Это же мне только помещает.       — Косатка, погружение на перископную глубину. Установить шнорхель, — отдав команду, быстро меняю своё положение на сидячее, чтобы схватиться за спинной плавник своего симбионта.       Тут же в голову приходит мысль о том, что я не скормил косатке рацион питания для восстановления автономности, но быстрый взгляд на татуировку с тремя волнами, успокаивают меня. Мы потратили всего-то чуть больше одной десятой от всех пищевых ресурсов, что были у моего демона. Думаю, что того, что есть, сполна хватит для глобальной эволюции.       Косатка тут же по моему приказу погрузилась в тёплое Тирренское море. Вода сомкнулась над моей макушкой и через несколько секунд лодка вовсе прекратила погружаться. Затем, демон разместил шнорхель и наша автономность стала расходоваться так же, как и на поверхности.       Прошло ещё полчаса, прежде чем я понял, что мы могли бы прямо тут посреди Тирренского моря, едва ли не в центре погрузиться на самое-самое его дно и попытаться провести глобальную эволюцию.       «Косатка, погружение на самое дно!» — спокойно отдав приказ, мне только и оставалось, что дождаться, когда демон уберёт шнорхель, а стрелка лимба глубины начнёт указывать на всё большие и большие цифры.       Когда вокруг стало очень темно, а стрелки часов и отметки на лимбе стали подсвечиваться жутким зеленоватым цветом, я стал смотреть только на них и лишь изредко куда-нибудь ещё. А больше тут и нечего было наблюдать. Так что вот таким вот не очень эффективным образом коротая время, мы с симбионтом спустя сорок минут оказались на дне Тирренского моря, где я был готов попытаться начать эволюционировать.       «Ну вот и всё, будем сейчас пробовать становиться сильнее и лучше. Лишь бы только всё получилось! — сжав кулачки и улёгшись в выемке поудобнее, закрываю глаза. — С Богом!»       Кое-как сумев расслабиться, нечто стало затягивать меня в свою чёрную пучину. Словно проваливаясь в нечто липкое, я стал терять связь с реальным миром. Чувства стали медленно гаснуть и вскоре мой разум прекратил что-либо ощущать, словно меня не стало существовать. И как бы страшно это не выглядело со стороны, для меня, привыкшего к такому, всё это было только в радость, так как я прекрасно понимал, что за всем этим последует и как окупятся все мои труды.       И вот я оказался в абсолютно чёрном и молчаливом пространстве, никак не отвечающем требованиям о комфорте. Несмотря на это, сам я чувствовал себя вполне комфортно. Если только не задумываться о своём моральном истощении. Впрочем, даже в этом плане я, на удивление, ощущал себя неплохо. Несмотря на то, что до этого пережил тяжёлое сражение, расставание со своим демоном и как следует из всего этого — огромный стресс! Но теперь мы вместе и сейчас мы будем становиться сильнее и опаснее, что только увеличит наши шансы на выживание в этом мире, где в Мировом океане правят глубинные.       Спустя всего несколько минут передо мной стал формироваться первый облик косатки. Впрочем, откуда я мог знать, что он не единственный? Вполне вероятно, что это даже будет единственное обличие. Раньше ведь, когда мы не были такими развитыми, эволюционный механизм мог предложить мне множество различных вариантов обликов, заточенных на различные стили битвы и выживания. Теперь же, когда я посредством выбора этих обликов скорректировал свой эволюционный путь, сойти с него, полагаю, будет крайне проблематично. Так и тут считаю, что эволюционный механизм принципиального нового ничего не предложит. Думаю, что мы будет идти курсом подводного авианосца с какими-то дополнительными примочками, так что чего-то радикально нового ожидать не стоит.       И вот появился облик самого демона. Как обычно, сначала он возник без своей хозяйки в моём обличии. Это меня не расстраивает, думаю, что так будет даже лучше. Сначала мой взгляд будет полностью сосредоточен на том, чтобы рассмотреть конкретно демона и только уже после него самого себя. Конечно, для меня моё тело тоже было крайне важным, но куда я сам пойду и что смогу сделать без своего симбионта, которому досталось всё наше вооружение? Итак, передо мной окончательно сформировался облик большой и вновь несколько удлинившейся и расширившейся косатки! Не успел, значит, хоть как-то подправить недостатки предыдущего облика, как вдруг вижу и осознаю, что с большей долей вероятности мне придётся иметь точно такие же и после следующей глобальной эволюции. Впрочем, нужно было сначала убедиться в этом, а только потом начинать нервничать, а не наоборот. Это только так, на первый взгляд кажется, что из-за небольшого удлинения и расширения, моя косатка может вновь стать крайне уязвимой для глубинных бомбардировок. После случившегося, будет крайне неприятно, если такой аспект моей выживаемости ухудшится. Теперь же, если приглядываться дальше, то удлинению подверглась носовая и хвостовая часть моей косатки. При чём хвост удлинился больше, чем нос демона. Из этого можно было заключить и некоторые позитивные выводы, касающиеся боевых характеристик, но до этого, думаю, мы ещё дойдём, когда станем рассматривать наше торпедное вооружение. Из несколько сомнительных, но в то же время положительных изменений можно было ещё выделить то, что боевая рубка демона несколько поднялась. Это было больше всего заметно спереди спинного плавника, где располагались и находятся сейчас две злые живые башни ПВО с четырьмя двадцати миллиметровыми автоматами. Получалось так, что боевая рубка, откуда я веду командование и где нахожусь большую часть своего времени стала больше. Если так приглядеться, она и сзади стала немного длиннее. Что-то мне не нравится тренд на увеличение моего демона. Хотя, возможно, что в этом и нет ничего критически опасного и некая глубинная магия нивелирует все выходящие из этого недостатки? Как-никак по-хорошему субмарина не должна вот так увеличиваться в размерах, если в ней не появляется чего-то нового, что требует место внутри. Однако создаётся такое впечатление, что я уже больше чем глубинный линейный корабль, которые демонстрировались мне в видении про флагманскую ауру. Всё же это всё как-то странно, но почему-то мне кажется, что так и должно быть, раз уж эволюционный механизм предлагает мне это. Может быть, это всё какие-то отголоски неких будущих эволюций, которые мы сможем лицезреть только в том случае, если доживём до них? Ну а вдруг такое возможно? Некая подготовка, заделка на будущее. Ладно, я всё равно ничего не могу с этим сейчас поделать, если только не появится какой-нибудь второй облик исправляющий это положение дел. Однако же, как я говорил у увеличения демона есть и кое-какие преимущества. Теперь, раз уж моё ПВО всё также стоит на уровне с боевой рубкой, но из-за поднятия самой рубки находиться выше, чем двухсот трёх миллиметровая пушка, то у него появится больше возможностей по обстрелу противника. Пушка главного калибра не станет мешать двум моим ПВО шарам и те получат лучший ракурс для обстрела вражеских воздушных юнитов. Хотя, в прошлые разы я даже не задумывался о том, что главное орудие будет им мешать. Не было ситуаций, которые требовали бы использование всех огневых средств, кроме последней битвы, где ПВО играло по большей части роль отпугивателя для дев флота. Рассматривая лодку дальше, видно, что выемка у демона стала несколько больше и глубже. Могу предположить, что она всё также должна была идеально подходить под тело подросшей хозяйки, то есть меня самого. Очевидно было, что это следовало ожидать. Далее позади выемки всё ещё находились две оставшиеся башни ПВО с четырьмя двадцати миллиметровыми автоматами. Возвращаясь к спинному плавнику, можно было также дополнить, что как-то внешне он не сильно изменился. Всё также из его боковых плоскостей выступали рога к кончикам которых крепились страховочные цепи, тянущиеся назад к последней неподвижной части тела демона перед самым его хвостом, где и начинались сегменты, отвечающие за маневренность моей косатки. На них, когда я очнусь, вновь повешу свои трофеи. Ещё чуть позади расположилась ПВО башня с двумя тридцати семи миллиметровыми пушками. Внешне она никак не изменилась. Насколько я помню, демон тоже пустил в ход эту башню, чтобы обстреливать приближающихся ко мне девчат. Не могу точно сказать насколько она была эффективна, но калибр у неё был довольно приличен и какие-нибудь особо уязвимые места у эсминцев она прострелить могла. Дальше ещё чуть ниже на палубе расположилась та самая кормовая пушка, взрыв боекомплекта которой и поставил точку в сражении недалеко от Неаполя. Приглядевшись к ней, я понял, что она несколько изменилась. Шар, в котором пряталось орудие немного увеличился. Не знаю, чтобы всё это значило, нужно было посмотреть поподробнее, концентрируя на орудии взгляд, вот только для этого было пока рано. Как придёт время так и будем смотреть. Дальше у демона находился сегментный хвост. Крайне важная часть моей лодки, отвечающая за нашу маневренность. На вид количество сегментов не поменялось, но даже если это было и так, то несколько возросшие размеры демона не радовали и намекали, что как бы то ни было, но наша маневренность всё же снизится. Не знаю насколько, но думаю, что это будет некритично и жить без исправления этой ситуации мы сможем. Под хвостом по-прежнему находилось два торпедных аппарата, неплохо себя показавших в последнем сражении. Очень хорошо, что эволюционный механизм не стал лишать нас их. Впрочем, у него и не было причин для этого. Шахты для ИПЛ остались на месте: две с каждой стороны и это тоже не было поводом для страхов. Без них я сейчас никуда не смог бы продвинуться, так как стоит ЕОФ понять, если они уже не поняли, что я жив, как мне тут же придётся ожидать выхода множества вражеских воздушных юнитов на мои поиски. Штуки действительно пару раз спасали мне жизнь и, возможно, эволюционный механизм осознает это и даст этому модулю какое-никакое, но улучшение. Но что ещё было интересного в конструкции демона, так это по два контура по бортам демона, расположенных прямо в центре косатки. Вернее, вблизи миделя. Таких контуров было по два на каждый борт и чёрт его знает, что это было такое. На шахты ИПЛ это было не похоже. На ангары для авиации тем более, так как они вообще большую часть времени будут находиться вод водой. Может быть, это поможет резко вбирать в балласты воду, чтобы скорее погружаться? Потребность в скорейшем погружении у нас уже появилась. Может, что-нибудь для этого и подкинут. Ладно, думаю, когда придётся разбирать ТТХ демона, эволюционный механизм нам поведает о предназначении этих контуров на корпусе. Пока же было ясно только то, что они должны будут открываться.       Что ж, дальше пришло время рассмотреть хозяйку подводной лодки. Этой хозяйкой, как нетрудно было догадаться, был я и наверняка во внешности морской владычицы будут какие-то возрастные изменения. И да, стоило мне захотеть, как в боевой рубке косатки возникла девушка. Вижу, что как-то резко в своей внешности она не изменилась. Хотя, это если не обращать внимание на её головной убор. Сразу можно было сказать, что своих привычек в одежде она не изменила. Отчего-то эволюционный механизм после греческих берегов одарил меня одеянием японской школьной формы для девочек. Хотя, тут как посмотреть. Я бы сказал, что это был вылитый костюм косплеерши, так как школьницы страны восходящего солнца, очевидно, не носят таких коротких юбок, купальников под одеждой и тем более не имеют такого большого выреза на особенно крупной груди.       Начать описание внешности чуть подробнее можно было с того, что девушка вдруг вытянулась в росте. Это было очень заметно по сравнению с тем, что мне показывалось эволюционным механизмом во время предыдущей глобальной эволюции. Приглядываюсь к хозяйке косатки и эволюционный механизм дополняет мой запрос, сообщив, что рост девушки составляет метр восемьдесят сантиметров ровно, что было довольно значимым показателем для людей обоих полов. Конечно же, после такого скачка ввысь стоит ожидать того, что для морской владычицы будет предоставлен новый комплект одежды. Одеяние стоит начать рассматривать с того, что тёмно-синий чокер, являющийся частью купальника сменил медальон серебристой косатки на золотой. Не знаю причин, но первое, что приходит в голову так это то, что это символ престижа. Золото всё же дороже серебра. Хотя тут стоит задуматься о том, а был ли предыдущий медальон на самом деле серебряным? Я же просто сам для себя называл его серебристым. Впрочем, чего сейчас об этом задумываться? Это мелочь по сравнению с остальным. Сама матроска имела очень глубокий разрез как сверху, так и снизу, чем позволила бы стороннему наблюдателю пялиться на большие открытые участки значительно возросшей груди, причем большой открытый участок был только наверху. Снизу же ткань матроски падала аж до талии и если там и можно было бы что-то разглядеть, то только если её приподнял бы ветер. Как и в прошлые разы, верхняя часть одеяния была украшена красной перевязанной лентой, продетой под краями тёмно-синего гюйса. Внизу же была короткая синяя юбка с белыми узорами. Опять же не могу точно знать, почему эволюционный механизм так упорно делает из меня косплеершу с короткой юбкой, но чуть подумав появляются некоторые мысли. Вполне возможно, что с короткой юбкой хозяйке просто будет удобнее находиться на своём демоне: ползать, сидеть, прыгать и бегать. Да, теперь это выглядело логичнее. Ну, а если ещё подумать, то переживать из-за того, что она короткая всё же не стоит. Как-никак под ней у меня была одежда для плаванья. Чего-то в качестве обуви, как обычно, дано не было. Всё также девушке придётся ходить босиком. Конечно же, раньше это мне никак не мешало, тем более, что последнее время я целые недели проводил под водой. Не факт, что я окажусь на суше и в ближайшие недели и месяцы. Из интересного во внешности девушки можно было рассказать ещё и о том, что на её теле появились новые татуировки, а те что были стали чуть темнее. Стоит начать с того, что стоило груди стать настолько открытой, как на её полушариях появились голубые волнистые и симметричные с обеих сторон татуировки, касающиеся друг друга в месте соприкосновения ключиц. Даже не знаю, будут ли эти отметины отвечать за какой-то параметр или нет, но постоянно пялиться и трогать из-за этого свою грудь было бы слишком неудобно. Новые татуировки появились и на плечах, а ещё одна на голени правой ноги. Также стоило отметить, что отметины на талии и едва видные на тазовой кости изменились и стали напоминать короткие всполохи голубого пламени. Мне всё больше казалось, что все эти татуировки играли по большей части роль некой глубинной декорации. Были своеобразным аксессуаром этой расы. Хотелось бы ещё узнать как выглядят другие высшие представители моей «цивилизации». У них тоже есть такие татуировки? Дальше стоит взглянуть немного на хвост. Он никуда не пропал и всё также играл роль перископа и использовался рядом других систем, внедрённых в него. Чего стоит только возможность воскрешения демона после гибели. Было бы хорошо, если бы у меня получилось узнать об этом поподробнее. Можно было заметить, что хвост утолщился, тем самым став соответствовать окончательно взрослой глубинной владычице. Будет ли в нём что-нибудь новое пока было неизвестно, но уже вскоре мы это узнаем. Дальше стоит обратить внимание на упомянутый в самом начале большой головной убор в виде верхней половины косатки, который тянулся до самой середины спины. Не похоже, что это было каким-то оружием или чем-то подобным. Зачем это нужно тоже было непонятно. Эта шапка имела несколько плавников, среди которых был и спинной. Как бы то ни было, но хвоста у неё не было, словно тот ещё не дорос. Здесь же эволюционный механизм и решился разъяснить, что это шапка являлась не только головным убором, но и имела внутри себя небольшое пространство для хранения вещей. Это же получается, что у меня теперь появилась сумочка! Я смогу переложить в неё несколько рационов питания дев флота, чтобы покормить себя или косатку, а может быть, и дневник Машки, если тот туда поместиться. Кроме того, шапка имела броневую защиту аналогичную защите демона! В прошлый раз это было двадцать шесть миллиметров брони. Что будет сейчас пока было не ясно. В любом случае, получалось так, что эта сумочка будет играть также роль и военной каски. Всё это, конечно же, было очень интересно. К тому же велика вероятность, что мой новый головной убор со временем ещё может и изменится. Этот эволюционный механизм — просто какое-то дизайнерское чудо! Сложно догадаться, что он подсунет тебе в следующий раз. Думаю, что на этом рассмотрение облика девушки можно было закончить.       Дальше стоит переходить к ТТХ. Начинать, конечно же стоит с торпедного вооружения, являющегося основным вооружением едва ли не для любой подводной лодки. Вновь я решил взглянуть на количество торпедных аппаратов. Эволюционный механизм постепенно стал загружать в мой разум всю имеющуюся у него связанную с этим информацию. Я же постепенно и размеренно стал её анализировать. Снова напоминаю себе, что в носу демона находятся шесть торпедных аппаратов диаметром пятьсот тридцать три миллиметра, откуда запускаются торпеды соответствующего калибра. В эту шестёрку аппаратов уже были загружены торпеды и ещё четырнадцать «рыбок», ТТХ которых мы рассмотрим позже, складировались позади аппаратов. Также было предусмотрено шесть внутренних карманов для смены типов торпед. Такое количество позволит в случае необходимости быстро заменить все торпеды на какой-то другой определённый тип снарядов. Точно такие же торпедные аппараты в количестве двух штук располагались в корме. Также две торпеды в торпедных аппаратах присутствовали, как бы сказать, по умолчанию и ещё четыре содержалось сзади на складе. Для двух кормовых торпедных аппаратов предусмотрели два канала для замены торпед, что также было приятно. Скорость перезарядки пустого торпедного аппарата составляла пять минут. Время сократилось аж вдвое. Отлично! Вот только насколько я помню, субмарина «XXI» серии могла после полного пуска выполнить следующий уже через десять минут, а из этого выходит, что на перезарядку аппарата новой торпедой у неё уходило менее двух минут. Вот таких вот результатов хотел бы добиться и я. Но а будет ли у меня такое покажет только время. Впрочем, вспоминаю, что немцы в носу сидели целой толпой и перезаряжали, кажется, по два торпедных аппарата одновременно. В этом случае на перезарядку одного могло уйти около трёх минут. Ну и ладно. Сейчас это просто условности. Однако вдруг эволюционный механизм сообщает о наличии на лодке ещё четырёх торпедных аппаратов. Эта четвёрка, как только что выяснилось, располагалась в центре корпуса под углом по миделю косатки и была обращена в сторону носа лодки. Сразу я стал перебирать в голове, где мог видеть такое и на ум вновь пришла подводная лодка серии «XXI», а точнее её гипотетическая модернизация, где предполагалось установить так называемые «органы Шнее». Нечто такое предполагало под собой установку аппаратов по центру лодки для возможности стрельбы в корму. Не исключено, что это будет возможно осуществить и с моей косаткой. Впрочем, возможность такой атаки по большей части теперь будет зависеть от того, что за торпеды будут там находиться. С акустическими торпедами имеющими ГСН это будет легко осуществить, а вот с торпедами без акустики придётся повозиться и перед этим размещать лодку в правильное положение. В любом случае эволюционный механизм передал мне четыре новых торпедных аппарата, расположенных в несколько нестандартном месте. Вполне вероятно, что это даст мне определённые преимущества, но не стоит забывать, что косатка ради них увеличилась в ширину, а значит и в размере, а габариты — вторая по важности характеристика подводных лодок, когда речь касается их незаметности. Это хорошо, что в этой лодке у боковых органов, а так теперь я буду называть все торпедные аппараты, отсутствуют карманы для замены и склад. То есть, вся четвёрка органов, можно сказать, была одноразовой. После пуска торпед придётся ждать их перезарядку. Несмотря на рост размера демона, можно было сразу же отметить тот факт, что взамен сопутствующих недостатков количество торпед, находящихся на лодке увеличилось с двадцати четырёх в предыдущем варианте эволюции до тридцати угрей в этой. Нельзя отрицать, что это могла быть реакцией эволюционного механизма на то, что в бою с девами флота у меня закончились самоходные мины. Хотя, могло быть и так, что это было запланировано заранее. Я полагаю, что эволюционный механизм облик глобальной эволюции формирует во время выживания и в зависимости от ситуаций он становится или таким, или другим. Так что первый вариант, на мой взгляд, имеет больше шансов на жизнь.       Теперь стоило бы обратить внимание и на сами торпеды. Как только я задумался об этом, разум тут же заполнили данные, из которых выяснилось, что торпед на вооружении демона было два вида. Их мы и будем рассматривать по очереди. Начнём с «Т4экн» или как я буду их называть «Т4». Выясняется, что по большей части это была модернизация торпед «Т3», но это совсем не значило, что модернизация эта была плохой. Совсем нет — она была очень даже хорошей! Вновь начать стоит с того, что режимы хода торпед стали лучше. Тридцать, сорок и сорок пять узлов при четырнадцати, девяти и семи с половиной километров дальности хода соответственно. Незначительно возросла дальность у каждого из режимов, что, впрочем, не было для меня особо важно. Да, они стали дальше, но опять же дальность для меня во многом упирается в TDC, что и позволяет рассчитывать мои атаки до максимального для TDC расстояния. Впрочем, после событий в Тунисском заливе, мои маскировочные способности резко и очень серьёзно выросли, так что я теперь могу подойти к противнику и на более близкие дистанции. Боевая часть этих «рыбок» не изменилась: она как была у «Т3» триста пятьдесят килограмм, так таковой и осталась у модернизированной «Т4». Это совершенно не плохо. Главное, чтобы в минус не пошла. Но, что было очень хорошо, так это наличие у этих торпед магнитного контактно-неконтактного взрывателя. Отлично! Теперь все торпеды на лодке были снаряжены таким типом взрывателя. Это позволит наносить значительно больший урон кораблям и девам флота. Вместо атаки и подрыва только при контакте, снаряд будет детонировать вблизи корпуса судна, нанося по нему больший по площади урон. Это позволит куда легче топить современные торговые корабли с двойным дном и двойными бортами. Кроме того, если же магнитный взрыватель не сработает по каким-то причинам, то в ход может пойти контактный, что в любом случае сработает после удара о корпус. Впрочем, не факт, что и он справится. Такой шанс наверняка есть. Только должен отметить, что такого ещё вроде бы не случалось. Не исключено, что у меня могут быть очень хорошие взрыватели. Тогда интересно, а что будет, если торпеда встретится с судном под крутым углом? У немцев были случаи, когда торпеда отказывала или рикошетила. Особенно если учитывать, что у них был лобовой взрыватель, где нужно было, чтобы трубка с взрывчатой смесью смялась. Можно было и вовсе вспомнить историю с торпедным кризисом в Кригсмарине. Однако у торпед, в которых был, допустим, взрыватель с гремучей смесью, которой хватало лишь достаточно сильно удариться о борт корабля, чтобы спровоцировать взрыв, таких проблем не было. Не важно было, даже если торпеда шла в рикошет: удар о борт заставил бы её тут же сдетонировать. Я же со своими торпедами не сталкивался с проблемами отказов и рикошетов. Возможно, что все нужные исправления и модификации уже были в моих «угрях». Дальше стало известно, что этим торпедам можно было задавать глубину хода! Полезная возможность, когда хочешь поразить самую уязвимую часть корабля — его днище. Несмотря на то, что современные торговые суда имеют двойное дно, это не должно будет их спасти. Если эффект и не будет сильно лучше, то я от этого ничего не потеряю. Разумеется, что двигатель торпеды был электрическим. Также эволюционный механизм сообщил, что торпеды будут восстанавливаться девяносто шесть часов и будут также расходовать для этого процесса автономность. Опять же, очень жаль, что я не могу понять, сколько именно автономности будет стоить торпеда. Очевидно было только то, что торпеды будут восстанавливаться дольше, чем «Т3», и что цена их также станет выше. Хорошо, что торпеды можно было восстанавливать по собственному желанию. Всегда есть возможность сэкономить пищевых ресурсов. Таких торпед на лодке будет целых двадцать! Все они располагаются в носовых и кормовых торпедных аппаратах и частях демона: в носовом отсеке разместилось четырнадцать «Т4», а в кормовом шесть.       Но кроме них присутствовал ещё один вид «угрей». Это были торпеды «Т6экн» или же просто «Т6». Это тоже была модернизация, или же лучше выразиться, переход на следующий уровень моих самодвижущихся мин, в этот раз «Т5». Из этого следует, что это были акустические торпеды, что так выручили меня при уничтожении особо опасных дев флота во время последней битвы. Разумеется, что я был рад тому, что развитие этих «рыбок» продолжается. Только жаль, что из запасов торпед всего треть будет акустической. Если честно, то это даже сильно терзает душу. Я сражался с десятками канмусу и показал эволюционному механизму, что такие торпеды мне необходимы для борьбы с маневренными целями, но в итоге глобальная эволюция не сильно оправдала себя в этом вопросе. Ладно, возможно, что нам ещё встретятся серьёзные улучшения самих торпед. Сейчас же стоит вернуться к рассмотрению типа «Т6». Здесь всё, как всегда, начинается с режимов хода. «Т6» могла ходить со скоростями в тридцать, тридцать пять и сорок узлов на дистанции в девять, шесть и четыре тысячи метров. Да, это тоже немногим лучше «Т5», но пока главное то, что количество акустических торпед у меня возросло. Сейчас я ценю это больше всего. Боевая часть торпед вновь осталась прежней и составляла триста пятьдесят килограмм взрывчатки, что полностью меня удовлетворяло как в этих, так и в других торпедах. С ними можно было не сильно бояться слабой эффективности. Взрыватель был магнитно контактно-неконтактным, что тоже радовало. И разумеется, в придачу к такому взрывателю и у этих «рыбок» появилась возможность устанавливать глубину хода. Тип двигателя был электрическим. Также как и «Т5», эти торпеды имели одну важную функцию — запуск с глубины превышающей перископную. У «Т6» эта глубина равнялась пятидесяти метрам, что соответствовало торпедам, которые собирались использовать на типе «21» Германии. Да, вот это по-настоящему прекрасно! Но всё равно было очень жаль, что таких «угрей» на лодке было пока всего десять: шесть находилось в носовом отсеке, а четвёрка оставшихся в четырёх новых органах косатки. Вполне возможно, что это всё лишь вектор для будущих глобальных эволюций. Было бы здорово! Конечно же, раз уж торпеда обладает возможностью запуска с глубин, то она имеет свою ГСН. Как и в прошлый раз она была пассивной и наводка совершалась за счёт издаваемых шумов винтов вражеских кораблей и дев флота. Чувствительность локатора на торпеде стала выше и теперь она может эффективно наводиться на цели двигающиеся со скоростью от пяти и до двадцати пяти узлов. Это тоже хорошо, но главное, чтобы такая торпеда не приняла меня за свою цель. Впрочем, для этого предусмотрено, что ГСН начинает свою работу после того, как торпеда пройдёт триста-триста пятьдесят метров. Также эволюционный механизм добавил, что торпеда для своего восстановления требует автономность и время. Этого как раз и стоило ожидать. Если об автономности я смогу судить только на практике, то что касалось времени, то тут всё было печально. Торпеда восстанавливалась целых сто сорок четыре часа, что было колоссальным количеством времени. Это точно вынудит меня больше думать прежде чем применять эти «угри». Восстанавливать торпеды почти неделю? Они хоть и были хороши в какой-то мере, но ждать столько времени ради них будет чересчур. Хотя ситуации могли быть разными. Вполне возможно, что я буду просто вынужден дожидаться восстановления торпед, чтобы, например, напасть на канмусу. Но и при том, что они восстанавливались столько времени, это ещё наверняка обойдётся мне в копеечку. А я ведь даже ещё не подумал над своей стратегией дальнейшего выживания: буду ли я после этого сражения нападать на корабли вновь или теперь обойдусь спокойным путешествием напрямик до Гибралтара? Мда. А ведь ещё не нужно было забывать о том, что охоту в первую очередь ведут на меня. Если в ЕОФ разузнают о том, что я жив, а мне кажется, что они уже это знают, то авиация ПЛО и эскадры охотников продолжат терзать меня. От меня не отстанут до самого Гибралтара.       Теперь после того, как были рассмотрены торпеды, нужно было перейти к корпусу косатки. Меня беспокоили возросшие размеры демона и стоит лучше самому убедиться в том, стоит ли нам из-за этого сильно переживать или нет. Пока могу лишь сказать, что габариты хоть и стали больше, но ненамного от размеров предыдущей косатки. Да и самые очевидные характеристики, на которые влияет размер будут рассмотрены немного позже. Сейчас главным образом нужно было убедиться в его защищённости и узнать о каких-нибудь новых особенностях, если те присутствуют. Так, первым делом я узнал, что весь корпус демона покрывается двадцати восьми миллиметровой бронёй, что было на два миллиметра больше, чем у предыдущего демона. Очевидно, что за этим должно было последовать увеличение рабочей глубины лодки и я не прогадал: теперь она составляла две тысячи метров заместо полутора. Это хорошо. Мне пригодится возможность беспрепятственно плавать на таких глубинах. Ну и да, думать о крупнокалиберных пулемётах с такой броневой защитой, думаю, будет уже несколько нецелесообразно, хотя не исключаю, что те всё ещё могут мне докучать, если я столкнусь с ними. Понятно, что с бронёй демона растёт и защита морской владычицы, так что я и сам могу уже не бояться принимать на себя какие-нибудь удары. Хотя косатка явно не обрадуется такому. Ясно было и то, что глубинные бомбы будут разрушительно действовать на корпус демона с меньшей эффективностью. Я бы мог, в общем, сказать, что защита всецело выросла благодаря этим двум миллиметрам. Интересно было и то, а до какого показателя собственно с эволюций ещё будет расти моя броня? Как-никак субмарины это не линкоры и кучи брони им иметь незачем: отрицательно скажется на маневренности. Довольно любопытно. Если уцелею в будущем, то, скорее всего, увижу. Также моя косатка продолжала быть разделённой на пять внутренних отсеков, что прибавляло ей живучести и прочности.       Теперь необходимо было рассмотреть тот аспект косатки, который долгие недели волновал меня больше всего, пока я охотился в Тирренском море. С волнением я стал загружать в себя данные. Как и ожидалось, есть как улучшения, так и ухудшения. Начать стоит с надводной скорости, которая возросла с двадцати одного узла до двадцати трёх. Неплохо, но для меня это не было слишком важно, так как много времени приходится проводить именно под водой. А вот что касалось подводной скорости, то здесь дела были не слишком радужными: скорость упала с восемнадцати узлов до шестнадцати, что по моему скромному мнению было очень ощутимо. Вспоминая, как во время предыдущей глобальной эволюции моя скорость под водой выросла на целых семь узлов. Видимо судьба решила намекнуть мне о том, чтобы я губу не раскатывал. Падение скорости было неприятным моментом, но имея возможность развивать под водой скорость и в шестнадцать узлов, я явно не пропаду, тем более, что теперь вроде как собираюсь вести более «аккуратный» образ глубинной жизни. Да и взамен этих двух узлов я точно должен был что-то получить. Крейсерская скорость на поверхности у рассматриваемого облика составляла двенадцать узлов, что было на два узла выше, чем у предыдущего. Под водой таковая уменьшилась на два узла, что не очень радовало, но и не очень печалило. Шнорхель у косатки никуда также не исчез, и моя максимальная скорость под ним теперь может достигать четырнадцати узлов, что было очень даже хорошо. Количество сегментов не изменилось, их как и было двадцать, так и осталось столько же, с чем мне несколько повезло. Однако было бы неплохо прирастить себе ещё немного, чтобы компенсировать рост демона и вернуть себе предыдущие возможности по подводной и надводной маневренности.       Раз уж мы рассмотрели все скорости, включая крейсерские для экономии автономности, то было бы логично прямо сейчас и разузнать о своей автономности. Она, кстати, теперь составляет тридцать тысяч миль, что вдвое превышает таковую у предыдущей лодки. С крейсерской скоростью я могу двигаться без остановок в течении семидесяти пяти дней. Сразу становится видно, что мы превращаемся в серьёзную крейсерскую лодку океанического класса, коей, по сути, и так являемся. Но я всё же подозреваю, что это не просто так происходит. Возможно, что с дальнейшим рассмотрением демона мне удастся догадаться куда хочет завести меня мой эволюционный механизм. Дальше можно было рассмотреть автономность под водой. Она составляла восемьсот миль при крейсерской скорости в восемь узлов, что я считаю довольно неплохим результатом. В любом случае эволюция увеличила время моего нахождения под водой до восьмидесяти шести часов при подводной крейсерской скорости в восемь узлов. Получалось, что я могу не вылазить из недр моря целых три с половиной дня. Правда не стоит спешить радоваться, так как к тому времени моя автономность просядет почти до нуля. Однако на меньшей скорости, стоит ожидать конкретных подводных подвигов. Но и тут всё будет упираться в запасы кислорода. Оставаться под водой дольше, чем мне позволит воздух, я не смогу. А запасы кислорода, кстати, выросли очень-очень прилично! Теперь я могу оставаться под водой сто шестьдесят восемь часов, а это ого-ого как не мало. Достаточно сравнить с тем, что после глобальной эволюции в Тунисском заливе, запасы кислорода позволяли оставаться под водой пятьдесят пять часов! Теперь эта разница была куда ярче выражена.       Дальше же стоит взглянуть на то, что по большей части отяжеляет мою косатку и делает её размеры значительными — на авиационные ангары и хранящиеся там гидропланы. Всё же они тоже были частью моей команды и, глядишь, когда-нибудь могут мне очень пригодиться. В последнем бою, например, я применил Мурзика в качестве самолёта камикадзе и только благодаря этому избавился от вражеского вертолёта. А ведь тот мог нести противолодочную торпеду. У меня тогда уже не было времени нырять и прятаться под водой, да и попытать удачу, чтобы почти гарантированно ликвидировать ещё парочку канмусу уж очень хотелось, несмотря на серьёзные риски. Что ж, так тогда в тот раз и получилось. Теперь же моя авиация эволюционировала и пока продолжает иметь префикс «Г», но назывались теперь «Г-IV». Это значит, что моя авиация всё ещё является гидропланами и имеет возможность садиться на воду, что, с одной стороны, преимущество, так как я вполне мог бы посылать их на задания, превышающие их боевой радиус, а затем просто подбирать их в месте вынужденной посадки, но с другой стороны и недостаток, так как необходимо было подбирать их в ангар и делать это нужно было вручную. Понятно было и то, что осуществлять этот процесс придётся на поверхности, а из этого следуют и так понятные риски. На ум приходят самолёты «А-III», расшифровку которых я так и не понял, но предположил, что те являлись атакующими. Эволюционный механизм не сообщил тогда являлись ли те гидропланами или нет. Если нет, то следующий вопрос будет заключаться в том, как собственно они будут должны возвращаются в ангар? Обычная авиация просто разобьётся об воду или утонет. Не отрицаю, что её можно было как-то достать из воды: вспоминаю фотографии американских самолётов Второй мировой войны, плавающих вблизи своих авианосцев. Кто знает, может это и было реально. Но мне же сейчас об этом переживать было совершенно не нужно. Моя авиация продолжила развиваться по ветке гидропланов. Думаю начать стоит с того, что моих авиаюнитов стало вдвое больше! Целых шесть единиц! И теперь боюсь, что уникальное имя каждому из них я придумать не смогу: у меня просто за всю жизнь не было столько кошек. Нужно теперь будет подумать над тем, как их различать. Никаких эволюционных приблуд вроде ауры конкретно для работы с авиацией в этом плане мне дано не было. Однако те отзывались на имена. Возможно, что я и не прекращу их называть. Просто буду именовать не только именами своих животных. Ладно, думаю мы можем переходить к их ТТХ, а подумать об остальном можно будет уже потом — после пробуждения. Максимальная скорость, которая могла быть развита моими гидропланами равнялась трёмстам восьмидесяти километрам в час, что, как по мне, значительно превышало таковую у «Г-II»! Это серьёзно, но когда им придётся развивать такую скорость? Если я и буду применять их, то те точно будут большую часть своего времени перемещаться с крейсерской скоростью равняющейся двумстам восьмидесяти километрам в час. Максимальная высота авиации также выросла и теперь составляла пять тысяч метров. Это вновь больше, чем у моих текущих самолётов на полторы тысячи метров. Боевой радиус самолёта был важной характеристикой, от которой могла зависеть и моя безопасность. У «Г-IV» таковой равнялся одной тысяче ста километрам, что было, кстати, больше, чем у авиации предыдущего поколения. В этой характеристике мои юниты стали лучше. Вероятно, что у них увеличился «топливный бак» или появился какой-нибудь ПТБ. Иначе объяснить такую дальность для самолёта базирующегося на подводной лодке будет сложно. Но, можно предположить, что это было просто гипотетическим развитием авиации подводных лодок, которое могло бы появиться, если бы эту концепцию не прикрыли. Дальше можно было обсудить и экономическую составляющую самолёта. Эволюционный механизм не уточнил число автономности, требуемой на восстановление моего ушастого шаролёта, однако с точностью заверил, что это довольно внушительная цифра, что значит, что мне придётся довольно аккуратно пользоваться ими, если я не хочу просесть по экономике и заодно самому не погибнуть. Очень жаль, что эволюционный механизм так и не научился демонстрировать мне траты автономности в числовом эквиваленте. Это была и так очень хорошая система, открывшая для меня много новых фундаментальных вещей. Например, менеджмент пищевых ресурсов на более совершенном уровне. На текущем этапе развития мне не хватало только именно что более детального рассмотрения этого вопроса и, как следует из этого, более точного контроля. А так, что касается лётных характеристик моих самолётов, то можно было смело сказать, что они подверглись значительным улучшениям.       Понятно, что на одних лётных и экономических характеристиках завершить рассмотрение моей новой авиации было нельзя. Как-никак она относилась к военной технике и само собой имела вооружение, которое тоже требовалось рассмотреть. Начнём с двух курсовых пулемётов расположенных в носу моих шаролётов. Сложно было даже сказать, а есть ли у них вообще нос. В любом случае, у юнитов имелось два восьми миллиметровых пулемёта в носу, которыми они могли вести какой-никой, но бой. Возможно, что с некоторой авиацией дев флота они и смогли бы справиться. Тем более, что теперь эта категория вооружения у него стала лучше. У «Г-II» был всего один такой пулемёт. Кроме этого, появилось и оборонительное стрелковое вооружение сзади. Им являлась турель с одним тринадцати миллиметровым пулемётом, который однако мог эффективно обстреливать лишь верхнюю полусферу и едва ли мог опустить своё орудие немного ниже. Что касалось темы оборонительного вооружения, то им было бы неплохо обзавестись ещё одним пулемётом — подфюзеляжным. И вот снова вопрос: можно ли применять этот термин к шаролёту? Уже не важно. Главное, что я хотя бы знаю как сделать его оборону более эффективной. Разумеется, что помимо стрелкового оружия, «Г-IV» всё также имеют и бомбовое вооружение. Максимальная бомбовая нагрузка на юниты теперь составляла восемьсот килограмм. Это превышало таковую у предыдущих самолётов на двести килограмм. Неплохо. Это позволяет нести моим юнитам две авиационные фугасные бомбы по четыреста килограмм или одну весом в восемьсот. И что самое интересное, если те, что весом в четыреста нужно было просто сбросить в цель, то та фугасная весом в восемьсот предназначалась для топмачтового бомбометания! Если память не изменяет, то это такой тип бомбометания, который требует бросить бомбу так, чтобы та рикошетировала от воды и в результате отскоков попала в борт или надстройки корабля. Да, это, конечно же, очень интересно, но надо было бы ещё и вспомнить преимущества такого бомбометания. Для борьбы с какими-нибудь торговыми судами или небронированными девами флота всё это разумеется будет очень даже неплохо, но вот бросать такие бомбы в бронепояс линейного корабля будет не лучшей идеей. Так что максимум, что мне светит, так это броневые пояса лёгких крейсеров, да и то вряд ли. Однако же всё равно, обладать возможностью бросать восемьсот килограммовые фугасные бомбы при помощи этого метода было совсем не плохо. Должен признать, что авиационное вооружение моих юнитов начинает меня интересовать. Была бы только у меня сейчас возможность с облегчёнными условиями испытать их. Мне бы хотелось напасть на кого-нибудь с ними и посмотреть, что из этого выйдет. Но несмотря на то, что топмачтовое бомбометание не очень, судя по всему, годится для атаки на линейные суда, эволюционный механизм предусмотрел кое-что и выдал моим юнитам авиационную торпеду! Вот, теперь другое дело! Самолёты теперь явно будут смотреться угрожающе не только на взгляд врагов, но и на мой. Разумеется, нужно было рассмотреть ТТХ торпеды. Начать стоит с того, что она называлась «АТ-III», что, вероятно, расшифровывается как авиационная торпеда. У неё был один режим хода, что не должно никого удивлять. Со скоростью сорок узлов эта торпеда могла пройти две с половиной тысячи метров. Думаю, что для начала это было вполне неплохо. Боевая часть «рыбки» составляла двести пятьдесят килограмм взрывчатки. Взрыватель был инерционный, а то есть контактный, что обеспечивало детонацию даже при крутых углах встречи с бронёй. Восстанавливались такие торпеды ровно двое суток, а стоимость восстановления была невелика, согласно заверению эволюционного механизма. Тип двигателя был парогазовым, что означало то, что след от торпед будет виден на воде. Но это не такая проблема, так как налёт авиации с одного из бортов и так ознаменует факт торпедной атаки.       Ну что ж, вот я и закончил с обзором своих обновлённых авиационных возможностей. Выводы из этого напрашиваются сами по себе и какими-то особенными и трудными они не являются. Как мне и казалось, моя лодка идёт по пути развития подводных авианосцев. Не знаю куда это меня заведёт и что будет дальше, но в какой-то мере это даже интересно. Насколько мне известно, в мире не было таких субмарин, способных вмещать в себя шесть и более самолётов. Однако именно таким мой демон и станет. Вполне возможно, что эволюционный механизм вместе с информационным полем способны создавать гипотетические проекты и реализовывать их в виде глубинных. Но это может быть правдиво и для канмусу. Кто знает, может быть там среди них и есть такие, которые никогда не были запечатлены в металле? Кроме того, забыл добавить, что вооружение на авиаюнитах сменяется по моему желанию. Понятно ведь, что торпеду и бомбу весом в восемь сотен килограмм одновременно взять не получится: превышу бомбовую нагрузку. Таким образом можно было решать, сколько юнитов отправится с этим вооружением, а сколько с тем или иным. Конечно, было бы неплохо иметь больше вариантов вооружения и нагрузку помощнее. Однако пока придётся пользоваться тем, что есть. В любом случае, мои самолёты стали лучше не только в лётных возможностях, но и в боевых, что даёт мне больший повод теперь задуматься о том, чтобы пустить их в бой.       Дальше по традиции рассмотрим ПВО. Раз уж авиация была изучена, то неплохо было рассмотреть и средства для противодействия ей. Начнём с четырёх башенок со счетверёнными установками двадцатимиллиметровых автоматов. Почти никакими изменениями они похвастаться не могли, кроме разве что увеличенного боекомплекта, составляющего теперь пять тысяч единиц боеприпасов на башню, и поднятой до трёхсот пятидесяти выстрелов в минуту технической скорострельностью, что была выше предыдущего показателя в двести восемьдесят. Кроме этого, у меня оставалась ещё одна безумно яростная башня ПВО с двумя тридцати семи миллиметровыми пушками. Здесь было то же самое. Количество боеприпасов выросло до двух тысяч, а техническая скорострельность поднялась с тридцати до пятидесяти выстрелов в минуту. Вот такой небольшой плюс получило моё ПВО. А больше ничего нового в нём и не было. Никаких новых установок или серьёзных изменений. Но оно даже к лучшему. Я уже после авиации заметил, что моя лодка превращается в плавающую пороховую бочку, что худшим образом может сказаться на безопасности во время проведения боя. Над этим тоже стоит тщательно подумать.       Ну и раз уж я рассмотрел ПВО стоит взглянуть на ещё одну его составляющую — систему управления огнём. СУО для ПВО на демоне тоже получило модернизацию и теперь именуется как «СУО ПВО-V». Вновь этот механизм мог похвастаться улучшенным определением траектории полёта цели и помощью в наведении. Выяснилось, что всё это также несколько облегчилось на более дальних дистанциях. Также качки и другие окружающие эффекты теперь меньше влияли на эффективность работы СУО. Да, довольно неплохое обновление. Вот только я не знаю как часто буду сражаться с воздушными юнитами противника в Средиземном море. Мне бы живым выйти отсюда, а не устраивать полигон битвы с вражеской авиацией ПЛО будучи ПЛ.       Дальше можно было обратить внимание на артиллерийское вооружение. Начать стоит с двухсот трёх миллиметровой пушки на носу демона. Она никуда не пропала и я не знаю как на это реагировать. С одной стороны я очень благодарен эволюционному механизму за это приобретение в прошлом. Она даже помогла мне сейчас в последнем сражении. Но с другой стороны, весит эта бандурина немерено и я уверен, что если бы её не было, то моя маневренность, а также и надводная, и подводная скорости сильно бы выросли. Да и дело было не только в весе, но и в обтекаемости под водой. Это все остальные пушки и башни ПВО могли погружаться в корпус, проглатываясь башенками, но вот эта система не могла. Много места занимает. Полагаю, что ради этой возможности эволюционному механизму пришлось бы лишить меня некоторого количества торпед. Ну так вот, с этим орудием практически ничего и не произошло. У него только незначительно уменьшилась перезарядка, которая сократилась с двадцати пяти секунд до двадцати двух, и изменился угол вращения, который увеличился с шестидесяти градусов по обе стороны борта до восьмидесяти. Вероятно, что на это также повлиял и размер моей лодки. Буду надеяться, что от отдачи нас не перевернёт. Само собой модернизация неплохая, но ничего существенного в пушке не изменилось. Ну что ж, так распорядился эволюционный механизм. Я сейчас сделать ничего с этим не мог.       Дальше стоит взглянуть на кормовое орудие. Вот конкретно оно изменилось: с восьмидесяти восьми миллиметров оно развилось до ста пяти. Это несколько меня озаботило и не зря. Только что выяснилось, что башенка с этой пушкой больше не может погружаться в корпус демона, а это отрицательно влияет на скорость в подводном положении, так как ухудшает обтекаемость. Теперь становится понятно, почему наша скорость снизилась. Неприятно. Ладно. Подумаем об этом попозже. Как бы она только в двухсот трёх миллиметровую пушку не превратилась. Вот тогда-то у нас будут неприятности! Ну так вот, наша обновлённая пушка теперь имеет сто пятьдесят снарядов в погребе внутри лодки. Дальность огня из этого орудия достигает шестнадцати тысяч метров. А его фугасные и бронебойные снаряды весят почти по двадцать килограмм. Вращается башенка с пушкой на все триста шестьдесят градусов. Скорострельность составляет десять выстрелов в минуту, то есть раз в шесть секунд. Сама по себе пушка вроде как хороша, но такого урона, как от носовой, мне от неё ожидать явно не стоит. А именно за тот урон и пользу я и ценю своё орудие главного калибра.       Дальше стоит рассмотреть СУО для артиллерийских систем. Теперь она называлась «СУО АРТ III». Как видно, она тоже никакими особо высокими модернизациями похвастаться не могла, в отличии от системы управления огнём для ПВО. Это тоже было не очень приятно, но опять все претензии к эволюционному механизму. Хотя можно было и ко мне обратиться с этим, так как я не часто применял свои пушки и соответственно СУО для них, а потому и стимула для их развития было очень мало. В обновлённой системе улучшились её предыдущие качества. Пока можно было сказать, что метка упреждения, возникающая перед глазами моих артиллерийских орудий, будет появляться и обновляться быстрее. Также несколько улучшились показатели стрельб в движении и на волнах. Теперь это будет в какой-то мере учитываться, но, как сообщает эволюционный механизм, всё пока очень не идеально. Думаю, что переживать можно не очень сильно, так как стрельб на большие дистанции я не провожу, а из орудия главного калибра стреляю фактически в упор, где к меткости особых требований природа не предъявляет. Вот так вот.       Дальше нужно было перейти к рассмотрению особых аппаратных средств моего демона: гидролокационных станций, радаров, ИПЛ и т.п. Начнём, конечно же, с моих «глаз», а то есть с пассивного гидрофона. Тот развился и стал отныне называться «Гидрофон VIII». Разумеется, что его характеристики вместе с этим выросли. Обнаружить одиночно идущую цель мы теперь могли на расстоянии до тридцати километров. Понятно, что ближе к тридцати километрам некоторые трудности всё равно будут. Понять, что там кто-то есть, будет возможно, а определить класс судна будет крайне сложно. Конвой мы можем запеленговать на расстоянии, не превышающем сто двадцать километров и тут всё было примерно так же как и с пеленгацией одиночной цели. В общем, могу сказать, что пассивный гидрофон просто подвергся некоторым улучшениям и всё. Ничего тут удивительного не было.       Дальше можем рассмотреть активную гидролокационную станцию, которая тоже была модернизирована. И так, начнём с того, что теперь она именовалась как «AS-3», то есть она была повышена всего на один уровень, но это меня не сильно пугает. Я хоть понимаю и в теории и на практике, что такая станция мне нужна, и она как раз и позволяет запускать торпеды с глубин, превышающих перископную, но сейчас моя лодка просто не может похвастаться тем, что всё её торпедное вооружение состоит из акустических торпед. Да, кто-то бы сказал, что чем лучше мой активный сонар, тем лучше, и это не зависит от количества акустических «угрей», но я постараюсь не зацикливаться на этом, чтобы лишний раз не переживать. Ну так вот, дальность пуска акустического сигнала с возможностью вернуться на микрофон составляла теперь шесть тысяч метров. Это на две тысячи метров превышает её предыдущие показатели. Напоминаю себе, что при помощи активной системы я могу не только собирать информацию для атаки на дев флота или прочие суда, но и просто вести крайне точную разведку целей. Стоит также вспомнить, что на этот момент у акустических торпед «Т6» было два подходящих по дальности для активного сонара режима хода: четыре и шесть тысяч метров. Как раз время получения всех данных о цели равнялось десяти секундам, а максимальное количество целей, данные которых можно было собирать равнялось четырём, что тоже неплохо так будет смотреться с моими новыми органами, в каждом из которых содержится по одной новой акустической торпеде «Т6»! Просто прекрасно! Мой активный сонар прямо идеально подходил для меня и желать на сегодняшний момент чего-то более лучшего просто не было смысла.       Дальше стоит изучить своё радиолокационное оборудование, с которым произошли довольно серьёзные и примечательные изменения. Теперь у меня присутствовало две РЛС. Они обе находились в хвосте девушки, что позволит мне использовать их одновременно, поднимая хвост над водой в перископном положении. Первая радиолокационная станция называлась «РЛС ОНЦ-VIII», что, я полагаю, расшифровывалось как: радиолокационная станция обнаружения надводных целей. Как несложно было понять из её расшифрованного названия, она присутствует у меня для обнаружения кораблей, дев флота и, может быть, ещё каких-нибудь объектов. Теперь же, как я понимаю, у моих РЛС начинает появляться специализация и заточка на выполнение определённых задач, что как по мне, должно будет серьёзным образом сказаться на общей эффективности работы. Думаю, что это будет к лучшему. Надеюсь, что с заточкой на определённые виды целей вырастут и соответствующие характеристики. Переходя к ТТХ можно было сразу сказать, что радиус обнаружения надводных целей составит семьдесят километров, что было лишь немногим больше, чем у предыдущего радара. Также было и с обнаружением групповых целей вроде конвоев, что могло осуществляться вплоть до ста восьмидесяти пяти километров в зависимости от размеров вражеской группы. Ну что ж, это довольно неплохо, тем более что у нас произошло разделение на специализации. Будем предполагать, что обе станции стали надёжнее и эффективнее и реже будут давать погрешности, осечки или неточности, что, скорее всего, так и есть.       Вторая РЛС, которая у нас появилась, называлась «РЛС ОВЦ-V», что расшифровывалось как: радиолокационная станция обнаружения воздушных целей. Из названия сразу следует вывод о том, что станция была предназначена для поиска вражеской, а может и не только авиации. Должен сказать, что именно чего-то подобного нам и не хватало во время охоты в Тирренском море. Будь у меня специализирующаяся на поиске воздушных целей РЛС, я бы мог куда более заблаговременно прятаться под водой, а значит, мог бы добиться куда более высокой степени безопасности. Ну что ж, появилась такая штука у меня только сейчас. Переходя к ТТХ, сразу замечаю, что данная РЛС может обнаружить одиночную воздушную цель на расстоянии, не превышающем семьдесят пять километров, что для меня было сравнимо с прорывом! Моя предыдущая РЛС даже после того улучшения могла видеть воздушную цель на дистанции не больше тридцати километров, а теперь случился такой резкий прирост и всё из-за появления одной лишь специализации? Серьёзно? Очень жаль, что этого не произошло раньше! Вообще, если рассматривать сам путь развития подводных лодок, то мы знаем, что такое деление РЛС на специализации произошло уже во Вторую мировую войну. Американские лодки были начинены всяким оборудованием куда похлеще немецких и имели, в том числе, различные радиолокационные станции. Странно, что всё это появляется у меня, как по мне, в довольно поздний период. Нет ли у эволюционного механизма специализации по странам? Я случаем не какая-нибудь японская лодка теоретических проектов, о которых я ничего не слышал? Просто, как по мне, я местами уже выхожу за пределы временной линии Второй мировой войны, а местами нахожусь только либо в начале, либо в середине войны. Хотя, впрочем, о начале уже было поздно говорить: я уже понимаю, что очень даже серьёзно развит. А я ещё всю эволюцию до конца не рассмотрел. Глядя на РЛС воздушного поиска дальше, я узнаю, что станция может осилить и обнаружение групповых целей, летящих не дальше сотни километров. Это должно будет сберечь меня от налётов с авианосцев и, может быть, каких-нибудь современных видов авиации. Надеюсь. Проблемы в радаре, оказалось, тоже имелись. Дело было в том, что радар не мог ничего видеть ниже пятидесяти метров над водой и выше десяти километров. Возможно, что если цель окажется очень близко, то радар и сможет её обнаружить, но это лишь предположение. Я совершенно не разбираюсь в этом роде технологий. Очень жаль, так как мне со всем этим потом ещё жить и жить. Но в любом случае из всего этого можно было сделать следующие выводы: деление РЛС явно отличный шаг в сторону обеспечения эффективности и безопасности моей субмарины, а эти недостатки лишь намекают мне на то, что у меня есть ещё куда расти.       Теперь можно было перейти дальше, но, как только что оказалось, соскочить с темы радаров мы пока похоже не сможем, так как у моей лодки оказывается появился первый комплекс РТР. Комплекс состоял из СПО и устройства для постановки помех! Вот это эволюция! Раньше вроде и намёков никаких подобных не было, а тут, в этой глобальной эволюции заметен какой-то технологический скачок. То РЛС поделят, то РТР подарят. Аж интересно теперь, а чем ещё удивят меня сегодня? Ну так вот, станция РТР обычно позволяет как-либо обнаруживать источники излучения РЛС, а в моём случае так ещё и помогает обозначить момент моего появления на вражеском радаре или, по крайней мере, зафиксировать радиоволны, коснувшиеся его. Не факт, что те уже смогут вернуться, так как я вполне мог быть дальше зоны обнаружения вражеского радара. Но это вроде как не мешает волнам идти дальше и быть в итоге зафиксированными мной. Ну так вот, РТР благодаря СПО позволяет фиксировать факт прохождения радиоволн через устройство и предупреждать об этом меня и демона, тем самым давая знать, что мы вблизи вражеских РЛС или уже на их панелях. А устройство для постановки помех способно было препятствовать работе вражеских РЛС в области до восьми километров. Вот только эффективность данной системы была не столь высока, как хотелось бы, так как область абсолютных помех равнялась четырём километрам, а от четырёх до восьми километров были лишь частичные помехи и далеко не факт, что они смогут скрыть меня от противника. Но кстати… если применить РТР правильно, то у меня получится реализовать классическую схему нападения на конвой: атаковать корабли в надводном положении не опасаясь вражеских радаров! Помехи скроют меня от противника, тем более если РТР получит дальнейшее развитие! Это просто фантастика! Хотя, это просто мое предположение. Как оно на самом деле получится знать не могу. Это были просто мои мысли. Вот только теперь вспомнил, что есть большие шансы на то, что далеко не все РЛС будут заглушены. У этого РТР явно был свой диапазон, на котором он и работает. Если РЛС противника будет действовать на других, то у нас будут неприятности. Мда. Но всё это я пойму гарантированно, только если начну испытывать устройство на практике. Но в нынешних условиях сделать это едва ли получится в ближайшее время, если только я не сойду с ума и вновь сам не нападу на врага. Хотя, будет ли это считаться безумием, когда всё будет спланированным и вымеренным, и на всё будут иметься запасные планы действий? В общем, пока можно было смело сказать, что технология перспективная, и мне бы хотелось увидеть её дальнейшее развитие. Надеюсь, что так и будет, и эволюционный механизм меня не разочарует.       Дальше стоит рассмотреть РТУ. Радиотелепатический уловитель. Вновь я пришёл к нему. Как же я был благодарен этой штуке в Тирренском море! Благодаря уловителю я мог не так сильно скучать пока шёл поиск кораблей. Французские и итальянские радиостанции были очень даже кстати, пока я лежал в выемке или разминался, ходя по палубе лодки в надводном или подводном положении. Но важнее было то, что благодаря какой-то загадочной возможности подключаться к радиостанциям торговых судов, я мог убеждать их капитанов в том, чтобы те сдавали мне корабли в обмен на жизни команды, что было абсолютно равноценным и лучшим обменом в их жизни. Всё равно они не смогли бы никуда подеваться: если бы они отказались, то их потопили бы, а выживших расстреляли. Да. Также РТУ позволял мне взламывать телепатические каналы дев флота и тем самым буквально читать их мысли, которые они транслировали друг другу. В один момент РТУ даже позволил сказать им пару слов, которые, правда, были произнесены мной в несколько эмоциональном состоянии. Девочки, конечно, тут же переключились на другой канал, но мой РТУ через некоторое время всё равно нашёл их и вновь позволил вести прослушку. Теперь уловитель, под влиянием прошедшего боя и всего там свершённого, улучшился и довольно заметно. Теперь он назывался «РТУ-V». Сами улучшения для РТУ были довольно типичными: вновь многие параметры, такие как чёткость звука, скорость приёма и отправки данных, подключение к станциям, поиск различных частот, улучшились. Дистанция перехвата чужих радио и телепатических сигналов увеличилась с сорока пяти километров до шестидесяти, что как по мне было очень хорошо. С такого расстояния как раз можно было подготовиться к нападению на противника и в случае чего достаточно оперативно вступить в бой. Хотя будет не очень хорошо, если меня начнут прослушивать или запеленгуют, когда я буду пытаться прослушивать переговоры противника. Да, запеленговать меня могут, но это не значит, что я не могу сделать того же в ответ. И возможности пеленгации при помощи РТУ тоже несколько улучшились. Защита от пеленгации и вторжения в мысленное поле также поднялась. Кроме того, эволюционный механизм добавил, что между юнитами глубинных я теперь могу связываться на дистанции до ста двадцати километров при помощи средневолновой станции. Вот такие вот улучшения меня ждали для РТУ. Пока вроде неплохо, но супертехнологиями тут и не пахло. Хотя, меня до сих пор удивляет факт перехвата телепатических сигналов.       Думаю, что теперь было бы неплохо рассмотреть наши ИПЛ. В Тирренском море, да и вообще на протяжении последующей жизни в Средиземном эти устройства, уверен, будут не раз спасать мне жизнь при столкновении с акустическими торпедами противника. До сих пор помню то время, когда мы с косаткой уклонялись от таких торпед. Тогда, напряжённо, волнительно, но в конце с довольным видом и сохранённой жизнью, мы продолжали свой путь. Вновь начнём с того, что после развития он стал именоваться «ИПЛ-V». То есть имитаторы подводных лодок, скажем так, достигли пятого уровня развития. Это было просто отлично, так как предыдущая их версия была «ИПЛ-III», а значит, эти устройства были улучшены на две позиции. Переходя к самим имитаторам, эволюционный механизм сообщил, что теперь у меня было всего шесть таких бочек по три с каждого борта. Значит, что эволюционный механизм всё же понял, что эти устройства не раз спасли мне жизнь, и увеличил их количество с четырёх до шести, за что я был ему благодарен. Кроме того, выяснилось, что поведение бочек имитаторов улучшилось и они стали больше походить на подводные лодки в плане движений. Напоминаю себе, что ИПЛ могли погружаться, подниматься и менять курс своего движения. После этой эволюции с этим у них станет только лучше. Также выяснилось, что ИПЛ будут действовать тридцать-тридцать пять минут, что зависело от периодичности изменения набираемой ими скорости, которая менялась в пределах от двух до восьми узлов. Кроме того стало известно, что шумы издаваемые имитаторами станут ещё более схожими с теми, что издаёт косатка при движении, а поле из пузырьков, от которого отражаются акустические сигналы, увеличится в диаметре до двадцати метров, что позволит эффективно перекрыть меня им или изобразить моё присутствие для активных гидролокационных средств противника. Вот такое вот улучшение меня поджидало в средствах имитаторов подводных лодок. В этом плане я был полностью доволен тем, что увидел и в дальнейшем был бы рад увидеть продолжение развития этих приспособлений, так как видел в них большие перспективы.       Что ж, моё изучение новой подводной лодки продолжается. Дальше на очереди был TDC. Очень важный прибор, позволяющий мне отрисовывать траекторию пуска торпед в моём разуме и разуме косатки. Это касалось как надводных пусков, так и подводных. Мой счётно-вычислительный компьютер по собранным при помощи дальномеров, активного сонара или лично введённых данных, рассчитывал оптимальный курс пуска для торпеды, включая направления и для акустических торпед, запущенных с глубин. То есть рассчитать для «Т6» курс атаки таким образом, чтобы торпеда с максимальной вероятностью поразила цель, этот прибор тоже сможет. Переходя к ТТХ TDC, стоит начать с того, что теперь он именовался «TDC-VIII»! Стоит вспомнить, что мой текущий счётно-вычислительный компьютер был всего пятой версии. Довольно приятно было осознавать, что после такого большого количества запущенных по канмусу торпед, эволюционный механизм позволяет мне обзавестись таким развитым торпедным компьютером. Сразу можно было отметить, что данный компьютер теперь позволяет рассчитывать оптимальный курс для пуска торпед на дистанции девяти тысяч метров, за пределами которых его ожидает постепенное падение в эффективности работы. Такие дистанции позволят мне запускать «Т4» в двух режимах хода: с семи с половиной тысяч метров и с максимальных для TDC девяти тысяч метров. Думаю, что запуск торпеды с четырнадцати километров пока не имеет для меня большого смысла, так как если я всё же захочу пустить торпеду в таком режиме, а это не только четырнадцать километров, но и минимальные тридцать узлов скорости, что значит и меньше шума, то я просто подойду на необходимую мне для работы TDC дистанцию. А вот, кстати, акустические торпеды «Т6» я теперь смогу спокойно запускать во всех режимах, с любого доступного для них расстояния. Такое у меня было впервые! А значит, что я наконец-то достиг большого прогресса! Это хорошо! Но на этом заканчивать рассмотрение торпедного компьютера было ещё рано. Теперь-то, когда и сам эволюционный механизм поумнел, он стал сообщать мне о некоторых ранее скрытых от чего-то характеристиках. Начать стоит с того, что TDC теперь рассчитает мне курс пуска торпеды за двадцать пять секунд. Если вспоминать затрачиваемое этим прибором время во время атак в Тирренском море, то да, это будет куда быстрее, возможно, что почти вдвое быстрее. И это тоже было очень хорошо. Мало ли где это сможет спасти мне жизнь. Также я узнал, что теперь TDC мог удерживать в своей базе данных информацию о курсе пуска торпед восьми дев флота вместо четырёх, как это внезапно выяснилось во время первой атаки на эскадру ПЛО недалеко от Неаполя! И, разумеется, что эти данные, как и у прошлой версии счётно-вычислительного компьютера, постоянно обновлялись, что позволяло следить за целями и пустить торпеду в любой момент, пока те не выйдут из зоны эффективного расчета курса пуска! Но и на этом было ещё рано прекращать его изучение. Также выясняется, что благодаря такому скачку в уровне, TDC приобретает возможность сохранять и рассчитывать данные о цели в настоящем времени во время активных движений нашей субмарины: погружения, всплытия и просто ход куда-либо теперь почти не мешают тому, чтобы постоянно иметь данные для запуска торпеды. Это позволяет каждый раз после изменения своего или вражеского местоположения не рассчитывать курс пуска торпеды заново! А вот это уже явно главная изюминка моего обновлённого торпедного компьютера! Получается, что теперь я могу активно маневрировать и менять своё местоположение и потом не рассчитывать курс для торпед вновь. Это повысит не только нашу боевую эффективность, но и выживаемость, позволяя мне не думая о последствиях для атаки, в случае необходимости уходить на глубину или куда-либо ещё. Вроде бы такие возможности присутствовали на всех основных американских подводных лодках Второй мировой войны. И опять же, я получил такие возможности очень поздно, если оглядываться на некоторые другие технологические решения в моей субмарине. Помимо этого, я узнаю, что теперь активный сонар и дальномеры были синхронизированы с TDC, и все полученные данные автоматически передавались в компьютер, а само счётно-вычислительное устройство автоматически передавало данные для пуска на выбранную торпеду. Всё это также позволяло сократить время подготовки атаки. Если подумать, то один только TDC заставляет сейчас меня радоваться почти также как и тогда, когда я понял, что мои маскировочные возможности стали схожими с таковыми у лодки серии «21». Но опять же, меня немного смущает факт того, что я запаздываю с некоторыми технологиями.       Ну что ж, кажется, я рассмотрел почти все прибамбасы новой субмарины-косатки и готов был перейти к псионическим способностям, тем более, что эволюционный механизм уже намекнул мне о интересных изменениях в них. Однако стоило бы взглянуть ещё и на дальномеры, которые получили своё незамысловатое название «Дальномеры-V» и пару изменившихся характеристик. Для начала выяснилось, что с их помощью мы сможем теперь собирать данные на расстоянии до шести тысяч метров. Понятно, что стоя на косатке, как на возвышенности до горизонта может и будет где-то шесть километров, если не больше, но подняв свой перископ над поверхностью воды, где дальномеры также дублированы, весьма маловероятно, что я смогу смотреть настолько далеко. Если я буду просто стоять на косатке, то до горизонта будет где-то четыре-пять километров, но в перископном положении оно может резко сократится всего до нескольких. Хотя, это будет зависеть от того, насколько высоко я смогу поднять своё оптическое устройство над водой. Нужно будет поинтересоваться этим и, возможно, ещё некоторыми связанными с этим аспектами. Также эволюционный механизм сообщил, что время сбора информации при помощи дальномеров теперь не превышает пяти секунд, что на те же пять секунд меньше, чем у альтернативного варианта сбора данных о цели при помощи активного сонара. Это только вновь намекает мне о моей несовершенности. Нужно будет стремиться стать ещё более опасным, защищённым и боеспособным!       Разумеется, что подумав о перископе, мне хотелось знать насколько он теперь может удлиняться. Но помимо этого, сначала я узнаю о том, что он теперь может увеличивать мне изображения до семи крат. И только потом узнаю, что мой хвост может растянуться теперь на целых двенадцать метров! Вот это да! Стоит мне проснуться после эволюции, обязательно хочу поглядеть на это зрелище! Оно, конечно, понятно, почему так. Обычно я буду находиться на минимум пяти метрах под водой, и нужно было, чтобы мой хвост мог не только-только едва показываться над водой, что является минимальным условием для его работы, но и, для тех же дальномеров например, нужно было, чтобы он поднимался над водой ещё выше, а для этого и нужно, чтобы он был куда длиннее. Получилось так: если я буду на перископной глубине в метров пять примерно, то над водой мой хвост сможет подняться на целых семь метров! Это довольно серьёзно. Глядишь и куда дальше четырёх-пяти километров заглянуть смогу. В таком случае было бы неплохо иметь дальномеры получше. На всякий случай. Я всё же рассчитываю в скором времени иметь возможность абсолютной подводной войны, а значит и отсутствие необходимости всплывать на поверхность. Стоит всему моему торпедному вооружению стать акустическим, как всё так, как я хочу и будет! Вот только главное было не забыть, что, как и шнорхель, перископ был подвержен обнаружению вражескими РЛС. Кроме того, мой оптический прибор получил возможность наложения специальной линзы для ночного боя! Видеть в темноте она не позволит, но облегчит наблюдение за противником, выравнивая цветовую контрастность и фокусируя больше света. Тоже неплохое приобретение.       Эволюционный механизм дополнил всё это ещё одной любопытной информацией о хозяйке демона. Теперь мы и сами сможем фокусировать взгляд на чём-либо и приближать его изображение. То есть эта возможность относилась и к паре моих человеческих глаз. Думаю, что это будет неплохой способностью. Однако я всегда в случае чего могу воспользоваться перископом, которым являлся мой хвост, а тот, как известно, всегда был со мной. Да, ситуация крайне интересная, но куда интереснее посмотреть до чего это нас доведёт. Может быть, рано или поздно в перископ и в органы зрения будет встроен прибор ночного зрения? Ну, как теперь выяснилось, кое-что подобное от мира глубинных мне только что во время эволюции и досталось. Теперь я несколько своеобразным образом могу видеть в темноте. На поверхности в радиусе десяти-двенадцати метров, что позволит обозреть всю мою лодку, стоя в боевой рубке. Практически от носа до кончика хвоста. Ну и под водой область моего зрения также расширилась с чётких двух-трёх метров и ещё мутных двух до чётких пяти и двух мутных метров. Что ж, считаю, что всё это пойдёт мне только на пользу. В любом случае, какие-либо выводы об эволюции я сделаю только в самом конце после рассмотрения своих псионических способностей.       А вот теперь как раз можно было и перейти к ним! Фактически это было едва ли не самой интересной частью эволюции, так как псионика для меня чуть ли не самая настоящая магия! Да и я вспоминаю её применения с крайне положительной стороны. Чего стоит только уничтожение всей авиационной эскадры Ченанго недалеко от Лампедузы. В последнем сражении, правда, всё это показало себя с несколько неоднозначной стороны. В особенности боевая аура, но её эффекты было сложно оценить. Для этого было бы неплохо иметь стороннего наблюдателя, а лучше испытуемого, который потом сможет поделиться ощущениями. Я же лишь коротко знаю о том, как она влияет на остальных. Так-то можно предположить, что без боевой ауры я бы так долго в том бою не прожил. Всё же, думаю, что та серьёзным образом усложнила им жизнь. Глядишь, и мазали по мне именно из-за неё так часто! В таком-то случае боевая аура, несомненно, эффективная штука. Интересно, а на людей она действует? Что-то я уже подзабыл. Надеюсь, эволюционный механизм жадничать не будет и подскажет мне с этим. А то было бы неплохо, если бы авиация, попадающая в её область действия, просто падала бы или, по крайней мере, их пилотам становилось бы крайне не по себе.       Что ж, исследование псионических способностей лучше начать всё же с флагманской ауры. И после того, как я на ней сосредоточился, эволюционный механизм резко сообщил мне, что с переходом в ранг «Младшей Хасуй» мои способности по контролю слуг усилились вдвое! Это значит, что я могу контролировать в два раза больше приспешников. Это мне напрямую и сообщили. Также вместе с развитием этой способности я приобрёл ещё одну, связанную с флагманской аурой. Она не относилась к категории боевых и позволяла мне контролировать эволюцию членов моей свиты. Называлась она: «Управитель». Каждый раз, когда член моей стаи будет достигать момента, когда он сможет эволюционировать, я получу об этом некое уведомление и тут же смогу принять решение: позволить ему эволюционировать самостоятельно, отложить эволюцию или направить таковую туда, куда будет требоваться стае. Действительно, интересная возможность. Сразу в голове возникает идея того, что собрав под своё начало глубинных, я смогу заточить их на выполнение специализированных задач. И такое я мог совершать не только с подводными лодками. Я мог бы иметь в своём распоряжении и линкор, и авианосец, а может и группу эсминцев. Да вообще всё что угодно! И в нужный момент можно было бы сделать так, чтобы они стали тем, кем я бы захотел. Да, это было очень интересно. Только мне пока было не ясно, а насколько много глубинных будет в Атлантике и насколько просто будет собирать себе стаю?       Дальше на очереди была «Песнь Бездны», которая вновь изменилась в названии и теперь именовалась как «Струна диссонанса». Я не сказать, что успел освоиться с предыдущей версией способности, как вдруг она опять поменялась. Пока же эволюционный механизм сообщил, что по своему смыслу она не ушла далеко от предыдущих двух вариантов и грубо говоря была создана, чтобы глушить людей и канмусу. «Песнь Бездны» преподносилась мне как нескончаемая мелодия, которая отрицательно влияла на врагов, пока звучала. С одной стороны это в какой-то мере позволяло мне создать временной отрезок, на протяжении которого противник испытывал бы крайне удручающее состояние, но с другой, к концу исполнения этого соло, а это через пятьдесят секунд, у нас заканчивалась псионная энергия, после чего мы так и вовсе ничего сделать из разряда «магии» не могли. Причём это касалось и боевой ауры, которая со слов эволюционного механизма являлась базовой способностью всех Хасуй и развитых Араи. Теперь же наша способность вновь возвращалась к изначальной форме и позволяла нам коротким звуком оглушить всех дев флота, попадающих под атаку. В какой-то мере песнь бездны позволяла более тонко контролировать расход псионной энергии и давала самому решать, когда прекратить её использование. Однако этот формат мне не сильно понравился, когда я на деле осознал, что эта энергия будет кончаться. Кому-то может будет удобнее и предыдущий вариант, но а мне будет лучше, если я, потратив энергию ежемоментно, тут же получу свой результат в виде оглушённых дев флота. Струна диссонанса действовала несколько секунд, после которых как раз и наступал момент так называемого оглушения. Ну так вот, разница помимо продолжительности исполнения заключалась и в радиусе поражения. Для людей и дев флота он теперь один и составлял два с половиной километра. Всё, что будет находиться за его пределами, эффекту не подвергнется, хотя мелодия будет им и слышна. Эффективный радиус поражения, к сожалению, тоже никуда не пропал. Для максимального эффекта канмусу должна была находиться на дистанции не превышающей полтора километра, а человек мог быть хоть и на краю радиуса действия — его и там серьёзно шандарахнет. Что касается эффектов, то многое вновь зависело от личных качеств самой девы флота. Она могла быть устойчивой к негативным воздействиям энергии бездны и после активации струны, могла даже остаться в сознании. Иные же девочки чаще всего лишаться ориентации в пространстве и не смогут ничего воспринимать. В это время с ними могло случиться всё, что угодно. Однако как правило они быстро приходят в себя и потеря сознания занимает не больше пятнадцати секунд. Но и после этого им требуется ещё около полуминуты, чтобы вернуться в изначальное состоянии. Также я узнал, что данный навык также работает и против глубинных со схожими эффектами. Вновь звук струны не замечал препятствий и способен был проходить через любую преграду или стену. Отразить данную способность можно было либо альтернативной псионной способностью, либо высоким уровнем сопротивления. Из того, что также стало ясно, так это то, что «струна» была незначительно сильнее «песни», но даже так она всё равно заметно повышала мой боевой потенциал. В общем можно было с достаточной уверенностью сказать, что эта способность мне нравится и по стилю подходит куда больше, чем Песнь. Всё же при исполнении песни, я не мог уйти под воду. Со струной же всё было иначе: исполнил свой аккорд и ныряй! Да, очень даже неплохо.       Дальше можно было взглянуть на «Глубинную метку», но при детальном рассмотрении и даже ожидании нескольких минут ничего нового о ней так и не появилось. То есть ничего нового в этой способности и не было. Жаль, что ничего не появилось. Ведь было бы классно, получи я улучшенный вариант данной способности.       Но можно было не расстраиваться, ведь следующая способность была абсолютно новой в моём арсенале. Это способность, о которой я слышал только название — «Прорыв Сферы». Это тот самый, вроде как могущественный навык, который могут сотворить или Хасуй, или Араи, а может и они оба. Я пока не понимал, в чём же заключалось могущество этой псионной способности, но факт её появления у меня даёт мне понимание, что с этого момента я буду считаться настоящей Хасуй! И, как выясняется из описания, эта способность в радиусе двадцати пяти километров вызывала мгновенную дестабилизацию информационного поля, что осуществляется благодаря временной постановке личной зоны Рикариса, что покрывает обширную область, имеющую радиус в двадцать пять километров от источника, в пределах которой противник теряет боевую эффективность. Под противником подразумевались, очевидно, девы флота, у которых собственные обвесы становились менее эффективными. Например, находясь в пределах личной области Рикариса, каждая дева флота теряла в скорости движения, скорострельности всех видов оружия, в эффективности работы различных систем, вроде дальномеров, гидролокаторов, систем наведения и прочих. Все они также могут начать работать со сбоями. Также, как и в зонах Азекса, всё, что находилось в поле Рикариса или вблизи него невозможно было обнаружить со спутников. Удивлён, что эволюционный механизм знает про то, что у людей есть такие. Кроме того, что поле Рикариса накладывало на дев флота негативные эффекты, лично на меня оно оказывало лишь положительное влияние. Все мои псионные способности в этом поле станут заметно эффективнее, а это, как мне кажется, только подталкивает использовать таковые всех обладателей этого «прорыва сферы». Было бы только интересно узнать, какой объём псионики у меня вообще есть. Также выяснилось, что эта способность может использоваться и в боях в составе свиты против других стай и конду. Под конду, я так понимаю, подразумевались те же свиты, группы и стаи глубинных. Это, видимо, слово, обозначающее стаю на их языке. Хорошо, что эволюционный механизм дал пример из трёх слов, теперь можно было подтвердить, что оно обозначало именно стаю. Впрочем, из слов оглубиненной Гренейд, это и так было ясно. Под борьбой же против других тварей бездны вместе с глубинными подразумевалось, что все глубинные в области личной зоны Рикариса получали преимущества или теряли в эффективности в зависимости от принадлежности к собственной или вражеской стае. К примерам преимуществ можно было отнести повышение разнообразных характеристик: скорострельности, защиты, брони, прочности, точности, скорости движения и других характеристик. Недружественные глубинные же теряли в этих способностях. Заодно вражеским Хасуй и Араи было бы сложнее применять свою псионику в этой области, включая флагманскую ауру, что значит, что их стая будет не очень отзывчивой к командам и может даже ослушаться их приказов. В более редких случаях существует шанс, что кто-то может отколоться от группы. Однако эволюционный механизм тут же призвал меня не сильно радоваться этому, так как против других Хасуй и в некоторых случаях против Араи эта способность не будет очень эффективна, тем более в плане влияния на целостность вражеской свиты. Дело было в том, что другая Хасуй тоже может применить эту же способность и тем самым противодействовать моей путём снижения её эффективности. Ну да, прекрасно понимаю это. Если я в борьбе с другой Хасуй применю данную способность, чтобы её стая стала слабее, то та сможет сделать то же самое в ответ и ещё не ясно будет, чья способность в итоге окажется эффективнее. Возможно, что она просто снизит эффекты от моей и всё также окажется в минусе, а может быть так, что её способность окажется сильнее и в минусе окажусь уже я со всей своей свитой, если та у меня будет. В таком случае интересно, а как эта способность будет действовать против стай без предводительства Хасуй или Араи? Те навряд ли будут обладать такой способностью, да и во флагманской ауре явно будут послабее. Возможно, что это и есть тот враг, против которого прорыв сферы можно будет применять с большой эффективностью? Вдруг получится развалить дикую стаю? Да, теперь я понимаю. Впрочем, нельзя исключать того, что глубинные активно не пользуются данной способностью, из-за её дороговизны. Всё же рисковать арсеналом других способностей и тем более боевой аурой было бы нежелательно. Однако пока могу сказать, что я многого не знаю о этой способности и не знаю, насколько сильно она будет влиять на меня и на мою стаю. Возможно, что там будут серьёзные усиления, а может и не очень значительные. Способность очень даже интересная. Но куда же без недостатков. Достаточно для начала было сказать, что она больше подходит для боёв с составе стаи. Всё же, усиливать самого себя и ослаблять вражеские боевые единицы ценой большого запаса псионики, было такой себе идеей. Возможно, что это будет смотреться отлично только в каких-нибудь опасных случаях. Кстати, навык чем-то напоминал «Крушитель баланса» из другой ветки развития. Только та способность полностью была направлена на Араи и её силу. Противника она не ослабляла, свои стаи не усиляла, но придавала её пользователю колоссальные силы, несвойственные для глубинной. Но как уже упоминалось, данное умение Хасуй, тратит какие-то колоссальные запасы псионной энергии, о запасе которой у меня, я всё ещё вообще ничего не знаю. Что ж, на этом изучение новой способности можно было и закончить. Это всё действительно интересно, но надо идти было дальше. Больше я каких-то выводов сделать из этого пока не могу.       Ну, и разумеется никуда не пропала моя боевая аура, эффекты от которой, как только что выяснилось стали несколько сильнее. Эволюционный механизм напомнил мне, что данная способность являлась основной в арсенале Хасуй и некоторых Араи и могла использоваться в самом начале боя для ослабления вражеских стай или дев флота. Точно также как и против «Прорыва сферы», враждебные принцессы могли использовать контрмеры для противодействия моей ауре, самой очевидной из которых была постановка уже своей боевой ауры в активное положении, тем самым накладывая в противовес моим негативным эффектам свои положительные. Что можно было говорить касательно этого усиления, так это то, что радиус действия обновлённой боевой ауры теперь составлял двенадцать километров вместо восьми изначальных. Моего постоянного нахождения на поверхности вновь не требовалось и это было очень хорошо: ещё не хватало того, чтобы субмарина была всё время наверху! Постановка тумана вновь происходила в момент развёртки ауры в боевое положение и больше не требовала обновлений. После текущей глобальной эволюции установленная область действия моей боевой ауры будет действовать до тех пор пока я не пожелаю свернуть её, не обновлю её в другом месте или не отойду от её края на пятнадцать километров. С учётом того, что я увидел в процессе сражения с девами флота, эта модернизация даст мне серьёзное преимущество, так как раньше, чтобы обновить ауру мне приходилось всплывать на перископную глубину как минимум и, разумеется, поднимать для этого свой перископ. Однако теперь эволюционный механизм предоставил мне новые возможности касательно постановки ауры и думаю, что это было как раз вовремя, так как после сражения с девами флота вскрылись существенные недостатки её использования. Хоть для действия боевой ауры мне раньше и не требовалось постоянно находиться на поверхности: она действовала как некий источник силы. В это время я мог быть и под водой, так как аура обновлялась раз в десять минут или тогда, когда я оказывался на поверхности, если я находился под водой дольше десяти минут. Да, несмотря на то, что аура не вынуждала меня быть на поверхности или на перископной глубине постоянно, она могла обновиться только если я окажусь там. В противном же случае, она бы тут же иссякла и область с действующими эффектами испарилась бы. Из этого становилось очевидно, что в какой-то момент мне потребовалось бы перенести свою боевую ауру, а это означало только одно — мне нужно было всплыть хотя бы на перископную глубину и поднять перископ, что само по себе было демаскирующим действием, но и само обновление боевой ауры способно было меня мгновенно демаскировать, особенно если у противника было какое-либо авиационное средство, способное наблюдать за моим туманом. Враг просто понял бы, что я переместился в новую область, так как при постановки новой, старая область боевой ауры прекращала действовать. Получалось, что там где боевая аура работает — там и глубинная принцесса. Для дев флота довольно просто будет хоть как-то меня локализовать, а это вообще никак не соответствовало главному достоинству подводных лодок — маскировке. Но теперь ситуация менялась, давая мне возможность самому решать, когда я захочу обновлять боевую ауру, и способность делать это из абсолютно подводного положения! Теперь это всё меняет и для подводной лодки вроде меня это было крайне полезно. Я даже не представляю как вообще можно было до этого полноценно пользоваться этой аурой будучи субмариной? Ладно, если ты ещё надводный корабль. О маскировке там не всегда идёт речь и боевая аура может просто перемещаться вместе с тобой. Но если бы она работала также со мной, то любой бы дурак с самолёта мог бы забросать меня глубинными бомбами или акустическими противолодочными торпедами. Вот тебе на! Не ожидал, что такое логичное обновление я получу только во время второй глобальной эволюции. Однако можно вспомнить, что теперь я вроде как младшая Хасуй, полноценная глубинная принцесса, и велика вероятность, что именно с этим и было связано это улучшение.       Что же касалось негативных эффектов, то как я уже сказал, они стали несколько сильнее. Стоит вспомнить, что те делились на два вида: общие — характерные почти для каждой принцессы и личные — уникальные или редко встречаемые у двух разных Хасуй. К общим можно было отнести: развивающийся со временем страх, эффект сильного похолодания, тяжесть, болезненность, неприятные ощущения, сложности в телепатии и некоторые трудности в том, чтобы на чём-то сосредоточиться. Как уже стало ясно, эти эффекты стали сильнее. Насколько сильнее — не знаю. Эволюционный механизм об этом молчал, но если стали, то это было хорошо. В любом случае, девам флота будет сложнее со мной сражаться. Если подумать, то у меня возникает ощущение, что высшие глубинные словно были специально созданы для того, чтобы противодействовать канмусу. Посмотрите сколько у меня способностей эффективно действующих и против дев флота, и против человечества в целом. Чего стоит один только «Прорыв сферы», накладывающий негативные эффекты на дев флота и не позволяющий наблюдать за мной со спутников. Ну ладно, возвращаясь к боевой ауре можно было вспомнить ещё и о личных эффектах накладываемых на дев флота. Например, о тотальном похолодании, заставляющем противника думать, что он находится на сильном морозе. Эволюционный механизм сообщил, что этот эффект стал ярче. На людей, кстати, все эффекты также работали да ещё и значительно сильнее. Также тотальное похолодание после глобальной эволюции с значительно большей вероятностью будет отражаться на противнике не только ментально, но и физически. К таким примерам эволюционный механизм относил оледенение обвеса девы флота. Раньше шанс этого был значительно меньше, но с этого момента такое будет происходить чаще. То есть на вооружении канмусу может появиться тоненькая корка льда. Впрочем, её будет легко стряхнуть. Но даже если и не делать этого, то весьма маловероятно, что она как-либо скажется на работоспособности канмусу. Важен был сам факт накладываемого мороза. Однако это было довольно интересно. Хотелось бы посмотреть во что это превратится в будущем. Дальше можно поговорить о тумане, покрывающем область действия моей боевой ауры. Как мной и ожидалось, он стал плотнее. Незначительно, но всё же это несколько усложнит навигацию и ориентирование в бою, особенно, если канмусу захотят увидеть всё своими глазками. Глядишь так и я смогу иногда на поверхности показываться. Разумеется, я в любом случае буду держать с ними дистанцию. Впрочем, а нужно ли мне будет всплывать вообще? Я теперь не просто ныряющая лодка, а вполне себе подводная и могу достаточно долгое время оставаться на глубине.       Кажется с рассмотрением этого варианта эволюции было закончено. Я выждал ещё некоторое время, чтобы убедиться в том, что какой-либо другой вариант так и не появится. Спустя минут десять никаких изменений не было и мне попусту не оставалось ничего, кроме как сосредоточиться на этом облике и, проснувшись, оказаться на дне морском, что собственно я и сделал. Косатка с хозяйкой растворились прямо у меня перед глазами, оставляя меня во тьме, но спустя несколько минут ничего так и не произошло. Разумеется, что я не был этим напуган, так как знал, что эволюционный механизм любил чудить и, как обычно, что-нибудь «подгружать». Так что спокойно стал дожидаться момента, когда я смогу почувствовать своё тело.       Пока эволюционный механизм завершал свои процедуры, я решил провести анализ проведённой глобальной эволюции. Если говорить коротко, то я могу сказать, что данная эволюция была неплоха, но я в целом был недоволен! Должен сказать, что я рассчитывал получить полный набор акустических торпед. Последнее сражение ярко показало мне, что против активно маневрирующего противника, а именно эсминцев и просто любых других дев флота, сражаться без эффекта внезапности будет крайне тяжело, если и вовсе возможно. Да даже и имея эффект внезапности, нужно учитывать ещё и то, что мои торпеды всё ещё не являлись малошумными, благодаря чему их вполне себе можно было заметить и провести необходимые для уклонения манёвры. Торпеды с ГСН позволили бы мне во многом решить эту проблему, так как несмотря на то, что такая торпеда всё ещё издавала шум, она могла поразить цель с гораздо более высокой вероятностью. Несомненно, что даже против них можно было найти средства противодействия, такие как буксируемые шумелки или ложные цели, если таковые как-то и можно было выдать девам флота. Но я явно и очень заметно стал бы сильнее, будь все мои торпеды таковыми. Ещё было бы неплохо, если бы ГСН на таких торпедах можно было бы отключать по желанию. Но вместо полного набора акустических торпед, мы получили лишь треть. Спасибо хотя бы за то, что самих «угрей» стало больше. Впрочем, безопасности это нам не придаёт. Наоборот — мы стали ещё большей пороховой бочкой. Переходя к такой теме как маневренность, я мог снова сказать, что удовлетворён не был, так как хотел, чтобы подводная скорость, которая для меня была важнее, чем надводная, осталась хотя бы прежней. Однако вместо этого эволюционный механизм прилепил мне два миллиметра брони, за что я, может быть, и буду ему благодарен, а также решил увеличить мою авиационную группу вдвое. Да, видимо он хотел, чтобы я стал более активно пользоваться своей авиацией. Думаю, что после текущей глобальной эволюции это станет более возможным. Считаю, что провести какой-нибудь эксперимент с авиагруппой будет можно. Теперь у них на вооружении есть и торпеды, и даже бомба для топмачтового бомбометания. Над этим теперь стоит задуматься всерьёз. Несмотря на то, что я несколько специфически отношусь к курсу развития моего демона в рамках моего текущего нахождения в Средиземном море, должен признать, что эта эволюция сопровождалась значительным технологическим ростом. Чего стоит только модуль РТР и разделение РЛС на различные специализации. С ними я смогу обнаружить противника значительно раньше и вовремя ретироваться на глубину. А также смогу зафиксировать факт собственного появления на панелях РЛС противника или хотя бы понять, что я могу быть на грани этого. Кстати, только что подумал об этом: а что если противник, особенно на противолодочных вертолётах тоже имеет СПО? В таком случае мой активный радар мог стать для них наводкой. Те вертолёты могли находить меня по моему же собственному излучению. Вот чёрт! С этим нужно теперь быть более аккуратным. Нельзя больше бездумно применять радар. Зенитное и артиллерийское вооружение также было весьма спорной частью этой глобальной эволюции. ПВО башни не получили каких-либо серьёзных изменений, несмотря на то, что активно задействовались в финальной части последнего сражения. Пушка на корме стала ста пяти миллиметровой, а орудие главного калибра стало быстрее стрелять и лучше поворачиваться. Что же можно было сказать по псионике? Тут всё было куда как сложнее, чем с любой другой частью лодки. Пока же могу сказать, что я был доволен «струной диссонанса», так как считаю, что она будет удобнее в применении, чем «песнь бездны». Касательно «прорыва сферы» у меня не было особых мыслей. Заметно было, что эта способность будет лучше всего работать именно во взаимодействии со стаей. Для её эффективного использования нужно будет выйти в Атлантику и обзавестись там парой дружков. А вообще, что я буду делать в этой Атлантике дальше, как только выберусь?       Вдруг мои мысли перескочили с одной темы на другую и я уже захотел пофилософствовать на эту глубокую жизненную тему. Вот только у эволюционного механизма оказались другие планы. Вместо этого из абсолютной тьмы внезапно возникла яркая вспышка золотого цвета озаряющая своим сиянием всё вокруг. Источник света буквально изливал яркие волны во все стороны, словно Солнце, исторгающее из себя массы вещества, тонущего во тьме вокруг. Я тут же подумал, что вновь столкнусь с той золотой рукой, протягивающей к моему взору ладонь. В тот раз я, конечно же, был несколько напуган этим зрелищем и ничего не предпринял, остолбенев, а как вспомнил, что то же самое видел после гибели человеком, то сразу же предположил, что вновь погиб на дне морском, пока эволюционировал. У меня даже не было времени тогда подумать: все мысли были заняты только моей вероятной гибелью. Так в тот раз и закончилось моё видение, после чего последовало экстренное всплытие на поверхность. Сейчас же я вновь ожидал чего-то подобного, но ничего в ближайшие несколько минут так и не произошло. Лишь слепящий свет изливался из чего-то напоминающего ядро. Я терпеливо ждал. Через некоторое время это ядро стало сверкать тёмными проблесками. Было совершенно непонятно, что происходит. Что-то подобное происходило со мной в первый раз. Не решаясь даже предполагать что это означает, решил, что просто дождусь окончания светового шоу. В конце концов пляска золотого сияния и чёрных пятен подошла к концу. На месте золотого ядра осталась излучающая золотистый свет идеально ровная сфера одна половина которой была белой, а другая чёрной. Чёрную же половину в окружающем нас мраке можно было увидеть только благодаря тому, что вся появившаяся сфера излучала свой свет. Я смотрел на эту левитирующую фигуру и не знал, что предпринять. Вот тебе на! Опять что-то новенькое из разряда мистики и волшебства эволюционного механизма. То руки, то сферы непонятные. Вдруг фигура приблизилась к моему взору достаточно близко, чтобы я мог разглядеть на белой и чёрных полусферах совсем маленькие, словно выгравированные изображения тоненьких линий идущих едва ли не вплотную друг к другу, словно образующих замкнутый барельеф. Всё это было больше похоже на нечто напоминающее карту лабиринта. И такие вот изображения были на обеих объединённых полусферах: белой и чёрной. Вырезанные тончайшие линии на белой полусфере были такого же тёмного цвета как и чёрная половина фигуры, а на второй половине те же линии были такого же яркого белого цвета, как светлая половина сферы. Всё это можно было прекрасно разглядеть благодаря тому, что эволюционный механизм или, возможно, кто-то другой, вращал эту сферу вокруг своей оси прямо перед моим взором около полуминуты. Сие чудо настолько заворожило меня, что отведённое мне время прошло словно за миг и я не успел даже ничего предположить. После того, как сфера закончила вращаться, она, мгновенно разогнавшись, прошла сквозь меня и я вновь оказался в кромешной тьме, где быстро стал терять какую-либо связь с этой реальностью.       Следующий поток чувств появился спустя неизвестное мне количество времени. Как обычно это было похоже на то, как ты заснул, а следом проснулся, но уже в другом месте. Сам процесс пробуждения также был схож с прошлыми разами. Открыл глаза я уже лёжа в позе эмбриона в выемке своего обновлённого демона. Шевелиться я стал далеко не сразу. В это же время демон уже активно дрыгался и запускал работу двигателей, приподнимаясь над дном. Первым делом, я поднял свою левую руку с часами и обнаружил, что сейчас была середина дня: 15:21. Также обратил внимание и на татуировку своей автономности и увидел, что пищевых ресурсов у косатки оставалось очень мало. Совсем крохи. Демон тоже переживал по этому поводу и предлагал начать поиск кораблей, но предпринимать каких-либо активных действий без приказа не стремился. Но долго валяться в выемке я тоже не собирался. Встав на ноги, и потянувшись к поверхности, я тут же оценил рост своих обзорных возможностей под водой. Да, действительно: в абсолютной тьме радиус видимости увеличился. Так стало гораздо комфортнее.       Постояв минуту, приходя в себя и свыкаясь с сильно изменившимися формами своего тела, особенно в районе груди, я зашагал вперёд, обходя боевую рубку, и оказался в месте расположения двух передних зенитных башен. Пройдя ещё дальше, спускаюсь ещё немного ниже к орудию главного калибра, которое покоилось внутри пасти шарообразной надстройки. Идя дальше, спускаюсь на нос косатки, откуда можно было открыть ангар с авиаюнитами, что, разумеется, я делать не стал. Цель моего спуска заключалась в том, чтобы попасть на склад моего демона. Уже было всё равно на этот дневник, Библию и блокнот. Пусть мокнут, пусть портятся. Я в любом случае достану для себя всю меня интересующую информацию и любые другие вещи из других источников. Как появится возможность, так сразу выйду на берег. Там и буду думать у кого спрашивать и где что можно будет достать. Только вот интересно, а кто вообще захочет со мной разговаривать? Вряд ли я наткнусь на поклонника глубинных вот так сразу. А мне ведь только в сети покопаться и нужно было. В целом с этой целью можно было бы и на чью-нибудь яхту заявиться. Ну, если не выпендриваться, то на какую-нибудь гражданскую лодку. А там можно было и потребовать посидеть в ноутбуке или в том, что у них там окажется на борту. Да, такое вполне себе можно было осуществить, но боюсь, что это будет рискованно. На борту может быть кто угодно в том числе и кто-то кто крайне негативно относится к глубинным. Передать сообщение о моем местонахождении можно было не только по радио, но и по сети, а её перехватить я никак не могу. Людей убивать тоже не хотелось бы. В общем, нужно было подумать.       Открыв склад, я взял несколько батончиков. Там была недоеденная половинка концентрата для эсминцев в шестьдесят процентов, которая тут же досталась мне, а три других таких же были скормлены косатке. Таким образом, у меня осталось восемнадцать шестидесяти процентных концентратов для эсминцев. Мда, я же планировал использовать их в Атлантическом океане, но вместо этого мне приходилось распоряжаться ими здесь. Что ж, нужда требует от меня этого. Всё остальное было сопоставимо с большими рисками. Жалко ещё, что у поверженных мной дев флота не оказалось концентратов. Вот гадюки умные. Ничего не оставили. Ладно, у меня ещё были пятнадцати процентные концентраты для авианосцев в количестве пяти брикетов и почти пять двадцати процентных концентратов для лёгких крейсеров. Помню, что от одного из них я отломил кусочек весом в тридцать грамм и полностью насытился. Думаю, что в Атлантике какое-то время с этим, или скорее с тем, что у нас останется, прожить получится. Всё же моя автономность выросла, а вместе с этим и время, что я могу оставаться без пищи.       Прожевав свой кусок и подождав с минуту, наслаждаясь видами золота и серебра в значительно увеличившемся складе с дневником, святым писанием и блокнотом, я ощутил, как мой желудок пополнился, а по телу расплылось приятное тепло. Косатка же сообщила, что у неё была высокая степень сытости, но она могла бы съесть что-нибудь ещё, чтобы восполнить недостающее. Я так понимаю, что её желудок вместе с автономностью тоже разросся, и теперь трёх концентратов эсминцев ей не хватает, чтобы окончательно насытиться. Однако это не мешает ей насыщаться от них почти полностью, как сообщил мой демон. Думаю, что этих трёх концентратов ей хватит, как и мне той половинки.       Также я вдруг вспоминаю о двух вещах. У меня же теперь была прикольная шапка в виде моей любимой косатки, а в ней был карман для вещей. Туда я сразу решил поместить четыре концентрата для эсминцев. Три для косатки и один для себя. Воспользуюсь ими, как только придёт время. Чего лишний раз лазить в рот демону? Тем более, если наверху будет какой-нибудь шторм. Тогда с этим возникнут большие сложности, и мне придётся испытать себя в качестве пассажира американских горок. Кроме того, у меня сейчас на шее были мои трофеи, собранные с павших девушек. Я решил больше не развешивать их на цепи. Лучше сохраню их в пасти демона. Там те будут в большей сохранности. Не хочется просто так терять символы моих побед над врагами. Порой они внушают мне надежду, стоит лишь взглянуть на них. Так что так я и сделал, провозившись у склада ещё пять минут.       Заодно я освоился со своим новым элементом одежды, когда снимал его, чтобы снять боевые жетоны с шеи, и помещал в его карман концентраты. Довольно интересная штука, должен я сказать. Кроме того, косатка тоже была счастлива от того, что на своей голове я теперь ношу элемент одежды настолько похожий на неё. На этом моё времяпровождение здесь заканчивается. Чувствую, что запасы кислорода уменьшились где-то вдвое. Наверное около суток пролежал тут на дне. Будет неплохим решением подняться на поверхность и пополнить его запасы.       Заняв место в своей выемке, отдаю команду на всплытие. Демон тут же принимается её выполнять и медленно отрывается от скалистого дна Тирренского моря. До поверхности три тысячи двести метров. Всплытие на рабочую глубину займёт какое-то время, после чего последует ещё и подъём на поверхность. О скорости погружения и всплытия эволюционный механизм, кстати, не обмолвился. Надеюсь, что с этим особых изменений нет. Кажется, ничего серьёзного с ней и не стало. Примерно через сорок с чем-то минут мы с косаткой оказались в пределах рабочей глубины в две тысячи метров, а ещё через полчаса оказались вблизи поверхности. Отсюда я мог заметить как над поверхностью воды играли блики света зелёного и красного цвета. По мере приближения момента всплытия, необычные цвета становились только насыщеннее и насыщеннее, а вместе с этим стало заметно, как беспокойно искажалась поверхность воды. В зонах, где не было абсолютной темноты, ограничения на обзор исчезали и я мог видеть всё так, как видел бы обычный человек или даже лучше. Сравнить, к сожалению, мне было не с чем.       И вот косатка плавно всплыла на, как мне казалось, довольно гладкую поверхность воды. Однако здесь меня ждал лишь бушующий шторм и высоченные волны, на одну из складок которых я и попал. Не ожидая подобного поворота событий, я тут же покатился наружу из своей достаточно глубокой выемки. Прокатившись в сторону кормы несколько метров под паникующее урчание своей косатки, я едва успел схватиться рукой за страховочную цепь и тем самым удержать себя от того, чтобы улететь на нижний мостик, откуда моя кормовая пушка, теперь уже в сто пять миллиметров, вела свой огонь.       — Тьфу ты! Опять! — закричал я сквозь порывы ветра, задирающего даже потяжелевшую из-за воды одежду, и брызги волн.       Тут-то я и подумал, а почему мне второй раз так не повезло? Хорошо, что я накормил своего демона и себя заодно там, под водой. Пускай намокла бумага, ничего страшного, обойдусь без неё. Сейчас эта мелочь не была важна. Это была моя вторая глобальная эволюция, после которой начинался шторм и северное сияние. Вот над чем стоило бы задуматься.       С трудом забравшись на гребень волны, косатка на мгновение приняла горизонтальное положение, и я успел разглядеть чёрное небо с редкими просветами через плотные облака, через которые можно было заметить сияние зелёно-красного полотна небесного природного явления. Тут же в голову пришла мысль: а было ли это явление природным? Да, вопрос довольно интересный. Всё же два раза подряд после моей эволюции да ещё и с северным сиянием? Тут нужно было подумать. Я, конечно же, не исключаю того, что для две тысячи тридцать восьмого года всё это является какой-нибудь нормой. Опять же, я же предполагал, что климат мог пострадать настолько, что северные сияния могли добираться аж до берегов северной Африки. Но всё же это довольно необычное совпадение. От того и есть подозрения, что мои глобальные эволюции после моего перехода в разряды высших глубинных всегда будут сопровождаться вот таким вот представлением. Красиво, разумеется, но, боюсь, что это будет каждый раз локализовывать моё местоположение.       «Нужно сейчас быть внимательным и следить за радаром. Хотя теперь всё же стоит задуматься о том, чтобы использовать его как можно реже», — подумал я, падая вместе с косаткой в ложбинку волны, а вместе с тем ощущая щекочущее чувство в животе, заставившее меня улыбнуться.       Вдохнув полную грудь свежего воздуха, я с радостью закричал:       — Сейчас воздуха наберём и нырнём!       Улыбаясь, я только и делал, что ловил телом и лицом брызги воды и волны морской стихии. Это было приятно. Теперь-то я и стал ощущать себя полноправной морской принцессой. Как там эволюционный механизм меня назвал? Младшая Хасуй? Прекрасно! Я был счастлив! На поверхности было так свободно и приятно, что и погружаться мне даже не хотелось. Приятный ветер забирался под одежду и щекотал там все места куда мог добраться. Вот оно чувство свободы и какого-то могущества, власти! Откуда оно взялось? Неважно! Главное, что мне было хорошо!       Демон в ответ на мою радость громко рявкнул, да так, что, казалось, его было слышно, несмотря на шум ненастной погоды, за километры отсюда. Я же не обратил на это особого внимания. Вряд ли нам что-то сейчас угрожает. Да и как раз в этот момент я сумел найти в себе силы отвлечься от радостей погоды на то, чтобы изучить свои новые радары для поиска воздушных и надводных целей. Действительно, их было два, и те находились у меня, в хвосте. Я прекрасно видел всё, что находилось вокруг меня и должен был сказать, что панель РЛС была пуста и никого похожего на противника тут не было. Тогда-то я вновь вернулся к любованию большими тёмными волнами и серыми плотными тучами, через которые изредко удавалось заметить полотно северного сияния. Но уже через полчаса я почувствовал, как лёгкие были полностью заполнены кислородом, а я мог нырять. Периодически я активировал свою РЛС чтобы проверить не появился ли кто-нибудь вокруг. Да, теперь подумав о том, что меня могли найти или уже находили по собственному излучению радара, решил, что буду применять его только на короткое время и как можно реже. Возможно, что будет даже лучше, если я вернусь к поиску при помощи пассивного гидролокатора. Пассивные методы разведки всегда были самыми безопасными. Так я и провёл чуть больше получаса на поверхности.       — Погружение, глубина сто! — скомандовал я, не прекращая держаться за теперь пустые страховочные цепи.       Демон провалился под воду сразу, как оказался в следующей ложбинке между волнами.       Под водой переждать бурю будет куда как комфортнее, а с большими запасами автономности я мог просидеть здесь заметно дольше, чем раньше. Жаль, конечно, что шнорхель поставить в такой шторм я никак не могу. Придётся идти, тратя куда как больше автономности. И даже так я мог провести под водой три с половиной дня при моей подводной крейсерской скорости в восемь узлов. В прошлый раз она была выше. Меня до сих пор волнует тот факт, что моя подводная скорость снизилась, как, собственно, и маскировочные навыки в обмен на не особо полезную огневую мощь. Пушки — штуки полезные, с одной стороны, но с другой, жертвовать ради них своими возможностями по скрытности и заметности мне не хотелось, ровно как мне не хотелось жертвовать и скоростью, которая позволяла мне ловко уклоняться от вражеских глубинных бомб. Да и от акустических торпед подводная скорость тоже в какой-то степени позволит уходить с большей вероятностью. Правда, это выиграет мне не много времени, но всё же, даже в этом, важном показателе, мы стали слабее. Надо было что-то с этим делать. Я был не доволен этим аспектом своей глобальной эволюции!       Я обратился за советом к своей мудрой косатке, и та в ответ неопределённо поурчала, предлагая напасть на корабль и перекусить для более складного ума. Понятно, что такое предложение я решил отложить пока в сторонку и стал думать дальше. Что может помочь мне в этой ситуации? Самым первым вариантом пришедшим в голову была ещё одна эволюция. Она сделала хуже, так пусть она же и исправит. Вот только весьма маловероятно, что эволюционный механизм сейчас был готов проводить новую масштабную эволюцию. Он уже был простимулирован битвой с двумя десятками канмусу, после чего весь полученный опыт, как я его называю, был затрачен на глобальную эволюцию, которая и сделала из меня то, что я есть сейчас. Несомненно, что местами я и так уже заметно превосходил своё предыдущее воплощение, но ведь нет предела совершенству! Да и чем лучше будет моя косатка, тем легче нам будет в Атлантике. Вспоминаю ту же авиацию, которая теперь стала пригодной для адекватного использования. У меня даже появлялись мысли касательно её использования, но ментально перестроиться в подводный авианосец я пока просто был не готов. Мы в Средиземном море в окружении бесчисленных врагов и я в любой момент должен был быть готов бежать, убивать или прятаться, а не устраивать авианалёты, которые теперь с такой вражеской осведомлённостью о происходящем будут являться в некотором роде бессмысленными. Хотя тут с какой стороны посмотреть. Возможно, что мне всё же удастся понять, когда их можно будет использовать с максимальной эффективностью. Ну а если так подумать, то можно было бы, наверное, просто выбросить всю авиацию за борт вместе с её бомбами и торпедами. Тогда и вес косатки уменьшится, да и мы менее взрывоопасными станем. К тому же восстановление всего этого происходило по моей воле, а значит, я мог приказать не делать этого. А то вот я гляжу и мне кажется, что мы превращаемся в пороховую бочку. По субмарине, считай, любая атака будет фатальной, а с этим арсеналом тем более. Вот только выбросить всю авиацию за борт подводного авианосца — звучит как какое-то безумие. Пожалуй, что от таких мыслей стоит всё же отказаться. И того получается, что всецело меня может спасти только правильная глобальная эволюция? Да, так и есть, но это только если всецело. А ещё можно было провести локальную эволюцию: парочку или хотя бы одну, направленную на увеличение подводной скорости. Хотя можно было вместо усиления двигателя отказаться и от своих орудий, особенно главного калибра. По хорошему мне стоило сделать что-нибудь именно с обводами корпуса демона, но главная проблема в этом плане заключалась в невозможности двухсот трёх миллиметровой пушки погрузиться в корпус косатки. Та на корме, что ста пяти миллиметровая, теперь на такое тоже была не способна, чем также не вызывала большой радости. Но с другой стороны, отказываться от пушки, которая столь многое для меня сделала, было бы несколько нелогичным ходом. Хотя, если учитывать, что вскоре мы будем пытаться прорываться через Гибралтар, то мне понадобится вся возможная скорость и маскировочные возможности, которые только можно будет выжать из косатки. Вот в таком случае, я и был готов отказаться от орудия тяжёлого крейсера, установленного в носу моего демона. Да и не исключено, что то потом можно будет снова возвратить на нос косатки. Всё же эволюция глубинных порой творит настоящие чудеса.       «Косатка, курс ровно на север. Скорость восемь узлов», — приказал я, расположившись в выемке позади боевой рубки.       Стоит ли мне попытаться провести локальную эволюцию или даже глобальную? И тот и тот вариант явно предполагают то, что я демаскирую себя. Сейчас, могу предположить, что ЕОФ считают, что я погиб и не действуют так активно, как могли бы. Но я могу быть и не прав. Да нет, они наверняка точно знают, что я жив. Всё же второй раз подряд северное сияние над головой просто так не возникает. Им явно известен этот феномен и причины его возникновения. А значит им определённо известен и факт моего выживания. Однако если допустить, что они всё же не знают, что мы с демоном живы, то тогда я наверняка смогу добраться до Гибралтара без происшествий и, возможно, что мне удастся это сделать даже всё время находясь на поверхности, загорая на солнце. Вот только не думаю, что ЕОФ такие дураки. Всё они наверняка уже знают и, конечно, готовятся атаковать меня вновь. Но тут есть одна проблема: я стал несколько более заметным и, что не менее плохо, более медленным под водой. Это всё серьёзно угрожает моей жизни, особенно во время такого ответственного мероприятия, как прорыв через Гибралтар. А этот момент уже не за горами. Пора уже отнестись к этому посерьёзней и начать более щепетильно к этому готовиться. Впрочем, что я не делал, то к этому и вело, так что как-то безалаберно к этому я и не относился. Что ж, получается, что мы всё же собираемся исправить кое-какие изъяны моего демона и затем уже будем рваться через пролив? Думаю, что это так. Вот только перед этим я должен буду провести и некоторого рода разведку: выйти в сеть и разузнать про сам Гибралтар, степень его защиты, глубину пролива, маршруты по которым смогу пройти, что его защищает, какие технологии используют и сколько там канмусу. Всё же это одна из их учебных баз. Вот только имея выход в Атлантику, эта база наверняка будет одной из ключевых военно-морских баз дев флота в Средиземном море, так что готовиться придётся ой как тщательно. Выжимать из себя придётся всё и даже больше. И это не считая исправления своих приобретённых недостатков! По возможности мне и вовсе нужно провести именно глобальную эволюцию! Она сделает меня всецело сильнее. Вот только, как бы после неё я не стал ещё медленнее. Но, мне почему-то кажется, что эта тенденция скоро пойдёт на спад. Всё же, я не должен становиться слишком медленным даже если считаюсь подводным авианосцем. Также не стоит забывать, что Гибралтарский пролив отделял опасный и кишащий глубинными Атлантический океан от безопасного и невероятно важного экономического региона — Средиземноморья. Отсюда следует, что это не только учебная база канмусу, но и крепость, защищать которую будут вплоть до безумных методов. Вообще боюсь, что Гибралтар настолько хорошо защищается, что пройти его не будет представляться возможным. Вот тогда у меня и появятся проблемы. В любом случае, чем лучше я буду подготовлен, тем легче мне это будет сделать. Однако без разведки никуда. Значит, что скоро на сушу.       А сейчас, на север. Сперва нужно было выбраться из области шторма, а потом уже задумываться над тем, чтобы напасть на корабль. Хочется посмотреть, как мне сейчас сможет помочь локальная эволюция.       Шли часы, а мы с косаткой так и двигались на север иногда меняя курс. К трём часам ночи мы вышли из области крайне злой погоды и, поднявшись на перископную глубину, я отдал косатке приказ о постановке шнорхеля для экономии автономности. Так мы и продолжили наш ночной поход и теперь уже можно было начинать задумываться о продолжении охоты на торговый флот.       Я действительно задумался над этим, как над единственным средством способным исправить наши недостатки. Не исключено, что прошедшая глобальная эволюция была последней в Средиземном море. Велика вероятность, что у меня больше не получится выжать новую отсюда. Всё это означает, что именно в такой комплектации мне и придётся предпринимать попытку прорыва через Гибралтар. А как я уже для себя установил: меня текущая комплектация не устраивала по ряду причин, которые можно было исправить только путём локальных или глобальных эволюций. Впрочем, локальные выполнить будет куда быстрее, надёжнее и безопаснее. Не исключено, что новые глобальные эволюции заведут меня куда-нибудь не туда. То есть ухудшат моё положение. Иного пути нет. Вот так я и решил продолжить охоту на грузовые корабли, набирая опыт для новых эволюций. Разумеется, что надолго мы тут не останемся и, возможно, будет лучше поскорее покинуть именно Тирренское море и отправиться в Лигурийское и Балеарское моря. Это усложнит ЕОФ охоту за мной, так как тот не сможет какое-то время отслеживать алгоритм моего маршрута. Думаю, что тут в Тирренском море они уже в состоянии предположить в какую точку моря мы с косаткой можем отправиться дальше. Может и не могли, а я себя просто накручиваю, но всё же это было страшновато. Но, если подумать, то провести всего один эксперимент мы всё же будем в состоянии. Допустим, что таким образом мы намекнём Европейскому Объединённому Флоту о том, что мы остаёмся здесь. Пусть их основные силы остаются тут и готовятся сражаться в Тирренском море. Затем же, без нападений, мы с косаткой переместимся на новые угодья, где за короткое время нужно будет успеть раз-два эволюционировать в относительной безопасности. Всё же хоть и немного, но от перемещения вражеской логистики и сил мы выиграть сможем.       Думаю, что мы уже могли бы начинать поиск подходящего судна. Сейчас хоть и ночь, но одиночную цель на панели РЛС мы обнаружим за семьдесят километров и ещё кто знает куда она будет двигаться. Возможно, что много времени у нас уйдёт лишь на то, чтобы просто догнать и перехватить её. К тому времени уже может наступить рассвет. Впрочем, мы и ночью могли бы захватить корабль. Кроме того, лучше было наблюдать за обеими РЛС, а не за одной. Авиацию ПЛО ещё никто не отменял.       И так прошло несколько часов. Боясь быть обнаруженным по излучению радара, я с некоторой периодичностью активировал и тот, и другой, чтобы наблюдать и за надводным, и за воздушным пространством. Не знаю даже, будет ли это эффективным методом или нет, но так в любом случае будет лучше. И таким нехитрым образом мне спустя некоторое время наконец-то попался корабль. Сначала мне казалось странным то, что мне столь продолжительное время не попадались какие-либо корабли. Тем более, что я был в Средиземном море — экономически важном регионе. Однако, я довольно быстро вспомнил, что только что гремел шторм, отголоски которого до сих пор виднелись за моей спиной. Да и сам он был не простым, а вызванным фактом моей эволюции. Если этот факт был общедоступен и гражданские люди знали с чем это обычно было связано, то стоило ожидать того, что количество желающих выйти в море в такую погодку и с такими фактами заметно приуменьшится. Так что удивляться тут нечему. Главное, что одно судно мне уже попалось, а из-за кромки моря показалось зарево восходящего солнца. Кроме того, корабль двигался на юго-восток, так что перехватить его будет довольно просто. Очень удобно!       Откорректировав курс косатки, мы направились на перехват корабля, который, судя по засветке, был довольно крупным. Те недели охоты в Тирренском море не прошли даром не только из-за всех тех локальных эволюций, что я провёл, но и из-за того, что я по форме и размерам отметок на панели РЛС научился различать предполагаемый размер замеченного корабля. Довольно полезное умение, как я думаю. Особенно хорошо было бы научиться различать военные корабли и дев флота. Впрочем, эсминец на радаре я отличить от чего-то большего смогу с довольно большой вероятностью, но может случиться и иначе. Вдруг это будет корвет или что-то даже меньшее… Ладно, что-то меня уже не туда заносит. Сейчас стоит сосредоточиться на этом корабле. Как-никак мне необходимо будет обратиться к капитану судна и попросить покинуть его. Всё также я не хочу лишний раз кого-либо убивать, а тем более людей, которые явно не соглашались работать моряками в море, где действуют глубинные. Хотя, кроме этого, ещё одной причиной такого гуманного поведения являлось и то, что это позволяло мне сохранять факт нападения в тайне, как минимум до того времени, пока я не отойду от корабля на безопасное расстояние. Да, это немного эгоистично, но я всё равно рад, что таким образом мне удаётся избегать лишних смертей.       Итак, корабль был в семидесяти километрах от нас, но благодаря тому, что я могу спокойно двигаться ему на перехват, до его визуального обнаружения прошло не так уж много времени, и в перископе его стало видно уже через пять с половиной часов. В пути успел протестировать линзу ночного боя для перископа. Штука действительно облегчала наблюдение во тьме. Видимо она фокусировала больше света или что-нибудь вроде того. В общем, я пришёл к выводу, что эта деталь, переданная мне эволюционным механизмом, была довольно полезной. Если мне ещё будет предстоять сражаться ночью, да ещё быть при этом на перископной глубине, то да — однозначно это будет преимуществом над противником. К рассвету этот эксперимент прекратился, так как поднявшееся солнце просто на просто стало слепить меня с этой линзой, так что последние несколько часов я шёл в чисто подводном положении, отслеживая корабль при помощи пассивного гидролокатора. Решил держать на поверхности поменьше частей своего тела. Да и на счёт моего радара я уже всё сам с собой обговорил. Раз уж была возможность видеть цель при помощи гидролокатора, то им и нужно было пользоваться. Так что вот таким вот образом мы дошли до корабля.       Этим судном оказался крупный контейнеровоз. Усеянный пулемётами и пушками с бортов, он также имел подобное вооружение и на корме, и на носу в нескольких экземплярах. В общем вооружён он был отлично для грузового корабля. Тем более, что такую субмарину как я, он мог бы уничтожить всего несколькими попаданиями ста миллиметровых снарядов его орудий. Тут-то я вновь и вспомнил, что мой взгляд позволял точно определять калибр различных вооружений. А вообще, кто его знает сколько снарядов сейчас мне понадобится. У меня лодка питается за троих-четверых эсминцев канмусу. Кто же его знает какого бы она была размера, если всё это спроецировать на настоящую субмарину. Может быть, что она и смогла бы какое-то время продержаться на плаву под таким обстрелом. Про уход под воду после такого пока задумываться не станем. Да и вообще лучше не думать об этом, а то потом и до экспериментов захочу дойти, а это будет ой как опасно.       Заняв более-менее удобное положение по правому траверзу для того, чтобы связаться с капитаном судна, я начал подготовку к сеансу связи. Расстояние между нами было всего в несколько километров, так что после того, как они эвакуируются, мне будет легче открыть огонь из торпедных аппаратов, которые я также стал готовить для выстрела заранее.       — Внимание! Внимание! Внимание! Говорит глубинная подводная лодка Медина! Любые передачи сообщений о вашем и моём местонахождении будут караться атакой на корабль с последующим уничтожением всего экипажа! Я наблюдаю за радиоэфиром и способна перехватить ваши сообщения! Во избежание ненужной гибели людей, я требую немедленно остановить корабль и покинуть его согласно правилам ведения морской войны! — как обычно данное сообщение отправлялось в эфир на английском языке, которому меня благоугодно уже давно обучил эволюционный механизм. Сообщение я повторил три раза для большей вероятности доставки к адресату.       Долго ожидать не пришлось. Капитан контейнеровоза с именем «Урбания» быстро обратился ко мне с ответом:       — Глубинная подводная лодка Медина? — неприятно удивился капитан. — Дайте нам время на принятие решения, — на удивление спокойно и требовательно ответил мужчина.       Я действительно удивился тому, как он со мной заговорил. Обычно все капитаны были со мной очень сговорчивы и крайне уважительны, а он первый из них не назвал меня госпожой. Хотя, конечно же, он наверняка был удивлён тем, что именно ему из сотен, если не тысяч кораблей в Тирренском море было суждено встретиться со мной. Из-за чего так и отреагировал. Да и в голосе его таились нотки презрения, что, впрочем, не должно было как-то меня удивлять. Я не раз его слышал, когда вёл справедливую охоту на торговый флот. Сколько же кораблей было потоплено такими, как я, и сколько людей было ими сгублено? Ладно, для меня не так было важно его личное отношение ко мне. Уверен, что все моряки без исключения относятся к глубинным, как к тварям, что должны быть истреблены. Мне же было важно, чтобы капитан передал мне корабль для стрельб, а сам с экипажем покинул своё судно.       Вообще, я вдруг задумался о том, а какое у них вообще могло быть решение? Им же только спускаться на шлюпки и оставалось. Я же только что прямо сказал, что убью их, если те не выполнят мои требования. Они уже были у меня в прицеле! Что если они вдруг решатся на сопротивление или, как некоторые экипажи, попытаются поторговаться? Бесполезно! Мне в любом случае нужно было торпедировать корабль ради опыта и того, чтобы они остались живы, а соответственно и я в последствии также остался жив в следствии того, что не буду обнаружен! Да, всё верно. Какое ещё время на обдумывание моего предложения? Они же все погибнут, если откажутся.       Внезапно мой радио-телепатический уловитель стал перехватывать сообщения о нападении глубинной субмарины. Сначала я даже не понял, что собственно тут начинает твориться, но стоило заметить как корабль начинает медленно отворачивать, как до меня дошло, что капитан «Урбания» явно не был настроен на мирные переговоры и добровольную сдачу судна. Вот только этим он ввёл меня в настоящий шок. В голове стали мелькать мысли о том, что же я им наобещал в случае неповиновения и о том, как этот дурак, по моему мнению, просто сгубил свой экипаж. Мне даже стало интересно, а что собственно думали на этот счёт сами моряки «Урбания»?       — Внимание! Грузовой корабль «Урбания» подвергается нападению глубинной подводной лодки! Запрашиваем помощь! Координаты прилагаются! — вновь РТУ перехватывает очередной цикл сообщений.       Уже к этому моменту я пришёл в себя и стал думать о том, что надо было начать предпринимать какие-либо действия. Думаю, что у меня есть достаточно времени, чтобы торпедировать корабль. Пусть даже если я его и не уничтожу. Это не обязательный фактор для стимуляции эволюционного механизма. Главное было совершить пуск по кораблю! Но будет всё же лучше, если он в итоге окажется хотя бы немного удачным.       «Лево шестьдесят градусов! Скорость максимальная» — отдав команду, я стал размышлять дальше.       По сути, мои торпеды уже наведены, только это были «Т4» и те не погонятся за кораблём, если тот удачно сманеврирует, что он и начал делать. Понимаю, что он огромен и промахнуться будет сложно, тем более, что мною было подготовлено четыре торпеды, готовыми быть запущенными с чуть разными углами. Парочка из них должна будет попасть точно, но я решил нагнать судно, чтобы всадить больше. Мой TDC был достаточно развит. Зная, что мои активные манёвры больше не помешают быстрому запуску «рыбок», я стал двигаться за кораблём, поглядывая в свой перископ. Теперь торпедный веер для пуска торпед отрисовывался у меня перед глазами почти постоянно и это несмотря на все мои движения. Можно было даже нырнуть, увеличить или снизить свою скорость и всё равно расчёт курса никуда не пропадёт и производить операции по сбору новой информации, загрузки в TDC и её обработки для выдачи результата заново мне больше не придётся. Это также значило, что я мог атаковать в движении, чем и собирался воспользоваться в ближайший момент. Таков был продвинутый TDC.       Полминуты спустя недалеко от меня стали разрываться снаряды запущенные с корабля, а пулемётные очереди стали поднимать дорожки из воды. Я мгновенно понял, что мой чёрный перископ был очень заметен на фоне воды, из-за чего моё местоположение было быстро выявлено. Тут же я опустил свой хвост, чтобы тот ненароком не был отстрелян. Всё же в нём находились очень многие мои механизмы, а с его восстановлением у меня пока были вопросы. После того, как тот отвалился, чтобы из него появилась мини-косатка, он не спешил у меня быстро отрастать, так что рисковать с его потерей мне очень не хотелось.       Несколькими минутами спустя осознаю, что вновь занять крайне выгодное для торпедных стрельб положение у меня не выйдет. Контейнеровоз движется от нас со скоростью четырнадцать узлов, а мы под водой выжимаем шестнадцать максимальных, и при этом дистанция между нами две с половиной тысячи метров. Мы не сможем быстро его догнать. За то время, что я буду это делать, сюда прибудет не только вражеская авиация ПЛО, но и силы дев флота! Нужно пускать торпеды сейчас! В голове также мелькала мысль пустить акустическую, чтобы поразить ходовую часть и остановить его, но тратить на торговый корабль столь дорогую торпеду совершенно не хотелось. Выгоднее этого было даже отступить. Потому я решаюсь совершить пуск четырьмя торпедами по рассчитанному вееру.       «Косатка, огонь четырьмя торпедами!»       Четыре рыбки версии «Т4» покинули торпедные аппараты по очереди и отправились по заданным координатам на максимальной скорости в сорок пять узлов. Им предстоит встретиться с судном под довольно крутым углом, но магнитный детонатор не позволит им рикошетировать или как-либо ещё уйти в молоко. А даже если тот каким-то образом умудриться не сработать, то это должен будет сделать контактный, который при любом столкновении должен был привести к детонации боевую часть. Вспоминая про магнитный детонатор, на ум приходит мысль о том, чтобы задать торпеде глубину хода и сделать так, чтобы она взорвалась прямо под днищем судна, но мне была неизвестна его осадка, так что с этим ничего нельзя было сделать.       Торпеды отправились в путь. Секундомер тут же стал отбивать свой ритм до детонации первой торпеды. После пуска, лишь через несколько секунд я посмотрел на часы и увидел, что до контакта оставалось сто две секунды. Теперь оставалось только ждать. Тик за тиком отдавались в голове. Изредко я поднимал свой перископ, чтобы взглянуть на корабль и тут же его опускал, так как довольно быстро в мою сторону начинали лететь снаряды из пушек. В один не очень прекрасный момент замечаю, как судно начинает поворачивать на правый борт. Первая мысль — уклоняется от торпед, но следом подумал о том, что это едва ли было возможно, так как никакого следа на воде не было, да и сами пулемётчики не пытались сбить торпеды, как это уже однажды случалось. Может это было просто совпадение? А может капитан предположил, что если я поднял перископ, то субмарина совершила пуск? Что ж, ладно. Тогда, возможно, мне всё же стоит отступить. Вот только как это скажется на моём авторитете среди экипажей торгового флота? Не станут ли они после одного удачного для контейнеровоза случая все пытаться уйти от меня побегом?       Вот и секундомер прекратил своё биение. Никакого взрыва не последовало. Торпеды ушли мимо… Однако нет! Спустя буквально несколько секунд после истечения времени вблизи корабля в воздух по очереди поднялись три огромных столба воды. Гигантское судно даже качнулось после такого. Контейнеры, расположенные на палубе, зашатались, несмотря на крепления. Пулемётчики и военный экипаж за пушками прекратили стрельбу по моему перископу.       «Всплываем! Приготовиться к бою!»       Я быстро принял решение всплыть на поверхность и начать, как бы странно это ни звучало, артиллерийскую дуэль с контейнеровозом. Подводная лодка с пушками против грузового корабля с пушками. Кто кого?       Будучи на перископной глубине, демон быстро выныривает из-под воды, что точно не оказывается без внимания военного экипажа «Урбании», готовящегося открыть по мне огонь, но я был того же мнения и о них, и о предательстве их капитана.       Выплюнув изо рта лишнюю воду, я яростно закричал:       — Коси ублюдков! Зенитный калибр огонь по экипажу на палубе!       Тут же четвёрка моих шарообразных башенок со счетверёнными двадцатимиллиметровыми автоматами открыла шквальный огонь по вражеской палубе. Быстро я заставил подключиться к этому действу и свою ста пяти миллиметровую кормовую пушку и даже главный калибр, тут же с первого выстрела поразивший борт судна. Разумеется, что экипаж судна также открыл по мне огонь, но корпуса моей лодки достигли только патроны крупнокалиберных пулемётов. Снаряды, выпущенные из немногочисленных пушек разрывались слишком далеко, чтобы даже заставить меня испугаться. Однако сам я спрятался за бронированным плавником своей косатки, так как всё же боялся получить люлей от пуль. Они хоть и не нанесли бы мне вреда, но синяки от них остались бы очень болючие!       Прошло менее двадцати секунд, как весь правый борт корабля замолчал. Практически не имеющие защиты стрелки были поражены. Я тут же прекратил огонь из всех своих орудий и выглянул из-за плавника. В двух километрах от себя я увидел загоревшийся в некоторых местах корабль. Фугасные снаряды двух моих пушек спровоцировали пожар на корабле, который никто по понятным причинам устранять не собирается.       Сейчас я старался как можно быстрее придумать, что делать дальше. Осмотрев корабль с применением зума, теперь встроенного в мои глубинные глаза, прекрасно вижу, что по правому борту ни одна огневая точка больше не функционировала. Отсюда же было видно, как эти огневые точки были залиты ручьями текущей крови и как несколько чудом выживших человек, уползали куда-то в стороны, не имея при этом некоторых конечностей. Даже с такого расстояния можно было услышать их болезненные стоны и крики. Рассматривая содеянное мной, я быстро прекратил применение режима зума и вздохнув, направил свой взгляд в сторону морской глади, от которой отражались лучи утреннего солнца.       Косатка продолжала двигаться прямо вдоль «Урбании» и уже вскоре контейнеровоз накренился на правый борт и стал быстро уходить под воду. Было прекрасно видно, как с палубы корабля в воду посыпались разноцветные контейнеры. До нас доносился тот скрип и шум, издаваемый умирающим судном.       — Косатка, сближайся с кораблём на скорости в двенадцать узлов! — отдав приказ, я пронаблюдал, как демон свернул в направлении корабля.       Менее чем через пять минут мы с демоном оказались у частично погружённого корпуса «Урбании» и ещё через пару минут, оказались на другой стороне тонущего корабля, где мною обнаружилось несколько закрытых оранжевых спасательных шлюпок в нескольких сотнях метрах от нас. Те уже успели набрать скорость и продолжали от меня отдаляться. Двигались они не быстрее восьми узлов и каждая сверху была вооружена крупнокалиберным пулемётом, за которым даже сейчас находился человек. Глядя на уходящих людей я ещё раз удивился тому, что их капитан совершил настолько идиотский поступок. Это же надо было такое придумать — сопротивляться мне! Сколько он потерял людей из-за своей глупости? Вся палуба в крови!       В голове вдруг резко промелькнула мысль:       «Я всем капитанам говорил, что в случае неповиновения каждый член экипажа погибнет».       На мгновение я испугался. Мною ранее уже отдавался приказ демону убивать людей. Даже сейчас мы расстреляли правый борт с десятками человек военного экипажа и ничего отвратительного при этом я не ощущал. Почему так? Потому что я был в бою? Потому что это был военный экипаж, который знал ради чего выходит в море? Они знали ради чего выполняют приказ капитана? Бой на поверхности длился менее полуминуты. Это разве можно было назвать сражением? Почему тогда сейчас, глядя на драпающие спасательные шлюпки, мне было страшно всех их убить? Я же обещал лишить жизни каждого члена экипажа, если они не повинуются и не отдадут мне корабль без боя. Даже объявил им это по радио! По законам морской войны. Неужели мне было страшно убивать беззащитных людей? Так это было нормально. Но будет ненормально, если все они уйдут безнаказанными. Я ведь говорил, в первую очередь сам себе, что не буду блефовать с такими угрозами, иначе мои слова ничего не будут стоить! Все должны знать, что я не вру! Это только укрепит веру людей в мои слова. Сколько я уже отпустил тех, кто повиновался мне и отдавал судно без боя? Это же десятки кораблей! Почему этот капитан так поступил? Он разве не слышал обо мне? Величайшая глупость! Последняя в его жизни. Если он, конечно, не отправился на дно вместе с кораблём, и сидит в одной из этих шлюпок! И теперь все остальные также заплатят за его поступок. Это будет уроком всем морякам Средиземного моря!       — Всему зенитному оружию приказываю расстрелять спасательные шлюпки! — тихо и монотонно отдав приказ, я настроился лично пронаблюдать сотворённую мной праведную экзекуцию.       Мгновенно четыре шарообразные башни счетверённых двадцатимиллиметровых автоматов повернулись в сторону целей и тут же стали поливать их шквальным огнём. Следом за ними подключилась и башенка со спаренными тридцати семи миллиметровыми пушками, также относящаяся к зенитному вооружению. Первые снаряды начали ложиться вблизи лодок, находящихся в сотнях метрах от меня. Но секунды спустя и тщетные попытки обстрелять нас, снаряды стали попадать в цель, убив стрелка и разорвав корпус одной из оранжевых шлюпок в разлетающиеся щепки. Активные манёвры двух других надолго не продлили их последние моменты жизни в полном ужасе перед абсолютно неминуемой гибелью. Несколько десятков секунд и спасательные шлюпки, будучи прекрасными мишенями для моих зенитных калибров были растерзаны. Башни замолчали.       Стоя у спинного плавника косатки и крепко держась за него руками, я в немом ужасе смотрел на содеянное.       — Боже, что я творю… — прошептал я, борясь с мыслями.       Я дал команду косатке отравиться прямиком к уничтоженным шлюпкам, которые затормозили и проплыли ещё некое расстояние по инерции, но всё ещё оставались на плаву. Одна из них так и вовсе загорелась. Вскоре я оказался вблизи них и стал разглядывать плавающие вокруг тела моряков. Откуда-то до меня донеслись стоны каких-то чудесным образом уцелевших людей. Впрочем, не исключаю, что шансы на это какие-никакие, но были. Помимо тел в окровавленной воде вокруг шлюпок плавали оторванные конечности и просто куски тел и органов, что не решались уйти на дно. Глядя на всё это, меня мучило только то, что всё это несколькими минутами ранее было единым целом, и живым, а теперь, по моей воле стало мертвым. Меня не пугала кровь и оторванные руки, ноги, вырванные органы. Куда сильнее были моральные страдания после этого. С этим сложно было бороться, с этим было ещё сложнее жить, но куда тяжелее к этому всему было привыкнуть. Говорят, что к таким ужасам нельзя привыкать. Нельзя, чтобы человеческие жизни становились в твоих глазах просто статистикой. Каждый человек уникален. У каждого из них есть семья, родственники, дети. Каждый однажды был рождён. У них, как и у меня, была мама и был отец. Также как и я, будучи человеком, они были рождены, росли, ходили в школу и просто жили. Только теперь я всё это прервал, потому что… а я не могу ответить почему даже сам себе. Что-то не даёт мне и звука издать. Привыкать к такому нельзя, но надеюсь, что в самые ответственные моменты это не будет терзать мою душу.       Проплывая мимо одной из шлюпок, у которой благодаря моей атаке сорвало крышу, замечаю, как едва живой человек, засыпанный поверх телами других погибших, поворачивает свою окровавленную голову в мою сторону и смотрит на меня снизу вверх. Он уже покойник: даже я вижу оторванную по бедро ногу, торчащую между трупов. Он что-то попытался произнести, но я в ответ ничего произнести не смог. Тут же решился добить всех выживших. Чего им зазря мучиться — всё равно все они уже покойники!       Зенитные башни открыли огонь по одной из лодок, рвя в кровавые ошмётки тела людей и выдавливая из немногочисленных выживших последние стоны, заглушаемые рокотом вырывающимся из стволов зенитных орудий. Кровавое пятно вокруг лодки расплылось ещё больше, а сама она треснула, и её стало быстро заполнять водой, а следом и тянуть на дно. Теперь она станет для всех них братской могилой.       С другими шлюпками я поступил точно так же, так как тоже не хотел, чтобы немногочисленные уцелевшие, но искалеченные калибром моих орудий моряки долго мучились, особенно в той, горевшей шлюпке. Там ещё был кто-то жив и этого кого-то живьём пожирало пламя. Но длилось это не долго. Я быстро лишил этого человека жизни, ровно, как и мучений.       Вот так, я вновь остался посреди не такого уж мирного Тирренского моря один. Вместе со своей косаткой и потрёпанной моралью.       Глубоко набрав воздуха и резко его выдохнув, я огляделся по сторонам. В менее чем километре под воду уходила «Урбания», напоминая своим видом прошедшую битву. В дали у горизонта было пусто. Меня окружала однотипная картина открытого моря. Только вблизи меня тонули шлюпки и плавали их обломки, да на воде держались пробитые насквозь тела. А недавно торпедированный контейнеровоз, на который я только что посмотрел, стремительно уходил на дно. Всё. Оставаться тут больше не имело смысла. Я сделал и получил всё, что хотел. Мною был простимулирован эволюционный механизм. Корабль также стал моим. Но чего-то, мне кажется, я лишился. Однако всё же доказал свои слова на деле. Теперь, когда сюда прибудут люди, девы флота и авиация ПЛО, они всё сразу поймут. Поймут, что это я их всех убил. Не оставил в живых, как это было с предыдущими экипажами, а лишил жизни. Вот только кто поймёт, что они сами воспротивились моей воле? Наверняка даже если и поймут, то всё для всех будет выставлено в худшем свете.       — О чёрт! Авиация ПЛО! Канмусу! — резко опомнившись и вдруг вспомнив, что капитан передал координаты моего местонахождения, я тут же оживился. — Косатка, скорость восемь узлов, глубина перископная!       Схватившись за страховочные цепи, мы с демоном стали скрываться под водой и уходить прочь. Вот надо же! Со всей этой экзекуцией забыл о том, что и меня самого могут сейчас убить. Нужно убираться да поскорее! Времени прошло достаточно, чтобы какой-нибудь вертолёт оказался бы поблизости. Хотя, РЛС обнаружения воздушных целей ничего не обнаружила после того, как я её сейчас активировал. Впрочем, это ещё не гарантировало того, что я нахожусь здесь один.       «Скорость шестнадцать узлов! Курс три-два-ноль!»       Понятно, что при такой скорости ни о каком шнорхеле речь идти не может, так что для этого быстрого отступления придётся тратить в разы больше автономности. Однако потратиться ради безопасности мне жалко не будет. Так я стал быстро отступать с места сражения, периодически невысоко поднимая над водой перископ со встроенной в него РЛС. И вот, спустя десять минут, стоило мне первый раз поднять над водой свой хвост, РЛС воздушного обнаружения зафиксировал присутствие вблизи воздушного объекта. При чём обнаружил он его не за семьдесят с лишним километров, а менее чем в пятнадцати, и, судя по перемещению, скорость у него была высокой.       «Это уже не вертолёт!» — сделал я умозаключение. Это было легко понять. До этого мне не раз доводилось наблюдать за вертолётами ПЛО на радаре. Опять же, некий опыт в обращении с радаром мне тоже помогал.       Держа свой хвост некоторое время над водой, я не забывал скрывать его под водой, чтобы хоть как-то, но делать себя более незаметным для радаров, а заодно и не быть замеченным по излучению своего. Разумеется, что появление здесь самолёта меня заинтересовало, и я стал поднимать свой хвост чаще, тем самым заметив, что тот наворачивал круги вокруг места моей атаки. В один момент я даже смог увидеть его очертания в небе. Тут же я применил линзу для семикратного увеличения изображения. Судя по очертаниям, это был американский самолёт, хотя корректнее будет выразиться — НАТОвский. В любом случае, я не силён в авиации и могу с некоторой точностью сказать, что это не ВКС России. Хотя не стоит забывать, что это две тысячи тридцать восьмой год, и у той же России на вооружении могли появиться новые самолёты. Впрочем, а чтобы она тут забыла, в Средиземноморье? В стране, небось, полно было других дел. Вечно я в чём-то не уверен.       Я продолжал быть аккуратным, периодически погружая хвост в воду, но в один момент самолёт просто взял и пролетел где-то надо мной, после чего улетел куда-то в сторону континентальной Италии. Вероятно, там была его база. Я даже подумал, что на этом всё и закончится, но через некоторое время заметил, как с неба в воду начал падать крупный продолговатый объект. Я тут же испугался, что это могла быть торпеда. Но для неё он был слишком широким и вряд ли торпеда такой формы принималась бы на вооружение чей-либо страны. Опять же, я всего не знал и мог быть не прав. На всякий случай, я тут же отдал косатке команду прослушивать море с кормы, откуда и произошло падение. У меня были какие-никакие ИПЛ и я вполне себе мог ускакать от торпеды на глубину. Я увидел в перископе, как нечто упало в воду довольно далеко от меня. Километров пять, если быть точным, недалеко от места атаки. На всякий случай я был готов использовать свои имитаторы, после чего приказывать демону скрываться на глубине. Вражеский самолёт к этому моменту уже отошёл от нас и даже исчез с радара почему-то даже раньше, чем я предполагал. Больше я не боялся держать свой хвост над водой и потому спокойно пронаблюдал за сбросом чего-то в воду. Радар мне, разумеется, был без надобности в этот момент. Гидрофон не слышал ничего похожего на шум винтов: только пузырящуюся воду в момент после падения, а затем молчание. Этот груз просто стал погружаться. Я до сих пор не понимал, что это было.       Двигаясь с демоном на максимальной скорости, до меня постепенно начало что-то доходить. Тут же, моё сердце начало биться быстрее, а демон, чувствуя моё эмоциональное состояние перешёл в состояние полной боевой готовности. Что я только что увидел? Широкий вытянутый объект был сброшен в воду. При этом сбросили его не на меня. Возможно, что меня так и не обнаружили, а мой перископ мог быть не замечен, так как я предпринимал ради этого определённые действия. Хотя, может, и заметили с учётом того, что это был современный самолёт, напичканный современным оборудованием. Но могло быть и так, что это что-то сбросили именно с расчётом, чтобы оно оказалось вблизи моего местонахождения, то есть рядом с кораблём. Винтов всё ещё не было слышно и это была не торпеда, значит планов сесть на мой кавитационный след у них не было. Тогда как они… да это же бомба! Мощная бомба!       «Прорыв сферы!!!» — я едва ли не закричал под водой от осознания неминуемой угрозы и страха поглотившего моё тело.       В то же мгновение я инстинктивно применил мощнейшую псионическую способность в своём арсенале. В это же мгновение, замечаю, как татуировки по всему моему телу засияли и ровно в эти же доли секунды или даже раньше косатка сообщила о фиксации мощного источника звука за своей кормой. Тут же вся вода вокруг оказалась взбаламученной. Не успев потянуться к страховочным цепям, я чувствую, как тело впечатывает в спинной плавник косатки, как все мои кости за доли секунды оказались переломаны, а из лёгких, словно выдавило весь воздух. Пока я сползал вниз на корму демона, моё тело начинала охватывать страшная боль. Везде: с ног до головы, в каждой молекуле тела я чувствовал неописуемую агонию. Сливаясь воедино она создавала невероятный коктейль страданий. Мышцы, кости, плоть и органы сполна ощутили могучий удар воли Европейского Объединённого Флота. Одновременно голову заваливали десятки, а то и сотни отчётов косатки о серьёзных и критических повреждениях: винты были уничтожены, весь корпус был повреждён и едва ли не сорван с косатки, гидрофон был уничтожен, артиллерийские системы, включая те, что могли быть спрятаны в корпусе, были повреждены или уничтожены. Ангар с авиацией затапливало, мы стремительно набирали воду. Кроме того, были и другие множественные повреждения. И всё это я узнал, едва ли не пуская слюну, не успев сползти даже на палубу боевой рубки.       Ну и думая, что на этом все ужасы закончились, я ошибался. Тут же последовал второй, не менее мощный удар, пришедшийся по корпусу косатки снизу. Но даже будучи с другой стороны, он не обошёл и меня, подбросив вверх над тонущим демоном и ещё сильнее раздробив кости и местами даже порвав плоть. Пока мои зрачки бегали туда сюда от невыносимой боли, демон продолжал засыпать меня сообщениями о повреждениях, таких как полное уничтожение нижней части корпуса и лишения перечня каких-то органов. Однако мои мысли были отвлечены на всё, что угодно, кроме этого. Страшная боль сотни раз за секунду пронзала моё тело. Любые попытки пошевелить даже мизинцем приводили к чему-то, что можно было описать только как страшная агония.       Внизу, под собой, я видел тонущую косатку и ничего не мог с этим поделать. Она погружалась на глубину и я вместе с ней. Она уходила на дно быстрее меня и немного в стороне. С каждым метром её все больше и больше поглощала тьма, и вскоре она исчезла из поля моего зрения. Внутренне я понимал, что это была катастрофа, но меня всё также больше заботила та безумная боль, текущая по телу. Казалось, что она не отпустит меня никогда. Падая на дно, я постепенно забывал и о своём предназначении, и о своей цели. Боль, как едкая кислота растворяла всё в себе. Мечты из глобальных, таких как спокойная жизнь, сужались до размера одного мгновения, до текущего момента, словно как у ребёнка, желающего получить всё здесь и сейчас. В эти страшные мгновения я захотел всего лишь вновь оказаться там, наверху, захотел снова вздохнуть свежего воздуха вместе со своим демоном, к которому уже успел привыкнуть. Но сейчас я уже ничего не мог сделать, кроме как молча погружаться на дно, слушая становящийся всё громче и громче страшный гул в голове.

Мальта. Командный центр операции «Лепрекон»

      Это было большое и хорошо освещённое помещение в крепости Сант-Эльмо, одной из главных учебных баз канмусу в Средиземноморском регионе. Внутри него работало почти три десятка человек, имевших своё собственное рабочее место, оборудованное мощными и надёжными рабочими компьютерами, позволявшими без задержек выполнять сложные расчёты, осуществлять поиск и анализ данных, а также вести эффективную работу в специализированных программах разного назначения. Разумеется, что они не могли без перерыва находиться здесь на протяжении тридцати одного дня с момента старта операции «Лепрекон». Их то и дело сменяли другие морские офицеры и специалисты, таким образом добиваясь того, чтобы за работой всегда был отдохнувший человек. Но здесь был всего один человек, заменить которого было попросту невозможно — адмирал Чарльз Маккинни. Сделать это было нельзя не только потому, что он был адмиралом — человеком высокого звания и не потому, что благодаря удивительным адмиральским способностям, данным ему информационным полем, он мог пригодиться подчинённым ему девам флота в бою с озверевшей глубинной подводной лодкой. Мужчина сам не желал надолго покидать помещение командного центра, так как хотел знать всё об оперативной информации, поступающей сюда со всех уголков Тирренского моря и не только. Уже целый месяц он упорно стремился уничтожить надоедливую глубинную субмарину, нанёсшую пусть и не очень серьёзный, но урон по экономике Средиземноморского региона.       Её окончательной ликвидации требовали в верхушке Европейского Объединённого Флота, на который давили Европарламент, Европейский совет и другие важные политические органы союза всех стран Европы. Каждую неделю ситуация становилась всё сложнее. Кораблей много не топили, серьёзных товарных дефицитов вызвано не было, хотя цены и несколько подросли, но ажиотаж вокруг глубинной подводной лодки, спасшей беженцев недалеко от Лампедузы и ведущей войну по правилам морской войны, не спешил утихать. Да, даже незначительное ухудшение ценовой ситуации на рынке товаров, особенно после начала Глубинной войны, вызывало крайне острую реакцию у населения стран Европейского союза. А если наложить на это ещё экономические и политические кризисы после окончания войны Предназначения в две тысячи двадцать восьмом, то реакция эта могла стать не то чтобы острой, а взрывной. Несмотря на это, среди людей нашлось много заинтересованных в сотрудничестве с такими глубинными как Медина. И дело было даже не в том, что это были сумасшедшие, по мнению абсолютного большинства представителей человечества, люди. Они тоже, разумеется, быстро активизировались и стали высказывать своё мнение. Даже по телевиденью умудрились показаться. Беспокойство вызывало появление общественного запроса на сотрудничество с Мединой. Усилия, направленные на её, как бы странно ни звучало по отношению к глубинной, демонизацию при помощи нужных людей в СМИ и сети интернет, особого эффекта так и не оказали. Мало того, в странах Европы и в других частях света, где, конечно же, тоже наблюдали за ситуацией в Средиземноморском регионе, после ярчайших событий со спасением африканских беженцев Лампедузы, объявились политики, согласные с тем, чтобы начать попытки переговоров с отдельными особями глубинного флота, тем самым начав зарабатывать свои политические очки. Парламент пока не сильно беспокоили такие тенденции в дальних частях света, но ситуацию в Евросоюзе нужно было срочно исправлять. Глубинные точно были той силой, что была способна вызвать новый политические кризис в Европе. Глядя на Россию, главенствующие политики стран экономического объединения Европы это прекрасно понимали.       Единственным способом прекратить все эти глупые обсуждения о попытках переговоров, было уничтожение той, кто всё это спровоцировал — глубинной авианесущей подводной лодки Медина. Известный своими решительными действиями в победоносных боях с несколькими довольно серьёзными глубинными эскадрами, адмирал Чарльз Маккинни, вызвался возглавлять дев флота в борьбе с глубинной субмариной. Выслушав от самого Генерального секретаря Европейского Объединённого Флота Мартина Саласара о задачах и поставленных перед ним целях, а также о довольно необычных причинах, побудивших Европарламент обратить на подводную лодку большее, чем обычно, внимание, он несколько засомневался. Однако от задачи по уничтожению глубинной субмарины не отказался и обязался довести дело до конца. Тогда-то, изучив расстановку сил на Средиземноморском театре военных действий и всё здешнее незавидное положение, как, собственно, и историю конфликта, тогда длившегося меньше месяца, он был неприятно удивлён потерями эскортного авианосца и крайне опытных дев флота, стаж службы которых достигал четырёх лет. Кроме того, он был очень удивлён другими проделками глубинной подводной лодки. Но также он был очень возмущён столь долгим откладыванием этой проблемы в дальний ящик с учётом того, что к ним с ней уже обращалась крайне опытная и зарекомендовавшая себя дева флота эскадренного миноносца «Тириан», доходчиво объяснившая всю проблематику существования глубинной подводной лодки в Средиземноморском регионе. Адмирал Маккинни в день своего назначения обратился к Генеральному секретарю ЕОФ и, объяснив о сложном положении, не стал просить, а потребовал от Саласара чрезвычайных полномочий и прав в пределах Средиземноморского региона. Разумеется, что ни о какой мобилизации не прошедших обучения девочек тогда речи идти не могло, и он получил твёрдый отказ. В замен ему было дано обещание всячески содействовать ещё не начавшей разрабатываться операции. Ему даже пообещали переброску некоторых обученных канмусу с Индийского и Атлантических направлений. Однако не прошло и дня, как над Средиземным морем загорелись первые огни северного сияния, ознаменовавшие о выходе глубиной подводной лодки на рубежи становления полноценной глубинной принцессой или Они. Тогда же, осознавая всю серьёзность ситуации, Саласар всё же дал Маккинни право на мобилизацию, согласно восемнадцатой статье пункта девятого Европейского Объединённого Флота о чрезвычайном положении и мобилизации. Этим правом он тут же и воспользовался, чтобы как можно скорее начать обучение канмусу по экстренной программе, которая должна была минимально подготовить их в рамках борьбы с подводными лодками. Местом размещения штаба операции, получившей название «Лепрекон» был выбран форт Сант-Эльмо на острове Мальта — вторым по важности учебном пункте в Средиземноморье. Операция получила своё название по предположению одного из исследователей с НИС «Медина», повторно прибывших в залив Сидра и обнаруживших там, что Медина забрала с собой большую часть золота и серебра из сундука древнего затонувшего корабля, вблизи гибели одноимённого НИС. В процессе обучения дев флота и формирования нескольких эскадр ПЛО, возглавляемых опытными канмусу, велась разработка общей тактики и стратегии борьбы с подводной лодкой. Одновременно собирались данные об оперативной обстановке в Средиземном море и в особенности Тирренском, в котором, как выяснилось, и обосновалась Медина. На мобилизации требования не закончились: адмирал запросил значительно увеличить число вертолётов в зоне действий вражеской подводной лодки, прислать больше опытных канмусу для формирования более устойчивых эскадр, на всякий случай подключить к операции адмирала второго или первого ранга по новой международной системе оценки воздействия адмиральской ауры и даже запросил внедрить в план операции применение ядерного оружия, согласно российской доктрине борьбы с высшими особями глубинного флота! Разумеется, с поправками на то, что противник был один и являлся подводной лодкой. Требование, касающееся вертолётов, было удовлетворено, что позволило через некоторое время сбора и анализа данных на фоне незначительно снизившегося количества кораблей, определить не только эхосигнал глубиной подводной лодки, но и научиться эффективно её находить по излучению её РЛС. Это позволило совершать относительно частые атаки авиацией ПЛО на Медину и отрабатывать по ней акустическими торпедами. Также был удовлетворён запрос на переброску в Средиземное море более опытных канмусу для помощи в более качественном обучении недавно инициализировавшихся дев флота и формирования хотя бы одной полностью обученной эскадры. Однако большая часть прибывшего подкрепления в какой-то момент внезапно была переброшена в Гибралтар. Причины таких действий адмиралу Маккинни стали известны только недавно. Тогда же он был возмущён таким пренебрежением к охоте на Медину. Что касалось подключения высокорангового адмирала, то дела тут обстояли точно также, как и с большей частью подкрепления — многие из них были заняты отражением угрозы в Гибралтаре и во многих других частях света в связи с набравшей обороты Третьей волной. А вот вопрос ядерного оружия столкнулся не то чтобы с препятствием, но с некоторыми трудностями и обсуждениями со стороны Саласара и политических лидеров Евросоюза. Адмирал настаивал на том, что применение атомной глубинной бомбы гарантированно покончит с Мединой, что уже стала кандидаткой в один из двух видов высших глубинных. Он говорил о том, что пока они размышляли над применением ядерного оружия, Медина становилась всё более ненасытной и сильной, что в будущем будет способствовать к нанесению ещё большего ущерба и экономике, и их политическим карьерам. Таким образом, через неделю после начала экстренного обучения дев флота и собственно самой операции «Лепрекон» Европейский Объединённый Флот получил добро на применение ядерного оружия в пределах безопасных для побережья областей Тирренского моря. В дальнейшем план операции множество раз согласовывался с вышестоящим начальством и Генеральным секретарём Европейского Объединённого Флота. Было принято окончательное решение строить план операции «Лепрекон» вокруг применения атомной глубинной бомбы. В последствии это привело к непредсказуемым результатам.       Сейчас адмирал стоял на отдельном открытом мостике, нависающем над остальным помещением. Отсюда можно было обозревать весь командный центр. Здесь был только он один, окружённый столами с бумагами и светящимися экранами планшетов и мониторов. Здесь в настоящем времени отображалась метеорологическая информация, данные о передвижении и маршрутах всех судов в Средиземном море, морской геологии и другие необходимые во время проведения операции «Лепрекон» данные. Особняком выделялся экран компьютера с данными о предполагаемом перемещении Медины, о местах её нападений и о местах её обнаружения: подтверждённых и непроверенных. Вся та же информация была отображена на больших мониторах общего обозрения перед десятками рабочих мест офицеров и прочего персонала в зале, выполненного по схеме амфитеатра, когда один уровень с рабочими местами возвышается над другим, что позволяло не загораживать обзор на экраны общего обозрения.       В одну из трёх дверей позади адмирала постучали. Та вела в коридор, а две другие по обе стороны от неё в большой зал.       — Входите! — собравшись, громко произнёс мужчина.       Дверь открылась и в помещение вошёл офицер-куратор девы флота эсминца Эридж, Роберт Грахам. Он сразу же закрыл за собой дверь и поприветствовал старшего по званию офицера.       — Ну, как там ваша подчинённая, эсминец Эридж? — немедля спросил старший из мужчин.       — Она в порядке, господин адмирал, — ответил офицер, поняв о чём сейчас спросил старший по званию. — Пускай они и были знакомы всего один месяц, но они очень сдружились. Однако Анна сможет пережить эту потерю.       Вошедший мужчина пока не знал по какой причине он был вызван адмиралом. Весьма маловероятно, что для простого разговора, несмотря на то, что они оба когда-то давно, до начала Глубинной войны служили на одном и том же корабле и успели весьма неплохо друг с другом поладить.       — Ну, разумеется, что сможет, — уверено кивнул мужчина, — она же всё-таки дева флота, а не размазня. А то, что они привязались к друг другу абсолютно нормально, ведь они же систершипы.       Роберт, всё ещё стоя у двери, задумался о сказанных адмиралом словах. Ему они показались лишними, вовсе ненужными. И что самое главное, вызывающими чувство раздражения. Сам же адмирал относился ко всему этому несколько иначе, чем куратор эсминца. Когда только началась Глубинная война, мужчина рассматривал избранных душами кораблей девушек как людей, а именно как обычных девочек и девушек. Однако изменившаяся сфера его профессиональной деятельности, заставила этого человека также изменить и своё отношение к девам флота. Без этого неотвратимого изменения его менталитета, он не смог бы остаться работать во флоте, работой в котором так дорожил с момента, как он впервые оказался на корабле в качестве младшего офицера. И даже после того, как современные корабли оказались неэффективны против глубинных, а на их место пришли девушки, которые в большинстве своём были несовершеннолетними, тогдашний командир фрегата всё также не хотел уходить, выкладываясь по полной, чтобы его не сократили, даже несмотря на свой возраст.       — Мистер Грахам, должен сказать, что я позвал вас поговорить не о моральном состоянии вашей подчинённой, — вновь заговорил адмирал, сменив тон на более серьёзный. — Не стойте у двери, проходите.       Офицер-куратор сразу же уверенно зашагал вглубь мостика. Сам Маккинни тоже не остался на месте, а неторопливо подошёл к периллам, которые находились в стороне от большей части его вычислительной техники, откуда открывался прекрасный вид на весь командный центр. Сейчас он наконец узнает зачем столь высокопоставленный человек вызвал его к себе. Впрочем можно было вежливо спросить и самому.       — О чём же тогда вы хотите со мной поговорить, господин адмирал? Об охоте на Медину? — поинтересовался офицер. — Мне нужно предупредить и подготовить деву флота эсминца Эридж к выходу?       — Нет, — мужчина выдержал паузу, во время которой он раздумывал о том, стоит ли сейчас говорить об этом, отойдя от изначально запланированной им темы разговора, или нет. — Об этом можно уже не беспокоиться, — сказал он, а затем решив, что поговорить о чём-нибудь ещё, пусть и связанным с работой, не повредит. — С высокой долей вероятности, Медина была уничтожена около двенадцати часов назад.       — Серьёзно? Кто смог её уничтожить? — удивился Грахам.       — Авиация, — ответил адмирал, а затем продолжил, — К ней, прямо к месту её атаки доставили глубинную атомную бомбу — наше главное оружие гарантированной победы, — на лице адмирала читалось некоторое напряжение.       Адмирал был обеспокоен некоторыми другими вещами, поговорить о которых ему также хотелось. Но если учитывать, что его приглашённый собеседник был офицером-куратором, то поднятие этих тем выглядело бы несколько неуместно.       — Так вот о чём вы говорили месяц назад на площади, — в разуме офицера всплыл тот злополучный день, от чего его удивление так и не сменилось ни радостью победы, ни каким-либо чувством спокойствия. — Значит, это больше не секрет?       — Нет, пока что это нужно держать в тайне! — быстро возразил мужчина. — Об этом пока знают только офицеры данного командного пункта, я, а теперь ещё и вы. Но я вам доверяю, мистер Грахам, — мужчина из числа высшего офицерского состава внезапно уставился на что-то. Его тяжёлый взгляд был направлен в одну точку, находящуюся где-то в зале. Было заметно, что некое напряжение давило на него изнутри и приглашённый заметил это, но, кажется, не решался спрашивать напрямую.       Роберт встал в нескольких метрах от адмирала и начал перебирать мысли в голове, стараясь найти среди них ответ на слова адмирала. Он и вовсе не ожидал того, что адмирал Маккинни вызовет его в командный центр. За тот месяц, что он здесь пробыл, они виделись не так уж много раз. В основном это были инструктажи и брифинги касающиеся Медины, а также экстренного обучения мобилизованных и повышения в звании дев флота, среди которых была и его подчинённая.       — По какой причине вы мне об этом сообщили?       — Вам не долго остаётся быть в роли всего лишь куратора девы флота эсминца. Вы бы ещё за корветом решили бы присматривать, — тон голоса Маккинни стал заметно грубее. Он наконец-то перевёл свой взгляд и исподлобья посмотрел на приглашённого офицера, идя в словесное наступление. — Для приличия вам готовы были выделить хотя бы линкор или авианосец, но вы же отказались.       — А-а-а, — протянул Роберт, кивнув для себя несколько раз и позволив себе несколько секунд посмотреть на зал внизу, едва улыбаясь. — Так вот зачем вы меня позвали. Вы хотели поговорить не о победе над Мединой, — он вновь посмотрел на старшего по званию, не скрывая уголков своих губ. — Вам было интересно почему я всё ещё нахожусь здесь.       — Мне было интересно почему, человек с таким даром бездействует и не вносит свой посильный вклад в победу над глубинными.       — Как можно быть адмиралом, когда ты едва понимаешь чувства своих подчинённых? В нашем случае дев флота, — спокойно произнёс офицер. — Как можно ими управлять, не зная о них элементарных вещей? Так отдалившись от них? Я думаю, что понимание своих подчиненных — это один из важнейших аспектов, в котором и заключается успех любого командующего девами флота.       Маккинни, не соглашаясь, помотал головой и посмотрел на офицера, как на того, кто не понимает, о чём он говорит или же как на дурака.       — Девы флота обязаны подчиняться по своей природе! — твёрдо произнёс адмирал.       — И поэтому у нас четыре девочки сбежали во время боя? Их до сих пор собирают по морю.       — Они не были настоящими девами флота! — чуть громче произнёс Маккинни, придав голосу грозности, но, заметив, что на Грахаме это не возымело никакого эффекта, да и что он сам начал терять самообладание, успокоился. — Мы потому и даём канмусу три месяца обучения, чтобы душа корабля смогла овладеть достаточной частью разума девчонки, чтобы ею можно было легче управлять. Нам пришлось выпустить в море против Химе девчонок, едва подготовленных даже для простейших операций.       — А нам разве было известно, что она стала кандидатской в глубинные принцессы? — спросил Роберт, ожидая получить ответ.       — Нет, мы ошиблись, — ответил представитель высшего офицерского состава. — Все наши военные аналитики, включая тех, кто здесь сейчас присутствует, считали, что Медина точно станет Они и сосредоточится на развитии боеспособности своего демона. Но вместо этого, она эволюционировала в принцессу, основной конёк которых — управление стаей, — вздохнул адмирал, потерев переносицу, понимая, что столь неудобной темы было не обойти. — Лишь единицы были уверены в том, что она станет принцессой. Они обращали внимание на её аномальность, — немолодой мужчина пальцем указал на висящий на стене большой экран общего обозрения с другой стороны зала. — Вот только это уже непросто какая-то аномальность! Это же безумие! Словно какое-то непроходимое испытание, которое она пожелала для себя устроить.       — Или у Медины был какой-то план, — добавил Роберт, не пытаясь на что-либо намекать.       — Очевидно, что она продвигалась в сторону Гибралтара. Но так мы думали, пока она не остановилась в Тирренском море на целый месяц, — адмирал указал на ещё один большой экран с картой, на которой были метки атак Медины с обозначениями времени и даты. — От чего-то она решила начать свою охоту именно здесь. Впрочем, понятно, что тут ходит огромное количество кораблей.       — Она… хотела стать ещё сильнее, — задумавшись, произнёс офицер.       — Мы тоже так думали какое-то время. Однако спуски к потопленным кораблям показали, что большинство из них не подвергалось попыткам быть съеденными. Она просто заставляла экипаж покинуть корабль и топила его торпедами, после чего чаще всего покидала место атаки.       — Мы не понимаем глубинной сути, — сказал Роберт. — Как можно победить это «чудо» информационного поля, не поняв того, что находится у нас прямо под носом, господин адмирал?       — Не забывайте, мистер Грахам, что Медина была аномальной глубинной, а таким, как она, свойственно необыкновенное поведение. Например, спасение тех беженцев и позволение экипажам атакованных кораблей уйти, — настойчиво напомнил Маккинни. — Кто знает, что ещё любопытного могла совершить эта глубинная? Может быть, сдачу в плен?       — Нет, это уже вряд ли. Какой ей от этого прок? — начал офицер, готовясь продолжить свою мысль. — Вы сказали, что она топила корабли, и большинство из них, судя по подводным спускам, были почти или и вовсе нетронуты?       — Да, она потопила в Тирренском море ровно тридцать кораблей, прежде чем была уничтожена, — с некоторым проявлением любопытства ответил мужчина. — Последний корабль уже после её глобальной эволюции… — тут адмирал замолчал на несколько секунд, посмотрев на офицера рядом, словно прозрев, — сделавшей из неё настоящую Химе. Вы хотите сказать, что она осталась тут, чтобы действительно стать сильнее?       — Не то чтобы именно сильнее. Скорее она хотела стать настоящей принцессой, а не кандидаткой. Таким образом, в Атлантике, будучи принцессой, она бы имела гораздо больший вес и силу, позволившую бы ей диктовать свои условия местной живности. Многие эксперты считают, что становление Они или Химе — закономерный процесс для каждой глубинной. Все из них стремятся стать такими с самого рождения. Медине же это удалось перед самой своей смертью, — объяснил Роберт.       — Но она же не эволюционировала после атак на торговый флот, так как не поедала их… — недоговорил адмирал, всё больше вникая в предположение офицера и больше удивляясь от хода его мыслей.       — Потому я и говорю, что мы не понимаем в действительности, как глубинные живут и как развиваются. Исследователи тоже полагают, что многие их данные являются неверными. Самые заметные эволюции Медины происходили после сражений: НИС «Медина» и данные после опроса Грейг, битва в Тунисском проливе, а также прошедшее сражение у Неаполя. Многие учёные говорят, что после того, как мы стали свидетелями развития одной из глубинных в такой близи, стало ясно, что они до этого явно что-то упускали из виду.       — Хотите сказать, что она желала сражаться? Она хотела этой битвы, чтобы стать истинной принцессой? — на лице Маккинни отобразилось неверие. И, осознавая к какой мысли ведёт офицер, он вновь тяжело вздохнул, глядя на собеседника. — Получается, что мы попали в её ловушку? Всё это с самого начала было её планом? Вы так думаете?       — Да, господин адмирал, — ответил Грахам, смотря на мужчину перед собой, — В любом случае, она сама могла решить, вступать с нами в битву или избегать контакта. Нам сложно было бы её настигнуть. Некоторые тактические преимущества были на её стороне.       — И этим вы хотите мне намекнуть, что я и отдел аналитики — глупцы, погубившие половину одной из эскадр? — в полной мере осознав это, как и то, что он нёс какую-никакую, но ответственность за погибших дев флота, представитель высшего офицерского состава покрепче взялся за перилла мостика своей левой рукой и с ужасом посмотрел куда-то в сторону. — Не забывайте, мистер Грахам, что она была аномальной кандидаткой в принцессы.       — А это не имеет значения, — произнёс офицер-куратор, заставив Маккинни вздрогнуть и посмотреть на него. — Неважно, аномальная ли это была принцесса или нет, они все способны и не на такое. Вы же и сами должны понимать, чем отличаются глубинные в небольших стаях, возглавляемых флагманскими особями, от тех стай, что управляются Химе. Стаи Химе — это самый настоящий флот! Они всегда очень умны и хитры. Нас обманули. Признать это — значит выучить важный урок.       — Если Медина осталась жива, то я подам в отставку! — тихо сказал адмирал. — Вы знаете, почему она смогла эволюционировать после сражения? А ведь мы вообще-то собирались ликвидировать её там раз и навсегда!       Адмирал стал выглядеть устало. Он был вымотан то ли разговором с офицером, то ли изнуряющей охотой на Медину, результаты которой оказались совсем не впечатляющими. Тринадцать погибших дев флота и четыре дезертира были тому подтверждением. Кроме того, ликвидировать Медину по результатам первого сражения не удалось, из-за чего был потерян ещё один торговый корабль и весь его экипаж. Сам же Маккинни ожидал, что никто ему мешать не будет, однако в течении месяца случилось пара инцидентов, благодаря которым длительность операции «Лепрекон» увеличилось, а число потерь, соответственно, стало выше.       — Нам не дали разрешение на применение ядерной глубинной бомбы, — адмирал всё ещё не знал, как правильно реагировать на такую новость. Но говорил и размышлял он об этом не впервые, так что ничего, кроме напряжённых морщин, не выдавало его раздражённости. Даже голос был ровен. — Как только мы сообщили наверх, что началось сражение и то, где оно началось, нам поступил приказ, запрещающий применять ядерное оружие. Саласар сообщил, что решение было принято ещё выше. Мол, всё же неправильным было решение применять ядерное вооружение в пределах Средиземного моря и тем более в таком ограниченном море, как Тирренское, — адмирал сохранял спокойствие, хотя вспоминать эту ситуацию, случившуюся пятью днями ранее, было не очень приятно. — Людей много здесь и кораблей, говорили они. Я пытался связаться с Европейским советом лично, но мне отказали в праве голоса, — а затем он со всей искренностью произнёс, — Это был худший день не только в моей карьере, но и в жизни!       — Господа политики опять посчитали, что они знают как лучше, — покачав головой, сказал Грахам, удивляясь такому резкому повороту во мнении чиновников.       — Вся наша операция строилась вокруг российской доктрины борьбы с высшими глубинными особями. Мы были просто обязаны применить ядерную бомбу! Несомненно, что это бы не избавило нас от тринадцати погибших дев флота, некоторые из которых так и вовсе сражались едва ли не с самого начала Глубинной войны! А это ведь колоссальный опыт, вы же сами это понимаете! У Паладин, Вилтон и других старших дев флота были десятки уничтоженных подводных лодок разных классов. Да и множество других примечательных особей глубинных. Паладин так и вовсе приблизилась к десятке лучших в мире противолодочных асов! Такие потери неприемлемы! Опыта растеряли много, число потерь огромно! Сбрось мы атомную бомбу в тот день, то всё бы смотрелось более гладко. Однако нет, было нельзя, и глубинная эволюционировала в полноценную принцессу! Только тогда господа чиновники и поняли, как просчитались, — адмирал был серьёзен и настойчив, раздражение легко читалось на его лице, как и чувство вины и стыда. — Это правда был худший день в моей жизни.       — Мы не могли предположить, что Медина станет развиваться по пути принцессы. Все считали, что в Средиземном море ей негде будет набирать стаю, чтобы бесчинствовать здесь! Её эволюция буквально завела её саму в тупик, — поделился своим мнением офицер.       — Это глубинная завела нас в тупик! Если бы мы знали, что она станет Химе, то и меня бы здесь не было! Сюда бы поставили более подходящего адмирала для борьбы с глубинной принцессой. Такой бы нашёлся уж точно! — Маккинни от досады слегка хлопнул ладонью по перилам, вспомнив ещё и о том, что в помощи в виде ещё одного адмирала ему отказали. — Как же тяжело вот так проигрывать…       Представитель высшего офицерского состава посмотрел на куратора и с упрёком произнёс:       — У меня нету способностей, которые могли бы помочь в борьбе против принцесс. Зато такие есть у вас. Должен сказать, что я отправлял прошение в главное адмиралтейство, чтобы на месяц вас повысили до адмирала, для того чтобы вы оказали мне помощь своими способностями, — нехотя признавался адмирал. — Я хотел увеличить вероятность того, что Медина будет уничтожена. Ситуации в ходе операции могли возникнуть разные, и адмиралы, обладающие различными способностями, только бы повысили шансы на решительную победу.       — Что там ответили?       — Прошу меня простить, мистер Грахам, но, кажется, я только привлёк к вашей персоне излишнее внимание. Вернее, напомнил им о вашем существовании, — мужчина посмотрел на собеседника не слишком-то уж виновным взглядом. — Теперь они думают отправить вас на Гибралтар.       Адмирал считал, что Грахам и так должен был быть там. Он знал о результатах пройденного офицером псионного теста и прекрасно помнил свои. Мужчина хорошо понимал, чего они оба стоят и какой вклад они могли внести в победу над Бездной. Те аргументы, которые приводились куратором и которые, как тот полагал, позволяли ему занимать текущую должность и работать с эсминцем Эридж, были ему непонятны. Он не мог принять этого. Это желание Грахама для него казалось эгоистичным.       — Что там произошло?       — Вы ещё не слышали? Уже почти месяц ни один конвой не выходит и не заходит в Гибралтар. А кораблей в очереди из Средиземного моря скопилось достаточно, чтобы сформировать из них несколько конвоев по своему классу соответствующих огромным, — без капли радости в голосе ответил представитель старшего офицерского состава.       — Почти месяц, говорите? Почти с момента начала операции «Лепрекон», позвольте заметить, — куратор задумчиво посмотрел на собеседника и на мгновение встретился с ним взглядом. Спустя несколько секунд он всё же решил высказать своё предположение, исходя из того, что он знал, — Очевидно, что это как-то связано с глубинными, и с Мединой в том числе.       — Верно, мистер Грахам. Глубинные не дают нашим кораблям выйти из Гибралтара. При этом сложно сказать, готовятся ли они к атаке, чего-то ждут или просто осадили пролив, — сказал Маккинни, погружаясь в свои мысли.       — Вы говорите про подготовку, ожидание и даже осаду. Здесь явно идёт речь о принцессе. Конечно, для её уничтожения и деблокирования пролива придётся подготовить специальную операцию. Разумеется, что это займёт какое-то время: утвердить состав флота, который нужно ещё где-то найти, собрать ресурсы для него, подобрать адмирала, разработать соответствующий план, — неторопливо размышлял куратор. — Но проблема явно в чём-то другом. Так ведь?       Адмирал несколько раз кивнул.       — И снова верно, мистер Грахам, — чуть громче заговорил мужчина. — Псионные радары обнаружили пять высших особей, выстроившихся полукольцом, — адмиралу удалось запечатлеть тот момент, когда выражение лица собеседника резко изменилось со спокойного до взволнованного, — и их сигнатуры свидетельствуют о том, что вместе с ними там собрались огромные массы глубинных.       Адмирал отошёл от перилл и подошёл к одному из столов. Открыв там тумбочку, он стал что-то искать. Офицер-куратор на месте стоять не остался и тоже подошёл к столу, из которого мужчина уже успел достать нетолстую папку. Тумбочка тут же была закрыта. Адмирал открыл папку и пролистнув несколько листов, остановился на одной из страниц. На ней отчетливо узнавались контуры Иберийского полуострова и части Марокко, а посередине страницы был изображён сам Гибралтарский пролив. В отдалении от него, на западе, было пять пятен, чем-то напоминающих кляксы на бумаге или неровные отметки на радаре. Все пятна были приблизительно одинакового размера, но отличались друг от друга по своей форме. Кроме того, они состояли из слоёв синих и красных цветов и их оттенков, переходящих из тёмно-синего по краям до ярко красного в центре. Где-то здесь и должны были быть глубинные принцессы.       — Вот, это данные полученные тремя неделями ранее, — адмирал спокойно отдал папку офицеру-куратору. — Они появились здесь не одновременно, а постепенно. Та же картина сохраняется и по сей день: пять принцесс и пять стай. Никого больше так и не появилось. Я узнавал. Активности с их стороны нет. Субмарины-разведчики, вышедшие в море, подтверждают огромные скопления глубинных в каждой из пяти зон. Спутники в этих местах едва ли что-то видят из-за псионных помех от такого количества глубинных. Их там настолько много, что помехи, вызванные их общим числом, словно образовали пять новых чёрных зон прямо перед Гибралтаром!       — Чертовщина какая-то, — прошептал офицер, всё ещё поражаясь этой новости. — Итак, целый месяц, значит?       — Флоту пока удаётся скрывать это от СМИ, но долго это продлиться не сможет. Конвои не выходят, а это рано или поздно скажется на стоимости товаров и экономике. Понятно, что эта проблема привлечёт внимание людей. Многие будут возмущены нашим бездействием. Но не можем же мы им сказать, что сражаться с пятью принцессами в открытом бою едва ли возможно, и потому никаких активных действий предприниматься не будет? — Маккинни пожал плечами, вновь представляя себя эту картину. — Высшее руководство ЕОФ пожелало провести оборонительную операцию и подготовило для неё все возможные ресурсы. Вот только глубинные, похоже, атаковать и не собираются.       — Мы попали в неудобное положение: мы должны прорвать блокаду как можно скорее, но при этом биться с пятью принцессами на равных у нас, скорее всего, не выйдет, — куратор пришёл к некоторым неутешительным выводам.       — Да, это так. Ситуация неприятная. Огромным массам грузов придётся перемещаться по суше. Кому-то придётся развернуться и плыть в обход Африки, если те хотят попасть к двум Американским континентам. Хотя ничего другого сейчас им и не остается. Европейскому Объединённому Флоту вскоре придётся сказать правду, какой бы она не была, — подтвердил и дополнил адмирал.       — Что-то снова подорожает, а спрашивать, как всегда, будут с нас, — раздражённо произнёс Роберт.       — Да-а-а, — устало протянул Маккинни, садясь в кресло рядом. — Надо же кому-то спасать кошельки гражданских.       — А вся эта ситуация с Гибралтаром, случаем не сказалась как-либо на охоте на Медину? — поинтересовался Грахам.       Адмирал снова кивнул в согласии и посмотрел на куратора. Тот в ту же секунду понял, что это было действительно так. Всё же Тирренское море было не таким уж огромным, а подводную лодку пришлось искать аж целый месяц с начала операции. Разумеется, что у причастных к этому делу возникали вопросы.       — У нас должно было быть куда больше ресурсов на поиски и уничтожение Медины. Однако многое пришлось переправить на Гибралтар в преддверии возможного штурма глубинными пролива. И сейчас такая вероятность никуда не пропадает. Наверху начали считать, что моё «чрезмерное» предложение по мобилизации всех дев флота, обучающихся в Средиземноморье, может сыграть им на руку. Теперь они хотят переправить семьдесят пять дев флота, задействованных в охоте на Медину туда, чтобы высвободить в некоторых участках опытных канмусу, которых можно будет задействовать в сражении напрямую. Всё же, как я мог увидеть, исходя из этой битвы, новички плохо переносят ауру принцесс. Впрочем, наша ошибка касательно пути её развития сыграла здесь гораздо большую роль, — мужчина вновь задумался, поддаваясь негативным мыслям. — Моя адмиральская аура гасит эффекты ауры принцессы всего на семь процентов. Это никак не могло серьёзно им помочь, — с сожалением произнёс адмирал. — Даже моя активная способность оказалась почти бесполезна.       — Меня теперь тоже хотят перенаправить в Гибралтар, предварительно повысив? — без особого энтузиазма спросил куратор.       Роберта не сильно интересовали стенания адмирала Маккинни. Тот рассказывал обо всём этом, скорее всего, только потому, что хотел поделиться этим хоть с кем-то. Хотя Роберт и выслушивал всё это не только потому, что был обязан это делать, но и потому что из слов адмирала можно было узнать что-нибудь интересное.       — Точно ответить не смогу, мистер Грахам. Я в дела обороны Гибралтарского пролива полностью не посвящён. Мне сообщили о ситуации и предоставили некоторые данные только потому, что это напрямую отразится на операции «Лепрекон». Как-никак, часть выделенных нам ресурсов пришлось вынужденно пожертвовать ради обороны врат в Средиземное море, — пояснил Маккинни. — По итогу у нас осталось около двух десятков вертолётов, несколько самолётов, способных нести ядерное оружие и под сотню дев флота. Можно подумать, что это тоже огромные военные ресурсы, и я вынужден с этим полностью согласиться: не каждый день удаётся собрать под своим управлением приблизительно сотню канмусу. Правда, большая часть этих девчонок представляет из себя едва прошедшую экстренную подготовку массу корветов, фрегатов и эсминцев, не обладающую каким-либо боевым опытом. Спасибо хотя бы на том, что нашлось достаточно опытных дев флота, чтобы стать их командирами. Может даже чересчур опытных. Понятно, что даже с таким всё же довольно большим количеством выделенных средств, у некоторых могут возникнуть к нам вопросы касательно длительности охоты на Медину. Как-никак, в процессе тридцати одного дня операции только в Тирренском море было потоплено ровно тридцать кораблей, а число здесь погибших от её разгула составило двести двенадцать человек.       — Глубинная война напрямую связана с темой флота. Всё это затронуло мир целых шесть лет назад, но даже до сих пор многие люди не понимают, что вести охоту на подводную лодку не то же самое, что вести охоту на надводника, — полностью соглашаясь, добавил Грахам.       — Ну конечно, далеко не все достаточно сильны морально, чтобы на протяжении длительного времени сосредотачивать своё внимание на изучении аспектов и хода этой войны. Всё же война — это вещь страшная, — уверенно произнёс Маккинни.       — Но ведь мы сражаемся не с людьми, а с чудовищами, — возразил куратор. — Их гибель только приветствуется.       — До её начала мы два года сражались с людьми! — адмирал грозно посмотрел в глаза офицеру. — Люди это запомнили! Это было страшное время.       — Вы правы, господин адмирал, — Грахам решил дальше не развивать спор.       На балконе возникло неловкое молчание. Маккинни быстро осознал, что не должен был выражаться в таком тоне, и потому раздумывал о том, как бы вернуться в русло прежнего разговора об охоте на Медину. В свою очередь, Грахам просто попытался не поднимать болезненную для многих тему. Но и сам он думал, как бы прекратить неловкое молчание.       Вскоре выражение лица адмирала изменилось, словно он что-то понял и был этим на удивление доволен.       — Я понимаю, о чём вы хотели сейчас сказать, мистер Грахам, — начал представитель высшего офицерского состава, с трудом первым прервав молчание. — Разумеется, что глубинные не воспринимаются людьми за равных себе. Они — животные! Это же относится и к высшим особям. В мире хорошо сформировался их образ, позволивший сплотить людей на фоне экономических кризисов и прошедшей Мировой войны. Чудовища, пожирающие всё, что плавает в море. Чудовища из-за которых всё в мире пошло коту под хвост. Будет логичным со стороны людей ненавидеть таких тварей, как они. Однако некоторые аномальные особи глубинных достаточно легко разрушают этот выстраиваемый на протяжении шести лет образ. Хотя сложилось это мнение почти само и довольно быстро. Думаете, нам с этим повезло? Но, как оказывается, многое, что быстро строиться, может также быстро и обрушиться. Понимаете, о чём я говорю? — немолодой мужчина посмотрел на куратора.       — Частично, господин адмирал, — ответил Роберт, не скрывая в тоне своей речи любопытства.       — Представьте мир до войны, — кивнув, Маккинни посмотрел на Грахама, который, не ожидавший такой просьбы, не сразу на неё отреагировал. — Нет, даже не мир, а именно Европу. Нас ничего сейчас, кроме Европы, не интересует! — резко мужчина внёс поправки в свой запрос, а затем вновь продолжил, прежде чем офицер успел начать задумываться об этом. — И не до Глубинной войны, а именно до войны Предназначения. Пожалуйста, это важно для разговора.       Роберт, подав сигнал о том, что он согласен, стал вспоминать Европейский континент до Третьей мировой войны. В те годы, более двенадцати лет назад, он сам был ещё юн, и сформировавшийся положительный образ своей молодости, возможно, мог помешать объективной оценке Европы того времени. Однако он попытается абстрагироваться от своего личного опыта. Разумеется, что тогда Европа, а под этим словом адмирал Маккинни явно имел в виду Европейский союз, представляла собой экономических альянс правовых государств с демократическими принципами и устоями. Этот образ обычно рождался в умах людей того времени и по большей части он сохранился и сейчас. Сытые и богатые государства, уже восемьдесят семь лет не ведущие никакие войны. Человеческие права, свобода слова и просто нормальная жизнь в глазах обычного европейца. Это действительно была утопия по сравнению с тем, что было сейчас. Разумеется, что этот образ будет с теплом отзываться в душах большинства граждан Евросоюза и не только.       Прошло около полуминуты и адмирал вновь заговорил:       — Думаю, что вы представили себе то, что обычно представляют большинство людей не то чтобы в Европе, но и во всём мире.       Роберту только и осталось, что согласиться, чтобы узнать к чему в итоге ведёт адмирал.       — В те времена мы не могли бы даже представить себе то, что мы когда-либо будем в какой-то степени ограничивать свободу группы юных девушек и просто детей ради того, чтобы отправить их в море сражаться с чудовищами. В какой-то мере, ведь мы их просто закрепостили. Да, возможно, что наши условия и получше, чем у некоторых, но понятно, что та ситуация, которая у нас есть сейчас, сохраняется только благодаря согласию наших граждан. Они были вынуждены под реальным давлением обстоятельств согласиться на это, чтобы мы могли эффективно сражаться и наконец дать отпор глубинным. Спросите у людей об этом двенадцать лет назад, и получите совсем иной ответ. Люди стали бы искать какие-нибудь компромиссы. Они предложили бы положиться на учёных и исследователей, которые по их мнению смогли бы найти способ эффективно сражаться с глубинными и без дев флота, и которые в наше время не могут дать какие-либо ответы даже на самые насущные вопросы, связанные с Бездной. Они предложили бы всё что угодно, лишь бы не лишать человеческих прав дев флота, — адмирал не торопился и вёл свой разговор размеренно и методично, стараясь ничего не упустить.       — Не хочу вас перебивать, господин адмирал, но я что-то перестал понимать, о чём идёт этот разговор, — вставил своё замечание Грахам.       — Слушайте и мысленно представляйте этот образ на основе того, что я вам сейчас говорю, — без обиды в голосе добавил мужчина.       В ответ адмирал вновь получил несколько согласных кивков.       — Учтите то, что я вам только что рассказал и ответьте мне, что было самым важным из того, что я вам только что поведал, мистер Грахам? — адмирал уставился на офицера-куратора и стал ждать ответа.       По лицу Роберта было видно, что тот по-настоящему задумался, но долго напрягать свои извилины ему не пришлось. Он дал ответ достаточно быстро, и звучал он так, словно до мужчины что-то действительно дошло:       — Это то, что на всё это требуется согласие людей? Так ведь?       — Да, верно! — с ударением произнёс Маккинни. — Европейская политическая система не так уж сильно изменилась после войны Предназначения и тем более после начала войны Глубинной. Мы с самого начала не смогли убедить людей отдавать своих дочерей во флот, даже когда стало понятно, что они, будущие девы флота, являются ключом к борьбе с глубинными! В авторитарных государствах девочку просто изымали из семьи, а у нас с этим были большие дрязги и бюрократическая возня. При том, что даже после того, как девочка заселялась на учебной базе, мы далеко не всегда могли вытащить её в море! Те возможности, которые мы сейчас имеем, нам доступны только благодаря тому, что в глазах людей чётко сформировался образ глубинных, как врагов человечества. Благодаря этому люди наконец поняли, что по отношению к избранным девушкам и девочкам нужно применять некоторые меры. И в какой-то степени эти меры были приняты. Вот только с Третьей волной ситуация быстро усугубляется, и ранее принятых мер становится недостаточно.       — Это, конечно, понятно, но при чём тут… вот это всё? — несколько неуверенно спросил адмирала офицер-куратор.       — Хм, ну что ж, давайте развивать мысль дальше, — в глазах адмирала загорелся некий энтузиазм. — Сейчас в Евросоюзе и даже в ООН обсуждают важный проект, который позволит легализовать очень многие, ранее недоступные нам методы воздействия на канмусу. Вещи там обсуждаются разные, но одно можно сказать наверняка: они нам очень нужны! Думаю, что вы точно что-то об этом слышали. Сами девы флота частенько это обсуждают, насколько мне известно.       — Да, это так, — подтвердил Роберт.       — Ну так вот, объявившаяся Медина гипотетически серьёзным образом может помешать всем этим «естественным» процессам ужесточения законодательства, связанного с девами флота. Вы же видели, что происходит на улицах наших городов на протяжении последнего месяца? Всю ту реакцию на Медину и её аномальные действия? Видели реакцию на мобилизацию необходимых нам дев флота? Всё, конечно же, уже постепенно заканчивается, но наше военно-политическое руководство было очень впечатлено всем этим. Для них всё это в какой-то степени оказалось даже неожиданным. Точно так же этого не ожидали и политики Евросоюза. Всё это очень взаимосвязано, мистер Грахам. Мы не сможем эффективно вести войну, если люди перестанут нас поддерживать! Теперь вы понимаете, мистер Грахам? — адмирал взглянул на офицера-куратора, который внезапно кое-что понял.       — То есть, сейчас канмусу сражаются за то, чтобы быть ещё более закрепощёнными? — шок последовавший за удивлением, позволил лишь только прошептать эти слова в неком душевном негодовании. Для кого-то это действительно могло быть озарением!       — Но-но-но, мистер Грахам! — Маккинни оборвал офицера, будучи мгновенно рассерженным. — Не извращайте свои не до конца верные выводы. Вы до этого верно размышляли, и я прекрасно это видел по вашему лицу. Ваше нахождение среди дев флота плохо на вас влияет, что только доказывает то, что ваше место не здесь. Подумайте над этим.       Роберт в душе желал всё же поспорить об этом с адмиралом, но его разум подсказывал ему, что сейчас совершенно не то время, чтобы вступать с ним в конфронтацию идей.       — То, что вы сейчас сказали не совсем верно и канмусу сражаются в первую очередь не за это… хотя, — вдруг адмирал на секунду засомневался, но быстро опомнился, — Слушайте дальше, мистер Грахам. ЕОФ, разумеется, заинтересован в том, чтобы открыть для себя все эти новые возможности, которые появятся у нас после того, как мы, как вы это назвали, «закрепостим» наших дев флота, однако наши девочки и девушки сражались с Мединой в первую очередь для того, чтобы в Европе оставалась стабильность! — на последнем слове он сделал акцент, а затем решил продолжить. — Опять же, вы видели все те беспорядки, что происходили в Европе? Наша репутация поставлена под вопрос, девы флота были обвинены в атаке на беженцев… Медина «отомстила» нам за них. Люди, видя, как действует эта аномальная глубинная подводная лодка, задумались о том, что с тварями Бездны можно договориться! Заключить союз! Если раньше такие идеи крутились в кругах лишь сумасшедших глубинофилов, то теперь эти мысли постепенно захватывают умы всё большего числа людей! Кроме того, какие-то отдельные политиканы подхватили эту идею и продвигают её в своей повестке, и знаете что? Они набирают всё большую популярность, опираясь на поведение Медины в Средиземном море! — от явно видимого возмущения у адмирала едва не выпучились округлившиеся глаза, а на лбу стали проступать вены. — Европа к такому не готова! Мы не переживём этого с состоянием нынешнего общества! Такова наша плата за те свободы, что мы имеем.       — То есть во главу угла причин охоты на Медину была поставлена геополитика? Экономика не имела какого-либо значительного веса? — спросил офицер.       — Да, мистер Грахам, о какой экономике может идти речь? Она в любом случае будет спасена. Ну и, кроме того, не может одна единственная подводная лодка нанести какой-либо колоссальный вред экономикам Европейских стран! Это же не волчья стая лодок. Как и в Битве за Атлантику, начавшейся почти сто лет назад, одна немецкая подводная лодка не смогла бы ничего сделать. Так и тут. Она потопит один корабль, может несколько, но сотни и тысячи других доставят свои грузы! — объяснял адмирал. — Здесь всё глобальнее, и я сам был очень удивлён, когда услышал это в качестве главной причины. Наши политики хотят сохранить политическую стабильность в Европе. За примером того, что может произойти, ходить далеко не нужно: посмотрите на Россию! — Маккинни устало вздохнул.       — Другими словами: «Не время раскачивать лодку», — понимающе произнёс офицер-куратор.       — Да, за экономику можно было сильно не переживать. Одну лодку, пусть даже принцессу, выдержать она вполне смогла бы. Тут важно было сохранить текущий порядок вещей и свою подмоченную репутацию защитников человечества. За пятьдесят три дня своего существования Медине причисляют вину в гибели сорока четырёх различных по размеру и типу кораблей: танкеров, контейнеровозов, яхт и прочих гражданских судов дедвейтом чуть более двух миллионов тонн! При этом количество погибших по её вине людей достигает четыреста сорока шести человек! Впрочем, как бы то ни было, но её влияние на экономику всё же было заметно. Благо, мы с ней наконец-то покончили, и взгляды людей переведутся с охоты на Медину на грядущую оборону Гибралтара. Уверен, все быстро поймут, что, если мы не удержим пролив за собой, то здесь станет ещё хуже, чем при разгуле Медины! — опасливо проговорил адмирал, представляя то, с чем, возможно, им предстоит столкнуться.       Как бы радостно не было от смерти глубинной принцессы, но так называемая «Битва за Средиземноморье» в истории Глубинной войны ещё не была закрыта, и хэппи эндом тут пока и не пахло. Это понимали все, кто знал о ситуации вокруг Гибралтара, в том числе и Роберт Грахам.       — Сейчас хотя бы больше не будет Медины, а её «героические» достижения не будут становиться ещё более «героическими», — вздохнув, произнёс офицер-куратор. — Немецкие подводницы уже успели в шутку выдать ей рыцарский крест какой-то там степени. Они пока не знают, что посмертно. Теперь у всего Средиземноморского флота будет возможность сосредоточиться на обороне Гибралтара.       — Ах, а ведь есть ещё и эти их данные, — неожиданно вспомнил адмирал Маккинни.       — А что не так с немецкими данными, господин адмирал? — спросил офицер, пока не понимая, о каких данных идёт речь.       — Совсем недавно канмусу немецких подводных лодок, выполняющие разведку в Атлантике, зафиксировали движение нечто такого, что напомнило им конвои в охранении. Попытки визуального наблюдения подтвердили, что это был новый, довольно крупный вид глубинных, движущийся колоннами в охранении более лёгких особей. Немки предполагают, что глубинные стали возить куда-то какие-то грузы и уже собираются формировать волчьи стаи, чтобы воспрепятствовать этому. Хотя немецкое адмиралтейство не согласно с инициативностью своих субмарин и пока не торопиться объявлять третью Битву за Атлантику. Ну и правильно, я считаю, — объяснил немолодой мужчина, взглядом разыскивая на нескольких сдвинутых вместе столах какие-то бумаги.       Несомненно, подводные лодки — это важный класс кораблей, способный выполнять различные задачи как в современном мире, так и во времена Второй мировой войны. Однако Глубинная война несколько изменила подход к массово инициировавшимся канмусу подводных лодок. Субмарины было сложно применять в линейном бою, особенно с теми характеристиками, что у них были. Зачастую лодки применялись для каких-нибудь оборонительных целей: засад, постановок мин, разведки. Иногда с их помощью совершались рейды с целью охоты на глубинных. Также делались попытки навязать глубинным надводным особям бой в момент их погруженного состояния, когда те были максимально уязвимы для субмарин. Бывало, это заканчивалось успехом, а иногда и нет. Часто подводные лодки использовались в исследовательских и научных миссиях, когда тем поручалось задание раздобыть какие-нибудь части тел глубинных для переплавки. Например, брони или чего-нибудь ещё. Глубинные сплавы, обладающие необыкновенными свойствами, использовались для различных целей, но в основном для всё той же Глубинной войны. Фактически основное предназначение подводных лодок — нарушать торговлю, пути поставок и линии снабжения они не могли выполнять, так как целей для такого рода боевых действий не было. Многие девы флота проходили переобучение и модернизацию обвеса для того, чтобы для них появлялась возможность постановки мин, увеличивалась автономность для разведки, исследований и добычи в глубине занятых чудовищами бездны морей и океанов. Бывало такое, что у некоторых дев флота подводных лодок из-за лишения возможности сражаться против «торгового» флота глубинных, по факту его полного отсутствия, случались комплексы. А кто-то и вовсе отказывался от каких-либо модернизаций. Но долг и всё большее желание помочь своей стране, постепенно накатывающее с каждым месяцем и вызванное занимавшей всё большее место в сознании девочки души корабля, вынуждали канмусу смириться с тем, что той славы, которой можно было добиться почти век назад, им не видать. Потому, когда выяснилось, что нечто похожее на грузовых глубинных стали появляться в Атлантике, то радостная новость, распространение которой невозможно было сдержать, достигла ушей огромного числа подводниц. Теперь множество девочек из Германии и других стран с энтузиазмом готовы сразиться за тоннаж в третьей Битве за Атлантику.       — Каждую волну какие-то сюрпризы, — вздохнув, произнёс офицер.       — Ага, при том, что нам сейчас и близко неизвестно, что они там такое могут перевозить. Это ещё одна проблема для аналитиков, разведки и вообще для всего руководства, — напряжённо произнёс адмирал.       А ведь над этим вопросом многие люди будут какое-то время ломать голову. В ближайшее время господа из адмиралтейства, скорее всего, обойдутся какими-нибудь предположениями и теориями, а затем им понадобятся какие-нибудь факты для установления истины. И ведь каждую новую волну глубинные успевали удивлять военных чем-то новеньким. Логично, что в Первую волну твари бездны удивили всех самим своим появлением. Но и без этого с течением нескольких лет выяснилось, например, что глубинные почти с момента рождения начинают имитировать тактику военных кораблей и получают схожее с ними вооружение. Кроме того, некоторые из них развивались дальше и приобретали гуманоидные тела, а после — разум. И если во время Первой волны глубинные по большей части представляли собой одиночек или совсем небольшие стаи, то во Вторую волну у тварей стали активнее развиваться псионические способности, в основном позволяющие собирать стаи. Таким образом, количество более крупных глубинных групп увеличилось. Нельзя сказать, что у них и раньше не было псионных способностей или возможностей собирать стаи, особенно у высших особей, которые в малом количестве присутствовали и во время Первой волны, но их количество серьёзно выросло в начале Второй. Но каждый раз у человечества находились способы борьбы с глубинными. Сначала это было просто появление канмусу. Правда, люди их не создавали. Те не были какими-нибудь продуктом опытов над людьми или чего-то в этом духе. Девы флота просто появились из ниоткуда. Само собой, девушки, которым даровались возможности корабля прошедших мировых войн, стали появляться в различных странах, и многие, смекнув в чём дело, стали обучать их и отправлять сражаться с глубинными. Во время Второй волны стали происходить инициации недостроенных кораблей, не успевших вступить в строй или просто перестроенных. Кроме того, число самих инициаций также увеличилось. Но с чем действительно повезло во время Второй волны, так это с появлением такого феномена, как адмиральская аура.       Также из ниоткуда, словно по чудесному решению, в мире стали появляться избранные информационным полем люди, способные оказывать на дев флота положительные эффекты и с определённой эффективностью нивелировать ауры глубинных принцесс. Первыми такими людьми стали сами действующие адмиралы. В последствии выяснилось, что наличие этих способностей связанно именно с тем, есть ли у человека адмиральское звание или нет. Это знание повлекло за собой взрыв повышений различных офицеров до подходящего ранга. Однако, как впоследствии выяснилось, у большинства новоиспечённых адмиралов характеристики ауры были крайне неудовлетворительны. Позже, оставили только тех, кто подходил по критериям или имел хорошую активную способность. Ко вторым офицерам можно было отнести и адмирала Чарльза Маккинни с его низким показателем снижения эффекта ауры Химе в семь процентов. Несмотря на это он обладал интересной способностью, названной: «Второе дыхание». Данное умение способно было в одно мгновение снять с подконтрольных ему дев флота всю физическую усталость, увеличить эффективность работы фей, а вместе с этим увеличить точность, кучность и скорострельность их стрельбы. Вот только проблема Маккинни заключалась не только в том, что у его ауры был слишком низкий пассивный эффект, снижающий влияние ауры Химе всего на семь процентов, но и в том, что у его активной способности также не было возможности снижать эффективность ауры принцессы, из-за чего в сражениях против них эффект от повышения точности, кучности и скорострельности мог быть полностью нивелирован пагубным влиянием ауры Химе. Это могло произойти в процессе боя, если способность высшей глубинной применилась не в начале боя или сразу, если девы флота уже успели пробыть под действием ауры какое-то время. По этой причине против глубинных принцесс и некоторых других глубинных способности адмирала Чарльза Маккинни были неэффективны. Что ещё раз подтвердилось в битве у Неаполя против Медины, где на девах флота сработал эффект снятия усталости и лишь незначительно эффект поднятия характеристик, как выяснилось после опроса вернувшихся на Мальту дев флота. Из подробностей, касающихся этой адмиральской способности, можно было выделить то, что снятие усталости происходило сразу же после применения, а усиливающие эффекты работали в течении получаса, что помогало в сражении с прочими глубинными, кроме, естественно, Химе. Маккинни мог применить этот навык до четырёх раз в сутки. Кроме того, адмиралы также имели такую характеристику, как одновременное число дев флота, на которых может распространяться их аура и активные способности. У адмирала Маккинни это число достигало выдающихся восьмидесяти одного. За довольно полезные псионные навыки в борьбе против глубинных, не обладающих возможностью парировать их эффекты, Чарльз Маккинни удосужился получить ранг адмирала третьей степени по новой международной системе оценки воздействия адмиральской ауры. Как было ясно из названия, данная система оценки была создана не для оценки заслуг адмирала, а для определения степени его важности и возможности оказать на ход боя существенное влияние.       В Третьей же волне, уже добравшейся до пика, глубинные удивили людей тем, что, как докладывала разведка немецких канмусу подводных лодок, получили грузовых особей и стали их конвоировать. Пока только было не ясно, к какой стае они принадлежали и что перевозили. Кроме того, в эту волну Гибралтар был осаждён со стороны Атлантического океана. Да не просто осажден какой-нибудь одной единственной принцессой, а целой коалицией из пяти высших особей, каждая из которых обладала большими стаями. В том документе, который Грахаму удалось сегодня рассмотреть, приводилась подробная характеристика псионного излучения каждого из скопления. Снимки излучения проводились почти постоянно. И в какой-то момент удавалось сделать снимок, позволяющий выяснить, какие именно принцессы находились в тех или иных точках. Сложности в определении заключались в том, что Химе были окружены своими стаями, излучающими общее псионическое поле, маскирующее принцессу. И вот так выяснились имена трёх представителей высшего глубинного общества. Первой была Урсула — принцесса сверхтяжёлого авианосца, вторая — Белладонна — принцесса линейного крейсера, известная также как «аномальная глубинная», наравне с Мединой. А третьей, что была определена, являлась Минерва — принцесса линкора. Об этих трёх Химе у Европейского Объединённого Флота имелась некоторая информация, которая, возможно, позволит точнее скорректировать планы оборонительной операции. Это были ТТХ, какие-то данные о стае и псионных способностях. Имена остальных высших глубинных были неизвестны, что наверняка всё ещё волнует руководство ЕОФ. Сбор данных, что позволит узнать больше информации о них, также продолжался.       Что же касалось какого-нибудь человеческого ответа на Третью волну, то сейчас об этом было сложно говорить. Никаких особенных изменений замечено не было. Впрочем, нельзя теперь было исключать и тот факт, что стали инициироваться канмусу вообще не закладывавшихся кораблей. Было ли это тем самым ответом? Абсолютное большинство людей надеялось, что это было лишь его малой частью, и вскоре можно будет увидеть что-то ещё, что способно будет значительно облегчить человеческую ношу в Глубинной войне. Но всё же не построенных кораблей в теории могло быть довольно много. Некоторые из них и вовсе являлись едва ли не передовыми проектами своих классов! Эти канмусу, как только будут обучены, станут серьёзным подспорьем в Глубинной войне. Так что, как минимум, за это адмиралы были благодарны неведомому информационному полю.       — Как считаете, мы справимся на Гибралтаре? — спросил Грахам, не рассчитывая получить положительный ответ.       После непродолжительной паузы, во время которой адмирал раздумывал над тем, как ответить, прислушиваясь к звукам кипящей работы в командном центре, он соизволил взглянуть на собеседника и ответил как есть:       — Я не знаю, мистер Грахам. Мне всё ещё нужно закончить все эти разбирательства с Мединой. От Европейского Объединённого Флота требуют, чтобы мы как можно скорее объявили об уничтожении Медины. Однако мне бы не хотелось пока торопиться с этим.       — Полагаете, что она могла выжить после детонации атомной глубинной бомбы? — с сомнением спросил куратор.       — Медина уже демонстрировала чудеса выживания в смертельно опасных ситуациях. До этого она выживала даже тогда, когда мы думали, что она ликвидирована. Кто знает, может быть и на этот раз, глубинная принцесса окажется жива. Стоит всё же выждать несколько дней, а избиратели пусть потерпят, — размеренно сказал адмирал, посмотрев на красную точку на экране перед собой, где отображались места контактов с глубинной субмариной.       — Если разрыв произошёл достаточно близко, то ей наверняка конец. Пилоту удалось сбросить бомбу прямо на неё? Какая у неё была мощность? — задумываясь, спросил Роберт.       — Думаю, что точность для глубинной бомбы мощностью в пятьдесят килотонн не так уж важна, — поделился своими мыслями адмирал, а затем дополнил, — Разумеется, что её бы не сбросили, если бы не были уверены в том, что она поразит глубинную. Пилот докладывал, что его система предупреждения об облучении фиксировала радиолокационный источник на месте крушения, пока он летал вокруг места нападения. Периодически он пропадал, вероятно, исчезая под водой. Я дал команду сбросить бомбу.       — Если так, то почему вы настолько не уверены в смерти Медины? — поинтересовался Грахам.       — Не то, чтобы я был неуверен в её гибели, — устало начал адмирал. — Просто не хочу лишний раз обнадёживать наших политиков. Впрочем, о чём я таком говорю. Мы же уже сообщили им о том, что она с высокой вероятностью погибла. Но просто порекомендовали им пока не торопиться с заявлениями об этом: лучше ведь сначала окончательно подтвердить её ликвидацию. Не хотелось бы, чтобы всё получилось также как и после исследовательского судна «Медина». Им же будет лишь немногим легче, чем нам, если окажется, что она уцелела, — также устало закончил Маккинни.       Куратор, выслушав ответ представителя высшего офицерского состава и подумав немного, поделился своим мнением:       — У русских год назад получилось уничтожить две Химе в результате их собственноручно разработанной доктрины! Если мы тоже действовали согласно основным пунктам, то наверняка мы должны были её… — резко оборвав предложение, офицер вдруг понял, что напирать с этим было бы грубо. — Разумеется, что я ни в коем случае не настаиваю на том, что она уже мертва. Понятно, что лучше убедиться в этом, исследовав место её предполагаемой гибели, — куратор почувствовал себя неловко или, можно даже сказать, ощутил стыд из-за несколько некорректного поведения.       Адмирал вновь поднял взгляд на приглашённого для разговора офицера. В какой-то мере они уже сошли с той темы, которую Маккинни поднял в самом начале, а потому он подумал, что лучше будет закончить с темой Медины поскорее.       — Это не помешало русским и японцам потерять где-то у Командорских островов более пяти десятков канмусу, — с твёрдостью в голосе адмирал напомнил о провале русско-японской коалиции. — При том, что они с большой вероятностью действовали согласно своей же доктрине. Разведка смогла вытянуть чуть-чуть данных об этом. Полагается, что они не планировали что-либо там минировать. Одной бомбой в течении получаса они должны были покончить с глубинной икрой, а девы флота должны были установить надёжный контроль над периметром, где лежал метеорит, после чего защищать и его, и суда, осуществляющие подъём небесного тела, — мужчина сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха, а затем решил подытожить: — Как уже стало всем известно — миссия провалилась. Русские и японцы молчат об её итогах, а значит всё закончилось плохо.       — Если так, то их план действительно был очень неплох. Я так понимаю, что причины провала разведке узнать не удалось? Очень жаль, было бы любезно с их стороны поделиться своим военным опытом. Всё же друг с другом мы больше не сражаемся.       — Смотрелся он и правда неплохо. Было бы чудесно, если бы и мы могли вот так свободно применить атомную бомбу во время операции «Морской ковёр». Осколки астероида, как выяснилось в начале Второй волны, абсолютно не подвержены урону от атомного оружия, и русско-японская коалиция решила воспользоваться этим фактом в свою пользу. Эта неуязвимость касается только метеорита, а вот икру и всех, кто окажется поблизости, сметает насмерть. Первые, так уж точно. Брони у них нет, а о других мы сейчас говорить не будем, — поделился своим мнением адмирал. — Жаль, что мы не могли позволить себе вот так просто применять атомные бомбы в Средиземном море. Впрочем, дело ведь было ещё и в том, что упал осколок в заливе Хаммамет. Всего в двадцати-тридцати километрах от берегов Туниса. Там бы такому явно не обрадовались. Хотя, думаю, что нам бы вполне разрешили применение ядерного оружия, если бы в Средиземное море упало бы большое количество осколков.       — Спасибо Бездне, способы избавиться от радиации у нас есть, — с долей искренности произнёс офицер-куратор. — Самое то после нескольких ядерных обменов в Третьей мировой войне.       — О, а ведь точно… есть же те самые «таблетки» из абисса-4, — встрепенулся адмирал, — Впрочем, у их применения есть сложности…       — Во время операции мы смогли обойтись и без ядерного оружия, — произнёс Роберт, возвращая разговор обратно. — Мы тщательно и долго готовились. Неужели русские и японцы не могли сделать того же самого, с тем учётом, что в их операции будет использоваться атомная бомба? У них же была большая эскадра: более полусотни дев флота. Не думаю, что глубинные могли сильно им помешать.       — Мистер Грахам, мы не можем этого знать. Наши условия были в разы легче: глубины были меньше, а посторонних тварей здесь быть и не могло. Там же всё было наоборот, — объяснял адмирал. — И всё же что-то у них там произошло. Они понесли колоссальные потери! Это скажется не только на их собственной боевой мощи, но и на обороноспособности всего человечества. Как бы теперь активная часть инициаций канмусу, начавшаяся после Третьей волны, не стала обыкновенной заклёпкой для потерь то там, то тут, как в недавней битве против Медины, — в голосе мужчины послышалась настороженность, — нам нужно быстро нарастить численность канмусу. Понимаете меня?       — Да, господин адмирал.       — Что же касается моей неуверенности касательно потопления ставшей полноценной Химе Медины, то я опасаюсь того, что в её пользу мог сработать эффект снижения эффективности, — признался мужчина. — Вы же наверняка знакомы с ним. Так ведь?       — Да, конечно, — ответил офицер, теперь осознавая причины беспокойства адмирала. — Вы считаете, что это могло так сильно повлиять на эффективность атомной бомбы, что Медина имела шансы выжить?       — Сложно не то что сказать, но даже предположить насколько снизилась эффективность атомной бомбы. Это ведь выявляется не одним военным специалистом, вроде меня, а целыми научными группами. Для таких исследований обычно проводят специальные испытания и эксперименты. Хотя, если подумать, то вот вам и самое настоящее испытание — боевое применение. Первое в истории Глубинной войны применение атомной глубинной бомбы против Химе подводной лодки. Вероятно, что после того, как операция завершится, данные по ней достанутся различным учёным и аналитикам, — ответил мужчина. — Правда, они наверняка пожалуются на то, что мы тут атомную бомбу на голову Медине сбросили, а их не позвали. Мол, могли бы, раз уж выдался такой случай, и исследованиями заняться. Впрочем, многого они не потеряют. Захотят поумничать, пускай сами отправляются на место атаки.       — Теперь я полностью понимаю ваши переживания, господин адмирал. Думаю, что я даже стал их разделять, — вновь нехотя признался куратор. — Также прошу прощение за свои невежественные сомнения.       — Считаю, что вам не за что извиняться, мистер Грахам, — едва не в командном тоне произнёс Маккинни. — А вот поволноваться, может, всё же стоит. Но долго не придётся. Мы планируем уже сегодня начать исследовать дно в поисках либо доказательств, либо опровержений уничтожения Медины. А так — да: не будь этого эффекта снижения эффективности вовсе, то можно было бы даже смело предположить, что чашу весов в ходе войны довольно быстро перевесило бы в нашу сторону.       — Да, было бы очень удобно убивать высших глубинных при помощи ПКР, — куратор позволил себе немного помечтать в присутствии старшего по званию. — Полагаю, что на процессе охоты на Медину это тоже сказалось?       — Да, и мы изначально это осознавали, но иначе действовать не могли. Вертолёты NH90, проводившие патрулирование, поиск и попытки уничтожить Медину, как раз и столкнулись с этим. Во-первых, их радиолокационное оборудование могло обнаружить Медину или зафиксировать излучение её РЛС на значительно более коротком расстоянии, из-за чего количество наших налётов было не таким высоким, как того хотелось. Это можно было компенсировать ещё большим количеством одновременно поднятых в небо вертолётов, но многие из них были отправлены на Гибралтар. Всё же, несмотря на свои жалобы, я прекрасно осознаю, что это более значимое в настоящее время направление. Во-вторых, гидроакустические буи, сбрасываемые с авиационных средств, продемонстрировали слабую эффективность против подводных лодок, что, впрочем, было и так известно. Это же касается и установки подобных буёв с плавательных средств. Несмотря на это, мы всё же пытались их применять, но безуспешно. А те самые рабочие стационарные буи, созданные специально против глубинных и используемые в обороне Гибралтарского пролива и некоторых других неглубоководных мест, применить в нашем случае из-за глубины Тирренского моря было довольно затруднительно. Если взглянуть на карту с местами её атак на корабли, то можно заметить, что Медина выбирала для этого достаточно глубокие места. Кто знает, может быть, она знала о том, что мы можем применить нечто подобное? В-третьих, мы искали Медину в сложных для себя условиях, почти что в её стихии. Здесь её радиолокационный фон сложно было различить на фоне сотен кораблей разных конструкционных размеров. Впрочем, через некоторое время ситуация с этим улучшилась, особенно когда стали известны примерное расстояние, на котором она могла быть обнаружена. Тогда внимание стали обращать только на то, что было в «истинной» зоне обнаружения, остальное отсекали. Так что и в этих системах у нас были промахи. Но несмотря на это, ОГАСы показали себя довольно неплохо. Мы пытались несколько раз в долговременной перспективе удерживать контакт с Мединой, чтобы натравить на неё наши противолодочные эскадры. Вот только мы недооценили её маскировочные возможности или, скорее, степень её осведомлённости о тех или иных систем обнаружения и методах борьбы с подводными лодками, так что ей каждый раз удавалось уйти от нас. Что же касается попыток избавиться от неё противолодочными торпедами, то это скорее были попытки избежать применения ядерного оружия, о котором просили выше. Попаданий зафиксировано не было. Акустики с вертолёта докладывали о том, что торпеды меняли свою траекторию по нескольку раз. Предполагалось, что Химе обладала средствами противодействия: ложными целями или чем-то подобным, — мужчина наконец-то закончил рассказывать о всех тех проблемах, что преследовали его и его подчиненных в процессе операции «Лепрекон».       — Будем надеяться, что атомная бомба с ней покончила. Всё же эта принцесса оказалась тяжёлым противником, — негромко произнёс офицер. В его словах скрывались некоторые нотки неуверенности.       — Она была не то что бы тяжёлым противником. Просто эта пятёрка высших глубинных очень невовремя появилась у Гибралтара. Не будь её там, то наши дела бы пошли в разы лучше. Причём в буквальном смысле. Всё же массы ресурсов, обученных дев флота и изначально предназначенной нам авиации, ушли именно на его оборону. Вся операция строилась, опираясь на эти ресурсы и применение атомной глубинной бомбы. И в каждом из этих элементов в итоге произошла какая-то заминка, словно кто-то специально поставил нам подножку, — чуть напряжённо объяснил адмирал. Для него вся эта тема с охотой на Медину уже в печёнках сидела. — Но я неоднократно уже это повторял, и делать это снова не вижу никакого смысла. Просто скажу ещё то, что, опираясь на российскую доктрину борьбы с высшими глубинными, никакое минирования, установка ловушек и тем более бомбардировка после атомной бомбы у нас предусмотрено не было, а потому подстраховаться после битвы у Неаполя мы не смогли. Кое-как достали пару больших самолётов, загрузили в них бомбы и провели бомбардировку дна. Результат вы уже видели — она выжила, а следом провела эволюцию, становясь на одну ступень с опаснейшими глубинными на планете.       Офицер выслушал адмирала Маккинни, который уже действительно устал говорить на эту тему. Сейчас мужчина сгорбился в своём кресле, устало потягивая воздух, расслабляя свои голосовые связки и надеясь, что головная боль, возникшая после прихода Грахама, вскоре стихнет.       — Я ничего, к сожалению, сделать с этим не могу. Не мой уровень. Но надо бы кому-нибудь доходчиво намекнуть господам политикам о том, что дела военные стоит оставить лицам, признанным специалистами в этом деле, — высказал своё мнение Грахам, отсылаясь к запрету применения ядерного оружия сразу же после сражения у Неаполя.       — Вы несколько ошибаетесь насчёт того, что у вас нет каких-либо возможностей что-либо предпринять. Заканчивайте ваш детский сад с эсминцем Эридж и становитесь наконец адмиралом! Мир в вас нуждается прямо сейчас. О Гибралтаре мы уже поговорили, так что поймёте меня, — вдруг адмирал оживился и с упрёком посмотрел на собеседника, и свой напор он, очевидно, сдерживать не собирался. — Несмотря на то, что у вас нет опыта командования соединениями канмусу, вы всё равно будете обладать таким же влиянием и возможностями, как и у меня, если даже не больше! Всё же с вашим даром вы потянете на адмирала первого ранга, а таких совсем немного!       Офицер Грахам тоже несколько устал разговаривать об этом. Вообще, сейчас ему сложно было сказать, надоело ли ему говорить про его повышение до адмиральского звания, или ему не нравился ход разговора с самим адмиралом. Он узнал уже достаточно и даже больше про ход операции «Лепрекон» и потому вполне смело и без сожалений мог покинуть балкон, а вместе с этим и зал, где располагался командный центр всей операции. Разумеется, он понимал, о чём говорил Маккинни и до чего так пытался достучаться, но сам Роберт был иного мнения. Впрочем, это не давало ему избавиться от мысли, что всё же где-то адмирал был прав, и это осознание вызывало чувство тревоги, сравнимое с предательством.       — Простите, сэр Маккинни, но мне уже необходимо откланяться, разрешите идти? — Роберт первый решает решительным образом закончить разговор, заходящий или скорее, уже зашедший в тупик.       Разочаровавшись в офицере-кураторе, мужчина лишь кивнул и произнёс:       — Разрешаю.       Молча развернувшись, офицер зашагал к двери, ведущей в коридор. Когда тот положил свою руку на ручку двери, Маккинни в последний раз решил обратиться к куратору:       — Мистер Грахам, по старой дружбе вы можете в случае чего обратиться ко мне. Прошу не стесняться. Я сделаю всё, что смогу, чтобы вам помочь, — речь мужчины на удивление оказалась спокойной и размеренной. — Только прошу вас подумать ещё раз над моими словами. Сами знаете — время сейчас тяжёлое.       — Я понял вас, благодарю, — вздохнув, произнёс Роберт.       Следом за его словами ручка двери щёлкнула, а хорошо смазанные петли двери, казалось, не издав и звука, позволили ей открыться. Офицер вышел в коридор, закрыв за собой дверь. У него и правда были обязанности, которые он должен был выполнить. Такие же были и у адмирала Маккинни, оставшегося одного на балконе зала командного центра. И ему с ними следовало справиться до отправки в Бонифачо. Размеренности его работе добавлял только тихий, еле слышимый гул нескольких системных блоков под сдвинутыми вместе рабочими столами да шум кипящей работы в зале за его спиной.