Глава 8 "Перед выступлением принято репетировать, но случается так, что первая репетиция тут же становится генеральной", Часть 2 "Игра на струнах страха и правды"

Мальта. Канмусу эскортного миноносца Эридж

      Не знаю почему, но именно в этот пасмурный, но не дождливый день я решила подняться на стену форта и полюбоваться морем, сидя на одной из установленных тут лавочек. Одновременно вместе с этим голову не покидала мысль о том, что на днях ко мне подходил Роберт и сообщал о том, что вскоре я буду переброшена к Гибралтару, а оттуда в Брест для своего первого перехода через Атлантику… Всё это для меня означало лишь то, что с Широчкой мне вскоре предстоит попрощаться, а как долго мы не сможем увидеться, было неизвестно. Возможно даже, что это последние дни, которые мы сможем провести вместе. После наши отношения ждёт лишь забвение. Не факт, что наши пути когда-нибудь пересекутся вновь, и даже не факт, что кто-то из нас сможет дожить до следующей встречи. Наверное, такова судьба большинства парочек канмусу: влюбиться, быть вместе, а затем попрощаться навсегда. Хотя бывают и исключения. Понятно, что если твоя подружка приписана в тот же порт, что и ты сама, или если у вас высокая вероятность встретиться друг с другом по другой причине, то у вас есть все шансы сохранить свои отношения. Однако у нас с Бьянкой совсем иной случай. Мне было предначертано сопровождать бесконечные конвои через Атлантический океан, а Широчке устанавливать минные заграждения. Шансы встретиться вновь у нас всё же были, но они настолько ничтожны, что я даже не знаю, что мне сделать, чтобы мы не расстались. Скорее всего, в течении следующих нескольких дней случится исход моих с Бьянкой отношений.       «Не помню, с каких пор я стала думать так пессимистично»       Почесав голову, я полезла в карман своей куртки и достала оттуда пачку сигарет. Довольно ловко открыв её большим пальцем правой руки, левой я достала одну из нескольких болтающихся там тонких белых табачных палочек, после чего, закрыв пачку, отправила её обратно на дно кармана своей куртки. Сразу после этого, на вытянутой ладони, по моей команде, возникла фея в юбке и в похожей на мою курточке. Поднеся к ней свою сигарету, я наблюдала, как она, ловко призвав синий огонёк на кончике своей руки, зажгла её мне. Я поблагодарила фею, а та, отдав мне честь, сгорела в голубом пламени, скрывшись где-то в своём мире. Так я и закурила.       Парой минут спустя я услышала чьи-то шаги, доносящиеся со стороны ступенек, ведущих наверх. Трудно было не узнать резвый темп шага и характерное клацанье туфелек по каменной поверхности. За всё то время, что я успела тут пробыть, её шаг мне запомнился очень хорошо.       — Ты опять тут с сигаретами сидишь? — недовольно пробормотала Бьянка, появившись на стене форта.       — Тириан сказала, что мне уже можно начинать курить, да и Роберт совсем не против. К тому же, как ты знаешь, здоровья у нас немерено, — ответила я, посмотрев на неё.       — Так ты уже сходила к Тириан? — интонация Широчки изменилась и она словно и забыла, что опять хотела отругать меня за курение.       Бьянка присела рядом со мной и тут же прижалась ко мне бочком. Я была не против. Мне такая близость очень даже нравилась, тем более, что это была моя любимая Широчка.       — Нет, у неё я ещё не была. Мне просто как-то раз повезло пересечься с ней, когда её, кажется, на какой-то допрос вели. Она и посоветовала мне начать курить, так как, по её словам, после этого мне станет легче, — объяснила я, косо посмотрев на макушку своей соседки.       Бьянка молчала следующие полминуты, пока я не выбросила окурок в урну справа от себя.       — Это всё из-за Медины, да? — я вновь отметила, как взволновано прозвучали её слова, когда речь зашла о этой глубинной.       Опять эта Медина. Вроде бы я понимала, в чём собственно дело, но мне так не хотелось сейчас разговаривать о ней. Одно произнесение её имени опустошало мой разум, забивая все остальные мысли в уголки сознания, не оставляя ничего кроме неё. А ведь ещё было непонятно, что с ней происходило сейчас, и это пугало ещё больше. Вроде бы говорят, что её убили, но на деле ничего так и не было ясно. Все просто молчат. Чего они скрывают? Очевидно, что либо они не знают достоверно, что она мертва, либо она живее всех живых! Тириан, при встрече, пообещала мне всё рассказать. А также пообещала помочь мне разобраться в своих страхах, связанных с Мединой. Это должно было помочь мне справиться со всеми этими трудностями. Мне ведь совсем не нравилось всё то, что со мной происходило в последнее время. Даже Бьянка уже стала волноваться из-за меня. А дело было именно в этой злобной субмарине глубинных! Никто никак до неё не мог добраться. Сколько бы сил не собрали, она постоянно каким-то образом выживала! А ещё и эта пятёрка тварей объявилась прямо перед Гибралтаром! Тут бы хотя бы с одной Мединой справиться. Сколько жизней она уже унесла и скольким успела её испортить! Я понимаю, что просто боюсь её, но все эти страхи возникли в моём сознании явно неспроста. Дело явно было ещё и в том, что она стала принцессой, а я попала под руку её невидимого влияния. Не знаю, как это у глубинных работало, но учёные говорили о существовании неких природных или ментальных связей между глубинными и девами флота. Тириан как-то говорила, что в такие моменты лучше не помирать, а не то высока вероятность стать глубинной после смерти. Звучало логично по сегодняшним меркам. Однако для меня это всё ещё было совсем непонятно.       — Да, — не имея какого-либо выбора, мне всё же пришлось ей ответить.       — Прости. Ты, наверное, не хочешь говорить об этом. Но ведь я за тебя переживаю! Думаю, тебе нужно сходить к доктору Одри на консультацию. Может быть, она даже выдаст тебе какое-нибудь направление или дозволение на частые встречи с родственниками, — сказала Бьянка, явно не желая затрагивать тему родни, после всего случившегося с ней совсем недавно. Я и сама стараюсь избегать этой темы при ней, потому как она начинала очень злится из-за этого. Однако сейчас она явно хотела показать, что желала мне только добра и, видимо, поэтому и сказала это сейчас, несмотря на свою душевную боль.       — Я там уже была. Мне сказали, что это проходит и что сейчас мне лучше поменьше думать об этом. Ну а вдобавок к этому наверх сообщили, что в боевые задания мне пока лучше не ходить. Хотя мне почему-то кажется, что чего-то такого мне сейчас и не хватает.       В уме сразу возник образ Бреста. Разок мне уже доводилось там бывать, когда я отправлялась на практику в Гибралтар с Портсмута. Мы часто с учебной эскадрой захаживали в порты, так как это было частью задания по переходу. Заходы и выходы из порта, старт с катапульт и прочие тренировки и практики. Роберт сообщил, что меня скоро туда перебросят. Возможно, что там, вдали от Медины, застрявшей в Средиземном море, мне станет лучше. Атлантический океан, конвои, нападения глубинных и длительные переходы. Это и правда звучало интересно. Хотелось бы на всё это посмотреть. А то засиделась я тут что-то. Почему-то не торопились людишки наверху отправлять меня сопровождать конвои. Единственное, очень жалко из-за этого будет потерять Бьянку.       — Ты хочешь пойти сражаться с глубинными? — удивилась Широчка.       — Да, наверное. Всем, как мне кажется, будет от этого лучше. Думаю, что это лучший для меня способ позабыть о Медине. Но как бы то ни было, раз уж доктор говорит, что это случается у дев флота и это со временем проходит, то значит так и будет: я ведь такая же обычная канмусу, как и все здесь. Я не какая-то аномальная по уши Медина или Белладонна, которые всё игнорируют и живут по каким-то своим законам, делают, что им вздумается. Аномальных дев флота не бывает. Все мы подчиняемся правилам информационного поля и за его пределы прыгнуть не можем. Наверное. Так что, если этим всем страдали какие-то другие канмусу, после чего со временем у них всё прошло, то и у меня будет также, Бьянка, — кажется, мне удалось проговорить всё это достаточно уверенным голосом. Всё же надо было как-то успокоить Бьянку. Не хочется, чтобы она об этом много думала, а то сама ещё потом будет из-за этого мучиться.       — Я понимаю, но а как же те кошмары, которые стали часто снится тебе в последнее время? Разве они не мешают жить? Разве с ними ничего нельзя сделать? — настаивала на своём Широчка.       — Ах, это… — я едва улыбнулась. — Это тоже проходит. Так сказала доктор Одри. Их частота уже довольно быстро уменьшается и ты наверняка это тоже заметила, раз уж мы с тобой каждый день спим вместе.       — А вот у меня уверенности в этом нет… — шёпотом произнесла девушка, — помнишь, что было после того, как вернулась Марне…       Широкко не успела договорить, так как я резко встала и, сделав несколько быстрых шагов вперёд, повернулась к ней лицом. В этот момент я почувствовала, как начинаю злиться. Гнев стал приливать к груди. Я злилась. Злилась из-за того страшного чувства абсолютной беспомощности, что я испытала в тот день.       — Мне не нравится, к чему ты ведёшь, Бьянка! — твёрдо произнеся это, я смогла пронаблюдать, как взгляд моей собеседницы падает в пол. — Медина убила Вилтон! Убила Палладин! В тот день погибло много канмусу! Многие девочки сейчас находятся в похожей, если не в более худшей ситуации, чем я! Они в отличии от меня принимали участие в битве против настоящей принцессы… кандидатки… не важно! Они бились с Химе, а я просто была тут! Кому сейчас должно быть хуже? Мне или им?       — Да, я понимаю это, — только и смогла произнести Широкко.       — Мне не повезло, и я попала под влияние её псионики… слишком много думала о ней… как я уже сказала, такое случается с девами флота, — негромко произнесла я и, посмотрев на Бьянку, приняла решение сказать ей ещё кое-что. — Тебе пора заканчивать думать обо всём этом так, как ты делаешь это сейчас. Взгляни на мир как канмусу, а не как девочка! В отличии от тебя, я всё время думаю о том, что нам скоро придётся попрощаться, а не о этой ерунде! Я считаю, что тебе будет полезно научиться смотреть и думать по-другому. Прости, конечно же, но меня с тобой всё время не будет!       После моих слов, Бьянка смотрела на меня с открытым ртом, обеими руками держась за скамейку. Из её зелёных глаз пропал блеск, но в них также читалось принятие и некоторое осознание, граничащее со страхом. Надеюсь, что она меня поняла, а не просто обиделась. Хотя мне и самой сейчас стало немного неприятно от своих слов. Наверное, я слишком резко накинулась на неё с такими упрёками, и было не исключено, что она вообще сейчас убежит. Чёрт! Одна мысль об этом заставляет моё сердце сжаться от боли. Кажется, я и правда сказала лишнего, или, лучше выразиться, неправильно подобрала для всего этого слова. Надо было поспешить извиниться, а то вдруг она и правда убежит.       — Прости меня, Широчка, давай поговорим попозже… что-то я не в себе сегодня…       В итоге это я первая убежала оттуда, оставив её одну на крепостной стене. Мне совсем не хотелось бы, чтобы мысли о ней сейчас меня беспокоили, так как я действительно планировала вскоре встретиться с Тириан, чтобы поговорить с ней обо всём случившемся. Не хочется, чтобы отношения мешали кашу в голове. Вот только Бьянка для меня была дорога, и мне совсем не хотелось её так сейчас обижать. А она ведь наверняка обидится! В преддверии нашего расставания заканчивать всё вот так будет смерти подобно для наших с ней отношений. Надо потом будет что-нибудь придумать, чтобы загладить вину. Для меня это было важно.       А сейчас я отправилась на встречу с Тириан. Мы договаривались сегодня встретиться и поговорить обо всём том, о чём я захочу у неё узнать. А у меня было, что у неё спросить. За последние месяцы случилось так много головокружительных событий. Всё ведь так изменилось. Всё стало так серьёзно, а мир больше не казался радужным. Разумеется, что без разговоров о Медине обойтись не удастся, но и без этого у нас было о чём поговорить. Однако ключевым вопросом явно станет всё-таки именно эта глубинная субмарина. Как бы мне не хотелось о ней говорить, но придётся.       Спустя несколько минут я подошла к дальнему концу здания, выделенного под комнаты для дев флота. Здесь находилась пристройка, в которую селили важных для руководства ЕОФ канмусу. Обучающиеся и просто самые обыкновенные девы флота вроде меня не могли жить вместе с такими канмусу. Тириан до недавнего времени была наказана, а потому жила в своей комнате совсем одна, без возможности свободного перемещения, а у её дверей всё время находилась дева флота тяжелого крейсера Триест и пара человек из охранников, которые выполняли ещё и роль мальчиков на побегушках. Крейсер, разумеется, убежать никуда оттуда не могла. Ей было предписано всё время находиться вблизи комнаты, чтобы в случае чего утихомирить буйную Тириан. Правда, это предписание действовало всего неделю, а дальше, по причине повысившегося доверия к Тириан, Триест могла находиться у дверей её комнаты уже не всё время. Теперь же, наказание было частично снято и к ней можно было даже ходить в гости, но только не дольше получаса. Хотя дело с обстрелом беженцев ещё не закончилось. Сама я не знаю, что там с ним сейчас происходит, как и Роберт, к которому я обращалась с вопросами по этому поводу, но по телевизору сообщали, что расследование продолжается. Сейчас все причастные к тому делу находились под стражей: Тириан, командир Барнет и некоторые из тех офицеров, что находились в командном центре в тот день. Потому-то Тириан всё ещё никуда и не пускают. Наверное, сейчас она жалеет о том, что у неё нет собственного куратора.       Поднявшись на третий этаж пристройки и встретив перед дверьми комнаты парочку охранников в экзоскелетах и с автоматами, я объяснила им зачем пришла, после чего меня допустили к Тириан. Само собой, они перед этим обратились и к самой девушке, спросив о том, желает ли она сейчас говорить с кем-то, кто именует себя как эсминец Эридж.       Когда все формальности были улажены, я постучала в дверь и, услышав нудное: «войдите», переступила порог довольно просторного помещения, встретившего меня небольшим в длину коридором. Оно было вдвое больше тех, где мы с Широчкой жили, и вообще было просто больше тех, где жили все обучающиеся на Мальте канмусу. Впрочем, понятно, что Тириан сама по себе канмусу крайне опытная, и её вполне могли здесь разместить. Хотя сейчас ключевая причина её проживания тут заключается скорее в отделении её от остальных дев флота. Как-никак она была наказана, и её возможности разговаривать и видеться с кем-либо были очень сильно ограничены.       Впереди, за столиком, на котором красовалась пепельница с догорающей сигаретой, сидела и сама Тириан, в гости к которой я и пришла. Перебросив ногу на ногу, девушка смотрелась очень деловито и напряжённо, словно она уже меня заждалась, а я сильно опоздала. Сверху была открыта маленькая форточка, куда медленно утекал дым из заполненной им комнаты, и откуда внутрь попадал столб света, являющийся сейчас единственным источником освещения помещения. А так жилая комната хоть и была больше тех, в которых я была, но сама по себе напоминала все остальные. Тут также был шкаф, кровать, письменный стол и прочая мебель, что была в обычных комнатах общежития. Но здесь был личный душ, и это, наверное, было главным её отличием от всех остальных. Другим девочкам в Сант-Эльмо приходилось ходить в общую ванную комнату с множеством кабинок, где и можно было выполнить все свои гигиенические процедуры. Было даже немного завидно.       — Я пришла, — тихо произнесла я, сделав несколько небольших шагов вперёд.       — Да, я вижу, — ответила она. — Не задерживайся у входа и садись за стол.       Вскоре я уже сидела на стуле перед Тириан. Она, как обычно, была в своём плаще, в котором обычно выходила на все задания, да и вообще постоянно ходила только в нём. Для меня этот плащ уже стал неотъемлемым элементом её образа. Настолько, что я её без него уже и не представляла. Думаю, что многие со мной могли бы согласиться. Именно в этом образе мне и довелось её увидеть впервые на Гибралтаре во время прохождения практики. Правда, сейчас она выглядела в нём не так презентабельно, как обычно, но всё же, как и на любой другой деве флота модельной внешности, на ней любая одежда смотрелась отлично. Если бы я могла, то спросила бы у Палладин что-нибудь насчёт её стиля в одежде. Она-то точно знала про это больше, чем я. Вот только её уже нет…       — Ну что ж, думаю, что ты созрела для того, чтобы мы могли говорить друг с другом как равные, Эридж, — начала моя собеседница, глядя прямо в мои глаза.       — Ладненько, а раньше разве было как-то по другому? — непринуждённо спросила я. — Ты вроде всегда со мной в довольно серьёзной манере говорила. Поменяется ли от этого что-нибудь?       Тириан лишь закатила глаза и тяжело вздохнула, выслушав меня. Кажется, я опять сболтнула что-то глупое или может просто лишнее. Какой из этих двух вариантов, наверное, уже и не так важно. Посмотрим, что скажет Тириан. Мне не кажется, что после такой реакции она заговорит со мной так, словно мы стали подружками.       — Забудь о том, что я тебе только что сказала, — сказала флагман, поставив меня в ступор. — Ты пришла со мной поговорить. Да и мне тоже хотелось бы с кем-нибудь поболтать. О чём угодно.       О-о-о, так мы можем и просто поболтать! Ух ты, это явно переход на новый уровень доверительных отношений. Возможно, что мы могли бы быть не только коллегами по опасному бизнесу, но и настоящими подружками. Правда, не знаю, как она отреагирует на такое предложение. Будет лучше, если я не буду предлагать ей ничего такого. Всё же у меня складывалось ощущение, что сейчас не время для такого. Наверное, лучше было бы вернуться к тому, о чём я хотела поговорить с самого начала.       — А, ну хорошо, — вздохнув, я стала собираться с мыслями, чтобы наконец перейти к той теме, о которой говорить мне совсем не хотелось. Да и самой Тириан, наверное, эта тема тоже будет не очень приятна. — Что ты думаешь о Медине?       Флагман, ранее смотревшая на струйку дыма всё ещё догорающей сигареты, вдруг подняла на меня свой холодный, пронзительный взгляд. После чего неожиданно расслабилась и вновь вздохнула. Тянущийся всё это время к форточке дым колыхнулся и разорвался, но также быстро продолжил свой путь на улицу, а Тириан, словно собираясь всё это время с мыслями, спустя какое-то время наконец соизволила произнести:       — Я считаю, что она… сложно вообще сказать, потерпели ли мы с ней поражение или нет. Вот, тот же адмирал Маккинни охотился на неё изо всех своих сил и доступных ему ресурсов и почти прикончил её у Неаполя, но в итоге всё равно пришлось использовать атомную глубинную бомбу, чтобы её уничтожить… попытаться уничтожить, — сказала флагман, а затем брезгливо бросила: — Ещё и неизвестно, сдохла она от этого или нет.       — Ты считаешь, что Медина могла пережить взрыв атомной бомбы? Если это так, то как нам тогда теперь сражаться с этой Химе подводных лодок? — спросила я, недоумевая. — Ядерное оружие — последнее, что можно было использовать против Химе!       — Да! — громко произнесла флагман. — Медина сто процентов жива! И шишки из Европейского Объединённого Флота это тоже прекрасно понимают! На мой взгляд, всё указывает именно на выживание Химе, хотя она и пропала с радаров.       — А есть что-то, указывающее на это?       — Да, конечно! Я хоть и торчу тут больше месяца, но позволить себе находиться в информационной изоляции не могу. У меня есть места откуда можно черпать информацию. Разные методы, способы и источники, но какие именно, пожалуй, умолчу. Не хотелось бы рисковать ими. Ты ведь девочка уже не глупая, Эридж, сама понимаешь, — активно заговорила флагман. В ответ я ей кивнула, и она продолжила. — Если о битве у Неаполя нам с тобой известно очень много, просто потому, что вместе с Марне вернулись и мобилизованные девочки, которые просто не могли долго молчать о произошедшем, то вот о некоторых фактах, связанных с тем, что было потом, сейчас известно не так много. Начнём с того, что недавно до меня дошла информация с военного НИС, проводившего замеры на месте атомной бомбардировки!       Флагман вскочила со своего стула. Я заметила, что она как-то даже повеселела, когда мы заговорили обо всём этом. Даже сейчас, направляясь к шкафу, её походка была бодрой и энергичной: сделав несколько больших шагов, она открыла шкаф со своей одеждой, который помимо пары одинаковых плащей, оказался забит ещё и какими-то бумагами. Сев на корточки и став во всём этом копаться, девушка продолжила говорить:       — Ну так вот, эти замеры показывают, что на месте бомбардировки активно использовалась глубинная псионика. Имеющиеся данные даже могут подсказать нам, какие именно способности там применялись. Кстати, замеры были взяты уже после того, как десятки дев флота отработали в этом месте глубинными бомбами по шумам со дна. То есть, изначально туда прибыли канмусу, после обнаружения подозрительных звуков на глубине. У меня, кстати, на ноутбуке есть запись, сделанная с одного из противолодочных вертолётов. Предположительно на ней шум насоса демона Медины… — Тириан вдруг резко замолчала в ответ на кучу посыпавшихся на пол бумаг и коробок. — Ладно, к чёрту эти бумаги, я и так всё помню, а тебе они и не нужны, — девушка встала на ноги и пошла обратно за стол. — В общем, демон действительно выжил после ядерной бомбы, если предполагать, что это был его насос. Только он был глубоко на дне и вряд ли мог полноценно функционировать. Идеальный момент, чтобы его добить, но там была такая глубина, слои скачка, что попасть глубинными бомбами в цель было затруднительно. Да и наша аппаратура прошлого века не лучшим образом работает с разновидностями этих слоёв и тем более с такой глубиной. Вертолёт с ОГАС был единственным надёжным способом миновать эту трудность, но тут в дело включилась сама Медина, неожиданно активировав боевую ауру принцессы. Пилот вертолёта вёл его на низкой высоте и не справился с управлением под влиянием внезапно появившейся ауры, после чего упал в воду. Выжил всего один человек. Другой вертолёт прибыл уже чуть позже, сделав ту запись, что находится сейчас у меня непосредственно перед самым концом боя. Так что выходит так, что скорее всего и демон, и Медина уцелели после атомной глубинной бомбы! Шум насоса, если это конечно он, доказывает выживание демона, а активация псионических способностей принцессы прямо указывает на выживание и самой Медины! Поэтому я и уверена, что она жива!       Моё сердце забилось быстрее, стоило ей закончить. Она говорила об этом так долго и с таким энтузиазмом, что было понятно, что ей очень даже нравилось об этом всём говорить и рассуждать, но вот мне, в свою очередь, было страшно. Причина моих кошмаров до сих пор была где-то в море, и похоже, что ничто не могло её одолеть.       — Медина с тех пор больше не появлялась. Неужели так испугалась атомной бомбы? — спросила я с долей смелости, но в то же время понимая, что вряд ли смогу получить тот ответ, который хотела бы услышать.       — Конечно, испугалась! Я тоже боюсь атомных бомб, знаешь ли, — ответила Тириан, посмотрев прямо на меня. — Я так-то жила в Барроу-ин-Фернесс до войны. Ну, ты знаешь, наверное, что там было.       В один миг мой словарный запас словно опустошился. Я почувствовала, как по телу пробежался холодок, а пальцы рук сами покрепче взялись за краешек стола. Губы сжались сами по себе, а к горлу подступил тяжёлый ком. После такого откровения, я больше не могла смотреть на флагмана как раньше, и от резко подскочившего эмоционального напряжения моя голова невольно опустилась, как и взгляд, направленный теперь на плоскость поблёскивающего в отражающемся от стен свету стола, на котором сейчас стояла одна только пепельница.       — Выглядишь так, словно сама была там и видела всё своими глазами, Эридж, — спокойно произнесла Тириан без капли горечи на душе. Мне даже показалось, что она усмехнулась. Буду надеяться и дальше. — Не переживай, как видишь, я жива и сейчас сижу прямо перед тобой.       Несмотря на её успокаивающие слова, я не могла себе представить, как можно было так контролировать свои эмоции, говоря о городах, уничтоженных в огне Третьей мировой войны. Тем более, когда она жила в одном из них!       — Но Тириан, туда упало сразу несколько атомных бомб! — не сдержав эмоции, я повысила голос. — Твой город один из тех, что считаются окончательно стёртыми с лица Земли!       — Я знаю, Эридж. Мне самой очень жаль. Это ведь был мой родной город. Я родилась там и жила вместе с родителями. Но уже ничего не поделать, — легко сказав всё это, она просто продолжила говорить также как и всегда. — Там была судостроительная вервь, на которых строили «Вэнгарды». Говорят, что кто-то из них отстрелялся по Москве. После обмена ударами, противником не планировалось заканчивать войну. Логично, что военные объекты, такие как верфи, на которых строят и ремонтируют стратегические атомные подводные лодки, подвергнутся ракетной атаке, — флагман замолчала на несколько секунд. — Считаю, что нам нужно вернуться к тому с чего мы начали — к Медине.       Тириан всё также сидела передо мной, но на этот раз выражение её лица однозначно говорило мне, что она не хотела бы дальше говорить на эту тему. Да и еще эти её спокойные речи, такие, словно она давно всё поняла и приняла для себя. Но она ведь тоже наверняка плакала, страдала и не могла поверить во всё то, что случилось с миром в то страшное время! Но не смотря на это, ей надо было как-то психически и морально стабилизировать своё состояние. Наверное, она приняла для себя факт свершившейся войны и всех тех потерь, что она принесла. Я не переживала утраты близких или чего-то такого в то время. Почти все мои родственники выжили, а те кто и погиб, были дальними и почти незнакомыми мне людьми. Да и я сама плохо помню саму войну, как и погибшую родню, но, несмотря на это, мне не сложно было её понять. То, что она пережила, действительно страшно.       — Палладин рассказывала как-то, что ты, как и она, когда-то жили в приюте, — невзначай начала я.       Тириан явно хотела продолжить говорить о, наверное, её любимой теме разговоров — о глубинной и противолодочной войне и, в частности, о Медине. Я знаю, что она могла говорить об этом часами, потому что как-то раз мне довелось стать свидетелем того, как она убалтывала какую-то девушку на эти темы. Если это был такой подкат, то он явно оказался неудачным. Для меня же, было несколько страшно говорить об этой Химе. Впрочем, пришла я сюда как раз ради информации о ней. Только набраться смелости для возвращения к этой теме у меня никак не получалось.       — Да, это действительно так, — флагман не выглядела недовольной, хотя я боялась, что она разозлится из-за того, что я не решилась вернуться к разговору о Медине, — Мы обе росли в приюте для детей. Не в одном, конечно же. Это какой шанс, что в одном детском приюте случится инициация сразу двух канмусу? — она вновь вздохнула, и устало посмотрев на меня, спросила: — А зачем ты спросила меня об этом? Тебя так интересует моё прошлое?       — Да, вот сейчас и стало интересно, когда ты заговорила про атомные бомбы. Просто с самой нашей первой встречи ты мне кажешься такой необычной. Наверное, каждый адмирал мечтает о том, чтобы как можно больше дев флота в его подчинении были такими же, как и ты! Далеко не все те девушки, что служат уже два-три-четыре года, могут сравниться с тобой. А то, что тебя вроде как наказали, уверена, на твоей репутации в адмиральской и офицерской среде никак не скажется, — ответила я.       — Я понимаю, как выгляжу со стороны, в глазах других эсминцев… нет, в глазах всех дев флота. Не знаю, есть ли среди нас хоть сколь угодно похожая на меня по характеру канмусу или нет. Хотя дев флота много, и если на белом свете есть я, то кто-то похожий наверняка тоже найдётся. Думаю, что в моём характере нет ничего плохого. Но вот ты говоришь, что адмиралам и офицерам я нравлюсь. Вот только они ошибаются если считают, что остальным нужно брать с меня пример. Понимаешь ли, случается так среди канмусу, что одна или несколько приобретенных до или после инициации черт её характера гиперболизируются. Неважно при этом, какой там у неё класс корабля: субмарина, эсминец, авианосец, крейсер, линкор — неважно! Значение здесь имеет лишь то, что эти черты принадлежат к её человеческой стороне. Я, как ты наверное уже поняла, принадлежу к такого типа канмусу. То есть, во всём том, в чём меня хвалят адмиралы, по большей части, заслуга скорее этой гиперболизации, чем чего бы то ни было другого. Хотя конечно, всё это основывается на моих личных желаниях, потребностях, устремлениях, но ведь гиперболизированных в разы! — объяснила Тириан, но уже не изображая из себя учительницу. Такой она казалась мне более настоящей. Но при этом она сейчас и не выглядела особо расстроенной. Казалось, что ей было всё равно на это. Всё равно на то, что с ней случилось после инициации.       — И ты не расстраиваешься из-за всего этого? — мне почему-то стало тяжело подбирать слова, но и заканчивать разговор, когда мы так далеко зашли, было нельзя. — С тобой, оказывается, столько всего страшного случилось, но ты при этом такая сильная!       — Ну не такая я уж и сильная, — ответила моя собеседница, чуть усмехаясь. — Иногда я всё же тянусь к кому-нибудь за утешением. Обычно к мужчинам… реже к другим канмусу… Просто я никогда не показываю этого и зачастую даже не говорю никому об этом. Кажется, что мне стыдно признаваться в этом. Но я, вроде как, всё ещё девушка. Мне ведь тоже можно иногда давать слабину. — негромко сказала Тириан со слегка угасшим блеском голубых глаз. — А что же касается всего того, что со мной случилось, а говорю я сейчас не про то, что мою семью испепелили в ядерном огне, а про инициацию — так этому я очень даже рада!       — Но… как ты можешь радоваться тому, что какая-то корабельная душонка выбрала тебя в качестве вместилища и призвала тебя на войну с морскими монстрами из космоса? — едва ли не с возмущением произнесла я, удивлённо уставившись на флагмана в ожидании ответа.       — Хм, после того, как мои родители, да и вообще все родственники умерли, для меня тогда ничего не оставалось, кроме как дальнейшей жизни в детском приюте. Это был большой приют при церкви. Детей было много, и их со временем становилось всё больше и больше, а с государственным финансированием была беда. Ядерным оружием ведь били не только по Барроу-ин-Фернесс. Церковь брала всех, кого могла, но сама она трещала по швам. Было тяжело, но другого выбора у неё не оставалось. Всё это было во время и после войны, и продолжалось годами. Но потом, конечно же, ситуация стала несколько лучше. Но не сказать, чтобы радикально лучше, — Тириан вздохнула. Казалось, что ей было неприятно вспоминать своё прошлое, да и смотрела она на меня сейчас так, словно я её заставляла обо всём этом говорить. На душе аж самой становилось противно за себя. — Мало кого брали к себе. Взрослые не решались становиться новыми родителями для осиротевших детей. После войны всем было тяжело жить. А мы, не имея рядом с собой никого, кроме монашек, также не имели никаких шансов на хорошее будущее. Никакого хорошего образования приют дать не мог, а следовательно, и устроиться на хорошую или хотя бы нормальную работу в будущем не представлялось возможным. Внешностью Господь меня тоже обделил, так что и замужней девушкой-домохозяйкой я себя не представляла. Кто бы захотел меня? Тогда я думала, что накручиваю себя с этим, но, вспоминая себя с высоты прожитых лет, можно признать, что в семнадцать лет я была не очень хороша собой. И это ещё с человеческой точки зрения. Это сейчас я девушка модельной внешности без каких либо изъянов, но вот в то время всё было гораздо печальней. Тогда я была очень обиженной на судьбу. Я проклинала войну, всех, кто поплёлся в эту ёбаную Прибалтику! И этих русских, заодно со всеми, — собеседница набрала в грудь воздуха. Её плечи приподнялись, а затем опустились, но после этого флагман смотрелась куда как бодрее, чем до. — Но потом успокоилась. Правда, мне стало ещё страшнее, чем до всего этого: вот-вот мне стукнет восемнадцать лет, после чего я, по сути, отправлюсь в свободное плавание. Мне было страшно от того, что впереди меня, скорее всего, ждало лишь одиночество. Я понимала, что я не достигну даже маломальского успеха, что я буквально обречена! А на фоне всего этого начинался второй год с момента, как глубинные начали терроризировать человечество. А ведь последствия войны Предназначения тогда всё ещё не разгребли! Да даже сегодня далеко не все эти последствия были устранены. Сколькими зонами отчуждения была усеяна Европа тогда, а сколько всё ещё не успели устранить? — произнесла флагман на повышенных тонах. Как бы она так не привлекла внимание охранников.       — Боже, ты жила, испытывая такой стресс… — прошептала я, испытывая при этом бурю эмоций.       Я могла себе представить всё это, всю ту картину, что описывала флагман, прямо перед своими глазами. Я видела, как передо мной рождались образы сначала девочки, а затем уже подросшей девушки, без сомнений считавшей, что судьба поставила на ней крест. А ещё страшнее мне становилось от осознания того, что таких детей и вообще людей в мире могло быть очень много! Война ведь унесла десятки миллионов жизней, оставив без родителей множество детей, и разрушила судьбы ещё большему количеству людей, перекроив все их планы, оставляя лишь истлевшие мечты и желания. Это происходило всегда, во всех войнах, но война Предназначения для многих была ужасна тем, что происходила она у нас прямо на глазах. И случилась она почти именно такой, какой все себе и представляли Третью мировую до того, как она случилась.       Сама я была младше Тириан и очень смутно вспоминаю события двенадцатилетней давности. Когда война закончилась, мне было всего четыре года. Скорее лучше сказать, что я ничего не помню о том времени, чем лгать самой себе, пытаясь прочувствовать на себе всё то, что чувствовала флагман.       — Но затем мне вроде как повезло. Но то, что мне именно повезло, я поняла лишь спустя какое-то время, — чуть приободрилась флагман. — Глубокой ночью, во время страшной грозы меня постигла оранжевая молния. У меня произошла инициация. Тогда про всё это было известно не так много. Тогда я вообще не могла себе представить, что что-то такое, происходящее с единицами девушек по всему миру, что то, о чём рассказывают по телевизору, может случится и со мной тоже. Я и подумать о таком не могла! Даже среди наших девочек никто и не помышлял о таком. Настолько это казалось невозможным. Тогда вообще, мало кто из девочек думал, что что-то такое может случиться и с ней тоже, — флагман сложила руки в замок и бросила взгляд на форточку сверху. — Но, как бы то ни было, это произошло и произошло именно со мной! Но тогда мне показалось, что судьба захотела отнять у меня ещё и жизнь. Ну или же помиловать, не дав испытать того, что меня ждало в будущем. — Тириан посмотрела на меня, и её губы плотно сжались на несколько секунд перед тем, как она продолжила. — Очень, правда, жаль, что это случилось ночью, когда все спали, а я была вместе с ними. В том, что я стала канмусу, не жалею ни капли. Однако до сих пор меня гложет лишь то, что моя инициация унесла жизни семидесяти трёх детей и четырёх сестёр церкви, что приглядывали за самыми маленькими в том крыле.       В этот момент у меня перехватило дыхание от мысли, что в один момент погибло такое множество детей, да к тому же сирот. Я знала, что при инициации все, кто находится рядом, просто испаряются из-за огромной силы, которая высвобождается при ударе молнии, но всё равно такое количество смертей меня потрясло. Если инициация происходит рядом с людьми, то обычно выживает лишь девушка, подвергнутая инициации, и все те, к кому оказалась не равнодушна судьба. Хотя порой у прошедшей инициацию канмусу возникал вопрос, а стоило ли вообще после такого выживать или нет? Бывает, погибает мало людей, бывает никого, а случается так, что инициация может произойти в не лучшем для этого месте. Адмирал Грейг рассказывала, что в момент своей инициации она была в колледже, и почти все, кто был в её аудитории, а также сверху и снизу на этажах, погибли. Мне, как обычно, повезло, и я в момент собственной инициации была совсем одна, так ещё и не дома. Шла по тротуару в дождь, когда никого вблизи не оказалось. Повезло. Хотя обычно момент инициации можно предсказать. Почти всегда в небе из ниоткуда возникают чёрные тучи, внутри которых виднеются золотистые блики от вспышек молний. Они появляются даже при ясной и солнечной погоде. Тучи всегда находятся над будущей девой флота, где бы она не была: дома, в воздухе, под землёй, да вообще где угодно. Жаль, правда, времени отреагировать есть не очень много: от пары минут до пяти-шести, в редких случаях до восьми-десяти. В общем, люди, и особенно родители имеющие дочерей, сейчас уже предупреждены, как действовать в таком случае. Жаль отреагировать быстро получается не всегда. Благо, что, сами кандидатки в канмусу тоже могут это почувствовать. Немного сложно описать, но в этот момент происходит что-то вроде приглушения пространства и замедления сознания, перед глазами возникают черные пятна, а самое главное — появляются голоса в голове. Чаще всего именно такие симптомы ощущают канмусу незадолго до удара. Причём эти признаки часто дают о себе знать за несколько дней до инициации! Так что часто людям всё же удаётся выжить. Главное, чтобы девочка не молчала, если что-то чувствует. Потому мне и повезло. Я помнила, что что-то такое со мной было, но тогда я об этом промолчала. Думала, что приболела и само пройдёт. Как хорошо, что в момент удара я оказалась на улице.       — Так я и стала девой флота. Сначала мне было страшно, даже очень, так как я никак не ожидала того, что мне когда-нибудь в жизни придется участвовать в войне, да ещё и с чудовищами. На тот момент глубинные бушевали уже два года, а сами канмусу существовали всего год. Информации было мало. Всё воспринималось не так, как сейчас. Родители с трудом отдавали своих девочек на войну. Но у меня-то их уже не было, да и мне уже было семнадцать лет. Мне некуда было идти, и, по сути, я ничего не теряла, не сопротивляясь представителям флота. Пойти назад в приют я боялась: после того, как мне сообщили о гибели всех, кто находился в тот момент в том крыле, мне было страшно посмотреть в глаза сёстрам и выжившим детям. Морально, но мне больше некуда было возвращаться. Потому я, пусть на тот момент и со слабым, но энтузиазмом, высказала своё желание пойти сражаться. Мне сказали, что после мутаций со мной поговорят обо всём подробнее. Так оно и случилось. После недели мучений и ещё одной недели восстановления на военной базе ко мне наконец-то пришли поговорить и сразу же очень удивили. Мне предложили контракт. Его, в общем-то, предлагают всем. Вот только для меня тех лет… для девочки без дома, без родных, без надежд и перспектив — это был шанс! — Тириан стала активно жестикулировать, а на её лице появилась слабая улыбка. — Тридцать пять тысяч фунтов стерлингов в месяц на старте карьеры! Средняя годовая довоенная зарплата англичанина! Хоть курс валют за прошедшее время несколько изменился, но это всё равно было много! А из требований было только окончание обучения, после которого требовалось защищать конвои в Атлантике или там, куда пошлют. Сражаться с глубинными, топить подлодки! За это ещё и дополнительные деньги можно получить. Кроме того, с опытом и достижениями денег начинают платить ещё больше. Правда, выяснилось, что мне столько денег было незачем, да и с ограничениями на выход с порта их было трудно тратить. Это сейчас я могла бы выйти и купить что-нибудь, если бы не это наказание за приказ убить каких-то грязных африканских бомжей вместе с Мединой, в противовес строгому приказу Барнета не делать этого! В результате, я стала отсылать все деньги в приют, в котором росла. Почти все. Меня благодарили, хвалили и любили. Дети и сёстры писали и продолжают писать мне письма из приюта. Адмиралы и офицеры тоже были довольны мной. Они ценили меня и уважали. Меня начали узнавать по всему миру! Мной начало восхищаться огромное число людей, наблюдавших за Глубинной войной! Такого я не чувствовала никогда прежде! От всего этого мне тогда, да и сейчас тоже, было очень и очень приятно! Я боялась не стать успешной, а в итоге — вот он успех! — она вскинула руки в стороны с чуть покрасневшим лицом. — Я его достигла! Теперь я умею воевать, сражаться и быть эффективной! Сейчас мне платят более сотни тысяч фунтов стерлингов в месяц. Мне не нужно думать о деньгах и каких-то потребностях. Почти всё покрывает государство и флот! Все те мои страхи, что преследовали меня, пока я была человеком, развеялись, стоило мне стать девой флота, эсминцем, кораблём — не важно! О таком я и не могла мечтать, когда была Арлин Роббинс. Судьба предоставила мне такой шанс, и я ни за что не выпущу его из рук! Благодаря флоту у меня теперь есть карьера и полноценная жизнь. А ещё, как я сказала, теперь я могу помогать приюту. А всё, что для этого всего требовалось — прекратить своё существование как человека. Не такая уж и высокая цена, тебе так не кажется, Эридж?       — Но нет же! Это ведь плохо! Ты ведь прекращаешь быть собой, постепенно приобретая черты корабля! — мне не хотелось спорить с ней после всего того, что она мне сказала. Судьба Тириан была тяжела, но я всё равно не могла с ней согласиться, несмотря даже на то, что в её случае инициация, как она говорила, дала ей новую жизнь. — Я считаю, что лучше всё-таки оставаться собой!       — А по-моему, я всё также остаюсь самой собой, — флагман вытянула наверх руку и в лучах проникающего через маленькую форточку света стала рассматривать её. На её лице красовалась спокойная, удовлетворённая и гармоничная улыбка, словно она и правда достигла всего, чего хотела. — Мне кажется, инициация никому и не вредит. Почти любая девочка или девушка становится после неё только лучше. Да даже парней она делала бы лучше, если бы инициация затрагивала и их.       — Нет! Это далеко не так! Не всем от этого лучше! Посмотри на ту же Палладин. Она была убита на этой войне! Вилтон тоже была убита! Убита Мединой! А от Широкко отказались родители в пользу другого ребёнка. И всё ради того, чтобы она сосредоточилась на Глубинной войне и новой жизни ебаного минного заградителя в Чили! — я вскипела и от возмущения вскочила на ноги, ударом ладоней чуть не проломив стол. — Палладин и Вилтон явно не хотели умирать! А у Широкко больше никого нет, кроме меня… и даже меня скоро у неё не станет! Разве все эти лишения сделали их лучше?!       — Ни ты, ни Палладин так и не смогли меня понять! — несмотря на мою чрезмерную эмоциональность, флагман спокойно сидела на стуле и даже не шелохнулась от моей гневной речи. — Инициация даёт тебе что-то, если у тебя ничего нет, и отнимает что-то, если оно у тебя есть. Для меня это был шанс. Есть и другие девушки, для которых она была шансом заново начать жить! Я хочу быть девой флота! Я мечтаю приносить этим пользу, потому что только так я могу быть полезной для общества, только так я могу начать уважать и любить саму себя. После приюта, будучи человеком, у меня не было и шанса сделать хоть что-то! Я просто стала бы никем! Даже сейчас я больше ни на что не способна, кроме как воевать с глубинными, и я не хочу всё это потерять! Успех и польза — теперь всё это у меня есть! Я доказала это себе и всем! Я могу всего этого достичь, сражаясь с этими проклятыми тварями! Для этого мне всего лишь нужно всегда быть эффективной, всегда быть профессионалом в Глубинной войне. В частности, в противолодочной. Я нужна людям, и в этом и заключается мой успех!       — Разве ты не желаешь достичь успехов в чём-то ещё, кроме Глубинной войны? — в смятении спросила я её.       — А в чём я ещё могу стать успешной? Глубинная война для меня теперь моя профессия, и главное для меня в ней — не ударить в грязь лицом, становиться всё лучше и лучше, всё более и более квалифицированной! Множество наград и премий, количество полученных хвалебных писем говорят сами за себя! Да даже одно только число подтверждённых уничтоженных подводных лодок много стоит. Не думаю, что есть много эсминцев, которые могут похвастаться пятьдесят одной потопленной подводной лодкой! — флагман говорила без умолку, с всё большей и большей настойчивостью бомбардируя меня этими фактами. Конечно, понятно, что Тириан служит уже долго и что глубинных субмарин вообще довольно много, а встретить их можно не только в эскорте, но... Не успела я выразить удивление такому фантастическому достижению, как она заговорила вновь. — Все они были убиты моими глубинными бомбами, пушками и таранами, если до этого доходило, конечно же. Но запомни, таран — это совсем не лучшее решение! — крайне настойчиво предостерегла меня Тириан. — Мне как-то ногу после такого оторвало. Еле-еле до базы дотащили, — флагман поморщилась от неприятных воспоминаний.       Я села обратно на стул и задумалась о том, а почему, собственно, я стремилась убедить её в том, что было ценно для меня, для Широкко и для прочих адекватных или пока ещё адекватных дев флота. По ней было видно, что она свой выбор сделала давно и сделала его вполне себе целенаправленно и осознанно. Она желала быть как можно более эффективной и, возможно, также желала ещё и быть самой лучшей. Да и она ведь сама сказала, что дело во многом обстояло в этой её гиперболизации. Раньше я ничего про это не слышала. Полагаю, что после инициации эта штука также и обостряется со временем. Оказывается, что помимо случая, когда корабль, его душа и характер со временем начинают оказывать на деву флота всё большее и большее влияние, может случиться так, что, наоборот, какая-то человеческая часть твоего разума со временем станет ярко выделяться над всем остальным. Например, как у той же Тириан. Так зачем же я вообще лезу к ней в душу? Вроде ведь не глупая, а позволила сама себе такую грубость. Я ведь для неё мало что значу. Не родственница ведь. А вот Палладин наверняка могла и не такое с ней делать.       — Я поняла, — кивнув, я попыталась собраться с мыслями, чтобы наконец обратиться к собеседнице. — Прости меня, Тириан. Я не должна была лезть не в свое дело. Тебе ведь тоже, наверное, неприятно обо всём этом говорить. Воспоминания явно не из приятных. Да и я ведь пришла говорить о Медине, а не о твоей судьбе, — теперь мне и самой стало не по себе и не только от того, что осознала свою ошибку, но и от того, что вновь произнесла имя этой глубинной Химе.       — Ничего, тебе ведь было интересно узнать, почему я такая зануда, — легко ответила девушка. — Правда, меня саму в несколько идеологические дебри бросило. Я не должна была касаться этой темы о пользе инициации. Просто вырвалось. Были у меня когда-то такие размышления. — флагман заговорила несколько тише. — Как бы всё это за радикальные идеи не сошло у меня. Не говори об этом никому, пожалуйста, — я прямо прочувствовала в голосе Тириан эту просьбу. Кажется, для неё это было важно. Возможно, она боится, что это повредит её карьере, но мне не хочется так думать.       — Нет, мне правда жаль, что я так нагло налетела на тебя и твою жизнь, да ещё и осудив твоё мнение, не приняв во внимание то, что ты уже четыре года как дева флота. Разумеется, что у тебя будут свои закидоны, порожденные кораблём или, как ты сказала, этой глупой гиперболизацией, — я всё старалась извиниться.       — Возможно, — произнесла флагман. — Я потому и сказала тебе, что на меня не надо равняться. Я могу рассказать, показать, научить, подсказать и помочь кому-нибудь с вещами связанными с нашей сферой деятельности, но я не хочу чтобы канмусу стремились быть похожими на меня. Всё таки это не для всех. Палладин тоже четыре года отмотала на море, но в отличии от меня, все запомнят её как весёлую и жизнерадостную девушку… прекрасную девушку. Как жаль, что она погибла, — Тириан вздохнула и изменилась в настроении. — Она ведь не фанатела от Глубинной войны. Я, впрочем, тоже не фанатка, не надо всякого думать после того, что я успела тут рассказать тебе. В отличии от Палладин и подавляющего большинства девушек, я просто относилась ко всему этому серьёзнее и, как ты уже знаешь, с некоторым энтузиазмом. Она, разумеется, тоже выполняла приказы, указания, выходила на миссии и в целом была отличной девой флота, как и большинство из нас и из тех, кто служит уже достаточно, чтобы сущность внутри давала о себе знать. Только всё это не мешало ей быть при этом общительной и жизнерадостной. Даже Химе Сколл не сломила её настрой, в отличии от меня с Мединой.       — Ах да… я ведь к тебе насчёт Медины пришла поговорить, — вспомнив этот неприятный факт, я посмотрела на замолчавшую на несколько секунд Тириан.       — Да. Я понимаю, что ты её боишься, но это со временем проходит. Ты ведь и сама замечаешь это, так ведь?       — Да.       — В крайнем случае, тебя наверняка вывезут отсюда подальше. Это ведь одно из самых эффективных средств в подобных случаях. Жаль, что не со всеми получается его использовать. А вот если бы у тебя пошёл процесс глубинизации, то тебя бы точно увезли куда-нибудь подальше от моря. Например, на Альпийские курорты. Впрочем, сейчас возят фактически только туда. Редко куда-то ещё. Недавно стали ещё в Крым возить, но это пока нечасто. У тебя же эта проблема наверняка появилась в момент эволюции Медины в кандидатку в принцессы и несколько обострились после её становления истинной принцессой, — поделилась своими мыслями флагман. — Но и я тоже её боюсь. Как-никак она ведь теперь не просто подводная лодка глубинных, а самая настоящая Химе субмарин. Во всём мире сейчас известно о существовании всего двух Химе подводных лодок: первая из которых наша знакомая — Медина, а вторая — это поселившаяся в Тихом океане Симаргл, — девушка опять вздохнула так, словно о чём-то сожалела. — Эх, а ведь мне до сих пор не удалось встретиться ни с одной Химе, а тем более сразиться. Очень жаль, что мне так и не довелось этого сделать: такой опыт явно был бы полезным, кроме этого хотелось бы мне иметь в своём списке убитых глубинных хотя бы одну такую. За это ведь столько денег дают и целый орден «Убийца принцесс», — флагман явно замечталась.       Некоторые девушки поделились со мной своими впечатлениями, о первом их знакомстве с Тириан. Одна из них как-то сказала о ней, как о той, кто сражается ради наград, достижений и медалей. Впрочем, судя по тому, какой мечтательной она выглядела, говоря про орден «Убийца принцесс», это действительно может показаться так. Но даже без случившегося сейчас разговора можно было понять, что она не совсем такая, какой может показаться на первый взгляд. Хотя, возможно, что это всё же в некотором роде было правдой. Вообще, среди нас встречаются девы флота, которые гоняются за наградами, но таких всё же не так много. Для канмусу была разработана собственная общеевропейская система вознаграждений, и периодически она пополняется новыми видами наград или новыми степенями уже существующих. Впрочем, девам флота также могли вручать и человеческие медали, ордена и прочие поощрения. Одной из таких наград из разряда «только для дев флота» был и упомянутый флагманом орден с пафосным названием «Убийца принцесс». Суть его получения заключалась в убийстве глубинной ранга Химе. Но о Они тут речи не шло. Проблема здесь заключалась лишь в том, что сделать это необходимо было либо преимущественно в одиночку, что было почти невозможно, либо в группе, но внеся при этом наибольший вклад в победу над такой тварью. Потому в мире сейчас не было ни одной канмусу, имеющей такую награду. Эта награда, кстати, относилась к числу международных и не относилась к какой-либо стране или к каким-то странам Евросоюза. Но, думаю, можно было не печалиться по поводу почти невыполнимых условиях получения этой безделушки… хотя к ней и прилагались «такие» деньги, целый отпуск и много чего ещё! Да и вообще за неё чего захочешь дадут! В общем, этот орден просуществовал уже несколько лет, но так и не был никому вручён. Он появился только потому, что никто сначала не ожидал, что убить принцессу будет настолько сложно, что делать это придётся целыми группами и флотилиями. Затем о нём просто условно забыли и никаких действий по отношению к награде не предпринимали. Однако в какой-то момент люди всё-таки задумались о том, чтобы отменить его или изменить условия получения. Кроме того, случались прецеденты, когда некоторые канмусу из-за возможности получить какие-то награды, рисковали своими жизнями, жизнями других дев флота, жизнями людей и даже успехом выполнения задания в целом. Орден «Убийца принцесс» не стал исключением, и находились те, кто пытался посоревноваться в силе с принцессами почти один на один. Бывало, что это заканчивается не очень хорошо, но в большинстве случаев обходилось. Как бы то ни было, отличившихся в боях с Химе и Они дев флота и людей награждали почти всегда. Те зелёные девочки, что бились недавно с Мединой, получили медали «За храбрость» и серебряные «Битва за Средиземноморье 2038». Последняя, к слову, была и у меня. Но часто давали награды связанные конкретно со сражениями с высшими глубинными или что-то посерьёзнее, чем «За храбрость». Впрочем, серьёзность эта была лишь в табели. Сами европейские девы флота среди своих очень ценили медаль «За храбрость». Она всё же не выдавалась просто так.       — Ты хочешь встретиться с Химе? С Мединой?       — Да, я хотела бы испытать себя, встретившись в бою с высшей глубинной. Как я могу что-то советовать другим девушкам касательно Химе и Они, когда сама ни разу не сражалась с ними? Я даже под эффект боевой ауры принцесс никогда не попадала, — признавалась флагман. — Мне даже как-то стыдно из-за этого.       — Ну что ты, Тириан! У тебя такое количество опыта в переходах через Атлантику и прочих различных достижений, что не прислушаться к тебе в этом деле будет сравнимо с грехом! Ты своими силами уничтожила пятьдесят одну подводную лодку! Это ведь колоссальный опыт в деле противолодочной войны! Тебе и быть главой конвоя дозволяли неоднократно. Всё это ведь не просто так. Европейский Объединённый Флот прекрасно знает о твоем богатом опыте и часто обращается к тебе за помощью или за какими-то мыслями… ты ведь там ещё и аналитикой пытаешься заниматься? — спеша поднять настроение флагману, я бросила взгляд на шкаф с множеством бумаг и документов, часть из которых так и лежала на полу перед ним.       — Да, но я не пытаюсь, а уже давно занимаюсь этим, — ответила девушка, но следом опять поникла. — Правда, я всё же не смогла предугадать направление эволюции Медины. Она, как это выяснилось, исходя из битвы при Неаполе, оказалась глубинной принцессой, а не Они, как это мною, да и не только мною предсказывалось. В том числе и из-за этого потери вышли, мягко говоря, ужасные: тринадцать дев флота эсминцев и трое из них крайне опытные канмусу, командовавшие в той битве своими отрядами, — Тириан говорила размеренно и с нотками задумчивости на лице. — Надо же, Медина в первые секунды боя умудрилась потопить Вилтон, являющуюся флагманом эскадры. Правда, по организации это ударило не очень критично, но вот остальные всё равно перепугались. А затем она, как ты наверняка знаешь, начала убивать других старших канмусу одну за другой. Всё это привело к значительному снижению эффективности ведения боя, обнаружения и поддержания акустического контакта с Мединой. А ещё и этот квартет дурочек под конец боя, когда всё уже было почти решено, когда Медина уже всплыла на поверхность, вероятно, из-за серьёзных повреждений, умудрился сбежать с поля боя! Троих всё же нашли: сильно отругали и другие соответствующие меры применили. Но четвёртую вот до сих пор ищут.       Тириан выглядела несколько опечалено. По ней было прекрасно видно, что это поражение у Неаполя лежало у неё на душе тяжким грузом. Медина убила более десяти дев флота, загнала Тириан в заточение в своей комнате, свела с ума адмиралов и высшее руководство ЕОФ, да и я сама начала мучаться из-за неё. Ко всему прочему, всё больше проблем стало появляться и у политиков. Они там то на экономику ссылаются, то на угрозы стабильности общества. И правда, не время раскачивать лодку. Вот только личностей, имевших политические очки и способных или уже покачивающих лодку Евросоюза, становится всё больше, а те, что уже есть, становятся всё сильнее. В общем, одни проблемы из-за этой Химе.       — У нас был плохой адмирал. Роберт… ой, вернее мой надсмотрщик… то есть куратор так сказал, — решила добавить я.       — Уверена, что ты либо не так его расслышала, либо не правильно его поняла. Не думаю, что твой куратор мог бы так сказать, — возразила флагман.       Думаю, да… Я уже что-то и сама была не уверена в том, что он мне там тогда сказал. Вряд ли он бы себе позволил такое сказать. А если и позволил бы, то мне, наверное, не стоило говорить об этом так прямо. Вот блин! Роберт меня точно отругает, если узнает об этом. А так вообще, я что-то и правда не припоминала, как именно он выразился и что точно сказал. Тогда я лишь уловила общий мотив его слов.       — Да, думаю, ты права, Тириан! — поспешила я согласиться с ней. Мне всё-таки совсем не хотелось наговаривать на своего куратора, позорить его или даже ставить его карьеру под сомнение.       — Он наверняка имел в виду, что у нашего адмирала не было подходящей ауры для борьбы с глубинными принцессами. Мы ведь думали, что это будет Они, а не Химе, и эти послужили причиной того, что к нам прислали адмирала Маккинни. Он, конечно, неплохой адмирал, когда дело касается борьбы с обычными глубинными: приятно получить неплохой бонус к своим характеристикам за счёт чего раскатать стайку глубинных эсминцев во главе с лёгким крейсером. Согласись, его способность — отличная штука. Но против Химе он почти бесполезен! Он не должен был сражаться с Мединой. Нужен был другой адмирал. Только все лучшие и подходящие из них, тогда на Гибралтаре застряли, да так и сидят там сейчас наверняка, — объяснила флагман.       — Ясно. Так ты собираешься после выхода отсюда продолжить охоту на Медину? Вернее, вновь примешь в этом участие, если ЕОФ будет планировать новые операции? — спросила я, глядя на девушку. Не знаю, что я хотела от неё услышать, но мне казалось, что если к охоте напрямую присоединится такая девушка, как Тириан, то шансов выжить у Медины будет меньше.       — Да, — уверенно ответила она. — Правда, раз теперь она принцесса, то и просто так пойти на неё уже не получится. Помнишь ведь, как Марне говорила, что операции против высших глубинных могут планироваться довольно долго: месяцы, например.       — Да… я припоминаю это.       — Просто так пойти и напасть на неё больше не получится. Да и раньше из этого ничего не получалось: субмарина ведь, а не надводница. Но ещё хуже будет, если она сама осмелиться напасть на нас во время сопровождения какого-нибудь конвоя. Хаос после такого появления принцессы был бы неимоверный. Вообще, очень сложно воевать против Химе подводных лодок… непонятно даже как. Планы на такой случай наверняка разрабатывались, ведь Медина и Симаргл уже существуют как-никак. У последней наверняка какая-никакая, но стая, да имеется: надводные глубинные и те же субмарины. Это всё дополнительная головная боль. Я и сама так-то в последнее время размышляла о том, как, где и каким образом лучше сражаться с таким противником. Всё же мой конёк — это противолодочная война. Над всем этим придётся много подумать, прежде чем мы сможем вступить в следующую битву с Мединой. Пока же я считаю, что ядерное оружие — лучший вариант для борьбы с принцессами глубинных подводных лодок. Против надводных принцесс оно уже не настолько эффективно, даже если загнать принцессу под воду.       — Против Медины как раз и применили его. Но ты ведь сказала, что она жива!       — Да, я сказала, что на месте атомной атаки под водой были слышны звуки насосов подводной лодки, а сами канмусу, подошедшие туда, столкнулись с применением боевой ауры Медины. Всё и так очевидно, Эридж, — сказала флагман, а затем подняла на меня глаза. — Но она выжила не потому, что атомная бомба оказалась неэффективной, а потому, что она была всего одна! Хотели сделать, как русские, но сделали лишь на половину, идиоты! Необходимо было сбросить туда ещё одну такую же, чтобы, по методике русских, добить выживших, получивших серьёзные повреждения от первой бомбы. Не знаю, где сейчас Медина, но она не просто так долго находилась на дне в месте атаки! Она явно лежала там, потому что приходила в себя после атаки. Будь у нашего военно-политического руководства яйца побольше, то они бы осмелились на ещё один сброс. Тогда бы Медина точно сдохла! — тяжело вздохнув, флагман явно нервничала. Похоже, что она не питала особой любви и уважения к нашему руководству. — Она была уже при смерти и не смогла бы отделаться от второй атаки просто так. А эти их бомбардировки глубинными бомбами после атаки — это так, на удачу. Не спорю, конечно же, ими может и попали бы, и убить смогли бы, но… — Тириан пожала плечами и состроила кислую рожу, — Где теперь искать Медину совсем непонятно. Да и навязать ей новый бой будет дорого стоить… снова придётся раскошеливаться жизнями малолеток. К тому же, после знакомства с атомной бомбой, один чёрт знает, как она себя поведёт. Сейчас она ниже травы, тише воды. А что будет дальше предсказать уже трудно. Она ведь аномальная глубинная. Придётся рассматривать куда больше различных возможных и невозможных вариантов, чем обычно.       — До этого она ведь нападала на корабли, а сейчас о ней ни слуху, ни духу. Может будет лучше, если так и будет продолжаться дальше? — рискнула спросить я у неё.       — Мх… а искать её тогда как? Принцессы осадили Гибралтар, все военные ресурсы стянуты туда на случай нападения одной из стай, но главное — на случай нападения их в составе коалиции! В таком случае мы будем вынуждены биться с пятью принцессами одновременно! Это совершенно новый для нас опыт! Поэтому сейчас там все лучшие адмиралы и море канмусу от профессионалов с пятилетним опытом до зелёных новичков, не прошедших ни одной битвы. Ты наверное не знаешь, но недавно множество мобилизованных канмусу перебросили туда для экстренного усиления обороны, когда Химе линкора Салем совершила рейд вперёд, ближе к проливу, сократив расстояние с трёхсот километров до ста пятидесяти. Там и боевую тревогу объявляли, и дополнительную авиацию стали поднимать, но тварь неожиданно повернула обратно на свои позиции, так и не дойдя до наших сил. Так что, по сути, сейчас сил противодействия Медине стало несколько меньше, но с учётом новых канмусу, окончивших экстренный курс обучения, уменьшение это — незначительное. Да и число новых девочек постепенно увеличивается. Но тут проблема в том, что субмарины вообще очень сложно искать, особенно настолько развитые, как Медина. Число дев флота поможет только в самом бою, но загадка состоит в том, а как, собственно, нам его ей навязать, да так, чтобы нам самим было выгодно с ней биться? За Неаполь пришлось платить цену, а Урбания — просто большая удача, которую наши адмиралы профукали. Если оставим всё так, то со временем найти её будет гораздо сложнее, понимаешь?       — Да, я всё понимаю, — как бы мне не хотелось с ней не соглашаться, но она была абсолютно права.       — Тем более, что Медина после Неаполя стала настоящей принцессой начального порядка, а мы ещё не сталкивались с ней в прямом бою после этого. Она стала ещё сильнее, это точно. Какими возможностями и способностями она обзавелась — неясно… Хотя нет, кое что мы всё же знаем, — она прервалась на несколько секунд. — Я ведь говорила про военное научно-исследовательское судно, проводившее замеры на месте атомной бомбардировки?       — Да, — закивала я головой.       — Ну так вот, когда я впервые упоминала это НИС и то, что они проводили там замеры, позволившие зафиксировать применение псионики, я имела в виду не то, что они обнаружили факт использования боевой ауры, что было и так известно со слов самих канмусу, бомбивших там дно, а то, что на месте атомной атаки были признаки применения так называемого «Прорыва сферы». Думаю, ты и сама знаешь, что это такое.       — Глубинные так с почтением называют одну из своих значимых способностей. Мы смогли об этом узнать во время второй волны… Палладин рассказала мне про это, когда я однажды обратилась к ней за помощью, — сказала я, испытав при упоминании погибшей двоякое чувство.       Глядя на Тириан, было не похоже, что она скорбела или хотя бы была опечалена гибелью подруги, а ведь они были очень близки: какое-то время они даже находились в отношениях. Пускай они и расстались, но было видно, что Палладин и после всего между ними случившегося любила Тириан и хотела вернуть её себе. Да и сама флагман, кажется, не была равнодушна к ней. Впрочем, не исключаю, что она просто не показывает это на людях. Может спросить? Нет, не стоит. Неприлично это будет. Для начала бы хотя бы в себе разобраться. Я ведь тоже, наверное, была не так сильно опечалена гибелью Вилтон. Хотя нет! Я ведь была на прощальной церемонии, да и слёзы на ней просто невозможно было сдерживать. Пускай мы и были знакомы недолго, но она проявляла ко мне только искренние, тёплые чувства. Разумеется, что мне очень-очень жаль. Чёрт! Будь проклята эта Медина!       — Так вот, я смогла получить данные этих замеров. Понятно, что прочесть их самостоятельно я не могла. Я же не исследователь-глубинолог, а потому пришлось ждать какое-то время, пока кое-какой знакомый не расшифрует их… Ладно, что-то я томлю со всем этим, давай лучше перейдём ближе к делу, — она выдержала небольшую паузу, во время которой изучала меня взглядом. — Я считаю, что именно способность сыграла важную роль в выживании Медины, возможно, даже ключевую. Вообще, ты ведь наверняка знаешь, что эта способность вызывает поле, в котором может происходить нарушение законов физики и реальности вплоть до каких-то безумных вещей? До меня доходили слухи о сражении с Химе, происходящем в многокилометровой водяной воронке, глубина которой доходила до километра. Около центра этой воронки уровень воды опускался настолько низко, что начинали обнажаться подводные горы и скалы. Эти скалы возвышались над канмусу, а края воронки создавали впечатление, что они вот-вот обрушаться на них. По словам участвующих в этой битве канмусу, у них складывалось ощущение, что битва происходила у островов или фьордов, а не посреди моря. При этом всём на них действовали прочие силы принцессы, ослабляющие их и усиливающие противника: они не могли развить максимальную скорость, а их аппаратура работала со сбоями. Но здесь вот что странно. После применения Прорыва Сферы Мединой отсутствовали признаки чего-то фантастического. Не было и воронки в небе, которая обычно появляется в случае использования Химе этой способности. Была только та часть эффектов, что усиливает характеристики глубинных и делают слабее наши… В общем, Медина применила эту способность и тем самым усилила свои защитные возможности, что, скорее всего, и позволило ей пережить атомную глубинную бомбардировку, а затем и попытки её добить. Вот, что я думаю насчёт причин выживания Медины.       Теперь всё было понятно. Не доверять рассуждениям Тириан было сложно. Она ведь ошибалась в своих выводах лишь раз: с определением дальнейшего пути развития Медины. Её мнение хоть наверняка и учитывалось ЕОФ, Маккинни и прочими офицерами, но она ведь была не виновата в том, что тринадцать девочек в этой битве погибло! Всё-таки последнее слово было там, наверху. И там этих аналитиков явно было много. Да и с аномальными глубинными, как нам на личном опыте уже стало известно, было очень сложно сражаться. Было ясно: Медина жива. Вот только всё ещё оставались вопросы: где она и какой следующий удар она нанесёт?       — Ты можешь сказать что-нибудь насчёт её возможного текущего местоположения? Есть какие-нибудь предположения или хотя бы то, как ЕОФ планирует действовать дальше? — спросила я, надеясь получить какой-нибудь обнадёживающий ответ.       Тириан помолчала секунд десять, всем своим видом демонстрируя то, что она задумалась над этим вопросом, а её голова работала на полную, после чего наконец заговорила с не очень радостным выражением лица:       — Сложно сказать, Эридж. Мало того, что она принцесса, так она ещё и аномальная глубинная. Голова у неё с самого начала была на месте. Правда, пользовалась она ею порой таким образом, что удивляла всех нас, в чём, по сути, и заключается её аномальность. Сейчас к тому же мы ещё знаем, что у неё на вооружении имеется как минимум один гидросамолёт, что тоже довольно любопытно. Именно из-за этой её аномальности нам и сложно предполагать, где она сейчас и как будет действовать. Её наверняка ищут, так как ликвидировать едва живую после атомной бомбы подлодку будет куда как проще, чем целую и полностью боеспособную Химе. У меня нет таких данных, какие есть у ЕОФ, но я всё равно могу предположить, что пока что она наверняка где-нибудь залегла. Всё же, какой бы аномальной и сумасшедшей она не была бы, но после такого она точно будет стремиться восстановить свою боеспособность. Что же касается борьбы с ней, то я вновь напомню, что атомные бомбы являются самым эффективным средством борьбы с принцессами глубинных подводных лодок. Правда, здесь их применять трудно, да и вряд ли теперь выдастся такой момент: Медина будет ходить вблизи берегов, где, правда, уже девам флота будет несколько легче с ней бороться. Но мы же понимаем, что это Химе, а не какая-нибудь обычная субмарина или даже Они без боевой ауры, — дала развёрнутый ответ Тириан, после чего замолчала.       — Понятно. Так значит, убить Медину в ближайшее время вряд ли получится, — тихо произнеся это, я почувствовала, как на душе становиться всё тревожнее и тревожнее. Я прекрасно понимала, что этой субмарине до меня не добраться, но тревога всё равно постепенно перерастала в ужас.       Флагман по моей реакции явно поняла, что я сейчас чувствую, и вновь её задумчивый вид спустя несколько секунд неожиданно сменился чуть взбодрившимся настроем.       — Давай закурим? Уверена, нам обеим станет легче, — девушка потянулась в карман своего плаща и достала оттуда белую пачку сигарет. Открыв её, она изъяла пару палочек, после чего протянула одну мне.       — Давай, я не против, — приняла я предложение.       Вскоре помещение стало заполняться как запахом сигаретного дыма, так и самими его клубами. Закурив, Флагман откинулась на стуле и уставилась куда-то наверх. Я же с неспокойным видом тоже позволила себе немного расслабиться, но в тишине, порождённой этой комнатой слышала, как ритмично бьётся моё испуганное сердце.       — Скучно мне тут сидеть взаперти, — заговорила девушка. — Хочу в бой, хочу сразиться с глубинными. Да даже с Мединой мне сразиться не дали! Надо отбывать это чёртово наказание. Да и к тому же меня вскоре ещё и на это дурацкое интервью отправят, — пожаловалась флагман.       — Интервью?       — Ага, заставят объясняться на весь мир за события с беженцами… Хотя, раз уж они так хотят, то я им и объясню, что и как там было на самом деле и даже больше, — стала негромко грозиться флагман, наверное, чтобы охранники за дверью ничего не услышали. — Мне тут особые люди уже успели методичку дать и всякого объяснить, но они пусть сами ею и пользуются. А я канмусу, да к тому же без родных для меня людей — мне не страшно. Надавить на меня невозможно и я уверена, что убить Медину вместе со всеми, кто был у неё на борту, было лучшим решением. Никто из наших не погиб бы сейчас, если бы только Ченанго тогда смогла выполнить приказ… — на лице флагмана появилась мрачная тень.       — Так это правда была твоя затея?       — Да, — последовал незамедлительный ответ. — Я знала, что может произойти, если мы её отпустим. Я чуяла, что дело шло к её становлению принцессой. У меня даже была возможность тогда выступить перед Саласаром по видеомосту с докладом, которой я не преминула воспользоваться. Вот только он с «Адмиральской Коллегией» поставили мои выводы под сомнение! Не все, но большинство. С одной стороны, мне были понятны их сомнения, но с другой — я считала, что к такому варианту нужно было хоть как-то готовиться. Они не прислушались ко мне, и в тот момент мне ничего не осталось, кроме как взять дело в свои руки! Я решила убить Медину до того, как она станет кандидаткой в принцессы, во что бы то ни стало! — я смогла расслышать, как левая ладонь Тириан с хрустом сжимается в кулак.       — Знаешь, после всего случившегося: после смерти Вилтон, Палладин и множества других девочек, я полностью уверена в том, что ты была права. Люди продолжают умирать из-за Медины и в куда больших количествах, чем два десятка человек. Если бы те люди погибли бы вместе с ней там, то наши девочки и множество моряков, были бы живы! Плюсы твоего решения сейчас кажутся очевидными, флагман. А кто погибнет ещё? Кто будет следующей жертвой? — несмотря на сказанное, меня всё же мучали сомнения насчёт расчётливого убийства тех людей во благо остальных. Наверное, я согласилась с ней просто потому, что мне было очень страшно, а сейчас и ещё страшнее, потому что никто, видимо, ничего не мог поделать с этой аномальной Химе, а как нам быть точно не могла ответить даже Тириан.       — Я очень рада, что ты на моей стороне, Эридж. Мне не хотелось убивать тех людей, хотя мне и было на них всё равно, но я выбрала меньшее зло, чтобы не допустить большего, — она вновь выдержала паузу, прежде чем продолжить. — В какой-то мере это действительно так, но я также должна признаться и прежде всего самой себе, что я также просто хотела наконец потопить эту необычную подводную лодку. Я много времени посвящаю своей карьере девы флота, и ликвидация Медины, пусть она тогда ещё не стала даже кандидаткой в принцессы, хорошо бы отразилась на моём портфолио. Думаю, что мне больше нет нужды объясняться перед тобой, почему я так думаю.       Я и правда теперь понимала, что тогда на ней сказался тот эффект гиперболизации, о котором она рассказывала ранее. С её слов, она была кем-то вроде карьеристки с примесью «рыцаря крови». Как бы то ни было, она была на нашей стороне и во многом действовала с благой целью. Даже сражаясь с глубинными и зарабатывая на этом целое состояние, она жертвовала подавляющую часть своего заработка в приют, где росла после гибели своих родителей. Хотя, с того момента, как я об этом узнала, мне стало небеспричинно казаться, что вся её жизнь теперь вращалась вокруг всего этого. Думаю, что с этого момента мой взгляд на неё изменился. Кто знает, что она ещё может скрывать?       — Наше время на исходе, Эридж, — собеседница напомнила о временных ограничениях. — Не хочешь о чём-нибудь ещё у меня спросить? Может быть, я смогу тебе с этим помочь.       Я и правда задумалась над тем, что ещё могла бы такого у неё узнать. Всё же не хотелось бы терять оставшееся драгоценное время на спокойное и в какой-то мере приятное молчание. Хотя мне и нравилась эта тишина в столь крупной и заваленной бумагами комнате, но я явилась к флагману не для того чтобы наслаждаться здешним спокойствием. И первая мысль пришла ко мне уже через полминуты.       — Хм, куратор сообщил мне, что вскоре меня перенаправят в Брест для подготовки к сопровождению какого-то важного, судя по обсуждению, конвою. Мы пойдём из самого Бреста в Майями. Я всем как-то на задании об этом говорила. Как ты думаешь, что может ожидать меня в Атлантике? — спросила я, приготовившись внимательно выслушать девушку с выдающимся опытом хождения в составе охранения конвоя и даже неоднократно бывавшую его главой.       — Думаю, о том, что там не будет и дня спокойного, ты и сама знаешь. Тем более сейчас к своему пику подходит Третья волна. Не знаю, какого числа вы выйдете с Бреста, но судя по последним событиям, могу предположить, что это будет уже как минимум конец волны. Ну так вот, несмотря на то, что это будет «конец» надо понимать, что глубинных в море будет больше, чем до падения фрагментов астероида: в основном примитивных и развитых, но они все же очень доставучие. После волны надо ожидать по нескольку нападений в день групп глубинных в составе от одной до нескольких особей. Разумеется, что стоит ожидать не только беспокоящие атаки примитивов и развитых. Тебе могут встретиться и старшие особи, и оглубиненные канмусу, которые будут вести за собой свои эскадры и даже флотилии. В случае их нападения всё становится несколько тяжко. Но обычно в составах конвоев встречаются отдельные канмусу для таких случаев: лёгкие и тяжёлые крейсера, бывает и линейные силы. Если твой конвой такой важный, то, уверена, познакомишься ты не с одним линейным кораблём. Я рассказывала тебе, как мне однажды пришлось сражаться с тяжёлым крейсером глубинных: эсминцы угробить это глубинное чудо могут, но понятно, что с большими пушками это будет легче и безопаснее, — флагман набрала в легкие воздуха, прежде чем продолжить. — Волчьи стаи подводных лодок и Химе с Они — это уже дела более серьёзные, и вряд ли ты столкнёшься с чем-то из этого. В любом случае слушайся своего флагмана и командира на флагманском корабле, будь внимательной и отнесись ко всему ответственно и тогда ты, другие канмусу и, конечно же, обычные люди будут живы и, по большей части, здоровы.       — Понятненько… — я, правда, не знала, чем ей сейчас ответить.       — Вот только прежде чем тебя перебросят в Брест, ты почти наверняка окажешься на Гибралтаре. А сейчас вполне вероятно, что адмиралы могут решиться на попытку деблокировать пролив в связи с недавними событиями там, — вдруг предупредила меня Тириан.       — А что там случилось? — я даже удивилась. Мне почему-то казалось, что адмиралы, какими бы крутыми они там не были, даже с крупными силами не решатся на такую операцию.       — До меня от подруг дошли сведения, что в ситуации на Гибралтаре произошли довольно серьёзные изменения, некоторые из которых не без помощи адмиралов. Во-первых, с чего-то вдруг две принцессы, а именно Минерва и Салем, обе Химе линкоров, накинулись на Белладонну вместе со своими стаями. Последняя — линейный крейсер, если не знаешь. Вроде как отступая с боем, крейсеру пришлось отойти. Разумеется, что все три противоборствующие стаи потеряли в количестве особей, да и сами Химе могли пострадать. Но важнее всего здесь то, что сама по себе их общая численность уменьшилась, да и к тому же выгнанная Химе в данный момент так и не вернулась к блокаде и, согласно воздушной и подводной разведке, ошивается где-то западнее Мадейры. Во-вторых, недавно немецкие подводницы в составе двух волчьих стай вышли из Виго и напали на коммуникации глубинных, атаковав те самые новые особи, которые сейчас считаются грузовыми, — флагман прервалась, увидев моё удивление.       — Так у них есть и грузовые корабли?       — Да, недавно те же немки на разведке в Атлантике стали замечать нечто подобное. такие находки в последнее время появлялись неоднократно и вот недавно наши, японцы и русские официально подтвердили наличие таких тварей. Что они возят? — пожала плечами Тириан. — Ну, изначально были предположения, что какие-нибудь глубинные ресурсы, но после событий с волчьими стаями на Гибралтаре можно смело полагать, что они перевозят некую пищу. В общем, в результате наших атак, Урсула и Малфас со своими стаями отошли назад, на защиту собственных конвоев. Первая по классу — это сверхтяжёлый авианосец, а вторая, также, как и Салем и Минерва, является линкором, — объяснила Тириан.       — Нифига себе, то есть сейчас перед Гибралтаром осталось только две Химе? — я никак не ожидала, что флот сможет отвести двух принцесс подальше от пролива. В такой ситуации адмиралы действительно могут захотеть воспользоваться возможностью и нанести удар по стаям оставшихся принцесс или, что менее вероятно, убить одну или сразу двух Химе.       — Да, это так, — кивнула девушка, но по выражению её лица было ясно, что что-то тут опять было не так. — Правда, насколько долго будет сохраняться такая ситуация, неизвестно. Через какое-то время Химе сделают свои дела в тылу и вернутся. Как-никак, биться с одной принцессой очень трудно, с двумя и более сражений никто и никогда в истории ещё не вёл, а со всеми ними даже непонятно как сражаться. Все будут торопиться: адмиралы напасть, а глубинные вернуться на свои позиции осаждающих. Никто не хочет терять преимущество в численности.       — Боже, если меня сейчас перебросят в Гибралтар, то мне что? Предстоит сражаться с двумя или более принцессами? — от такого осознания у меня помутнело в глазах.       — Не знаю. Возможно, что и нет. Но в любом случае, если эти пять принцесс тут, а мы можем их видеть вместе с их стаями, то стоит полагать, что посреди Атлантики ничего сверхъестественного, вроде нападения стаи одной из этих самых принцесс на конвой ожидать не стоит. Всё же обладание подобной информацией порой может очень помочь в некоторых моментах. Так что, если конвой, к которому тебя приписали, действительно перевозит что-то очень серьёзное, как ты об этом и говорила, то пока Гибралтар в осаде этими тварями, ему стоит как можно скорее начинать переход. В такой ситуации, вы с большой вероятностью пересечёте Атлантику и не попадёте в какие-либо неприятности, — Тириан с лёгкой улыбкой подняла указательный палец вверх. — Насколько я помню, ты говорила, что твой конвой по классификации планируется не большим, а огромным — более ста транспортов! Такое по морям ходит нечастно: лакомый это кусочек для глубинных. Чаще всего ходят заметно меньшим числом, чтобы не привлекать глубинных. Всё же торговцы в эту эпоху не те, что были в первой половине двадцатого века. Сейчас корабли могут перевозить грузы в куда как больших объёмах. Так что и ходить могут меньшим числом. Нет потребностей в огромных конвоях. Что-то и мне сейчас интересно стало, что там у вас такое перевозить будут. На моей памяти, всего таких конвоев за Глубинную войну формировали раз пять и дважды такие конвои подвергались атакам Химе. В остальные разы всё обходилось лишь очень частыми атаками глубинных. В итоге все дошли до своих пунктов назначений, но те, что подверглись нападению принцесс, сильно поредели, что очевидно. Так что теперь ты понимаешь, почему твоему «важному» конвою стоит выйти из Бреста в Майами как можно скорее?       — Угу, теперь я понимаю, — сделав вдох, я подняла глаза на уверенно смотрящую на меня Тириан. — То есть ты не можешь точно сказать, предстоит ли мне сражаться с теми Химе или нет? Могут ли меня перебросить сразу в Брест?       — Да. Точно сказать я тебе не могу, — тут же ответила девушка. — Но я же вижу, что тебе совсем не хочется встречаться с Химе после событий с Мединой, ведь так? У меня такое не то чтобы случалось, но бывало всякое, в том числе и лёгкая степень глубинизации. Тогда было страшно и жутко, но в какой-то момент я просто взяла себя в руки, сосредоточилась на цели и вышибла всю эту глубинную ерунду из своей головы. Так что подумай о чём-нибудь другом, займись чем-то и не думай об этом много. Уверена, Одри, и так сказала тебе об этом, но это и правда работает. Если взяться за мозги, то оглубинивание и вся прочая ерунда в виде побочек почти наверняка не будет тебе грозить, — объяснила флагман. — Но даже так ты должна морально подготовиться к тому, что тебе возможно предстоит сражаться с Химе и стаями на Гибралтаре. Это тоже важно. Твою приписку к конвою могут, например, и отменить так-то.       — Я поняла, спасибо.       Думаю, что мне и правда нужно задуматься над всем этим и постараться взглянуть на мир, на себя и свою работу так же как и Тириан. Глядишь, и правда все эти страхи, ужасы и кошмары прекратят меня донимать. Доктор Одри тоже рассказывала мне об этом, но из её уст это для меня звучало как-то неубедительно, даже несмотря на то, что она так-то специалист. А вот сказанному Тириан мне хотелось верить больше. И всё это, несмотря на то, что обе они сказали почти одно и то же. Получилось так, наверное, потому, что я доверяю и очень уважаю Тириан. Так что я, пожалуй, прислушаюсь к совету своей наставницы!       — Ага. Что ж, наше время уже подходит к концу. Разговор, конечно, получился не из приятных, но всё равно хорошо, что ты зашла. Да и дальше, уверена, мне не будет скучно, — улыбаясь флагман покачала головой из стороны в сторону. Казалось даже, что она что-то предвкушала. Что-то, как мне казалось, приятное и интересное для неё самой. — Мне ведь ещё надо более основательно подумать насчёт взаимоотношений между теми принцессами на Гибралтаре. Глядишь, может до чего ещё и додумаюсь.       — Ой, а что там с ними? — выразила я свой интерес, так как тоже хотела узнать об этом побольше, тем более в преддверии моей возможной отправки на Гибралтар.       Посмотрев на меня и убедившись, что мне это было действительно интересно, Тириан бросила взгляд на наручные часы и, видимо, поняв, что у нас всё же было ещё чуть-чуть времени на последнюю тему, начала говорить.       — Что ж, после того, как Минерва и Салем напали на стаю Белладонны, у меня, да и думаю, у многих других заинтересованных и тем более у Европейского Объединённого Флота, возникли вопросы касательно того, а являются ли эти Химе друг другу союзниками? Правда ли там какой-то альянс между ними или это просто какое-то временное объединение? — флагман не стала скупиться на жесты, довольно активно жестикулируя. — Давай подумаем. Две Химе совместно напали на стаю другой Химе, которая так же как и они участвует в осаде. Довольно необычно, но не во всём, на мой взгляд. Думаю, что тут стоит учитывать то, что это нападение произошло после атаки германских волчьих стай на коммуникации глубинных. Из норвежских экспериментов со стаями глубинных нам известно, что чем более глубинный развит, тем меньше его заботит пища: появляется какой-никакой разум, в следствии чего уровень потребностей возрастает. Еда, конечно же, тоже сильно заботит развитых глубинных, и они всё также продолжают бороться и воевать за неё, но если говорить о стаях, то в них первыми начинают голодать примитивы и низшие особи. И, очевидно, что именно примитивы и низшие особи составляют основу стай глубинных, а ведь их всех надо как-то кормить. Из этого можно предположить, что, когда коммуникациям глубинных нанесли урон и две принцессы отправились назад на защиту, двое оставшихся Химе напали на Белладонну именно с целью покормиться, не снимая при этом блокаду. Они могли, например, пожертвовать частью стаи ради остальных, скормив примитивам других своих примитивов и продолжив стоять дальше, пока двое других Химе борются с нашими субмаринами. Однако вместо этого они решили напасть на другую принцессу. Хотя, насколько я знаю, Белладонна — линейный крейсер с восьмью орудиями калибром в пятьсот двадцать миллиметров и для Минервы с Салем она представляла бы в бою большую опасность. К тому же она может развивать скорость минимум в тридцать восемь узлов и легко бы ушла от их преследования в случае опасности или могла бы просто держаться подальше от более тяжёлых «подружек». Про её ТТХ я больше ничего такого не знаю, но… — пока Тириан говорила про эту Белладонну, мне только и оставалось, что удивляться таким характеристикам линейного крейсера. Я не знала ни одну деву флота, у которой были бы такие стволы, да и такая скорость для линейного корабля была крайне велика. Всё это ещё раз доказывало, что глубинные, в отличии от канмусу, могли получить абсурдно мощное вооружение. В частности, когда становятся Химе: тогда они выходят за пределы развития Второй мировой войны. Это одна из главных сильных сторон принцесс, — Белладонна также является так называемой аномальной глубинной. Она такая единственная из всех высших, кто участвует в блокаде Гибралтара. В теории это также могло послужить причиной нападения на неё. Не знаю, правда, как там у них дела между друг другом обстоят. Это просто домыслы. Пока же видно, что Минерва, Салем, Урсула и Малфас действуют совместно, не атакуя друг друга, а вот Белладонна выбивается из них… видимо, своей аномальностью. Но что-то с этой ситуацией действительно не так, как мне кажется, — флагман сделала паузу, во время которой сделала несколько вдохов. — Химе могли бы пожертвовать частью своих стай, чтобы прокормить остальную и остаться в состоянии осаждающих. Урсула и Малфас быстро разобрались бы с рейдом немецких лодок, это точно, и поток снабжения восстановился бы. Однако они решили напасть на Белладонну и устроили там целое побоище, потеряв возможно больше глубинных, чем они могли бы пожертвовать на прокормку. В результате их стаи не только уменьшились и пострадали в бою, но теперь ещё и Белладонна больше не принимает участие в осаде пролива. Так что я считаю, что они могли пойти на такое, только потому что Химе линейного крейсера от них «отличается». Я думаю, что она натурально враг для них.       — То есть альянс глубинных Химе всё же имеется. Вот только Белладонна сама по себе? — решила уточнить я.       — Вполне возможно.       — Малфас и Салем, возможно, планировали обойтись меньшими потерями, думая, что раз уж они имеют численное превосходство, да и на их стороне две Химе, а не одна, решили избавиться от «лишней» принцессы, — дополнила я, чуть подумав.       — Да, так, вероятно, и было, — ответила Тириан, словно соглашаясь со мной. — Но, как всегда, нам всё ещё непонятны их взаимоотношения. Думаю, что так будет оставаться ещё долго. Не случалось ещё такого, чтобы Химе рассказывала людям о политике глубинных принцесс. Да и мы тоже мало что можем сделать, чтобы что-то узнать об этом, — на её лице появилось некое разочарование. Понимаю, эта тема была интересна и мне, но сейчас это было не так важно.       — Хорошо, нам от их распрей будет только проще сражаться: высших меньше, тварей в их подчинении тоже и не только по причине отсутствия одной осаждающей. Понятно, почему адмиралы в ближайшее время хотят напасть на них и деблокировать пролив. Удобно выходит.       — А что, теперь ты хочешь с ними сражаться? — вдруг спросила она меня.       Я не стала долго думать над ответом:       — Ну, сейчас их значительно меньше, и это точно будет легче, чем сразу пять принцесс, — ответила я с нотками сомнений. — Но мне по прежнему не так уж и хочется с ними сталкиваться. Всё же там такая орава!       — Вот именно! — воскликнула Тириан. — Та ситуация, которая сложилась на Гибралтаре, является временной и была полностью неожиданной для наших адмиралов. Такого успеха от атаки двух волчьих стай совсем не ожидалось, и потому инициировать боестолкновение со стаями Малфас и Салем мы были не готовы. Так что совсем скоро всё вернётся на круги своя, и та парочка принцесс вернётся обратно, тем более, что наши подводницы явно уже ушли оттуда обратно в Виго. Они не смогут противодействовать принцессам и тем более авианосцам, которые просто не дадут им вынырнуть. Так что, исходя из имеющейся информации, можно предположить, что адмиралы явно захотят повторить этот успех, вновь атаковав коммуникации Химе и оттянув от Гибралтара часть глубинных сил, чтобы затем атаковать тех, что останутся. Если повезёт, то ситуация будет такой же или схожей, и мы сможем дать бой только двум принцессам сразу. Правда, после такой атаки стоит ожидать усиления конвоирования их грузов. Возможно, что наши даже решатся на надводный рейд с линейными силами. Думаю, адмиралы могут обратиться с этим к Германии. Они в этом разбираются. Плюс мы им поможем. В этом случае можно будет достаточно эффективно противодействовать охранению конвоя и потопить сами транспорты. Это же спровоцирует глубинных повернуть обратно на защиту, иначе они сильно ослабеют и вести для них сражения будет сложнее, а когда число Химе возле Гибралтара снизится, мы нападём на них и уничтожим! — объяснила Тириан.       — А у нас получится убить двух принцесс разом? — мой вопрос прозвучал с нотками неуверенности.       — На Гибралтаре собрано достаточное количество сил, чтобы это сделать, как я считаю. Одну Химе или Они уничтожить тем, что там есть будет… грубо говоря, «достаточно просто». С двумя мы справиться тоже должны. К тому же американцы и русские тоже пришлют помощь. Но её правда надо ещё дождаться. Американцы со стороны Атлантики войти не смогут, как ты понимаешь, а помощь русских, как обычно, малочисленная, — ответила флагман.       — Мда… и ты всё ещё хочешь столкнуться с принцессами лично? — спросила я, а затем дополнила. — Ты не боишься биться даже против двух Химе?       Флагман ответила быстро:       — Я прекрасно понимаю, что с двумя принцессами биться не одно и то же, что с одной. Но я воюю уже четыре года, и мне хотелось бы уже самой столкнуться с этими чудовищами. Паладин билась против Химе, некоторые другие девочки тоже. Мне просто хочется испытать этот опыт, да и советовать-то особо и нечего по этой теме, когда меня спрашивают. Не хотелось бы чего лишнего наговорить, — ответила Тириан.       Она, как обычно, стремилась не только выполнять свою работу с как можно большей эффективностью, но и желала получить как можно больше разнообразного опыта. Было очевидно, почему её так любят адмиралы и офицеры, но сама флагман говорила, что на неё не нужно равняться, и сегодня я поняла, почему она так считала. Однако у меня в голове всё равно возникало какое-то неприятие, когда я слышала о том, как она горела желанием встретиться с Химе или Они в бою.       — Мы занимаемся эскортом и встречи с Химе у нас бывают не так часто, как некоторым может показаться. А если даже и бывают, то эскортные корабли, как правило, сталкиваются только с мелкими стаями подчинённых принцессе разведчиков, а не с ней самой. Словно они так горды собой, что не желают лично нападать на конвои. Разумеется, Химе иногда всё же делают это, ведь это огромный источник пищи. Так что искать высших глубинных эскортнику придётся в заданиях какого-нибудь другого формата, — сказала я, ожидая, что флагман скажет что-нибудь интересное в ответ. — Обычно Химе нападают на цели крупнее: береговую линию, населённые пункты, других канмусу и другие стаи. Последнее, насколько я понимаю, куда как чаще всего остального. Ну, ещё, конечно, эскортному кораблю можно попытать удачу в тех самых конвоях с более чем сотней транспортов, о которых ты рассказывала.       — Это действительно так. За принцессами обычно гоняются линейные силы и эскадренные миноносцы, а я же спец по конвоированию и противолодочной борьбе. Потому-то я и хочу сразиться с этой чёртовой подводной лодкой! Какое это всё-таки достижение, какие деньги за это заплатят! И это за одну только битву с принцессой. Убить её — это и вовсе выдающееся достижение! — указала флагман, прервавшись на несколько секунд. — Сейчас я и живу только тем, что сражаюсь. Больше ничего кроме этого страсти и огня мне сейчас не приносит, — теперь я понимала, что ей и правда нравилась вся эта корабельная жизнь, но эти слова она всё же произнесла с некоторой долей сожаления. — Паладин могла помочь мне развеяться. Она тоже мне… периодически нравилась, когда не капала на мозги. Мы сошлись с ней заново незадолго до её гибели… Так что теперь у меня есть ещё один повод встретиться с Мединой, — внезапно лицо флагмана расплылось в улыбке, а сама она пронзительно на меня посмотрела. — Эх, всё это происходит словно в кино. Какая всё-таки насыщенная жизнь!       — В таком случае и мне хотелось бы встретиться с Мединой, — произнесла я, стараясь выбросить из головы все те страхи, что преследовали меня. Пусть мои слова будут звучать более уверенными. Не хотелось бы позориться перед Тириан.       — Вот и отлично! Думаю, что у нас с тобой всё получится.       Вдруг послышался громкий и я бы даже сказала, яростный стук в дверь. Мне даже показалось, что дверь сейчас не выдержит и слетит с петель. Однако, несмотря на мой испуг, флагман, как обычно выглядела спокойно, словно знала, что так и будет. После того, как мы с Тириан повернулись на шум, дверь в комнату быстро распахнулась, а в проёме показался солдат в экзоскелете, которому пришлось пригибаться, держа большой автомат в одной руке.       — Прекратить разговоры! — рявкнул мужчина. — Время истекло! Канмусу эскортного миноносца Эридж, на выход! — боец кивнул головой себе за спину.       — Иди. Не нервируй их, а то накажут. Встретимся в следующий раз, Эридж, — спокойно произнесла моя собеседница, всё также невозмутимо оставаясь сидеть на стуле за столом и, видимо, собираясь закурить ещё одну сигару.       Мне ничего не оставалось, кроме как послушаться её, и через минуту я уже была на площади перед общажным комплексом, оставшись с множеством мыслей после столь занимательного разговора. Флагман редко ошибалась и этот разговор стал для меня ещё одним доказательством превосходства её опыта. Не прислушаться к мнению такой канмусу, как она было просто глупо. Но и относительно самой себя я сделала некоторые выводы. Во-первых, думаю, что мне вообще не стоило больше лезть ни к кому со своими нормами морали. Всё же быть человеком или кораблём, каждая девочка выбирает для себя сама. Для меня выбор был очевиден — я хочу быть человеком. Девой флота, если по-другому никак. Но вот у Тириан была совершенно другая ситуация: в связи со своими душевными проблемами, она заковала свои чувства и эмоции в стали корпуса своего эсминца. Но это был её выбор. Осознанный. Может быть, она могла бы сопротивляться всему этому, но в таком случае она явно не добилась бы всех тех успехов, которыми она сейчас так гордилась. А для неё это и тогда было важно. Во-вторых, раз уж я называю себя девой флота, то мне пора было перестать бояться! Но со своими страхами мне нужно было разобраться только самой. Отправка в Брест и Атлантику тоже могла бы хорошо сказаться на мне. Но если я смогу сама побороть свои страхи перед Мединой и принцессами, то я смогу продвинуться вперёд не только как дева флота, но и как личность! Кто-то бы мог сказать, что мне как канмусу стоило отказаться от своей человечности, что мне стоило воспринимать себя как инструмент, как это иногда делали офицеры, некоторые из простых людей и даже сами канмусу. Только как по мне, это хоть и делало из тебя пуленепробиваемую стену, но лишало в моих глазах… не знаю… некой привлекательности что ли? Таким девушкам не хватало какой-то человеческой живости. Искры, питающей их чувства и эмоции. Как по мне, эта искра явно сделала бы их лучше. В каком бы свете сегодня не выставила себя Тириан, но для меня в ней всё также просматривались эти самые искры. Пускай и было их так мало. Её жизнь текла именно так, как она того хотела, и кажется, что она была счастлива. Однако будь в ней больше человеческого, то она не отдала бы приказ на убийство тех беженцев. Сейчас мне был абсолютно понятен её мотив, несмотря на то, что в сути своей он был бесчеловечен. Впрочем, мы вели войну с нелюдями, монстрами, не понимающими ничего человеческого. Так что иногда мы и сами вынуждены были уподобляться им… Несмотря на то, что я выказала свою лояльность Тириан в вопросе их расстрела в тот день, внутри меня уже тогда зародились некоторые сомнения, не покидающие меня даже сейчас. Мне не хотелось убивать людей, какими бы они ни были. Я чувствовала, что была не способна на такое. Но могло быть и так, что я ещё до этого просто не доросла. Это могло показать только время.       Сейчас всё ещё был день. Серый и пасмурный день. Однако время от времени солнце проглядывало через тучи и облака, даря острову посреди Средиземного моря свою улыбку. Мне же оно намекало, что ещё не вечер, и мне надо было пойти и извиниться перед Широчкой. Нам скоро расставаться и, вероятно, совсем навсегда. Не хотелось бы вот так вот заканчивать отношения со своей первой любовью.