Глава 8 "Перед выступлением принято репетировать, но случается так, что первая репетиция тут же становится генеральной", Часть 1 "Едва не поцеловав дубину, можно выиграть путёвку на курорт"

      Тьма и абсолютное немое молчание, наводнившие моё восприятие, разум и поработившие все органы чувств, стали постепенно рассыпаться, возвращая мне контроль над телом. Уж не знаю, сколько я пробыл здесь без сознания, но что точно сейчас могу сказать, так это то, что тело мое лежит глубоко на дне Тирренского моря. А возможность осознавать и чувствовать что-то, пусть это и была всего лишь шершавая поверхность дна, и отголоски безумной боли, полученной в результате того страшного взрыва, давала радостное понимание того, что я всё ещё жив. Это осознание тут же заставило уровень эндорфинов в крови подскочить, а уголки губ сами потянулись вверх. Ещё чуть-чуть и рассмеялся бы, но за дёргающимися плечами и напряжением в груди сразу следовали приступы боли, побуждающие тут же прекратить. Но в любом случае, мне удалось пережить ядерный взрыв. Детонацию, вероятно, атомной глубинной бомбы, сброшенной, как мне казалось, относительно недалеко от меня.       Я открыл глаза, и мой взгляд пробежался по постепенно затемняющемуся вдали каменистому дну. Здесь же понимаю, что лежу на груди и, не желая больше терять времени, о прошествии которого даже не знаю, решаю взглянуть на часы, расположенные на левой руке. Первое напряжение мышц отдало резкой болью во всем теле, но через силу скребя по камню, мне удаётся поднести её к лицу. Опустившийся на циферблат взгляд даёт понять, что с момента атаки прошло не так уж много времени. Какие-то несколько часов. Но всё же сейчас было 10:04. Стоит поспешить с тем, чтобы подняться на ноги, отыскать косатку и поскорее уйти. Боюсь, что в этот раз они точно придут проверить результат атаки и, если потребуется, проведут контрольный удар.       Насчёт косатки. Я же даже не вижу её в поле зрения. Надо попытаться установить с ней контакт, а то так вообще нехорошо получается.       «Косатка, дай мне отчёт по своему состоянию», — страдальчески сделал я запрос.       Ответ пришёл мгновенно. Демон стал посылать мне в разум подробности состояния своего здоровья и, мягко говоря, оно было неутешительным. Начал демон со своего вооружения, но меня оно сейчас не сильно интересовало. В первую очередь я был заинтересован в возможностях перемещаться, маневрировать и просто сбежать отсюда как можно быстрее. Ну а о вооружении можно было сказать так: оно либо уничтожено, либо повреждено настолько, что воспользоваться им не представлялось возможным. С передвижением же всё было крайне печально: хвостовая часть переломана, некоторые сегменты заклинило, некоторые цепочки нервов оборваны, а винты практически полностью уничтожены. При этом ангары с авиацией были полностью затоплены и все шесть моих авиаюнитов погибли. Вновь мои кошки умерли. Но авиация меня сейчас интересовала меньше всего. Главной проблемой тут было полное затопление ангара, что едва давало возможность какого-либо всплытия на поверхность. Этот недостаток всплыл только сейчас. В общем, ситуация была критической для меня. Нужно было срочно что-то предпринимать, чтобы поскорее убраться с этого места!       «Надо скорее начинать думать! Скорее!» — мысли в голове пронеслись панически.       Как оказалось, демон сразу после второго удара принялся сперва за стабилизацию своего состояния, а только затем, усиленно тратя пищевые ресурсы, начал регенерацию и восстановление повреждённых частей. В том числе включил насосы — внутренний мышечный орган, который был довольно шумным, но без которого обойтись было нельзя. Он отвечал за выкачку лишней воды из тела. Всё это входило в комплекс борьбы за живучесть. Сложно только сказать, сколько это восстановление может занять времени. Всё же повреждения у косатки нешуточные. Да и сам демон не может определиться, когда его корпус сможет оторваться от дна. По сути, стабилизация состояния всё ещё не была закончена, и ситуация с лодкой со временем становится только хуже. Впрочем, должен отметить в докладе косатки тот факт, что скорость ухудшения здоровья моего демона постепенно снижается, так как факторы, делающие нашу ситуацию столь плачевной, постепенно устраняются. Однако, как я уже говорил, у нас сейчас большие проблемы. Для начала стоит сказать, что демон всё ещё продолжает травиться забортной водой. Она смешивается с кровью через множество малых капиллярных травм, устранить которые можно только при помощи регенеративной плёнки, которую на глубине в тысячу восемьсот три метра установить из-за огромного давления на поверхности корпуса демона было невозможно. Степень подпитки энергией отсеков лодки уже снижена более чем на шестьдесят процентов. Как только этот показатель достигнет семидесяти пяти-восьмидесяти процентов, косатке только и останется, что умереть. Как уже стало понятно, отравление не останавливается, и остановить его под водой из-за количества, пускай и малых по размеру, ран не представляется возможным. Радует только то, что все прочие меры, направленные на устранение причин отравления забортной водой, уже были приняты, так что скорость увеличения отравления была минимальной. Заодно демон сообщил, что в случае чего ситуацию с отравлением можно улучшить путём выброса за борт части чёрной крови через некий орган, выполняющий роль балластных цистерн. За счёт автономности, которая и так растрачивается на регенерацию и выживание, будет образовываться новая чистая кровь. Понятно, что саму проблему это не устранит, но поможет стабилизировать демона в этой проблеме на какое-то время. Только дело было даже не в автономности, её мне не жалко. Проблема состояла в том, что выброс крови за борт ухудшит общее состояние косатки и реакцию на внешние раздражители. В любом случае, эта мера будет применена, как только степень отравления приблизится к критическим отметкам. Впрочем, нужно торопиться, пока демон совсем не откинул свой хвост.       Не исключаю, правда, что возможность реинкарнировать демона никуда не делась. Хвост мой на месте, но вот все его механизмы выведены из строя. Не могу знать, как это скажется на возможности возрождения моей косатки, потому не буду уповать на это и сделаю всё от меня зависящее, чтобы демон смог всплыть. Но главное даже не это. Теоретически демон может воскреснуть, только вот мне придётся его ещё и вернуть к прежним размерам, а после последней глобальной эволюции это явно стало заметно дороже, со слабой косаткой я не смогу быстро собрать ресурсы и тем более без хвоста со всеми системами в нём. Логично было бы вернуться к трупу демона и забрать все рационы питания и пожрать само тело ради этого, только вот боюсь, что такой возможности у меня скоро не будет. После «шутки» с моим недавним чудесным выживанием и глобальной эволюцией, ЕОФ точно придёт подтверждать мою гибель и не один, а с канмусу. У меня не хватит времени вырастить косатку и забрать с трупа все пожитки. К тому же, с мини-косаткой, у которой все возможности порезаны чуть ли не полностью, едва ли получится не то что напасть на какое-нибудь судно, но и достаточно быстро передвигаться. Я обязан уплыть отсюда на ещё живой косатке!       Помимо этого отравления, у косатки несколько отсеков были затоплены на сто процентов. Это был второй отсек, где хранятся снаряды для пушки главного калибра. Пятый хвостовой, отвечающий за маневрирование и собственно за само движение. Он состоит не только из сегментов, дающих хвосту устойчивость и некоторую защищённость. Сами сегменты, как оказалось, представляют из себя кольцеобразные съёмные элементы, через которые продет и сам хвост. Оканчивалось всё это хвостовыми плавниками с двумя винтами. Как бы странно не смотрелась концепция глубинной подводной лодки, но это так. Я вообще удивлён тому, что у косатки, кроме ангаров вообще можно что-то было затопить, но если это так, то ничего с этой концепцией не поделать. Придется подчиняться правилам этого информационного поля. В данный момент хвост был переломан во множестве мест, а некоторые его сегменты заклинило. Через эти открытые переломы вода и поступила внутрь, и затопила всю пятую секцию. Кроме того, большая часть воды поступала в кровь именно через хвостовые повреждения. Также косатка напомнила, что был затоплен ангар с авиаюнитами. Шестёрка моих кэтфайтеров погибла. Пополнение в виде тройки самолётов не успело даже получить свои имена. Остальные отсеки также имели пробоины и продолжали заполняться водой. Тут же выясняется, что если девяносто пять процентов лодки будет потоплено, то демон тоже погибнет!       «Проклятие! Две смертельные, медленно подкрадывающиеся раны», — мысленно произнёс я с подступившим к сердцу страхом. Я словно ощущал, как Смерть замахивается надо мной своей косой.       И что самое ужасное из того, что мне пришлось узнать из отчёта, так это то, что хвостовой сегмент демон самостоятельно восстановить не может! Ему требуется конкретно моя помощь в этом. Заклинившие сегменты необходимо отсоединить, а сделать это демону самостоятельно было нельзя. Без этой процедуры косатка не сможет начать процесс регенерации пробоин. Получается, что мне нужно немедленно оказаться рядом с ней. Только вот проблема в том, что я едва ощущаю свои конечности: моя собственная регенерация ещё не завершилась в достаточной степени, чтобы я мог нормально ходить.       Тут же косатка напоминает, что с затоплением можно бороться. Для этого она вновь уточнила, что в центральном третьем отсеке есть мышечный орган, выполняющий роль насоса и отвечающий за выкачку воды из тела. Что ж, сначала меня это порадовало, но затем демон напомнил, что на такой глубине с таким огромным давлением поступление воды будет больше, чем насос сможет выкачать. И это касалось каждого отсека. То есть поступление воды в каждом отсеке больше, чем может выкачать насос из центрального. Кроме того, в самом центральном отсеке тоже поступает вода. Как бы то ни было, но насос способен был работать даже при полностью затопленном третьем отсеке и вообще, на такой глубине и с таким давлением. Что ж, это и не удивительно. Как-никак я глубинный и это полностью оправдывает название моего вида. Может быть, этим даже получится воспользоваться.       Демон сообщает, что причиной затопления являются пробоины в корпусе. Некоторые затопления сквозь них удалось устранить благодаря закупориванию сосудов, что также позволило косатке уменьшить степень отравления демона. Однако основные пробоины можно устранить только при помощи плёнки на местах. Вот только насколько я помню, такие плёнки, особенно на серьёзные повреждения невозможно было установить на больших глубинах.       «Что же выясняется, мой демон снова обречён тут сдохнуть? Ещё же не факт, что тот сможет воскреснуть. Опять же, мне практически неизвестен механизм работы воскрешения!»       Нет! Выяснилось, что во втором и шестом отсеке, который является ангаром для моих авиаюнитов, косатка уже установила плёнки для регенерации пробоин. Оказывается, что поступившая внутрь отсеков вода выровняла забортное давление с тем, что было в отсеке, и теперь плёнку не вышибало внутрь. Как только пробоины в тех отсеках будут устранены, можно будет начать перекачку воды в центральный, а оттуда выкачать её за борт. Что ж, это моё спасение! Вот только нужно было что-то сделать с хвостовым и центральным, который и сам заполняется водой. Куда я буду перекачивать воду, если тот сам заполнится водой, а поступление её превышает возможности моего насоса?       «Надо думать! Надо думать!» — торопил я себя.       Что ж, первой мыслью, пришедшей в голову, является идея позволить как можно быстрее затопить центральный отсек, отключив насос, чтобы затем начать регенерацию пробоин. В остальное время я могу заняться хвостовым отсеком. Только вот беда — я едва шевелю телом! И вряд ли дотяну до хвоста пешочком! Какую альтернативу можно было придумать?       Каких-то других идей в голову пока не пришло. Из отчёта косатки стало также ясно, что скорость заполнения водой не такая большая, как могло показаться. Хоть после атомной атаки косатка пострадала очень серьёзно, но всё же есть отсеки, заполненные водой не настолько сильно и где скорость заполнения не очень высокая. Вероятно, что не примени я тогда Прорыв сферы, то и не жил бы сейчас. И так, первый отсек заполнен где-то на двадцать процентов, второй — полностью, центральный — на шестьдесят четыре, четвёртый — на восемьдесят два, пятый отсек считался хвостом и тоже полностью затоплен. Шестой отсек — ангары и тоже полностью затоплены. Что ж, второй и шестой отсеки хотя бы идут на поправку, и демон уже установил там заплатки. Впрочем, это пока не значит, что я могу начать выкачивать оттуда воду: надо дождаться их полного восстановления. С хвостом же разобраться возможно только в том случае, если я успею добраться до него и выполню процедуры по отделению сегментов.       Что же касалось скорости восстановления, то, как выяснилось, пробоины шестого отсека будут устранены где-то через час. Во втором ситуация несколько хуже, и та же проблема прекратит нам мешать спустя почти два часа. Как бы то ни было, но я обязан сейчас добраться до демона! В любом случае, пока в моём симбионте литры или даже тонны воды, то о всплытии мы не сможем даже и мечтать.       Уперевшись руками об каменистое дно, и без этого ощущая сильную боль, мне удалось через силу и мучения заставить себя встать на четвереньки и после короткого отдыха, сделать небольшой шажок в такой позе. Только после уже вспоминаю, что в поле моего зрения субмарины совсем не было и я буквально сделал шаг в произвольную сторону. Однако в голову, раздираемую агонией всего тела пришла мысль, что обычно демон как-то всё же находил меня под водой. Этим я и решил попытаться воспользоваться. Тут же и выяснилось, что определить расстояние до меня косатка никак не могла и только знала в какой стороне нахожусь и отдаляюсь ли я или приближаюсь. Здесь же мысленный поток моего симбионта перешёл в поучающий: я тоже могу найти её по ауре. Да и вообще много всего могу почувствовать применяя её. Да даже без её применения, но для этого надо потренироваться. Я глубинная Хасуй и у меня были такие возможности. Раньше мне уже приходилось пользоваться всеми этими аурами. Опять же, в голове всплыл мутный образ Гренейд. Именно с помощью ауры, а именно флагманской, мне удалось её подчинить. Да и потом я чувствовал её присутствие, а во время последнего боя так и вовсе испытал что-то непонятное, но такое, что явно было связано с этим их адмиралом. Пока даже не знаю, что это было, но это оказало влияние именно на этом уровне. Так что после всего этого, вполне себе догадываюсь за какие ниточки нужно дёргать, чтобы найти косатку.       Чуть подумав и посмотрев под себя на грунтовое дно, я вновь поднял голову и, прислушавшись к ощущениям, ощутил сгусток знакомой ауры недалеко от себя. Вот так и смог чуть-чуть освоить это чувство. Да, это что-то вроде экстрасенсорного навыка. Как-то иначе описать было бы сложно. Любой человек, оказавшись на моём месте, мог бы так сказать. Я понимаю, где лежит мой демон, и даже то, что он находится вблизи меня, пускай и в несколько расплывчатой форме. Я чувствую излучение его ауры, как глубинного существа, связанного со мной, и даже могу определить оттенок цвета. Интересно, а если я окажусь вблизи косатки, то смогу ощущать и её форму при помощи ауры? При этом, вместе со значительно ограниченным ощущением пространства, у глубинных, судя по всему, была возможность ощущать присутствие живых существ, помимо других глубинных и канмусу. А вот форму обнаруженных существ слабо, но определить уже можно было, и благодаря этому понять или хотя бы предположить, кто там находится. Чёрт, да это же правда какая-то экстрасенсорика!       «Почему-то именно сейчас, когда мне до жути больно, что аж шевелиться не хочется, мне в голову приходят настолько гениальные идеи!» — даже в мыслях, мой голос звучал так, словно я стиснул зубы во время избиения кнутом.       Что, если я и должен был постоянно пользоваться этим глубинным чувством, чтобы ориентироваться и взаимодействовать в пространстве? Да, мысль, правда, дельная, но сейчас думать нужно не об этом, а о том, как можно было бы поскорее отсюда убраться.       Кое-как сумев повернуться, я продолжил свои попытки доползти до косатки. Медленно и шаг за шагом, иногда приостанавливаясь, полз по каменному грунту вперёд прямо к демону, не забывая иногда спрашивать о его состоянии. Впрочем, косатка не понимала, что от её жизни зависит и моя собственная. По её телепатическому удручающему вою, она интересовалась только моим здоровьем и переживала о том, что мне было больно. У неё были такие вот установки: защитить меня любой ценой. Вероятно, это от того, что я могу воскресить её в случае чего. Но мне же больше нравится думать, что это всё потому, что я её любимый хозяин, ну или любимая хозяйка. Всё же я знаю как добыть пищу и какой выбор лучше принять в той или иной ситуации. Правда, демон тоже неоднократно помогал мне с принятием решений, и бывало, что это приводило и к положительным результатам.       «Мда уж… Знаю лучший выбор…», — саркастично отозвавшись о своём умозаключении, я падаю вниз и чувствую, как всё ещё стоя на коленях, щекой провожу борозду в грунте.       Упирающимся в скулы и виски камням я не придал никакого значения. Боль от падения не шла ни в какое сравнение с той болью, что я испытывал при каждом движении. Куда больше беспокоило то, что меня подташнивало и просто мутило. Опять же, наверное, из-за той же боли. Хотя, должен сказать, что ощущения в теле, кажется, со временем становятся всё более терпимыми. Осталось продержаться ещё немного, прежде чем смогу с относительной лёгкостью перемещаться под водой. Думаю, что такую боль я запомню надолго.       Собравшись с мыслями и пролежав в такой позе около минуты, вновь нахожу в себе силы подняться на руки и продолжить ползти к косатке. Всё как и в прошлый раз: дрожащие от бессилия руки и ноги, острая боль во всём теле и периодически мутнеющее из-за этого сознание с уже затупляющимися приступами тошноты. Но ничего поделать с этим в данный момент было нельзя. Простой способ, конечно же, был — просто лечь и расслабиться, дожидаясь исцеления при помощи глубинной регенерации, но вместе с этим я бы дожидался и разведки ЕОФ. Они явно нырнут сюда посмотреть на результаты взрыва. И уверен, что на радиацию после ядерной бомбы им будет уже всё равно. Меня в этот момент уже тут быть не должно! Вот потому то я, мирясь с агонией, двигаюсь к демону, корпуса которого всё ещё не вижу.       Вот так ползти приходилось ещё около получаса, прежде чем моя субмарина показалась перед прозревшими после болевых помутнений глазами. Периодически мне приходилось останавливаться, чтобы отдохнуть, но отдых не занимал более минуты, так как противник точно сейчас не отдыхает и каждый раз собирая волю в кулак, я продолжал двигаться согласно своим ощущениям аур. Труды и муки доводящие до тошноты не были напрасными. Полчаса спустя я сумел наконец-то разглядеть корпус своего симбионта. В этот момент почувствовал окрыляющую радость и только быстрее пополз к косатке, которая также испытала облегчение от того, что я наконец-то показался вблизи неё. Она в отличии от меня сознание потерять не могла. Если и замечу что-то такое за демоном, то, скорее всего, тот мёртв. Косатка всё это время не только боролась за свою живучесть, но и пыталась достучаться до моего сознания: пробудить и побудить начать что-то делать для того, чтобы выжить.       Мне прекрасно был ясен тот факт, что сейчас мы должны были начать бороться за живучесть по полной. Мне было необходимо подключиться к этому процессу, чтобы спасти свою косатку. Без меня она была не в состоянии начать регенерацию хвоста. Вот только я всё ещё не мог даже на ноги подняться. Что уж говорить про какую-то работу руками. А ведь именно они мне и были сейчас нужны. Кроме того, даже банальной возможности забраться на свою косатку у меня не было. Как же это сейчас меня бесит!       «Проклятие! Ненавижу вас!» — выругавшись, я прислонился спиной к корпусу демона вблизи его левого плавника.       Мысленно вздохнув, я обратился к демону с требованием:       «Косатка, отчёт по состоянию!»       Каких-то катастрофических изменений за это время не произошло. Степень отравления забортной водой стала выше и теперь составляла шестьдесят восемь процентов. Это уже было довольно большое число, и я уже считаю, что стоит приказать демону сбросить за борт часть своей крови. Но в таком случае, надо бы пополниться свежей. Как уже думал ранее, автономности мне не жалко. Я готов был скормить косатке несколько рационов дев флота. Всё же сейчас на кону стояла её жизнь, и моя заодно с ней. Что же касалось ситуации с затоплением, то здесь тоже были изменения, и пока только в худшую сторону. Отсеки, в которых невозможно было поставить плёнку для устранения пробоин, продолжали заполняться водой. Ориентировочно через полчаса четвёртый отсек заполниться водой полностью. В таком случае я смогу начать там ремонт, но демон сообщает, что если не выделить на него больше ресурсов, то восстановление займёт довольно длительный срок, и даже с этим все повреждения быстро устранены не будут. В данный же момент мы будем просто стараться сохранить демону жизнь и заставить его всплыть. Всем остальным займёмся чуть позже. Ну и да, что же касалось выделения самих ресурсов, то тут всё верно — я действительно могу заняться довольно эффективным менеджментом этих ресурсов. Сейчас ремонт проходят только шестой авиационный отсек, то есть ангары, и второй отсек, выделенный для ГК и для хранения некоторого авиационного вооружения, которое у нас недавно появилось. Демон распределил ресурсы на них поровну. Через полчаса пробоин в ангаре уже не станет, и можно будет думать над откачкой. Того же самого о втором отсеке сказать нельзя: там придётся ждать ещё около полутора часов.       «Значит, ближайший отсек, который мы сможем начать восстанавливать, это четвёртый. Тот во многом завязан на кормовых зенитных орудиях и на кормовой артиллерийской пушке. Там же у нас расположены кормовые торпедные аппараты и гнезда для запуска ИПЛ», — подумал я, расслабляясь, прислонившись к плавнику демона. Эта раздирающая сознание боль, постепенно испарялась. С точки зрения человека, это происходит с огромной скоростью, но с точки зрения глубинного, который в данный момент продолжает всё это испытывать на себе, агония, кажется, медленно текущей.       Так и получается, что мне пока только и остаётся, что ждать. Примерно через полчаса можно будет начать как-то действовать для дальнейшего устранения повреждений. Скорее бы уйти отсюда. Гидролокаторы уничтожены, как и огромное число прочего оборудования на косатке и в моём хвосте. Мы сейчас буквально ослепли и не сможем не то что услышать приближающегося противника, но и не сможем как-либо ему противостоять. Даже пустить хотя бы одну грёбаную торпеду не представляется возможным. Эти черти всё уничтожили своей атомной бомбой! Да и чёрт его знает, когда вообще получится всё это восстановить! Опять же, сейчас всё идёт в первую очередь на борьбу за живучесть и устранение повреждений, не позволяющих нам перемещаться.       Медленно повернув голову налево, в сторону хвоста косатки, вспоминаю, что мне бы и самому нужно поскорее подняться на ноги. Без отремонтированного хвоста мы даже на сантиметр не сдвинемся. Только руки пока вряд ли позволят свободно начать отсоединять его секции. Нужно подождать всего один часик и тогда стоит попытаться попробовать.       «Приказываю выбросить часть своей крови за борт. Обнови её за счёт усиленного потребления автономности. Не хватает нам ещё того, что ты сейчас от отравления помрёшь!»       Демон выбросил из каких-то боковых отверстий целые массы чёрной глубинной крови, заполонившей всё пространство вокруг. В том числе она окутала и меня и, разумеется, осталась тонким слоем на коже и одежде. Сейчас я, наверное, был похож на негритенка или на дизелиста где-нибудь на корабле или субмарине. Впрочем, аналогии тут ясны и понятны, и мне не на что жаловаться. Пускай так и будет. Сейчас это совсем неважно.       На какое-то время косатке подурнело. Качество ремонта ухудшилось, но как сообщил демон, это ненадолго. Организм функционирует, а значит, новые порции крови образуются. Тогда, хорошо.       А пока жду своего выздоровления или лучше сказать улучшения состояния, посмотрю-ка я на карту и попробую спланировать маршрут нашего побега отсюда.       Что ж, глобальную эволюцию я получил, как и хотел. Разумеется, что не такую, к какой стремился всё это время, и была бы возможность, то постарался бы достигнуть ещё одной. Только нынешний уровень эскалации, когда против меня начали применять глубинные атомные бомбы, определённо намекает мне о том, что лучше больше не задерживаться в Средиземноморье и поспешить на выход в Атлантический океан. То есть мы снова возвращаемся к главной цели — достижению Гибралтара с последующим его преодолением. А это также означает, что мой маршрут вновь стоит начать планировать именно с этим уклоном. Впрочем, сейчас важнее всего было бы сбежать с места детонации бомбы. Кстати, только сейчас в голову пришла мысль о том, что раз бомба была атомной, то сейчас здесь должен быть довольно высокий уровень радиации. Не могу точно знать, уязвимы ли глубинные к радиации, но один из остановленных капитанов грузовых кораблей говорил, что глубинные как-то с ней справляются и даже как-то очищают места заражения. Однако сейчас это не важно. Сначала побег, а потом уже всё это. Надо продумать маршрут до Гибралтара. Думаю, что побег и движение в его сторону друг другу мешать не будут. Таких вот маршрутов видится мне в данный момент три.       Во-первых, это путь на север через Лигурийское море, омывающее берега Италии и Франции. Оттуда уже можно будет двигаться вдоль береговой линии, где на меня точно не сбросят никакую бомбу для массового поражения — не посмеют! Таким образом, я смогу достигнуть Гибралтара. Всё это, кстати, будет довольно безопасным и это несмотря на близость к берегу. Как я сказал, атомных бомб в случае обнаружения мне там скорее всего не видать, а если на поверхности не буду показываться и светить своим радаром туда-сюда, то так и вовсе всё может пройти хорошо.       Во-вторых, можно будет пройти через пролив Бонифачо. Вот только, если я всё правильно помню, там была расположена одна из восьми учебных баз дев флота. Вероятно, что там может быть база приписки одной из охотящихся на меня эскадр. Проходить через него будет довольно рискованно, несмотря на то, что путь будет короче. Однако, помимо всего этого, здесь мне видится шанс простимулировать эволюционный механизм для новой эволюции. Вряд ли глобальной, но всё же. Кроме того, это будет отличная возможность проверить мои текущие возможности в прохождении хоть какого-то пролива, в котором есть девы флота. Чёрт, а ведь получается так, что все возможные преимущества кроются в рисках. Как говорится: «Кто не рискует, тот не пьет шампанского». С другой стороны, я всё ещё не уверен насчёт эволюционного механизма: обязательно ли сражаться ради «опыта» или сам факт того, что я незамеченным пройду через пролив простимулирует его? Надо пробовать и экспериментировать. Но, опять же, это всё риски на грани смерти. Только, как бы то ни было, подумать над этим вариантом стоит. Пусть даже мне вновь придётся действовать несколько вопреки тактике подводных лодок. Хотя, почему это вопреки? Всё же субмарины совершали прорывы через проливы. Тот же Гибралтар не раз пересекался немецкими лодками Второй мировой войны. Однако не надо забывать, что дело это трудное. И только у одной из них по итогу удалось сделать это дважды: туда и обратно. Опять же, всё это говорит о том, что мне нужно стать ещё более опасным и боеспособным. Сейчас только глобальная или локальная эволюция могут это сделать. Ну и, конечно же, моя дрянная башка. Я не боец и вечно о чём-нибудь да забуду в сражении или начну думать не о том, о чём стоило бы. Было бы хорошо научиться вовремя отрекаться от лишнего мысленного потока или, лучше сказать, сосредотачивать всё внимание на бое. А всё остальное оставлять на потом. Если смогу когда-нибудь такому научиться, то мои боевые возможности однозначно возрастут даже без каких-либо эволюций.       В-третьих, я могу отправиться на юг и покинуть Тирренское море, так же, как и вошёл в него. Затем вдоль берега Африки двигаться к Гибралтару. Вот только там огромный поток грузовых кораблей, и боюсь, что это будет не очень для меня хорошо. Хотя те могли бы, наоборот, помочь и скрыть меня в своих шумах своих винтов. Прятаться под ними будет довольно легко, да и не факт, что там сбросят ядерную бомбу. Впрочем, кто его знает? Может быть, африканцев тут жалеть не станут, как и несколько случайно подвернувшихся корабликов. В Лигурийском море ситуация такой уже явно не будет, хотя судов там тоже будет достаточно. Вот тут-то атомной бомбы можно будет не ждать в случае чего: жизнь европейца для того же европейца дорогого стоит. Ну то есть, они сами на себя и на своих граждан атомную бомбу не сбросят.       Получается, выходит так, что мне удобнее всего двигаться через пролив Бонифачо прямиком через базу канмусу. Мда, всё же звучит как-то безумно. Пусть базы и учебные, но сейчас они наверняка используются как опорные пункты для моего уничтожения. Пока они не уверенны в моей гибели, так и будет продолжаться. Впрочем, как я уже говорил, в этом пути есть и парочка преимуществ: эксперименты со стимуляцией эволюционного механизма и проверка собственных способностей к прохождению проливов. Сложность в нашем случае будет практически минимальная. Всё же это хороший шанс, и упускать его не хочется. К тому же, в столь небольшом проливе, на берегу которого располагаются населённые пункты Франции и Италии, ядерное оружие применять очевидно не станут и это тоже крупное преимущество. Впрочем, с такими выводами мне проще будет обогнуть Сардинию и оказаться с другой стороны пролива Бонифачо. Но в таком случае мне придётся отказаться от экспериментов, возможного «опыта» и, следовательно, какой-никакой, но эволюции. Будет локальная — хорошо, посмотрим, что она может мне преподнести. Глобальная — ещё лучше! Это будет значить только то, что я стану сильнее едва ли не во всём! Если я не смогу преодолеть такой пролив, как Бонифачо, то на Гибралтаре меня точно будет ждать только смерть! Это также будет практикой мне! В любом случае, для меня этот опыт будет очень полезным! Даже если я умру там вместе с косаткой, то это лишь означало бы то, что я скорее всего погиб бы и на Гибралтаре. Только там сейчас есть шанс стать ещё могущественнее! Больше я не вижу каких-то других адекватных возможностей. Выбор очевиден!       «Что ж, удивлю Европейский Объединённый Флот ещё раз, — подумал я. — Правда, конечно же, удивятся они только в том случае, если обнаружат меня там. Иначе… впрочем, они все ещё не нашли меня тут. У них будет даже два повода удивиться! Это лето у них явно радостным не будет».       Вот в таких раздумьях и прошли полчаса. Вернее, чуть больше получаса, после чего косатка сообщила, что пробоины в шестом отсеке, то есть в авиационном, полностью устранены. Всё. Теперь, когда вода в него поступать больше не будет, можно было подумать и о том, чтобы начать откачивать её оттуда. Вот только для этого потребуется сначала перекачать её в центральный третий, откуда, собственно, и происходит выкачка за борт. У демона для всего этого имеются специальные мышцы. Вот ими он пусть и пользуется. Однако третий отсек ещё сам не лишён пробоин и вода поступает и туда. Было бы неплохо сначала избавиться от них. Мощности основной мышцы выкачивающей воду не хватает, чтобы перекрыть поступление воды в центральный отсек. Если я прикажу выкачивать воду, то это лишь замедлит скорость поступления воды. Потому, принимаю решение начать перекачивать воду из ангаров в центральный отсек, чтобы заполнить его водой как можно быстрее и также как можно быстрее начать устранять пробоины там!       Пока третий отсек заполняется водой за счёт перекачки её с ангаров, выделяю освободившуюся половину регенерационный мощностей на устранение пробоин в четвёртом и выясняю, что их устранение займёт чуть более трёх часов, что было довольно долго. До этого, я два часа валялся без сознания, пока демон боролся за свою живучесть. За это время какие-нибудь девы флота уже успели бы проделать часть пути сюда и уже должны были находится либо где-нибудь неподалёку, либо хотя бы в часе-два пути отсюда. Сейчас всё играет против меня. Похоже, что мы не сможем покинуть это место скрытно, как мне того хочется. Что будет в случае нашего обнаружения не трудно догадаться. Бомбардировку мы вряд ли переживём!       Я почувствовал, как моё сердцебиение усилилось, косатка тоже заметила изменения в моём настроении и предложила в случае чего дать бой. Вот только сама она забыла, что сейчас является фактически беззащитной: всё вооружение у неё либо повреждено, либо уничтожено. Единственное, что она могла бы сделать, так это сожрать противника, но кто в здравом уме подплывёт к ней так близко? Ну и кроме того, мы не можем в настоящий момент двигаться и маневрировать. Так что ничего, кроме как попытаться как можно быстрее залатать основные раны и следом сбежать, сейчас мы сделать не сможем. Так что мне только и оставалось, что дожидаться восстановления собственного тела и пялиться куда-нибудь во тьму солёного неба Тирренского моря.       Пятью минутами позже некоторая вода из шестого отсека была перекачана в третий, основной, и тот был полностью затоплен. Тут же я приказывал прекратить выделять регенерационные мощности на ремонт четвёртого отсека и перебросить их на ремонт третьего. Отчёт демона меня порадовал: ремонт центральной секции займёт час и двадцать минут. И это только с теми мощностями, что я на это выделил. Если дам больше, то и ремонт пойдёт быстрее. Только для этого придётся жертвовать временем на восстановление других отсеков, что как бы было логичным. Что ж, так тому и быть. Пока же будем ждать.       «Ещё полчасика отдохнуть, — подумал я. — Господи, прошу, дай мне больше времени».       Время шло. Шло незаметно. Я не успел и глазом моргнуть, как прошли отмеренные мною полчаса, наполненные никуда не испарившимся страхом и постоянными волнениями. Боль в теле заметно утихла, и я чувствовал, что теперь мог встать и достаточно спокойно идти, шевелить руками, да и вообще работать. Конечно, полностью боль не исчезла, но по сравнению с тем, что было до этого, её словно совсем и не было.       Улыбка сама появилась на моём лице, и я встал на ноги, опираясь руками о корпус демона. Убедившись в том, что всё с моим телом обстоит не так плохо, как раньше, я неторопясь, по чуть-чуть ускоряясь, потопал к хвосту косатки, решать её проблему. Как она выражалась, без меня она была не в состоянии начать восстановление, так как из-за сильных переломов, несколько сегментов заклинило, что мешало буквально вправить его. А у самого демона не было механизмов для того, чтобы сделать это самостоятельно. Что ж, попробую сделать это сам. Выбора другого просто нет.       Дотопав до хвоста симбионта, мне наконец-то открылась полная картина повреждений. Всё действительно было плохо: многометровый хвост косатки был буквально порван в некоторых местах. В этих местах он напоминал мне глубокие рваные раны, из которой периодически выделялась чёрная кровь, медленно всплывающая на поверхность. Фиг его знает, как много этой крови сейчас плавает на поверхности, с учётом того, что косатка лежит тут уже где-то три-четыре часа. Наверняка сразу после потопления кровотечение было куда более активным, и сейчас наверху, благодаря такому масляному пятну, локализовать наше местоположение будет значительно проще. Впрочем, плевать сейчас на это. Сейчас нужно с хвостом разобраться. Нечего думы тут устраивать о чём-то постороннем. Здесь же я увидел и сами сегменты косатки, некоторые из которых были изрядно деформированы. С ними и предстоит основная работа. Эта деформация как раз и не давала демону выпрямить хвост как надо. По сути своей сегменты являлись частью организма косатки, и она могла бы сама отсоединить те из них, что мешали, если бы вместе с хвостом не порвало некоторые нервные узлы, отвечающие за подачу команд к хвосту. В частности, к сегментам. Этот случай, как сообщила косатка, требовал вмешательства хозяйки, то есть меня. Да, симбионт мог отсоединять их, как только что выяснилось. Сначала даже возник вопрос, а почему бы вообще просто от них не избавиться, чтобы не повысить свою маневренность, однако косатка сообщила, что сегменты являются частью её опорно-двигательной системы и ограничивают хвост от таких движений, которые его повредят. Ну и, кроме того, эти сегменты дают некоторую защиту.       Что ж, как бы то ни было, но необходимо было наконец-то приступить к работе с хвостом. Всё же хочется убраться отсюда как можно скорее.       Подвигав руками туда-сюда и убеждаясь в том, что кое-как, но с ними можно будет работать, я решил как-нибудь взяться за довольно большой сегмент, но возникла проблема: а как, собственно, их снимать? Да, вопрос был актуальным и должен сказать, что его возникновение вызвало у меня негодование! Каким образом я должен был спасать своего демона, если даже не знаю, как снять его сегменты? От злости у меня успели напрячься мышцы, прежде чем косатка обратилась ко мне с подсказкой. В обычном случае демон избавляется от сегментов, просто отбрасывая их: сигнал о команде приходит к хвосту, и какой-то механизм, удерживающий сегмент, прекращает это делать, после чего его части отваливаются. Да, сам сегмент состоит из шести частей, образующих единую кольцеобразную систему. Мне же предстоит самому поочередно отсоединять каждую из частей сегментов, чтобы отсоединить все поврежденные сегменты один за другим. Но и тут была проблема: мне, в отличии от косатки, предстояло отрывать их, а не отсоединять, как она прежде выражалась. Всё дело было в том, что каждый фрагмент сегмента зависел от соседних и от самого хвоста, и чтобы отсоединить весь сегмент, нужно, чтобы сначала все шесть фрагментов отсоединились друг от друга, после одновременно отсоединились от хвоста. У косатки, благодаря её нервным узлам, по которым она могла передавать сигналы, возможность такого единовременного отсоединения имелась по умолчанию. У меня же не было возможности отсоединить фрагменты сегментов вообще: конструкцией демона такого не было предусмотрено. Так что ничего не оставалось, кроме как отрывать их от хвоста. Демон на всякий случай предупредил, что сам хвост при такой процедуре оторван не будет, потому что части сегментов входят в него не глубоко. Что ж, хоть какая-то хорошая новость. Только вот остаётся вопрос с тем, а хватит ли мне сил на то, чтобы отрывать толстые фрагменты высотой по середину моего бедра?       «Надо попробовать», — пришёл я к выводу.       Ещё множество глобальных эволюций назад мне удавалось рвать металлические листы потопленных мною кораблей. Может быть, отрывать куски от косатки, которая так-то не является каким-нибудь линкором, а всего лишь субмариной у меня тоже получится?       Сумев забраться на хвост демону, сначала примечаю какое-нибудь место, где мне будет удобнее браться за сегменты обеими руками. Хорошо встав, чтобы можно было ещё и ногами упираться в корпус демона, я начал тянуть на себя сегмент косатки, постепенно прикладывая всё больше сил, и в один момент один из его фрагментов со скрежетом просто отвалился от корпуса, а я вместе с ним плавно упал с хвоста на каменистое дно, несильно ударившись, но испытывая из-за всё ещё незалеченных ран очень неприятные ощущения.       Лёжа на грунте и держа в руках крупный фрагмент, стало ясно, что сделать всё это можно будет довольно быстро, но всё же стоит поторопиться. Сам фрагмент я бросил в сторону и, встав на ноги, решил незамедлительно продолжить дело. В течении двадцати минут мне удалось избавиться от всех мешающих сегментов, после чего косатка наконец смогла выпрямить свою хвостовую секцию как надо и начать ремонт.       Кажется, что новость радостная, но на этом наши беды не закончились. Демон напомнил мне о том, что если его корпус будет затоплен на девяносто пять процентов, то она вряд ли уже выживет. Текущая степень затопления корпуса составляет девяносто два процента, что было довольно близко к смертельным девяносто пяти! Ситуация настораживала, и надо было что-нибудь срочно предпринимать! Возможности для этого вроде как имелись. Кроме этого, росла и степень отравления крови морской водой. Сейчас она составляется пятьдесят шесть процентов. Пока довольно далеко от смертельных показателей, но это не значит, что мы не можем умереть от этого. Серьёзные повреждения хвостовой секции по большей части и являлись причиной поступления в кровь демона воды. Смогу устранить — тогда степень отравления перестанет значительно расти. Конечно, если только мы быстрее не помрём от затопления! Надо бороться и с этим!       Идя к носу косатки, я истерично метался то к одной мысли, то к другой и пришёл пока только к одному решению.       «Косатка, перенаправь все регенерационные мощности на восстановление центрального отсека!» — в моих мыслях звучала толика страха, но это пока лучшая идея, какую я смог придумать.       Перенаправив все ресурсы на восстановление третьего отсека, я сократил время устранения пробоин до одиннадцати минут. Как только они исчезнут, я перенаправлю часть мощностей на второй и ещё какой-нибудь отсек и прикажу демону начать выкачивать воду из третьего за борт. Это пока ещё не спасёт меня, но даст мне чуть больше времени. Скорость поступления воды в первый отсек, а сейчас только в него вода и поступала, превышала скорость выкачки из центрального. Потому, если уменьшу разницу между откачкой и поступлением, то смогу протянуть подольше. А дальше я проверну другую комбинацию.       Быстрый взгляд на татуировку автономности также дал понять, что мы с косаткой уже израсходовали две трети наших запасов. Чёрт его знает, сколько ещё мы тут просидим и сколько потратим ресурсов. Будет хорошо, если мне удастся покормить косатку заранее.       Дотопав до носа демона и убедившись, что кормежка не повредит демону, я достал из своей шапки-косатки один батончик шестидесяти процентного концентрата эсминца и тут же скормил его косатке. Сам я тоже съел один такой. Будет лучше, если решим эту проблему сейчас, а не потом, когда ситуация может стать более острой. Уже через несколько минут, заметил, как вторая полоска моей татуировки отвечающей за демонстрацию запасов автономности почти полностью загорелась. Стало спокойнее.       Вскоре целостность третьего отсека была восстановлена и я тут же дал команду на откачку воды. Демон же только предупреждающе напомнил мне, что этот механизм довольно шумный и может демаскировать меня в случае наличия поблизости врагов. Это, конечно же, неприятно, но выбора больше никакого у меня нет. Иначе в скором времени коса смерти будет в миллиметре от нашей шеи. Впрочем, она и так едва ли не на описанном расстоянии. Что касалось высвободившихся регенерационных мощностей, то половину я отправил на завершения ремонта второго отсека, там тоже оставалось минут десять, а другую половину на хвостовой сегмент. Он был едва ли не самым сейчас важным. Там было всё, что позволяет мне двигаться и маневрировать, а нашей целью в данный момент являлось скорейшее покидание места сброса глубинной атомной бомбы. Я же сейчас больше ничего, кроме как руководить процессом восстановления не мог.       Сейчас мы просто боремся за возможность всплыть и как-то двигаться, а ведь атомная бомба уничтожила и массу наших внутренних систем, включая и те, что были в моём хвосте. Впрочем, тут же заметил, что мой перископ был восстановлен. Мой хвост вновь стал способен удлиняться, а глаз на нём вновь мог транслировать изображение мне в мозг. Хорошо, конечно же, но как только мы сможем разобраться с отравлением и затоплением, надо будет заняться внутренностями, а то мне и косатке без них совсем нехорошо. Кроме того, после хвоста, как я мог забыть об этом, придётся осуществить некоторый ремонт и нашего «двигателя». Какие-то внутренние мышцы, отвечающие за движения тоже были повреждены. Ещё одна большая проблема! Вроде ремонт не выглядел со стороны каким-то сложным, но времени займёт достаточно. Так ещё и враг может подоспеть проверить удалась ли его атака. Да и сами мы тут на грани смерти блуждаем. Всё упирается во время…       Пятая секция будет восстанавливаться почти четыре часа с половиной всех регенерационных возможностей косатки. Я ожидал чего-то подобного, но всё же это большая проблема. Даже четвёртый отсек будет ремонтироваться с три часа с той же половиной выделенных ресурсов.       «Проклятие, мы встряли тут надолго», — мысленно произнёс я, падая в выемку позади спинного плавника.       Вновь мне оставалось только ждать. Однако факт столь близкой смерти от пресловутого затопления глубинной подводной лодки не давал мне успокоиться. Я довольно часто сверялся с демоном касательного степени восстановления, отравления и затопления. Через десять минут получил отчёт об устранении во втором отсеке всех пробоин и прекращения набора воды. Теперь вода поступает только в первый отсек. Себе же напомнил, что в пятом были установлены регенеративные плёнки, не дающие воде попадать внутрь корпуса. Сейчас для восстановления пятого только и остаётся, что подождать чуть менее четырёх часов. Что же касалось высвободившихся регенеративных мощностей, то я тут же отправил их в пятый отсек. От пробоин там мне нужно было избавиться как можно скорее. Следом же ещё потребуется восстановить двигатели. Что же касалось первой секции, то я приказал косатке начать перекачивать воду из второго в первый. Этим финтом ускорим заполнение носового отсека и тем самым не только поспособствую скорейшему его затоплению и началу ремонта, но и заблокируем поступление в лодку воды. Остаётся надеяться, что это всё случится вовремя, и лодка не успеет набрать смертельные объёмы до момента затопления первого отсека. Также заметил, что у насоса, выкачивающего воду за борт, заметно повысилась эффективность. Демон объяснил это тем, что он стабилизировал некоторые отвечающие за это механизмы. Грубо говоря, некоторые органы у косатки регенерировали независимо от моего желания. Что ж, ладно. Главное, что вода стала выкачиваться значительно быстрее. Сейчас же косатка сообщила, что ситуация с затоплением стабилизировалась и, кажется, остановилась на отметка в девяносто один процент и медленно убывает.       «Вроде бы теперь можно чуть-чуть расслабиться», — подумал я, всё же понимая, что ещё долго не смогу успокоиться.       Прошло ещё чуть более получаса моего напряжённого сидения в выемке демона и ожидания улучшения состояния его здоровья. Об этом так-то пока рановато-то было говорить, но эти улучшения всё же имеются, особенно после момента со стабилизацией систем выкачки воды. Центральный отсек постепенно опустошался, и степень его затопления ныне равняется сорока семи процентам. В первом отсеке же вскоре прекратится поступление воды из-за отсутствия места для неё. Лодка же теперь считается затопленной на восемьдесят пять процентов. Это была первая радостная новость: мы постепенно начали осушаться. Но надо было по возможности ускорить этот процесс и я приказал демону начать качать воду из второго отсека не только в первый, но и в третий, чтобы начать от неё избавляться. Однако, как бы то ни было, но мы вновь подходили к границе смертельного отравления водой. Надо было вновь пустить косатке кровь, и я приказал это сделать. Временно, но у нас вновь уменьшилась эффективность всех средств борьбы за живучесть. Благо, это было ненадолго. Результатом этих действий стало снижение уровня отравления крови до отметки в пятьдесят один процент спустя десять минут. Здесь же я заметил, что в предыдущий раз после выброса крови за борт, состояние отравления изменилось до сорока двух. Теперь же до пятидесяти одного. Не значит ли это, что с каждым разом ситуация с выбросом крови будет действовать со всё меньшей эффективностью?       «Не очень приятная мысль, но ничего не поделаешь», — пришёл я к выводу, не сильно об этом волнуясь. По моими прикидкам, мы сможем всплыть до того, как траванёмся к хренам.       Что ж, ждём дальше и надеемся на лучшее. Сейчас лично я ничего не мог сделать для скорейшего восстановления косатки. У меня была лишь возможность руководить борьбой за живучесть и моей командой стало перекачивать воду из ангаров во второй отсек под ними и затем уже в центральный, где была расположена мышца для выкачки воды за борт.       Таким образом прошло ещё сорок пять минут. Ситуация с демоном продолжала улучшаться. Ангары стали в половину суше, хвостовой отсек полностью лишился пробоин и поступление воды туда уже больше не грозит. Демон напомнил мне, что для ремонта двигателей было необходимо, чтобы пятый отсек был заполнен водой не более чем на тридцать процентов. Проблема заключалась в том, что для того, чтобы его осушить мне нужно было передавать воду в четвёртый, а из четвёртого в центральный. Четвёртый при половине регенеративных мощностей лишится своих пробоин через три часа. Это хоть и не блокировало процесс перекачки в центральную секцию воды, но при этом эффективность такой перекачки из пятого в четвёртый будет заметно снижена. Впрочем, мышцы, служащие для перекачки воды из отсеков в отсек после стабилизации основного насоса центральной секции, тоже стали работать лучше. Думаю, что эффективность сильно не снизится. Пускай будет так: вода из четвёртого качается в третий, а из пятого в четвёртый. Половину же ремонтных мощностей бросаю на устранение пробоин в носовом отсеке, а другую половину на восстановление внутренних систем косатки. Всё же вооружение, гидрофоны и прочие прибамбасы того стоят. Как-никак, но начать «видеть» нам нужно. Позволить себе выделить ресурсы на это, я тоже, вроде бы, теперь мог. Так-то, косатка сообщила, что она обычно сама расходует ресурсы на восстановление этих устройств, но в нашем положении она всё же решила консультироваться со мной в этом вопросе, прежде всего выделяя ресурсы на борьбу за живучесть. Хорошо. А у меня к этому моменту в хвосту восстановились дальномеры. Это тоже радует.       Таким образом прошло ещё некоторое время. Вернее, я бы так и продолжил лежать в выемке и просто ждать каких-нибудь уведомлений от демона, если бы не множественные хлопки где-то недалеко в стороне. Стоило им начаться, как я тут же сменил положение на сидячее и посмотрел в ту сторону откуда примерно послышались звуки. Сердце словно замерло от подошедшего осознания того, что кто-то прямо сейчас пытается нас разбомбить. После сражения у Неаполя, звуки массово разрывающихся глубинных бомб я уже ни с чем не спутаю.       «Твою дивизию!» — мысленно прошептал я в осознании подступающего краха и всей тщетности уделённого мной времени на выживание моего демона.       Бомбы прекратили разрываться. Всё это время я не мог отвести взгляда от того места откуда доносились те страшные звуки. Несмотря на моё пристальное внимание разрывающимся бомбам, я не забывал думать и о том, как выбраться из такой ситуации. Мозг с каждой секундой словно начинал работать быстрее. К конечностям, которые вполне себе теперь могут считаться излеченными, подступила дрожь, а мне же захотелось подышать свежим воздухом. Быстро стало понятно, что ко мне возвращается страх. Похоже, что мы с ним теперь долго будем вместе в этой жизни. Хотелось бы, правда, чтобы она не закончилась в этом месте. Впрочем, не факт, что мне это грозит сегодня. Если демон погибнет, я лишусь только собранного мной на протяжении всего путешествия добра. Хвост вполне себе мог бы стать новым демоном. Только теперь, когда голова стала хорошо работать, мне пришла мысль о том, что не повлияет ли на это тот факт, что мой хвост всё ещё не полностью излечился? Проклятие! Стало ещё страшнее, и от того очевиднее стал тот факт, что мне нужно побороться за своего демона. Попытаться. Правда, одно удачное попадание и все наши труды будут тщетны. Лодка такого не выдержит! Интересно, как они услышали меня?       Я быстро обратился к демону с требованием предоставить отчет по восстановлению гидроакустических систем. Тот ответил, что в течении получаса они будут возвращены к нормальной работе. Это слишком долго для меня в моей ситуации. Устранение пробоин в первой секции займёт менее получаса. Второе было важнее моих «глаз» и «ушей», потому перебрасываю половину регенерационных мощностей на восстановление носового торпедного отсека. Теперь тот будет восстановлен чуть более чем через десять минут. Хорошо, но надо бы для начала продержаться это время. Только после этого придётся ремонтировать ещё четвёртый отсек, который точно оставит меня тут ещё на час или полтора при полных выделенных мощностях. Да и осушить лодку тоже так-то было необходимо. Ладно ещё не полностью, с каким-то объёмом воды мы всплыть вполне себе будем должны. Главное — достигнуть хотя бы нулевой плавучести, можно и без положительной обойтись: наверху сейчас канмусу шастают.       Я думал-думал над тем почему канмусу смогли меня тут найти и подумал, что, скорее всего, всё дело было в шумном насосе — мышце выкачивающей воду за борт. Демон же тоже предупреждал меня об этом. Только отключить её мы никак не могли. Мы качаем воду из затопленных отсеков в третий, чтобы затем сбросить её во вне. Без этого мы не сможем всплыть!       Вскоре, устранение пробоин в первом отсеке было завершено и я перебросил все регенеративные мощности на восстановление внутренних систем, вооружения и всего, кроме устранения пробоин в четвёртом. Мы не можем начать делать это сейчас. Сейчас надо дождаться выкачки воды из пятого, которая сначала попадает в четвёртый, а оттуда в третий. Малейшее нарушение в равновесии давления между отсеком и забортной водой приведёт к пробитию регенеративной плёнки. Только ждать!       Взрывы не прекращались. В какой-то момент их стало только больше и они стали куда организованнее и потеряли былую хаотичность. Первые бомбёжки были словно наугад и звуки разрывов могли доноситься с различных направлений, а теперь, казалось, будто они постепенно пололи огород, проходя один участок за другим: сбрасывали бомбы на участок, после чего повторно на него не возвращались. Нет, иногда они, как мне казалось, могли вернуться, но это происходило не часто. В любом случае у меня сейчас были большие проблемы с тем, чтобы точно отслеживать их действия. Никакие гидролокационные системы сейчас не были исправны. Однако мне везло и канмусу не смогли достать меня ни во время хаотичных атак, ни когда стали бить описанными мною проходами территории. Однако теперь, когда их атаки стали более размеренными и вместе с этим более редкими, шансы поразить меня только увеличивались.       К моменту, когда на часах было 15:33, третий отсек оказался снова полностью затоплен водой. Благо дело было не в каких-то новых пробоинах, а в том, что качаемая туда вода из других отсеков перекрыла собой выкачку за борт из него. После этого я приказал прекратить качать воду из первого и второго в третий, решив сначала открыть себе доступ для восстановления двигателя. Как бы то ни было, но теперь можно было отметить полное осушение моих авиационных ангаров. Только нечем. Какое счастье, возможно, если мы выберемся отсюда, там родятся новые шаролёты с кошачьими ушками!       Но и поводов для страха также стало больше: дев флота, если обращать внимание на количество разрывав глубинных бомб, стало значительно больше по сравнению с тем, что было до этого! Всё, вот теперь становится по настоящему страшно! Тем более, что они со своей «прополкой» постепенно подбираются ко мне всё ближе и ближе. Пока же степень затопления моей лодки равнялась шестидесяти четырём процентам, а её отравление вновь, пускай теперь и гораздо медленнее, приближалось к смертельным показателям. Впрочем, подождать с выбросом крови за борт мы ещё можем. Если сбросить её сейчас, то она может стать прямым указателем на моё местонахождение, вернее, удобной и чёткой мишенью. Однако, если подумать, то это могло бы в какой-то момент послужить и мне в виде ложной мишени. Правда, для этого мне сначала стоило начать двигаться, что сделать я пока не могу. Не могу, кстати, исключить и того, что чёрное пятно, выброшенное косаткой, может снести хоть каким-нибудь течением и тоже помочь мне с запутыванием врагов. В любом случае, всё это является ни чем иным, как большим риском. Это может либо убить меня, либо спасти.       Что сейчас было важнее всего, так это то, что степень затопления хвостового отсека равнялась двадцати четырём процентам, что было ниже тридцати и что давало нам возможность начать скорейшее восстановление двигателей. Демон сообщил, что он уже начал их восстановление. Двигатели относились к той категории систем организма, которые начинали восстанавливаться без какой-либо команды. Если подожду ещё чуть-чуть, то дождусь, когда отсек полностью осушится, что поможет организму косатки быстрее восстановить мышцы отвечающие за движения.       Ждать пришлось чуть более двадцати минут. Часы показывали где-то 15:58. Приглядываться к ним желания не было совсем. Я всё чётче слышал грохот глубинных бомб от вновь увеличившегося количества дев флота, а пространство вокруг словно стало потряхивать. Всё это было не к добру. Сейчас можно было сказать, что пятый отсек был полностью осушён, а скорость ремонта двигателя была максимальной. Сколько же это займёт времени, сказать было сложно. Косатка сообщила, что это сложная и мощная мышца, что, впрочем, было и так понятно, но как бы то ни было, хотелось бы поскорее отсюда убраться. Помолиться я уже успел. Кроме осушения, наши гидролокационные системы также были восстановлены, и мы наконец могли прислушиваться к звукам винтов, ходящих на поверхности дев флота. Да, это были они, судя по тем шумам, что доносились с поверхности. Их количество демон определил примерно в двадцать эскортных кораблей. До этого же я наблюдал, как их число только увеличивалось, не исключаю и того, что дальше это будет только продолжаться.       Пока мой разум находился в состоянии некоторого ступора от ужаса происходящего, а ведь знал, что так и будет после прослушки гидрофона, косатка самостоятельно начала перекачивать воду из первого и второго отсеков в третий. Пришёл в себя я довольно быстро и сразу же приказал прекратить выделение регенеративных ресурсов на восстановление внутренних систем. Вместо этого отправил их на устранение пробоин в четвёртом отсеке. Со всей имеющейся мощностью это займёт час и двадцать пять минут. Очень долго! Косатка же сообщила, что если выделить ресурсы обратно, то вскоре будут восстановлены несколько торпедных аппаратов. Правда, мне это сейчас не поможет. Не понимаю причин, по которым косатка постоянно ведёт себя так агрессивно! Потому ей, похоже, и нужен был мозг вроде меня! Запуск «угря» с такой глубины невозможен, даже если это будут наши акустические Т6. Упомянутые им ИПЛ в настоящий момент тоже меня не спасут. Я не мог приказать им плыть куда я захочу и потому лучше их использовать только во время движения косатки.       «Одна сплошная беда-а-а-а!» — простонал я.       Размышлять я не прекратил. Пытался придумать, что ещё можно было сделать для ускорения ремонта или для того, чтобы обмануть канмусу и помешать им меня разбомбить. Хотя бы оттянуть этот ужасный момент, дав себе побольше времени.       А оно всё шло и прошло ещё двадцать ужасающе страшных минут. Число канмусу подросло, но точное число сейчас определить было сложно. Бомбёжки вновь стали проходить ближе, но их периодичность вновь резко снизилась. Они и до этого не торопились скидывать сразу много бомб: вероятно, экономили глубинные бомбы, они же не бесконечные. Но теперь либо ситуация для них стала хуже, либо причины были в чём-то другом. Возможно, стали ещё тщательнее вымерять свой удар. Чёрт его знает! Легче от этого не становится!       Сейчас же в голове возникла мысль врубить для них боевую ауру. Опыт прошлой битвы показал, что лучше включать её как можно скорее! С одной стороны, это ударит по ним и точно хоть как-нибудь, но будет мешать меня атаковать, но с другой — подтвердит тот факт, что я точно жив и нахожусь где-то в области действия самой ауры. А вообще, это если и подтвердит факт моего выживания, то именно моего. Думаю, о том, что косатка жива, они уже знают. Как раз меня в этой паре и не хватает. Стоит воспользоваться псионикой, и всё встанет для них на свои места. Сложно сказать, но пока есть возможность, мне кажется, стоит не показываться. Может быть, у меня будет шанс выйти отсюда и не раскрыть факт выживания хозяйки демона. Пусть будут думать, если они так действительно считают, что здесь лежал только демон.       «Эх, как бы это не стало очередной ошибкой», — подумал я.       Время продолжало идти. Девы флота бомбили дно, а я же лежал на дне с косаткой и без устали размышлял. В голову пришла мысль о том, что столь длительные и неудачные для них бомбёжки скорее всего были связаны с тем, что я находился так глубоко и попасть по мне от этого становилось значительно сложнее. Разумеется, что именно с целью повысить свои шансы они и собрались в группу для ковровых глубинных бомбометаний. Ну, а также я подумал и о том, что на такой глубине я явно находился под термоклином. Вещь интересная, между прочим. Различные звуки в термоклине способны были различным образом изменять свои свойства. Например, отклонять в сторону, пропуская к поверхности или ко дну меньшую их часть. Неудивительно, что меня сложно было тут обнаружить. Да и если подумать, то нечто подобное могло быть и во время моего предыдущего сражения с канмусу. Блин, стоит это запомнить. Впрочем, мне не кажется, что я забуду это. Такое чувство, что после становления глубинным мой мозг стал работать по-другому.       Взглянув на часы, увидел 16:50. Одновременно пространство вокруг чуть закачалось, но несколько сильнее, чем это было раньше. Взрывы подобрались ещё ближе, и теперь я мог даже разглядеть их вспышки в стороне. Как я уже говорил, скорее всего, канмусу, поняв, что разбомбить всю площадь будет слишком затратно и что на это у них явно не хватит глубинных бомб, стали бить реже и более выверенно. Это было понятно. До этого же, судя по оценкам косатки, бомбёжки были ну уж очень неточными. Не знаю даже, кого за это благодарить: неопытность канмусу или термоклин. В любом случае, пускай всё так и будет продолжаться. Они хоть и начинают бить всё точнее, да ещё и на более большие площади, но меня они пока так и не нашли. Канмусу точно меня слышат, но удачно попасть в меня не могут. Впрочем, чёрт его знает, может быть, мне получится даже пережить одну такую атаку, а там, глядишь, они посчитают, что промахнулись, потому что насос демона продолжит работать и издавать шум, а вместе с этим перейдут на новый участок. Возможно, что так я смог бы себя обезопасить на довольно длительное время. Только надо бы ещё дождаться того момента, когда канмусу смогут по мне отбомбиться, после чего ещё и выжить. Была у меня ещё мысль сбросить кровь после того, как они отбомбятся в стороне. В этом случае враг мог бы подумать, что они попали, и могли бы продолжить утюжить это место. Вот только и это было бы рискованно. Возможно, что этот шаг меня и убьёт. Сейчас, кстати, степень отравления моего демона достигла шестидесяти восьми процентов. В настоящий момент после устранения пробоин, особенно в хвостовом отсеке, попадание воды в кровеносную систему симбионта значительно снизилось. Это была радостная новость, но успокоить моё бешено стучащее сердце и подступающую тошноту это всё же не могло.       Спустя пять минут гидрофоны уловили звук чего-то попавшего в воду. На глубинную бомбу или тем более бомбы это похоже не было. Сами канмусу число которых вновь успело пополниться, в этот момент, отошли от места бомбардировки, и судя по звукам и оценке демона, стали ходить вокруг места моего донного залегания.       «Ждут, падлюки, чего-то, ждут», — подумал я, всё больше волнуясь. Голова активно работала и в течении следующей минуты родилось первое предположение.       Вертолёт, что ли опять какой? Похоже на спуск ОГАСа, который мне доводилось много раз слышать. Раньше, ещё до столкновения с большой группой дев флота, мне приходилось после этого ожидать сброса акустических торпед, но сейчас, полагаю, ОГАС спустят прямиком под термоклин, чтобы найти, а затем либо навести на меня канмусу, либо какой-нибудь второй вертолёт сбросит бомбы сам, да ещё и потяжелее. Есть у меня мысль, как этому хоть как-то начать мешать. Придётся, как всегда, правда, рисковать. Выбора, однако, иного просто не было: в противном случае точность бомбардировки дев флота возрастёт, а мне ещё как-то нужно продержаться тут некоторое время.       «Боевая аура!» — мысленно скомандовал я сам для себя, пытаясь придать себе хоть крупицу уверенности. Это помогло: боевая аура только что активировалась. Как и в той крупной битве от её применения я почувствовал некоторое облегчение, словно лёг после тяжёлого трудового дня. Однако…       Вдруг вместе с активацией боевой ауры, я вдобавок ощутил себя немного нехорошо. На голову словно что-то надавило, а тело следом стало испытывать неведомую ранее усталость. И вот от облегчения не осталось и следа.       «Всё же было хорошо несколько секунд назад», — возмущённо подумал я, медленно присаживаясь в выемку за спинным плавником демона.       В том-то и дело, что усталость была не физическая. Она чувствовалась как-то по-другому. Тягучее и неприятное ощущение в области головы, и местами даже показалось, что время замедлилось, несколько секунд я считал, что ко мне начал подступать сон. Это же меня и напугало и придало бодрости. Впрочем, должен отметить, что это было не желание спать. Быстро замечаю, как мои светло-фиолетовые татуировки стали как-то тускло светиться и тут до меня дошло, что тело истощило запасы своей псионной энергии.       В этот же момент моего прозрения, гидрофон уловил сверху громкий неравномерный звук. Что-то крупное упало в воду. Для того, чтобы это услышать, даже не пришлось бы пользоваться гидроакустическими системами. Вероятно, что это был вертолет. Только это событие не вызвало в моей голове каких-либо эмоций. Упал так упал. Всё внимание на себя переключила моя псионика. Однако я должен был отметить тот факт, что мне пришлось это сделать.       Должен сразу поправиться и сказать, что запасы псионики были, но те явно стали в разы меньше после применения прорыва сферы в момент атомной атаки. Да, я помню, что для неё расходуется целые тонны подобной энергии. Только я не знал, что после её применения, мне предстоит ощущать себя несколько необычно. Хотя должен сейчас сказать, что спустя несколько минут ощущения стали постепенно выравниваться: по крайне мере, я мог нормально реагировать на внешние раздражители. А вот некоторое ощущение в голове никуда не пропало. Это, я так понимаю, будет ощущаться каждый раз, как только мои запасы псионной энергии будут подходить к концу. Не исключаю также, что эффект от больших потерь этой чудо энергии будет обостряться. Опять же, всё это требует экспериментов и опытов.       В общем, боевая аура начала работать. Я раскрыл факт выживания своего человеческого тела. Теперь им было ясно ещё и то, что глубинная атомная бомба так и вовсе никого не убила. Интересно, какого сейчас там девам флота и тем более руководству Европейского Объединённого Флота? Страшно, небось. Всё же наверняка они такого не ожидали, хотя явно на всякий случай, но готовились к такому повороту.       Прислушиваясь к гидрофону, косатка сообщила, что канмусу пока двигались в прежнем темпе и всё также в стороне. Первым делом прокрутил в голове всё, что недавно происходило и не мог припомнить, чтобы здесь было два противолодочных вертолёта. Возможно, что сейчас девушки в некотором замешательстве. Ну, должен сказать, что и я сам тоже был в некоторого рода замешательстве: всё же не ожидал того, что противолодочный вертолёт вот так просто разобьётся от включения боевой ауры. Полагаю, что он был достаточно низко, а резко наложившиеся на экипаж негативные эффекты боевой ауры дезориентировали их, а это, в свою очередь, вызвало потерю управления. Всё же не стоит забывать, что экипаж был человеческим, а боевая аура бьёт по ним куда как сильнее, чем по канмусу! Всё же, если девы флота могли даже дезертировать от всех испытываемых ужасов, то с людьми, на которых всё это давило куда как сильнее, вполне могло случиться что-нибудь непредвиденное. Впрочем, не стоило забывать, что те канмусу были новичками и, скорее всего, детьми, ещё не свыкшимися с новыми реалиями жизни. А пилоты противолодочного вертолёта — это военный экипаж! У них с этим дела обстоять должны были получше. Всё же, обучались они явно не несколько недель.       Вскоре где-то недалеко вертолёт коснулся дна моря.       Некоторое время девы флота ещё перемещались в стороне и, кажется, совершали различные перестроения. Я могу много предполагать, что они там ещё делали или делают сейчас, но, пожалуй, не хочу этого делать. К этому моменту косатка сообщила, что её двигатель мог начинать работать в режиме минимальной мощности, чем очень обрадовала меня. Дальнейший ремонт продолжается, и постепенно он будет восстанавливаться дальше, возвращая мне прежние мощности. Одновременно с этим четвёртый отсек лишился всех своих пробоин, и мы наконец могли начать перекачивать воду из него в центральный для выкачки за борт! Нынешняя степень затопления лодки составляла тридцать четыре процента, и если в ближайшее время ничего непредвиденного не произойдёт, то мы сможем легко уйти отсюда! Мне даже не придётся выкачивать всю воду из демона. Что-то может ещё быть внутри корпуса и серьёзно не мешать. Это тоже позволит уйти отсюда поскорее. Степень отравления лодки, в свою очередь, составляла шестьдесят девять процентов, но пока предпринимать какие-либо действия на этот счёт я не собирался. Пока с этим стоит подождать.       Но, как бы то ни было, канмусу пошли в новый заход и отбомбились так, что вспышки разрывов подкрались ко мне ещё ближе. Их большая группа, состоявшая приблизительно из трёх десятков дев флота лёгких кораблей, прошлась где-то наверху, сбросив свои посылки, и ушла в сторону, продумывать следующий ход. Мне же в этот раз даже пришлось ощущать то, как воды Тирренского моря ласкали мою оголённую спину после детонации глубинных бомб. Верный признак приближающихся разрывов. Плохо это! Очень плохо! Но сейчас вся надежда была на скорейшую выкачку воды из двух пока заполненных водой секций.       Кстати, только сейчас заметил, что всю одежду, кроме купальника сдуло ударной волной атомной бомбы. Ну ещё моя интересная шапка на голове осталась, которая так нравилась моему демону. Сам факт того, что я остался в одном фиолетовом купальнике, меня сейчас никак не цеплял. Интереснее было то, а откуда я должен брать другую одежду в виде формы матроски косплеерши? Не думаю, что она регенерирует, словно тело. Ладно уж, надо радоваться тому, что хотя бы нижнее бельё никуда не сдуло.       Прошло ещё какое-то время. Часы показывали 17:45. Канмусу сбросили ещё один подарок за это время и вновь ударили ещё ближе. Граница разрывов сбрасываемого на меня поля из глубинных бомб была где-то примерно в пятидесяти метрах от меня. Этого не хватало, чтобы наносить мне какой-либо урон, но волны, идущие с той стороны, ощущались довольно хорошо. Хвататься за цепи не решался. Боялся лишнего шума, потому просто лёжа на своей большой груди в выемке, дожидался момента, когда я смогу оторвать демона от каменистого грунта.       Время не останавливалось. Прошло ещё чуть больше часа. Меня продолжали подвергать бомбардировкам, зарева приближались всё ближе и ближе к косатке, и этот факт меня волновал всё сильнее. Полагаю, что в течении следующего часа может решиться моя судьба. Я прямо ощущал, как канмусу изо всех сил стремились приблизить момент моей смерти, но и моя надежда на продолжение приключений не только не угасала, но и росла. Демон радовал тем, что внутренние системы лодки постепенно продолжали восстанавливаться. Двигатель также достиг в этом прогресса, и его мощность достигла нового рубежа в ремонте: узлов семь под водой мы должны были выжимать достаточно спокойно. Мне бы это хватило, только позвольте уйти отсюда!       По сути, мне только и оставалось, что осушить центральный отсек. Все остальные были пусты. Как уже говорил, мне даже не обязательно было осушать его полностью. Нужно было только осушить его до уровня, что позволит мне хоть как-то плыть под водой.       Только сейчас я стал осознавать, что все шансы выжить фактически были за мной. Меня если что и убьёт, то только случайность и невезение. Однако должен отметить, что судьба обычно всегда оставалась на моей стороне, и как бы тяжело мне не было в предыдущей жизни, мне удавалось выкарабкаться. Не могу пока однозначно сказать, что став монстром в глазах человеческого общества, «злодейка» Судьба не предаст меня. Мне это ещё предстоит увидеть. Сейчас же я заговорил о больших шансах выживания, потому что на такой глубине я был практически недосягаем. Моя боевая аура не давала нормально работать вражеской авиации, которая единственная могла бы точно вычислить моё местоположение при помощи ОГАС, после чего направить дев флота. Как я уже говорил, мне просто нужно было ещё чуть-чуть подождать.       Вскоре канмусу пошли в очередную атаку. Проходя где-то наверху, они сбросили серию глубинных бомб и, как сообщила косатка, совсем близко от нашего местоположения. Долго ждать не пришлось, как те и правда стали разрываться близи косатки по правому борту. Я бы даже сказал, что они попали! Вспышки разрывающихся чёрных бочек, напичканных десятками килограмм взрывчатки, возникали в десяти-пятнадцати метрах от демона. Мы могли ощущать, как ударные волны касались наших тел огненной плетью, принося болезненные ощущения и отчёты о незначительных повреждениях корпуса демона. Для косатки это было не очень страшно, с её-то толщиной корпуса в двадцать восемь миллиметров такая пачка взрывов лишь помнёт её тело, незначительно влияя на качество его подводного хода. На моём же боку сразу образовались покраснения, даря букет последующих болевых ощущений на непродолжительное время.       «Косатка, отчёт по выкачке воды!» — мысленно тараторя, я потребовал от демона немедленного доклада о состоянии затопления.       Я очень обеспокоился тем, что ещё до того, как мы смогли оторваться от дна, канмусу начали бить фактически по месту нашего местонахождения. Разумеется, что меня это несколько растормошило и заставило оживиться. Да к тому же эта неприятная жгучая боль в какой-то мере взбесила меня. Но опять же, это не сравнится с тем, что я чувствовал недавно, когда всё мое тело буквально переломало.       Что же касалось отчёта, то лодка в настоящий момент считалась затопленной на восемь с половиной процентов. Вся вода была в центральном отсеке, и возможно, что мы могли бы попробовать продуть балласт и подвсплыть на сотню метров.       Часы показывали 19:20. Посмотрев туда-сюда, я решаюсь произнести следующее:       «Подъём на сотню метров! Поддерживай глубину в зависимости от имеющейся у нас в корпусе воды», — приказал я, хватаясь обеими руками за спинной плавник.       Корпус демона чуть затрясся, но спустя несколько секунд я почувствовал в ногах лёгкое напряжение и заметил, как дно стало постепенно отдаляться от меня.       «У нас получилось! — обрадовался я. — Скорость шесть узлов! Курс ноль-ноль-ноль!» — на радостях добавил я к приказу.       На несколько секунд корпус демона задрожал. Позади меня начали медленно вращаться оба винта, также медленно начиная толкать косатку вперёд. В этот момент я испытывал неимоверную радость, бурю эмоций и просто находился в состоянии эмоционального возбуждения. Мы пережили настоящую атомную атаку и умудрились восстановиться на дне моря во время непрекращающихся атак дев флота. Всё, что мне сейчас оставалось сделать — просто уйти отсюда как можно дальше! У меня почти не оставалось сомнений в нашем успехе!       «Косатка, отключи насосы для выкачивания воды».       Сейчас нам этот лишний шум не нужен. Не знаю, как будут реагировать канмусу на моё исчезновение и что там подумают в Европейском Объединенном Флоте, но наверняка ничего хорошего меня не ждёт. Раз уж они глубинную атомную бомбу применили и столько ресурсов на меня выделили, то страшно даже представить, что там у них ещё припасено.       На скорости в шесть узлов мы стали уходить из боя, одновременно наблюдая за девами флота при помощи наших гидролокационных средств. Канмусу продолжали ходить в единой группе вблизи места моего затопления, и иногда кто-то, вероятно из старших девочек, выходил из строя, чтобы оценить обстановку со стороны и послушать звуки. Разумеется, что на такой глубине и с моими возможностями в маскировке обнаружить меня будет невозможно без каких-либо дополнительных средств обнаружения. Насосы были довольно громкими. Я так понимаю, именно их, как и говорила косатка, те и услышали, пускай и с какими-то искажениями. Стоило его отключить, и наверху началась некоторая неразбериха. Это проявилось в увеличении скорости движения всех канмусу и в нескольких вышедших из строя дев флота. Мы же, относительно спокойно маневрируя между подводных скал, впадин и гор, двигались на север на уже упомянутой шестиузловой скорости.       Когда я покинул область действия своей боевой ауры, равняющейся двенадцати километрам, та никуда не исчезла, как это было бы раньше. Вместо этого, как и упоминалось эволюционным механизмом, та пропала, как только я отошёл от края её действия на пятнадцать тысяч метров. Теперь-то уж точно бой можно было считать законченным: и для меня, и для девочек. Пусть отдыхают.       «Всё наконец-то закончилось», — подумал я, ложась в выемке позади спинного плавника своего демона.       Вскоре я заснул, но в 1:18 косатка разбудила меня, сообщив о том, что мы всё ещё не избавились от воды в третьем отсеке и от угрозы отравления крови, степень которой достигла уже семидесяти двух процентов. С момента, как хвост демона начал восстанавливаться, скорость отравления резко снизилась, а когда закончила восстанавливаться последняя секция с пробоинами, то и вовсе почти прекратилась. Но полностью избавиться от проблемы можно было только на поверхности. А потому, убедившись, что рядом с нами не будет кораблей, я приказал косатке всплывать на поверхность. Как раз запасы кислорода пополним. Впрочем, его мне должно хватать на неделю, а пробыл под водой я менее суток.       Уже на поверхности косатка приступила к окончательной выкачке воды из корпуса и начала решать проблему с отравлением благодаря взаимодействию крови с кислородом. Я же разлёгся в выемке и пока решил продумать план моих дальнейших действий с учётом новой информации, поступившей от моего демона. А она, между прочим, была довольно серьёзной.       Думаю, начать стоило с того, что во время ядерного взрыва косатка засыпала мой мозг отчётами о множественных повреждениях всего подряд и, по сути, вокруг этого всё сейчас и будет вертеться. Пока я дремал, она выбросила двадцать шесть повреждённых торпед и таким образом, сейчас мы имели на вооружении всего четыре торпеды. Три из них были Т4, а оставшаяся была акустической Т6. Из этого следовало, что мы фактически лишились практически всего нашего основного вооружения. При этом большая часть наших торпедных аппаратов также была повреждена. Всё остальное вооружение, включая зенитное, также было либо сильно повреждено, либо и вовсе уничтожено. Битву за живучесть мы выиграли, но вот почти всего остального у нас не осталось. В данный момент, если мы встретим противника, ответить мы сможем только из торпедных аппаратов один и два, которые не получили серьёзных повреждений. Иного вооружения, кроме кулаков и хвоста, я не имел.       «Ах, да, у меня же есть ещё и меч», — вдруг вспомнил я.       Касательно меня лично и моих способностей, могу пока сказать с точностью, что все мои травмы зажили полностью, кроме хвоста: там ещё не все системы были восстановлены. Помню, что перископ и дальномеры успели восстановиться за это время, но вот TDC, оба радара, РТУ и РТР, пока были неактивны. Сколько так будет продолжаться, мне было не ясно. Моя псионика тоже была неплохо истощена применением прорыва сферы. Всё же именно она укрепила мне защиту и позволила пережить с косаткой ядерную бомбардировку.       При таких повреждениях логично будет где-нибудь спрятаться и там дождаться восстановления косатки, своего собственного тела, псионики, параллельно пополнив запас торпед и прочих расходников. Помнится, Т4 восстанавливались девяносто шесть часов, а Т6 — почти неделю. Значит придётся мне где-то шкериться целую неделю. Кроме того, всё это будет стоить автономности, а это значит, что придётся ещё и раскошелиться пайками канмусу. Очень жаль, опять же, что мне приходилось расходовать их не в Атлантике, а здесь. Хотя можно было и попытаться отыскать места ранее утопленных мной кораблей, но это было довольно рискованно, не имея с собой достаточного вооружения. Также у меня погибли все шесть авиаюнитов, трупы которых до сих пор лежали в осушившихся ангарах. Эволюционный механизм предупреждал, что их восстановление для нас будет стоит очень дорого. Ну, а также у них были и свои торпеды, бомбы и снаряды, стоявшие своей цены. Надо было бы ещё подумать насчёт того, а стоило ли мне именно сейчас восстанавливать авиаюниты? Думаю, что они точно не были моей первостепенной задачей в данный момент. Но может несколько таких на всякий случай и закажу. Всё же, как камикадзе они меня выручили однажды, да и в качестве разведчика, пускай и уязвимого, тоже могли пригодиться.       Ну что ж, как я уже примерно подсчитал, на приведение косатки в полную или почти полную боевую готовность у нас уйдёт где-то до недели. Вообще, не хотелось бы проводить всё это время где-нибудь на дне. Чёрт возьми, да это же целые семь дней лежания в выемке демона в абсолютной тишине и пустоте! На поверхности можно было бы послушать хотя бы радио. А вообще, как на счёт того, чтобы причалить где-нибудь к берегу и походить по суше? Думаю, что это будет неплохая идея! Правда, надо бы ещё определиться с местом, где мы сможем остановиться. Мне с моим хвостом среди людей было не погулять. Мне же его почти никак спрятать не получится. Придётся одеваться в какие-нибудь древние наряды двухвековой давности, которых у меня к тому же нет. Определённо, стоило выбрать такое место, где будет поменьше людей и где в случае чего канмусу или авиации придётся добираться до меня какое-то время. Таким местом вполне может быть какой-нибудь небольшой остров. Да и вообще, остров фактически удовлетворял всем моим возможным требованиям. Думаю, там и косатку можно будет с относительной лёгкостью спрятать: под водой, разумеется.       — Что ж, теперь давайте посмотрим, какие такие небольшие острова у нас есть поблизости, — произнеся это вслух, я с энтузиазмом принялся разглядывать карту, призванную себе перед глазами.       Несколько минут спустя, блуждая глазами по карте, я зацепился взглядом за четвёрку островов на севере отсюда. Они были небольшими и располагались фактически между Корсикой и континентальной Италией. Повезло, что в карте Гренейд, данные о которой она мне передала, входил и этот участок моря, ведь уже дальше меня ждал туман войны. А так, по большей части моя карта сейчас состояла из изрезанных полос в сером пространстве неизвестности, разведданных от Барсика, и множества открытых областей, в которые входили целые морские сектора, поделённые на квадраты, в которых находились острова, береговые линии, а иногда и что-то в глубине суши. Центральное Средиземноморье, Ионическое море, большая часть Тирренского, море Альборан перед Гибралтарским проливом и ещё некоторые. Большая же часть таких открытых областей находилась за пределами Средиземного моря, вблизи Британских островов. Но сейчас я не стал обращать внимание на ненужные мне участки. Сейчас я разглядывал четыре острова. Больше всего мне приглянулся тот, что находился буквально между Корсикой и Италией. Это был остров Монтекристо. Остальные острова, на первый взгляд, не были такими привлекательными: они располагались близко либо к крупным островам, либо к континенту, а это было довольно опасно. Мне же хотелось бы в момент нашей с косаткой слабости оставаться незамеченным. Стоит взглянуть на этот Монтекристо. Люди могли быть и там, но сейчас это самый хорошо выглядящий вариант, так что мы будем держать курс на него. А так, в случае чего, можно будет поискать и какой-нибудь альтернативный вариант. Расстояние же до него составляло чуть более сотни километров. На скорости в восемь узлов, а из-за повреждений энергетической установки косатки данная скорость была нашей максимальной, мы доберёмся до него за семь часов. То есть мы фактически будем на месте к восьми-девяти часам утра.       Пока же косатка будет плыть, мне стоило призадуматься над тем, как и сколько вооружений мы будем восстанавливать. По хорошему мне нужно было восстанавливать всё, что у нас было. Только так я смогу чувствовать себя уверенно в большинстве возникающих на поле боя ситуациях. А так, первое, над чем стоило задуматься, как я уже говорил, это торпедные аппараты и сами торпеды. Всё это, очевидно, будет стоить автономности. Её-то у меня оставалось меньше половины от одной из трёх полосок моей татуировки. Косатке явно было необходимо чем-нибудь подкрепиться. Вот только чем именно? Конечно же, это будут пайки дев флота. Нападение на какой-нибудь корабль и его грабёж сейчас будет абсолютно безрассудным поступком.       В ответ же на эти размышления мой демон довольно заурчал и начал трястись от радости, осознавая приближающийся момент трапезы и утоления приблизившегося голода.       «Ты-то, дружок, конечно же, очень рад, но эти пайки у нас не бесконечные. Я вынужден очень осторожно их расходовать, постоянно думая о нашем будущем в Атлантике. А впрочем, это моя прямая обязанность, как-никак, так что не бери в голову! Чуть позже будем кушать», — обрадовал я скорой трапезой своего демона.       И вот к девяти часам утра, не встречая никого на своём пути, наслаждаясь средиземноморским солнцем, которое взошло где-то к четырём часам утра, лёжа в выемке позади боевой рубки демона, я вместе с демоном добрался до острова Монтекристо. Сейчас он был буквально в нескольких километрах. Косатка предупредила меня о том, что мы были вблизи цели, после чего, поднявшись на ноги, я принялся визуально рассматривать потенциальное место своего недельного пребывания. Определённо, сначала его стоит тщательно осмотреть, пройдя вокруг него, заглянуть в каждый залив и посмотреть, был ли там кто-то. Вообще, странная это, конечно, идея. Понимаю, что мне просто не хотелось сидеть на дне целую неделю, но с чего я вообще решил, что хоть какой-нибудь маломальский остров в Тирренском море, которое делят два крупных европейских государства, будет безлюдным? Всё это могло быть изначально довольно глупой затеей, придуманной исключительно из личных хотелок. Впрочем, до самого рассвета я время не терял и успел сделать несколько полезных дел.       Начать стоит с того, что я полностью насытил своего демона и себя заодно. Ради этого мне пришлось скормить ему аж четыре кусочка от одного из концентратов лёгкого крейсера, которые я добыл с Машки. Помню, как мне стало несколько нехорошо после съедения всего одной пятой от такого батончика. Эти батончики делились прорезями на пять частей и могли легко разламываться на равные кусочки по необходимости. И после того раза у меня осталось ещё четыре таких части от того батончика. Их я и отправил на съедение демона, после чего у меня осталось ещё четыре полных батончика. Сам же я заметил, что только после четвёртого куска косатка полностью насытилась. От этого и предположение о том, что она ест за три эсминца, подкрепилось ещё и тем, что она могла есть как лёгкий крейсер времён Первой мировой войны. Прожорливая.       Сам же я слопал один двадцатипроцентный концентрат эсминца и также наелся. Их у меня оставалось всего пятнадцать. Один ещё был в шапке, откуда, собственно, я и достал себе пропитание.       «Мда, запасы на чёрный день начинают иссякать раньше, чем мне бы этого хотелось, — подумал я, представляя себе неутешительную картину после выхода из Средиземного моря в случае продолжения подобной тенденции. — Правда похоже, что этот самый чёрный день уже наступил, — пришёл к выводу я».       После того, как мой демон был накормлен вместе со мной, я сразу же приказал ему начать восстанавливать наши торпеды. Чего же время терять? Несколько торпедных аппаратов за это время уже успели восстановиться, как и некоторые трубы для замены вместе с ячейками хранения запасных «рыбок». Именно в этих ячейках и торпедных аппаратах можно было начинать восстановление торпед. Попутно выяснилось, что число акустических торпед, которые мне были выданы эволюционным механизмом по умолчанию после последней глобальной эволюции, не было ограничено десятью. На месте любой использованной или брошенной Т4 можно было воссоздать акустическую Т6. Получалось так, что я мог заполнить всю лодку настолько необходимыми мне в борьбе с маневренными целями торпедами с ГСН. И это было просто замечательно! Сейчас у меня всё также имелось в распоряжении три торпеды Т4 и одна Т6. Я вполне мог бы заполнить свою лодку двадцатью пятью акустическими торпедами. После таких новостей я был уже заметно более довольным прошедшей глобальной эволюцией. Разумеется, что перед тем, как принимать такое решение, я подумал и о том, какие минусы могли из этого вытекать. Для начала стоило вспомнить, что из-за некоторого несовершенства моих акустических торпед те не имели возможности быть запущенными без акустической системы, а значит, пройти по прямому курсу, если в этом возникнет необходимость, у них с большой вероятностью не получится. Также у этих торпед была меньшая дальность хода, но это меня не сильно волновало, так как всё равно мои дальномеры не могли реализовать весь потенциал дальности торпед Т4. По сути, на этом можно было бы заканчивать описывать недостатки Т6, если бы в голову не пришло ещё и то, что эволюционный механизм описывал их как довольно дорогие «игрушки». Ну да-да, куда уж без этого. Все очень навороченные системы вооружений обычно стоили больших денег, а в моём случае — автономности. Имея при себя все эти выводы, я в течении часа под ночным небом продумывал каким образом укомплектую свою подводную лодку. Во-первых, органы можно было комплектовать только Т6, так что там в любом случае будут они. В носовой части лодки я размещу к трём Т4 ещё две, а остальное заполню четырнадцатью Т6. В корме же будут находится две контактные торпеды, они же обычные, и четыре акустические. Таким образом, получалось, что в носовой части будет иметься пятнадцать акустических торпед и пять обычных, в корме четыре акустические и две обычные, а органы будут заполнены только акустикой. Такой выбор объяснялся тем, что я хотел покрыть возможную потребность в прямоходящих торпедах, а их количество в виде семи на всю косатку связано было с тем, что я не считал перспективу атаки такими торпедами успешной с учётом уже имеющегося опыта. Они будут хороши только против тех, на кого я нападу из засады, но для этих целей также хорошо подойдут и Т6. На торговый флот Средиземного моря я также мог использовать и Т6. Проблема заключалась лишь в том, чтобы затем их быстро восстановить и отыскать на это ресурсы. Употребить же потопленный нами корабль сразу после атаки не получится, так как теперь стоит ожидать сброса атомной бомбы на место затопления или скорого прибытия туда дев флота. Зато можно будет попробовать провернуть финт с возвращением спустя некоторое время. Вот так вот. Торпеды Т6 требовали ровно шесть суток на своё восстановление, а Т4 — четверо суток. При этом сейчас я не мог приказать восстанавливать всё разом, так как некоторые торпедные аппараты и гнёзда для запасных «рыбок», где и происходили эти процессы, ещё не восстановились.       «Чёрт, как бы мне не пришлось до двух недель тут бездействовать», — разочарованно подумал я, глядя на приближающийся остров.       Что ж, перед тем, как высаживаться на остров, надо было бы для начала осмотреть его со всех сторон и посмотреть, где это можно было сделать так, чтобы нас с меньшей вероятностью заметили. Если посмотреть на карту, то на первый взгляд тут сложно было определить, какой из маленьких заливов будет для меня наиболее безопасен. Вернее, безопасен для косатки, сам же я планировал проводить всё время на суше. Опять же, только если этот остров нам подойдёт и мы сможем на нем остаться. Обплыть и осмотреть его внимательно получилось за полтора часа. На первый взгляд, должен отметить, он не казался заселённым вообще и больше напоминал каменную гору посреди моря. Однако на этой горе, с западной стороны я видел какую-то постройку, напоминающую старую крепость, а внизу был пляж с маленьким домиком вблизи берега и едва заметным более крупным строением чуть выше, на холме впереди. Сам же пляж был небольшим и совсем пустым, на первый взгляд, не имеющим никаких признаков жизни. Также здесь была небольшая пристань. Глядя на всё это, у меня зародились сомнения, но проверить всё же хотелось. Как-никак, мне просто нечего было делать, да и в удачном случае у меня получилось бы остаться тут, а не на морском дне.       Проверку я решил осуществить, оставив косатку в крошечном заливе в километре от того залива, в котором находились строения. Я успешно высадился на берег, который был полностью усыпан камнями и скалами. Взбираясь по ним, я оказался на усыпанном лесочком склоне горы и, топая по нему своими босыми ногами, шёл на север, к пляжу с домиком. Пробираясь по горам и лесам, я почти добрался до той бухты, перед этим оказавшись на горе, когда внезапно заметил в сотнях метрах от себя какие-то антенны и приборы. Использовав свою возможность приближать обзор, аля бинокль в глазах, я тщательно рассмотрел эти устройства, но ничего и никого опасного там не нашёл. Однако приближаться к этим антеннам у меня по-прежнему не было никакого желания. Я отправился дальше и уже через несколько минут заметил внизу оранжевую черепицу другой, более крупной, чем на берегу постройки, во многом сокрытой среди крон деревьев.       Не сразу я решился идти дальше. Перед тем, как сделать следующий шаг, я задумался над тем, а мог ли в этом доме быть кто-то из людей? Весьма маловероятно, что такой остров оставят совсем без охраны, в виде хотя бы одного человека. Всё же мало ли кто захочет сюда явиться чем-нибудь поживиться. Но если меня заметят, то весьма маловероятно, что я смогу здесь остаться: сразу же последует звонок в какие-нибудь специализированные службы, после чего мне стоило ожидать сначала прилёта авиации, а затем и дев флота на засыпку. Впрочем, можно было бы попробовать и договориться с встреченным человеком. Как-никак, я ведь ему никакой опасности не представлял, потому что в его убийстве для меня не было никакого смысла. Впрочем, нет. Если бы я его убил, то точно избежал бы каких-либо неприятностей, связанных со звонками в различные спецслужбы. Однако не исключено, что в какой-то момент ему могли бы позвонить или что ему необходимо было кому-то позвонить, и если я бы его убил, то не смог бы самостоятельно ответить. Как я и сказал, тут вполне себе мог быть охранник или какой-нибудь смотритель, и вполне могло оказаться так, что тот должен был в какой-то момент выходить на связь. Только вот никакого корабля я у берега во время осмотра не увидел. Впрочем, вполне вероятно, что охранника в случае конца смены или других причин должны были просто забирать отсюда.       Что ж, ладно, должен сказать, что остров мне пока был симпатичен, а косатка уже уютно устроилась на дне той мини-бухты, к которой мы недавно причалили, хотя и испытывала нервозность из-за того, что, как она считала, я подвергал себя большой опасности, выходя на берег. Пожалуй, будет логично, если я всё же приближусь к дому поближе и осмотрю его. Попробую найти кого-нибудь не выдавая себя.       То и дело пригибаясь, я двигался вперёд среди кустов, маленьких деревьев и вкопанных в землю булыжников размером с какой-нибудь мини-грузовик. Специально идя в как можно более плотном насаждении деревьев, я вышел к более старым насаждениям, тянущимся вдоль явно видимой тропинки с кирпичной отгородкой со стороны возвышающегося склона. Если я выйду на тропу, то меня на ней легко смогут заметить. В кустах и небольших деревьях, растущих тут, ещё можно было спрятаться, но вот у более старших деревьев кроны были расположены значительно выше, словно у какой-нибудь растительности африканской саванны. Впрочем, чему удивляться, если тут явно был не умеренный климатический пояс. Дайте вспомню… скорее всего, здесь субтропический климат. Всё же это Средиземное море. На ум сразу пришли древние цивилизации Греции, Рима, Карфагена и прочих народов, селившихся на берегах Средиземноморья. Хороший для выращивания урожая и оливок климат, а для человеческой жизни тем более. Тут и зимой-то наверняка совсем не холодно.       Вот пришли на ум древние цивилизации, так сразу и захотелось подумать и порассуждать на эту тему. Как-никак, я ведь всё-таки бывший учитель истории. Профессию свою я выбирал по собственному желанию. Мне хотелось стать историком, так как я любил всё это с самого своего детства. И у меня получилось, жаль только что не сумел долго проработать. Да и с местом своей первой работы мне как-то уж слишком сильно не повезло. Надо же такому было случиться.       «Интересно, а сколько бы людей собралось на лекцию по истории, читаемую глубинным учителем? — задумался я, после чего в голову пришла мысль, напомнившая о окружавшей меня реальности. — Ну или уже… учительницей. Я, кажется, уже свыкся с тем, что эволюция сделала меня девушкой и не обращаю теперь на это особого внимания. Впрочем, при общении с кем-нибудь чувствую, что некоторая неловкость всё ещё может возникнуть».       Кое-как я всё же сумел выбросить из головы все эти дурацкие мысли, как всегда, приходящие ко мне в самый неподходящий момент. Мне всё ещё нужно было приблизиться к зданию незамеченным. Я должен был посвятить свои мысли именно этой цели. Ещё, плывя к острову, я размышлял над тем, как часто сам себе мешал сосредоточиться на чём-то одном, приоритетном. Это заметно снижало мою эффективность во многих сферах, но в первую очередь с учётом того, что сейчас я был глубинным, это снижало мою боевую эффективность!       В конце концов, сокращая путь по крутым склонам из одной лесополосы в другую, я сумел подобраться к дому на высоком фундаменте, который был сооружён таким высоким из-за своего расположения на самом склоне горы. Как чуть позже заметил, я оказался на одном из уровней этого фундамента. А ещё, пока приближался к этому строению, я рассматривал его. Все его окна были закрыты ставнями. Вряд ли кто-то мог увидеть меня сейчас, тем более со стороны этого дома. Впрочем, сложно так-то не заметить девушку, виртуозно прыгающую по скалам и горам босиком и в изрядно потрёпанном фиолетовом купальнике. Перед самим же фундаментом меня встретила довольно высокая калитка из сетчатых верёвочек намотанных поверх железной конструкции. Слева и справа от калитки следовал такой же верёвочный забор на кольях, воткнутых в землю и бетон. Сами верёвки не издавали особого шума, если их потрогать, но вот конструкция из железа — да. И так как я явно не буду платить за чьё-то испорченное имущество, то я решил просто порвать верёвки и пролезть через железные конструкции врат. Кое-как, но с массивным хвостом у меня всё-таки получилось не зацепить при этом сами врата. Таким образом я оказался у самого подножья фундамента.       Вообще, перед этим у меня была мысль обойти всё здание и осторожно осмотреть его со всех сторон. Так-то я видел его лишь с пары сторон, да и то не полностью. Вполне возможно, что так я найду признаки жизни, но, вспоминая, что он был укрыт разнообразными деревьями, мне придётся искать большую возвышенность, чтобы рассмотреть его и не факт, что с неё получится что-то разглядеть. Так, сейчас я был во дворе этого дома и мне нужно было решить, куда пойти дальше: направо на ступеньки, ведущие наверх, к оранжевому дому, или налево, вдоль фундамента и растущих тут пальм. Вполне вероятно, что поднявшись повыше, я смогу разглядеть оттуда всё, что находится ниже, но пойдя налево, вдоль высокого фундамента, меня будет значительно сложнее обнаружить сверху. В целом я не видел препятствий для того, чтобы в случае чего пойти направо, лестница рядом. А вот осмотреть окрестности не помешает.       Я выбрал пойти налево и, скажем так, не прогадал. Пройдя метров двадцать-тридцать, я увидел тот самый песчаный берег с маленьким домиком, таким же небольшим причалом и тропинку, постепенно поднимающуюся вверх и перерастающую в деревянный мост. А вот за ним я увидел ещё одно здание, а вернее сразу комплекс таковых. Стало действительно интересно, а кто, собственно, тут может жить?       После того, как немного осмотрелся здесь, решил подняться выше, но вместо возвращения к лестнице предпочёл подпрыгнуть на пару метров и ухватиться руками за верхний край фундамента. Как и раньше, мог на себе наблюдать, что у глубинных имелась огромная физическая сила. Лишь немного приложив сил для прыжка, я легко смог выполнить задуманное. Приложи я максимум сил, то вполне мог бы не то что запрыгнуть на сам фундамент, но и проскочить над крышей дома. Вообще это очень интересная тема. Было бы неплохо в течении этой недели над всем этим поэкспериментировать.       Сразу я не стал полностью взбираться на фундамент, а вместо этого аккуратно выглянул и только увидев, что никого нет, стал подумывать над тем, чтобы оказаться выше. Только надёжно убедившись в этом, полностью забрался наверх, где быстро в полуприседе добрался до угла дома в потрескавшейся светло-оранжевой облицовке.       Посидев так минуту, я обратил внимание на то, что моё шестое глубинное чувство не ощущало никого по близости. Вообще не знаю, могло ли оно чувствовать людей или нет. Так-то данное чувство основывалось на ауре, которую излучают глубинных. Тогда, когда я стал чем-то вроде неполноценной принцессы, эволюционный механизм объяснил, что аура нужна была для того, чтобы различать глубинных по их силе, что она защищала слабых глубинных от бездумных нападений на сильных особей. Но при этом эволюционный механизм не упоминал тогда того, что с её помощью я смогу смотреть на пространство вокруг несколько иным взглядом. Мне было сложно сказать, на какой дальности действовала эта способность. Но с учётом того, что косатка была найдена мной под водой примерно в двухстах метрах от меня, то это немаленькое расстояние. Думаю, можно принять двести метров за минимум. Так вот, прямо сейчас, в метре-полтора я ощущаю, как по земле ползут муравьи, а в воздухе пролетает несколько насекомых. Чувствую, что могу, не глядя, пальцем ткнуть и раздавить букашку или даже поймать летящую муху. Не удивлюсь, если у глубинного тела ещё гораздо более быстрая реакция, по сравнению с обычными людьми. А вообще, мне действительно нужно было провести всякие эксперименты с телом, аурой, да и вообще разузнать о своих возможностях как можно больше. Для начала, хотя бы путём экспериментов с самим собой. На практике, грубо говоря.       Подобный эксперимент я и начал прямо сейчас. Сидя за углом дома, я сосредоточился на ауре и как бы добавил в неё большей то ли силы, то ли концентрации, а скорее всего псионической энергии, которой всё ещё было не так уж и много после применения прорыва сферы. Даже сейчас её применение отдавало неприятным ощущением в голове. Однако это сработало. Я ощутил присутствие некоторого количества более развитых живых существ в большем, чем до этого, радиусе. Развитых в плане сложности протекающих в них процессов. Правда, все они находились довольно далеко, вероятно, за пределами дворовой зоны. Да, благодаря тому, что я дополнительно применил к ауре псионику, я теперь мог кое-как определять расстояние до обнаруженных аурой объектов. Правда, всё это было очень не точно. Впрочем, усиленная аура также позволяла определять развитость этих существ. Я словно понимал их размеры, видел форму и мог с точностью сказать, что эти существа точно не были людьми. Скорее, они были похожи на домашний скот, но, скорее всего, они были просто дикими животными.       «Что ж, никого похожего на человека снаружи и внутри этих зданий нет», — пришёл к выводу я.       Хотя, нельзя исключать того, что их нет только сейчас. Они ещё могли появиться: прибыть на корабле или вернуться откуда-нибудь с гор. Чтобы не быть застигнутым врасплох, периодически буду применять ауру для проверки. Постоянно ходить с ней было не только напряжно, но также и несколько рискованно в отсутствии дополнительной информации. Хорошо было бы узнать, а не могла ли моя аура быть обнаружена какими-нибудь детекторами, по аналогии со средствами для пассивной гидро или радиолокации. Блин, как же много всего я ещё не знаю.       Ещё раз оглядевшись визуально и с некоторой опаской повторно применив ауру с усилением при помощи псионики, для того чтобы подтвердить недавно полученные данные, я встал на ноги и теперь уже с гораздо меньшим беспокойством решился осмотреть это место. Начну с этого дома. Попасть в него просто так не получилось: дверь оказалась заперта. Этот факт несколько подкрепил версию о том, что на острове никого нет. Вряд ли тебе потребуется запирать её, когда ты один или когда вас несколько человек на острове. Но всё же я нашёл способ проникнуть внутрь, просто вырвав замочную скважину из металлической двери. Я, конечно же, не вандал и как культурный человек, немного поморщился от содеянного. Но как глубинной мне можно было делать и не такое, так что ладно. Повезло ещё, что верхних и нижних замков не было, а то пришлось бы половину двери отдирать. Скважину замочную сразу же пустил в дело — просто съел. Легонько толкнув дверь, я увидел за ней музейные экспонаты, витрины, плакаты с различной информацией. Да это, видимо, был не обычный дом, а какой-то музей. Не стоя долго на одном месте, прошёл внутрь и начал изучать помещения одно за другим.       Обратив внимание на один из плакатов, внезапно осознал, что могу прочитать слова на итальянском языке и при этом понять, что там написано. Через несколько секунд умудрился ещё и произнести всё это вслух, да так, словно у меня не было никакого акцента. Впрочем, с мгновенно выученным английским языком была та же ситуация. Похоже, что теперь меня не отличить от носителей этих двух языков. При этом я был несколько удивлён, но не настолько, как в первый раз. Что, если мне уже были известны ещё какие-нибудь другие языки? Чёрт, кажется, у этого тела со временем появляется всё больше и больше различных умений, способных в корне изменить мои возможности. Теперь я мог действовать эффективнее на оперативном и тактическом уровнях. Опять же, было бы хорошо попытаться выйти в «большой мир». Только вот с маскировкой будут некоторые неприятности. В целом сейчас я выглядел как красивая женщина от восемнадцати до чуть более двадцати лет. Это, конечно, могло привлечь лишнее внимание, но гораздо важнее был другой вопрос — что мне сделать с моим хвостом? Он, кстати, всё ещё продолжал восстанавливать внутренние системы. Неужели мне и правда придётся косплеить девушку викторианской эпохи?       Что ж, вскоре я нашёл помещения, которые не были настолько похожи на музей. Это были комнаты напоминавшие гостиную, спальные комнаты, кухню и прочие помещения в жилых домах. Только глядя на всё это, складывалось впечатление, что всем этим тут не пользуются. Слишком всё аккуратно и нетронуто выглядит. Это подтвердилось, когда я нашёл информационные таблички на итальянском и английских языках, из которых стало ясно, что я находился на вилле Реале, построенной каким-то англичанином. В данный момент это был музейный комплекс.       — Что ж, никто ведь не будет против, если я тут немного поживу?       Скажем так, будут у меня увольнительные с правом поселиться на недельку другую на вилле. А что, неплохо так получается! Можно было на пляже позагорать, со способностями попрактиковаться и многое другое ещё поделать. К тому же, можно будет о многом подумать и ещё раз продумать план своих дальнейших действий. Пора было уже немного отдохнуть от будней подводницы.       Радостно улыбнувшись, я потянулся и поплёлся изучать весь комплекс виллы. Поднялся на второй этаж, где была возможность хорошо осмотреться. Отсюда я заметил ещё несколько зданий и сад с деревьями. Также на втором этаже тоже местами располагались спальные помещения, и я даже подумывал над тем, чтобы остаться тут ночевать. Но до ночи было ещё далеко, потому отправился рассматривать прочие здания и строения окруженные деревьями похожими на пальмы.       В процессе своих исследований я вырвал замочную скважину не у одной двери. Тут было ещё одно двухэтажное здание, выделенное под музей. Длинное, протяжённое строение, переходящее в одном месте с одного этажа в два. Похоже, что как раз то протяжённое строение и было выделено под спальные комнаты для работников острова. И таких вот помещений в этом здании было пять штук. Возможно, что ради приличия мне нужно поселиться именно в одном из них, а не ночевать в музее. Однако как-то не хотелось бы ложиться в кровать, в которой до меня спал какой-то мужик. Впрочем, не факт, что тут были только они.       Из интересного здесь могу выделить экспонаты в музее. Почти все они были посвящены местной флоре и фауне, которая, как выяснилась являлась уникальной. Впрочем, уничтожать её я в любом случае не собирался, но должен себе признаться, что засмотрелся и зачитался всем, что тут удалось увидеть. Кроме того, выяснилось немного информации и о самой вилле, церкви на холме, истории острова и даже о сокровищах, которые по легенде были тут сокрыты. Так и шло время к вечеру.       Используя ауру я всё больше убеждался в том, что никаких людей на острове не было и я с косаткой тут были одни с множеством диких животных, обитающих в горах. Что касалось последней, то как она сообщила, восстановление продолжалось. Таким образом восстановленными оказались ещё парочка торпедных аппаратов. Я приказал демону использовать их для восстановления в них торпед по разработанной мной схеме двадцать три на семь. Затраты автономии росли, но у меня были концентраты, так что я не сильно беспокоился на это счёт.       Но самым интересным здесь оказалась висящая в одной из маленьких жилых комнат политическая карта мира на две тысячи тридцать пятый год. Я, как любитель карт и географии, да и вообще желающий узнать об этом времени побольше, решил внимательно её изучить. Кроме того, мой интерес также был связан с тем, что в уме, при виде этой карты, с крадущимся к сердцу волнением, резко всплывали слова Машки из дневника про войну. Такие потрясения легко могли изменить геополитический расклад в мире. Так что сейчас я был немного взволнован. С первого взгляда кажется, что ничего на карте не поменялось: все государства имели прежние контуры и цвета. Однако, приблизившись к ней поближе и вглядевшись повнимательнее, открылась немного иная картина. Определённо, что первой страной, на которую я обратил внимание была Россия — моя Родина. Город, в котором я жил, никуда не делся, но вот некоторые регионы Северного Кавказа успели окраситься в другие цвета: Дагестан, Чечня, Ингушетия, Северная Осетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкессия. Эти области стали независимыми. Что ж, возможно, что и удивляться этому не стоит. Регионы Северного Кавказа всегда были свободолюбивыми, и в это время они смогли реализовать свои потребности в свободе. Впрочем, я не знаю, как всё было в этом времени. Было ли отсоединение насильственным, или это было волеизъявление на каком-нибудь референдуме? Не знаю, и гадать не буду. Пожалуй, в чём я точно был уверен, так это в том, что дело точно было в той самой войне. В качестве другого государства оформилась и Калининградская область. Теперь это была Республика Калининград с одноимённой столицей. Правда, в скобочках было указано и его старое название — Кёнигсберг. Европеизация, так сказать. Нет, я правда не знаю, и мне сложно даже предположить, что тут случилось за те двенадцать лет, пока я был вроде как «мёртв». Но однозначно была большая война, и прекрасно видно, что она сильно перекроила карту СНГ. Очевидно, что всё это выглядело так, что было не похоже на то, что России удалось её выиграть. Южнее, на берегах Чёрного моря оформилась также республика Крым — тоже отдельное государство. А на Дальнем Востоке Курильские острова отошли Японии, как мной уже и ожидалось, когда мой взгляд стал тянуться в ту сторону. К этому всему изменения затронули не только Российскую Федерацию, но и Китай. Последний приобрёл Тайвань. Пожалуй, гадать при каких обстоятельствах это случилось не буду: у меня нет для такого настроения. Я разочарован.       Я сел на чью-то кровать рядом и просто подумал о том, как всё так кардинально изменилось за то время, что меня не было здесь. Во всё это было так сложно поверить. Живы ли ещё мои родители и семья в целом? Была война. Она несколько изменила геополитический ландшафт Европы. Можно было снова предположить, что конфликт был большим, а ведь в больших государствах даже небольшая война могла круто изменить ситуацию. Впрочем, по карте видно, что это уж слишком, раз уж затронуло даже границы Дальнего Востока. А могла ли мирная Япония воевать с Россией? Вроде как у них не было армии, а были Силы самообороны.       — Чёрт его знает! — произнёс я ради эмоциональной разгрузки и затем посмотрел на помятое постельное бельё под моей сжавшейся ладонью.       Вроде, сначала глядя на карту и на все эти изменения, я не почувствовал какого-то отклика в своей душе на всё это. Однако мысли о последствиях поражения и мельком проскальзывающие образы всего того, что могло ко всему этому привести, заставили меня поволноваться.       Чего гадать? Надо было узнать наверняка. Неужели тут не найдётся каких-нибудь компьютеров? Не могли же они забрать их с собой, покидая остров?       Встав, я решил продолжить осмотр этого вытянутого здания в надежде отыскать какие-нибудь вычислительные устройства с возможностью выхода в сеть. Глядишь, тут и вай-фай найдётся.       Походив здесь ещё минут десять, нашёл в той части здания, которая переходила во второй этаж, столовую и пару рабочих мест с компьютерами! Вот только случилась беда! Почему-то весь день блуждания по комплексу виллы я никак не замечал того, что всё здесь было обесточено. Воткнув в розетку вилку с тремя штифтами и нажав кнопку активации на системном блоке, ответом мне было не какое-нибудь протяжное мычание и загорание монитора, а обыкновенное молчание, в которое я вслушивался секунд десять, после чего просто вышел из комнаты общего пользования. Оказался я в большом дворике рядом, под вечерним небом. Я был крайне разочарован тем, что судьба так упорно не давала мне возможности утолить свой информационный голод. Вымещать своё недовольство на чём-либо тут я, разумеется, не стал. Вместо этого сдержал свои эмоции, вслушиваясь в успокаивающую тишину острова. Наверное, в этом есть и свои плюсы.       День подходил к концу, но ничего особо полезного я здесь не добился. Даже не знаю, что сказать самому себе. Похоже, что на суше у меня дела шли не так гладко, как в воде. Даже косатка согласилась с этой мыслью, пригласив обратно в море. Ладно, пожалуй, не буду переживать. У меня ещё всё впереди и время уж точно какое-никакое, но есть. Схожу на берег и просто посижу на песке, коли всё равно нечего делать.       Пятью минутами позже, сидя на берегу, я наблюдал за закатом. Я даже не заметил, как пролетело время, пока изучал виллу и её музейные экспонаты. Вроде бы и не был туристом, но бытие подводной лодкой позволяет совершенно бесплатно, без паспортов и каких-либо виз, осуществлять путешествия по любым прибрежным странам. Было бы, правда, хорошо узнать, что будет, если я уйду достаточно далеко от берега. Правда, стоило мне об этом подумать, как косатка тут же выразила свой протест, объясняя его тем, что там мне будет грозить смертельная опасность и тем, что сама не сможет туда пойти, чтобы в случае чего защитить меня. Я же считал несколько сходным образом: мне не хотелось бы совершать такие эксперименты. Пока что. Даже думать об этом пока не хочу. Сейчас мне нужно восстановить лодку и свои хвостовые системы.       Что ж, первый день, проведённый на острове, подошёл к концу. Косатка и мой хвост продолжали восстанавливаться. Торпеды в неповреждённых или восстановленных торпедных аппаратах и гнёздах для хранения также формируются. Правда, некоторые торпедные аппараты всё ещё не были полностью восстановлены, как и некоторые гнёзда для хранения, в следствии чего торпеды там сформироваться не могли. Из-за этого придётся оставаться тут немного дольше, чем хотелось. Впрочем, к этому моменту и сама косатка полностью придёт в себя.       Ночевать я всё же решил в помещениях для работников острова. Постели тут были чистыми, да и вообще, навряд ли это меня, как глубинную должно было волновать. Просто войдя в комнату и прикрыв за собой дверь с вырванной замочной скважиной, я лёг на кровать, обнял мягкую подушку и быстро провалился в сон, так как сам этого хотел.       Второй день на острове я провёл в постоянной практике своей ауры обнаружения живых объектов. Кажется, у меня стало получаться делать это лучше. В какой-то мере я теперь мог классифицировать некоторых существ из живущих на острове, но это только потому, что я сам видел их в живую. Здесь, правда, из крупных животных жили только какие-то горные козлы. Их я увидел, когда решил прогуляться по горам. И только к концу этого дня я заметил на склонах гор какое-то строение. Тут же я вспомнил, что в одном из зданий была информация о старой церкви на горе. Вскоре, из указателей у подножья горной тропинки мои догадки подтвердились. Церковь мне тоже хотелось бы посетить, коли уж я тут решил не только поразмышлять о дальнейших планах на жизнь и позаниматься практикой своих способностей, но и заняться безвизовым туризмом.       Третий день проходил примерно также, не считая того, что я больше времени уделил прогулкам по горам, во время которых пользовался аурой для обнаружения жизни. Из хорошего, можно было отметить восстановление в моём хвосту обеих систем РЛС для обнаружения надводных и воздушных целей.       — Хорошо, идём на поправку! — радостно произнёс я.       На четвертый день я всё-таки добрался до церкви, где провёл немного времени, но позже поплёлся обратно на виллу, когда понял, что там не было ничего интересного, кроме завораживающих видов на западную часть острова и синее Тирренское море вокруг. Под конец дня демон обрадовал меня восстановлением некоторых систем и последних торпедных аппаратов, так что теперь мы могли приступить к восстановлению абсолютно всех торпед. Итого, по расчетам, мой отпуск должен был продлиться девять дней. Что ж, хорошо, я пока был доволен нахождением тут.       Должен был также для себя отметить, что псионика уж больно медленно восстанавливалась. Восстановление всё же было. Я это чувствовал. Однако это были лишь жалкие крупицы от мощи, что я имел на момент своей последней глобальной эволюции. Правда, и ту мощь я не успел показать как следует. Псионическая категория способностей глубинных была очень интересна, но мне пока была неизвестна природа этих навыков. Возможно, про это что-то было известно самим людям, как бы глупо это не звучало. Однако, чтобы это узнать, мне нужно было выйти в интернет.       На пятый день всё же решился ещё раз попытаться выйти в сеть. Для этого сначала попробовал найти какой-нибудь электрощиток, генератор или что-то подобное. Потратив на это весь день, мне ничего не удалось активировать. Помещение электрощитовой, которое и отвечало за электричество, было найдено. Но вот внутри, несмотря на мои смелые шаги в попытках что-нибудь включить, у меня ничего не получилось сделать. Генератора, кстати, я тут тоже не нашёл. Очевидно, что электрический кабель тянулся под водой с континентальной части Италии, но это понимание мне сейчас никак не поможет. Кстати, а как там интернет кабели поживают на дне Мирового океана? Их не сожрали глубинные? Насколько мне известно, более девяносто пяти процентов сетевого трафика раньше передавалось именно по ним. Не могло ли случиться так, что интернет сейчас и вовсе был больше недоступен большинству граждан планеты? Вот это тогда будет большой проблемой, если честно! А я ведь совсем не гражданин какой-либо страны! Как же мне тогда выйти в сеть? Ну, пока ничего не оставалось, кроме как надеяться на дядю Илона и на то, что эта проблема была решена.       Также посреди пятого дня, после того, как повозился немного в электрощитовой, я решил отправиться к косатке и накормить её концентратами, а заодно и подумал, что будет совсем неплохо восстановить несколько шаролётов. Не могу пока точно знать, когда мне удастся применить их именно по назначению, но на всякий случай лучше иметь при себе несколько таких. Опять же, они могли сыграть роль разведчиков и обеспечить мне какую-никакую, но ситуационную осведомлённость. Ну и в случае чего, их можно было использовать как камикадзе! Урон от них большой. Правда, цена не менее высока.       Вот так, лишь через пять дней после прибытия на остров Монтекристо я повидался со своим демоном, который, однако, чувствовал себя просто прекрасно и не очень-то тосковал по мне. Всё же он знал, где я находился и что со мной всё было хорошо. Кроме того по моему приказу он периодически обплывал остров и прослушивал окружение при помощи гидрофона. Это, кстати, тоже было частью моего эксперимента. Выяснилось, что демон был в состоянии выполнять различные команды и операции без меня на борту. Не отрицаю, что это где-нибудь может пригодиться. Нет, серьёзно, считаю, что это было полезное знание. А сам обход острова был не очень полезным, если демон не будет заниматься этим постоянно или большую часть времени.       Оказавшись рядом с косаткой и открыв её склад, я взял из него концентрат для лёгкого крейсера, который тут же скормил своему счастливому демону, а также достал четыре концентрата для эсминцев, которые поместил в свою шапку, так как там оставался всего один, который я только что съел сам. Пусть в шапке на всякий случай будут иметься некоторые запасы пищи. Кроме того, я решил взять со склада изрядно пострадавший от воды дневник Машки и целёхонький меч эсминца Лояль.       — Тебя я не забуду никогда, — тихо произнес я, касаюсь правой рукой рукоятки меча. А в сознании то и дело возникал образ черноволосой девушки, уставившейся на меня со взглядом, в котором легко читалось одно единственное желание на грани безумия — убить меня.       До сих пор мне сложно было понять истинную причину такого поведения девы флота. Я наблюдал в том бою и паникёров, и профессионалов, и дезертиров, но такого агрессивного поведения я не видел ни у кого. Я тогда, да и сейчас тоже считал, что безысходное положение и желание покончить со всем этим как можно скорее вынудили её так поступить. Страх поработил её тело и душу, и другого варианта, кроме как убить меня, она не видела. Что ж, надеюсь, что такую отчаянную ярость я вижу в последний раз. Пусть лучше девочки будут бежать, чем пытаться до последнего лишить меня жизни. На этом и решил закончить с этой темой.       Дневник Машки я взял для того, чтобы попробовать почитать его, если это ещё было возможно. А меч, как бы странно это ни звучало, для того, чтобы попрактиковаться во владении холодным оружием. Не знаю, когда это может мне пригодиться, но упускать шанс подержать его в руках, да ещё и поупражняться во взмахах и ударах, я не хочу. Ну и всё-таки это же настоящий меч — оружие воинов и благородных рыцарей! Интересно было ещё узнать и то, а какие у дев флота были правила касательно применения холодного оружия? Всё-таки, оно ведь не всегда будет эффективно и по большей части, я так понимаю, канмусу ведут борьбу, стараясь сохранять дистанцию. Ну а кроме того, в случаях, когда у тебя массивный обвес, то размахивать им будет как-то уже не удобно. Так ведь? Всё это, конечно, интересно, но пока узнать хоть что-то об этом не получится. Да и вообще, Лояль была единственной канмусу, у которой я мог наблюдать подобное оружие.       Что касается авиации моего демона, то я решил не мелочиться и приказал косатке восстановить все шаролёты, что у нас были, то есть все шесть юнитов. Чёрт его знает, когда они могут мне пригодиться. Пусть лучше все они будут в строю. Кстати, после ядерной атаки все мои юниты были уничтожены, и сейчас их мёртвые корпуса лежали внутри ангара косатки. В голове возникла мысль, скормить их тела ей и та тут же с удовольствием согласилась, после чего я принялся доставать их оттуда. Разумеется, что в полный рост я туда попасть никак не мог, а потому, кое-как протиснувшись, стал тянуться руками и, хватаясь за первые попавшиеся предметы, просто начинал тащить их к выходу. На удивление обнаружил, что изнутри ангар косатки выглядел несколько больше, чем если бы я посмотрел на него снаружи. Сами юниты прекрасно туда помещались, но если провести сравнение с тем, как бы это должно было выглядеть снаружи, то можно было смело сказать, что им как минимум там пришлось бы тесниться. А ведь тут ещё должны были помещаться торпеды, бомбы и прочая амуниция для авиаюнитов. Впрочем, не могу отрицать, что она могла восстанавливаться прямо на шаролёте во время его пребывания внутри ангара. То есть, слетал на задание, израсходовал свои боекомплект, вернулся в ангар, а использованное вооружение прямо на тебе через какое-то время полностью восстановилось. Да, косатка подтвердила, что так можно делать. В этом, кстати, были как преимущества, так и недостатки. К преимуществам можно было отнести то, что на своём борту мы в таком случае держали существенно меньше взрывоопасных компонентов, а к недостаткам можно было отнести невозможность повторного вылета юнитов вскоре после возвращения в ангар.       Ну и таким образом я вскоре скормил демону всех мёртвых кэтфайтеров, благодаря чему тот восстановил значительную часть от того, что потратил на выращивание новых шаролётов. Отличная всё-таки у меня возникла идея! И вот на такой волне позитива и счастья, с дневником и мечом в руках, посасывая серебряную монету, я поплёлся по скалам обратно на виллу.       Добрался я туда быстрее, чем в прошлый раз: менее чем за пять минут. Когда я бродил по горам и тренировался пользоваться аурой для поиска жизни, я не упускал возможности и испытать свои физические качества. Множество раз одним ударом кулака я разламывал и просто разрушал огромные булыжники, во много раз превышающие мой рост. А однажды на пляже у виллы тем же одним ударом заставил упасть в воду огромную скалу, которая чуть не раздавила меня. Тогда, не растерявшись, я тут же поймал её и со всей силы швырнул её куда-то подальше от залива, в сторону Тирренского моря. Из залива, кстати, скала вылетела, а это где-то пол километра ей пришлось пролететь, прежде чем плюхнуться в воду. Ну так вот, зная о своей колоссальной физической силе, я просто решил допрыгать до виллы. Разбежавшись и прыгнув, мне удалось взлететь на множество десятков метров в воздух, преодолевая скалы, камни, овраги и всякую растительность. Приземлился я на песочном пляже, оставив после себя неглубокую воронку диаметром полтора-два метра.       — Это так охрененно!       До конца дня у меня ещё оставался целый вечер, а потому я решил почитать дневник Машки, лёжа в кресле под крытым балконом заднего двора. Вот только стоило мне попытаться его открыть, как его листы издали протестующий звук. Страницы прилипли к друг другу и не хотели самостоятельно отлипать друг от друга, а попытка сделать это силой ни к чему хорошему не привела: листы просто порвались, чего я и боялся. Да и на ещё кое-как уцелевших страницах чернила в большинстве своём поплыли, не оставляя читателю хоть какой-нибудь надежды прочитать то, что на них написано. Лишь изредка мне встречались слова, словосочетания и отрывки текста, которые можно было разобрать. По сути, дневник теперь годился лишь в мусор. К чему ему теперь занимать место на складе? Впрочем, не так уж и много он и занимал, особенно с учётом того, что демон со временем развивался, а его склад постепенно становился больше. Оставлю пока что.       Жаль, правда, что возможности почитать её дневник больше нет. Как-никак, там были очень интересные для меня сведения касающиеся политической обстановки и в какой-то мере, судьбы России. Хотя, если подумать, то какие такие политические сведения я мог бы получить из дневника подростка? Так, просто обрывки информации, из которых можно было бы создать только примерное представление о всех тех бедах и напастях, захлестнувших мир.       Так как всё ещё был вечер, я вместо чтения отправился размахивать мечом на пляже. Я прыгал, бегал, кувыркался и чего только не делал с мечом, пытаясь повторить эпические атаки и трюки всяких персонажей из аниме и прочих вымышленных вселенных. Многое получалось, а что-то не очень или не сразу, особенно если я ставил себе какую-то сложную задачу. Однако, как правило, я всё-таки рано или поздно совершал задуманное, демонстрируя сам себе удивительные способности тела глубинной подводной лодки. Даже на суше я мог представлять колоссальную угрозу для людей. Причём не только для простых, а даже для вооружённых и военных, если они всё ещё были такими же, какими я их помнил из своего времени. Меня явно больше не смогут расстрелять из крупнокалиберного пулемёта, так чего мне бояться стрелкового вооружения обычных солдат? Разумеется, что я пока не беру в расчет разнообразные ПТРК и прочее серьёзное оружие, применяемое против брони, а не живой силы противника.        Ближе к вечеру косатка сообщила, что процесс восстановления шаролётов Г-IV начался и продлится ещё неделю. Что ж, если бы догадался всё это сделать заранее, то, может быть, и меньше тут проторчал бы, но сейчас уже ничего не поделаешь.       Шестой день на острове я вновь провёл, сначала практикуясь во владении мечом, затем прыгая по горам, а ближе к вечеру воспользовался своим РТУ впервые за достаточно долгое время. Так как мне теперь стал доступен итальянский язык, то было бы неплохо теперь не только обходиться прослушиванием музыкальных радиостанций, но и слушать по радио какие-нибудь новости. Вижу же, что в две тысячи тридцать восьмом году популярность радио никуда не делась.       Весь вечер я слушал различные радиостанции, включая и музыкальные. Мне попадались различные новостные рубрики, затрагивающие Глубинную войну, политику и просто какие-то местные новости. Так, например, выяснилось, что главная тема для обсуждения сейчас — Гибралтарский кризис. Целых пять глубинных принцесс со своими стаями блокировали пролив и весь транзит через него! Они не давали судам ни войти, ни выйти из него. Европейский Объединённый Флот же, в свою очередь, как оказалось, не сообщал об этом довольно долгое время, но недавно сделал заявление и даже приплёл туда меня: по их мнению, я тоже был причастен к блокаде пролива! Мало того, они заявили, что я каким-то образом умудрился лично сговориться с этими принцессами. Те Химе, как они уверяли, не вступали в сражения друг с другом, а значит, действовали сообща. Отсюда они предположили, что я вполне могу быть заодно с ними.       — Вот тебе сюрприз! Да для меня эта блокада, скорее всего, как и для вас, не означает ничего хорошего! — меня наполнило возмущение от такого заявления. — Я ещё даже не знаю как буду пролив преодолевать, а к этому добавились ещё и эти твари!       Даже если мне удастся выбраться из Средиземного моря, то получится так, что прямо там меня будут поджидать пять высших глубинных, которые ещё не факт, что будут ко мне дружелюбны! У меня даже собственной стаи нет. Как я буду сражаться с сотнями, если не тысячами глубинных разных мастей? Мы с демоном не такие уж и всемогущие! Меня даже эволюционный механизм подвёл во время моего развития! В рабство теперь меня уже вряд ли возьмут, но убить — убьют! Это точно! Чёрт, придётся что-то придумать для решения и этой проблемы.       Также касательно блокады Гибралтара стало ясно, что ЕОФ был не в состоянии деблокировать пролив, но и глубинные, по их расчетам, не могли пробиться в Средиземное море, а если и попытаются, то от них едва ли что-то останется. Впрочем, отсюда уже возникнут другие проблемы — военного, политического и экономического характера. Но меня самого интересовал только тот факт, что целых пять Химе не могли пробиться через Гибралтар.       — Если пять высших глубинных не в состоянии этого сделать, то как получится у меня? Что там за оборона такая? — я стал погружаться в мрачные раздумья, касающиеся возможной бессмысленности моих планов.       Нет, конечно же, я не планировал рваться через него напролом. Моя ставка была на скрытность, которая, правда, как мне кажется, сейчас у меня хромает. Но факт о пяти химе, не способных победить там, заставляет задуматься о высоком качестве и невероятной продуманности защиты того места. Хотя это и не должно меня удивлять, так как Гибралтар в эти времена наверняка одно из самых охраняемых мест на планете. В общем, у меня появляется всё больше проблем. С нынешним уровнем моих сил и возможностей не думаю, что мне удастся пройти там. Да и вопрос заключался ещё и в том, возможно ли вовсе это сделать. Скорее всего там повсюду мины, противолодочные сети и патрули закончивших обучение дев флота. Там почти наверняка реализованы все возможные на конец тридцатых годов двадцать первого века методы обороны против глубинных подводных лодок.       Ничего, кроме того, о чём я только что рассуждал, меня по радио не заинтересовало. Многие новости касались внутренней политики Италии и её регионов. Да и после новостей о длящейся больше месяца блокаде Гибралтара мне уже как-то не хотелось слушать какую-то музыку или что-либо ещё. Вся голова теперь была забита только этим проклятым проливом и ставшим в разы страшнее Атлантическим океаном.       Остаток шестого дня и весь седьмой с самого утра и до ночи провёл в тяжёлых думах касающихся моего выживания и прохождения через Гибралтарский пролив.       Очевидно, что сейчас, даже будучи принцессой, у меня не получится пройти через Гибралтар. Моя боеспособность несколько хромает, а маскировочные способности не соответствуют желаемому. То же самое было и со скоростью. Но опять же, если я хочу стать ещё сильнее и заполучить в своё распоряжение более могущественную косатку, то мне просто необходимо было эволюционировать, а сделать это как-то иначе, кроме как простимулировав эволюционный механизм в процессе сражения, было невозможно. Мне снова нужно было сражаться. И мне снова придется рисковать своей жизнью. Но я делал это столь часто, что меня это уже не так уж и пугало. Оглядываясь на пройденный путь, я только и делал, что рисковал и ещё раз рисковал. Думаю, что я мог в какой-то мере заявить, что начал привыкать к постоянному риску. Даже интересно, а как я вообще дожил до этого момента? На этот вопрос было сложно ответить, но одновременно и довольно легко. Если подумать, то после каждой заварушки мне удавалось эволюционировать и, следовательно, становиться сильнее. Вполне вероятно, что враг не был к такому готов, что вообще, с моей точки зрения, было очень странным. ЕОФ наверняка не ожидал того, что я буду способен настолько быстро развиваться. Скорее всего, это действительно было так. Из того малого, что я знаю о глубинных, они навряд ли были способны на такое стремительное развитие, в их обычных условиях обитания. Но в отличии от них, я постоянно находился под прицелом огромной европейской организации по борьбе с глубинными. Это же и стимулировало мой эволюционный механизм. А заодно и мои беспрецедентные поступки в виде борьбы субмарины с авиацией при спасении беженцев, нападения на авианосец или сражения с двадцатью пятью противолодочными девами флота. Ну и я вроде бы уже размышлял над тем, что и просто моё существование, и различные прочие действия, не связанные со сражениями, тоже могли как-то стимулировать эволюционный механизм. Например, то же выживание вблизи атомного взрыва. Это я к тому, что уход от атак и умелое нахождение в скрытом виде тоже могли мне помочь! Если я хочу стать ещё более боеспособным, скрытным и опасным, то мне вновь нужно рискнуть. Для этого хорошо подходит идея с проливом Бонифачо и учебной базой канмусу, там располагающейся. Думаю, что пройти именно там окажется неплохой затеей. Никакого атомного оружия там явно ожидать не стоит, а эволюционный механизм получит стимул для развития стелс технологий, так как я планировал сделать упор именно на это, если всё же решу там идти. Больше способов стать сильнее мне в голову пока не приходило. Бонифачо — ближайший из проливов. Был ещё Гибралтар, но это уже смертельный уровень: эволюционировать после смерти мне будет уже некуда. Что ж, у меня есть ещё четыре дня, чтобы подумать об этом.       На восьмой день я просто скитался по скрытому от солнца облаками острову и смотрел с вершин его гор на горизонт, различая в дали немногочисленные проплывающие корабли. Мне нравилось взбираться на горы. Даже прогулка сюда пешком, как в первые дни на Монтекристо, не вызывала у меня затруднений. Тем более не было никаких проблем, когда я взбирался прыжками и бегом: это не только было также просто, но ещё и гораздо быстрее.       С раннего детства мне нравились высокие скалы, заснеженные пики гор и просто сами высокие или не очень горы. Я частенько представлял себе, как буду покорять вершины очередной такой и смотреть на мир с высока. Всё-таки виды с них обычно открываются чудесные. Но в этот день я не только любовался видами, я ещё и практиковался в ударах руками и ногами, во взмахах мечом с различных поз и в прыжках. И сейчас можно было смело говорить, что я уже во многом освоился с возможностями своего тела. Чего-то, может я ещё и не знаю, но это и так всплывёт когда-нибудь. Кстати, предположения о том, что меч Лояль сверхпрочный, сбылись — им в удлинённой форме я мог разрубать одним ударом огромные скалы на берегу и на склонах гор. До сих пор это казалось мне удивительным.       На девятый день стало куда более пасмурно. До дождя, может, и не дойдёт, но ветер снаружи знатно разбушевался. Я же заблаговременно укрылся на вилле и мирно лежал на каком-то дорогом диване, являющимся очередным экспонатом в этом музейном комплексе. Задремав, умудрился пролежать аж до глубокого вечера. За время пока я спал, стало темно, а солнца на улице я сегодня, видимо, так и не увижу, что было понятно по холодному свету льющемуся сквозь узкие щели закрытых ставень. Не сразу мой механизм для наблюдения в тёмное время суток позволил мне начать различать хоть что-то. Да, моё глубинное тело позволяло мне довольно хорошо видеть в темноте в радиусе десяти-двенадцати метров, чего с головой хватало для того, чтобы полностью осмотреть эту комнату. Задержка же появилась из-за того, что эта способность не сработала мгновенно и почему-то не хотела включаться автоматически: пришлось немного напрячься. И нет, я не ленивая глубинная. Я мог с самого начала активировать её сам. Дело было в том, что меня заинтересовал сам механизм этой физиологической способности. Пока мне было ясно, что она могла активироваться и деактивироваться по моему желанию, но в то же время было внутренне ощущение, что она также использовала едва ощутимую каплю псионики. Возможно, что это было нормально для глубинных. Что, если многие подобные жизненные функции и процессы у них были связаны с этой занимательной псионной энергией? Интересное, конечно, предположение.       В тёмной комнате я прекрасно слышал очень интенсивный шум дождя, барабанящего по ставням. Но ещё сильнее я слышал скрип этих самых ставень. Уверен, дело было в ветре. Любопытство всё же подняло меня на ноги. Я подошёл к ближайшему окну, после чего открыл его и моей кожи тут же коснулся довольно прохладный по меркам Средиземноморья ветер, ворвавшийся внутрь сквозь горизонтальные щели ставень. Снаружи и правда шёл сильный дождь. У окна было слышно, как капли стучали по листьям пальм и прочих деревьев. Открывать сами ставни мне не хотелось: они и так дёргались под напором ветра, а если их открыть, то ветер с лёгкостью прибьёт их к стене. Впрочем, сил на то, чтобы их удержать, у меня явно хватит.       Просто так стоять на втором этаже мне не очень-то и хотелось, а потому я спустился на первый этаж к входной двери с выломанным замком, которую я смог закрыть благодаря второму замку с поворачивающейся ручкой, что располагалась изнутри дома. А имеющаяся дыра, на месте которой должен был быть первый замок, меня никак не смущала. Правда, выглянув наружу, выходить мне туда тоже как-то расхотелось. Время вскоре будет совсем поздним. Сейчас уже 17:46. Тучи сделали всё снаружи куда темнее обычного, а хоть какой-то свет там давала лишь огненная полоса, выглядывающая из-за кромки неба далеко на западе. Мне хоть всё это и было не страшно, но эта вилла, пускай и без электричества и огня в имеющимся тут камине, вызывала у меня некоторое чувство уюта. Так что, закрыв за собой дверь, я собирался пойти обратно на второй этаж, но по дороге случайно заметил высокое зеркало, примерно с мой рост.       Раньше я не замечал его здесь, и мне вдруг стало интересно полюбоваться в нём собой. Нет, другие зеркала я здесь тоже находил, да и в витрине мог увидеть своё отражение, но ни что из того, что попадалось мне раньше, не могло сравниться с полноразмерным зеркалом. Всё же такие зеркала прекрасно подходили, для того чтобы крутиться перед ними в одежде или без. Последнее почему-то вызывало у меня гораздо больший отклик, чем обычно.       При помощи зеркала посмотрев себе за спину, до меня дошло, что верхняя часть моего купальника имела лямку в виде двух перевязанных полосок. Нижняя же часть просто была снимающейся. Раньше на это внимание я как-то не обращал, все мысли крутились о чём-то другом, но теперь, раз уж появилось время и желание посмотреть на себя повнимательнее, то почему бы, собственно, и не сделать этого?       Потянувшись рукой за спину, я нащупал пальцами ту самую веревочку, за которую только и требовалось, что потянуть, после чего мой купальник легко упал на пол, освобождая от своих тисков два больших полушария моей груди. Кажется, раньше я уже разглядывал их, но тогда те были несколько меньше, вроде бы. Сейчас же, когда они настолько выросли после моих глобальных эволюций, поразглядывать их хотелось куда как больше. Ранее время и место просто не позволяли мне этого сделать, но сейчас я находился в некоторой безопасности и уюте. Взгляд тут же прилип к светлым соскам, украшающих покачивающие при малейшем движении полушария, и большим ореолам, окружавшим их. Столь массивная грудь на теле глубинной принцессы выглядела не только внушительно, как бы намекая о статусе и развитости самой глубинной, но и очень красиво с человеческой, а именно с мужской точки зрения. Я уже как-то отмечал, что девы флота выглядели крайне симпатично, причём со всех сторон. Это касалось всех дев флота, которых я смог оценить, независимо от того, были ли они живы или мертвы на момент оценки. Всё их тело, от лица до фигуры, не то, что с мужской, но и просто с человеческой точки зрения выглядело просто бесподобно. При всём при этом было непохоже, что дело было в макияже, пластике или других подобных вещах. Всё было натуральным. Полагаю, что информационное поле так распорядилось. Только вот в чём смысл ему делать из канмусу сверхидеальных девочек и девушек? Ещё одна загадка. В голову же пришла мысль о том, что глубинные, особенно те, что были приближены к гуманоидной форме тела, тоже разделяли эту занимательную, но всё же приятную черту — они тоже были прекрасны! В этом можно было наглядно убедиться на собственном примере.       — Сиськи настоящие, — произнёс я вслух, сжимая обеими руками свою гордость раз за разом, тем самым просто лапая себя.       Внутри стало теплее. Я легко понял, что это было за чувство и на его волне решил снять ещё и нижнюю часть своего купальника, тем самым полностью обнажаясь. Осознание столь простой доступности женского тела только ещё больше подогрело интерес во мне. И вот перед зеркалом стояла абсолютно голая глубинная субмарина. Прозвучало, конечно, несколько необычно для уха, по крайне мере, для моего уж точно, но это действительно было так.       Как только трусики упали на пол, глаза тут же уставились на мой абсолютно гладкий лобок. И не только по причинам природного, пусть и преуменьшенного, скрывающегося внутри души мужского любопытства, но и благодаря тому, что на лобке в темноте слегка сияла лазурная татуировка, аналогичная тем, что были у меня на других частях тела. А ведь я даже не знал, что у меня здесь тоже имелась таковая. Начиналась она в виде высокого треугольничка, нижние углы которого, становясь линиями, плавно опускались к промежности, огибая мои половые губы и скрываясь где-то между ног, куда так просто заглянуть не получится.       — Мои половые губы… — тихо произнёс я, — всё же как-то пока непривычно.       Всё это время моих глубинных приключений мне было как-то не до того, чтобы философствовать на тему смены собственного пола. Помню, что когда это только случилось, мне было крайне непривычно, и толика любопытства и рациональности в моём разуме не дала развиться в мыслях какой-либо неприязни к произошедшему. Это всё это и правда было любопытно, да и выбирая между бытием в форме демона или человека, я думаю, лучше выбрать второе, независимо от того, какого пола эта форма будет. Всё же различных возможностей у второго варианта явно будет куда больше. Опять же, те же социальные возможности, которыми я уже успел воспользоваться, но без большой выгоды для себя. Думаю, что тело взрослой девушки тоже могло принести свои плоды. Здесь можно открыть совершенно новую для меня ветку социальных взаимодействий. Правда осмелюсь ли я на такие взаимодействия? Разумеется, что ни перед кем раздвигать свои ноги я не собирался. Правда, уже сейчас ощущаю, что эта неожиданно пронёсшаяся в голове мысль прозвучала куда как толерантнее, чем это было бы раньше. Видимо, это были последствия моей адаптации к глубинной жизни… нет, не так — к телу глубинной. Это, конечно же, не значило, что вскоре я смогу спокойно заниматься сексом с мужчинами, но и страшных отвращений это теперь не вызывало. Наверное, это даже хорошо. Правда а что вообще может заставить меня добровольно раздвинуть ноги? С моей физической силой меня изнасиловать явно никто не сможет, а получить что-то необходимое можно при помощи той же силы. Зачем я тогда подумал об этом, как о преимуществе? Гипотетически, я мог бы предложить кому-нибудь секс или что-то подобное за что-нибудь, а получив это — отказаться от своего предложения, тем самым просто обманув или дав что-то другое взамен секса. Правда, соблазнять я не умел. Если до такой необходимости дойдёт, то останется только надеяться на какие-то пассивные методы или делать всё напрямик. Ладно уж. Можно было ещё подумать и над тем, какие трюки я мог бы совершать, если бы остался в том детском облике, но это уже в следующий раз.       Продолжая разглядывать себя в зеркало, я то и дело менял позы: разглядывал себя с боков, наслаждаясь видами выдающегося обнажённого бюста, менял положение ног, то ставя их шире, то сдвигая вместе и рассматривая себя сзади. Понятно, что удержаться от того, чтобы раздвинуть ноги, стоя задом перед зеркалом я не мог. Виды были фантастические: эволюционный механизм одарил меня телом богини без каких-либо изъянов. Впрочем, всё довольно резко портил хвост, не вписывающийся в общий план моего тела и всех прелестей тазовой области.       Я довольно долго с возбуждённым взглядом и волнением рассматривал себя, но через какое-то время мне вдруг стало очень стыдно и я захотел быстро выскочить под дождь, чтобы охладиться и снять тем самым возникшее напряжение. Стоя под ливневыми потоками воды, я смотрел в небо. Тарабанящие по всему телу капли воды, ощущались мной естественно и были словно приятным массажем. Волнующие меня мысли довольно быстро покинули разум, уступая приятно прохладному и влажному воздуху, шуму воды, стекающей по ливнёвкам и каплям дождя, отстукивающих свой ритм по брусчатке, камням, земле и различной растительности.       Через некоторое время я направился на пляж, где стало совсем темно, что никак не помешало мне полежать на мокром песке час-другой, а затем ополоснуться от прилипшего к спине и груди песка и грязи на мелководье.       На этом и закончился мой девятый день пребывания на острове. Десятый начался с того же самого, с чего закончился и девятый — с ливневых дождей. Не знаю даже, какая погода должна была быть здесь обычно, но если и браться за изучение этого вопроса всерьёз, то стоило брать во внимание ещё и то, что на дворе так-то был две тысячи тридцать восьмой год, и климат мог измениться за эти годы во многих местах планеты и даже, наверное, разительно. Мне же просто казалось, что на таком острове, которой выглядел несколько засушливо, не могло выпадать столько осадков постоянно. Впрочем, я не климатолог, да и меня сейчас гораздо больше заботила проблема лифчика. Вчера, кстати, я не стал его одевать и, быстро высохнув при помощи глубинной физиологии, улёгся спать прямо так, а вот уже на утро не сумел быстро его завязать. Такого опыта ранее у меня не было, а потому на это мне пришлось угробить полтора часа своего времени. И при этом я ещё и не смог до конца разобраться в этом. Завязал, как сумел. Был уверен только в том, что он с груди никуда не денется. Но жмёт не очень приятно.       После этого я уже и не знал, чем заняться. Залезание на гору в ливень звучало как-то глупо, но мне, как глубинной это не было так страшно. В этот день я занимался всем, чем угодно, чтобы развлечь себя, но главное, старался не думать о своём теле и вообще о женщинах в эротическом ключе, а то уже начинал догадываться, что если вернусь к этой теме, то лишь рассмотрением себя любимого обойтись точно не смогу. Так вскоре мне придётся начать удовлетворять себя руками, а становиться зависимым от этого мне как-то не хотелось. Впрочем, не исключено, что такой вид удовольствия и некоторого расслабления мог бы пойти мне на пользу.       Одиннадцатый день на острове Монтекристо должен был стать для меня последним. Не знаю, везло мне с погодой или нет, но дожди, похоже, уходить никуда и не собирались. Единственное, дождь стал менее интенсивным и был скорее россыпью капель на фоне свинцового неба, красящего в серый всё окружающее пространство.       С утра решил обойти весь остров, используя ауру для обнаружения какой-нибудь живности поблизости. Заодно ещё тем самым я вновь практиковался во владении аурой. Вообще, если подумать, то мне ею придётся пользоваться не так уж и часто. Она будет полезна, когда я, например, захочу выйти на сушу: она позволит мне не быть застигнутым врасплох. Глубинных эта штука тоже наверняка должна была находить, да и заодно классифицировать их уровень сил. Не знаю как, но раз уж я принцесса, то большинство встреченных глубинных должны будут быть слабее меня, это уж точно.       Дело шло к вечеру, а я бродил по комплексу виллы, надеясь найти здесь что-нибудь такое, что можно было бы забрать с собой. Но ничего любопытного так и не нашёл. За эти дни мне так и не удалось восстановить подачу электричества, несмотря на регулярные попытки. Видимо, судьба пока не хотела давать мне возможность выйти в интернет. Ну что ж, сдаваться тоже было рано, ведь ещё никто не отменял того, что я мог бы просто выйти на более густонаселённый берег и попытаться раздобыть всё, что мне нужно прямо на нём.       В 15:25 косатка сообщила мне, что все шаролёты были восстановлены, а сама она функционировала на все сто процентов, а это значило, что мой отпуск подошел к концу и пора было покидать остров Монтекристо. В целом, мне уже и самому надоело тут находиться. Мне хотелось более резвой и активной жизни. Я бы даже мог сказать, что мне хотелось бы поучаствовать в каком-нибудь сражении, но масштабом несколько поменьше, чем битва с двадцатью пятью канмусу. Вот только перед тем, как отправляться к косатке, мне необходимо было закончить все дела здесь. Для начала мне хотелось бы прибраться за собой. Все вырванные из дверей замки я оставил у самих дверей, чтобы, когда люди вернутся, они их нашли и по возможности вернули обратно, если это вообще было возможно. Все кровати, диваны и кресла, где я спал, пригладил, взбил подушки и заправил. Так как я не сорил и не ел тут ничего крошащегося, то подметаться и стряхивать пыль, которая тут и так была, в связи с отсутствием людей, мне было не нужно. После этого у меня осталась последняя цель — написать прощальную записку с объяснениями и извинениями. С одной стороны, это могло выдать факт моего выживания гражданским, а далее и ЕОФ, если тот по какой-то невероятной причине или просто по глупости до сих пор считал меня мёртвой. Если смотрители острова найдут письмо совсем скоро после моего отбытия, то и ЕОФ вскоре будет об этом знать. Какие-никакие, но последствия от этого всё же могли быть. Сколько бы я не думал об этом, но записку написать всё же решился. Считаю, что ничего страшного не произойдёт, даже если прочтут её сегодня. Я уже буду далеко в море, где им меня будет крайне сложно найти, особенно после всех новых мер маскировки, к которым мы с косаткой стали прибегать. Вся моя бумага на складе намокла и уже не была пригодна к использованию, но найти бумагу здесь не составило труда, и, когда я это сделал, я написал записку, воспользовавшись найденной здесь же шариковой ручкой. В записке я рассказал о том, что тут делал, чем занимался всё это время и что сломал после того, как пробыл тут одиннадцать дней. В общем, поведал о том, о чём считал нужным рассказать смотрителям этого заповедного острова. Ну и, конечно же, сообщил, что ничего не своровал и никаких животных тут не убил. Подумаешь, пару скал свалил в воду кулаками и ногами, а пару разрубил мечом. Это явно было не страшно для экологии.       — Вот теперь можно уходить, — подытожил я, оставляя записку на одной из кроватей небольших комнаток, предположительно самих смотрителей, возле того помещения с компьютером и небольшой столовой.       Все мои вещи были со мной, так что собираться мне было не нужно. Меч был в руке, дневник Машки в шапке вместе с несколькими рационами питания эсминцев. Ни о чём больше не переживая, кроме того, что провёл тут больше времени, чем хотелось бы, и думая о том, что буду скучать по острову Монтекристо, я разбежался и начал многометровыми прыжками преодолевать расстояние разделявшее меня и моего демона. Спустя минут пять я оказался вблизи ждущей меня косатки, что уже успела развернуться для удобства нашего ухода. Вот так в 19:28, поместив меч под язык демона, а сам разместившись позади спинного плавника, я и покинул остров Монтекристо.       Лёжа в выемке демона, я ещё раз обдумывал свой план. Мне нужно было попытаться пройти через пролив Бонифачо и тем самым подзаработать себе опыта в надежде провести хотя бы ещё одну глобальную эволюцию. С той лодкой, что была у меня сейчас, мне никак не пройти Гибралтар, это уж точно. С более сильной косаткой шансы на это, как минимум, станут выше. А так стоило бы подзадуматься и над какими-нибудь альтернативными путями выхода из Средиземного моря. Не могу точно знать, какого именно опыта у меня в итоге получится набрать в проливе Бонифачо. Вроде как проход через пролив не должен перерасти в сражение. Мне хотелось бы попытаться пройти через него незаметно и этими действиями, свойственными для субмарины, подзаработать очков на глобальную эволюцию. Таким образом, возможно, я намекну эволюционному механизму о том, что мне нужно было развивать стелс технологии. Всё остальное тоже было бы неплохим приобретением, но пушки и торпеды не помогут мне покинуть Средиземноморье. Уж на Гибралтаре я точно не собираюсь вступать в какие-либо активные фазы боя. В Бонифачо ещё можно было бы позволить себе пустить парочку торпед по противнику, если он там будет и если в этом будет необходимость. Всё же первым атаковать канмусу я не собирался. Ну а так для меня главное было пройти там незаметно и не привлекая внимание. Хотя не исключаю, что это может никак не помочь мне в глобальной эволюции. Всё же звучало это всё как-то тихо и приземлённо, в отличии от пуска торпед и активного подводного боя, что напротив звучало резво и бодро. Вот что-то такое почти наверняка сможет спровоцировать эволюционный механизм поделиться со мной глобальной эволюцией. Что ж, как бы то ни было, я должен был пройти пролив тихо, хотя бы ради себя и эксперимента. Надо было на практике проверить стелс способности этой косатки и заодно поэкспериментировать с эволюционным механизмом и получением опыта посредством методов, не связанных с агрессией. В Атлантике у меня вряд ли получится часто на кого-нибудь нападать, а пока я в Средиземном море, изобилующем кораблями и пищей, мне нужно было собирать информацию с максимальной для человека и глубинной жадностью. Таким образом, я и стал держать курс на Бонифачо.