7. Пепельница.

Колонна из двух человек плыла по коридору потухших домов и серых уставших лиц. Шиган, облачённый в чёрное пальто, как неправильная, вытянутая тень, шествовал впереди Эрвина. Он молчал. Эрвин тоже. Улица медленно пустела, затихала и теряла цвет. А Шиган шёл, шёл, шёл вперёд, не поворачивая головы. Свернул направо, затем дважды налево. Эрвин, напротив, только и делал, что смотрел по сторонам, — раскидывал в своей памяти хлебные крошки: куст сирени, разбитый фонарь, лавка часовщика с деревянными кукушками за пыльным стеклом витрины. Следующий заворот завёл их в проулок до того узкий, что если бы они шли наравне, то их плечи скользили бы друг о друга при каждом шаге. Вниз вела лестница из земли и каменных глыб, казавшаяся бесконечной. К небу уходили высокие сырые стены с заплатками кирпичей. — Осторожно: после дождя здесь скользкие ступеньки. Шиган резко, будто съехав по ледяной горке, сбежал вниз и нырнул в непроглядную тьму. Эрвин ступил на первую ступень и, бросив быстрый взгляд в пугающее и манящее ничего, осёкся. Так. Что он вообще делает? Теоретически: он отважно ищет союзников и пути будущей стратегии Разведкорпуса. Практически: рискуя жизнью, здоровьем, возможно, репутацией и ещё много-много чем идёт за незнакомцем в полную неизвестность. Фактически: он на грани безумства. Если быть реалистом, с ним может произойти, что угодно: изобьют, ограбят, расчленят, вообще, Эрвина эта перспектива не пугала, но не то чтобы радовала. Пугало разочарование. Он слишком много надежд возложил на эту встречу. Не будучи фаталистом, Эрвин поверил в судьбу, ведь по-другому и быть не может: он встретил Шигана не случайно. Но тревога в груди не исключала человеческую мелочность и корысть. Эрвин даже подумывал бросить по дороге платок, затерявшийся в кармане, но со скептичным смешком прогнал эту наивную мысль. Зная добросовестность полиции не понаслышке, найдут Эрвина минимум через неделю, и какой от этого прок его трупу? — Ну? — эхом донеслось из темноты. — Ты идёшь, Эрвин? Будь, что будет. Холодный порыв ветра бесцеремонно подтолкнул его в спину, и Эрвин, поначалу робко и с опаской ступая вниз, через несколько ступеней рванул по склону лестницы, не разбирая мыслей в голове. Учащённый пульс разжигал горячий азарт, пульсирующий в груди. Ноги скользили по слякоти, Эрвин вёл ладонью по бугристой стене, пытаясь сохранить равновесие. Он впервые за много лет бежал, как бестолковый сорванец. — Мы пришли, — резко остудил его тихий голос, раздавшийся совсем близко. Эрвин замер, переводя тяжёлое дыхание, от которого засаднило в горле. Шиган чиркнул спичкой и осветил дверцу, вжатую в стену, и кривую деревянную доску над ней. На доске белой, потрескавшейся краской были выведены неровные буквы:

ПЕПЕ Л ЬНИ Ц А

— Что это за место? Шиган хмыкнул и толкнул дверь ногой. Пригнувшись, — практически согнувшись пополам — он юркнул внутрь. Эрвин, не дожидаясь пока единственный источник света исчезнет, вошёл следом и тут же стукнулся лбом о низкий потолок арки. Шикнул и потёр голову ладонью. Белые искры боли перед глазами превратились в рыжие огоньки свечей на круглых столах. Резкие благовония хмеля и пота ударили в голову дурманом. В первую секунду Эрвин удивился: несмотря на заковыристый путь сюда, в тёмных углах краснели десятки лиц, не было видно ни одного пустого сиденья, кроме, как у барной стойки. Во вторую он застыл: все эти десятки пар глаз уставились на него и Шигана, и Эрвину даже показалось, что желтозубые рты осклабились в усмешках. Как мухи по падали, по идеально выглаженной форме бегали наглые взгляды. Шиган с лёгкостью дворового кота запрыгнул на один из стульев у бара и закинул ногу на ногу. Отстучал пальцами по столешнице какой-то превесёлый ритм, и не успел Эрвин сесть на соседний стул, как перед ними поставили два полных стакана. — Часто здесь бываешь? — с усмешкой удивился Эрвин. — Захожу, — дёрнул плечом Шиган, делая первый глоток. — Иногда. Эрвину не терпелось поговорить о деле или о детстве, да о чём-нибудь, что так сильно его будоражило последний месяц. Но Шиган упорно игнорировал голубые глаза, пылающие жадным огнём. Эрвин решил ждать. Он окинул взглядом через плечо других посетителей, затем встретился глазами с тучным страшилой за баром, протирающим бокалы грязной тряпкой. Передняя челюсть у него выехала вперёд, как у злой собаки, а правый глаз морщился, будто его всё время донимала мигрень. Страшила выразительно посмотрел на Эрвина, затем на стакан и снова на Эрвина. Выбора у командора не осталось. Он приподнял стакан пальцами за ободок и прищурился, с настороженностью разглядывая напиток на свету. Как растопленная карамель в стекле плескалась красноватая жидкость. — Что это? — «Сон в летнюю ночь» — мой фирменный коктейль, — гордым голосом просипел страшила. — Лучший в столице. — Просто пей. Ты не пожалеешь, — качнул головой Шиган и наконец заглянул в глаза Эрвина. Тонкие губы дрогнули в улыбке. — Обещаю. Жидкость оказалась сладкой и терпкой. Горло и грудь загорели изнутри от хмельного жара, а спина вспотела от долгой ходьбы и тяжёлого пальто на плечах в душном помещении. Шиган молчал, надоедливо и долго. Эрвин даже не знал, что можно молчать надоедливо. Ждать он уже не мог, но всё же подождал ещё. Ситуация не изменилась: Шиган только пил и смотрел пустым взглядом на столешницу в липких разводах и царапинах. Эрвин стащил с себя пальто, оставшись в одной рубашке, промокнул влажный лоб рукавом и повернулся к Шигану. — Зачем ты позвал меня сюда? — Мне нужна твоя помощь, — легко ответил Шиган и осушил стакан. — Помощь какого рода? — Эрвин стал говорить тише, подозревая, что в толпе пьяниц могут оказаться лишние горячие уши. — В твоём корпусе есть двадцать-тридцать крепких парней? — Думаю, найдутся, но для начала скажи для чего. Я не стану отправлять своих людей в неизвестность, — выпрямился Эрвин, отставляя стакан. — Почему? Разве не это ты делаешь каждые пару месяцев? — с интересом прищурился Шиган. Эрвин не изменился ни в лице, ни в позе. Шиган усмехнулся. — Не беспокойся, ничего с твоими ребятами не будет. Просто строительные работы. — Строительные работы? — нахмурился Эрвин и перешёл на шёпот. — Ты строишь тайный штаб? Или склад оружия? — Нет-нет, всего лишь загородный дом. Понимаешь ли, я купил его ещё в начале лета, всё откладывал отделку, — сейчас жить невозможно: дыры в стенах и полу, а там крысы и всякая другая дрянь. Вот такие у них хвосты, представляешь? Ну, я и не заметил, как наступила осень, а на носу зима. Аренда в городе кончается, хозяйка меня в шею гонит уже какую неделю. Ну я и подумал, если тебе не жалко, ты бы мне одолжил ребят на пару дней. Они бы управились быстро, и дело с концом. А то придётся всю зиму мёрзнуть с этим грызунами и бояться, что наголову доска свалится. Весь трепет перед неизвестностью снизошёл до раздражения. — Это шутка? — Почему же? Всё очень серьёзно. — Ты говорил о заговоре, о перевороте. — А… ты про это. Да, там они, конечно, тоже пригодятся. Шиган почесал подседоватый затылок, покусал губы и глянул на Эрвина: — Так что, ты готов дать людей? — Сначала выслушаю план. — Сначала дай согласие. — Я так дела не веду. — А я же не прошу их сегодня же вести ко мне. Прошу лишь слово. Эрвин смотрел на муху, увязшую в липкой луже на столе. Смотрел, смотрел и наконец кивнул. — Вот и славно. Шиган опустошил стакан. Ему поставили новый и полный. Эрвин отвернулся от него и уставился на свой напиток. Грудь жгла недосказанность. — Скажи… — М? — А раньше мы не встречались? До того вечера в парке? Шиган посмотрел на него искоса. Улыбнулся разодранным краем рта. Мир вдруг зарябил и сузился до этой жуткой улыбки. Уши заложило. Эрвин попытался встать, ухватился рукой за край столешницы и рухнул на пол, теряя сознание.

***

Он вскрикнул: лицо обожгло ледяными потоками воды. Пытаясь вырваться из удушающей дрёмы, Эрвин разодрал веки. Яркий голубой свет ослепил его на некоторое время. В голову когтями вонзилась ноющая боль. Любая здравая мысль рассыпалась, не успевая оформиться в слова. — Очнулся? — эхо наполнило черепную коробку. Пару хлопков холодной ладонью по щеке преградили обратный путь к бессознанию. Ноги и рука были привязаны к стулу и почти онемели. Во рту пересохло. Перед ним стоял стол. На столе горел пещерный кристалл, вкрученный в лампу. Голубой свет мягко ложился на довольное щуплое лицо Шигана. Он стоял расслабленно по ту сторону стола и с любопытством рассматривал Эрвина. В эту секунду Эрвин понял, что облажался. Единственный, кому известно об его отъезде в город, — Леви, да и тот не знал, к кому и куда направился Эрвин. А Смит теперь и сам не знал, где находился. Холодное подвальное помещение не имело окон, так что даже приблизительное время суток он определить не мог. Но кульминацией его никчёмного положения была глупая детская обида, сдавившая грудину. Его снова предали. И снова тот же человек. — Ты знал, что довольно много весишь для калеки? — искренне поинтересовался Шиган. — Еле дотащили. — Чт… Что… — Голос хрипло прорывался наружу. — Что ещё за фокусы? Живо развяжи меня. Эрвин откинул глупое чувство и стал думать, быстро, чётко, без сантиментов. С одной рукой и минимум тремя надзирателями (тяжёлое дыхание двух человек позади щекотало его слух) он вряд ли сам отсюда выберется. Спасать его некому. — Ты сейчас не в Разведкорпусе, чтобы отдавать приказы, командор. Помолчи немного. Шиган махнул рукой, и Эрвину запихали в рот мокрую, кислую тряпку. Широкие брови грозно съехали на глаза. — Так вот… О чём это я? Тебе, наверное, интересно, зачем мы тебя сюда тащили, да? Ну, командор Смит, ты так легко пошёл против короны. Ты теперь государственный преступник, — едва ли не хохотнул Шиган. — А король таких не жалует, знаешь ли. Он их отлавливает, — он наклонился к Эрвину, — как крыс. И вытравливает из своего дома, — понизил голос, — как крыс. Вот ты и попался в крысоловку. Шиган выпрямился, вскинул подбородок и вымученно долго смотрел сверху вниз на Эрвина. Эрвин ждал. Наконец Шиган созрел на продолжение: — Теперь тебя ждёт ужасная, жестокая, кровавая распл… Он резко заткнулся и закусил кулак. — Я переигрываю, да? — посмотрел Эрвину за спину. Шиган вдруг стушевался и сгорбил плечи. Эрвин нихуя не понял. — Ладно. Развязывайте уже, — Шиган, расстроенно, как ребёнок, вздохнул. Он пнул ножку стола и засунул руки в карманы брюк, отходя в самый тёмный угол комнаты, — маленького подвального помещения. Эрвин тут же принялись развязывать чьи-то руки. Эрвин вскочил на ноги, опрокинул стул и в два шага оказался перед Шиганом. Два крепких парня позади попытались перехватить его, но Шиган остановил их жестом руки. Эрвин схватил его за ворот рубашки и притянул к себе. — Какого хрена? — Рубашку порвёшь. Шиган прикрыл глаза, как блаженный. — Ничего страшного. — Она дорогая. — Купишь новую. Эрвин крепче сжал ворот, и ткань треснула. Шея Шигана была влажной и холодной. Он пах травами, пряно и терпко. Короткие ресницы трепетали. Покусанные губы закатились внутрь. Его наружность не отталкивала, хотя по всем критериям должна была. Он приоткрыл глаза и спокойно, утомлённо посмотрел на Эрвина. Горячий запах табака ударил в лицо: — Теперь ты знаешь, что может произойти с тобой на этой тропе. С любым из тех, кого ты поведёшь за собой. Прошли секунды. — Я не понимаю, — Эрвин нахмурился. — Что это значит? Ты не работаешь на короля? Шиган не сдержал смешок и посмотрел на Эрвина, как на наивного мальца. — Нет, — покачал он головой. — Не работаю. Эрвин понял, что слишком долго держит Шигана за шиворот у своего лица, и отпустил его. Он отвёл взгляд и отряхнул руку о плечо. — К чему был этот спектакль? — Прости, не удержался. Люблю экспрессию. Эрвин выдохнул и разжал кулак. — Ещё один такой фокус, и я тоже не удержусь. — Договорились, — улыбнулся Шиган, поправляя ворот рубашки. Эрвин обернулся на двух смурных ребят позади и теперь, не будучи связанным, осмотрел комнату внимательнее. Это действительно не походило на те комнаты, где королевская полиция пытала своих жертв, — пару раз по воле случая он сталкивался с этими местами. Не было въевшейся в щели на полу крови, не было запаха мочи и пота. Эрвин посмотрел на Шигана, присевшего на край стола. — Что это за место? — Наш штаб. — Сколько вас здесь? — Достаточно. — И чем вы занимаетесь? — Эрвин, слушай, ты всегда… — он усмехнулся и опустил голову. — Всегда задавал много вопросов. Я сам всё расскажу. Наберись терпения. Эрвин вскинул подбородок и выжидающе нахмурился. Шиган встал на ноги и заходил взад-вперёд. Его люди стояли молча и не шевелясь у железной двери. — Мы делаем всё, чтобы пошатнуть веру в монархию. Печатаем карикатуры, памфлеты, пускаем слухи среди соседей… Он остановился. — Это кажется мелочью, понимаю, но это долгая и упорная работа. Уже несколько лет наша организация ведёт борьбу с самодурством короля. — Ваша организация? — «Пепельница», да. — Как тот кабак? — хмыкнул Эрвин. — Именно. Шиган замялся, будто стесняясь, будто не зная, как сказать то, что сильно хочется сказать. Он завёл руку за спину и посмотрел исподлобья. — Я пригласил тебя, потому что настало время выходить на новый уровень. Нам нужны союзники. Могущественные союзники. Солдаты. Понимаешь меня? Шиган смотрел на Эрвина с мольбой. Эрвин смотрел на него с надеждой. Они были знакомы и незнакомы. Их связывало всё и ничего. И это всё или ничего — было их кредом. Шиган протянул тощую руку. — Понимаю, — Эрвин её пожал. Шиган расцвёл и выпрямился. Заулыбался, заморгал. Он резво, прыгуче подошёл к Эрвину и схватил его под плечо, таща к железной двери, будто они снова дети, а там, за дверью, неизведанное большое нечто, так влекущее к приключениям. — Пойдём, я покажу, как здесь всё устроено. Шиган открыл перед ним железную дверь и затянул в прорубь, — комнату, наполненную бумажной вознёй, шумом пишущих машиной и разговорами. Эрвин понял, что задержится здесь надолго.