XVII. Солнце

      Если открыть длинным ключом странно старую дверь, наступить на светлый обувной коврик с двумя парами кроссовок рядом, включить небольшой светильник, который мягко осветит импровизированное трюмо из маленького комода и зеркала над ним, вешалку будто краденную из английского дома и большой шкаф-кладовку, созданные из красивого сероватого дерева, снять пальто, рабочие туфли и тихо пройти через огромную пустую часть прихожей, где можно смело танцевать вальс, на такой же мягкий свет в спальню, то можно увидеть теперь еще одну жительницу квартиры.       Которая сейчас подобралась комочком у спинки на кровати. Иуда вздохнул. Кровать в его понимании была только для сна и еще пары вещей, но точно не для рассиживания на ней. На вздох взметнулись серые глаза, девушка тут же вытянулась и приняла более беззаботный вид. Стала осторожно сползать, будто от медленных движений ее не заметят в упор, но была остановлена милостивым махом руки. Нервно прикушенный палец, что не выпускали изо рта, вымолил разрешение. -У тебя всё нормально? -Да. -На то не похоже,-он подошел ближе и из-за зрения только сейчас заметил красноту глаз. Взрослые люди, имеют право хранить секреты внутри себя и нести проблемы только на собственных плечах, но ему не хочется, чтобы это нечто было только её. Хотелось обладать. Но так, чтобы и проблемами в том числе. -Я могу чем-то помочь? -Да чем здесь поможешь. Случился Леша. Как хроническая ангина, он купировался на время антибиотиками в виде посылов на три буквы в личных сообщениях, но снова возвращался, стоило только его вспомнить. Она как знала, что он снимал это не для «души». -Может быть, чем-то, только я не знаю, в чём именно. -Мой бывший угрожает отправить всем моим знакомым и знакомым моих знакомых видео, где я…с ним сплю. Классно, правда? -В каком смысле? Чего он хочет?-у Иуды в свете лампы желтизна в глазах. -Чтобы я вернулась к нему. -В первую очередь пойми, что в видео нет ничего плохого. Ты на нем с человеком, с которым была в отношениях не делаешь ничего противозаконного и не заслуживаешь осуждения. -Я это понимаю. А общество-нет. Вот он возьмет и просто выложит себе на аккаунт, а у него знаешь сколько подписчиков? Да куча! Внезапная смена художественного контента, конечно, зато на какой контент! Да он половине Питера бесплатный порнхаб с моим участием устроит. И всё из-за своей двинутой верующей мамаши, которая пилит ему мозги…и всё из-за ребёнка… Пока Иуда переваривал резкий поток информации, Славя откинулась на спинку и дышала, сжимая махровое покрывало пальцами. Вдох-выдох. Ужас от внезапной беременности мастерски удалось засунуть куда поглубже, решив, что сейчас не время паниковать. Вдох-выдох-вдох. Раз уж нашелся невольный виновник этого и та, которая по полочкам всё разложила, то ситуация не так плоха. Вдох-выдох. Она буквально забыла о том, что беременна. Вдох-выдох-вдох. В ней всё ещё сидит нечто, неподвластное законам этого мира, способное сделать с её телом что угодно. Выдох. Иуда спешно обходит кровать и садится на её сторону, смотрит на дрожащую руку, цепляющуюся за покрывало как за какое-то спасение. Слушает сиплые тщетные попытки и… -Солнце… -Как? Как ты меня назвал? Как хорошо, что ты меня позвал. Как совпало, что сейчас меня нужно позвать, прямо как все эти люди до тебя, со своим теплым папиным «Лиса» и сочувствующим Ведеминым «Славяна, успокойтесь!»? Он и сам не знает как. Просто как-то вырвалось, ведь она и вправду как солнце на голову, на его русую загнанную в клетку повседневности голову, уже исключившую из лексикона слово «влюбиться» и боящуюся собственных желаний. -Я смогу помочь, главное, успокойся сейчас.       Иуда не контактный. Иуда не любит держаться за руки, не касается ненароком таких манящих плеч и талии, между ними на кровати подушка. Иуда не контактный, но сейчас его руки осторожно прижимают к себе за пояс и спину. «Нечто», которое она так и называет без возможности собственного языка окрестить это ребенком никуда не девается, так еще и создает вполне жизненные беды, но когда пальцы вместо кровавой побелки стены туалета общаги вцепляются в чужую рубашку, когда его дыхание диктует, как управлять собственным, а стучащее неравнодушное сердце всего через две грудные клетки и пару слоев ткани от собственного-так гораздо легче. Она глубоко вдыхает. -Спасибо. -Почему ты думаешь, что его в случае слива не будут осуждать? На кухне горит пара подсветок над столешницами, в очках отражается белый прямоугольник экрана. Он шерстит злополучный аккаунт, ищет что-то своё. -Потому что…его там не видно. Да и там всё намного сложнее, я совсем никак не могу засветиться вот так именно у него,-звенит ложка, размешивая сахар и стукаясь при этом о край кружки. -Ты пойдешь к нему?-ладонь с телефоном вопросительно указывает в её сторону -Нет, конечно же нет! Не пошел бы он, с таким отношением ко мне? «Пошел бы»-мысленно соглашаются с ней, чуть кивая головой в сторону. Иуда разворачивается, позволяет локтям опереться на поверхность стола, рассматривает находку. Пост с серией фотографий. Огромный «П»-образный стол, полный еды, выглядящей весьма натурально, пол, похожий на шахматную доску, девушка посередине. Длинные белые волосы доходят до краёв стола, окружающих её со всех сторон, кроме той, с которой фотографируют. Серые глаза, пухлые губы, ярко выраженная линия челюсти, переходящая в тонкую шею. Тонкая шея, тонкие ключицы, тонкие плечи(они вообще могут быть такими? У неё были), до какой-то жути тонкие ноги, которые, будучи подогнутыми, едва прикрывали обнаженное тело спереди. Слёзы, горечь и корона из отполированных столовых приборов. Парень переводит взгляд на точно такую же девушку, сидящую через стол, ссутулившись и оперевшись спиной на стену, одной рукой держа кружку с ложкой в ней, а второй перехватывая себя за талию. Он как-то не замечал, насколько глубокий этот самый провал в талии. -Ты чего там нашёл?-Славя замечает и решает спросить. Наверное, что-то было в его взгляде, что выдало. Экран был развернут в её сторону. -А, это с перформанса фотосессия. -У тебя нет веснушек. -Стёрли. -А слёзы дорисовали? -Да зачем заморачиваться, мне в глаза посветишь-и готово, они фоточувствительные, заразы. Предупреждая вопросы: еда настоящая, да, я действительно там такая худая и худела специально, волосы наращивали. -А сейчас? -Сейчас я в норме. -Зачем так над собой издеваться? Ты здесь на анорексичку похожа. -Я здесь она и есть. Сорок пять килограммов, что ли. Потому что я муза, а музы должны поддерживать своих поклонников, и следовать их идеям, любым. -Тебя заставляли худеть?-ощущение, что он ходит по очень тонкому льду, не покидало его. Но Славя охотно рассказывала. -Он худел вместе со мной, но мне кажется, что он где-то втайне ел. Он был гораздо бодрее меня, ему точно было легче. Я не виню его, конечно… -Имеешь полное право. -Я сама на это пошла! Он спрашивал меня перед этим всем в самом начале, я могла отказаться. -Ну, допустим, ты отказалась бы. И что бы дальше он делал? Другую себе музу искал? -Я даже не представляю, зачем мне было отказывать ему. -Славь… Она замерла. Затем поджала губы и совсем погрустнела.       Она из прошлого, глупая наивная девочка, что повелась на восхищение собой, красивые и нежные комплименты и искусство, наконец нормально поела вчера и выспалась этой ночью. Сладко потягиваясь, девушка с благодарным кивком приняла стакан воды, отпила, распробовала и с легкой тоской посмотрела на подавшего. Тот салютовал ей таким же бокалом с водой. Пухлые губы в легкой улыбке скрывают язык, смакующий уже хорошо знакомый вкус слабительного на себе. -Ты ему даже отказать не могла, и он это знал. Ты это понимаешь? Девушка горько покивала головой. Но сейчас ведь всё уже хорошо. Сейчас она сидит в его квартире, с веснушками и выпавшими из косы прядями некогда стриженной челки, с синяками под глазами и с растянутым в кривой невеселой ухмылке уголком рта, далеко от этого идиота. Только смотрит куда-то в никуда, будто медленно погружаясь, будто сейчас совсем растечется и впитается в пол. -Говоришь, ты в норме веса сейчас?-Иуда поставил её кружку в посудомойку и подошёл к ней. -Да. Славя взвизгивает от неожиданности, когда её выдергивают из насиженного грустного и подхватывают на руки. -Неправда, я вообще спортивный, а ты очень лёгкая. -Неприлично спрашивать у людей про вес,-она на весу скрещивает руки и морщит нос. -Я и не испрашивал,-её вновь подкидывают в отместку за вредность, уже сильнее, заставляя взлететь белые ресницы от распахнутого взгляда и вцепиться в мужские плечи.-Тебя никогда на руках что ли не носили?-спрашивает наигранно любезно. -Носит Женька периодически. -Ах, ну да, куда мне до Женьки,-по кругу закатываются карие глаза. -У тебя удобнее,-говорит девушка, не отнимая ладони.-С чего такие почести? -Просто захотелось тебя встряхнуть. «Выдернуть из твоего этого мрачного и неудачного». -А покружить можно? -Он пропал. Это всё ты,-в подтверждение ему с утра под нос суют экран телефона, где злополучный аккаунт удалён и теперь погребально светится серым. -С чего такие обвинения? Вместе же в техподдержку писали. -Не знаю. Запугал, взломал, пригрозил. Ты же программист. Иуда трёт переносицу, приподняв очки: -У меня уже нервный тик как рефлекс на эту фразу, не говори ее при мне, умоляю. -То есть это ты? -Не я! Не понимаю твоих эмоций, просто порадуйся? -Ты даже не представляешь, как мне легче,-она улыбается улыбкой, ради которой можно сделать гораздо больше и страшнее.