XVIII. П̯͓̗̤̱͖̥̖̠̞͉̲͎̣̗̀͋̓̿͗̾̂̎̑̄͛̓̚л͖̙͇̝̭͎̪̞̘̲͉̞̱͈̳̏̾͗́̎͑͑̉̚ͅе̩̭̳̳͎̗̳̩̖͙̪͈̘̦̰͋̆͛̎͗̂̉̐̑ͅщ͈̣͕̟̪̦̟̭͖͊͗̂͌̐̾͑̋͆̃̂̀̄̚ѐ̱͈̮̤̘̦͓̱̗͚͓͙̊̓͐̃͆̊́͆̅т̩̠͕͚̙̘͍̩͉̠̯̩̞̎̎̀͊̓̀̀̓̉͂̽͊͊̀̅͊

      Если представить, что жизненная энергия-это тепло, то Иное тогда будет зимой, ворующее его и не имеющее возможности насытится, оставаясь всё таким же холодным. Зима ведь.       Ведема со вздохом распахивает глаза, всплывая из сна неприятного гораздо сильнее, чем затёкшая насмерть рука. Неприятно колет кожу, когда женщина поднимается и откидывает волосы с лица. Колет вообще всё тело, её будто бьёт током. Глаза случайно цепляются за горящую сиреневым цветом руну в дальнем углу потолка. Зрение обретает чёткость, невесомыми неоновыми паутинками становится заметна тянущаяся-в норме невидимая-защита в жилище, теперь в ней будто можно прочесть какое-то тревожное послание, и, будто ожидая увидеть незваного наблюдателя в стекле, затянутом пульсирующей паутиной уже куда жирнее, она медленно переводит взгляд в бок. Паутина надувается вместе со стеклом, будто нарыв, и Ведема, резво подобравшись, падает с кровати на пол, закрывая голову, слушая звон и ощущая падающие на тело лёгкие осколки с фиолетовой каёмкой по краям. Кожу холодит ветер. Осторожно поднятая рука опирается на подоконник, поднимая тело. Свободная ладонь при приближении делает невидимыми остатки защиты-сети. В голове только один вопрос: «Что происходит?» -О, а ты чего не спишь?-спросила Славя, не услышав ни звука, но будто почувствовав подошедшего спиной. Как животное. -Сам без понятия. -Как-то…тревожно на улице,-Славя осторожно цепляется за цепочку рулонной шторы, будто за ней может кто-то оказаться. Но внизу только потухший фонарь, несколько спящих машин и дерево. Она прислоняет ладонь к балконной ставне и отодвигает её, принюхивается, отвечая тут же на вопрос Иуды, что в душе не чает, что делает. Пахнет морозным озоном, будто сейчас должна прогреметь в небе молния. Гремит в душах. Они переглядываются и одновременно начинают стягивать одежду. -По окнам охота прогуляться,-говорит Иуда, стоя на балконном подоконнике и придерживаясь рукой за створку, высматривая горящим взглядом что-то в соседнем доме. -Я только по стенам умею,-Славя вспрыгивает рядом. С восторгом смотрит на белеющий на глазах профиль. Ему хочется что-то ей показать.       Он ступнёй рассекает воздух, будто ища опору, отпускает руку и, слегка оттолкнувшись, одним махом падает на подоконник этажа в доме напротив. Пригласительно оборачивается. Девушка без промедлений повисает на руках, ногами опираясь на коробку балкона. Отталкивается, с кувырком падая пикирующей ласточкой до самой земли. Иуда изящно тонким пальцем едва касается стекла в стуке. С довольством наблюдает, как люди поднимаются, как их секундное замешательство в глазах сменяется покорностью. Как на коньках он скользит к следующему окну, избирая их по каким-то своим иным порядкам.       Снизу, с земли взирать на репетицию не интересно. Она хочет готового зрелища и потому ловко по крышам домов сбегает прочь, к главной сцене, на прощание удостаивая взмахом остроухой головы. А он все собирает и собирает труппу, все считая, что для неё мало, а её так мало недостойно. Поднимает людей и выбирает как котят в зоомагазине, в случае отказа слушая жалобные просящие стоны. Её достойно так мало. -Что происходит?-наконец озвучивает Ведема вопрос. -Всплеск,-отвечает ей Сандра. Они куда-то идут. До этого она и не подозревала, что реально собрать всех дочерей Лилит в одном месте, но чуйка среди дворов вела безотказно, а голос Сандры отдавался эхом и был будто громче раз в десять. Такова сила старших и назначенных. Навстречу им движется еще такая же по численности группа, будто демонстрации против беспорядка власти. Пара бестий опрометчиво выбежали им наперекор, получив с десяток заклятий каждая и тут же растворившись в асфальте. -Всплеск? -Вероятно, было сошествие Божественного, а теперь, для баланса, здесь происходит это. Сегодня какой-то праздник? -Без понятия. -С Покровом вас, девочки! А я уж подумала, что прозрела!-им салютует глава другой части ковена и подходит ближе. Мойра выглядит воодушевленно, несмотря на происходящую вокруг вакханалию. Не удивительно, наверное, приятно вновь взглянуть на мир после пяти лет слепоты, которой одарило её Иное. -Приятно видеть всех в добром здравии,-Мойра стреляет в её сторону сиреневыми глазищами, и Ведема кривится. У них личные счета. -Полагаю, у любых религиозных мест самая жесть, так? -Я слышала, у Казанского настоящее представление! -А именно? -Оргия! Какой-то инкуб собрал вокруг себя целое месиво! До слов Мойры она вообще не задумывалась о том, как там её люди. Где они вообще? Как на них повлияло? Сандра прикрыла сияющие глаза и провела по лицу ладонью. -Оргию на своём веку я ещё не разгребала.       Бенефис. В честь её одной, с восторгом ясными глазами взирающей со спины ангела крыши Зингера. Как иначе назвать это шествие из безвластных, готовых на всё, которыми мастерски руководят, которые тянутся друг к другу без разбора в поисках одного определенного, которое есть только у него? Люди сплетают тела, воссоздавая её любимые скульптуры, преподнося всё это в приятном тепле от отсутствия смущения и ответственности. Прозерпины, Людовики Альбертони, Давиды, Венеры, Амуры и Психеи, и так легко найти в этой толпе главного гастиона, и так сложно оторваться от взгляда, полного восхищения и боготворения. Его душа абсолютно равна к происходящему вокруг апогею абсурда и вожделения, на чем он, кажется, должен выживать, чего должен хотеть больше воздуха. Она слишком поздно чувствует чужое присутствие и едва уворачивается от когтистой лапы, желающей её зацепить. Вскакивает на платформу, позволяет себе осмотреться, непроизвольно закрывая при этом живот одной рукой, чует, что нападающих много. Тени ползут по крыше. Зубы оголяют оскал. Остатки человеческого разума диктуют, что им нужно то, что у неё внутри. Живое и тёплое.       Тяжело осознать, что тот, кого она видит-человек, близко знакомый в простых буднях. Что он обычного роста и носит очки, что пьёт кофе с двумя ложками сахара и любит в шутку с ней припираться, что живёт со всё-таки любимой девушкой в квартире. Это никак не может быть этим огромным, под три метра ростом созданием с белоснежной кожей и жуткими змеиными клыками, которые оголяются, когда открывается пасть с будто резиновой кожей на челюстях и из неё выглядывает змеиный язык. -Не стой столбом!-орёт ей в ухо Мойра, приводя в чувства. Людей нужно оттащить. Ведьмы поют одни им известные мольбы Матери, ведьмы вспарывают ноги, ступнями кровавыми расчерчивая асфальт, ведьмы быстры и собраны, их не смущает происходящее в круге. -Он какой-то идиот. Мы же буквально его окружили,-заключает стоящая на соседнем конце кровавой звезды ведьма. Инкуб действительно не обращает внимания, как завороженный смотря куда-то вверх. «Где-то там Славяна»-доходит до Ведемы, и она тоже начинает высматривать её. Вздрагивает, когда на спину существа со свистом приземляется огромная плеть. Инкуб шипит, выходя из транса, и смотрит прямо на неё сияющими жёлтыми глазами. Женщины начинают стучать левой ногой по асфальту в кровавых лужах, нагоняя тёмную энергию в пределах многоконечной звезды. Инкуб хватается за голову и шипит, сгибаясь, по сторонам распиливая сиреневую паутину золотом взгляда, некоторых ведьм шатает-они не выдерживают, но продолжают, пока работают старшие, пока оттаскивают бессознательные людские тела, пока фигура внутри корчится и уменьшается. Быстрой тенью в круг влетает женщина, ловко оплетая ослабевшего той самой плетью, роняя его на землю. -Стой! Это полукровка,-Ведема нарушает порядок, сходя со своего места. -Я вижу,-мрачно отвечает ведьма. -Где она?-вопрошает Ведема, склоняясь к нему.-Умоляю, скажи, мы должны ей помочь. Своим внимательным взглядом следит за его отчаянным, ищет что-то на крыше, хотя бы какой-то намёк на Славяну, и видит. Белый силуэт мешком летит с крыши на противоположную сторону. Это могла бы быть любая другая бестия, сейчас их здесь неизмеримое количество, но Иуда взревел так, что заложило уши. Никому нет дела до какой-то там бестии. Она срывается на бег.       Есть ли смысл звать её? Амулеты сейчас бесполезны-Иное везде, в каждой щели, в каждой складке, насквозь пронизывает время, плетёт тени. Чуйка работает-и вот она смотрит на пошатывающееся бесцветное тело. Безволосое, сутулое, недышащее, с лисьими чертами и ушами, прижатыми к голове, с когтями и торчащими позвонками и ребрами, с чуть выпуклым животом. Бестия открывает глаза, от привычной серости которых лишь плёнка. Мерзкая. Открывается пасть, и оттуда звучит жалостливый птичий клич. Ведема не решается подойти. Решается покалеченная бестия.       Убить просто, но она не хочет её даже ранить, она не может. Главное верить, правда? -Ну и что ты с ней нянчишься?-из тени выходит рыжая молодая девушка со скрещенными руками. -Это человек! -Ах, челове-е-ек. Бестия не обращает внимания на новую присутствующую и пытается зацепить, но лишь рассекает воздух. Верить в то, что увернешься уже как рефлекс, но так драться можно до бесконечности. А если перестать? Когти, как плохой кетмень, неровно вспарывают плечо, вырывая из горла крик. Ведьма отступает к стене и отталкивает бестию другой рукой, чувствуя текущую по спине кровь. -Не хочешь помочь?!-орет она рыжей. Та жмёт плечами запросто, будто на её глазах не пытаются убить «сестру», молниеносно выхватывает кинжал из чужой руки и нападает первая. С легкостью выводит из строя существо пинком в живот, и внутри Ведемы что-то в ужасе замирает. Бестия, осознав повышенные риски, скребёт когтями по стене, юудто в мольбах к Иному дать лазейки для побега, а рыжая бьёт её по задней лапе, выворачивая сустав в другую сторону. Устремляет кинжал в висок, но в последний момент поворачивает руку, разбивая кожу серебряной рукоятью. Полуобмякшее тело подхватывает под мышки спиной к себе. -Сделай с ней что-то, а то я не разбираюсь. -Например что?!-отчаянно спрашивает Ведема, зажимая плечо. Половина платья мокрое от крови до самого подола. Её мутит. -Что-то человеческое. Из груди вырывается панический вздох. Она на понимает, не знает, не может, это-не Славя, это жадная до жизненной энергии тварь, но в это не верится. Ранить? Смешать свою кровь с её? Вырубить окончательно? Надеть какой-то амулет? Что-то совсем человеческое, без всяких замашек. «Поцелуи-странная вещь, дорогая, просто подумай, если они происходят между разносторонними, то это, считай, обмен энергией»-внезапно всплывает в голове мелодичный голос. Она впивается в бесцветные губы, пачкая её щеку собственной кровью. Шаг безысходности. Как утопающему вдохнуть кислород через рот под водой. -Ого,-комментирует помощница. Под дрожащим пальцем она чувствует обычную девичью скулу, и отстраняется.       Славины волосы тащатся по асфальту-рыжая низкая, но на удивление сильная. Ведема наклоняется поднять их и, пошатнувшись, бросает эту идею. -Еле идешь и всё равно заботишься о других? В ответ лишь кивают. Плечо мелко трясёт, и от него по всему телу мороз до самых капилляров. Иное. Будь это простой травмой, полученной в повседневности, она бы лежала без сознания у той самой стены. Сейчас же место крови как может пытается восполнить тёмная энергия, перетягивая на себя баланс и заставляя медленно по капле терять рассудок так, что остаётся только идти вслед за яркими волосами спутницы. Дорога до своих кажется долгой, трезво она вздыхает с облегчением только под руками Сандры, будто избавляясь от мучительной пьяной мигрени. -А где?-голова крутится в поисках, но чёрные волосы остаются неподвижны. -Девочку положили ко всем остальным. -Рыжую? -Белую. -А другая? Со мной была, она её несла? -Не понимаю. Ты сама её притащила, я ещё удивилась, как с такой рукой и так спокойно. -Да ладно, такая... Какая? Иное лыбится ей в лицо предателем. Тёмная, русая, синяя? Тонкая, широкая? Длинная, пропорциональная или с километр ростом? Попытайся, хотя бы ради приличия. -Неважно. Сейчас только чего не увидишь. Белую и инкуба ко мне в квартиру,-просит ведьма, и старшая с пониманием кивает. Не решается спрашивать для чего, потому что Иное может заинтересоваться, а пару мгновений назад Оно было буквально в ней. Женщины поднимают голову, наблюдая за самыми обычными облаками в ночном небе. Хороший знак. -Ужас, девочки, меня сегодня вновь чуть не сожрали раз пять,-к ним подходит Мойра. От неё пасёт Иным за версту. -Тобой только давится,-откликается с земли Ведема. Еле перешедший в норму баланс энергий скалится на ту, кто несёт за собой беспорядок. -Ты плохо дрессируешь своих девочек, Сандра,-названная поправила огненную копну, не встревая,-Как можно так разговаривать с той, благодаря кому всё пришло в норму? Несчастная, вновь слепая женщина чуть не погибла, убивая сторожа этого чертового прорыва! Он, кстати, был такой ровный. Будто кто-то прорезал. -Ты сделала что?! Какой прорыв? -Место, откуда вся эта требуха к нам просочилась. Там витала пара таких многокрылых штук, ужасно агрессивных и не желающих никак помогать. -Минафо?-спросила Сандра. -Скорее, мифаресы. Жалко было птенчиков, когда Наше Мгногоуважаемое еще хапнет столько энергии, чтобы создать подобие Божественного? -Жертвы есть?-Спросила Ведема, смотря на неё в упор. -Может быть, а может и нет. Мы о них теперь не узнаем. -Почему? -Пф, даром что левая рука старшей. Хотя у её ног, наверное, смотришься прекрасно. -Жалеешь, что не можешь это увидеть? -Очень! Ну и кто проводит несчастную незрячую? Неужели не найдётся никакой собачки-поводыря? -Оставь её, Мойра, она ранена и ей нужно разобраться с...своими людьми,-взвесив всё на ходу, Сандра решила не упоминать, что они полукровки.       Внезапно Мойра мелко затряслась и упала на землю, содрогаясь. Ведема успела подхватить её коротко стриженную голову, чтобы та не ударилась об асфальт, и держала руку, пока Сандра, позаимствовавшая её кинжал, резала бледную кожу. Как только из раны потекла кровь, Мойра успокоилась и обмякла. Иное отступало, и в теле, густо пропитанном Им, наступил дикий дисбаланс, но нарушение чего угодно цельного в оболочке его уравняло, впустив в вену воздух, окисляя красноту на себе. Взяв телефон в руку, женщина обрадовалась восстановившейся связи. Её дела не заканчивались даже наполовину.       Иуда просыпается от ощущения чего-то жесткого под ногами, неприятного настолько, что заставляет открыть глаза. Он спал как-то неудобно: ступни свисали с подлокотника дивана, шея затекла, болело тело, особенно какая-то часть на спине. Гораздо удобнее было Славе, которая разлеглась у него на груди и привычно сопела во сне. Из-за размеров дивана девушка буквально лежала на нём. На бледном виске к щеке расплывался синяк. Нахмурившись и успев подумать, что вот так они еще не спали, он бегом глаз осмотрел комнату. Без сомнений, они у Ведемы, но что они тут делают? Вопросов было бы гораздо меньше, будь на них одежда. Вообще неясно было местонахождение очков и телефонов. -Славя,-тихо позвал он спящую. -М? С добрым утром. -С добрым. А почему мы у Айсылу? -В гостях, наверное… -Мы не приходили в гости -Ну, приехали, наверное… С только что проснувшейся разговаривать было бесполезно. Девушка ворочается и пытается сползти в сторону края дивана, его руки вовремя подхватывают под спину, чтобы не упала. Славя шипит «Ай», всем весом отдаваясь в ладони, и окончательно просыпается. -Спине очень больно. Ей помогают сесть и отдают большую часть пледа на прикрыться. -Ну наконец-то проснулись. -Что случилось?-звучит в ответ двухголосый вопрос. -Иное. Ты,-она указала на Иуду,-устроил в её честь оргию перед Казанским, а ты,-палец перешел на Славю,-в виде бестии смотрела на это с крыши дома книги и свалилась с неё. -Вообще ничего не помню. -Нам нужна одежда. Как минимум ей, съездить за нашими вещами. -Интересно, а если я скажу "нет" и выгоню вас прям вот так на лестницу...-Айсылу осеклась и усмехнулась с выражений лиц.-Шучу. -Мда. Может лучше юбку какую-то? Или платье? -Сейчас поищу. -А шляпу не дашь? -Если не отстанешь от моей шляпы, то я тебе выдам одну простыню и будешь как твои любимые гетеры из Греции. Иуда содрогался в плечах, сдерживая легкий смех при виде девушки в широких брюках, которые ей нужно было закатить минимум раза три и сползающей с тонкого плеча рубашки. -Нравлюсь?-Славя повернулась к нему и поставила руку на бок. -Великолепна,-парень приложил руку к сердцу. -А почему это не ты из нас двоих едешь за вещами? Ей в ответ хитро улыбаются и жмут плечами. Непонятно, на что они надеялись, учитывая разницу в росте, комплекции и весе, но в итоге в такси Славя села насколько возможно изящно придерживая слишком длинный для неё подол сливового платья. Благо, в этой квартире она забыла балетки и всё продолжала забывать забрать. -Если ты дашь мне какое-то, например, полотенце, я смогу дойди до ванны,-скептично произнёс Иуда, когда девушка уехала. -Да чего я там вчера не видела. -Я так-то о твоём комфорте забочусь, мне по боку. -Нет уж, уволь смотреть на это снова!-она подняла руки и вышла из комнаты, скоро вернувшись с полотенцем. Девушка вернулась весьма быстро, и теперь они лишь зализывали раны и осматривали друг друга. -Ой. У тебя здесь такой порез огромный. -Ну замечательно. -Это не порез, это след от плетки,-опровергает её догадки Ведема. -Еще лучше! Что вообще произошло?!-он слегка вскидывает руки. И дергается и шипит, когда спирт касается кожи. Перекиси в доме не нашлось. -Ты сейчас будто заревёшь,-с невеселым подобием усмешки заключила Ведема. Она будто прилипла к краю рабочего стола, скрестив руки и ноги. -Ассоциации неприятные. Кто меня так? -У нас есть особо обученные на всякие бойни. Это освященное серебро, может остаться шрам. Я просила помягче, но тебя надо было привести в чувства, уж извини,-к концу речи в с плеча сползает халат, но она быстро его поправляет и морщится. -А у тебя что? -Боевое ранение. Иуда понимает, что она стоит со скрещенными руками не просто так. Ей больно. И наверняка гораздо сильнее, чем ему, когда пореза касается лейкопластырь. Славя тихо извиняется. -Может, тоже обработать?-предлагает парень, несмело указывая в её. -Не может, а обработать. Снимай халат! -Я лучше ледяное тебе для синяка принесу,-она пытается уйти. -Стоять!-сцапывают за плечо, и Айсылу натурально кричит. -Выглядит…больно. Бледную кожу пересекали изогнутые алые полосы, будто от когтей. -Я напилась обезболивающего. И Сандра лечила. -Каким образом?-спросил Иуда. -Удалила из тела веру Иного в то, что у меня есть раны. Так уж жутко?-она пытается обернуться. -Сиди смирно, я пытаюсь понять, как это перебинтовать,-Славя поворачивает её голову за затылок обратно, чуть наклоняет вперёд, от чего чёрные волосы занавесью скрывают уставшее лицо. -До конца не могла долечить? -Я сама верила в то, что мне могут навредить, пока их получала. Поэтому они сейчас в состоянии… таком. Извините, соображать сложно. -Ты спала вообще? -Пока не успела. У меня защита на доме полетела, пришлось новую делать.-От обезболивающего в голове туман. На щипучий спирт она никак не реагирует. -Айя…Это не кто-то из нас? -Нет. -Точно? Айсылу колеблется. И решает, что подруга заслуживает честности. -Ты всё равно себя не контролировала. -Какой ужас…-говорит Славя глухо, потому что прикрывает рот ладонью. -Я позволила себя ранить. Моей веры хватило бы, чтобы ты мне навредила минимально, это мой выбор. Я верила, что это приведёт тебя в чувства. Все трое молчат. Кто-то засыпает на ходу, кто-то ненавидит себя, а кто-то думает много и запутанно. -Нам пора домой,-заключает Иуда и чуть сжимает Славино плечо. Ведема кивает сквозь дрёму. Сейчас она согласилась бы с чем угодно: желание друзей побыстрее свалить, звонки аферистов с кредитами, продажа души, рыжая ирония. «Да, я еле плетусь и всё равно пытаюсь помочь, потому что она не абы-кто».