Зелёный

Рома не верил во всю эту мистическую дребедень и пришёл за компанию - так и заявил девице в зелёном, которая взялась их обрабатывать. Та не стала спорить: коснулась его телефона, и наполовину просевший аккумулятор полностью зарядился; коснулась Роминого плеча, и у него перестала болеть спина. Пирит умела быть убедительной. Рома слабо разбирался в химии и ещё меньше - в алхимии, но через месяц начал пить ртуть, чтобы уравновесить свою природно-мужскую серу и достичь состояния золотого дракона. Церепенеющие мышцы были - по словам Пирит - знаком прогресса... Когда Рома полностью обратился в камень, Пирит нашла его и “утилизировала”. У зелёных драконов всегда была специфическая диета.

***

Вопреки ожиданиям, Камень Сердца оказался изумрудно-зелёным, да и по форме на сердце не походил, скорей на головку сыра - огромную и подпорченную плесенью. Гарриет аккуратно перепилила одну из каменных “лиан”, фиксировавших камень, подточила ещё четыре - и сумела его извлечь. Ей не терпелось вернуться в Нилату. Путь по извилистым как кишки коридорам отнял восемь часов, но на карте был отмечен ещё один, намного короче; пометка “опасно” Гарриет уже не смущала. Через час она вошла в последнюю пещеру - узкую, окаймлённую каменными сосульками, - сделала пару шагов… и своды сомкнулись, пережевав её в кашу. Ойге-Тэртэ, лишившийся сердца, очнулся от сна - и был очень, очень голоден.

***

Аверен дал имена для животных, растений - и для самой земли, которую сделал своею. Дикарские его не интересовали. Туземцы быстро начали почитать Аверена как бога. Выбора у них не было, но это стало удачей: Аверен ценил своё время - и не хотел заливать зелёные луга Ааселаты кровью. Он был щедрым богом и охотно изобретал пути, как улучшать своих почитателей: давал жабры ныряльщикам, орлиные очи - разведчикам… а у самых ленивых забирал рот, научив их взамен питаться солнечным светом. Некоторые - неблагодарные! - пытались сбежать, но Аверен и это предвидел: влюбленной туземной дуре пересадил лапы протогепарда и нос собакосвиньи. От Гончей Бога никто не мог скрыться.