Глава 17

Момент, когда я впервые доказала свою «слепую преданность наивысшему» случился на… Дискотеке, после вручения дипломов. Наконец, случился. Знаете, пишу это, а кажется, колени дрожат ровно также. Как и тогда, в самый символический момент нашей жизни. Тогда, мы одновременно потеряли… Но за это, и обрели. Я помню тот момент, когда я и мой Денни стояли на разных концах зала и наконец, увидели друг друга. Я никогда не забуду его глаза, то, как завороженно они смотрели на меня. Многие пытались окликнуть его, всё еще поздравляя со статуэткой, но он стал словно… Выключен от всего мира. Всем его миром, в тот момент (да и всю последующую жизнь) – стала я. Словно я и есть, тот самый, вертящийся глобус, к которому тянуло, словно магнитом, потому что ему не терпелось – поскорее познать его. Познать мир и всю свою суть нахождения в нем. Найти себя в том огромном, бескрайнем и удивительном пространстве, чтобы наконец понять, где твое место там. И от познания истины… Нас отделяли, всего лишь, несколько миллиметров танца… Кажется, моя мама (которая до моего рождения была актрисой театра и певицей), запела какую-то красивую, мелодичную песню. Я уже и не помню, потому что… У меня также, стерся весь мир, стоило ему положить свои теплые, и даже обжигающие ладони на мои плечи. От них шла такая вибрация… Мы молчали, словно, действительно, находясь в прострации. То, что мы чувствовали, даже толком и не объяснишь, но… Мы будто бы правда, «выпали из осознания» на несколько минут, даже ноги переставляя, по четкому алгоритму, словно бы нас… Кто то вел, следя за тем, чтобы мы друг друга не отдавили, ведь в таком состоянии, мы бы уже наступили друг на друга раз пятьсот. Однако внезапно, мы очнулись. Очнулись, потому что Денни вдруг прочистил горло, как делал всегда, когда нервничал. Это была его ещё одна, отличительная особенность. Так, как и прежде, нежно посторонив меня, он достал из кармана сложенный листок, чему я улыбнулась, словно уже предвещая то, что там было. По правде говоря, меня саму трясло не меньше, а потому не дожидаясь его, я первой применила ту же тактику, развернув свой лист. Тактику, которая была единственным способом, чтобы не «захлестнуть» людей, всеми бушующими внутри нас чувствами, однако вскоре – это всё равно, пришлось сделать. «Today» - торжественно «говорил» мой лист, словно бы уже напитавшись тем мощным биополем, что испытывала я, через мои руки. Вернее сказать, готовилась, чтобы испытать. Денни так любимо улыбнулся мне, слегка по мальчишески застенчиво склонив голову и развернув… То же самое слово. Не удивляйтесь, ведь мысли – это только одно из того, что мы с ним имели общим. Так, снова подумав одинаково, мы оба знали, что тот момент, наконец настал. «Господи, у меня сейчас сердце выскочит!!» - кричала я внутри, ровно также, как и сейчас, когда он сделал шаг ко мне. Кажется, с каждым его приближением к моему лицу, мое сердце всё более близко было к тому, чтобы остановиться. Вот и сейчас, как и тогда, у меня закружилась голова… Совершенно неясно, каким чудом я тогда не потеряла сознание, а устояла на ногах. Хотя, сейчас, я возможно и знаю, каким, но тогда? Я была полна даже некоего ужаса, просто потому что сама не знала, на что будет способна наша сила, после этого. - Мне страшно. – схватила я его плечи. Вместо ответа, Денни, словно… Папочка, невесомо нежно стал гладить меня кончиками пальцев по левой щеке, таким образом, «правильно» подготавливая. Ведь ангелами мы были, как Вы помните, оба, а значит ответственность за силы друг друга у нас была равной. Ангел – это хранитель, но как стало понятно нам, хранителем ангел может быть не только, людей, но и другого ангела. Он один, не справится с такой великой силой и за ним все время нужно «присматривать». Пополнять силы, исцелить раны… Пока я помогала Денни вырасти, его хранительницей была я, а когда вырос он – то стал моим, потому что… Взрослым ангелам, для исполнения миссии, требуется сил гораздо и гораздо больше, в чем мы только убеждаемся, начиная прямо с этого момента… Таким образом, когда мое сердцебиение, за счёт поглаживаний, стихло, Денни перешел на знакомый лишь мне, нежный полушепот и так спокойно произнес, прекрасно зная, что это правда: - Но со мной ты войдешь даже в смерть… Эта фраза, слыла будто, «толчком» и всё, что я помню, как уже была внутри его губ (именно, внутри). Наш «магнит», столько томящийся внутри это просто, сделал. Сделал и всё. Не спрашивая о «готовности». Что я чувствовала, наконец, ощутив вкус его губ, я даже сказать Вам не могу… Потому что просто… Растворилась. И, как оказалось, это случилось на самом деле, когда, в момент «соединения», люди впервые увидели нашу сущность, поняли, кто мы. Ведь, стоило нам «слиться воедино», как мы, как рассказывала мне мама «ослепили всех белоснежным светом, став какой то волшебной субстанцией, слившейся в одно». Мы этого не видели, но взамен, слышали: - То благодать, и боль... То яд, и панацея... То дарование, и проклятие... Эти слова повторялись в нашей голове эхом, пока мы целовались. Это был голос Высших сил, которые давали наставления о том, с чем нам придется жить, начиная с этого момента… И, знаете, столько лет живя и, казалось бы, многое о нашей силе уже, зная, мы все еще её познавали. По сей день. И это было потому, что случилось так, что я на очень долгое время, о своей силе забыла… И не только о силе, а о том, кто вообще, я. Как я уже говорила, однажды, случилось так, что о нас забыл весь мир, как и мы сами, забыли о себе… Но для начала, давайте вернемся к тому, что именно мы все забыли. **** Благодать. Та энергия, которой были озарены и согреты сердца людей, которые видели этот волшебный свет, исходящий от нас. Тогда, мы не могли знать, что именно он делает, но теперь – я знаю. Этот свет, в буквальном смысле, был способен исцелять человеческие души, когда им было больно и была какая-то рана. Так открыто, как тогда – мы показывали этот свет только в том случае, когда наша сила нужна была нам в полном объеме. В остальном же, мы всегда давали этот свет нуждающимся через объятия или улыбку, а иногда и просто, посмотрев в глаза. Через взгляд, мы могли забрать печали и тревогу, грусть, боль и страх. И не только у других людей, но и у самих себя и… Поверьте, иначе как Божьей благодатью это не назовешь, потому что иногда, эта наша способность, могла слыть в буквальном смысле, лекарством от смерти. И особенно, лично для нас, но тогда мы даже не могли предположить, что когда-нибудь сами станем объектами собственной силы и ее придется использовать друг на друге, чтобы не погибнуть. Тогда, мы даже представить не могли, что сами будем в ней нуждаться, думая, что нас это никогда не постигнет, потому что мы всегда были вместе, были счастливы… Наша жизнь была при нас, а потому тогда, помогать этой силой другим людям, людям, которые верили в неё и постоянно приходили к нам с просьбой «исцелить душу» - нами считалось единственным назначением этой части силы. Боль и яд. Вернемся к выпускному. Момент, когда мы, после не знаю скольких секунд, невесомо медленно и нежно, наконец, «отлепили» свои губы друг от друга – и стал самым первым осознанием этого фактора нашего дара. Самым ядовитым и болезненным, порой даже, действительно, смертельным, но вместе с тем, и самым прекрасным из всех существующих, потому что то была – наша любовь. Именно, наша любовь, по сей день является самой страшной и самой жестокой болью в нашей жизни… Как возможно такое? Любовь между ангелами, коими являемся мы – имеет настолько необъятную силу, что просто, не может уместиться в сердце. Эта любовь, рвет тебя изнутри и ты плачешь от боли разорванной плоти, ведь она постоянно ищет себе место, где «пристроиться», но проблема в том, что в человеческое тело – она попросту, не влезает и ты так и живешь с надорванной душой, пытаясь ее «вместить». Видимо, у ангела, как сущности, душа была намного, шире и поэтому, она туда умещалась, а у человеческой же оболочки, которую мы были обречены носить – были свои рамки, а потому мы практически постоянно, ходили с огромной дырой внутри, из которой хлестала кровь. Потоками. Вот оно, то самое, «насильственное утопление», тот «яд» внутри нас, которому мы по сей день, подвергаемся. И от этой раны, вполне можно умереть, да, но поскольку нам нужно было также и выживать с этим, мы были одарены и… Тем, что могло эту рану зашить, тем самым, возобновив жизнедеятельность…. Панацея. То самое, спасительное средство, постоянно возвращающее нас обоих к жизни. Поверьте мне, если бы не это, я бы погибла еще пару лет назад… Погибла бы тогда, на выпускном, когда эта смертельная «стрела» впервые, пронзила моё сердце, стоило мне «отсоединиться» от него. В мою душу тогда впервые это закралось и это была боль – от которой не выжить. Тогда, хлестающая кровью рана открылась впервые и я пожизненно очутилась с тех пор в «ловушке, из которой ни за что не выйду». Эта боль… Стала душить меня, мне было трудно дышать. Она была такой силы, что я словно, сгорала изнутри и когда я подняла на него глаза, то все, кто стоял вблизи, тогда увидели внутри них настоящее бушующее пламя… Я помню, что кто то даже испугался этого, отойдя назад, но несмотря на мой, действительно, устрашающий тогда вид, только Денни, у которого, в глазах играло то же самое пламя, мог расслышать… Правду, через мысли. Правду того, что на самом деле, творилось со мной в моей душе в тот момент: - Спаси меня, Денни! – Услышал он в голове мои слезы, поморщившись от боли этого. – Спаси меня, как больно!! ААААААААААА!!! Неожиданно для себя, он и сам заорал, потому что ощутил на себе (или, точнее, в себе), насколько раздирающей была эта пытка, из нас обоих в момент извергся фонтан слез. Мы рыдали, задыхаясь, потому что иначе, внутри с этой кошмарной болью, действительно, было не «удержаться в мире»: - АААААААААААААААААААААА!!!! – Продолжали орать мы, уже не на шутку испугав народ. Наше дыхание, от слез, уже стало прерываться. А через секунду, мы действительно, как рыбы стали хватать воздух, как будто кто то действительно, пытался топить нас. - Господи, они задыхаются!! – Крикнули в толпе. – Не могут дышать, помогите!!! Всё стало еще более накаленным, когда мы с Денни от нехватки дыхания упали на колени, уже став хрипеть и действительно, всех испугав. Всех, кроме выбежавшей мамы Дейны. И если бы не она… Я уверена, мы бы там тогда умерли. Ведь абсолютно не знали, что делать: - Прижми Андри! – подбежала она к сыну. – Лэй, слышишь меня, ПРИЖМИ Андри, ты умрешь!!! И должны были бы мы удивиться ее поступку, но когда мы, наконец, оказались в объятиях друг друга… То весь мир… Снова, стерся. Или точнее, возвращался. Задыхание в момент ушло и я помню, как, вместе с его, самым приятным теплом на всем свете, в мои легкие возвращался и кислород. Я прижала его гораздо крепче, словно бы он и правда, являлся моим источником жизни и, если я его отпущу, дыхание пропадет вновь, чего я не хотела, но сама не понимала, почему всё ещё, так горько плачу, изливая слезы на его плечо. - Я люблю тебя… Внезапно, Лэй прижал меня к себе настолько, что казалось, я снова задохнулась, но на самом деле, за тем, чтобы «перенять себе», мой бешеный крик, который из меня вырвался: - АААААААААААААААААААААААААА!!!! Та раздирающая боль, снова вернулась. Только теперь, мы от нее не задыхались, потому что были прижаты к друг другу, а просто, мучились и не знали, как утолить это страдание из душ наших. Мы словно искали… Лазейку, веревку, за которую можно было уцепиться, чтобы выжить. Нам действительно было тогда страшно, ведь мы понимали, что медленно умираем, но совершенно не знаем почему. Мы тонули. Внутри, тонули, а как Вы знаете в нашем случае, душа и тело всегда существовали отдельно, особенно, вот в таких случаях… Иногда, они были отдельными, скажем так, личностями и только мы могли знать, что с ними происходит. И тогда, наши души безжалостно тонули, буквально, умоляя нас о помощи, а мы даже не знали, как самим себе помочь. Не знали, пока… **** ...Лэй, отчаянно пытаясь найти ту самую лазейку, чтобы спасти нас, случайно не прошелся… По моей спине рукой. Он прошелся по ней… Нежно. Знаете, как может сделать только мужчина женщине? Меня и сейчас, как и тогда, всю обдало мурашками, стоило окунуться в этот уголок памяти. В момент, когда я ощутила это, были не просто, мурашки. То была мощная энергия. Энергия, которая моментально обдала меня силой, словно она была утрачена. Эта сила вернулась в мою душу, от этого прикосновения, начиная постепенно, но «вытаскивать меня из воды». Мне становилось… Легче, словно от лекарства. Лекарства, которое буквально, исцеляло в моей душе ту огромную рану, от которой я умирала… Меня исцеляло, его вдруг «погорячевшее» дыхание, обдавшее шею… Мне было настолько хорошо, вольготно и спокойно, что я не замечала, что закатываю глаза. Да и это было не важным. В тот момент, весь мир – стал мне неважным, было лишь то, что он делал, а я – просто знала, что должна спастись: - Умоляю, продолжай, Лэй. – Взмолилась я ему мысленно. – Мне еще больно… - Чшшшшшш… Всё. С этой секунды, я пропала. В буквальном смысле, я потеряла сознание. Не потому, что мне стало плохо, а потому, что стало «несовместимо с жизнью» это терпеть больше. То, куда буквально, вырывалась душа, но как оказалось, и у него тоже. - Ребята, вы в порядке?! - Что это вообще было? Что за магия?! - Магия… Только и произнес Денни, подняв меня на руки и став словно, зомбированным, одержимым какой то навязчивой мыслью и устремившись в туалет. - Не обращайте внимания, ребята. – Вдруг вмешалась мама Дейна. – У всех вас сегодня волнующий день, все переволновались. – Скрасила она всё улыбкой. – Но, вы теперь выпускники! Так что давайте веселитесь! Столько ей сказать это, как через секунду, все словно и забыли, что мы существуем, как ни в чем не бывало, продолжая танцевать, пусть тогда мы еще и не знали, что этим она оказала нам услугу. **** - Лэй, мне больно, Денни… В такие моменты, я всегда называла его по двум именам сразу. - Денни, больно!! Как болит!! Мы снова истерически заорали, не сдержав потоков слез. Это было похоже на приступ. Приступ страшной пытки, который интервально возвращался. - Я люблю тебя-я-я-я!!!!!! – Просто бешено орали мы, только после поняв, что нас рвала на части сама любовь. - ДЕ-ЕННИ!!!!!!!! ААААААААААААААА!!!!!! Мне действительно, рвало на части грудную клетку. И, боже, как же это было больно! Я ревела, как маленькая, будучи прижатой к стене туалета. Мы оба захлебывались в слезах, безконтрольно, таким образом крича «спаси-ите меня-я-я, как больно!!!» во всю глотку. Я хотела… Чтобы меня оглушили. Оглушили от того, как же, на самом деле, СИЛЬНО я его любила! Настолько, что с этим, невозможно было, жить! И словно бы теперь… Я имела право заявить о силе этой любви всему свету. Вырвать из себя то, что так ДОЛГО, томилось во мне! О, боже! Мы оба действительно думали, что насмерть задохнемся от этого плача! Что нас всё таки, убьют собственные чувства! Но мы хотели жить… Мы хотели с этим, выжить. А потому… В мгновение вдоха, Денни впился в мои губы настолько страстно, как только мог, буквально, «впечатав» меня в стену. И, угадайте что? От этого я снова наполнялась силами, а жуткая боль – исцелялась у обоих. Это было самое желанное и чудодейственное лекарство, которое только могло быть… И главное, что оно действовало на нашу «болезнь». Ужасный плач – прекратился уже через несколько секунд, а рана, которая разрывала больше не болела, словно бы… Зашившись. Тогда, крепко обняв родную шею, «закрепившись» ногами на его талии, я желала просто… Раствориться, в самом сладком для меня моменте в жизни. Таким желанным и настолько облегчающим мою порвавшуюся душу, что просто не описать словами, но… Без яда, меда не бывает. И, чтобы доказать, что мы были готовы принять свой дар, нужно было принять каждую из его сторон… Пройти настоящую проверку на мужественность и силу духа. Ведь только такие, в конечном счете, смогут этот дар – нести. **** - Я сейчас нырну со скалы. – страстно прошептал он, лишь на секунду, отлипнув от моих губ и невесомо коснувшись их снова… Господи, так нежно, что я… У меня душа вылетала из тела от того, КАК же сильно мне это было нужно, непрерывно… И дело было даже не в страсти, а в том, что я снова, начинала умирать внутри, стоило ему остановиться. Его поцелуи… Были просто жизненно необходимы для меня! Нужна была непрерывная «подача лекарства», чтобы я смогла жить, дышать, а потому, я, уже лёжа на самом деле, на полу, едва ли промолвила, казалось бы, действительно, умирая: - Ну, ныряй… И он… нырнул, в ту же секунду. Нырнул, утянув за собой и меня.. Да так, что мы до сих пор, кажется, всё ещё под этим бризом... И вот, я впервые ощутила, эту желанную и сладкую боль. Кажется, я от нее вскричала, но через секунды… Как же стало хорошо! Казалось, это непреодолимая вибрация... Которая дребезжит, пробивая все твое нутро и словно, "выталкивая" душу наружу... Хотелось умереть, жить, остановить сердце, запустить его снова... Весь спектр чувств, в мою хрупкую душу поместить было невозможно, иначе она просто лопнет. Одно я знала абсолютно точно. Я никогда прежде, такого не ощущала. И дело не в чем то фактическом (например то, что я стала женщиной в тот момент), я никогда не чувствовала прежде, такого сплетения духовно. Передо мной будто открылась... Вся истина природы чувств, как она есть. Было ощущение, что я вывернула истину любви наизнанку и теперь - знала о ней всё. Знала всё, о своем даре. Главном. В чем он состоял? На самом деле, очень много в чем, как Вы поймете позднее, но всё то, что мы с ним умели и использовали – были ветки от одного прорастающего дерева. Всё то, что мы с ним умели, как выяснилось, порождалось лишь всего одним. Наша любовь. Вот он, наш источник силы и главный дар по изменению мира. Чистая, подлинная и искренняя любовь двух ангелов, которая способна внести свет в человеческие души… Именно, любовь являлась «прародительницей» множества даров, которые после, мы демонтировали. Именно, глядя на, не иначе как чудо нашей любви, души людей становились чище и добрее, потому что они сами – верили в чудо. Вера. Вот она, наша главная миссия, которую мы должны были, и тогда, и сейчас поддерживать в мире. Вера в чудо – и есть тот самый баланс Судьбы, который теперь был утрачен. Ведь сама Судьба – и была, чудом, потому что являлась Наивысшим существом и покуда люди верили в нас, нашу ангельскую любовь, то значит верили и в нее, ведь нас соединила она, по Божьему распоряжению… И если мы прислушивались к Судьбе, исполняли и принимали всё, что она повелит, то глядя на нас, станут и другие… И в тот вечер – я доказала это, потому что безропотно приняла от нее даже саму смерть. «То благодать, и боль… То яд, и панацея… То дарование, и проклятие…» Поскольку, сама любовь – являлась нашим даром, нашим «мёдом», то и «яд» у него – должен был состоять в том же и таким образом, как любовь наша стала дарованием, также она стала и вечным проклятием… Почему? С того дня и по сей день, нашей с Денни извечной долей, стало как не жить без неё, так от неё же и умирать. Это безвыходная ловушка, в которой мы порой мечемся и просто не знаем, как в ней жить, но… Светлая сторона от этого, которая была нам дана – определенно, лично для нас, страданий стоила… За то добро, что мы могли нести взамен – и умереть было не жаль, я и сейчас это скажу, не раздумывая, а это и есть «подлинная преданность Наивысшему», за которую все наши Благодати – были заслужены. И тогда, в туалете, в буквальном смысле, задохнувшись от силы той любви, что наконец в нас активировалась и была, поистине, необъятной – я совсем не испугалась, проронив последний вдох, вместе со стоном, потому что четко… Это понимала. **** А вот Денни – очень сильно испугался. Потому что, теперь, нашим «проклятием за Благодать» стало и то, что мы стали еще более завязаны, чем были прежде, ведь наша сила – «открыла свой ход». И, как Вы думаете, если ее источник состоял в нашей любви, то можно было ли нам, разъединяться? Ни на одну секунду. С того дня, наша «пуповина младенца с матерью» стала куда более крепче, тугой и натянутой, как струна, а наша связь – более явной. И если одному ее перерезать, то второй задохнется следом. Коллективный разум, коллективная сущность и коллективное тело – вот то, что по сей день нас связывает. И именно по этой самой причине, мама Дейна тогда открыла дверь дома, просто, живому трупу. Он мотылялся и был готов прямо сейчас упасть замертво. Но почему всё еще стоял, а не упал? Сейчас поймёте. **** - Лэй… Что случилось? - Я убил Андри, мама. – произнес он «мертвым», но вместе с тем, и очень басовым голосом, который на самом деле, тоже являлся частью его силы, по видимому, тогда, только пробудившейся. У мамы Дейны, от этого его тона шевельнулись волосы. Она почувствовала энергию, которую он с ним отдавал. Лэй пошатнулся: - Она не дышит… После чего, свойственно нашей силе, он закатил глаза и начал падать. - Джоан, держи его!!! Старший Прескотт подбежал вовремя и подхватил сына, вместе со мной, которую он не отпускал с рук, прижимая к сердцу и уже мысленно прощаясь с миром. - Эй, Лэй. – хлопала мама Дейна по щекам «желающего отключиться» сына. – Лэй, не притворяйся. Ты стоишь. Стоишь? Ты жив, сынок. А значит и Андри – жива. - Жи..ва? По щекам Лэя заструились «болезненные» слезы. - Жива. – почему то улыбнулась она. – Не плачь. Ты же – здесь. - Здесь… Андри, я здесь!! – прижал он меня крепче, зарыдав ещё «больнее». - Чшшш, милый… Она жива.. - Откуда…? - Потому что по одиночке, вы умереть теперь физически, не сможете… Мама Дейна приобняла сына, видя, что ему стало от этих слов легче. Он словно регенерировался, расправившись. - Видишь? – улыбнулась она. – Ты и сам чувствуешь… Лэй бережно уложил меня на диван, сев подле на корточки как самый настоящий принц перед Белоснежкой. - Но… Мама, если… - Это не смерть. – заверила она. – Проверка. - Про… У Лэя словно отнялся язык от страха за меня. Он был так напуган, что не понимал, почему еще держится, ведь должен был умереть – сразу. - Ты ведь сделал это… Любовью, не так ли? То, что неожиданно спросила мама, заставило его обернуться и взглянуть на нее, по детски изумленным взглядом. Это словно… Заставило его прозреть до чего то, в отношении своей мамы. - То яд, и панацея… Услышанное заставило его расширить глаза ещё больше. - Любовь – смерть, любовь – и исцеление, милый… Любовь – вот ваша сила, которая позволяет открыть другие. Исцеление – в их числе. Активируй силу любви. Поверь в нее. И тогда, Андри очнется… Даже Джоан, тогда не мог поверить, что слышал такое от своей жены, хотя обычно, слышали от меня, но сейчас всё их внимание было приковано лишь к тому, смогут ли они от меня услышать еще хоть что нибудь, когда Денни слился со мной в поцелуе. В ту же секунду, вся гостиная озарилась тем же белоснежным светом, что возник и тогда, когда это случилось в самый первый раз, несколько часов назад…. Однако после исцеления, я очнулась с болью, потому что услышала то, еще одно, что разрывает во мне рану. Его горький плач. - Денни… Лэй поднял на меня голову и увидев его лицо, я в момент расплакалась. Да, коллективные чувства. И они порой тоже приносили ту самую, чудовищную боль, но в этом случае – панацеей служили мы сами. - Солнышко моё, всё хорошоо… Согрев его любимой улыбкой, я, как обычно, «высушила» его слезы, тем самым – моментально излечив и себя. Я поднялась за его руку, совершенно здоровой. - Я без тебя не живу. – сокрушенно признался он, всё еще всхлипывая, что делало мне.. Так больно. – Прости меня, Андри, я.. - Чшшшш…. Я нежно провела по его щеке, стараясь и это «вытянуть». - Ты еще не раз, сделаешь это… Вдруг, за нашими спинами появилась молодая женщина, прекрасная молодая женщина, облаченная в белое и сияющая тем же светом, что и мы! Тогда, мы изумились. Все. - Вы, двое, еще не раз убьёте и спасете друг друга.. Мы прижались к друг другу, став совершенно завороженными произошедшим. - Но помните, дети мои, теперь – вы завязаны с миром. И он будет погибать и исцеляться вместе с вами… - Что это значит? – спросила я - Это значит, дорогая, что теперь – только от вас зависит, что станет с миром. От вас и людей. Направьте их в верное русло, подарите тепло и добро. Подарите веру в чудо. - Конечно! Но как же мы это сделаем?! - Я дала вам для этого сли-иишком много. – усмехнулась женщина. – Используйте, откройтесь людям. Если люди поверят в вас, вы сохраните баланс Высшего разума. Отныне, это ваша миссия… Которую мы старались, и покорно стараемся исполнить по сей день, исполненные верой в то, что всё таки – получится.