Наши замки из песка

      Чьи-то невероятно уверенные пальцы сильнее сжимаются на её талии, и Гермиона, поддавшись толчку, направляется вперёд, в самый центр событий. Полумрак ещё больше окутывает, а запах секса пропитывает кожу. Он не резкий, но насыщенный. Слаще эфирных масел, чьи ноты стали фоном для него. Кажется, только почувствовав аромат, уже можно получить самый яркий оргазм в своей жизни.       Она забывает как дышать, когда взгляд случайно задевает пару, что замерла в необычной позе: мужчина стоит, обхватывая бёдра своей партнёрши, прижимаясь губами ближе к клитору, а девушка, подвешенная верх ногами, насаживает опухшие губы на член, вбирая одним махом всю длину.       Щёки наливаются румянцем, пульс и дыхание ускоряется, но ведьма совершенно этого не замечает, погружённая только в наблюдение чужого наслаждения.       Ноги, повинуясь чужой воле, ведут девушку в противоположную от выхода сторону. А волны адреналина, что должны были стать толчком к её бегству, разжигают невидимое желание, но так по сумасшедшему ощущаемое ей.       Её локоть случайно задевает одного из тоскующих мужчин, и он немедленно оборачивается к ней. Бледно-зелёные глаза, с горбинкой нос и безумно пухлые губы. Они расплываются в нежной улыбке, пока бесстыдный взгляд скользит по все ещё одетой ведьме. Рука незнакомца успевает коснуться одного завитка каштановых волос, как вдруг, кто-то очень по-хозяйски, притягивает Гермиону ближе к себе, сильной хваткой удерживая от падения. Бедро и плечо опаляет прикосновение к чужому телу.       Несколько шагов.       Темнота.       Стук собственного сердца разносился на несколько миль вперед, а тугой узел внизу живота, чуть ослабил своё давление, чтобы уже в следующую секунду завязаться с новой силой.       — Люмос, — произнес знакомый голос и яркий источник осветил лицо Люциуса. Он был спокоен, словно статуя Давида, высеченная из мрамора в позе мыслителя, с глубокой сосредоточенностью. Только серо-голубые глаза метались по линиям лица девушки.       Аристократ запечатлел каждую мелочь: легкую испарину на лбу, потемневшую до цвета виски радужку, вишнёвый румянец, пленительные чуть разомкнутые губы и часто вздымающуюся грудь. Малфой упивался и не смел отказать себе в этом удовольствии, желая оставаться в этой реальности, как можно дольше.       Мужчина с трудом сглотнул. Такая живая и вожделеющая. Каждая эмоция сейчас отражалась на лице девушки. Ведьма горела от возбуждения и таяла от уверенного взгляда Люциуса. Ему было плевать на всё, потому что его внимание, до последней капли, оказалось приковано к ней.       Гермиона смотрела в серо-голубые омуты, не смея отвести взгляда, утопая в их сладости. Она нуждалась в его внимании сейчас, в это самое мгновение, хотя и не могла признать, что неведомый магнит, спрятанный где-то глубоко внутри старшего Малфоя так сильно влечёт ее к себе. Хотела вновь считать легкий отблеск желания в глазах мужчины и позволить себе задохнуться в этом ощущении.       От вида аристократа по телу девушки пробежали мурашки, а взгляд не хотел покидать пристанище по имени Люциус. Разум вмиг подкинул воспоминания о его горячей руке на талии и дыхание сбилось ещё сильнее, срываясь с губ еле различимыми полутонами. В голове полный хаос, есть только его глаза и губы, что так приковывали внимание. Ноги ведьмы дрожали, когда жадный взгляд мужчины скользил по открытой ключице и остановился на ложбинке груди.       Совершенно не помня себя, она сделала шаг навстречу обуреваемому сознание безрассудству. Лёгкие наполнились знакомым запахом сандала и чего-то ещё. Это запах мужчины. Смесь его пота, духов и желания. Сумасшедшая мысль отравила её разум: собрать аромат до последней капли и влить его себе под кожу. Окутанная смесью волнительных запахов, Гермиона почувствовала себя одурманенной. Сердце отказывалось слушать её приказы, отказывалось остановить бешеный темп и дать мгновение спокойствия.       Следующий шаг и голос Драко, который, словно пощёчина, вывел её из гипноза.       — Отец! Что ты делаешь? — возмущённо выпалил супруг где-то за спиной новоиспеченной Малфой. Ведьма немного попятилась назад, упираясь спиной в крепкую грудь мужчины, и опустила взгляд, надеясь спрятать от любопытных глаз Люциуса своё смущение в темноте.       — Спасаю вас от незваных гостей, — уверенно парировал Малфой-старший, не разрывая зрительного контакта с бывшей Грейнджер.       — Спасаешь в отеле с сомнительными развлечениями? — блондин положил руку на плечо своей супруги и сильнее прижал её к себе. — Какого чёрта ты тогда вообще здесь делаешь?       — Отведем твою… — Люциус намеренно сделал паузу, вглядываясь в смущенное лицо девушки, дабы отследить её отклик. «Закусывает губу — нервничает. Не кричит — растеряна. Смотрит украдкой. Что же этим ты хочешь мне сказать, мое наказание?» — …супругу в номер, и я все расскажу. Гермиона, — аристократ протянул руку навстречу ведьме.       — Я сам, — Драко резко отдёрнул чуть поднятую ладонь девушки вверх и, переплетая пальцы с её, увел на второй этаж. На его шее запульсировала вена, которая не осталась без внимания новой миссис Малфой. Она лишь в ответ сильнее сжала руку друга и посмотрела самым проникновенным взглядом, боясь нарушить тишину.       Ведьма всем своим нутром ощущала чей-то колючий и холодный взгляд. Шаги его обладателя тихие, но точёные. Он резко ступал на каблук, разрезая тишину глухим звуком. Трость чеканила вслед за хозяином. Грубо, смело.       Плечи дрожали от его присутствия, а паника накрывала всё больше, когда чертов сандаловый запах стал таким явным. «Я хотела его поцеловать. Боже… Я хотела Люциуса Малфоя. Нужно сдать кровь на возможное присутствие зелий», — без остановки твердила девушка, но мысли ее раз за разом возвращались к воспоминаниям об уверенном взгляде, чуть освещённом лице и манящей тонкой линии губ. Она не сказала, что нуждается в нём до потери сознания. Она и сама не поняла, как это произошло, но хотелось вновь испытать это чувство.       Что-то совершенно новое наполняло Гермиону каждый раз в его присутствии. Что-то неизведанное, приятное и одновременно пугающее. Она боялась его смелости и восхищалась решительностью. Знала об отношениях только между друзьями, знала, что мужчины делают больно. Слишком больно. А еще мужчины бывают добрыми и странными, временами молчаливыми и способными любить. Но, что скрывается за оболочкой Люциуса, ей только предстояло узнать.       Хотелось разгадать то неведомое удовлетворение, что мантрой засело в её голове.       Мужчина смотрел неотрывно, сверля хрупкую фигуру своими серыми глазами. Желваки на лице Люциуса заиграли, когда сын сделал аккуратное, но настойчивое движение собственной рукой к талии Гермионы.       Сегодня особенный день и особенная ночь. Она должна была стать таковой для них. Первая брачная ночь. Первая и единственная возможность насладиться телом своего супруга так, как уже не сможешь. В эту ночь звезды особенно яркие на небе, поцелуи особенно жаркие, а объятья самые честные. В эту ночь хочется дарить, а не брать.       Люциус вспомнил свою первую ночь с Нарциссой. Тогда было всё по другому. Тогда и он был совершенно другим. Подошел к этому выбору осознанно, расчётливо, холодно. И не ошибся в женщине, что на долгие годы стала самым верным спутником. Между ними всегда была особенная связь. Что-то прочнее любви, что-то большее страсти… Так он думал всегда.       А то что происходит сейчас, такого рядом с Цисси не было никогда. Никогда сердце мужчины не щемило от ревности, никогда не хотелось вырвать образ женщины из своей головы, никогда не было страшно засыпать в одинокой постели, с надеждой не встретить свой прекрасный призрак с цитрусовыми духами и нежным голосом.       Почему он не помнит этого в свои двадцать пять? И почему на пороге пятидесятилетия он буквально готов идти наперекор всем, даже самому себе, ради чужого прекрасного цветка?       Звучит невероятно, но рядом с ней все чувства оживали, рвались наружу. Достаточно лишь её мимолетного внимания, лёгкой улыбки, взгляда, дарованного ему одному или безмолвного присутствия, только быть рядом.       Удивительная, необыкновенная, неизвестная ему, но с тем самым такая манящая и наивная. Гермиона содержала в себе всё то, что так тщательно скрывал аристократ.       Одним своим присутствием превратила некогда серую привычную жизнь в фейерверк. И заставила страдать. Пусть не нарочно, пусть никогда об этом не узнает, но стала ядом, со вкусом которого на губах хочется покончить с жизнью.       А он нарушил её покой, бесстыдно украв право на неприкосновенность первой брачной ночи. Но нарушил и обещание, данное самому себе: забыть её навсегда.       — Я думал, ты первая накинешься на него, — прервал молчание Драко, продолжая вглядываться в ступени, устланные красным ковром с золотой тонкой линией с левой стороны. — После этого места я возненавижу красный цвет.       — Алый цвет, — поправила супруга Гермиона.       — Люблю в тебе эту черту. Что бы не происходило в наших долбанных судьбах, ты остаешься той самой гриффиндорской невыносимой всезнайкой, — блондин провёл ровную линию от шеи подруги, вниз по позвоночнику, останавливая прикосновение у самых ягодиц. — Если бы я мог коснуться тебя на восьмом курсе… Скорее всего сдох бы от счастья!       — Если сейчас же не поднимешь свои шаловливые пальцы вверх, то ещё и наглядно вспомнишь, как метко я умею бить по лицу! — зло прорычала девушка и чуть отодвинулась от псевдомужа.       — Мы пришли, — подал голос Люциус и взмахом волшебной палочки отворил дверь.       Комната оказалась по-настоящему масштабной и размером, и убранством. Посередине стояла круглая кровать, убранная шелковым красным бельем. На маленьком стеклянном столике на серебряных ножках красовалось ведёрко со льдом и бутылкой Salon Le Mesnil Blanc de Blancs Brut Champagne, пара бокалов формы «тюльпан», букет жёлтых роз в высокой вазе из оникса и маленькая чёрная бархатная коробочка с неизвестным содержимым.       — Скитер проследила за вами, — начал мужчина, параллельно накладывая на дверь запирающие и заглушающие чары. — Она сейчас пытается получить доступ к номеру через администратора. Но столь закрытое заведение навряд ли пойдёт ей на уступки. Отель известен в очень узких кругах, поэтому лишняя шумиха обеспеченным клиентам не нужна. И всё же осторожность нам не помешает.       — С чего ты решил нас отправить в это место? — сгорая от любопытства, выпалил Драко и приземлился в одно из кресел. Он взял в руки остывшую бутылку, и через несколько секунд на ковер упала обильная пена с характерным запахом алкоголя.       — Я для себя арендовал этот номер, — ничуть не смутившись, парировал Малфой-старший и сел в соседнее с сыном кресло, вальяжно закидывая ногу за ногу. — Конверты перепутал.       Что-то больно пронзило сердце Гермионы. Ошеломлённая услышанным, она продолжала стоять к мужчинам спиной, собирая все части пазла воедино.       Напрасная надежда и неприятный побочный эффект. Придумала себе его ответ на её желание. Выдала желаемое за действительное и обожглась. В тысячный раз обожглась о мужское хладнокровие.       Ведьма шумно выдохнула через рот, сжимая свои маленькие кулачки, и, схватив первое попавшееся под руку полотенце, зло крикнула:       — Я в душ! — напоследок громко хлопнув дверью.       — Злится, — удручённо прошептал Драко и осушил бокал одним большим глотком, позабыв о правилах этикета. — Скорее всего удивлена некоторыми подробностями твоей биографии.       — Это не самое ужасное в моей биографии, — аристократ безразлично пожал плечами и с наслаждением закрыл глаза, впитывая аромат игристого вина. — Что произошло между ней и семейством Уизли?       — Это не моя тайна. Не будем об этом, — заключил блондин и налил себе третий бокал игристого.       Гермиона выскочила из ванной комнаты, обернувшись в белоснежное полотенце. Отец с сыном с интересом изогнули выразительные брови, медленно скользя взглядом с нежных пяточек девушки вверх по оголенным ногам к самой линии полотенца, по ровному изгибу талии и прижатым к груди рукам, напряжённым плечам, наконец останавливая жадные взгляды на раскрасневшемся от гнева лице ведьмы.       — Мне просто нужно ещё одно полотенце. И спать я буду в другой комнате! — убийственным тоном произнесла бывшая Грейнджер и также молниеносно, как и появилась, скрылась в ванной комнате, не упустив возможности ещё раз хлопнуть высокой дубовой дверью.       Драко и Люциус продолжали смотреть в точку, где только что стояла полуобнаженная девушка.       — Это будет сложнее, — одновременно произнесли мужчины, сопровождая слова тяжёлым вздохом.       — Почему нельзя просто аппарировать или воспользоваться каминной сетью? — наконец поборов свою взволнованность и осушив ещё один бокал, сказал Драко.       — Камина у них нет. Как я говорил ранее, руководство заботится о своих клиентах и их именах, так что попасть и узнать об этом заведении не так просто. А аппарировать до полуночи нельзя. Ограничение на магию.       Гермиона приняла душ, смывая остатки тяжёлого дня со своих плеч. Она долго растирала кожу до красноты, стараясь выбить запах секса и запах сандала. Тот факт, что Люциус знал об этом месте, имел ВИП-билеты и так хорошо ориентировался в этажах отеля значило только одно — он был постоянным клиентом.       «Чтобы я ещё хоть раз подумала о тебе!» — гневно размышляла ведьма, буквально раздирая мокрые волосы деревянным гребнем. Оставив явно не увенчанные успехом попытки привести себя в порядок, девушка взмахнула волшебной палочкой над собственной головой и произнесла простое заклинание, которое в ярости сработало немного иначе.       Вместо аккуратно уложенных локонов, из непослушных кудрей в прямом смысле слова получилось воронье гнездо.       Блеск! Просто блеск!       Поэтому в самом скверном настроении бывшая Грейнджер влетела в отдельную спальню, оформленную всё в том же стиле и упала на постель.       Морфей мгновенно пришёл на помощь воспалённому мозгу девушки, забирая сознание в глубокий сон. Будто предчувствуя влияние младшего брата смерти, фантазия сработала незамедлительно, подкидывая несколько ярких картинок с участием её и…       «…он берет её грубо, срывая одежду, совершенно не заботясь о дальнейшей судьбе вещей. Длинные холодные пальцы впиваются в кожу чуть выше крестца, и Гермиона выгибается в порыве желания навстречу, ощущая оголённой грудью биение чужого сердца. Горячим дыханием она опаляет белоснежную кожу мужчины, осыпая плечи краткими жадными поцелуями.»       Сквозь сон ведьма одними губами шептала имя своего видения, пока другой мужчина, сидя на краю кровати, нежно поглаживал ее плечо, запоминая каждую букву знакомого имени.