Я молю отпустить меня и отпускаю тебя

      Люциус ехал по оживлённой дороге в своей излюбленной карете с изумрудной обивкой. Вот спустя неделю он был готов вернуться в мэнор всё с теми же вопросами, ответы на которые не смог получить за время отсутствия.       «— Предположим, — Люциус сел в чёрное кресло и сделал небольшой глоток огневиски из предложенного другом бокала. — В жизни кого-то из нас появляется женщина. У неё есть супруг. И мы узнаем о его измене. Вот что бы ты сделал, обладая такой информацией?       — Ты хочешь получить от меня благословение на соблазнение несвободной женщины? — спокойно парировал Снейп, продолжая перебирать новые травы.       — Причём тут я? — явно недовольный мужчина опустил прозрачный бокал на тумбу и отвернулся от лучшего друга, рассматривая на противоположенной стене картину с изображением зимнего пейзажа.       — Хочешь сказать, ты просто так задаёшь мне этот вопрос? Чисто из теоретического интереса? — Северус мазнул по невозмутимой фигуре блондина и тяжело вздохнул. — Ничего бы не делал. Копание в чужом нижнем белье ещё никого до добра не довело. Они сегодня поругаются, завтра помирятся, а ты останешься виноватым во всех смертных грехах.       — Предлагаешь дождаться удобного момента? — удручённо выпалил Люциус и одним глотком осушил вновь наполненный бокал. Алкоголь неприятно обжег горло, но голове стало заметно легче.       — Я ничего не предлагаю, — Снейп сел напротив мужчины и наполнил свой бокал янтарной жидкостью.       — Осуждаешь?       — Нет. Это твоя жизнь. И в том, что случилось с Нарциссой, ты не виноват. Позволь себе быть участником судьбы этой женщины, но не главным героем. Она сама сделает выбор, — подытожил Северус и сильнее запахнул мантию. — Как семейная жизнь Драко и Гермионы?       — Слухи дошли даже до тебя? — издевательски парировал Люциус своему совершенно не интересующемуся сплетнями другу. — Нормально, — сухо ответил аристократ.       — По тебе так не скажешь.       — Не могу поверить, что скоро у меня появится внук-полукровка, — красиво соврал Малфой.       Обычно спокойный Снейп широко раскрыл свои тёмные глаза и с вызовом взглянул на аристократа. — Грейнджер беременна? Давно?              — Ещё до свадьбы, — прорычал Люциус и закрыл уставшие глаза, откидываясь на спинку кресла.       — Твоя гипотетическая женщина случайно не…       — Нет, Северус. Нет. И давай закончим этот разговор!»       Снейп всегда был самым догадливым из их компании. Всё, что происходило вокруг, он умело перерабатывал в своей светлой голове и выдавал совершенно необъяснимо правдивые выводы. Наверно, по этой причине ему и удалось столь долгое время находиться между двух враждующих сторон.       А Люциус, осторожно ступая по лезвию ножа, ощущал своё скорое падение. Для следующего уверенного шага ему не хватало данных и за ними он отправился к лучшему другу, который в миг обо всём догадался, хотя и не подал виду.       На утро своего отъезда из мэнора Малфой-старший повстречал ту, что так старательно избегал после овладения чужим секретом.       «Так и не посетив свою спальню, аристократ попрощался с последними гостями в четыре утра и отдал приказ эльфу по имени Бруд собрать чемодан на недельный отъезд.       Он стоял около камина, когда в комнату тихо вошла девушка, облаченная в тонкий шёлковый халат.       — Доброе утро, мистер Малфой, — спокойно сказала Гермиона и скрестила руки на груди, скрывая глубокий разрез.       — Еще рано для подъёма, — безэмоционально ответил мужчина, скользя взглядом по оголённым ногам ведьмы. — Что-то случилось?       — Нет. Просто спустилась попить воды, — словно почувствовав физическое прикосновение глаз аристократа, бывшая Грейнджер неуверенно перемялась с ноги на ногу.       — Достаточно просто позвать домового эльфа, — сухо выпалил Люциус и перевёл внимание на огонь. — Я уезжаю на неделю. По делам бизнеса. Сообщите Драко. И напишите заявление на увольнение, если вы еще не догадались этого сделать.       Он не собирался ей грубить, но слова сами лились из него стальным потоком, вместе со злостью, к которой Гермиона не имела никакого отношения.       Всю оставшуюся ночь он думал о сыне и его измене, о испуганной одинокой девушке и о том, что ему теперь делать со всем этим.       — Простите, что? — с наивным непониманием ответила ведьма. Быть может она ещё спала? Ведь кто такой Люциус, если просил бросить карьеру, продвижение по которой ей давались с таким трудом.       — Не заставляйте меня повторять очевидное! — мужчина повысил голос. Он закрыл глаза, наполняя легкие кислородом, в надежде успокоиться.       — Вы не в праве решать, что мне делать! Это моя работа, и бросать её по вашему велению я не собираюсь, — Гермиона с вызовом посмотрела на свёкра.       — Ни одна женщина из высшего общества не работает. И вам я не позволю позорить мою фамилию! — аристократ взглянул на ведьму со всем ядом, что накопился в нём за долгие часы неприятных раздумий. Его убивала её упёртость и раздражало вечное противостояние. Привыкший к тому, что женщина всегда находится за спиной, даже не рядом, Люциус закипал от желания бывшей Грейнджер быть впереди.       — Вы… Вы… — Гермиона глубоко вдохнула, готовясь выдать гениальный монолог о её самодостаточности и возможности принимать самостоятельные решения в отношении собственной жизни, но засиявшая на лице мужчины ухмылка выбила её из колеи.       — Думаете, чем бы швырнуть в меня на этот раз? Или обдумываете более изощрённое оскорбление для бесчувственной скотины с интеллектом амёбы?       Девушка повернулась спиной к мужчине и уверенным шагом направилась прочь. Прежде, чем скрыться в другой комнате, она зло прорычала:       — Бесчувственный сноб!»       И как он только посмел эмоциям вырваться наружу в её присутствии? И что делать с Драко и его любовницей? Тысячи вопросов и столько же противоречий. Он понимал, что никто кроме него самого не решит сложившуюся проблему. Разрушать только что созданную семью, поливать грязью отпрыска, которого сам и воспитал, сделать Грейнджер своей, не будучи уверенным, что это настоящие чувства, и он готов взять ответственность за неё и будущего ребенка.       О Гермионе хотелось думать в самый последний момент. Взять передышку, освежить свои мысли и наблюдать, как разум отзовётся на её отсутствие.       Малфой много пил в эту неделю, посещал всевозможные заведения и утопал в ласках продажных женщин, чтобы получить ответ только на один, но такой волнующий его вопрос ещё с момента последних дней пребывания в Азкабане.       Люциус не просто хотел обладать телом ведьмы. Секс, которого со дня освобождения в его жизни было достаточно с различными представительницами древнейшей профессии, мужчину не интересовал. Тогда что же сидит внутри него и просыпается каждый раз, когда девушка оказывается рядом?       — Мистер Малфой, мы приехали, — из размышлений аристократа вывел спокойный голос кучера. И покинув карету, Малфой отправился в кабинет Януса Тики — целителя больницы Святого Мунго.       Мужчина в лимонном халате крепко пожал руку Люциуса и пригласил присесть напротив его рабочего стола.       Невооруженным глазом можно было заметить плохо скрываемое напряжение, возникшее от вида известного беловолосого мужчины, но аристократ не подал виду. За годы жизни и служения Тёмному Лорду он привык к всякого рода реакциям у окружающих.       — Позвольте поздравить вас со свадьбой сына, — начал издалека целитель.       — Вы установили точный диагноз Нарциссы? — совершенно проигнорировав речь сотрудника больницы, Малфой закружил указательным пальцем по серебряной змее на трости.       — Да. У вашей бывшей супруги прозопагнозия с синдромом деперсонализации, — Янус внимательно посмотрел на бесстрастное лицо посетителя и продолжил. — Нарцисса Малфой не различает лица, и на данный момент ей примерно шестнадцать лет.       — Хотите сказать, Цисси не знает о существовании бывшего мужа и сына? — мужчина закрыл глаза и помассировал двумя пальцами переносицу.       — Она ещё не пережила этот момент. И навряд ли уже переживёт. Память зациклилась на этом моменте, — целитель пожал плечами, словно ощущая какую-то вину за сказанное. — Идите к ней. Просто поговорите, без упоминания собственного имени. Сыграйте роль того, кем она вас воспримет. И никакого стресса!       Люциус учтиво поклонился, покидая кабинет Тики. До палаты он шёл полный размышлений. Каково это — не помнить большую часть своей жизни и вычеркнуть из памяти собственного сына?       От одних только мыслей по коже Малфоя пробежали мурашки. Страшно осознавать чью-то беспомощность, но куда страшнее должно быть Драко. Страшно и больно при виде матери, что воспринимает себя младше сына на семь лет.       Мужчина осторожно вошёл в палату, закрывая за собой дверь.       — Папа, — дрожащим голосом выпалила Цисси и опустила взгляд на пол.       — Здравствуй, — всё, что смог выдавить из себя аристократ. Он внимательно исследовал взглядом фигуру жены. Бывшей жены. Чужого человека. Маленького ребенка. — С тобой здесь хорошо обращаются?       — Да, — уже радостней ответила женщина и подошла к Люциусу. — Ко мне часто приходит целительница. Её зовут Кэтрин. Мы много разговариваем, и мне не так скучно.       — Расскажешь о ней? — мужчина нежно улыбнулся, поглаживая растрёпанные волосы бывшей супруги. — Кто она?       — Папа, мне просто скучно, правда-правда, — нервно затараторила Нарцисса и отскочила от Малфоя, пряча лицо в ладонях.       — Тише. Все хорошо, — медленно начал аристократ. — Я не буду ругать тебя. Просто хочу знать о твоих новых друзьях, дорогая, — продолжал он говорить размеренно, чтобы не спугнуть дрожащую от слез женщину.       — Она… Она… Маглорожденная, — пробурчала себе под нос бывшая супруга и виновато посмотрела на мужчину. — Это из-за Андромеды я в больнице? Потому что она вышла замуж за Теда?       — Нет, милая. С чего ты взяла что это так? — Люциус внимательно посмотрел на Цисси. В её серых глазах он увидел печаль и боль. Будучи женатыми, они никогда не поднимали вопрос семьи. Но при изучении семейного древа Малфой узнал, что одну из сестер отец вычеркнул из семьи, когда та заключила брак с маглорожденным волшебником, и назвал «осквернительницей крови». Точно так же с Люциусом бы поступил и Абраксас, поэтому ничего удивительного в произошедшем он не видел.       А теперь, спустя столько лет, и словно отмотав пленку жизни назад, мужчина понимал, как страдала Нарцисса от разрыва с сестрой. И скольких усилий ей стоило играть роль для своих родителей и чистокровного общества.       — Ты кричал на Андромеду. Я очень скучаю по ней, — прошептала женщина и села на кровать, обнимая колени.       Вдруг Люциусу вспомнилось лицо Гермионы. С ее вздёрнутым носом, частыми мелкими веснушками и угольными ресницами. Любое упоминание маглорожденных волшебников сводилось к её образу. И это вновь заставляло его сходить с ума, преследуя недосягаемый призрак в собственном сознании.       Мужчина энергично замахал головой, отгоняя наваждение.       — Ты любишь её, — прозвучал тихий голос аристократки. — Кричишь, но очень любишь. Это видно по твоим глазам.       — Нет, я не могу её любить, — в такт бывшей супруге ответил Малфой и подошёл к окну, часто наполняя лёгкие свежим воздухом.       «Это не любовь. Это нечто другое. Чистокровные не способны любить. В наших жизнях всё предопределено за нас. Браки по расчету, рождение наследников, увеличение богатств. Наши сердца просто не способны испытать это чувство. Тем более к грязнокровкам» — мысленно уговаривал себя мужчина и напряженным взглядом сверлил тяжелые нависшие над городом тучи.       — Мистер Малфой, — в палату заглянула медсестра. — У миссис Малфой процедуры, вам пора.       Аристократ ещё раз мазнул по тонкой фигуре бывшей жены, как бы прощаясь со своим прошлым, проводником в которое стали её забытые воспоминания и, присев на край кровати, крепко прижал женщину к себе, оставляя лёгкое прикосновение губ на её макушке.       — Это мисс Блэк. Нарцисса Блэк, — заключил Люциус и покинул белоснежную комнату.       Несколько минут, пока отяжелевшие ноги несли тело по ступеням, Малфой пребывал в непонятном состоянии. Его жизнь вновь перевернулась с ног на голову. В прошлый раз он покинул это место с надеждой, что Цисси обязательно вспомнит его или Драко, но сейчас его уверенность разбилась на миллионы осколков. И это невозможно остановить или исправить.       Мужчина легко улыбнулся, вспоминая все самые светлые моменты их семейной жизни, словно вырисовывал каждую картинку в своем воображении. Он обязательно сохранит их, будет помнить и бесконечно благодарить женщину за её преданность, пусть она этого и не поймёт.       В реальность его вернула неожиданная встреча.       — Гермиона? — аристократ с вопросительным взглядом уставился на не менее ошарашенное лицо девушки. — Что вы здесь делаете? — холодно, слишком холодно сорвалось с его губ.       Ведьма заметно дернулась от слов мужчины:       — Навещаю Нарциссу.       — Нет, это просто невыносимо, — жалобно прошептал аристократ. — Это невозможно! — сорвался на крик Малфой, не заботясь о посторонних. — Сначала моё освобождение, потом Драко, ваша беременность, свадьба, мэнор, теперь — Цисси! Что вы ещё хотите забрать у меня? Для чего вы это делаете? Куда бы я не пошёл вы вечно преследуете меня, прикрываясь гриффиндорским благородством. Оставьте хотя бы это место без своего присутствия! Оставьте единственное дорогое мне воспоминание без вас! — она просто сводила его с ума снова. Возникла из ниоткуда, прерывая цепь воспоминаний о прошлой жизни. Добралась даже сюда. И это бесило! До потемнения в глазах выводило из себя.       Люциус старался сохранять спокойствие всю чертову неделю, запретил даже думать о ней, но Гермиона, видимо, имела свои планы. Ворвалась в последние часы одиночества и вновь отравила собой.       Он просто не сдержался. Вылил весь яд, что скопился в нем. Было достаточно лишь одного взгляда янтарных глаз, чтобы пелена злости окутала мужчину.       Малфой злился на сына, что оказался неспособным продержаться даже месяц в роли идеального мужа. Злился на Гермиону, которая вытащила его из Азкабана только ради собственной выгоды. Злился на себя, что видел в ней женщину.       Он поравнялся с девушкой плечами и, проигнорировав дрожание тонких плеч, процедил сквозь зубы. — Не смейте делать это в угоду Драко или мне. Не смейте прикрываться беззащитной Цисси.       Ведьма сорвалась с места, покидая больницу. А Люциус продолжал стоять на месте, стараясь привести сбившееся от ярости дыхание в порядок.       — Зря вы так, — послышался голос Януса. — Гермиона единственная, кто навещал вашу супругу регулярно с самого первого дня её прибывания здесь. Она приходит почти каждые выходные и много разговаривает с Нарциссой.