Возьми меня за руку и тяни ко дну

      «Гермиона влетела в спальню Драко и с силой захлопнула дверь. Блондин, еле разлепив глаза от почти бессонной ночи, кое-как нащупал палочку и направил в сторону раздражителя.       — Грейнджер, ты в своем уме? А если бы я кинул в тебя проклятье? — наконец разглядев знакомые черты, выпалил аристократ и упал лицом в подушку, неразборчиво бормоча. — Я хочу спать.       — А я хочу убить твоего отца. Он приказал мне уволиться! Да что он о себе возомнил? — девушка закипала, метаясь из угла в угол, пока уверенная хватка мужчины не сомкнулась на её ноге и не повалила рядом с сопящим телом на мягкую кровать.       Малфой закинул ногу и руку на брыкающуюся ведьму и положил голову на её плечо, сладко зевая.       — Ты тяжелый, — на выдохе сказала Гермиона и попыталась вырваться из объятий, но вес мужчины оказался слишком большим.       — А ты орешь с утра пораньше. Дай мне пару часов попускать на тебя сонные слюни и я выслушаю всё, что ты хочешь рассказать, — аристократ сильнее прижал к себе супругу и победно улыбнулся.       — Фу! Сейчас же меня отпусти! Только не слюни! — истерично завопила ведьма. — Драко, прошу, сжалься!       — Муж и жена должны спать в одной постели. Да и обмен слюнями никто не отменял, — мужчина продолжал сладко зевать.       — Предлагаешь мне тоже во сне на тебя пустить? — с наивным непониманием заявила Гермиона и покосилась на довольное лицо друга. Его губы медленно озарила коварная улыбка, которую так не любила ведьма. Ведь за ней обязательно следовало что-то пошлое.       — Обменяться можно и более гуманными способами, — блондин вытянул свои губы в трубочку и уставился на грозную супругу. — Что? Ты заявляешься ко мне в комнату рано утром в одном соблазнительном коротком халатике, отрываешь от сновидений и не хочешь платить?       — Ты даже не выслушал меня! — возмущённо пропищала Гермиона и оттолкнула от себя мужа. Забравшись под одеяло, она натянула его край на плечи, скрывая оголённые участки тела.       — Отец прав. Женщины твоего уровня не работают. Я понимаю, что ты хочешь продолжать карьеру и после развода тебе нужно будет на что-то жить. Но куда спокойнее мне бы было не видеть тебя там. Всё-таки Рон тоже работает в Министерстве, а всегда находиться рядом, увы, мне непозволительно.»       Озадаченная категоричностью двух мужчина Гермиона решила впервые за годы работы воспользоваться положенным ей отпуском и принять окончательное решение. Начальник был немного шокирован такими резкими переменами настроения своей подчиненной, но её убедительная ложь про надоедливую Риту Скитер, сложности переезда и желание побыть с супругом вне работы заставили Кингсли безоговорочно выдать три недели спокойной жизни вне стен Министерства.       А подумать действительно было о чём. Единственный друг стал на сторону собственного отца. С Гарри и Джинни отношения прекратились сразу после громкого разрыва с Роном. Родителям она так и не сказала про план и фиктивную свадьбу. А Живоглот, её преданный товарищ, выбрал симпатичную белоснежную кошечку, счастливо убежав под крики хозяйки куда-то в темноту в одном из магловских районов Великобритании.       «Даже моему домашнему питомцу нравятся беловолосые… Стоп! Нет!» — вдруг вспомнилось ведьме, когда, сидя в дальнем углу любимой с детства магловской библиотеки, в самый первый выходной она читала про Трандуила, короля эльфов Северного Королевства. Она шумно захлопнула книгу, привлекая внимание немногочисленных посетителей, и опустила голову на обложку, стараясь выбросить образ хладнокровного блондина из своей головы.       В мэноре Гермионе быстро наскучило. Драко то и дело пропадал на важных встречах, а эльфы делали абсолютно всё, за что бы не бралась девушка.       Поэтому бесцельно прожив шесть дней своего ничтожного отпуска, ведьма решила навестить Нарциссу в больнице Святого Мунго.       Она часто бывала там после известия о болезни матери лучшего друга. Сначала Драко сопровождал девушку, но потом ему стало невыносимо больно смотреть в глаза самой любимой женщины и не видеть ответа. А Гермиона, с присущим ей гриффиндорским благородством, продолжала навещать ту, фактически благодаря которой Гарри Поттер смог одолеть Тёмного Лорда, и ту, что дала хорошие рекомендации для её приема на работу в министерство.       Сегодня было особенно дождливо и холодно. Висящие над городом грозовые тучи не вселяли уверенности в хорошем завершении этого дня. А срывающийся резкими потоками ледяной ветер, навевал на сердце странное ощущение чего-то по-настоящему страшного. Перед самым входом на территорию больницы под ноги Гермионы упала крупная ветвь с клёна, преграждая путь. Словно сама природа не позволяла девушке переступить порог и защищала от скорой неприятной встречи.       Сердце ведьмы моментально упало в пятки, когда перед глазами возник мужчина, так напоминающий героя сказки Дж. Р. Р. Толкина.       Его лицо украшала безумно милая и самая настоящая улыбка, которую девушке удалось увидеть однажды в одиночной камере Азкабана. Но как только взгляд его обратился к невестке, вся радость растаяла так же быстро, как и снег под палящими лучами солнца.       — Гермиона? — аристократ вопросительным взглядом уставился на не менее ошарашенное лицо девушки. — Что вы здесь делаете? — холодно, слишком холодно сорвалось с его губ.       Ведьма заметно дёрнулась от слов мужчины:       — Навещаю Нарциссу, — бывшая гриффиндорка чуть ли не заикалась в его присутствии. «Это просто Люциус. А ты нервничаешь, как девчонка.»       Потом была гневная тирада аристократа, слова которой девушка так и не смогла уяснить. И верхушкой айсберга стало: «Не смейте прикрываться беззащитной Цисси».       Даже если он что-то и продолжал говорить, Гермиона уже не слышала стального голоса мужчины, пропитанного ненавистью.       Она со скоростью молнии покинула больницу, бросив пакет в ближайшее помойное ведро и сильнее запахнув мантию, направилась по улицам города.       Всё внутри горело от переизбытка чувств. Хотелось вернуться, высказать в лицо этому самодовольному великовозрастному болвану с невероятно раздутым самомнением всё, что накопилось за недели бесконечных игр. Люциус то притягивал к себе самыми искренними словами, поступками, взглядом. То хлёстко бил своим высокомерием и хладнокровностью уязвимую душу девушки. Но привести план в действие не позволяла гордость. Она не опустится до его уровня, не станет делать то, что он хочет, не станет кричать, проявлять эмоции. Отныне она будет его игнорировать. Всегда.       Свернув на малознакомую улицу, ведьма тихо всхлипнула, сдерживая подступающие слезы и закрыла глаза.       — Скучала, синичка? — пропел знакомый голос и сильная мужская хватка утащила её тело в здание.       — Рональд, — прошептала Гермиона, когда в скудно освещённом помещении смогла разглядеть черты бывшего друга. — Что ты делаешь?       — Похищаю. Разве не видно? — рыжеволосый обвёл руками комнату с деревянным скрипящим полом и маленьким пыльным окном. Из мебели в ней находился только потрепанный стул с торчащими из сиденья пружинами. — Взяла отпуск. Вышла замуж. Думала, эти хорьки тебя защитят?       Девушка ощупала карманы мантии и с ужасом посмотрела на свою волшебную палочку в чужих руках. — Это ищешь? Против меня заклинанием не попрешь! — прорычал Уизли и оставил на лице бывшей Грейнджер звонкую пощёчину.       Девушка пошатнулась, встречаясь лбом со стеной. Она почувствовала, как что-то горячее спускается по ее щеке, неприятно щекоча кожу. Кровь. Голова кружилась от удара, перед глазами всё плыло. Удар оказался несильным, но метким.       — Ты моя! Когда в твоей тупой башке это уложится? — ядовито прошипел Рон и вцепился в каштановые волосы, с силой сжимая кулак. — Зови на помощь. Я хочу слышать, кого ты позовешь!       Гермиона вскрикнула от распространяющейся боли и упала на колени. Её глаза щипало от слез, а в воспоминаниях возникли лица самых дорогих людей. Среди которых было лицо…       — Лю… Люциус… — прошептала ведьма, задыхаясь от потока солёной воды.       — Экспеллиармус, — раздался голос в глубине комнаты.       — Что? — Уизли прищурился, рассматривая лицо вмешавшегося в их разговор с Гермионой. Но было слишком поздно.       Люциус подошел к мужчине, хватая того за грудки и ударил о стену, приземляя твёрдое колено в живот. Тело рыжеволосого вмиг обмякло, но еще продолжало стоять на ногах. Аристократ направил на него волшебную палочку, пока второй рукой сжимал горло подлеца.       — Я предупреждал твоего отца! Я говорил не подходить к ней! — кричал Малфой. На его висках выступил пот, а губы исказились гримаса отвращения. — Я убью тебя собственными руками.       Рональд оглушительно кашлянул с примесью крови, которая, спадая крупными каплями по подбородку, оседала на белоснежных манжетах Люциуса.       — Мистер Малфой, — испуганно выпалила ведьма, наблюдая, как глаза бывшего друга медленно закрываются. — Мистер Малфой! — громче повторила Гермиона.       Но все её попытки были напрасны. Аристократ не видел ничего кроме раздражающего лица одного из Уизли, а в ушах стоял её крик, наполненный болью.       — Ты убьешь его! — девушка встала на ноги. — Люциус! — сорвалось с её губ и мужчина обратил на неё разгневанный взгляд.       — Не надо, слышишь. Люциус, слышишь меня? — неустанно бормотала его имя ведьма. И это было слаще любого мёда. Его имя на её устах.       Хватка ослабла, и Рональд тут же скрылся из виду, не забыв прихватить свою волшебную палочку.       Гермиона стояла неподвижно, пока Люциус смело наступал. Звук его шагов разрезал тишину, и с каждым новым ударом каблука о кафель ведьма чувствовала биение собственного сердца.       Глаза мужчины почернели, а на губах застыл оскал. Разумом девушка понимала, что осталась один на один с разъярённым мужчиной, лишь сменив школьного друга с засевшей глубоко обидой на бывшего Пожирателя Смерти, так мечтавшего очистить мир от ей подобных.       Руки аристократа нервно теребили пуговицы на манжетах, пока те не поддались, и белоснежная ткань не оказалась подвернутой к локтю, скрывая алые пятна чужой крови. Гермиона почти не дышала, охваченная страхом и молчала.       Малфой расстегнул верхние пуговицы рубашки и с наслаждением закрыл глаза, словно одежда сдавливала его дыхание. Девушка почувствовала, как подступает новая волна слёз, но так и не показал их мужчине.       Набравшись смелости или окончательно обезумев, ведьма тихо прошептала.       — Люциус. Спасибо…       — Нет! Не говори мне этих глупых слов благодарности, — преодолев оставшиеся расстояние в несколько широких шагов, аристократ навис над жертвой, вжимая ту в угол. Его длинные руки расположились с двух сторон от её лица, перекрывая все возможные пути отступления.       Малфой тяжело дышал, жадно хватая воздух ртом. А девушка не могла выдавить из себя и звука, задать волнующие вопросы. Чем она заслужила к себе такое отношение? Почему он зол на неё сейчас и там в больнице? И как услышал своё имя?       — Я же просил тебя… — зло начал мужчина. — Я просил уйти. Ты вечно в моей голове, вечно рядом, куда бы я не пошел, — выдавил он из себя и открыл глаза, встречаясь с ее янтарными. — Я уже столько сделал, чтобы вытравить тебя из своей головы, но ты все рушишь. Гермиона беременна. Гермиона станет моей женой. Гермиона тебя вытащила из Азкабана! А как там поживает Гермиона? И эта тайна, что я с ней должен сделать? — Люциус с силой ударил в стену, разбивая костяшки в кровь. Он смотрел прямо в её глаза, разрываясь между выбором.       Ведьма затаила дыхание, впитывая в себя запах крови. Она отвечала, словно заворожённая притяжением его серо-голубых омутов.       Малфой положил холодную ладонь на шею девушки, чуть сдавливая пальцы на пульсирующих артериях.       — Гермиона… — с болью в голосе выдохнул он, и гнев его сменился на нежность.       Взгляд спустился на чуть приоткрытые губы бывшей Грейнджер.       — Прости, — прошептал Люциус в губы ведьмы и накрыл их своими.       От теплого прикосновения веки Гермионы сами собой закрылись, и она сделала шаг навстречу мужчине, прижимаясь дрожащим телом к его твердой груди. На смену панике пришло опьянение от нежных, но настойчивых движений аристократа. Пальцы его правой руки вплелись в непослушные кудри ведьмы, с жадностью притягивая ближе, пока другая рука блуждала по тонкой спине девушки.       Сначала движения Люциуса были неторопливыми. Он аккуратно сжимал её податливые губы своими, осторожно пробуя на вкус каждый дюйм манящих уст, языком очерчивал их контур, слизывал вишневую помаду, пока Гермиона таяла в его объятьях.       В конце концов чувства пересилили разум, и губы раскрылись навстречу мужчине. Совершенно не хотелось думать о том, что такое наслаждение дарит собственный свёкр. Поэтому, отдавшись на растерзание бешеному водовороту возбуждения, девушка двинула свой язык в рот Малфоя, запуская спусковой механизм.       Он целовал её первый и словно последний раз. Вложил всю страсть, исследуя горячий рот ведьмы, всю боль, покусывая губы, всё желание, переплетая языки.       Ещё будучи школьницей Гермиона прятала в шкафу с одеждой несколько книг с любовными романами. Как и каждая девочка, она мечтала однажды встретить прекрасного принца, что спасет её из лап огнедышащего дракона и поцелует так, что в этот момент над их головами закружатся ангелы, специально спустившиеся с небес только для этого момента. Потом был Рон, рядом с которым не разверзлись небеса, да и принца пришлось спасать несколько раз на пути к его принцессе.       И вот она стоит среди развалин с мокрым от слёз лицом, окутанная металлическим запахом крови, и целуется с тем самым огнедышащим драконом. И ноги её подкашиваются от наслаждения, голова кружится от недостатка кислорода, а сердце бьётся в такт с сердцем Люциуса. И если бы не сильная хватка мужчины, его рука на её талии, ведьма давно бы обессилено упала к его ногам.       Эмоции Малфоя били через край. Часто просыпаясь утром после недвусмысленных снов с ноющим стояком, мужчина не мог себе представить, как же хорошо будет с его призраком наяву. И это всего лишь поцелуй, а чего же ждать от секса?       После этих мыслей, аристократ словно ошпаренный отскочил от девушки, всматриваясь в её раскрасневшееся лицо и пожирающие глаза. Она издала легкий стон разочарования.       — Нам пора возвращаться, — мужчина провёл подушечкой большого пальца по горящим губам, восстанавливая дыхание. — Я буду ждать вас в карете.