Кто мы и откуда

      — Не дождёшься, — сквозь дрожь прошептала Гермиона.       И эти слова, произнесенные ей, были лучшим, что могло произойти в ту самую секунду. Твою мать, они были спусковым механизмом на пути к желанному, сокровенному будущему, которое теперь, несмотря ни на что, обязательно случится между ними! И будь в этой комнате хоть тысячи ангелов, они бы без малейшего колебания сложили крылья перед прекрасным созданием, навсегда сдаваясь на милость божественной земной деве.       Но сейчас, рядом с ней, словно предчувствуя благосклонность к личному сокровищу небес, из самого ада возник демон, который навсегда заберет её в свои оковы, сделает богиней подземного царства, будет и сам служить на благо женщины, станет её рабом, станет преследователем.       Люциус смело вдыхал аромат, исходящий от бархатной чуть загорелой кожи. Мужчина осыпал поцелуями открытую шею, оставляя на чистом холсте красные отметины. Длинные пальцы ласкали бедро сквозь тонкую ткань платья цвета бордо. А Гермиона лишь позволяла творить с собой немыслимое. Её разум витал далеко за пределами поместья, буквально, в совершенно новой вселенной чувственных прикосновений бывшего Пожирателя смерти.       Скольких женщин Малфой видел в своём окружении. Богатых, верных, лживых, привлекательных, молодых, чистокровных, грязнокровок, но ни одной из них не под силу было разбудить ту древнюю силу, что с каждым мгновением, проведённым рядом с Гермионой, вспыхивала в горячем сердце Люциуса. Нарцисса. Его правая рука, соратник и супруга. Сравнивать их? Нет! Каждая сделала свой вклад. И когда заканчивается одна глава, за ней непременно следует другая.       Другая, после жизни во служение Волдеморту, другая, после стольких лет скитаний среди развалин собственной души. И пусть эти осколки их несбывшихся надежд и разочарований станут фундаментом для будущего. Совместного будущего.       Один взмах палочки, одно заклинание и по телу пробежали мурашки от легкого дуновения летнего ветерка. Опомнившись, ведьма обернулась назад, встречаясь с хищным взглядом Люциуса. Аристократ хотел быть везде, на каждой клеточке её тела, заполнить разум, эмоции, тело девушки собой. Стать её наркотиком, навязчивой идеей, мечтой и наконец исполнить сокровенное желание. Малфой с желанием разглядывал обнаженную спину, пока в карих глазах плескался страх.       Краткое прикосновение к пояснице, и вместо благодарного стона с губ девушки слетел жалобный всхлип, спуская аристократа с небес на землю. Он в мгновение сполз с обнаженного тела, обеспокоенно рассматривая чуть подрагивающую Гермиону.       — Что…       — Нет, — резко оборвала его ведьма. — Я думала, что смогу. Но… Не получается. Не могу не видеть твоего лица. Я боюсь… — щеки вспыхнули ярким румянцем. Бывшая Грейнджер села напротив мужчины и опустила смущенный взгляд. — Боюсь сзади, — уже шепотом добавила она.       Люциус осторожно коснулся подбородка своей женщины. Да, именно таковой он её и считал, именно такой он и хотел её видеть. А кольцо на пальце, брак с сыном — лишь временная формальность, которую Малфой непременно исправит в ближайшее время.       Аристократ изучал янтарные омуты до тех пор, пока веки девушки не расслабились и она спокойно выдохнула.       — Я не причиню тебе вреда. Но если есть что-то запретное, не терпи. Думаю, мы сможем найти компромисс в любой ситуации. А сейчас ложись спать, хватит с тебя приключений, — Люциус наклонился вперёд, чтобы оставить горячий поцелуй на лбу Гермионы, но неожиданно встретился с её жадными губами. Она смело захватила его рот в свой плен, а тонкие запястья обвились вокруг шеи.       — Я хочу этого, слышишь? — гортанно выпалила ведьма. — Просто хочу видеть тебя.       Мужчина с облегчением вздохнул и на новую волну горячих девичьих поцелуев ответил протяжным стоном.       Он осторожно коснулся талии возлюбленной, полностью отдавшись ее наслаждению. В другой раз, когда Гермиона станет доверять, когда она увидит истинные намерения и поверит словам Люциуса, вот тогда он позволит своим желаниям явиться свету. Но не сейчас.       — Ложись и смотри за каждым моим движением, — горячо прошептал мужчина.       Ведьма покорно расположилась на середине большой кровати. Ее спину окутывал нежный шелк, но даже он не мог сравниться с поцелуями аристократа.       Медленно склонившись над Гермионой, Малфой коснулся губами ее ключицы. Еще один поцелуй. И еще. С каждым новым движением он спускался все ниже к обнаженной груди.       Ровное горячее дыхание опаляло кожу, и, кажется, завтра бывшей Грейнджер понадобится мазь от ожогов. Но черт с ним, пусть это случится с первым лучом солнца, а сейчас впереди целая ночь только для них двоих.       Твердые горошины сосков ознаменовали для Люциуса маленькую победу над разумом девушки, и, самодовольно ухмыльнувшись, мужчина остановился, поглаживая мягким языком сладкий комочек нервов.       Гермиона протяжно простонала, выгибаясь навстречу ласкам и горячему рту любовника. Ее тонкие пальцы зарылись в белоснежные волосы аристократа, притягивая объект наслаждений ближе. Еще ближе.       — Слиться воедино мы не сможем, — с ухмылкой заметил Малфой, отстранившись от первого холма.       — Жаль… — только и успела шепнуть девушка, прежде чем Люциус занялся вторым соском.       Твердым кончиком языка он дразнил возбужденную горошину. Когда благодарный всхлип срывался с губ Гермионы, аристократ мягким движением зализывал бурю эмоций. Руки послушно изучали изгибы податливого тела.       — Мы немного поэкспериментируем? — наигравшись вдоволь с грудью девушки, Малфой оставил краткий поцелуй на животе, предупреждая о дальнейших намерениях.       Но Гермиона оказалась настолько вымотана сладкими муками, что не сразу обратила внимание на жест мужчины и бессознательно промычала в ответ, закусывая губу.       Когда первое дыхание коснулось промежности, а большие и властные руки закрепились на бедрах, Гермиона опустила ошеломленный взгляд вниз.       — Ты! Ты чего… — и рухнула обратно на кровать.       Собрав первую влагу возбуждения, с легким оттенком кислоты лимона и запахом мускуса, Люциус двинулся вверх, раскрывая набухшие половые губы своим языком. Он не отрывал взгляда от самого прекрасного вида: чуть напряженный живот, два небольших холма груди, частое дыхание из приоткрытого рта и руки, что с силой вцепились в постельное бельё. Любуясь на столь завораживающее зрелище, в голове аристократа мелькнула мысль о написании картины. Нет! Он никому больше не позволит ее видеть в таком свете, а сам сможет забирать столь сладостные моменты каждую ночь.       Мгновенно мир перестал существовать. Воздух наполнился тяжестью, а небеса смешались с землёй, когда Малфой умело закружил над клитором. Он делал это словно искусный любовник, знаток тела Гермионы.       Чуть оттягивал зубами узелок нежности, доводя до грани между болью и наслаждением, и вновь чувственно зализывал напряжение. Каждым прикосновением мужчина заставлял пространство вокруг искриться мелкой россыпью вспышек и желать большего наслаждения, пока сам не мог и на долю наполнить свой обезвоженный сосуд.       — Как же тебя мало, — Люциус все больше пьянел от каждого нового запаха, стона, дрожания. И эта эйфория была лучше любого из напитков.       — Я буду предельно нежен, обещаю, — с этими словами аристократ наполз на хрупкое тело, окончательно забирая его в своей плен.       Янтарные омуты заволокло темной дымкой возбуждения. Сейчас Малфой наконец увидел этот жадный горящий взгляд и кричащую безмолвную просьбу. Гермиона молила о завершении, о том чувстве проникновения мужчины в ее мир. И он понял ее без слов.       На скорую скинув брюки вместе с нижним бельем на пол, приглашая ведьму заняться его рубашкой.       Девушка боялась опустить взгляд вниз и кончить только от одного вида члена Люциуса Малфоя. Поэтому собрав все силы в кулак, она решили не церемониться и рванула рубашку в стороны.       — Это не дешевая вещь, — слегка усмехнулся мужчина тщетной попытке. — Придется немного поработать, чтобы получить вознаграждение, — он склонился к уху Гермионы, чуть касаясь губами мочки, и жарко выдохнул. — Когда ты покончишь со всеми пуговицами на моей рубашке, я заставлю кончить тебя.       Комнату заполнил гортанный стон ведьмы. Она сильнее сжала ноги в надежде притупить возбуждение, которое от такого жеста еще сильнее завязалось на дне ее океана.       — Нет, моя хорошая, — Люциус требовательно развёл ноги Гермионы и устроился между них. — Никакого самоудовлетворения. Сегодня ты кончаешь для меня и из-за меня. Никак иначе.       Трясущимися в предвкушении пальчиками, ведьма справилась с каждой ненавистной пуговицей на чертовой белоснежной рубашке. Она ненавидела каждую из жемчужных препятствий, успела возненавидеть всегда идеальный и строгий стиль аристократа, возненавидела портных, что постарались над неуязвимостью этой вещи и всей душой проклинала бесконечные секунды пыток.       — Если ты сейчас же меня не возьмёшь, я больше никогда…       Никогда не говори никогда.       Незамысловатая буква о, застывшая на губах Гермионы, и стон наслаждения от первого требовательного проникновения во всю длину.       Ощущение наполненности сорвало все тормоза. И с каждым новым толчком стоны становились все громче, а боль от впивающихся ноготков все сильнее.       Люциус двигался то ускоряя темп, то замедляя его и считывал эмоции с благодарного лица любовницы. Когда сил терпеть ее податливость и звуки наслаждения было уже не под силу, девушка тихо прошептала.       — Я… Прямо сейчас… Да!       И Гермиона отпустила себя, сдаваясь на милость личному дьяволу. Стенки ее влагалища хаотично сжимались вокруг пульсирующей плоти мужчины. Толкнувшись еще пару раз он излился внутрь, разделяя фейерверки оргазма с любимой женщиной.       — Ты великолепна, — отдышавшись, констатировал Люциус и рухнул рядом с ведьмой. С его груди скатывались крупные капли пота, пропитывая собственным запахом постель чужой жены.       Бывшая Грейнджер переплела их пальцы и нежно улыбнулась. Такой простой жест, но, пожалуй, самый интимный из всего вечера. Тепло руки, трепещущее чувство в сердце и ее забота. Что еще нужно для счастья?       За окном стояла глубокая ночь. Летний ветер то и дело колыхал прозрачные занавески, красиво переливающиеся от света луны. Громкие стоны сменились на частые потрескивания сверчков и шелест листвы. С неба, как и каждую ночь, срывались так называемые звезды, обещая исполнить самые сокровенные мечты. В поместье было тихо.       Домовики расправились с уборкой незаконченного ужина и отправились на заслуженный отдых. Белоснежные павлины сонно покачивались на деревянных качелях. Цветы закрыли бутоны в ожидании нового солнца. Драко уснул с мыслями о прекрасной гостье. Луна осторожно накручивала тонкие пряди платиновых волос, страшась нарушить сон их обладателя.       Люциус и Гермиона спали в одной постели, все так же скрепив пальцы в замок. И никто из них ещё не знал о зарождении нового будущего, новой истории. Быть может, она зародилась чуть раньше?