Я связан нитью

      — Прошел уже час. Мне нужны более веские причины находиться здесь, кроме твоего красноречивого молчания, — прервал тишину мужчина в черной мантии. Он втянул своим орлиным носом благородный аромат крепкого алкоголя и сделал очередной глоток. Напиток перестал обжигать горло, остался лишь привкус горечи на языке. Кажется, ею пропитался и воздух в кабинете. — Что нового у Цисси?       — Не знаю, — отрезал аристократ. По нервному вздрагиванию широких плеч было понятно, что тема не самая приятная для обсуждения, но все же он решился продолжить. — Больно смотреть в её глаза и не видеть отклика, — зачесав распущенные волосы назад, Люциус сел за письменный стол, протягивая лучшему другу три клочка пергамента.       — Не отследить? — кратко спросил зельевар, окидывая взглядом ровный почерк.       — Я последнее существо в этом мире, которому будет помогать Аврорат. А как ты мог заметить, мой недальновидный друг, соратника в виде волшебной палочки у меня нет, — Малфой потратил ни один вечер на изучение посланий от странного «Доброжелателя», и, как бы прискорбно это не звучало для великого члена Священных двадцати восьми (навряд ли их насчитается столько на данный момент), без волшебства он был бессилен.       Лавгуд не смогла ответить на интересующие его вопросы так же, как не смогла этого сделать и ее ассистентка. Но было ясно одно: кто-то очень хорошо осведомлен о передвижениях Люциуса Малфоя, кто-то ему помогает, но какая в этом выгода самому «Доброжелателю»? И кому так сильно, а главное чем, насолили Уизли, что в выборе между идеальным многодетным рыжеволосым семейством, борцами за права маглов и маглорожденных и неидеальной семьей, у каждого из члена которой в заднице с самого рождения торчит серебряная ложечка, выбор пал именно на Малфоев?       После освобождения из стен Азкабана мир для Люциуса заиграл новыми красками. Из старых знакомых мало кто мог похвастаться все той же преданностью их связи. Да, на этот раз без поддержки сторонних личностей Малфои потеряли все: связи, деньги, свое место в обществе и умение держать в страхе десятки других волшебников.       Доверить столь интимную тайну, попробовать выяснить личность «Доброжелателя» было слишком рискованно. Оставалось наблюдать со стороны и изредка становится участником чужой игры.       — Северус, — смягчившись, обратился к другу аристократ. — Гермиона всегда была такой сдержанной и молчаливой? — он сам решишь сменить тему и неосознанно пришёл к Грейнджер. Потому что это был единственный светлый лучик, казалось, в самой непроглядной тьме. Она когда-то обещала превратить и без того его сложную жизнь в ад. Что ж, эта женщина определённо умеет держать слово.       — Я тоже обратил внимание на несколько изменившийся характер девочки. Знаешь, мисс Гренджер несколько раз делала попытки к моему убийству? — зельевар мысленно улыбнулся, окунаясь в прошлое. — Война всех меняет. Кто бы мог подумать, что сам Люциус Малфой будет желать маглорожденную?       — Кто бы мог подумать, что двойной агент выживет? — съязвил блондин и устало прикрыл глаза.       Снейп еле слышно прыснул на колкость друга, отмечая тонкую, но прочную связь свекра со своей невесткой.       — Я уже жалею, что сказал тебе о нашей связи на трезвую голову.       — Если две бутылки огневиски для тебя трезвая голова, — Северус разлил остатки третьей бутылки по бокалам. — Дай девочке время. Война, разочарование в дружбе и любви, брак с твоим сыном, отношения с тобой...       — Ты так говоришь, словно стать частью семьи Малфой, значит вновь вернуться к крепостничеству, — Люциус взглянул на улыбающегося друга из-под полуприкрытых век. — Авгурей!       — Джарви, — предсказуемо парировал зельевар. На каждое шуточное оскорбление аристократа он использовал одно и тоже название животного, но почему? — Ты так взволнован из-за этих клочков бумаги?       Стоило Северусу переступить порог этого дома, как по виду хозяина стало понятно — он раздражен. Зельевар не любил копаться в чужой душе с наивными вопросами. За все время дружбы каждому из них стало понятно: Люциус — любитель выискать, выспросить, докопаться до истины любыми, даже самыми гнусными, способами; Северус — темная лошадка, которую особо не волнуют чужие заботы и проблемы, он холоден и циничен. Да, такими были их маски, некоторые черты характера, и мало кто мог похвастаться о знании их настоящими.       Сегодняшний вечер начался с хмурого вида аристократа с бокалом огневиски в руках, и вместо штатного «Добрый вечер, дорогой друг» прозвучало «Я с ней сплю! Мне нужна твоя помощь в поиске одной сволочи.»       — Драко. Она сейчас где-то в магловском районе вместе с Драко, — раздраженно бросил Люциус.       Любит ли он своего сына? Определенно да! Ненавидит ли он мужа своей женщины? Да, тысячу раз да! И вот судьба злодейка смогла это все совместить в одном лице.       — Тебя раздражает, что супруги проводят вместе время и не отчитываются своему престарелому родственнику? — только благодаря алкоголю этого известного траурника можно было развязать на шутки. Но Снейп был бы не Снейпом, если даже в таком состоянии его слова не горчили ядовитыми травами, собранными у берегов Чёрного озера.       — Меня раздражаешь ты! — с напускной обидой выпалил Малфой. — А еще ее желание помогать всем, оберегать, это самопожертвование ради счастья других и чувство вины.       — Хозяин, — прервала беседу двух друзей эльфийка в светлорозовом платье. — Мистер Уизли ожидает вас внизу.

***

      Гермиона сидела на любимом диване лавандового цвета, обнимая любимую подушку, которая пахла его духами, смотрела на привычную обстановку, пальчики ног приятно утопали в высоком ворсе ковра. Она искренне любила это место так же, как любил его и Драко.       Тысячи воспоминаний остались в этих стенах вместе со старой страницей жизни. На кухне они встречались по утрам, заваривая крепкий чёрный кофе или избавляясь от очередного подгоревшего творения ведьмы. В креслах около окна обсуждали работу или читали что-то для души. За письменным столом в кабинете Драко вели дискуссии, до последнего не уступая друг другу. На диване, обнявшись, ели пиццу и смотрели фильмы. Только спальни всегда были раздельными.       Драко специально оборудовал пустовавшую кладовку под отдельную комнату для Гермионы. Он знал, он чувствовал, что несмотря на ее тяжелый характер, сложности в первые месяцы общения, однажды она придет сюда и останется с ним. Сколько раз Малфой уговаривал ее, сколько было сделано напрасных попыток перевезти вещи Грейнджер в его скромную — по меркам Малфой-мэнора — обитель, она оставалась непреклонной.       В ванной комнате стояли ее зубная щетка, расческа, полотенце, косметика, шампунь. На пороге ее ждали белые тапочки с глупыми заячьими ушками. Даже зонт прочно обосновался в гардеробной Драко. Но сама Гермиона напрочь отказывалась переезжать к лучшему другу, продолжая снимать квартиру за половину собственной зарплаты и ночевать в ней из месяца дней пять — семь.       — Мне не хватало этого места, — в дверном проеме застыл высокий блондин с двумя бокалами красного вина. Он с нежностью посмотрел на девушку на его диване и впервые за долгое время стал самим собой. Не мужем Гермионы Малфой, не наследником огромного поместья, не сыном бывшего Пожирателя смерти, а обычным Драко.       — Мне тоже, — с облегчением вздохнула ведьма. — Тут все иначе.       — Да. Кажется, так много времени прошло, словно целая жизнь, — аристократ протянул бокал Гермионе, присаживаясь рядом. Его рука собственнически легла на ее плечо и притянула хрупкую фигуру в сильные объятья.       Нынешняя Малфой не возражала. Она знала, что нет в его жестах никакого сексуального подтекста, им просто обоим нужна эта поддержка, эта особенная близость, это чувство необходимости кому-то.       Девушка с наслаждением закрыла глаза, когда на ее волосах застыл краткий поцелуй.       — Сегодня утром я была у Полумны, — решилась начать разговор Гермиона. — Я пыталась ей все объяснить, но кажется она все знает и… не хочет продолжать. Ты злишься?       Малфой молчал, сдерживая эмоциональный порыв. Но его вмиг отяжелевшее дыхание говорило о многом.       — Драко…       — Грейнджер, — отрезал блондин. — Я женатый мужчина.       — Я могу все изменить. Хоть завтра! — не унималась девушка. Она искренне желала счастья тому, кто однажды спас ее, хотя и понимала, что самой придется пожертвовать многим. Даже, может, собственной свободой.       — Нет, ты не можешь, — вспылил аристократ и прижал ведьму еще сильнее к себе, чтобы не сорваться окончательно. — Проблема не решена. То, что Уизли перестали ошиваться в мэноре, не значит, что они отступили от задуманного. Пока ты не будешь в безопасности, ни о каком разводе не может идти речь!       — Драко.       — Закрыли тему!       — Нет, Малфой! Ты меня выслушаешь! — Гермиона выбралась из железной хватки лучшего друга и обвела его напряженную фигуру гневным взглядом. — Жертвовать собственным счастьем ради меня глупо! Ты хоть понимаешь, что теряешь? Возможность любить, которой мало кто из чистокровных может похвастаться. Исполнить долг перед семьёй. Продолжить свой род.       — А жертвовать тобой ради всего этого более чем адекватная затея, — наигранно усмехнулся мужчина. Он осушил бокал одним глотком и грубо приземлил его на край стола. — Мой отец только недавно вернулся домой и вот снова на него завели дело. Если тебя это успокоит, то я не дам развод не только ради твоей безопасности, но и ради его спасения.       — Ты просто невыносим! — Гермиона ткнула блондина в грудь и демонстративно закатила глаза.       — А у тебя ПМС, — бросил Драко первое, что пришло в голову.       Вино так и осталось недопитым в тот злополучный вечер. Слова, что рвались наружу, так и остались не озвученными. А тайны все больше углубляли пропасть между лучшими друзьями.       Ближе к полуночи, все так же злясь друг на друга, супруги разошлись по разным спальням, обменявшись на прощание сухим «Спокойной ночи». Осталось дождаться утра, и она сможет рассказать ему правду, сможет освободить место в его жизни для другой важной сердцу женщины.       Встречать рассвет Гермионе пришлось в гордом одиночестве. На маленьком журнальном столике лежали два круассана с фруктовым джемом и горячий травяной чай из ближайшего буфета, где так любили завтракать Драко и Гермиона. Кажется, это было в прошлой жизни.

***

      Улицы Лондона, вымощенные брусчаткой, куда лучше подходят для пеших неторопливых прогулок, а не для поездок в карете.       Гермиону начинало изрядно укачивать, поэтому все ее мысли были заняты желанием поскорее покинуть трясущийся транспорт. Люциуса, напротив, столь ухабистая дорога подталкивала к размышлениям. Он с детства любил эту карету. Что-то в ней ему всегда казалось особенным. То ли чарующая атмосфера передачи кареты из поколения в поколение, то ли ни с чем несравнимая мягкость обивки, то ли возможность по-настоящему уединиться и наблюдать за остальными со стороны, оставаясь непричастным к их судьбам.       — Сегодня ты особенно молчалива, — скучающе протянул аристократ. — Как прошла встреча с Драко? — был слышен лишь звук посторонних голосов с улицы. — Лавгуд не связывалась с тобой? — когда и на второй вопрос Малфой не удостоился ответа, он перевел взгляд на девушку.       Ее лицо. Бледное до синюшности, огромные серые круги под глазами, тяжелое дыхание и испарина на лбу.       Малфой приказал карете остановиться и, не медля ни секунды, Гермиона вылетела на свежий воздух, жадно хватая ртом кислород. Сборище любопытных зевак собралось вокруг неординарной пары. Кто-то узнал в бедной девушке героиню войны, правую руку самого Поттера, скандального сотрудника Министерства, а по совместительству неудавшуюся невесту еще одного героя войны. Других больше интересовал Люциус — бывший Пожиратель смерти, недостойный прощения и свободы, один из многих тиранов волшебного мира, собачка Темного Лорда, гниль современного мира. Но были и личности, кого интересовали сплетни, и их фантазии могла позавидовать и небезызвестная Рита Скитер.       Стерев с уроков губ вязкую слюну, Гермиона недоверчиво огляделась по сторонам, отмечая повышенный интерес незваной публики.       — Нечего глазеть, — холодно отчеканил Малфой и набросил на плечи ведьмы свою мантию. Он осторожно укутал девушку в тёмную ткань и помог забраться обратно в карету, под несмолкаемый шепот «стервятников». Расположившись напротив, аристократ отдал приказ продолжить движение, и транспорт тронулся с новой силой.       — Спасибо, — прошептала Гермиона, сильнее натягивая облегчённую мужскую мантию на свои плечи.       — Да, — лишь ответил Люциус.       Ранним утром в покои аристократа наведалась сова со срочным посланием из больницы Святого Мунго. Недолго поспорив с самим собой, Малфой набрался смелости и открыл маленький сверток. Он ожидал там увидеть известия о кончине бывшей жены, новости об ухудшении ее самочувствия, все что угодно, но не эти злополучные строки, адресованные его сыну.       Преодолев ни один лестничный пролёт, в абсолютном беспамятстве, Люциус настиг кабинет главного целителя. Высокий мужчина, моложе посетителя на десяток лет, сосредоточенно смотрел на зачарованное перо, что черкало ровным почерком простую угловатую подпись на нескольких сотнях одинаковых бумаг.       — Я вызывал не вас, мистер Малфой, — с отвращением выпалил целитель, не удостоив аристократа своего взгляда. — Любого рода информацию о здоровье пациентки я буду сообщать только ближайшим родственникам.       — На данный момент Драко отсутствует, и единственным близким для миссис Гермионы Малфой являюсь я! — нетерпеливо ответил мужчина.       Он не обратил, ровным счетом, никакого внимания на неподобающее поведение главного целителя, его не волновал тон, который слетал с тонкой линии губ явно для столь высокой должности молодого волшебника. В висках била только одна мысль: «Он обещал ее не трогать! Он обещал дать время! Чертов Уизли.»       В голове рождался план по ее сокрытию в одном из владений на окраине страны, о ее защите, о ее жизни.       — Мне больше нечего вам сказать, — тошнотворно протягивая каждое слово, целитель медленным презирающим взглядом скользил по напряженной фигуре аристократа. Когда зеленые зрачки остановились на том месте, где под тонким слоем рубашки находилась Темная метка, мужчина заговорил еще более ядовито. — Из-за таких как вы мы теряли своих родных и близких. Из-за такого отребья хороним сейчас детей. И ты смеешь ходить по одной земле вместе с нами. Почему Азкабан не стал твоей могилой?       Люциус рванул к столу нахала, нависая над его скривившейся физиономией. Рука плотно сжимала рукоять волшебной палочки, готовясь в следующее мгновение нанести обидчику несколько страшных проклятий.       — Мистер Малфой, — мягкий голос окликнул его позади. — Она ждет вас в коридоре.       Пелена ярости рассеялась перед глазами аристократа. Он медленно выдохнул, приводя мысли в порядок и с гордо поднятой головой покинул кабинет, на прощание сжигая зачарованное перо невербальным заклинанием.       — Сейчас лучше не аппарировать, — снова послышался голос и Люциус обратил внимание на миниатюрную помощницу целителя. — Пока до конца не ясно, что происходит с организмом миссис Малфой. Понадобится повторное обследование через пару недель.       Они ехали молча, каждый размышляя о своем. И мысли были заняты друг другом, но все больше отдаляли их от возможного совместного.       Очередная тайна Гермионы, уже в качестве Малфой. Очередная попытка решить все самостоятельно, решить за обоих.       И тонкая связующая нить Люциуса и Уизли, от воспоминаний о которой все выжигает изнутри. Непреложный обет.