Я тебя никогда не забуду (часть 1)

      Особенный день в году есть у каждого человека в этой необъятной вселенной, даже если он не связан с хорошими воспоминаниями. Все, что происходит в судьбе, так или иначе, влияет на нас: воспитывает, делает сильнее или слабее, вдохновляет, ранит или убивает. День смерти. Никто из ныне живущих его не помнит, ведь умереть можно только один раз. Но Люциус очень хорошо помнил день, когда смерть дышала ему в спину. Он без сомнения мог сказать, что чувствовал ее ледяное дыхание каждой клеточкой души. Тогда он смог избежать участи многих. Волей случая или благодаря жизненному опыту Люциус вновь оказался сильнее старухи с косой. Конечно, рано или поздно удача будет на стороне Смерти, а пока — Малфой готов раз за разом пользоваться собственной удачей.       — О чем думаешь? — вмешался в размышления Снейп. Он теперь часто навещал Люциуса, каждый раз напоминая, что забрел в этот район по чистой случайности, а не потому, что его раздирает беспокойство о лучшем друге. Ну и пусть, главное, что Северус был рядом.       — Я не спрашивал тебя, но как ты оказался в мэноре в тот день? — Малфой закрыл книгу и аккуратно положил ее на край белоснежного стола. Погода в это время года стояла чудесная, поэтому два старых друга решили выпить чай в саду, наслаждаясь цветением дивно пахнущей лаванды.       — Все очень прозаично, — медленно произнес Северус. Он сделал небольшой глоток черного чая и тяжело выдохнул. — Второе цветение лаванды, всего навсего. В прошлый раз я заметил признаки, что она собирается зацвести вновь в твоем саду. Для некоторых зелий это незаменимый ингредиент, я хотел попросить у тебя пару экземпляров.       — Получается, меня спас цветок? — в голосе Малфоя прозвучали явные нотки недовольства.       — Тебя спас я! Можешь есть лаванду на завтрак, обед и ужин, но она не вытащит тебя после очередного… — Северус повышал тон, вновь возвращаясь в события того дня. После войны мужчина позволял себе чаще проявлять настоящие эмоции. Сначала это было удивительно: всегда сдержанный, хладнокровный Северус мог в момент позволить себе закричать, а иногда и засквернословить. Но ко всему привыкаешь.       — Я понял, — с ухмылкой вмешался в гневную нотацию аристократ. — Вдыхай поглубже, Северус. Лаванда успокаивает.       Зельевар сурово свел брови, что-то неразборчиво бормоча себе под нос, но возвращаться к разговору больше не стал.       Так прошло около часа. Двое мужчин сидели молча, каждый думая о своём. Когда пришло время попрощаться, Снейп поставил на стол новую порцию микстур.       — Драко приходил? — каждый флакон напоминал Люциусу о недуге и Северус это знал, поэтому решился отвлечь друга вопросом.       — Да. Гермиона сама все объяснила ему, не вдаваясь в подробности. Конечно, Драко все еще не простил мне брачный договор, но он понимает, что благодаря ему все сложилось хорошо. Теперь нет препятствий для отношений с Лавгуд, и Грейнджер находится в безопасности, — с грустью закончил Люциус, отводя взгляд в сторону.       Стоило Мафлою переступить порог дома, как в небе грянул гром, сбрасывая с себя крупные капли холодной воды. Это могло стать предлогом для его возвращения в квартиру Гермионы, еще один шанс на разговор, но ноги настырно уводили хозяина подальше от этого места. Совершенно не помня себя, Люциус добрался до моста, откуда открывался необыкновенный вид на горизонт. Темные тучи заволокли едва ли не все небо, а в далеке, в узкую щелку, выглядывало солнце, даруя надежду на возврождение в завтрашнем дне.       Алый закат. Нарцисса не любила этот цвет неба, решив однажды, что следующий за таким днем закат не принесёт ничего хорошего. Какие глупости — связывать события с окрасом неба. Но как она была права…       — С точки зрения этикета я должен поинтересоваться о Гермионе, но знай, мне это абсолютно не интересно, — Снейп пересчитал стекляшки, ровно шесть, их должно хватить на два дня, как раз до очередного случайного появления зельевара на пороге мэнора.       — Ты просто старый сплетник! Что вам еще делать с Минервой в Хогвартсе? — огрызнулся аристократ, но тут же выдохнул, понимая, что этот разговор ему важен, как воздух. Северус значил для него слишком много и, несмотря на свой скверный характер, мог предложить совершенно неожиданные решения в самых противоречивых ситуациях. — Я пытался с ней поговорить, но ее необузданный характер все испортил. Я взял паузу, — Люциус потянулся к волшебной палочке. — Accio сигарета, — в руку легла табачная полоска марки Dunhill.       — На сколько тебя хватило? — Снейп тяжело выдохнул, присаживаясь около клумбы.       — Четыре дня, — аристократ еще раз взглянул на ладонь и со злостью смял сигарету, развевая мелкие листья табака по ветру. Зависимость, не хватало еще одной. Щелкнул пальцами. — Нина, еще чай, — когда эльфийка падала напиток, Люциус продолжил. — Сначала я решил, что зелье начало действовать, но потом мысли о ней вернулись. Они стали другими, переродились что ли, но они есть. Ты уверен в травах, способе приготовления, времени выдержки? — мозг требовал ответы. Шансы на ошибку Северуса были чрезвычайно мизерны, но даже сама маленькая крупица могла расставить все на свои места.       — Ты ставишь под сомнение мои способности? — Снейп выгнул выразительную бровь, давая возможность другу переформулировать глупый вопрос прежде, чем в него полетит непростительное.       — Должно быть какое-то объяснение этому факту, — мужчина нервно дёрнул ногой и закрыл глаза. — Меня сводит это с ума. Мерлин, я не перестаю думать о ней, о причине, снова о ней, и это взрывает мою голову.       — Зелье здесь абсолютно не при чём, — спокойно заметил Снейп, срывая сочные цветки лаванды. Один за другим он отправлял их в коричневый мешочек из органзы. — Ты думаешь о ней просто потому, что так хочет твое сердце, — Северус бросил быстрый изучающий взгляд на потерянное лицо друга. — Ну и голова тоже, — мужчина затянул концы бечёвки.       — На досуге начинай писать сопливые романы, у тебя хорошо получается про сердце и голову, — усмехнулся аристократ.       — В следующий раз сам придешь за зельем, — зло процедил зельевар и быстрой походкой направился в поместье, чтобы воспользоваться камином.       — Ты же знаешь, мне нельзя появляться на территории школы, — Малфой прыснул в руку, нагоняя разъярённого друга. В молодости Снейп не мог похвастаться успехами в беге, но сейчас, спустя годы тренировок, сотни сбитых туфель о коридоры школы и тысячи загнанных в угол учеников, ему не было равных.       — Знаю, — прорычал Снейп. Мужчина шагнул в камин, набирая полную ладонь летучего пороха.       — Спасибо, — Люциус тепло улыбнулся. В ответ сквозь зелёное пламя он услышал неразборчивое «не подавись» или же «не захлебнись», но что бы это ни было, Северус явно разозлился перед уходом и постарался как можно остроумнее съязвить.       Аристократ решил действовать. Затягивать разговор ещё больше было бессмысленно, четыре дня на то, чтобы успокоиться и прийти в себя после развода — хотя какое беспокойство, если брак был фальшивкой — было достаточно. Так, по крайней мере, думал сам Малфой. Поэтому приняв душ и облачившись в лучший костюм серого цвета, Люциус смело шагнул за пределы мэнора, вновь собираясь нанести Гермионе неожиданный сюрприз в виде своего появления на пороге ее дома. Вместе с объяснением всего произошедшего, он собрался окончательно разобраться в собственных чувствах. Если Северус окажется прав, то… А вот что — только предстояло узнать.

***

      Драко не любил оставаться в неведении ровно так же, как и не любил терять дорогих ему людей. Но Грейнджер смогла совместить в своей новости эти две ненавистные ситуации и преподнести с чистой наивной улыбкой, словно тот, кому адресовались эти слова, был абсолютным идиотом. Драко Малфой никогда не считал себя таковым, но чувствовал частенько.       — Почему ты не можешь сказать свой адрес? Что за тайна? Почему я не могу тебя проводить? К чему такая спешка? — мужчина изучающе смотрел на мечущуюся между чемоданами девушку. — У меня от тебя кружится голова.       — Тогда просто встань и помоги мне, — Грейнджер в тысячный раз пересчитала свитера и сверила с числом в блокноте.       — Пока я не пойму для чего это все, я не сдвинусь с места, — Малфой закинул ногу на ногу, преграждая путь девушке. — Ты пытаешься меня убедить в том, что все хорошо, но ничего не объясняешь.       — Мне просто нужно ненадолго сменить обстановку, — красноречиво лгала Гермиона. Она понимала, что уезжает надолго, быть может, навсегда и старалась всячески себя отвлечь от грустных мыслей. Вместо магии она решила воспользоваться магловским методом сбора вещей, иначе слезы, что теперь благодаря гормонам срывались по каждому удобному и менее удобному случаю, промочили бы жилетку бедного Драко насквозь. Прощание с ним обещало быть сложным. Нет, даже невыносимым и скорее всего смертельным для части души. Ведьма обещала сама себе, что это сделает их жизнь только лучше и проще, но реальность оказалась куда сложнее.       — Давай, вместе где-нибудь отдохнём. Любой курорт, какой только захочешь, — Драко взял с тумбы колдофото в рамке. Они вдвоём в его квартире отмечают его день рождения. В тот день Гермиона познакомила Малфоя с магловским зоопарком — то еще зрелище, — и всю ночь они проболтали обо всем на свете. Такие счастливые и еще вместе.       Малфой устало вздохнул, бережно стирая пыль с деревянной рамки, и вернул колдофото на место.       — Хороший был день, — вся эта ситуация казалось Драко как минимум странной. Желание скрыться из виду от глаз, носов и других частей тела любопытных журналистов было понятно; сменить обстановку перед началом новой жизни; ненадолго усыпить извечную проблему в лице Рональда, который магическим образом так и не появился на пороге квартиры Гермионы ни после суда, ни на следующие дни; залечить раны после расставания с каким-то неизвестным уродом, из-за которого всю сегодняшнюю ночь ведьма тихо плакала в своей спальне, боясь нарушить сон бдительного Драко. Можно было понять любую из причин, но почему все настолько секретно?       Ведьма присела около ног Драко, осторожно укладывая свою голову ему на колени. — Я расскажу тебе, но позже, обещаю, — он обязательно узнает всю правду только от нее, но не сейчас, ему нужно время. Время, чтобы стать самым счастливым мужчиной рядом с прекрасной спутницей сердца; время, чтобы улеглась вся эта шумиха вокруг их быстрого развода; время, чтобы придумать, как сообщить новость о сестре или брате.       Малфой стал бережно накручивать каштановую прядь на свой палец. — Ты меня изводишь, Грейнджер, но спасибо, за Луну.       — Согласись, с самого начала план был плохо продуман, — девушка с наслаждением прикрыла глаза. Ее щеки согревали лучи, что просочились сквозь открытое окно, а свежий воздух позволял держать тошноту под контролем.       — Согласись, плана не было изначально.       Это был их день. День, когда ставишь точку в целой книге, оставляешь многое позади и шагаешь в неизвестность. Гермионе предстояла долгая дорога и новая история с другим главным героем. Первая четверть века пройдена. Что ж, во всяком случае будет что вспомнить на старости лет.       На вокзале Драко долго не отпускал из своих объятий Гермиону. Он словно чувствовал, что лишается ее окончательно, боялся потерять и вновь увидеть ее в том же разбитом состоянии.       — Обещай мне написать, когда доберешься, — Малфой посмотрел на ведьму глазами полными слез. — Салазар, что ты делаешь со мной, Грейнджер? Стою тут как пятилетний пацан и собираюсь плакать, — он поднял взгляд в небо, часто моргая.       — Посмотри на меня, — Гермиона нежно обрамила белоснежное лицо лучшего друга теплыми ладонями. На ее щеках почти не осталось сухого места, а всхлипы становились все громче. — Я обещаю, Драко. Я буду писать тебе каждый день, ты ещё взвоешь от количества макулатуры в квартире.       — Мы встретимся? — с надеждой в голосе выпалил мужчина, но в ответ получил лишь крепкое объятье. — Мерлин, будь моя воля, запер бы тебя в подвале, чтобы никуда не делась. Что в твоей голове, я не понимаю? Почему ты не хочешь мне открыться, Грейнджер? Да, я знаю, я обещал тебе, что когда придет время, то отпущу, но сейчас мне кажется, я не должен.       — Отпусти, просто отпусти, — шептала сквозь слезы Гермиона, все сильнее прижимаясь к Драко.       — Черт, черт, черт! — Малфой оставил грубый поцелуй на макушке ведьмы. — Не поступай так со мной. Если я тебе дорог, Гермиона, пожалуйста, не делай мне больно. Я всегда говорил, что Поттер и Уизел настоящие кретины, раз смогли потерять тебя. Не приравнивай меня к рыжему болвану и шрамоголовому. Мне статусом не положено находиться с ними на одном уровне.       — Какой же ты дурак, — усмехнулась девушка. — Не смей обижать Луну, а то вернусь и проучу тебя, понял?       — Ты понимаешь, что даешь мне надежду на встречу с тобой, Грейнджер? — Драко обнял подругу в ответ. — Останься.       — Не могу, — девушка стерла остатки слез.       — Ладно. Будь по твоему. Все равно вернёшься. Ты же жить без меня не можешь, — как можно высокомернее заявил Малфой. — Пара месяцев голодовки и ты вновь в Британии.       — Очень смешно, — беззлобно съязвила в ответ Гермиона.       Она мечтала не о такой жизни, когда приходится бежать на край мира, прощаясь с дорогими людьми, нет. Грейнджер мечтала о том, как сначала построит блестящую карьеру, выйдет замуж за любимого мужчину, быть может, спустя какое-то неопределённое время родит ребенка или двоих, но не больше, потом внуки, маленький сад около большого дома, где часто будут собираться друзья и откуда можно увидеть самые красивые закаты. Но мы сами творцы своей судьбы и глупо винить кого-то, даже свое сердце, что оно выбрало Люциуса.       Она любила, абсолютно точно любила его. Временами холодный взгляд, колкости, прямую походку, стиль, нежные прикосновения, поцелуи, особенный запах. Гермиона любила все, что связывало ее с Люциусом. Даже воспоминания, которые, казалось бы, должны приносить боль, порождать ненависть в глубине души, она любила и их. Каждый проведенный миг вместе.       Ничего не вечно. Теперь подошёл конец их истории. Короткой, бурной, иногда сложной, но счастливой истории.