Сдавайся

      После совместного обеда Гермиона заметно потеплела к Люциусу. Она стала меньше огрызаться — иногда сдержаться было просто невыносимо, — позволяла себе кроткую улыбку и не отказывалась от совместной работы. Как и в прежние времена Гермиона находила Люциуса интересным собеседником, способным поддержать многие интересующие ее темы. За расшифровкой очередного документа они могли заговориться о политической стабильности, при этом каждый высказывал свою точку зрения и не обижался на противоречия, как-то раз коснулись темы обучения в Хогвартсе, обсуждали книги и многое другое.       Гермиона всегда внимательно прислушивалась к собеседнику, стараясь получить больше новой информации или просто узнать черты, намерения и характер своего оппонента, но рядом с Люциусом все это забывалось. Девушка могла четко слышать начало, а потом словно растворялась в его нежном голосе. Он, как большое одеяло, окутывал ее со всех сторон, даруя ни с чем несравнимое наслаждение, и слух отключался. Гермиона смотрела на чуть приоткрытые губы, с которых, вероятно, срывались какие-то слова, но ничего не могла разобрать. Спорить с Люциусом было бессмысленно, ведь нужно как-то аргументировать, а ведьма частенько даже не до конца понимала, что же говорил на тот или иной счет Малфой.       Все это тянулось изо дня в день и обрывалось вечерами, когда приходилось прощаться в стенах кабинета и наблюдать из окна за начальником в сопровождении какой-нибудь девицы, многих из которых Гермиона не знала, хотя каждая работала в Министерстве или имела к нему какое-то отношение. В такие моменты ее накрывали злость и осознание того, что Люциус не особо заслуживает ее доброго расположения, по дороге домой включался здравый смысл — он не твоя личная вещь, свободный мужчина волен делать все что угодно — и с внутренним диссонансом ведьма придавалась сну.       Сердцем Гермиона понимала, что ее тянет к Люциусу и в том, что сейчас у них нет никаких отношений кроме ролей подчинённая-начальник, отчасти виновата она сама, но как любая женщина она мечтала о некой сказке, которую, увы, Малфой строить для нее не собирался. Да и вопрос с общим сыном все ещё оставался нерешённым.       Мама прозрачно — как она сама думала — намекала дочери на необходимость поведать отцу ребенка о его новом статусе. То ли из интереса, как же Гермиона выкрутится, ведь родители все еще сомневались в правдивости её слов о непричастности семьи Малфой к внуку, то ли исключительно из благих побуждений и создания полноценных отношений сын-отец-мать, то ли из-за излишней, последнее время, вспыльчивости и молчаливости дочери.       Каждый раз, всматриваясь в глаза Адама, ведьма вспоминала о Люциусе. Мальчик все больше становится похож на взрослую версию отца. Он был серьёзен, пальцы длиннее, чем у обычных детей, изящные черты лица. Отличался только оттенок глаз, почему-то они безумно были похожи цветом на глаза Драко. Гермиона старательно выискивала хоть что-то, что Адам мог унаследовать от нее, но пока попытки оставались тщетными.       Очередной выходной, случившийся в воскресенье, Гермиона с сыном потратила на поиск подарка для Драко и прогулку около озера. А в понедельник девушка с нетерпением ждала встречи с другом.       — Мистер Малфой ничего не просил передать? — Грейнджер взглянула на часы, стрелка которых неумолимо близилась к середине рабочего дня, а начальник так и не появился на рабочем месте.       — Ты не знаешь? Он в командировке на всю неделю, — Ванесса сладко потянулась. — Можно немного сбавить рабочий темп и отдохнуть. Готова поставить всю свою зарплату на то, что Анна не появится в этом кабинете ровно неделю.       — Кингсли все ещё в Министерстве! Он может попросить ее передать что-то нам, — Грейнджер последовала примеру коллеги. — Кстати, все хотела спросить, а что у них с Люциусом?       — Я думала, ты никогда не станешь нормальной, — Ванесса с облегчением выдохнула и налила две чашки чая, протягивая одну Гермионе. — Анна работает здесь месяца на два дольше Люциуса. Ну девочка молоденькая, симпатичная, к ней стали проявлять внимание мужчины, но что-то никто не мог добиться от нее взаимности. Знаешь, у каждого свои тараканы, хотя нам с девочками все равно это показалось странным. А когда приехала делегация из Франции, все сразу стало понятно. Анна на светских вечерах буквально вешалась на хорошо обеспеченных мужчин. То есть ее не интересовали средние чинуши, помощники, сопровождение, исключительно состоятельная часть. Делегация уехала, а Анна осталась. И так было дважды или трижды. Пока…       — Пока не появился собственный набитый кошелек в стенах Министерства, — закончила за коллегу мысль Гермиона.       — Она ему и глазки строит и не только глазки, а Люциус никак не поддаётся, — Ванесса удрученно вздохнула, как бы сочувствуя секретарше Кингсли.       — Думаешь, у них ничего не было? — девушка постаралась сказать это максимально отрешенно.       — Уверена! Начальник любит женщин — это факт. Но Анна… Не похож он на настолько отчаявшегося, — Ванесса злорадно хихикнула. — А что на счет тебя?       — Как мы технично переключились с Люциуса Малфоя на мою личную жизнь, — Гермиона тепло улыбнулась, делая последний глоток остывшего напитка.       — Ты — та еще темная лошадка, — девушки шутливо пригрозила пальцем. — Такая громкая свадьба, не менее громкий и быстрый развод, никаких комментариев в газете от тебя на этот счет. И спустя столько времени неожиданное появление. Свела же тебя судьба вновь с их семьёй. Сначала замужем за сыном, теперь работаешь с его отцом.       — Я и сама не думала, что такое возможно, — Грейнджер пожала плечами. — Похоже Малфои будут преследовать меня всю жизнь.       — Мы отвлеклись. Твое сердце свободно? — Ванесса с неприкрытым интересом уставилась на коллегу, испепеляя ту внимательным взглядом.       — Мм… Не думаю, — немного поразмыслив ответила Грейнджер.       — Не думаешь или это не взаимно?       — Все немного сложнее. У нас когда-то были отношения, потом мы не очень-то хорошо расстались, сейчас я что-то чувствую, а в его голову залезть не могу, — Гермиона поджала губы. Она только начала свыкаться с мыслью о том, что в её сердце могли остаться крупицы былых чувств к Люциусу и это ее пугало. В первый момент осознания она подорвалась с постели посреди ночи и ушла в ванную комнату, чтобы остудить лицо холодной водой. Мысли не поддавались логике, полный хаос, слышать получалось только сердце. Его биение было буквально везде: в груди, в ушах, между ног. Чувства заставляли вспоминать все то, что так старательно было спрятано за маской полного безразличия.       Гермиона не перестала бороться, но разрешила себе проверить возникшую теорию.       — Если этот урод тебе изменил, то не смей к нему возвращаться. Если ты ему изменила… Все мы не без греха, а исцеляющая сила любви способна на многое. Заставь его ревновать и обращать на тебя внимание. Красиво одевайся, делай макияж, флиртуй с другими мужчинами. Если он что-то от тебя хочет, то непременно не станет терпеть такого поведения!       — А если он флиртует с другими и постоянно в обществе женщин?       — Он просто моральный урод, забудь этого мудака.

***

      Гермиона ждала Драко в назначенном месте. Он не обозначил точного времени, аргументируя тем, что после командировки должен передать начальству отчет, но как скоро это будет не известно. Свободное время Грейнджер потратила на размышления о беседе с Ванессой, желании или же нежелании рассказать Люциусу о сыне и об их взаимоотношениях. Конечно, как таковых, у них не было отношений. Они завершились еще тогда, полтора года назад, когда Малфой буквально заточил ее в загородном поместье Теодора Нотта. Именно он сделал шаг к невозврату, Гермиона же окончательно поставила точку, лишив Люциуса возможности объясниться.       После нескольких недель наблюдений, девушка с уверенностью могла сказать, что Малфой не страдает по ней, да и что их связывало? Несколько месяцев отношений, которые были построены Мерлин знает как: непостоянные тайные встречи, вмешательство семейства Уизли, постоянные ссоры и недопонимания. Это и отношениями назвать сложно. Оставалось неизменным лишь то, что Гермиона в него влюбилась окончательно и бесповоротно. Безусловно, была немалая доля вероятности возникновения чего-то нового, несмотря на прежние обиды, но Грейнджер решила не давать этим отношениям второго шанса. Она попросту боялась не пережить повторного предательства от любимого мужчины.       С открытой террасы второго этажа Гермиона наблюдала за оранжевым закатом, медленно смакуя глинтвейн в надежде расслабиться перед сложным разговором. Весна в этом году выдалась на удивление теплой и солнечной, но вечера все еще были холодными. Когда последний луч скрылся за горизонтом, передавая права на владения миром ночи, девушка поёжилась от свежего пронизывающего ветра, допивая третий бокал, и собралась уходить.       — Вы можете простудиться, — кто-то заботливо положил мягкий плед на плечи девушки. Гермиона дёрнулась от неожиданности, испугавшись чужого присутствия, пока напротив не присел мужчина.       «Люциус подошёл вплотную к ведьме, укутывая её сильнее в покрывало. — Не сидите долго, вы можете простудиться.»       Воспоминания вызвали в Гермионе короткий импульс, который быстрой волной прокатился по всему телу, оседая чем-то сладким и тягучим внизу живота. Она с трудом сглотнула, отгоняя манящий плен прошлого, и натянула концы клетчатого пледа на замерзшие ноги.       — Командировка? — вопросительно изогнув бровь, выпалила вместо приветствия Грейнджер.       — По старым связям решил вопрос еще вчера, а отказываться от недельного оплаченного отпуска было бы сущим кощунством, — Люциус бросил быстрый взгляд на красную коробку с золотистой лентой. — Как дела на работе?       — Разговаривать о работе? Не думала, что Люциус Малфой будет гореть желанием обсуждать рабочие моменты даже вне стен кабинета, — Грейнджер широко улыбнулась. Горячий алкоголь знатно развязывал ей язык, поначалу медленно расслабляя все тело, а потом резко ударяя по голове. — Пришел на встречу с кем-то? — невинным вопросом Грейнджер решила прощупать почву, с целью предостеречь себя от скандала и встречи с очередной пассией любвеобильного начальника.       — Нет. Вероятно, за этим пришла ты, — мужчина указал на подарок.       И тут что-то пошло не так. Еще полчаса назад Гермиона приняла решение не требующее апелляции о беспрекословно глупом предложении Ванессы. Теперь она решила рискнуть. Вечернее небо с россыпью первых светил, романтика весны, градус алкоголя (или долгое воздержание), необходимый мужчина и отсутствие Драко. Все составляющие складывались в великолепную картину, так нарочно подходящую под предложение Ванессы, что ведьма просто не удержалась.       — Да, — девушка опустила смущённый взгляд, поглаживая тонкими пальчиками золотистый бант на маленькой коробочке. Она томно вздохнула, издавая то ли полустон, то ли слишком шумно выдыхая. — У меня была назначена встреча с мужчиной, — из-под полуопущенных ресниц Гермиона коротко взглянула на аристократа. Он с внимательным прищуром остановился на ее губах, от чего в груди вспыхнул настоящий пожар.       — Да что ты, — Люциус поддался вперед, облокачиваясь локтями о стол, скрестил пальцы в замок и положил на них подбородок. Он с интересом следил за чересчур фальшивой игрой ведьмы, решив немного подыграть. — Он настоящий подлец, раз заставил тебя так долго томиться в ожидании, — с нотками возмущения выпалил Малфой.       — Нет! — громко воскликнула девушка, привлекая излишнее внимание посетителей к их столику. — Нет, — уже чуть тише повторила она, склоняясь к Люциусу. — Он сейчас как раз в пути сюда. Так что тебе лучше уйти, — ведьма указала аристократу на выход.       — Я дождусь его, — еле сдерживая улыбку, возразил мужчина. Он спрятал нижнюю часть лица за раскрытым меню. — Передам тебя во владение кавалера и спокойной отправлюсь в мэнор.       В ответ послышалось лишь недовольное фырканье. Через тридцать молчаливых минут Люциус закончил с ужином и напоследок заказал бокал красного вина. Гермиона присоединилась к заказу.       — Не много алкоголя на сегодняшний вечер? — как бы между делом заметил мужчина, отмечая багровые щеки девушки и странный блеск в глазах. Она, позабыв о конспирации, без стеснения изучала Люциуса пожирающим взглядом. Ее губы были истерзаны частыми закусываниями, а ладони покрылись неглубокими отметинами от ногтей.       — Сколько хочу, столько и пью. Начальник ты мне только в стенах министерства, — Гермиона залпом осушила бокал, кривясь от кисловатого послевкусия. Вино оказалось еще крепче, чем глинтвейн, и в голове начался полный хаос. Конечно, ведьма держалась изо всех сил, но проклинала себя за излишнюю веру и непоколебимость перед алкоголем. В конечном счете второй выигрывал, оставляя в подарок головокружение, неумение держать язык за зубами и жажду приключений.       — Упаси меня Мерлин, чтобы я указывал Гермионе Грейнджер, сколько ей пить, — Малфой поднял открытые ладони вверх, как бы капитулируя. — Твой ухажёр так и не пришел.       — Не сегодня, так завтра встречусь с ним. Не завтра, так послезавтра. Но наша встреча обязательно случится, — пригрозила Гермиона.       — Играешь с огнем? — на губах Люциуса заиграла плутоватая улыбка. Он сделал пару маленьких глотков из бокала, подумав про себя об отвратительном вкусе дешевого пойла, которое он терпел только ради ведьмы. — Разве ты не достойна лучшего варианта?       — Можно подумать ты ревнуешь, — Грейнджер прыснула в кулак. — Или предлагаешь собственную кандидатуру.       — А если ревную? — серьезно парировал Малфой. Его поза источала уверенность в сказанном, а ледяной океан серо-голубых глаз уверенно пробирался вглубь, к самому центру души девушки.       От неожиданного заявления Гермиона закашляла, покрываясь вся, от макушки до пяток, красными пятнами. Так проявлялось ее смущение во время опьянения. Она не могла поверить в услышанное и в то, что план сработал, а Ванесса оказалась права. Неужели Люциус продолжал к ней что-то чувствовать? Что-то похожее на любовь?       — Драко до полуночи просидит в кабинете Кингсли, докладывая о результатах поездки, — Люциус расслабился, сменяя сосредоточенность на лукавство. — Не стоит так долго ждать его здесь.       — Ты знал? — девушку прошибло током. — С самого начала знал? — обиженно прошептала Грейнджер. С уверенным взглядом Малфоя к обиде прибавился ещё и стыд. Так глупо она давно себя не чувствовала. Даже их недавний поцелуй не шел ни в какое сравнение.       — Ты подняла мне настроение, Гермиона, — Люциус расплатился за двоих, отстегнув официанту неплохие чаевые. Он томился в ожидании следующего шага ведьмы. Благодаря выпитому ей алкоголем вечер обещал быть захватывающим.       Грейнджер с озлобленностью скинула с плеч плед и, чуть пошатнувшись от резкости собственных движений, направилась к выходу. Люциус выждал пару секунд и последовал за ней, прожигая спину ведьмы взглядом. С его губ не сходила улыбка.       В темных переулках можно было услышать только ритмичный шаг ведьмы. Она шла быстро, отстукивая каблучками по свежей брусчатке.       — Да кто он такой? Да как он посмел?! Знал и ничего не сказал. Смотрел, как я из кожи вон лезу. Идиотка Грейнджер. Браво! Позорище… Как теперь работать с ним? Все Министерство будет знать и перешептываться над моим провалом, — девушка гневно шипела сквозь зубы, направляясь к точке аппарации.       — Не беги слишком быстро, — Малфой не слышал гневных комментариев, но догадывался о том, в чью сторону было направлено все возмущение ведьмы.       — Ты чего идешь за мной? — резко затормозив, Гермиона обернулась назад. Перед глазами все в миг заплыло, алкоголь продолжал испытывать ее на прочность, а Грейнджер продолжала сдавать позиции. Один шаг назад, второй, третий. В надежде поймать равновесие девушка угодила тонким каблуком в прорезь между двух камней и приготовилась к совсем не мягкому приземлению пятой точкой на брусчатку.       Люциус, словно принц из сказок, оказался неподалёку и так вовремя. Он схватил ведьму за запястье, осторожно потянув ту на себя и принимая хрупкое тело в свои сильные объятья.       Гермиона подняла затуманенный взгляд на своего спасителя, с изумлением наблюдая за открывшимся видом. Над головой Люциуса, словно ореол, горела яркая серебряная луна. Под ладонями она чувствовала размеренное биение мужского сердца, тепло его тела. Он прижимал ее к себе нежно, но крепко, чуть ощутимо перебирая длинными пальцами по тонкой талии. Девушка с трудом сдержала стон, когда он двумя пальцами обхватил ее подбородок и поднял лицо ближе к своему. Скользя жадным взглядом по едва раскрытым губам, скулам, пылающим щекам, Малфой сильнее прижал Гермиону к себе. Девушка восстановила равновесие, но не отошла назад, заключенная в плен мужского тела.       Он вновь посмотрел на ее губы, склоняясь к ним непозволительно близко. Горячее дыхание будоражило разум, возбуждением сжимая мышцы глубоко внутри. От желания Гермионе хотелось взвыть, умоляя Люциуса закончить пытку.       — Никогда не пей в одиночестве, — прошептал Малфой прямо в ее губы. Это прозвучало как приказ, но почему-то девушке не хотелось противиться. Ее глупое сердце согласилось, пропуская удар. — Где ты живешь?       — Зачем тебе это знать? — в такт мужчине ответила ведьма. Ее ресницы опустились, погружая пространство во тьму.       Гермиона ощутила что-то странное. Слегка отрезвев от нового чувства, она поняла, что Люциус их аппарировал. Раздался хлопок.       Грейнджер распахнула глаза. Знакомый магловский переулок, куда ежедневно после работы она перемещалась сама. До дома родителей оставалось по меньшей мере несколько кварталов. Она была совершенно одна, как и всегда. Только ее ладони все еще сохраняли тепло чужого и одновременного такого родного тела.