Первая причина

      Дверь в кабинет захлопнулась с характерным звуком. Тюль легко колыхнулся от сквозняка, приятно щекоча ноги Гермионы. Вдохнув полной грудью свежего воздуха, она высвободилась из объятий мужчины и со всей серьёзностью взглянула в его неожиданно тёплые глаза.       — Я не просила тебя этого делать, — начала Грейнджер, прекрасно осознавая, что все ее самообладание улетучивается с той же скоростью, что и запах духов Анны, некогда заполняющий все пространство. — Мне хватило нервотрепки и со Скитер, а теперь еще эта жрица любви разнесет всему Министерству в красках твою выходку, — безусловно, ведьма злилась на Люциуса. Он пожертвовал не только своей репутацией, но и ее, что и так висела на волоске над обрывом с кипящей лавой у подножья.       Мужчина тяжело выдохнул и произнес:       — Я не собираюсь скрывать свои чувства к тебе от кого-либо. Мои планы долгосрочны и глобальны, так что привыкай, — он слегка повел плечами и отступил на шаг назад, собираясь заняться приготовлением кофе.       — Но почему ты не спросил меня? — Гермиона села за рабочий стол, уткнувшись взглядом в кипу бумаг. Она не хотела всего этого, по крайней мере, не сейчас, когда в жизни и сердце творится полная неразбериха.       Ведьма свыклась с мыслью о нежных чувствах, что пылали внутри нее к Люциусу. Пыталась на каждый минус найти плюс в их отношениях. Обдумывала разговор с родителями и отцом ее уже такого взрослого сынишки. Теперь же к множеству проблем могла прибавиться еще одна, и тогда весь план рассыпался бы, словно карточный домик.       — Для чего? Чтобы снова услышать что-то вроде «мне нужно подумать» или «я не готова, прости»? Гермиона, не обманывай хотя бы себя! Ты не можешь сделать этот шаг! — Малфой с практически осязаемым ледяным спокойствием поставил перед девушкой чашку с горячим напитком и оперся о край стола.       — Это и моя жизнь тоже, я имею право участвовать в собственной судьбе, — неожиданно огрызнулась ведьма. Когда первоначальный запал прошёл, она нахмурила брови и до боли прикусила нижнюю губу, коря себя за эту несдержанность.       — Ты вернулась! — в манере девушки ответил аристократ. — Ты решила свою судьбу, когда вернулась в волшебный мир, когда переступила порог Министерства, когда согласилась работать под моим руководством, когда не ушла после первого поцелуя и когда пришла ко мне той ночью сама, по собственной воле!       — Я вернулась только потому, что мой отец болен! — Грейнджер устало закрыла глаза. Ее поиски не давали результата, даже магический мир был бессилен в борьбе со страшной болезнью, и каждое упоминание о ней выводило Гермиону из равновесия. Она часто думала, что делает недостаточно для достижения желаемого, растрачивает драгоценное время зря, расставляет неправильные приоритеты и каждый новый день, что приносит ее близкому страдания, связан лишь с ее медлительностью.       — Хотите сказать, мисс Грейнджер, что это было лишь приятное времяпровождение в суете работы и поиска лекарств для больного отца? — Малфой взглянул на девушку со всей серьезностью. Он знал, что эти слова заденут нежные струны ее души, но времени ждать больше не было. Он слишком долго терпел, долго хранил их общую тайну.       — Нет, я не это хотела сказать, Люциус, — Гермиона осторожно коснулась длинных пальцев аристократа.       — Вы все сказали, мисс Грейнджер, — почти шёпотом выпалил мужчина.       — Послушай меня… — умоляюще протянула ведьма. Она встала перед мужчиной. Ее правая рука продолжала рисовать незамысловатые узоры на тыльной стороне большой ладони, а левая невесомо коснулась колючей щеки аристократа.       — В ваших словах и действиях я проследил лишь мысль о том, что перед вами тиран, который когда-то соблазнил вас, а теперь подкидывает все новые проблемы, продолжает докучать своим присутствием и разбавлять спокойные дни бесконечными кругами ада, — Малфой говорил медленно. Он тщательно продумал этот разговор, хотел выпытать все, что скрывала его женщина.       — Я не хотела сближаться с тобой… — лгать было бессмысленно. Люциус внимательно отслеживал каждую эмоцию на лице девушки. В какой то момент ей даже показалось, что он сможет прочесть ее мысли, таким проникновенным был его взгляд. — Ни в первый раз, ни повторно. Но почему-то все происходит по-другому, почему-то я снова и снова возвращаюсь к тебе и мне это нравится, — на глаза Грейнджер навернулись слезы. Она не собиралась плакать, но, ведомая чувствами и бесконечной усталостью, она просто сдалась на милость происходящему, позволила себе на мгновение ослабнуть рядом с любимым мужчиной.       — Тогда не отказывайся от меня, — аристократ собрал подушечкой большого пальца слезу с щеки девушки. — Пойми, я не дам исчезнуть тебе вновь. И сколько бы раз ты не сказала нет, я продолжу следовать за тобой, — Люциус поцеловал Гермиону в лоб, наслаждаясь ее телом и открытостью.       — Почему? — девушка всхлипнула, а ее губы тронула улыбка.       — У нас есть причина, — Малфой поцеловал девушку в чуть солёные от слез губы.

***

      Анна лезла из кожи вон, чтобы разрушить карьеру и личную жизнь двух занимательных особ. Вот только все, кто был хоть немного вовлечен в министерстве в мир сплетен и интриг, а таких оказывалось подавляющее большинство, знали о ее планах на Люциуса Малфоя и догадывались о возможной причине столь яростного отношения к нему буквально в одночасье. Злые языки поострее самой Анны пустили слушок о том, что один из бывших Пожирателей Смерти и ее недавний воздыхатель попросту отказался от предложенного «сокровища», чем и заслужил гнев секретарши Кингсли.       Гермиона пребывала в приподнятом настроении от происходящего. Сколько бы доброты не было в ее сердце, но заслуженное наказание, пусть и одно из самых неприятных, не могло не радовать.       Судачили в Министерстве и об отношениях Люциуса с Гермионой, но все сходилось к тому, что такой мужчина попросту не посмотрел бы в сторону обычной ведьмы. Гермиону сравнивали с бывшей женой Малфоя, и Нарцисса всегда выигрывала. Она была статнее, воспитаннее, красивее, в ее жилах текла чистая кровь. Нарцисса, некогда урождённая Блэк, была во всем лучше Гермионы Грейнджер, а значит, ничего общего между ними быть не может.       Улавливая краем уха такие разговоры девушка медленно выдыхала и благодарила судьбу за благосклонность. Их отношения с Люциусом оставались в тайне, и никому даже в голову не могло прийти, что они когда-то будут или были вместе. Но вечерами за чашечкой травяного чая, сваренного по секретному рецепту мамы, Гермиона позволяла себе погрустить.       Их отношения действительно вызывали множество вопросов даже в голове самой Гермионы, не то что окружающих их людей. Поверить в чувства Люциуса Малфоя и Гермионы Грейнджер — значит подписать себе приглашение в палату для душевнобольных. А уж о существовании общего ребенка мог зарекнуться только бесконечно больной человек.       — Папа, — начала девушка. Ее сердце провалилось куда-то вглубь от внимательного взгляда отца, но назад пути уже не было. — Я хотела поговорить. С тобой и мамой.       Мистер Грейнджер отправил Адама с бананом в руках смотреть мультфильмы по телевизору или, как говорила бабушка, очередной раз портить обивку дивана едой. Мужчина присел напротив дочери.       — Мы будем ждать маму или начнешь сейчас? — мистер Грейнджер всегда был отменным психологом, хоть таковым и не являлся.       — Сейчас, — ведьма нервно закусила губу. — В общем, в Министерстве магии… Мм, я же работаю не одна. Там есть еще девушки, женщины, парни, мужчины, — Гермиона ненавидела себя такую: чтобы связать два слова, нужно приложить немало усилий, но все они в миг куда-то улетучивались.       — Так, — протянул мужчина.       — И я начала с одним общаться. Тесно общаться, — Грейнджер неуверенно взглянула на отца. — У нас вроде как отношения.       — Ты хочешь узнать наше мнение?       — Да! — Гермиона утвердительно махнула головой. — То есть нет. То есть да, но не по поводу наших отношений. Хотя это тоже тесно связанно с ними.       — Выдохни, — мистер Грейнджер взял в свои руки ладони дочери и крепко сжал их. — Ты можешь мне довериться, и я попробую помочь, если это в моих силах.       — Есть один фактор… Точнее есть человек. Я боюсь за их отношения.              — Сотни тысяч, может, даже миллионы мужчин живут с женщинами и воспитывают их детей. Я не говорю, что это правильно, но если так произошло в жизни, позволь мужчине принять решение самостоятельно. Настоящая любовь способна на многое. И наш Адам — прекрасный мальчик, при желании они обязательно поладят, — мистер Грейнджер настороженно взглянул в окно. В этот момент кто-то позвонил в дверь. — Может, это мама? Сходи, открой, она, скорее всего, забыла ключи, а я пока проверю Адама.       — Поладят, когда узнает, что это его сын, — бурчала себе под нос Гермиона.       Она повернула ключ в замочной скважине и распахнула дверь.       — Добрый вечер, — на пороге стоял не кто иной, как Люциус Малфой с шикарным букетом белоснежных роз в руках.              Ведьма не могла выдавить из себя и слова. Ее сердце оглушительно било по вискам, пока она не поняла, что это звук топота маленьких ножек в соседней комнате. Спохватившись в последний момент, Гермиона бесцеремонно вытолкала Малфоя с порога собственного дома, захлопнула дверь и ударила ладонью себя по лбу.       — А где наша бабушка? — в коридоре появился отец с Адамом на руках, оба измазанные в остатках банана.       — Это соседка зашла ко мне. Я отлучусь буквально на пару минут, а вы сидите дома, — вбежав в зал, Гермиона наглухо задёрнула тяжелые шторы и вышла на улицу.       — Я, конечно, не ждал горячих объятий, но и вышвыривать гостя на улицу с порога дома, — Люциус стоял, оперевшись на стену в саду семьи Грейнджер. Он смотрел на небо, где с каждой минутой загоралось все больше звезд. — В мэноре есть место, откуда открывается потрясающий вид на ночное небо, тебе стоит на это взглянуть.       — Что ты здесь делаешь? — девушка поёжилась от пронизывающего ветра.       — Тонкое платье в это время года может стать причиной неприятной болезни, — Люциус снял тёплое кашемировое пальто и накинул на плечи ведьмы. — Хотел пригласить тебя на свидание. В Министерстве и так хватает разговоров о нас, там бы это было делать опасно.       — Давай завтра после работы, но только в мэноре, — Гермиона посмотрела на тёмные окна. — Это все?       — Нет, — Малфой взял девушку за руку и притянул к себе. Не давая опомниться, он поцеловал ее в губы.       Девушка обмякла в сильных руках аристократа. Ответив на требование, она осторожно лизнула языком губы Малфоя и уловила слабые нотки чего-то сладкого и древесного.       — Что это? — сквозь поцелуй выпалила ведьма. Она обвила руками шею мужчины, теснее прижимаясь к любимому.       — Пригубил немного в баре. Прийти в дом к твоим родителям, своим ровесникам, на повторное знакомство в качестве твоего мужчины…       — Что? — Гермиона, ошарашенная услышанным, слегка оттолкнула от себя Малфоя и отступила назад. Как назло, под ногами оказалась любимая клумба мамы с чрезвычайно редкими, по ее словам, цветами. Беспокоясь о сохранности ценных ростков и собственной жизни, девушка неуклюже пошатнулась, в надежде отыскать более удобное место, но не удержала равновесие и села в колючий куст. — Твою ж…       — Больно? — Люциус подал руку чуть всхлипывающей Гермионе.       — Нет, — ведьма встала и обернулась на раздавленный мгновеньем назад куст. — Цветы и твоё пальто испортила…       — Цветы дело поправимое, — мужчина достал волшебную палочку, и со взмахом все следы происшествия на клумбе растворились. — Пальто тоже, — от второго взмаха большое коричневое мокрое пятно на задней поверхности одежды исчезло. — Больше пострадало моё самолюбие, его магией не склеить.       — Не стоит так открыто пользоваться магией, — шепотом заметила Гермиона. — Маглы слышат все за закрытыми дверьми и видят сквозь стены.       — Что? — Люциус огляделся по сторонам. — Как это возможно без магии? — удивление на лице мужчины росло в геометрической прогрессии. Не выдержав натиска эмоций, Гермиона заливисто засмеялась.       — Просто маглы очень наблюдательны. Иной раз удивляешься, откуда соседи знают о твоей жизни больше, чем ты сам.       — Миссис Грейнджер на подходе, — Малфой кивнул в сторону темной дорожки, по которой медленно двигалась изящная низкая фигура. — Теперь можно приступить к первоначальному плану? — в руках мужчины вновь возник букет белоснежных роз.       — Не сегодня, прошу, — Гермиона умоляюще посмотрела на аристократа. — Пожалуйста.       — Аргументируй, — Малфой с полуулыбкой взглянул на растерянную ведьму.       — Человек только пришел с работы, она устала и, наверное, хочет есть, — сочиняла на ходу девушка, пока мысленно отсчитывала примерное количество шагов к дому.       — Слабо и неправдоподобно, — Люциус сделал показательный шаг в сторону тропинки.       — Ладно-ладно, — Гермиона толкнула мужчину обратно в тень здания.       — Второй раз за вечер!       — Давай обсудим это завтра в мэноре. К такому разговору нужно подготовиться не только тебе, согласись, — Грейнджер нервно притопнула ногой, когда из дома донесся хохот сына.       Люциус, собрав все самообладание в кулак, сделал вид, что ничего не услышал. Он думал долго, мучительно долго, ровно до того момента, когда миссис Грейнджер не ступила на первую ступеньку крыльца.       — Завтра в шесть. И если ты опоздаешь хоть на мгновение, я буду этим же вечером мило беседовать с твоими родителями за чашечкой чая с пирожными, — прошептал Малфой в губы Гермионы.       Высвободившись из плена мужчины, ведьма скользнула в дом вслед за матерью.       — Вот это выдержка, — усмехнулся Люциус. Напоследок он заглянул в щелку окна. Его сын, такой похожий на Драко в детстве, горячо обнимал за шею бабушку, пока та отчитывала мужа за испорченную мебель.       Мальчик, словно ощутив на себе взгляд чужих глаз, посмотрел в ответ, но увидел лишь слабую вспышку аппарации.