Звёзды Малфой-мэнора

      Гермиона без конца смотрела на минутную стрелку. Похоже, это случалось так часто, что Ванесса несколько раз поинтересовалась у ведьмы, все ли хорошо. После вчерашнего разговора с Люциусом Гермиона боялась его столь смелых шагов и желания. Тем более, что сегодня начальник решил не радовать подчиненных своим присутствием, а значит, и отследить его действия было невозможно.       Девушка дважды или трижды порывалась сбежать домой, чтобы удостовериться в ситуации, но здравый смысл иногда выходил на передовую и подсказывал, что это ничто иное, как обычная паранойя и нужно заняться рабочими делами, а не отвлекаться на всякого рода бред.       День шел относительно без происшествий, если не считать двух разбитых кружек из личного сервиза Люциуса, удачно восстановленных магией, перепутанных бумаг на совещании с Кингсли и недовольного фырканья вслед от Анны.       Но как бы ни хотела Гермиона отвлечься на работу, все ее мысли были заняты предстоящим разговором с Люциусом и несостоявшимся разговором с родителями.       Больше всего Гермиона мечтала завладеть маховиком времени, вернуться в прошлое и прервать начало этой цепочки вранья и бегства. Она предвосхищала реакцию Люциуса на неожиданное отцовство. И ей казалось, что сейчас проклятий в ее лоб будет в три раза больше, нежели тогда, в зале суда.       Первой идеей было написать Люциусу письмо, изложить там все свои мысли, постараться объяснить логику собственных действий (если таковая была) и ждать. Ждать, пока он разнесет половину мэнора взрывающими заклинаниями, сожжет ее рабочий стол и придет к ней чуть остывший, но не менее обманутый.       Вторая мысль понравилась Гермионе не больше первой. Поэтому идея с подкупом Снейпа для замены воспоминаний в голове Люциуса была отсеяна строгим голосом школьного профессора и его образом во всей красе.       Собрав вещи в маленькую вязанную сумку, ведьма взмахом палочки закрыла последнее окно и готовилась спуститься к каминной сети.       — Привет, Грейнджер.

***

      — Два дня? — Снейп раскрыл очередной номер Ежедневного Пророка.       — Да. Странная парочка, не находишь? — Люциус сидел напротив, о чем-то глубоко задумавшись.       Вчера он пошел ва-банк. Наведаться в дом родителей Грейнджер, да еще когда там проживает его сын, о котором он, конечно, ничего не знает, было верхом безрассудства. Люциус просчитал все возможные варианты и выбрал, как ему показалось, наиболее подходящий. В Министерстве был свой человечек, который успокоил его известием о нахождении Гермионы на своем рабочем месте. А это означало, что предпоследняя партия сыграна на отлично.       Ради достижения такого результата Малфой потратил ни одну неделю, хотя на правах отца мог спокойно начать судебное разбирательство, забрать и начать воспитывать сына (с его то связями!) как можно раньше.       Но нет. Люциус Малфой умел играть в долгие игры, умел оставаться преданным целям и принципам. И сейчас его цель по имени Гермиона Грейнджер сама двигалась в необходимом направлении.       — И это говорит мне чистокровный Пожиратель Смерти с помешательством на одной гриффиндорской занозе? — зельевар изогнул выразительные брови, искоса взглянув на друга.       Они редко говорили о Драко, Гермионе и предстоящей свадьбе.       Снейп не осуждал Люциуса. За их плечами было слишком многое, чтобы обращать внимания на такие мелочи, как любовь не к тому человеку. Они пережили всякое: предательство, смерть близких, потерю, рабство. Оба были изгоями и оставались по сей день, хоть многие и улыбались, глядя им в глаза. Поэтому оба хорошо понимали значение их дружбы и не учили жить. Потому что сами не умели…       — Если бы ты знал всю правду, — Малфой качнул головой.       — Ты всегда недооценивал меня. Двойной агент, профессор Хогвартса, декан Слизерина, директор школы, ходячий сундук с тайнами Дамблдора, — Снейп демонстративно загибал пальцы, перечисляя все свои «звания».       — Орлиная ты задница! Кто тебе разрешал входить в эту часть библиотеки? — Люциус вырвал из рук друга газету. Шар из бумаги угодил прямо в камин. — А главное, когда ты успел?       — Один абзац, — зельевар пустым взглядом посмотрел на языки пламени, что уничтожали хрупкий материал. — Мне оставалось дочитать всего один абзац.       — Это моя газета! Что хочу с ней, то и делаю, — недовольно огрызнулся Люциус.

***

      Драко шагал по комнате и что-то неразборчиво бурчал себе под нос. От сведённых бровей на лбу образовались две глубокие морщины, которые оставались видны даже при расслаблении мышц лица. Мужчина остановился, развернулся на носках в сторону Луны и раздраженно воскликнул:       — Цветы! Вот, что мы забыли. Чертовы цветы!       — Пэнси взяла это на себя, — ответила девушка в своей немного мечтательной манере.       — У нас свадьба через пару дней, а ты так спокойно ко всему относишься. Я не понимаю тебя, — фыркнул Малфой.       — Чай из лаванды, — Лавгуд указала на грудную клетку жениха. — Последнее время ты очень напряжен, а твое сердце неспокойно.       — Хорошо. Если ты доверяешь Паркинсон, то я не против, — Драко присел рядом с девушкой и устало потер переносицу. — Больше нужно переживать за Нотта. И зачем я ему доверился в вопросе развлекательной программы?

***

      — Здравствуй, Грейнджер, — Теодор Нотт собственной персоной скользнул взглядом по девушке, что облачилась в немного неподходящее для работы платье и присвистнул. — Держу пари, этот счастливчик тобой просто очарован.       — Спасибо, — Гермиона одернула черные рукава. — Кого-то ждешь?       — Тебя, — мужчина подошёл вплотную к ведьме и подал ей руку. — Прогуляемся? Не хотелось бы наткнуться на лишние ушки в «священном месте».       Девушка оценивающе посмотрела на раскрытую ладонь друга и выпалила:       — Значит, сплетни от увиденного тебя не смущают? — она осторожно вложила свою ладонь в его большую руку и тепло улыбнулась.       — У тебя есть новость куда более интересная, чем наша милая прогулка под ручку в стенах святая святых, — Тео лукаво подмигнул и повел девушку в сторону каминов.

***

      Люциус нервно постукивал носком лакированных туфель по письменному столу. Он прожигал взглядом мужчину напротив, который, в свою очередь, был занят чтением желтой прессы и не поддавался на провокации хозяина дома.       — Абзац давно закончился. Не делай вид, что читаешь настолько медленно! — нетерпеливо воскликнул аристократ.       — На самом деле я просто уверен, что разговор не принесет морального удовлетворения никому из нас, — Снейп поднес к губам чашку с горячим напитком и сделал маленький глоток. — Не доверяй больше Нине приготовление травяного чая.       — Не увиливай, — Малфой шумно выдохнул. — Почему не стал спрашивать, когда узнал?       — Если мы не обсудили этого раньше, значит, ты не был готов к этому разговору, — Северус выпрямил затекшие ноги и с заметно возросшим умиротворением продолжил. — Люциус, ты знаешь меня, как никто другой. Копаться в душевных делах я не умею, да и особым желанием никогда не пылал.       — Я все еще не могу поверить в происходящее, — Малфой закрыл глаза. — Столько вопросов и ни одного ответа.       — Раз не можешь ответить на свои, напрягись для моего, — Снейп оперся локтями на колени и медленно проговорил: — Сколько можно ждать черничный пирог?

***

      Гермиона посмотрела на наручные часы. Ровно шесть. Она стояла напротив высоких ворот, за которыми пугающим пятном возносился вверх Малфой-мэнор.       С этим местом было связано так много. Боль, унижения, смерть, враг, друг, любовь, жизнь. Стены поместья больше не давили на девушку, они не хотели ее       уничтожить, растоптать, подобно надоедливому жуку. Все ужасы остались позади, многие из которых знакомые и друзья забрали с собой в могилы.       Недругов не было жаль. Каждый выбирал свою сторону, каждый боролся за что-то свое, сокровенное. И каждый, кто шел в последнюю битву, был готов к любому исходу.       Гермиона медленно выдохнула, успокаивая бьющееся о ребра сердце. Ей вновь предстояла битва. Битва самой с собой.       Ведьма знала, Малфой ничего ей не сделает, как бы ни злился, как бы ни ненавидел, но он не причинит ей боли. Нужно победить себя, свой внутренний страх, сделать шаг навстречу неизбежному, которое она так старательно оттягивала на потом, не осознавая до конца всех последствий.       Только в преддверии этого вечера она задумалась о своём поступке со стороны Люциуса. Скрой от нее кто-нибудь Адама, она бы, не раздумывая, запустила в лоб обидчика пару непростительных.       «Все-таки ты редкостная идиотка, Гермиона Грейнджер», — думала про себя ведьма.       Как обычно, ее встретила Нина. Они шли молча. Эльфийка словно чувствовала настроение девушки и не занимала ту пустой болтовнёй, а Гермиона шла лишь по инерции, бесконечно погруженная в свои мысли.       — Добрый вечер, — Люциус протянул ведьме руку. Та осторожно вложила тонкие дрожащие пальчики в теплую ладонь и проследовала за хозяином мэнора в столовую, где их ждал шикарный стол на двоих с многообразием вкусностей и выпивки. Свечи источали тонкий аромат ванили, от которого Гермиону стало тошнить.       — Что-то не так? — мужчина внимательно взглянул на бледное лицо девушки и крепче сжал ее ладонь. Она была холодной и мокрой.       — Совершенно не хочется есть, — ведьма сглотнула тошнотворный ком. — Покажи то место, про которое ты говорил, — Гермиону тянуло на свежий воздух. Она боялась, что все в этом доме сейчас будет против нее.       Люциус не настаивал. Он помог набросить на плечи девушки пальто, едва уловимым жестом наложил на нее согревающие чары, и они шагнули в ночь.       Было спокойно и хорошо. Малфой шел неторопливо, с наслаждением поглаживая девичью ручку, что покоилась в его собственной руке. Он прислушивался к новым ощущениям внутри себя. Да, ему определенно нравилось быть рядом с ней, идти вот так, неважно куда, главное — держать ее руку, чувствовать рядом частичку себя.       Люциусу потребовался ни один месяц самокопания и отрицания, чтобы понять свои чувства к Гермионе.       Он всеми силами пытался себя убедить, что это продолжение наваждения: болезнь все еще покоится на подкорках и не собирается так просто сдаваться.       — Нашёл лучший способ? — зельевар открыл окно, впуская в затхлую комнату свежий воздух.       — Они не помогают, — с трудом промямлил Люциус и пнул носком пустые склянки, от чего те звякнули и покатились в разные стороны по деревянному полу. — Они еще внутри, я чувствую!       — Зелья не помогут от белочки, — Снейп сел на корточки напротив Малфоя, вырывая из его руки наполовину полную бутылку крепкого алкоголя.       — А, — с усмешкой протянул мужчина и сделал безуспешную попытку поднять собственное тело с пола. — Ты не лишен умения шутить, мой подземельный друг.       — Снова галлюцинации? — Северус взмахнул палочкой, и дрова в камине вспыхнули красными языками пламени.       Люциус лишь пожал плечами. Потом посмотрел под диван, приподнял подушку, вывернул карманы брюк и вновь пожал плечами.       — У меня нет галлюцинаций.       — За что мне это? — выругался зельевар.       Гермиона не следила за дорогой. Она все пыталась найти слова, которые бы объяснили Люциусу все, но дело было в том, что таких слов просто не существовало. Невозможно объяснить отцу собственного ребёнка… Да и что объяснять?       Девушка собственноручно лишила двух любимых людей выбора. Той важной составляющей любого человека.       — Если возникнут какие-то проблемы, я буду на твоей стороне, Гермиона, — Нотт отвел взгляд. Было сложно вынести ту гамму эмоций, что плескалась в карих глазах.       — Откуда ты знаешь? Тебе Драко рассказал? — она не стала ходить вокруг да около. Грейнджер знала, что Тео говорит о её тайне.       — Нет. Я понял это, как только увидел Адама. Может, мое лицо и не обезображено интеллектом, но тут, — мужчина указательным пальцем стукнул себя по лбу, — кое-что есть.       — И ты все время молчал?       — Мне нет разницы, от кого Адам и по сей день. Я просто хочу тебе помочь, если что-то вдруг случится.       — А что-то должно случиться? — Гермиона запаниковала.       — Пожалуйста, просто знай, что я за тебя.       Разговор с Ноттом все никак не выходил из головы. Что-то Гермиону бессознательно беспокоило. И этот странный взгляд, поведение, сложный разговор за десять минут до встречи с Люциусом.       Быть может, это было банальное совпадение, но Грейнджер не верила в совпадения, только не она.       — Я, — голос Гермионы дрогнул. Она остановилась, оглядываясь вокруг.       — Прежде чем ты продолжишь, взгляни на это, — Люциус осторожно коснулся плеч ведьмы и развернул на сто восемьдесят градусов. Через мгновение перед ними загорелся первый белоснежный огонек. Потом еще один и еще, пока все вокруг не заполнилось мерцающим светом.       — Это… — Гермиона заворожённо наблюдала за тысячей белых огоньков. Ничего красивее в жизни она не видела.       — Звезды Малфой-мэнора, — прошептал Люциус. Он намеренно опустился к шее девушки и оставил невесомый поцелуй. — Особенные растения с особенным цветением. Северус просил никому не рассказывать, но тебе я могу доверить тайну.       — Тайну? — Гермиона вновь вздрогнула, но не от холода. Она поняла, что боится потерять свое счастье. Пусть такое хрупкое, с непонятым будущим, сложным прошлым, но счастье.       Люциус дарил ей многое. Рядом с ним трепетало сердце, он не покидал ее мысли и сны, взгляд его ледяных глаз почему-то дарил тепло, а чуть высокомерный тон не страшил, к нему хотелось прислушиваться, он словно гипнотизировал.       Часто на общих собраниях отделов Министерства Гермиона заслушивалась Люциусом до такой степени, что совершенно не понимала, что он говорил. Приходилось даже как бы невзначай заводить разговор с Ванессой об ее отношении к прозвучавшему, чтобы вникнуть в происходящее и передать конспект Люциусу.       — Я тоже хочу тебе кое-что показать, — прошептала Гермиона.       Она повернулась к Люциусу и взглянула в его серьёзные глаза. От чего-то тут же захотелось плакать, но девушка сдержалась. Грейнджер подняла ладони и коснулась щек мужчины, с наслаждением запоминая малейшие детали его внешности.       Сердце стучало в висках. Казалось, что оно вот вот вырвется из груди и закончит душевные терзания самым простым способом — смертью.       Нет, это определенно не было выходом. Гермиона привстала на носочки, чтобы поцеловать Люциуса, но вместо этого горячим шёпотом выпалила на его губы:       — Прости. И держись крепче, — в следующее мгновение они аппарировали.       Знакомый переулок встретил их сыростью и пронизывающим холодным ветром. Мужчина и женщина смотрели на силуэты друг друга, не в силах произнести и слова. Когда новый поток ветра завыл свою печальную песню, Гермиона переплела пальцы с Люциусом и шагнула на освещенную дорогу.       Ее губы дрожали от напряжения, а твёрдая походка казалась неподходящей утонченному образу. Гермиона думала только об одном: не растерять бы всю уверенность, когда увидит сына.       Люциус следовал тихо, стараясь приглушить даже стук каблуков о дорожку. Он догадывался, куда они следуют. Он ждал этого момента так долго, но почему-то боялся. Встреча с сыном… От одной мысли по телу пробегали мурашки. Теперь же, практически стоя около двери, отопри которую ты, наконец, сможешь достичь того, к чему так долго шел, холодели руки. Люциус не противился, но и не был согласен. Все слишком запуталось в его голове.       Ведьма остановилась в тени дерева. Невысокий деревянный забор, белоснежный песок, на котором круглыми камушками были выложены витиеватые дорожки, деревянные качели, что скрипели от малейшего движения, песочница практически без песка, две скамьи с отсыревшими ножками и горка.       — Уже холодно. Может, мы пойдем домой? — миссис Грейнджер сидела спиной к нежданным гостям и что-то очень старательно натирала.       — Это вы женщины — мерзляки, а мы — настоящие мужчины, и не такое переживём. Да, сорванец? — мистер Грейнджер махнул рукой, и из-за бабушки выбежал малыш. Он резво подбежал к дедушке, прячась за его ногами от бабушки, которая, вероятно, хотела справиться с малыми остатками крошек на правой щёчке мальчугана.       — Ему чуть больше года, — осипшим голосом выпалила ведьма. Она неотрывно смотрела на резвившегося сына, и ее сердце пело.       — Он счастлив, — тихо сказал Люциус.       — Да. Прости. Знаю, извинения тут не помогут, но это все, что я могу сказать, — Гермиона развернулась к мужчине.       Он стоял чуть поодаль, наблюдая за тремя людьми. Его глаза блестели от накативших слез, но Люциус Малфой оставался все той же неприступной скалой.       — Если он заболеет, Гермиона тебе этого никогда не простит, — авторитетно заявила миссис Грейнджер и взяла внука за руку. — Мы идем домой, пока в твою престарелую голову не пришла еще одна шальная мысль.       — Мороженое в это время года по-особенному вкусное, — мужчина подмигнул внуку.       — Избавь меня от этого бреда, пожалуйста.       — Он так похож на Драко, — сказал в след сыну Люциус.       — Драко не его отец, если ты об этом, — голос девушки дрогнул. Она подошла ближе к аристократу и коснулась ладонями его часто вздымающийся груди.       — Я знаю, что Адам — мой сын, — с напряжением ответил мужчина. Он крепко прижал ведьму к себе и снова аппарировал.       Второе перемещение далось Гермионе намного сложнее. Голова шла кругом, то ли от излишнего волнения, то ли от неожиданности. Чуть придя в себя, она оглянулась. Мэнор.       Люциус стоял около стола и допивал бокал чего-то горячительного.       — Я знал о его существовании с самого начала, — с прежним напряжением начал мужчина. — Ты права, никакие слова не могут мне возместить утраченное время, как и объяснить твои действия. Но, как видишь, я умею ждать и терпеть.       — Ты знал? — с неким страхом вымолвила Гермиона. Она на ватных ногах добралась до дивана и аккуратно присела на самый край, сжимаясь от напряжения, словно сухофрукт. — Почему?       — Да потому что на это были причины! — рявкнул аристократ. Он размахнулся, и пустой бокал угодил в стену, разлетаясь на тысячи осколков. — Ты даже не попыталась узнать о моих намерениях тогда, не дала шанс объяснить, рассказать, покаяться. Ты решила, что сама вправе решать за всех нас!       — Ты поступил точно так же, Люциус Малфой! — в манере мужчины ответила ведьма. — Ты запер меня Мерлин знает где и только для того, чтобы потешить собственное самолюбие!       — У меня была причина защищать тебя! — Люциус встал напротив Гермионы, испепеляя ту яростным взглядом.       — А у меня причина защищать ребёнка! — Грейнджер поднялась с дивана и шагнула к мужчине. — Ты больной извращенец. Знать о сыне и столько недель пытаться меня соблазнить, мучить. Как ты вообще узнал?       — Никогда бы не подумал, что умнейшая ведьма своего поколения не знает о существовании родового гобелена, — процедил Малфой.       — Так значит, тогда в баре вся эта погоня с журналистом… Я никогда не говорила тебе адрес, а ты все время знал, где и с кем я живу! Ты заранее все продумал? — осознание холодной водой окатывало Гермиону с каждым мгновеньем все больше. Все случайные совпадения были лишь четкой игрой Люциуса.       — Я знаю о тебе намного больше, Гермиона! Или ты думаешь, что все твои проблемы решил неожиданно повзрослевший мальчик? — мужчина усмехнулся, зачесывая назад волосы. Он смотрел на девушку свысока, оценивая её быструю реакцию. Люциусу нравилось превосходство, он долго мечтал раскрыть карты и увидеть, как ведьма разочаровывается в собственном несостоявшемся плане.       — Даже тогда ты знал о нашем местонахождении и не предпринял попытку? Сказочный идиот, — Гермиона скрестила руки на груди. — Не жди слов благодарности. Думаю, Тео тебе все в красках доложил. Особенно поцелуи, которыми я так горячо благодарила Теодора.       Губы Люциуса тронул оскал, а на лице заиграли желваки, но он быстро взял себя в руки.       — Твоя выходка стоила мне очень дорого! Мальчишка запросил огромную сумму за раскрытие твоего адреса. Гадёныш, он слишком быстро учится.       Нотт положил на середину стола запонку.       — Предлагаешь мне купить эту бестолковщину? — Люциус недовольно покосился на странную вещицу.       — Я знаю, — Тео коснулся запонки. — Точнее, она знает, где Гермиона.       Малфой шумно выдохнул и бесцветным голосом продолжил:       — С чего ты взял, что меня это интересует? Мне нет дела до несостоявшейся жены Драко, — как бы Люциус ни старался, он не мог отвести взгляда от теперь интересного предмета. Уже несколько месяцев он делает все возможное, чтобы отыскать хоть какую-нибудь ниточку, что приведет его к Гермионе и Адаму, но все безуспешно.       — Я знал, что когда-нибудь этот урок от Люциуса Малфоя мне пригодится.       — Я же чуть с ума не сошла, разрываясь между тобой и Адамом. Я ночами думала, как рассказать тебе о нем и не потерять тебя! Шла сюда сегодня как дура, вся на иголках, выбирала платье по-сексуальнее, переживала, хотела понравится тому, кого люблю, и, наконец, рассказать об Адаме. А ты подлец! — Гермиона размахнулась, чтобы ударить мужчину, но он вовремя перехватил ее руку.       — Мы действительно стоим друг друга, — прошипел Люциус. Он наклонился к ведьме, прижимая второй рукой её талию к себе. Его опасный животный взгляд скользнул по приоткрытым вишневым губам девушки. — Я в восторге от платья. Но еще больше от того, что ты наконец призналась, что любишь меня.       — Это вылетело случайно, — Гермиона вмиг стушевалась. Ее щеки, до этого бледные и холодные, вспыхнули ярким алым цветом, а карие глаза стали метаться в поисках чего-то за спиной аристократа.       Малфой чуть улыбнулся. Он склонился еще ниже, намеренно опаляя горячим дыханием нежную кожу на шее Гермионы Грейнджер.       — Ты снова краснеешь рядом со мной, — Люциус лизнул пульсирующую венку, посылая по всему телу девушки дрожь наслаждения. — Ты все еще любишь меня, — три невесомых поцелуя отпечатались на мочке уха. — А я люблю тебя.       — Катись к черту, Люциус Малфой, — ноги Грейнджер подкосились, когда бегунок скользнул по спине и остановился на линии бедер.       — Только вместе с тобой, Гермиона Малфой, — Люциус нежно поцеловал девушку. В каждом из конвертов сверкнула вспышка, и листы озарила одна и та же фраза:

      «Ты выйдешь за меня».