Часть 2

Молёбки - это такая маленькая деревушка, находится она в Богом забытом месте: на границе Свердловской области и Пермского края, на левом берегу реки Сылвы. Аномальная зона и любимое место уфологов, которые в каждом сверчке видят таинственный светящийся шар. Слухи и зарождающиеся легенды преследуют это место ещё со времён СССР, тут и НЛО, и темные фигуры существ непонятного происхождения, и стоны со скрежетом по ночам люди слышат. Место точно не для отпуска с другом, целью которого является расслабление и настраивание на позитивные мысли. Впрочем Дима считает иначе. До самолета ещё час, а он все подсовывает мне печенье и рассказывает во всех красках и подробностях о месте, куда мы направляемся. - Там ещё манси раньше жили, и капища их там были, и жертвоприношения на каменной плите, которая кажется до сих пор сохранилась, - он светится так, как будто рассказывает мне о солнечном пляже. - Манси - это те, которых ещё обвиняли в смерти дятловцев? - с тяжёлым вздохом отправляю очередное печенье в рот. - Да, да, да, совершенно верно. А ты что же Перевалом Дятлова интересуешься? - Дима смотрит на меня так, будто видит в первый раз. - Нет, твои видео смотрю, - пожимаю плечами, - слушай, это все конечно круто, но почему ты меня берёшь с собой? Типо если ты собрался выпуск снимать или что-то подобное, разве не логичнее взять кого-то из пацанов? Лицо Димы приобретает спокойное выражение и на долю секунды заставляет меня задуматься, не сказала ли я чего-то лишнего. Сглатываю слюну с остатками печенья и вытираю рот , тыльной стороной ладони, не сводя глаз с его лица. - Я просто хочу отдохнуть, да и мы не виделись так долго. Я соскучился , - он одаривает меня улыбкой и уходит выкинуть опустевший пакет из под печенья. Рывком расстегиваю куртку, резко подступивший жар заставляет меня начать задыхаться. День неожиданных появлений и заявлений. Отмечу в календаре красным. Романтическое путешествие с кумиром в богом забытое место, чтобы ловить паранормальные проявления и все потому, что он видите ли соскучился по мне. Я и сама не понимаю, какие именно эмоции во мне вызывают эти слова. Безграничную любовь к нему и ненависть к себе? Скорее просто злость на ситуацию , что я не могу после этих слов, вот так взять и расцеловать его. - Кстати, я не сказал, останемся мы в доме, где вроде бы колдун или шаман какой-то жил, - улыбка во все тридцать два не соответствует информации, которую излагает этот рот. - И это по твоему тихий отпуск? - но в ответ не улыбнуться просто невозможно. - Тебе пару дней развеется не помешает, правда ведь? Будто не устала от города и от…, - парень осекся. Объявили наш рейс, поэтому стоило поторапливаться. Вся эта суматоха с занятием места, расположением, часовая лекция инструктажа. Не люблю самолеты. Вовсе я не ощущаю себя безопасно на борту белой птицы, в тысячах километров над землей. «И от бессмысленных отношений» - завершила я фразу Димы в своей голове, он может и не это хотел сказать, только вот правда есть правда. Комфорт, который я ощущаю сейчас, будучи рядом с поистине любимым человеком, даже если мы едем к черту на кулички, даже если он не догадывается. Однажды проспорив какой-то подруге, чей образ смазался в моей голове и перестал быть различим, чьё имя не отпечаталась в архиве мозга, я набила татуировку на рёбрах, чуть ниже груди - «Королева драмы». И пожалуй, только спустя добрую гору лет придала ей смысл. Бесконечные слёзы, страдания, чувства, которые не находят взаимный отголосок. Ведь без этого можно жить? Люди как-то живут и находят своё счастье, и радуются мелочам. А я всегда все усложняю, ищу «того самого» и нахожу, только вот, он в отношениях и мы просто друзья, его любовь заканчивается, а мы все ещё друзья. Он с счастливой улыбкой смотрит на меня, а я с терзанием в душе, подступающими слезами и безграничным желанием быть всегда рядом. Нет, не драмы - цирка. Королева цирка. Вздрагиваю, когда голова парня опускается на мое плечо. Просто задремал. А в моей груди уже бушует океан. Смотрю боковым зрением на умиротворенное лицо. Нет, Дима не тот парень с глянцевых обложек, скорее простой русский парень, который начал пользоваться популярностью среди девушек, только с карьерным ростом. Да даже если это и так, даже если дело в деньгах, разве он заслуживает двух отказов в принятии руки и сердца, тяжелых разрывов отношений? Впрочем, может я снова драматизирую и пытаюсь разглядеть боль и страдания, там где их вовсе нет, может он и правда просто хотел увидеть старую подругу, провести время в отдаление от шумного города, а я тут сопли развожу. Потираю переносицу, из-за перенапряжения болят глаза, уши заложило, плечо затекло , но на нем любимый, поэтому боль сладострастная. Лететь около часа. Сон. Хотя бы попробовать. Аккуратно кладу голову на его, жесткие волосы пахнущие воском щекочут щёку, сердце вылетит из груди сию же секунду, но я держусь. В конце концов мне же не пятнадцать и даже не двадцать, надо бы держать себя в руках. - Эй, красавица, нам пора выходить, - резко распахиваю глаза и вскакиваю. Как это произошло? В какой момент я пропустила то, что пускала слюни на Димину куртку почти что весь перелёт. Провожу рукой по лицу. Что? Не пятнадцать и даже не двадцать, о да, все двенадцать, сказала бы я. Где там билеты на фан-встречу? Чур, я в первых рядах. «Большое Савино» - аэропорт Перми, синоним «серость и тоска». Если бы тоска людей по упущенным возможностям была бы местом, то определенно именно этим. Поёжившись, плетусь за Димой. Меня чуть не сбил мужчина самозабвенно нёсший свой багаж, потираю ушибленное плечо, морщусь. Мой спутник рассказывает о планах, о каком-то человеке, который должен нас встретить и что с ним мы поедем до деревни, и ещё много информации, которую мой мозг отказывается воспринимать. Ещё несколько часов назад я была дома, могла бы встретиться с парнем, посмотреть какой-то фильм и жить той незаурядной жизнью, которую мне пропагандировали родители. Но нет, я отправилась ловить призраков и учащенное сердцебиение. Печально, что не оргазм и эйфорию. Мужчина в камуфляжной куртке и видом пропитого алкаша , вертит в руках бычок докуренный кажется ещё несколько часов назад. Потрёпанный жизнью внедорожник будто прячется за его спиной. Он улыбается нам беззубым ртом, выкидывает сигарету, пожимает руки. Руки людей, которые много работают всегда отличаются особой грубостью и жёсткостью, как будто проводишь ладонью по наждачке. - Я эт Иван Кузьмич, так сказать ваш шофёр на сегодня, - и смеётся тем самым гортанным сухим смехом переходящим в кашель. Дима садится рядом с «шофёром» и я остаюсь одна сзади, моя компания - сумки и машинный хлам. - А сколько нам ехать по картам показывает, что часа два, - Дима смотрит в телефон. - Та это чай карты ваши, врут вам, ежели дорога чуть подсохла с утра, то может быть часа за три доберёмся , даст бог, - и закашлявшись Иван Кузьмич перекрестился, - ну с Богом, родная. Глубоко вздыхаю и закрываю глаза, ощущение, что я на какой-то программе типажа «мужское/женское» или «пусть говорят», с нетерпением жду высказывания с использованием «евошние» и прочие колориты русского языка. А вот Дима продолжает светится и откуда только в нем столько позитива для меня загадка. Пытается разговорить деда, задаёт вопросы, с головой окунается в фольклор. Город постепенно редеет и за окном начинают вырисовываться пейзажи бескрайней и прекрасной России. Красота лесов, туманных полян освещённых тусклым зимним солнцем. Когда смотришь на природу, места для негатива не остаётся, все твоё нутро наполняется прекрасным, любовью к Родине, к жизни. На горизонте начинают приглядывать покосившиеся от времени домики, выцветшие заборы. - Уже приехали? - удивленно спрашиваю я, ожидая, что мои мечтания затянулись надолго и время пролетело незаметно. Дедушка смеётся, как-то мягко по-родному. - Нет, эт только Усть-Кишерть, после Осинцево и только потом наши Молёбки. - Понятно, - коротко произношу я. Всю оставшуюся дорогу Дима ни разу не повернулся ко мне, будто забыл, что я существую. Это селит во мне тоску, пейзаж за окном уже не кажется таким красивым. Механизм драматизма вновь запускается, работает как часы, что уж сказать. - А этот дом, где мы останемся, вы говорили, что там колдун жил, - вновь начинает Дима пытливо смотря на мужчину. - Какой же он вам колдун, это в народе его так звали кто шаманом, кто колдуном, а он знай себе травки собирал, да шептал чёй-то под нос. - А что-то странное после смерти его происходило? - энтузиазм бьет ключом. - Нуууу, - Иван Кузьмич почесал затылок, - я перед самыми похоронами там оставался… гроб знай себе в одной комнате лежит, а я в другой… ёжкин ж ты, - толчок и кочка позади, - та и к полуночи, слышу шаги, спросонья то подумал бабка зашла, кличу ее, а в ответ тишина, только форточка открытая скрепит, - мужчина нахмурился. - Как? А ее никто не открывал? - глаза Димы округлились. - Кто уж там, я один с покойником в доме… потом в народе говорили, что это душа его темная так ускользнула Мое тело в миг покрылось предательскими мурашками, а ладони вспотели и похолодели. Я смотрела фильмы ужасов много раз, но ощущение того, что все это не настоящие даёт тебе то самое спокойствие, что все это просто фантазия, произведение искусства. Только вот когда слышишь это от человека в условиях, где тебе потом оставаться в этом самом доме на ночь, страх охватывает сознание. Потираю руки, забиваюсь в самый угол и мысленно прошу Диму не продолжать этот разговор. Только вот он далёк от моих немых молитв, ему важен материал и результат, как иначе создавать контент. Спасибо хоть на том, что не освещает меня в записях, не люблю я все это дело, я тут так просто лишний свидетель, фон, временами может быть штатив. Лишней популярности мне не нужно, как и разгневанной фанатской базы, которая обрушивается на меня, если где-то в кадре виден хоть краешек моего носа. - А вот и домишко-то, - Иван Кузьмич последним вышел из машины. Чёрный дом смотрит на нас пустыми глазницами окон и холод по спине пробирает от одной только мысли, что ждёт нас внутри…