Часть 11. Перемена в нем

На третий день после событий с госпожой Кериме, Ягыз уже имел на руках портфолио лучших профессиональных сиделок, рекомендательные письма которых можно было сложить в увесистые папки. Оставалось самое сложное — кастинг и собеседование у госпожи Кериме. И провернуть все это дело нужно было до того, как она покинет больницу. Женщина, едва отошедшая от кризиса доверия, холодно встретила необходимость поиска замены Севде. В больнице Кериме ни с кем не общалась, никого не звала. Дважды только она спросила Ягыза о Хазан, смутно припоминая присутствие девушки в момент сильного помутнения. Женщина не просила с ней встреч, но желала узнать больше о чернявой красавице. Спустя еще неделю, после неудачных попыток представить ей новую компаньоншу, Ягыз пригласил в офис водителя госпожи Кериме и за дополнительное жалованье поручил ему охрану передвижений матери. С более тщательным надзором к моменту выписки разобраться пока не удалось. Примечательным в рутинной встрече с водителем было то, что он покинул офис Ягыза держа в руках злополучный пакет. Ведь он хорошо знал кварталы, по соседству с которыми находилось жилище Хазан… Таким образом гордость Эгемена нанесла последний и сокрушительный удар его разбередившемуся сердцу. То была маленькая месть… Казалось, Ягыз быстро вернулся к хорошо осовоенным настройкам, которые выпестовал в себе, закаляя свой беспокойный дух и сильное тело. — Госпожа Хазан? — обратился мужчина в чёрном костюме-униформе к открывшей ему двери девушке и получив кивок в знак подтверждения личности вручил ей пальто и туфли, — Господин Ягыз велел передать вам этот пакет. Хазан вспыхнула и поспешно выхватила из рук мужчины протянутую ей посылку. Захлопнув дверь, обозленная девушка вбежала в комнату, брезгливо швырнула вещи на кровать Эдже и принялась шагать из стороны в сторону. Ягыз все-таки нашел способ вернуть ей проклятые пальто и туфли. И на сей раз не стал утруждать себя лично! Может он обиделся, что она исчезла из больницы не попрощавшись? Или ему не понравилось, что она так и не забрала вовремя то, что ей принадлежит… гнев и обида тёмным облачком опустились на сердце. Очень скоро Хазан обнаружила себя у дверей Бетюль. Денег в долг она все-таки попросила. Сердобольная подруга украдкой выдала ей двести американских долларов, искренне полагая, что Хазан находится в затруднительном положении. Немудрено, ведь девушка не выходила на работу почти целый месяц и практически потеряла место. Знала бы она, что две купюры немедленно попали в плотный конверт, поначалу сопровождаемый различными вариациями записок, ни одна из которых не попала в окончательное послание. «Получи свои деньги. Они мне не нужны…» — нет, не пойдёт! «Я не нуждаюсь в твоих подачках!» — снова не то. «Возвращаю тебе долг!» — ну какой еще долг… Суть послания звучала так: «Мой поцелуй не продаётся, Эгемен». — Хазан помотала головой. Ведь она никогда этого не скажет. А стало быть, конверт останется без записки. — Куда отправить-то? — задумалась Хазан, но быстро сообразила где раздобыть адрес. В средоточии маминого святилища — внутреннем кармане сумки, которая у той всегда с собой. Вечером, когда женщины собрались под одной крышей и пока Фазилет, боясь спугнуть удачу, рассказывала, что надеется устроится на работу с проживанием в дом каких-то богачей, Хазан пораньше встала из-за стола и, обследовав сумку матери, нашла искомое — визитную карточку Ягыза Эгемена, а на ней адрес офиса и номер телефона приёмной. Сохранив изображение карточки в памяти мобильника, Хазан вернулась за стол, где мать как раз с пиететом вещала о встрече на пароме с Ягызом Эгеменом, говоря что это не иначе, как провидение или воля судьбы. Ибо они в этой жизни ходят дорогами разными и дышат разным воздухом. Это была невероятная удача — ведь он сам лично вручил им визитную карточку. Через полтора месяца Эдже исполнится 18 лет и они смогут вновь обратиться в Egemen Group. Хазан давилась от гордости, что после того случая уже несколько раз встречала героя таблоидов, но промолчала. — Откуда дома мои вещи, Хазан?! Где ты их взяла? — Эдже внесла пакет в гостиную, когда они все уже пили чай. Тут самолюбие Хазан не выдержало тщеславной щекотки. Очень уж было интересно посмотреть на реакцию матери. — Ягыз Эгемен вернул мне их, — как ни в чем не бывало заявила девушка и нарочито лениво глотнула чай из узкого стаканчика. Фазилет поперхнулась и на подскоке развернулась к ней. — Ты с ним встречалась? — округлила она глаза. — Он принёс вещи мне в фитнес клуб, — наслаждалась Хазан минутой славы. — В тот день он подвез меня домой. А до того мы отвезли его мать в больницу. Любопытство матери возбуждало девушку и она в ярких красках передала суть их с Эгеменом встречи, случившейся десять дней назад. Ночью, ворочаясь в постели, Хазан смаковала уже другой момент собственного триумфа — момент когда Эгемен получит деньги. Воображение рисовало его поверженным, разочарованным, перед глазами постоянно маячило его изумленное, красивое лицо. Но как он получит деньги? Отправить по почте? Ненадёжно, решено было свезти самой. Именно так и поступила Хазан, совершенно неудачно выбрав время — раннее утро. Поняла она это только тогда, когда едва вручив конверт на стойке ресепшена, не услышала за спиной собственное имя устами Эгемена. Босс только приехал в офис. — Хазан? — прозвучала надменно-удивленная интонация с присущей ему одному манерой произносить ее имя. — А вот и господин Ягыз... — расплылась в улыбке молодая женщина в таком же строгом черном дресс-коде как и водитель накануне, — тут девушка для вас... Хазан вмиг захотелось отмотать момент назад. О чем она думала приходя сюда? Ягыз уже поровнялся с Хазан и протянул руку раньше, чем та успела выловить конверт из тонких пальчиков секретаря приёмной. — Господину Ягызу Эгемену, — прочитал молодой человек, отмечая про себя, что отправитель не указан. Он подозрительно глянул на Хазан. Лёгкий прищур оживил уголки прозрачных, спокойных глаз. Казалось, он справился с недугом по имени «Хазан». Во всяком случае возможность вернуть ей вещи доставляла ощущение едва уловимого куража от едва ощутимой победы над чувствами. И совсем иначе обстояло дело с Хазан. С того дня, как они оказались застигнуты врасплох, неприкрытые, с душой нараспашку, когда она подглядела за ним в минуты его растерянности, боли и испуга за маленькую пожилую женщину, с тех самых пор странное притяжение к привлекательному парню оформилось в нечто более осознанное и душевное. Это теперь был не просто харизматичный красавец, который привлек ее взгляд на пароме, а позже сорвал ее первый поцелуй. Это был мужчина, который вызвал в ней… уважение, личную симпатию и желание узнать его ближе… Будь оно неладно, желание это! Лишь почувствовав его взгляд, Хазан осознала, что стоит слишком близко. А потом догадалась, что он разглядывает ее. И смутилась. Проверяя себя — подняла голову и встретила слегка насмешливый взгляд из-под опущенных ресниц. Только на сей раз он казался темнее, в глазах плескался неприкрытый интерес. Эгемен оценивал ее внешний вид. Хазан вспыхнула, живо представляя как выглядит со стороны. Потому что это был самый нелепый образ, так привычно оказавшийся на ее красивой фигуре. Она очень спешила в офис Ягыза и по наивности совсем не учла вероятность внезапной встречи. А иначе она не напялила бы «эти тряпки», да и волосы так не собрала, как утром в спешке перезавязав их в заурядный низкий хвост. И совсем иначе выглядел Эгемен. Облик этого «денди» пробуждал непонятный ревностный спазм. Черное кашемировое пальто, черный костюм, белая сорочка и синий галстук, идеальная укладка, ровнющие брови и нарочито запущенная щетина… — для кого все это? Для кого старался с утра пораньше Ягыз Эгемен? О том, что привычка выглядеть эффектно была такой же компульсивной для него, как для нее — изрядные старания закопать свою красоту, Хазан не догадывалась. Но ровно в эту секунду она пообещала себе никогда не показываться ему на глаза в таком неприглядном виде. И с чего бы? А она думает и впредь показываться ему на глаза? — мозг болтал сам с собой. Девушка даже не догадывалась, что ее незатейливый образ питал интуицию циника, заставляя все больше и больше сомневаться в своих первичных выводах о ней. Это мало нравилось ему самому, но заставляло сердце томиться в смутной надежде на собственную ошибку. То было сладкое, болезненное томление, не похожее ни на что ранее пережитое. В глубине души он был бы рад ошибиться. Любуясь на чистое лицо Хазан, зардевшиеся щеки, растерянный взгляд и в который раз встречая ее в этом нелепом образе, напрочь убивающем любой намёк на сексуальность, в том числе продажную… он впервые начинал пересматривать верховенство остроумного тезиса hotʼnʼcool, предполагающего сочетание рационального с эмоциональным — то, что он до сих пор единственно ценил в женщинах, машинах и собственной жизни… Теперь это дословное противопоставление горячего с холодным казалось довольно примитивным. Эгемен обнаружил, что «горячее» hot с его сексуальной красотой и «прохладное» cool, несущее в себе все прогрессивное и удивительное, которые обязаны были присутствовать в каждом новом «Мерседесе», женщине или сделке, неожиданно выходили на следующий эволюционный этап. На сей раз Ягыз пробовал применить свой уникальный опыт с Хазан, интуитивно достигая высшего уровня «духовной роскоши» происходящей из новой философии Sensual Purity или «чувственной чистоты». «Чувственная чистота», которой он внезапно стал поклоняться, была очень близка его влюблённому сердцу, создавала для Эгемена новые ценности и устремления, и в этом таились большой вызов и вдохновение одновременно. Ягыз продолжал непрерывно смотреть на девушку, возможно впервые сдаваясь своему интересу. Эта капитуляция порабощала и делала свободным одновременно. Невозможно было объять свои чувства сейчас. Одно он знал наверняка — теперь он будет искать с ней встреч и даже сама Хазан ему не помешает. Горящий взгляд Эгемена касался Хазан испепеляющей и властной волной нового восприятия. Хазан глядела на мужчину и отчаянно моргала, не понимая внезапной перемены в нем. Терпеть это дольше было невозможно. Она не увидит как он вскроет конверт и не насладится победой. Просто потому, что оставаться долее с ним рядом невыносимо. — Доброго дня… (iyi günler) — поздоровалась и попрощалась Хазан. И не дожидаясь его реакции, запальчиво взмахнув руками, немедленно убежала из приёмной комнаты. Некоторое время Эгемен смотрел ей вслед. От конверта жгло руки. С непроницаемым лицом он направился к лифтам, приветствуя работников на его пути. Едва мужчина зашёл в кабинет и опустил компьютер на кресло, как тут же вскрыл загадочное послание Хазан. Двести долларов — вот и все его содержимое. Что за деньги? Ягыз озадаченно глядел на купюры. Если бы он не встретил Хазан внизу, ни за что бы не поверил, что это от нее. Подойдя к окну, Эгемен какое-то время невидящим взглядом скользил по привычной панораме Маслака. Город жил своей жизнью. Осень подошла к концу и вместе с наступающей зимой коммерческий дух чужого Рождества поселился на улицах и витринах Стамбула. Предновогодний марафон отныне был объявлен открытым. Ягыз снова опустил задумчивый взгляд на купюры и тут его будто обдали кипятком, а может окатили ледяной водой, потому что от его догадки спину прошиб холодный пот. Ягыз вспомнил, как Хазан оттолкнула протянутые деньги на уличной парковке отеля. Двести долларов — это та сумма, что он ей пытался вручить. Но ведь Хазан не взяла их, верно? И вряд ли бы она вернулась за ними. Еще он давал двести долларов ее матери… неужели она возвращает именно их? Ягыз вспыльчиво нырнул пальцами в напомаженную челку и немедленно рванул прочь из офиса, вызывая своей скоростью удивлённые оглядки вслед. Хазан нигде уже не было видно и потому Ягыз снова мчался в Бейкоз. Замедляясь у её автобусной остановки и наблюдая царящую там суету, он понял, что ждать здесь Хазан будет слишком нервозно. Ягыз не знал какими путями она приедет, если уже не приехала… и если вовсе возвращалась домой. Однако, Хазан действительно возвращалась домой. Она ещё не сообщила матери — из-за длительного пропуска ее лишили штатной зарплаты, оставив в качестве тренера-почасовика для тех клиентов, кто настаивал на ее тренировках. А на постоянную должность утвердили нового специалиста. Ягыз утомился приглядываться ко всем автобусам, большим и маленьким, что останавливались перед поворотом в квартал девушки. Он набрал в телефоне номер Хазан, который раздобыл ему помощник. Но почему-то раздумал звонить ей. Раз уж он здесь, то как и в прошлый раз, дождётся ее перед домом. Воистину, терпение было его сильной стороной. Эгемен припарковался у жилища Хазан и принялся ждать, рассеяно листая новостную ленту. Не прошло и трёх минут, как он очнулся от бодрого стука в лобовое стекло. Опуская окно автомобиля и выдавая госпоже Фазилет жалкую ужимку вместо улыбки, Ягыз усомнился в верности принятого ранее решения. Он совсем позабыл о матери и сестре девушки. Но сбегать было поздно. Елейная настойчивость госпожи Фазилет выкурила Ягыза из машины. Ей удалось завести его в дом и усадить за стол. Женщину распирало от любопытства, но прямо спрашивать гостя, особенно такого, о цели визита было невежливо. — Ягыз эфенди, моя Хазан рассказывала вы с ней успели познакомиться ближе, встречались после того случая, — женщина заговорщически сощурила глаза, внося в комнату поднос с чаем. Она поставила перед Эгеменом дымящийся стакан с ярко-красным напитком. Он неопределённо посмотрел на нее. Надо было что-то говорить. — Да, было пару раз, — и замолчал. Фазилет, склоняя голову все ниже, ждала какого-то продолжения. Убедившись, что Эгемен общителен не более, чем ее старшая дочь, она продолжила расспросы, аккуратно подбираясь к цели его визита. — У вас к Хазан какое-то дело? Мне позвонить, позвать ее? — Нет, прошу не беспокойтесь, — Эгемен не собирался обсуждать с Хазан деньги в присутствии ее матери. — Может я могу помочь, зачем вам понадобилась Хазан? Не сочтите за грубость, но что может понадобиться от нас такому господину как вы? — Фазилет, в пестром платье и теплом домашнем жакете, стояла перед ним прямо, сложив руки на груди. Бестактность женщины коробила, но нужно было что-то отвечать. И правда, с какого перепугу его высочество пожаловал к ним в дом? О том, что его ввели чуть ли не силой, благополучно было забыто. — Я… пришел предложить Хазан работу, — неожиданно нашёлся Ягыз. Он не совсем понимал причину, по которой церимонился с этой нагловатой женщиной. Но ему интуитивно не хотелось наживать себе врага в лице матери Хазан, тем самым создавая еще одно препятствие между ними. — Работу?! — Фазилет вдруг просияла, — а какую работу может сделать для вас Хазан? Для Эгемена вопрос прозвучал неоднозначно. Он опустил глаза, мысленно ругая себя за ставшие привычными ассоциации. — Это для вашей мамы? — версии Фазилет появлялись быстрее его ответов. Ягыз нерешительно кивнул. Теперь женщина ликовала. — Действительно, у моей девочки хорошая медицинская база! Я никогда не могла понять, почему Хазан зубрит медицинских терминов больше, чем спортивных! Вот и пригодилось. Эгемену и самому эта идея потихоньку начинала нравиться. Так он будет видеть Хазан когда пожелает… от этого даже сладко сжималось сердце. Но в то же время он начинал сомневаться, пожелает ли Хазан идти на такую работу? А главное стоит ли вынужадть ее бросить профессию, ради большего заработка в качестве компаньонши Кериме? Это могло быть несправедливо по отношению к ее планам на карьеру. Мужчина задумчиво поджал губы. — Возможно. Правда не знаю как к этому отнесётся Хазан. Полагаю, она должна быть довольна своей нынешней работой? — он попытался прощупать почву. — Да какой там… хотя она такая упрямая коза! — Фазилет осеклась и хихикнула — моя козочка… — ведь дочь и правда могла заартачиться. — А как насчёт меня, Ягыз бей?! Я с такой работой в два счета! И маме вашей со мной будет веселей? А? — женщина почуяла, что сумма заработка может быть приличной и работу такую упускать нельзя. Ягыз явно хороший сын, это было видно из рассказов Хазан. Такой не поскупится. В эту самую минуту Хазан вошла в дом, с трудом удерживая пакеты с продуктами. — Мааам! — крикнула она, пока только смутно ощущая чье-то присутствие, — бакалейщик дядя Фарук согласился отпускать продукты в рассрочку, — кое-как она скинула бутсы и нацепила домашние тапки, — все-таки хорошо, когда знают, что я всегда возвращаю долги. Даже если задер… — Хазан так и замерла в дверях комнаты. От неожиданности она опустила руки. Пакеты шлепнулись на пол. Этот сноб Эгемен у них дома! Глядя на него в убогой обстановке гостиной, она поняла как права была мама — они ходят дорогами разными и дышат воздухом разным. Настолько нелепо он смотрелся тут, прям как первый фотошоп в ее жизни. Ягыз, видя ее замешательство, встал из-за стола. — Добрый день, Хазан, — кивнул он девушке. Она не ответила и не двинулась с места. Ягыз медленно подошёл и не отрывая взгляда от карих глаз, склонился к ней, поднимая пакеты с пола. Ну вот, этот дьявол снова слишком близко… Хазан «сбежала», досадливо зажмурив глаза. О том, что он, наконец, отстранился, она поняла по удалившейся тени мужчины. Но ноздри все равно жадно улавливали его парфюм. — Ну так что, Ягыз эфенди? — неожиданно чужим голосом вернулась к теме их беседы госпожа Фазилет, которая ничего не пропустила из немой сцены между дочерью и молодым человеком, — дайте это мне, — она подошла и многозначительно кивая, приняла пакеты из его рук.