Глава 8: Диссоциация.

      — Эдриан, — голос Андреа дрогнул, когда она утонула в пристальном взгляде его серых глаз, казавшихся почти черными в тусклых утренних сумерках.       — Не надо, — сумел выдавить он сквозь стиснутые зубы. — Не чувствуй, что тебе нужно объясняться. Он опустил стакан, который держал в окоченевших пальцах, и тот жалобно звякнул о кварцевую столешницу.       — Эй, — прорезался раздраженный голос Тео, когда мужчина зашевелился на своем месте. — Не мог бы ты помолчать? Он спрятал голову куда-то под одеяло и почти сразу же вскрикнул от ужаса, вскочив на ноги. Бессознательно Мерфи отшатнулся и толкнул Андреа за собой и с дороги Тео, когда другой мужчина почти споткнулся об них.       — Что это, черт возьми, было?! — Глаза Тео расширились от ужаса. — Что-то коснулось меня!       — Что происходит? — Джейсон сонно моргал, проводя рукой по волосам. — Что за шум? Вся эта сцена казалась прямо из дешевого Ситкома, и Мерфи устало потер виски. Спокойствие, которое он ощущал всего несколько минут назад, исчезло, уступив место пульсирующей головной боли и усталости. Оглянувшись через плечо, он заметил, что взгляд Андреа по-прежнему прикован к Эдриану, и почувствовал, как в груди образовался тугой узел. Она только что сказала ему, что не влюблена в Эдриана, не приняла его предложение, провела с ним столько времени, и все равно неуверенность в себе съедала его. Они с Эдрианом были вместе так долго, она сама это сказала, у нее всегда будут чувства к этому человеку. Мерфи не знает, каково это, иметь прошлое, единственной девушкой, к которой у него были чувства, была Андреа. Как и человек из старой истории, все, что он мог сделать, это попросить ее вернуться к нему, хотя бы так надолго. Мерфи вынырнул из своих мыслей, уловив часть разговора, который превратился в очередной спор, на этот раз между Тео и Джейсоном.       — Это были холодные пальцы Хизер, боже мой! — Джейсон отбросил подушку в сторону и зарычал. — И тебе пришлось кричать, как монахиня, которая увидела стриптизершу в своему номере!       — Какая блестящая метафора! — Возмущенно воскликнул Тео. — Где ты прятал такое остроумие все это время?       — Почему вы оба не заткнетесь? — Голова Хизер выглянула из-под спального мешка, и оба парня резко повернулись к ней, готовые наброситься на нее. Медленно тени перемещались по комнате, пока все они вставали, продолжая обмениваться колкостями, пытаясь растянуться после сна на полу. Мерфи увидел, как Андреа крадется к коридору, где только что исчез Эдриан, и металлическое кольцо сжалось вокруг его груди. Рядом с ним разгорелась новая перебранка, воздух в доме вдруг стал тяжелым и темным, как и небо над ним. Он смотрел на своих бывших друзей, с трудом узнавая их, с трудом понимая, почему он дружит с кем-то из этих людей. Что у них вообще было общего, кроме их не слишком хорошо скрываемых чувств к сереброглазой девушке? Он почувствовал, как тошнота поднимается из желудка, заставляя его внутренности скручиваться в болезненный клубок, и почти бегом направился в ванную, прижав руку ко рту. Как будто все темные чувства, жившие внутри него, нашли выход наружу. Он ударился коленями о кафельный пол, и несколько тонких трещин пробежали по грязно-серой поверхности, когда он упал рядом с унитазом, хватаясь за бортики дрожащими руками. Он слышал, как кто-то звал его по имени, но не мог разобрать, кто именно, из-за шума крови, бьющейся в его голове. Кроме того, он чувствовал себя больным и усталым, измученным до такой степени, что даже не чувствовал боли в пустом желудке, который продолжал сокращаться в спазмах. Его голова бешено кружилась, зрение затуманилось и потемнело, словно отказываясь видеть то, во что они все превратились. Сознание почти покинуло его, и Мерфи казалось, что он парит в дюймах над своим телом, свернувшимся на холодном полу ванной. Чьи-то руки крепко схватили его поперек туловища, на грани между защитой и собственничеством, и знакомый легкий, сладкий запах вполз в его ноздри.       — Отпусти меня, — чей-то голос прозвучал так близко к его уху, что Мерфи чуть не вздрогнул, но его тело было настолько слабым, что он не мог пошевелиться. — Отпусти его. Он почувствовал окружающую суматоху, и его затуманенный разум зафиксировал, что его куда-то несут. Он попытался протестовать, но голос не поддавался, горло сжалось и болезненно пересохло.       — Я сделаю ему чай, — раздался другой голос, но его прервал другой, глубокий и насмешливый.       — Потому что чай может исправить все, верно? — Сарказм сквозил в каждом слове, и первый голос огрызнулся.       — В чем твоя проблема?! У тебя есть идея получше?!       — Как насчет того, чтобы не приводить нас в эту дыру?! Как тебе такая идея?! Уши Мерфи заложило от звона, и он тщетно пытался прикрыть их руками.       — Ты можешь выключить свой режим мудака на секунду? — вклинился третий голос. — Наш друг болен, не мог бы ты хотя бы попытаться притвориться человеком и проявить сострадание?       Второй голос яростно захихикал: — Наш друг? Ты его терпеть не можешь, все знают, что ты ревновал к нему, что он всегда был тем, кого она выбирала вместо тебя. — Что? — третий голос замялся, выдавая, что слова попали в цель. — Она с Эдрианом! К чему мне ревновать?! Мерфи не помнил, когда его глаза закрылись, но обнаружил себя в полной темноте, в окружении злых голосов и горьких слов, которые оставляли шрамы и синяки лучше, чем ножи и кулаки. Те, кто когда-то были неразлучны, теперь возводили между собой стены, отделяя себя от тех, кого когда-то считали своей семьей.       — Пожалуйста, — выплюнул хихикающий голос. — Как будто вы все слепые...       Четвертый голос, глубокий и темный, как зимний лес, вмешался. — Наши отношения — не ваше собачье дело!       — Заткнись! — раздался ее голос над комнатой, прерывая спор. — Вы все, просто... Заткнитесь! Ваши мелкие обиды — это не конец света, что бы вы себе ни говорили. От боли в ее голосе сердце Мерфи заныло, когда Андреа продолжила. Он слышал непролитые слезы в ее сердитом голосе, и все, чего он хотел, это собрать достаточно сил, чтобы двигаться, взять ее на руки, оградить от всего этого. Она теряла всех своих друзей сразу, и мысль о том, что причиной тому был он, была невыносима, словно кто-то всадил миллион маленьких иголок ему под кожу.       — Только послушайте себя... настроились друг против друга, против единственных людей в мире, которым вы небезразличны! И почему? Потому что кто-то... — Она сделала резкий вдох и продолжила, упрямо, не позволяя трусости взять верх. — Потому что я выбрала кого-то другого. Идем дальше! Ты не первый и не последний, чьи чувства остались неоцененными — это не конец света. Повзрослей, блядь! Ее голос дрожал, почти срываясь на крик. Мерфи услышал грохот торопливых шагов, и через мгновение дверь захлопнулась, заставив стены задрожать. Все его тело дернулось, чтобы последовать за ней, но чьи-то сильные руки крепко держали его за плечи.       — Спокойно, — Эдриан нависла над ним, когда Мерфи удалось открыть глаза, щурясь от неожиданно яркого молочно-белого освещения. Дверь открылась и закрылась снова, на этот раз не так жестоко, и Мерфи заметил за окном вьющиеся волосы Тео, который шел за Андреа по тропинке.       — Как ты себя чувствуешь? Эдриан обеспокоенно посмотрел на него, и Мерфи медленно приподнялся на локтях, борясь с внезапным головокружением. — Хорошо. Плюс-минус. Он сел прямо, опираясь спиной о подлокотник дивана, и огляделся. Джейсон помешивал дрова в камине, а Хизер возилась с чаем. Оба они прятали лица, игнорируя всех остальных в комнате.       — Что случилось? — Эдриан устало сел на диван и прижал локти к бедрам, соединив пальцы. — Случалось ли что-то подобное раньше? Мерфи вытер холодные бисеринки пота со лба и покачал головой, неловко, чтобы признаться, что он понятия не имеет, что, черт возьми, с ним только что произошло, смущенный реакцией своего глупого тела на все, что случилось за последние тридцать шесть часов. Хизер принесла ему чашку чая и, не глядя ему в глаза, скрылась в одной из спален. Джейсон ушел за несколько минут до этого, и теперь в пустой гостиной остались только Мерфи и Эдриан. Они сидели в тишине, вязкой, тяжелой и нездоровой. Тишина, которая возникает между двумя людьми, когда они понимают, что им больше нечего сказать друг другу, и, скорее всего, никогда не скажут. Что мог сказать Мерфи? “Мне жаль, что девушка, на которой ты хотел жениться, выбрала меня?” Он даже не был уверен, что она кого-то выбрала. Она была неуловима, как сон, который исчезает, как только ты открываешь глаза утром.       — Тебе что-нибудь нужно? Еще одно покачивание головы Мерфи, и Эдриан встал, шагнув к двери.       — Тогда отдыхай. Я пойду посмотрю, все ли в порядке с… остальными. Схватив пальто, Эдриан вышел из комнаты, и Мерфи остался один. Джейсон и Хизер были всего в одном коридоре от него, остальные тоже были недалеко, и все же он чувствовал себя одиноким выжившим, настолько отрезанным от всего мира, что физически ощущал растущее расстояние. Медленно поднявшись, он свесил ноги с дивана и отставил кружку. Он всегда считал себя аутсайдером, и ему это нравилось. Ему нравилось, что у него есть лучший друг, который был ему как брат. Ему нравилось быть закрытой книгой для всех остальных. Но потом она ворвалась в его жизнь, и он почувствовал себя частью группы, и постепенно он стал верить, что действительно принадлежит к ней. И сейчас, в тяжелой тишине старого дома, он чувствовал лишь холодную отрешенность, скребущую в груди, как дикий, бешеный зверь.