Глава 10: Ближе.

Он лежал в темноте, не в силах заснуть. Пламя в камине было слишком ярким, воздух — слишком горячим, а дыхание Тео — слишком громким. Мерфи все время ворочался, спускал одеяло с туловища и снова натягивал его, пытаясь найти удобное положение, в котором спина не будет так сильно болеть. Он зажмурил глаза, пытаясь выровнять дыхание, вспоминая медитации, которым мама учила его в детстве. Мерфи улыбнулся. В отличие от миссис Ньюман, которая относилась к Андреа холодно, его мать обожала девочку и не оставляла попыток дать ему понять свои чувства.       — Слушайся свою мать, musuko, — сказала она. — Когда я говорю тебе быть смелым, будь смелым. Ей это понравится, вот увидишь. Мерфи никогда не был храбрым, но, когда дело касалось ее, слишком боялся потерять ее полностью. Но теперь... между ней и Эдрианом все было кончено, похоже, навсегда. Она никогда не говорила это словами, но Мерфи чувствовал, что она тоже испытывает к нему чувства. Там, под звездами, попросив его рассказать ей сказку, чтобы она не поцеловала его, даже через день после того, как отвергла предложение его лучшего друг, ее чувства были такими яркими и чистыми, несмотря на его страхи и сомнения. Он снова почувствовал жар и отбросил одеяло в сторону, тихо застонав.       —Не можешь заснуть? Он чуть не вздрогнул от звука голоса Андреа. Он повернулся на левый бок и подпер голову рукой, глядя на девушку, лежащую над ногами Тео, укрытой двумя слоями одеял. Она повторяла его позу, и прядь волос упала ей на глаза. Мерфи осторожно потянулся, чтобы заправить ее за ухо, и позволил своим пальцам задержаться на ее щеке. Она была из тех девушек, которые никогда не красились, позволяя своей красоте сиять, а не прятаться под слоями консилера и накладными ресницами. Он видел ее лицо бесчисленное количество раз, как и сейчас, но почему-то никогда не замечал, насколько она красива. Дыхание застряло у него в горле, когда он вбирал в себя ее мягкую, сияющую кожу, ее большие глаза и трепещущие ресницы. Мягкий контур ее разошедшихся губ и трогательное маленькое родимое пятнышко чуть выше брови. Он смотрел на нее, он знал, но не мог отвести взгляд, пока кончики его пальцев медленно двигались по ее коже, очерчивая ее черты. Его большой палец коснулся лука купидона, и ее горячее дыхание обожгло его кожу.       —Принцесса, — сокрушенно прошептал он, когда она бессознательно прикусила губу, не разрывая зрительного контакта, и ее зубы нежно царапнули его большой палец. Это было самое неподходящее время и место, он знал это. И все же он просто не мог отвернуться, закрыть глаза и заснуть. Он не мог заставить свой разум вспомнить, что их окружают люди, что ее бывший парень и его лучший друг спит на расстоянии вытянутой руки от них. Он просто не мог не прикоснуться к ней. Медленно он провел пальцами по ее шее, по плечу, спустился вниз по руке и, наконец, добрался до ее руки, лежащей на одеяле. Осторожно взяв ее руку в свою, он поднес руку к губам и поцеловал каждую костяшку пальцев так нежно, так ласково, что на глаза навернулись слезы.       —Ты такая красивая, — едва слышно прошептал он, не в силах контролировать свой голос, поглощенный ощущениями, распространяющимися по его телу, как океанские волны. Ее глаза сияли в ответ, когда она почти рефлекторно придвинулась ближе, стараясь быть ближе, забыв обо всем и обо всех, видя только его. Они оба отпрянули друг от друга, когда Тео пошевелил ногами, что-то сонно пробормотал, возвращая их к реальности. Лицо Андрес покраснело, когда он опустил ее голову обратно на подушку, ее волосы рассыпались во все стороны, наполняя воздух сладким ароматом. Она протянула руку, обхватив ноги Тео, и Мерфи повторил ее позу, позволив кончикам пальцев соприкоснуться, а затем переплел их. Ее рука была мягкой и горячей, а грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда она лежала, глядя на него сквозь полузакрытые веки. Он слышал тяжелый ритм ее сердца, оно билось так быстро в венах под его пальцами, что заставляло его собственное сердце биться о грудную клетку. Она кусала губы, едва не до крови, сопротивляясь тому же желанию, которое сводило его с ума, превращая его кровь в раскаленную лаву. Ее рваное дыхание было таким громким, что Мерфи слышал его, сходя с ума с каждой секундой. Она была так близко, он прикасался к ней, и все же она была не дальше, и это было пыткой — почти обладать ею. Ее глаза потемнели, зрачки расширились настолько, что он не мог разглядеть ее радужки, рука девушки начала дрожать в его руке, и он понял, что его собственное тело неконтролируемо дрожит. Внезапно она вырвала руку из его хватки и села, поспешно отодвинув одеяло в сторону.       — Принцесса, — позвал он, но она лишь бросила на него испуганный взгляд.       —Не надо, — она чуть не споткнулась о чей-то кроссовок, выбегая из хижины. Ему тоже стало страшно. Он был влюблен в нее всегда, но никогда не испытывал подобных чувств. Как будто кто-то поджег все его тело, и только она смогла потушить пламя. Как будто вся его жизнь до нее ничего не значила, как будто он никогда не жил раньше. Он медленно встал, еле передвигая ноги, и схватил кардиган, лежавший на диване. Холодный порыв ветра пробежал по голой коже его груди, как только он вышел на улицу, но он едва обратил на это внимание. Андреа стояла на самом дальнем конце палубы, вцепившись руками в перила, ее плечи тяжело вздымались и опускались, словно она пыталась перевести дух после километрового перегона.       — Не подходите ближе, — сокрушенно прохрипела она, оборачиваясь.       —Почему? — Тихо спросил он, не в силах оторвать взгляд от ее отчаянного, пылающего лица. Воздух между ними стал тяжелым, наполненным невысказанными словами и тоской. Под тусклым лунным светом, посреди ночи, границы стали настолько размытыми, что он уже едва мог их разглядеть. Возможно, он был плохим, ужасным другом, так тому и быть. Ему было все равно. Он лишал себя ее так долго, слишком долго. Он не мог больше держаться от нее подальше, это было слишком больно. Он сделал шаг к ней, и она отступила назад, прижавшись к перилам, ее глаза расширились, а губы разошлись.       — Пожалуйста, — выдохнула она, когда он сделал еще один шаг. Единственное, чего он хотел, это поцеловать ее, прижать к себе, почувствовать ее тело, прижатое к его телу, чтобы между ними не было расстояния. Все внутри него кричало, что он хочет этого так же сильно — и она хотела, он знал.       — Андреа, — он стоял в двух шагах от нее, его глаза бешено сверкали в лунном свете, а голос был так полон отчаянного желания, что по ее телу пробегали электрические разряды. Не в силах выдержать его мучительную близость, его пожирающий взгляд и опьяняющее присутствие, она отвернулась, больно вцепившись руками в деревянные перила. Он осторожно накрыл ее плечи кардиганом, придержав ее на мгновение, и сделал шаг назад, ощущая почти физическую боль, когда расстояние между ними снова увеличилось. Ее тело дернулось за ним, как будто ее тянула невидимая нить, но она крепче вцепилась в перила, запрещая себе двигаться. Он едва мог дышать, напряжение было таким невыносимым, что мышцы болели. Прикусив внутреннюю сторону щеки, Мерфи усилием воли заставил свое тело отодвинуться подальше, чтобы между ними осталось еще большее расстояние, но не мог уйти. Под его ногой скрипнула деревянная панель, и девушка резко повернулась на ноги, на ее лице отразилась смесь ужаса и отчаяния. Легкий ветерок запутался в ее волосах, слегка раздувая их, ее открытый рот судорожно глотал воздух, а глаза впивались в его. Воздух наполнился озоном, потрескивая и искрясь электричеством, когда она внезапно подалась вперед, наконец-то преодолев расстояние между ними. Мир вокруг него взорвался, когда ее губы прижались к его губам, целуя его глубоко, задыхаясь, не замедляясь ни на мгновение. Его руки обвились вокруг ее талии, приподнимая девушку, заставляя ее прижаться к нему сильнее, обхватывая его ногами. Кардиган упал с ее плеч, как упал и последний барьер между ними. Закружив их, Мерфи прижал ее к деревянному бревну, поддерживающему навес, положив руку на острый край, чтобы она не поранилась, не прекращая целовать ее ни на долю мгновения. Она стонала в поцелуе, ее руки скользили вверх и вниз по его телу, прослеживая его руки и возвращаясь, чтобы запутаться в прядях его волос, притягивая ближе, хотя между ними уже не было никакого пространства. Его мир сузился до ее прикосновений, до того, как ее губы прижимались к его губам, как ее пальцы отчаянно цеплялись за него, а ее тело прижималось к его телу. Они потеряли всякий счет времени, утопая друг в друге, как в глубоких водах океана.       — Принцесса, — прошептал он, как молитву. — Андреа... Его поцелуи двигались вниз по ее шее, покрывая ключицы, оставляя жгучие следы везде, где его губы касались ее губ, и она откинула голову назад, ударившись о руку мужчины, все еще прижатую к бревну. Ее глаза открылись, и она потянула его голову назад, вызвав у него стон протеста. Она не могла сказать, что это было: его рука, защитившая ее от удара, или тот факт, что никогда в жизни она не чувствовала, что весь мир ничего не стоит по сравнению с мужчиной перед ней. А может быть, впервые она позволила себе признать то, что всегда знало ее сердце. Наклонившись ближе, она держала его лицо, не разрывая зрительного контакта.       — Никогда не отпускай меня, — серьезно сказала она, прежде чем снова захватить его рот. Когда ее руки обвились вокруг его шеи, ее тело таяло в его руках, а вкус губ девушки навсегда запечатлелся в его памяти, Мерфи знал только одно: что бы ни случилось дальше, что бы ни подкинула им жизнь, она принадлежала ему. Отныне она принадлежала ему так же, как он принадлежал ей.