4

Йозеф присел на корточки у потухшего костра. За его спиной проходили кони. Звенела походная посуда, бряцали доспехи. Глаза Йозефа были болезненно сухи, а губы плотно сжаты. Перед ним встали сапоги докладчика — Йозеф не пожелал выслушивать его в палатке: — Люди Берского герцогства замечены в шести верстах отсюда. — Сколько? — Две сотни. Шел второй день, Пеквилл так и не вернулся. Войско соседей выступило раньше предполагаемого срока. Йозеф лихорадочно искал, что можно успеть за пять часов, и будет ли бой проходить на прежнем месте. Он вдруг вскочил и начал раздавать указания. Потом прервал себя, сел обратно и тяжело задумался. Ждать Пеквилла больше нельзя, но можно ли было ждать его вовсе? Он палкой поворошил угли. Пламя на краю костра лизнуло воздух, разрослось и задрожало. — Сжечь, — пробормотал герцог. Прочистил горло и объявил громче: — Сжечь лес у границ. Его плеча коснулись: — Йозеф, ты в трезвом уме? Йозеф продолжал размышлять. Вырыть ров на границе леса и создать стену огня? Но ее можно проредить, перепрыгнуть. Нет, пламя должно быть сплошным. Оно должно настигнуть одних и минуть других. Может, огненные стрелы? Нет, нужно продумать механизм и последствия. — Лагеря достигнут не ранее чем под вечер, за день дойдут и до ближнего замка, — продолжал герцог. — Будьте готовы, огонь остановит их.

***

От долгой работы над гобеленом у Агни заболели глаза. Она недолюбливала занятия вышивкой, поэтому заглянула на кухню. Мама напевала что-то, пока пекла хлеб. Лаис редко и тихо мурлыкала во время работы, в семье считалось удачей застать этот момент. Нынешнюю мельницу возвели из камня пол века назад на месте старой. Тогда еще землю пытались вспахивать и засеивать, но рожь не всходила. Любые цветы и травы росли на в этих полях, но только не рожь. Сейчас зерно завозили по тракту через южный лес, и обходилось это дороже, но Лаис пекла до того хороший хлеб, что они жили в достатке. А дело все было в отличной печи, верном рецепте и добрых руках. Ржаной хлеб делался на закваске. Лаис добилась нужной смеси, густой как сметана. — Однажды в срединную ночь я пустила венок на воду со всеми. Бежала за ним через камыш… Он привел меня к настоящему красавцу. — К папе? Агни удивилась, никто ей не рассказывал еще о таком. — Я была юной, — помолчав, улыбнулась мать. — Он оказался совсем не таким в душе, каков он был на лицо. Потом я встретила твоего отца. Магия существует, Агни, но не стоит полагаться на нее, — она сменила тон. — Давить на тебя не буду и Отто не дам. На чужом несчастье счастье не построишь. — Я правда не хочу выходить за Геспера, — ответила Агни. — Чего же ты хочешь? Агни задумалась. Перед глазами встали лавка с травами, друзья и зеленая листва. Агни поняла еще одно: она ни разу не получала внятного объяснения на один вопрос. — А почему мне нельзя в лес? — Проверь-ка печь. Агни поворошила угли и кинула горсть муки на внутреннюю стенку. Та вспыхнула — значит, еще слишком горячо, чтобы сажать хлеб. — Я думала, что ты знаешь, — сказала мать. — Глинда часто водила тебя туда, пока ты не пропала. Помню, уже охотники вернулись, а Глинда все искала тебя. Мы собрали отряд для поисков — ну и напугала же ты нас. Нашли тебя на опушке без сознания. Ты пробыла в лихорадке несколько дней, потом поправилась. Ты всегда была такой крепенькой, румяной. Но с тех пор здоровье и силы так и не вернулись к тебе, лекари лишь руками разводили… Главное, что жива, — она смахнула с волос дочери муку. — Что? Почему вы не сказали мне раньше? Агни вскочила и тут же опустилась на лавку. — Я думала, ты помнишь, — недоуменно отозвалась Лаис. Агни стал ясен холод, возникший в общении Глинды и мамы. Лаис не одобряла и даже запрещала сестре водить племянницу на прогулки и держать помощницей в лавке. Мама не ненавидела волшебство, она боялась его! — Лес отнял твое здоровье, Агни. Там живет зло, и люди чувствуют это. — Мама, — ее охватило нехорошее предчувствие. — А что охотники делали в западном лесу?! — Охотники? Да приволокли одного дряхлого лося. Торн сказал тогда, что это последний крупный лось на всю округу. — И с ними ничего не случилось по дороге? — Лаис прикрыла глаза, вспоминая. — Были раненные?! — Были. Последний лось. От чего она ни разу не задавала правильные вопросы? Какой стыд. Ей и в голову не пришло бы поговорить с матерью! — Мне очень нужно в лес, — простонала Агни. — Никакого леса! — Дядя Торн… они ушли охотиться в западный лес. Я знаю что нужно делать, чтобы спасти их. — У тебя на сегодня вышивка, — отчеканила Лаис. — А у них целый отряд, им ничто не грозит. — С ними Геспер! Нужно прекратить это, пока не стало поздно! — Мы не позволим тебе идти туда, еще и одной. — Мама взяла ее за плечи и заглянула в глаза: — Кто пообещает мне, что ты вернешься? Стук и шорох сапогов о ковер — отец прибыл с мельницы. Зайдя на кухню в разгар спора, он нахмурился. — Пустите дитя, — из темного угла появился лохматый перепачканный домовой. Лаис вздрогнула. Глава семьи взял метлу и хлопнул ею по тому месту. — Папа! — Не бей домового, — строго сказала мама. — Ты знаешь его? — А кто ему молоко наливает, по-вашему. Домовой заворчал и по скатерти забрался на стол. Он расправил плечики, погрозив Агни пальцем: — Непутевое дитя. До́лжно сходить в лес и все исправить, — он съежился под суровым взглядом Отто и юркнул обратно в щель в полу. — Я буду очень осторожна. И у меня там есть защита, правда, — Агни замялась, она не хотела говорить о Фавне, потому что боялась, что ее не воспримут всерьез. — Пожалуйста, хоть раз поверьте в меня. Отто вышел из кухни. Собрался запереть двери и окна на все замки, обреченно решила Агни. Его шаги прогремели на лестнице. Скрипнула дверь. Вернулся отец держа в руках мятую вышивку Агни. Он покрутил ее в руках, пару раз тяжело вздохнул. Лаис стояла бледная, но не удержалась и тоже придирчиво заглянула в полотно. — Не знаю, отчего тебе в голову взбрело, будто мы не верим в свою дочь, — произнес отец. Он развернул полотно перед Агни. Вышить предстояло еще многое. Орнамент едва угадывался в первых стежках, изнанка была неряшливой и усеянной лишними узлами. Агни часто злилась — зачем делать аккуратным оборот полотна, если на него никто не станет смотреть? Но сейчас дело было в ином, и Агни поняла родителей, кивнув — она вернется домой, чтобы закончить вышивку. — Не попадись на глаза Олаву, — добавила мать тихо. Близнецы играли у мельницы. — А то с тобой проситься станет. Дверь за Агни стукнула, ветер покачал ее из стороны в сторону. Ни Лаис, ни Отто не стали подходить и захлопывать ее. Прошло несколько минут, и Лаис не сдержала рыданий. — Ее всегда тянуло туда, в лес, Отто, всегда, — муж прижал ее к себе, гладя по голове. В печи готовился хлеб. Такой накрыть бы полотенцем на ночь и есть по утру, свежим, теплым, хрустящим. Под тканью до завтрака он еще печется. Не утерпишь — останешься с сырым мякишем.

***

За окном галдел рынок. Руки Деяны огрубели от долгого мытья кастрюль и плошек в сырой каморке. Вот уже который день она не может выйти на улицу, ведь у хозяйки наплыв гостей, и поручения все не кончается. Деяна вытерла нос от щекотного мыла, попутно испачкав его. Родители, нищие с самого ее рождения, ютились неизвестно в каком переулке, да и живы ли они вообще? Деяна зарабатывала себе на еду и крышу над головой работой в гостиничном доме на торговой площади. Хозяйка была крикливой, но платила исправно, и у Деяны было самое лучшее по ее мнению окно: высокое, камень едва долетит, чтобы стекло разбить. И вид неплохой, и птиц можно подкармливать в качестве развлечения. Спустившись за чистой водой, Деяна случайно выхватила странный разговор двух мужчин: — Я угощаю! Вчера хорошо сторговался. Собеседник кашлянул, довольно поглаживал усы. — И что продал? — Пару штук арбалетов новых, цельная древесина… Торн взял, — он наклонился и добавил тише, но Деяна стояла рядом и услышала: — Он со своими ребятами в лес пошел, в западный. В ответ повторный кашель. — Сынка прихватить вроде хотел. Только это он зря, не думаешь? — Да. Ты прости, но и с твоим оружием несдобровать им в местах таких. Деяна метнулась к себе. Отыскала нож, несколько трав, подаренных Агни. Что с Геспером? А если Агни раньше нее узнала про охотников? Если она там в лесу, совсем одна… Деяна говорила шепотом сама с собой, прихватывая, что подвернется. Сердце у нее сжалось. — Куда-а! — провизжала управляющая. — Котел мне кто дочистит! — Найдутся люди! — Деяна обогнула последний стол и выскочила на улицу. Ей вслед упала грязная тряпка. Средь бела дня на реке Деяне не встретилась ни одна фея, и вскоре она стояла на черной опушке западного леса. Деяна собралась с духом и ступила в тень меж стволами, как вдруг фейри возник перед ней. Тот самый, суливший Деяне богатства и счастливую жизнь. — Я пойду на сделку, только защити того, кого я попрошу, — взмолилась она. Но то был безмолвный призрак. Он растаял в воздухе, как только Деяна приблизилась. Деревья сомкнулись за спиной. У ног зажглась тропа из огоньков. Деяна подобрала юбки и решительно двинулась вперед. Новые огоньки появлялись один за другим. Вдруг Деяна обнаружила, что то были не просто светляки, а настоящие феи: крошечные крылатые человечки, издававшие звон. Как только она поняла это, огни потухли. Деяна осталась одна в сумраке. Она не знала, как ей найти дорогу назад, поэтому стала пробираться сквозь заросли. Часто попадался терновник, его приходилось сдвигать, царапая руки. К своей радости, Деяна вырвалась на пустую площадку. На другом ее конце во тьме забрезжил силуэт. Прекрасная белая дева с восседала на коне. Встретившись с ней глазами, Деяна увидела зимнюю пустошь и беспокойный снег над ней. По ее телу пробежала дрожь. Она отшатнулась. — Ну здравствуй, Деянира, — сказала всадница. Выжить в мире фей сложнее, чем вычистить котел. Деяна это знала, но не повернула назад.

***

Большой старый лось наклонил голову к зелени. Его рога покрыл мох, в котором проклюнулись мелкие бутоны цветов, и над ними порхали бабочки. Птицы перестали петь. Лось косил спокойным глазом в траву, а затем мотнул головой. Бабочки исчезли одна за другой, рогатый сдвинулся с места, чуть горбясь, и скрылся в чаще. Фавн на ветке подался вперед, впил взгляд в землю под собой. Рано или поздно и в лес придут охотники. По поляне разнесся лай гончих, за ним — человеческие тени. Фавн глубоко вдохнул и поднес флейту к бледным губам. Тонкий звук долетел до охотников. Они ощутили на себе злую силу, что стоит за спиной. Стоит и смотрит, зло. Собаки умчали вперед, а Торн и его люди не могли сдвинуться с места. Будто бы ледяная рука схватила их за горло и вот-вот сдавит до мертвого визга. Страх дикий, необъяснимый пронзил каждого. — Кто здесь? — прохрипел Торн. Второй кривой звук был ему ответом. На спине охотника выступила испарина. Несколько человек выронили арбалеты и бросились сломя голову дальше в лес. Раздался страшный крик. Торн крутил головой по сторонам, твердо стоя на ногах, но не улавливал никакой видимой угрозы. Только один охотник заметил, что в ветвях мелькнуло чье-то лицо. Фавн наблюдал без сострадания, вскармливая давнюю боль в своей груди. Он третий раз коснулся флейты.

***

— Пэк! — звала Агни. Она искала путь, по которому фей привел ее к Фавну. Деревья вокруг возвышались, как чужие. Не было ни таинственных светляков, ни знакомых тропинок. Она словно вечность блуждала здесь. Ноги болели, плечи озябли — Агни так спешила, что и не взяла плащ. А теперь она тратит столько времени… Он отчаяния Агни пнула мшистую ветку, и та стукнулась об кого-то живого, издавшего вопль в полумраке. — Зои, — ахнула Агни. — Давно не встречались, — знакомая подалась вперед. — Что ты делала в кольце фей? — Агни подалась вперед. — Я видела тебя среди них. Уголки губ Зои опустились и дрогнули. — Конечно, ты видела меня на моем месте. Только сейчас Агни заметила, что глаза у Зои как сверкающие аметисты, косы усеяны золотыми цепочками, а вместо обычной одежды ее украшал травяной ковер. — Я выпросила у Титании возможность иногда жить среди людей. Если какой-нибудь смертный влюбится в меня, мне разрешено взять его с собой в царство фей, — она тяжело вздохнула. — Надеюсь, этого никогда не случится. Вот оно что! Ей нравится жить как люди, догадалась Агни. — Почему я не могу отыскать господина Фавна? Пэк не отзывается. Как мне их увидеть? — Человек не может просто так попасть в царство фей, а без этого сейчас с господином не поговоришь. Очень он далеко. — Но я уже общалась с ним… — Значит, он приходил к тебе сам, или Пэк провел тебя к нему. Нужно идти по особенной тропе. Людям она не открывается. — Ты можешь провести меня? Зои покачала головой: — Нельзя пускать человека в царство. Иначе мне запретят бывать среди вас. Агни со стоном обхватила голову руками. — Помоги мне. Помоги, и я никому из людей не выдам, что ты фейри! Агни предвидела реакцию Зои. Лицо феи побелело, уродливо заострились черты, и она зашипела. Зои потребовалось время на то, чтобы вернуться к прежнему облику, пока Агни переминала пальцы. — Что с собой? Агни не поняла вопроса. — Ну же. У тебя вечно какая-то мелочь в карманах. Агни вытряхнула на землю все, что было: сухие пучки трав, увеличительное стекло, фляга с водой, мешок с венком из крапивы, чертополох и лист манжетки. — Убери, убери, — от чертополоха Зои вздрогнула. — А это сгодится. Она подняла манжетку и зашептала над ней. — Нет росы, — спохватилась Агни, вспомнив тетины истории. — Ты поплачь. Я не шучу, плачь, — Зои вложила листок ей в руку. — Главное, чтобы капля не падала наземь. Роса или дождевая с неба. Слезы тоже подойдут. — Нет, мне кажется, не получится… — Да я тебя знаю, сейчас вот скажу что-нибудь грустное, — Зои сделала несколько задумчивых шагов, звеня цепочками. — Ты самая слабая среди всех. Ты не способна даже корзинку тяжелую поднять, ни на что не годная девчушка. И замуж тебя никто не возьмет. Кому нужна такая немощь в семье? — Скажи мне что-нибудь новое, — буркнула Агни. — Твои друзья влюбились друг в друга, и теперь ты третья лишняя, и совсем-совсем никому до тебя нет дела… Ох, мне бы на твое место, честно говоря. Что-то не получается. Ты не расстраивайся… точнее расстраивайся, — Зои окончательно сбилась. — Давай все забудем вернемся в город, — мягко произнесла она. — Увидишь господина в другой раз. — Не увижу. Фавн не хотел больше видеться и общаться с ней. Возможно, где-то сейчас охотники в опасности, а Агни думает лишь о том, как сильно ей будет не хватать встреч с ним. Она даже венок сплела, терпя крапивные ожоги, в надежде отдать ему. Агни почувствовала, как щиплет в носу. И вскрикнула — Зои сильно ударила ее в бок. От боли слезы быстро покатились из глаз, и довольная Зои подставила под них манжетку. В тот же миг сама фейри растаяла. Поднялся ветер. Впереди под аркой зарослей открылась тропа, усеянная сверкающими цветами и травами, о которых писалось в книгах Агни: «исчезли с лица земли». Сердце ее сжалось при виде знакомых огоньков. Отголоски музыки из детства. Шепот фей. Она ступила в проход.

***

Они оба внезапно увидели друг друга. Пригнувшись под еловой лапой, Геспер как-то не ожидал, что набредет на медведя. Зверь же заранее почуял его. Дернув ухом, обернулся в сторону охотника и стал переминаться с лапы на лапу. Медведь был черен. Геспер сглотнул, не зная, есть ли шанс на спасение. Медведь разинул пасть в недовольном сиплом реве, и молодой охотник вздрогнул, сжав арбалет. Все напутствия разом вылетели у него из головы — со скольки шагов стрелять, пробьет ли он шкуру и что делать, если чудовище упадет на него? Медведь привстал, оказавшись вдвое выше отца Геспера, и заслонил собою тот малый свет, что капал через ветви. И Геспер выстрелил, зажмурившись с непривычки. Очнувшись, он увидел, как медведь закрылся когтистыми лапами, в одну из которых угодил болт. Зверь беспрерывно ревел. Геспер не раз слышал страшные истории о погибших лесниках и охотниках, ставших жертвами беспощадной ярости медведя. Этот то ли был глуп, то ли настолько испугался раны, что был занят собой и не стремился идти на охотника. «Не медли ни секунды, — сказал однажды отец, обнажая сыну шрам от ладони до локтя. — Даже если кажется, что зверь не нападет. Он нападет». Это шанс. Геспер прицелился в голову. Что-то знакомое было в звуках животного, в его интонации. Сейчас, когда тот сдвинулся, Геспер заметил на бревне кусок светлой ткани. Он не поверил своим глазам — это была одежда Деяниры. Ужас пробрал его и перешел в гнев. Рука легла на спусковой рычаг. Но медведь посмотрел ему прямо в глаза, и Геспер дрогнул. Вглядевшись в совершенно черные зрачки, он неосознанно, не веря до конца, позвал: — Деяна!

***

Первой, кого Агни увидела, была прекрасная женщина в светлых одеждах. В серебряных волосах переливался венец. Женщина сидела в траве, рукой гладя белого коня. Как только она повернула свое лицо к Агни, в ее холодных глазах мелькнула снежная равнина. Устланная белой периной, далекая земля как будто недавно пережила бурю, но теперь лишь медленные снежинки падали со стального неба. Вот какие у нее были глаза, стальные. — А ты зачем сюда забрела? — ее голос вернул Агни в действительность. — Я тебя уже видела… Несколько лет назад. — Кто вы? — Ты очень слаба здоровьем, не так ли, — она словно в душу ей смотрела. — Да-а, с тех самых пор. Хочешь, заберу тебя в королевство фей? Агни словно сковали по рукам и ногам, но ей хватило сил резко помотать головой. Теперь она знала, что это за «королевство». И если раньше у нее мелькнула бы мысль посетить его, то прошлые события преподали ей славный урок. — Мне нужно увидеть господина Фавна. Где он? Она в удивлении приподняла брови, услышав такое от Агни. — Даже если бы ты узнала, у тебя сил не хватит пробраться туда, человеческое дитя, — она плавно влетела в седло. — Так и быть, покажу тебе, в знак признательности за смешную заботу о лесе. Всадница хлопнула в ладоши и развела широко руки. От ее рукавов полился свет, а за спиной возникла широкая густая стена зелени. Она усмехнулась, намереваясь увести своего коня прочь отсюда. Агни протянула руку между плотно сплетенными ветвями, ощутив, что движутся, а листва на них трепещет как от ветра. Откуда-то из-за зеленой стены доносились крики, один из них кажется принадлежал Торну. Агни в панике попробовала продраться вперед, но деревья не пускали. Как бы она ни старалась раздвинуть колючие ветви, они жестко сплетались и только ранили ее руки. Она стала искать все, что есть в карманах. Чертополох! Агни вытянула вперед его листья, прикладывая поочередно к ветками, и те чуть сдвигались, словно боясь эту траву. Так ей удалось, шаг за шагом, крайне медленно, но войти в стену. Тут ее настиг другой ужас, потому что как зелень раздвигалась перед ней, пропуская, так она и сомкнулась обратно за спиной. Агни оказалась одна в тесной темноте, а ветви давили со всех сторон, грозя расплющить ее тело, и чертополох уже не помогал. Неужели она умрет вот так?! Она постаралась успокоиться и ощутила легкое дуновение. Листва вокруг по-прежнему трепетала, и даже двигалась, словно повинуясь единому механизму. Похоже работает мельница. Отец однажды сказал Агни: «Видишь, как ветер гонит лопасти, а они крутят жернова? Все делает ветер. Порой можно использовать те силы, что уже есть, и других не потребуется». Она перестала бороться. Зажмурилась, чтобы не выкололо глаза, и поддалась этому движению. Достаточно лишь направить, подтолкнуть, используя чужую силу, да? Зажимая в ладони чертополох, Агни чуть сдвигала одни ветви, а те сдвигали другие, пока она не почувствовала приток воздуха и упала вперед. Она вырвалась! Агни неверяще посмотрела на свои руки. Не осталось ни одной кровоточащей раны. Стена исчезла, вокруг был обыкновенный лес. Только все молчало. Впереди кто-то стоял к ней спиной, но у Агни все еще слезились глаза, и она могла лишь догадываться, кто это. Сердце глухо забилось, она шагнула вперед. — Агни? — Фавн повторил ее имя так, как будто давно не называл ничьи имена. — Ты что, научилась тихо ходить по лесу? За стеной листвы рычала медведица, на которую навели сразу несколько арбалетов. Щелкнули спусковые механизмы. — Охота вопреки запрету, жадная охота, не для жизни, а ради злата. На зависть другим, — раздался голос Титании. Железный болт рассек воздух, сбив ветку. Прицел одного из охотников не был точен в темной чаще. Агни запоздало обернулась, подняв перед собой ладони, которыми могла отгородиться, но не успела, и они застыли так, будто она принимает подарок. Фавн вскинул руку в ее сторону, и болт на лету оброс цветами. Замедлившись как по волшебству, он стукнулся об Агни и упал в траву. Фавн в бешенстве прикрыл зеленые глаза. Еще не придя в себя от страха, Агни решилась сказать то, ради чего она добиралась сюда: — Господин… Светлейший г-герцог, не убивайте охотников. Это ведь вас здесь убили много лет назад?