Похищение.

Я сидела за чёрным столом и смотрела как тикают круглые часы на стене. Это было моё основное занятие. Всю комнату я уже давно исследовала – вдоль и поперёк. Каждый миллиметр в этой комнате был исследован мною. Я закрыла глаза в поисках воспоминаний, уловила лёгкий шелест штор и вспомнила как заворачивалась в них представляя себя незаконно рожденной наследницей из какого-нибудь аристократического дома. Шторы были ярко синего цвета и часто портили мне всю романтику, но это не мешала оставаться жертвой истории, которую сама придумала. Отец часто оставлял меня у себя в кабинете и также часто я творила глупые вещи сильно отвлекая родителя. Взять хотя-бы картину на стене. Полностью чёрное полотно с лихорадочными белыми пятнами в обрамлении затейливой резьбы, состоящей, из множества маленьких завитушек, от скуки я решила помыть весь кабинет и мой маленький, на тот момент, мозг начал именно с этого шедевра. Несчастная картина через, несколько минут покрылась кляксами от моющего средства, а полотно вздулось. Конечно всё восстановили, но воспоминания остались. Про бежевые стены я могла бы долго рассказывать, ведь я красиво рисовала, а многие из вас, наверное, уже догадались, каким пыткам я их подвергала. Но сейчас это не так важно. Гораздо важнее, тот, кто сидел напротив меня, мой отец. У него были густые каштановые волосы, аккуратно убранные назад, небесно-голубые глаза и светлая кожа, напоминающая сливки с каплей тёмного шоколада. На нём был голубой костюм с белой рубашкой под низом. Из кармашка на груди выглядывал край белого платка. Отец сидел, склонившись над стопкой бумаг и подперев голову рукой, пытался подписывать два документа одновременно. Я вздохнула. На часах уже семь часов вечера, а он даже не обедал. Я встала из-за стола и отправилась в столовую, которая находилась на первом этаже. Только я подошла к деревянной двери, отделяющей папин кабинет и коридор с выходом на лестницу, как она распахнулась, чуть не ударив меня по носу. В кабинет вошёл высокий красивый мужчина на вид лет сорока. У него были такие же каштановые волосы как у меня, кожа цвета сливок с каплей кофе как у всех Кастилий и, в отличие от отца, зелёные глаза. Он был совершенством рода Ван Дье Рос Кастилия. Это был мой дядя Эдмонд. Как всегда, на нём была его любимая рубашка, которую он не застёгивал на три две верхние пуговицы, а чёрные узкие штаны делали его прохожим на кого-нибудь персонажа манги. - Эд? - отец поднял глаза от документов. - Да, Артур. «Я приехал забрать твою дочь», —сказал дядя. - Но почему ты, а не Ванесса? - в голосе родителя прозвучала нотка недоверия. Я закатила глаза: - Годы идут, а вы не меняетесь! Оба Кастилии подняли на меня глаза. Боже, они совсем как дети, не поделившие игрушку. - Пап, прости, что сразу не сказала. Дядя Эдмонд довезёт меня до аэропорта. Там мама меня встретит. – чётко проговаривая слова пробормотала я. Краем глаза я заметила ехидную улыбочку на лице дяди. «Что он задумал?» - подумала я. - Не думаю, что он приехал из Чикаго только для того, чтобы довезти тебя до аэропорта. – прищурился отец. Я открыла было рот чтобы возразить, но дядя меня опередил: - Как заботливый хозяин я предложил Ванессе поселиться у меня. Бедная Несси не захотела жить с бывшим мужем! - Эдмонд специально повысил голос. У меня внутри всё сжалось. - Не мешай мне делать свою работу Артур. - последние слова дяди прозвучали очень угрожающе. Он жестом указал мне идти за ним. Я с опасение последовала следом. Когда мы спускались я наконец спросила: - А если сказать мне правду, куда мы едем? - я старалась говорить уверенно, но на последнем слове голос дрогнул. Похоже он это заметил: - Ты боишься? - Нет. - Тогда почему дрожишь? Я проследила за его взглядом. Дядя смотрел на мои трясущиеся пальцы. Я сжала ладонь в кулак. - Кстати, почему ты в этой одежде? – специально переводя тему сказал он. Я оглядела себя, облегающие чёрные джинсы, сиреневая толстовка и замшевые ботинки на невысоком каблуке. - Я всегда так хожу, - обиделась я. – И не уходи от вопроса. - Мы едем в Москву, как и договаривались. Точнее договаривалась ты с мамой. Я вздрогнула. Эдмонд всегда называл маму Ванессой. Или Ванессой или Несси или Вани. Иногда даже Ванилью. Говоря это, он хотел подчеркнуть, как он против моего рождения от неё. Когда наконец дурацкая мраморная лестница кончилась, мы вышли на первый этаж здания. Я знала весь персонал, а они знали меня. Поэтому сейчас их взгляды были полны грусти. Я попыталась улыбнуться. Эдмонд, нагло игнорируя весь персонал вышел на улицу. В последний раз подняв взгляд на белый потолок с золотыми завитушками и осмотрев маленькие столики папиного отеля, я вышла на улицу. Холодный воздух ударил мне в лицо. Около стеклянных дверей стоял шикарный серебряный «Мерседес». Я открыла дверцу и без раздумий плюхнулась на переднее сиденье. Дядя сел за руль. В салоне пахло корицей и яблоками. Как будто кто-то вёз в багажнике пирог. Я сделала звук радио до слышимого и откинулась на сиденье. Машина наполнилась звуками песни «Numb» потом «La Di Di» и напоследок «My demons». Все эти песни я знала наизусть, но петь в присутствие дяди не хотелось. Всю дорогу до столицы мы провели в полной тишине. Одно радио не громко веселило. Чтобы оправдать своё молчание, я решила поспать. Когда же я открыла глаза мы были уже в Москве. Дождь барабанил в окно. Я смогла увидеть своё отражение. Длинные каштановые волосы свободно струились по плечам, завиваясь и путаясь, карие глаза и светлая кожа, с почти смывшимся загаром. Я украдкой посмотрела на дядю, сравнила себя с ним и поняла, что гены Кастилий обделили меня красотой. «Прекрасно, – подумала я.- О чём я только думаю?!» - Ты проснулась? – его голос вывел меня из раздумий. - Да, - ответила я. - Есть хочешь? – пытка вопросами продолжалась. - Да. - Отлично, заедем в ресторан. - Макдональдса вполне хватит. – на том и порешили. Мы свернули, и через несколько метров желанное место трапезы появилось в досягаемости моих глаз. Живот радостно заурчал. - Подождёшь? – спросила я. - Куда я денусь… - последовал ответ. Я зашла в кафе, на маленьких телевизорах над головами продавцов высвечивались горячие новинки месяца, но я знала, что мне нужно. Слегка цокая каблучками, я подошла к продавцу. - Здравствуйте, можно мне Биг Мак, картошку фри с сырным и кисло-сладким соусом и большой стакан Спрайта. – я говорила, стараясь не выдавать свою радость делать заказ самой. Продавщица, молодая девушка с огненно-рыжими волосами, спрятанными под фирменной кепочкой и голубыми глазами усмехнулась. - Не рановато тебе? - Какая Вам разница? Мне тринадцать! – эта девушка испортила всю романтику. - Ах ты грубиянка…- она хотела ещё что-то сказать, но посмотрела на моего дядю, сидящего в машине, осеклась и продолжила: - Ваш заказ уже готовится! Я ехидно улыбнулась и отошла от кассы, мой взгляд устремился на Эдмонда. «Какая же у него репутация в этом городе?» Я обомлела, в его радужке появились белые светящиеся круги. Он смотрел на ту самую продавщицу и как будто видел её насквозь. Я учащённо заморгала. Свечение пропало. «Наверное галлюцинация от долгого сидения в одной позе или вроде того». На телевизоре отобразился номер моего заказа, это означало, что мой заказ готов. Я подошла к кассе, оплатила заказ и забрала его. На улице уже было темно, а дождь не прекращался. Я залезла в машину и включила обогрев. - Замёрзла? – спросил дядя. - Нет, - ответила я. – Исключительно ради приличия. Он рассмеялся, а я принялась за еду. Вскоре в моей голове стёрлось воспоминание о светящихся глазах. А ещё позже показалось бредом. Через пол часа мы были около его дома. Я всегда восхищалась его утончённым вкусом на счёт жилья. Дядя был прирождённым дизайнером, его знали во всём мире, но редко в лицо. Этот коттедж состоял из кремовых кирпичей, соединённых серым бетоном очень тёмного оттенка. Рядом с домом росли пихты, а к порогу вела дорожка, выложенная плиткой-ромбиком. Крыша, цвета шоколада, водосточная труба, веранда, огороженная золотыми завитками с листиками и цветами. Всё это гармонично сочеталось и дополняло друг друга. Я вышла из машины завороженная новым домом. На встречу нам вышел «дворецкий поместья» - маленький, старый человечек с седыми волосами и бородкой. Костюм чёрного цвета подчёркивал его карие глаза. - Господин Эдмонд, - сказал он. – Госпожа Анна, рад вас видеть. Я многозначительно посмотрела на дядю. Ему, что нравится быть господином во времена демократии? Он даже не моргнул, когда дворецкий так его назвал. Тем временем старичок сделал жест рукой, приглашая нас внутрь и круто развернувшись на каблуках туфель, первым зашагал к дому. Моё сознание на миг пошатнулось, но я пересилила себя и уверенно пошла за ним. Дядя кивнул старику, помахал мне и сев в машину куда-то отправился. Мой проводник обошёл дом, нагнулся, ища что-то на земле. Я подошла следом. Вдруг из-за угла вышел высокий парень в толстовке с накинутым капюшоном, и прошептав короткое «Прости!», ударил меня по голове. В глазах потемнело, а последнее, что я успела услышать – это звон моего серебряно-золотого браслета, точнее бубенчика на нём. Больно стукнувшись об камень на влажной, мшистой земле я окончательно потеряла сознание.