Глава 3

Глава 3 Следующий день проходит, как обычно. Сейчас вечер. И я общаюсь. С дневником. Уже два года бумага терпит все мои чувства, изливающиеся на нее в чернильных строчках. Исписав страницу, откладываю тетрадку в сторону. Каждый нуждается в выплескивании своих переживаний. И у каждого это принимает свою форму. После «общения» с дневничком мне действительно становится лучше, как ни странно. Выходить совершенно не хочется. Как будто предчувствие. Объясняя его абсолютным нежеланием лишний раз сталкиваться с ублюдками, которые зовутся «родственниками», все же покидаю комнату. Сжимая телефон в руке, иду в ванную. Скоро ложиться спать, надо хоть умыться. Резкий толчок в сторону – голова встречается со стеночкой. Отчим упирается мне в плечи. – Да что ты творишь! Отпусти! – пытаюсь его оттолкнуть. Тщетно. Обычно Стас за меня хоть как-то заступался (хотя сам себе иногда позволял то же самое), но сейчас его, как назло нет дома. – Ты у нас заложен-на-я, – пьяно выдыхает в лицо, сжимая запястье. – Хватит, мне больно! – А мне что с того? – смотрит помутненным взором. Но даже сквозь алкогольную пелену в его глазах видно что-то ужасное. Бесчеловечное. – Проспись пойди! – Мне нечего терять! – рявкает заплетающимся языком, словно не слыша меня. Рука ныряет под футболку, заставляя взвизгнуть. – Что ты делаешь?! Перед глазами мгновенно пролетает стая черных мушек. Щека начинает гореть, в голове – оглушительный звон. Он меня ударил?! – Заткнись! Волна истерической паники накрывает, и дальше я действую на каком-то неведомом подсознательном уровне. Замахиваюсь свободной рукой и со всей силы ударяю его углом телефона в висок. Хватка чуть ослабевает. Отталкиваю ошалевшего отчима и кидаюсь к выходу, выскакивая за дверь. Слетаю вниз по лестнице, прыгая через несколько ступеней сразу, даже не думая о том, что могу упасть. Страх гонит, туманит разум, и я бегу по вечерним улицам, не разбирая направления. Дальше, как можно дальше от злополучного места! Останавливаюсь, только когда жилой комплекс скрывается их виду. Сердце сходит с ума, прыгая то вверх, то вниз. Ужас потихоньку отпускает, и я оглядываюсь. Густую темноту разрезает только свет из окон да от редких фонарей. Куда меня занесло? Порыв ветра заставляет плотнее запахнуться в… а запахиваться-то и не во что! Я ведь так и выбежала, в чем была. Футболка, шорты и домашние тапочки. Хоть не босиком и то хорошо! Пальцы судорожно переплелись вокруг холодного металла гаджета. Отлично, и что мне теперь делать? Новый порыв напоминает о моей одежде, точнее, о ее практической непригодности и, чтобы не замерзнуть, начинаю бесцельно брести по ночному городу. В конце концов, ноги не выдерживают, и я присаживаюсь на бордюр, закрывая лицо руками. Что делать? Назад дорога отрезана. Снова останавливаться у Лены? А потом? Вернуться? Туда, где со мной в любой момент могут сделать, что хотят? Сжимаюсь в комочек, подтягивая ноги к груди. Самое обидное – даже не успела никакие вещи прихватить. Сейчас бы просто ушла и все. За телефон можно выручить тысячи три, пять от силы. На первое время хватит. Но там остались мои вещи! То, что меня может кормить ближайшее время, пока не найду работу! Планшет, ноутбук... На что я заработала сама, в конце концов! Тело знатно потряхивает, и до меня доходит, что я плачу. Просто сижу. И просто плачу. Ветер легонько щекочет плечо. – Девушка! – а, нет, не ветер. – Вам чем-нибудь помо… Лиля? – удивляется кто-то, когда я поднимаю голову. – А… Артем? – спрашиваю дрожащим голосом, размазывая слезы по щекам. Конечно, это он. Тот парень, который отбил от меня пьяниц на набережной. – Что на этот раз? – присаживается на корточки. С удивлением замечаю, что мне становится теплее. И с еще большим удивлением вижу на своих плечах мужскую куртку. – Не надо. – Надо, – безапелляционно говорит парень, запахивая кожанку. И меня просто выносит. Прерываемая всхлипами, выдаю ему все, что произошло. Смысл скрывать? – Тебе есть, где переночевать? Или пожить какое-то время? Неужели еще остались неравнодушные люди? Или это очередная ловушка? Или мое искалеченное сознание видит врага даже в том, кто хочет искренне помочь?.. – Только если у одноклассницы, – пожимаю плечами. – Я ей сейчас позвоню. Набираю номер. – Да? – Лен, – сжимаю переносицу пальцами, пытаясь унять дрожь в голосе и не разреветься в трубку. – Можно я у тебя переночую? – Опять он? – Угу. – Козлина! – выкрикивают в сердцах на том конце. – Приходи, конечно! Давай, жду. – Она живет далеко отсюда? – Не знаю, – признаюсь, растерявшись. – Мы в районе «Айсберга». – Аа. Тогда нет, недалеко, – отвечаю, прикидывая, как пройти быстрее. И как он понял причину моей заминки? – Пошли? – Я сама дойду, спасибо. – На тебе моя куртка. Собираюсь расстегнуть, но Артем перехватывает вцепившиеся в «собачку» пальцы. – Не надо. Замерзнешь. – А ты? – Переживу. Всю дорогу идем молча. И только у подъезда он еще раз уточняет: – Ты уверена, что она тебя пустит? – Не в первый раз, – хмыкаю невесело. – Почему же сразу не позвонила? – Растерялась, – отвечаю честно, возвращая куртку. – К тому же… неудобно было. Вечерняя прохлада мгновенно окутывает, как будто у нее стоит задача превратить меня в ледышку. – Пока. И… спасибо. – Беги давай – застудишься, – то ли с улыбкой, то ли с укором замечает Артем. В следующую секунду я уже взлетаю по лестнице. – Заходи-заходи, чего ты стоишь, елки-палки! – тараторит Лена, затаскивая меня внутрь, только открыв дверь. Она, кажется, зла и перепугана больше меня. Тоже никак не привыкнет. Хотя, привыкнешь тут! Когда в любой момент дня и ночи к тебе может вломиться грязное непоймичто, а ты и отказать-то не сможешь… – Бооооже, Аня! – Что такое? – От тебя мужским одеколоном... за километр. Пропиталась курточкой, ну, бывает, что поделать. Пропиталась курточкой, интересно прозвучало… Лена молчит, но глаза так и сверкают: «Ничего не хочешь мне рассказать?» – Просто мне помог один человек. – Даже немножечко знакомый… Взгляд становится еще любопытнее. Да, я просто мастер отбивать интерес… – Парень? – Что тебя удивляет? – Как минимум то, что с тобой все в порядке. – Не все же вокруг козлы, – пожимаю плечами. – Я уж и не знаю, тебя в принципе окружают одни ублюдки: отчим, Макс, брат… – Лен, – перебиваю ее. – давай не будем. И, ради Бога, не называй его братом! – добавляю раздраженно. – Окей, – одноклассница поднимает руки в сдающемся жесте. – сори-сори-сори. Я просто такая злая на этого дегенерата, – это уже было себе под нос. Не знаешь, насколько я зла! На столько же, на сколько и опустошена… На следующий день – Что будешь делать? – Пойти туда все равно придется. Забрать вещи хотя бы. – Уверена, что стоит это делать? – Лен, там осталось то, на что я сама заработала! Ты хочешь, чтоб я им на тридцать тысяч добра просто так оставила?! – Я не… – Знаю, это не лучшая идея, но лучше у меня, увы, нет! К тому же, есть некоторые вещи, которые я хочу забрать, помимо этого. Которые я не смогу купить в магазинах. Память. О родителях. О нашей семье. О тех временах, которые были когда-то… Телефон вдруг заливается вибрацией. Устало перевожу взгляд на экран – кому я там еще понадобилась-то? Отчим. – Ага, тебя мне только для полного счастья не хватало сейчас, – бурчу, скидывая вызов. Опомнился, блин! Через сутки. – Кто? – Ну, кто там может так сильно переживать за меня? – говорю с нескрываемым сарказмом. Лена хмыкает. Телефон опять заходится в истерике. – Да какого, нахрен, хрена?! – Нахрен хрена? – Именно! Снова сбрасываю. И снова он перезванивает. Тут же! Я еще даже отложить не успела. Делаю глубокий вдох и до-о-олгий разме-е-еренный выдох. Чтоб не сорваться и не выкинуть этот телефон к… куда-подальше в общем. – Может, возьмешь? – робко предлагает Лена. До сих пор не сбросил, кстати. – И что он мне умного скажет? – усмехаюсь в ответ. Отчим раньше никогда не звонил, когда я уходила. Так раньше и не приставал! Любопытство (откуда оно взялось, сама не знаю) берет верх и, сама того не желая, или желая, но не очень, провожу пальцем по дисплею в сторону зеленой трубки. – Аня… Аня, ты меня слышишь? Молчу. – Анечка… Слушайте, я сейчас не сдержусь, честное слово. Что у них там вообще происходит?! – Анечка… возвращайся домой. О, проскальзывают командные нотки. Фуух, все в порядке, все живы, здоровы. – …пожалуйста… Мне кажется, я даже за пару километров слышу его зубной скрежет. Но не через трубку телефона. – Я признаю, что был не прав вчера. НИ ФИГА СЕБЕ!! Мы с Леной переглядываемся, и у нее во взгляде читается то же самое. Именно большими буквами, шрифтом, эдак, семьдесят вторым, наверно. С миллионом восклицательных знаков!! Одноклассница чуть кивает на трубку и вопросительно на меня смотрит. Мол, «будешь что-то отвечать?» А я улыбаюсь. Злорадно так. И… сбрасываю. Ленины зрачки расширяются. От осознания ужаса того, что я натворила. Да и я уже начинаю немного раскаиваться за свой эмоциональный поступок. Эмоциональный! Слова не сказала! – Зато весьма красноречиво выразила их на своей физиономии. Не буду даже отрицать. – Пойдешь? – У меня вариантов как-то особо не намечается. – Так, я тебе сейчас найду чего-нибудь. – Чего? – Ну, одежду. – Да зачем, – тяну скептически. – Не в тапочках же шлендрать тебе по городу! – Ночью дошла. – Именно что ночью. Как на тебя сейчас посмотрят? Подумают, что из больницы сбежала, – хихикает она. – Ты и так довольно пострадала из-за этого… козла, – шипит сквозь зубы. – Да мне плевать как-то, – безразлично пожимаю плечами. Но Лена все равно всучивает мне свою одежду и со словами «отказы не принимаются» заставляет переодеваться. – Спасибо, Ленусь, – обнимаю ее, уже стоя у двери. – Я верну это. Постараюсь сегодня же. – Удачи тебе. Хмыкаю. Мне сейчас действительно поможет исключительно удача. – Спасибо.