Глава 4

Глава 4 Однако спокойно собрать свои вещи и уйти или хотя бы меня не трогать никто не соизволил. Все, мышка, прибежала в ловушку, та и захлопнулась. А я серьезно чего-то другого ждала? Как мило! И наивно. И глупо. Из комнаты выходит сводный брат. Пытаясь делать вид, что не замечаю его, направляюсь в ванную, но Стас хватает запястье. – Чего тебе?! – Ты всегда будешь моей! БО-О-ОГИ-И-И!!! – Да, да, конечно, а теперь дай нормально помыть руки! И, желательно, переодеться. – Ты не поняла, – мгновенно оказывается рядом. Что ж такое! Отступаю на шаг назад, натыкаясь на тумбочку. Пользуясь замешательством, парень толкает меня к стене и расставляет руки по обе стороны от головы, отрезая пути к отступлению. Начинается! – Ты. Всегда. Будешь. Моей! – рычит мне прямо в лицо. Да что с ним сегодня? Перебухал опять, что ли? Алкоголем не несет вроде. – Дай. Мне. Помыть. Руки! – отбиваю той же подачей. – Стас, Аня пришла? – раздается из кухни голос отчима. И на данный момент спасительный. – Да, – цедит сквозь зубы. – Аня, иди к нам. – Может, уже дашь пройти? Папочка зовет, – говорю с акцентом на первом слове. Отстраняется. Слава Богу! – Мы еще поговорим, – зло бросает мне в спину. – Не сомневаюсь, – огрызаюсь в ответ. – Артемий Владленович, – да уж, не повезло человеку с отчеством, - познакомьтесь, это моя падчерица Аня. – Аня, это мой хороший друг Артемий Владленович. – Ну, привет, Лиля, – говорит он, ухмыляясь. Знаете, я, конечно, надеялась на удачу, но чтоб вот так… – Артемий Владленович, возможно, Вы не расслышали, но мою падчерицу зовут Аня, – робко говорит сидящий ко мне спиной «родственник». – Знаю. Но Лиля ей, кажется, идет больше. Да, Анечка? Немалых усилий мне стоит сдержать смех, представляя лицо отчима. – Наверное, ты прав. – Аня, к Артемию Владленовичу… – …можно обращаться на «ты», – заканчивает фразу гость, показывая чуть ли не все тридцать два зуба в белоснежной улыбке. – Мы с Анечкой немного прогуляемся, Вы же не против? – Нет, конечно! Эта скотина податлива, как никогда. Подозрительно. Отчим, который никогда не разрешал мне встречаться с кем-то из парней, вдруг так беспрекословно отпускает вечером со своим «хорошим другом»? Шо происходит?.. – Ну, пойдем. Ага, то есть меня спрашивать никто не собирается, да? – А я не хочу гулять, – заявляю с вызовом. – Дура, что ты творишь! Ты же сама себе яму роешь! – вопит Здравомыслие. Разумно, кстати. В ответ я чуть толкаю его в только что разверзшуюся пропасть. И мило машу на прощание ручкой. Плевать на все, наслаждаемся моментом! – Чем ты хочешь наслажда-а-а-а…– кричит протяжно, и тут же замолкает. До-ле-те-ло… – Почему же? – Устала. Конечно, я не против сходить проветриться. Конечно-конечно, лишь бы поменьше находиться в обществе двух придурковатых родственничков! Однако крайне возмущает (и настораживает в том числе!) тот факт, что мое мнение тут никто не спросил. К тому же, Здравомыслие все равно уже покоится на дне моего сознания, поэтому – помирать, так с музыкой! – Я надолго не задержу, – снова ослепляет широкая улыбка. – Ладно, – «неохотно» соглашаюсь, глубоко вздыхая. Вновь прохожу в прихожую, обуваюсь, стараясь не замечать ненавистных взглядов Стаса, и выхожу на улицу, вдыхая полной грудью относительно свежий вечерний воздух. – Куда пойдем? – Ну, ты ж хотел погулять. Я думала, у тебя уже есть маршрут, – усмехаюсь, выделяя последнее слово. – Давай тогда на набережную. – Почему именно туда? – спрашиваю с недоверием. Какое-то символичное место... – Просто. Пожимаю плечами. На набережную, так на набережную. Мне, по сути, все равно. Идти минут двадцать медленным шагом туда, столько же обратно, в час уложимся. Правду сказал, что надолго не задержит. Дойдя до «пункта назначения», облокачиваюсь локтями на парапет, переводя взгляд то на небо, то на реку, разглядывая отражение вечерних огней. Красиво... Надеюсь, теперь мне никто не помешает насладиться тишиной засыпающего города. Выпрямляюсь, оставляя пальцы на металле с диковиной ковкой. Вечерняя набережная всегда напоминает маму с папой. То время, когда мы были вместе. Здесь восхищались переливами фейерверков, разноцветным дождем разбрызгивавшихся в темном небосводе. Здесь встречали Новый Год, Девятое мая, Двадцать третье февраля… Воспоминания вспышками освещают память, окрашивая сумерки в теплые светлые тона. – Красиво, правда? – произношу зачем-то. – Мгм. Боковым зрением замечаю, что парень все время смотрит в мою сторону. Перевожу на него удивленный взгляд, но Артем рассматривает что-то позади меня. Оборачиваюсь, пытаясь разглядеть, что привлекло его внимание, однако не вижу ничего примечательного. Фрагменты снова мелькают перед глазами, как будто я листаю семейный альбом. Вот я маленькая, года три, пускаю с папой кораблик. «Теперь любое желание сбудется», – говорит он с улыбкой. Игрушку уносит течением, а я машу вслед, сияя от счастья. А вот уже первый класс – «начало взрослой жизни», как выразилась мама. Прикосновение к плечам вырывает из уютного мирка, в который я успела погрузиться, заставляет вздрогнуть. Пытаюсь отвлечься от навязчивых мыслей. Не привыкла, чтобы меня кто-то трогал из представителей противоположного пола. Он ведь ничего плохого пока не сделал. Пока... Да блин! Это все моя постоянная зажатость. Мои комплексы – мои проблемы, не стоит их никому показывать. – Что ты делаешь? – начинаю нервничать, когда он оставляет руки поверх моих ладоней. Не прижимает к себе, не обнимает, разыгрывая влюбленную парочку. Тем не менее для лавиной нарастающей паники хватает и этого. Вот только… Это простой страх или отчаянно голосящая интуиция?