Дополнительная глава. НЕ КАНОН. Черновик, не вошедший в работу

***

Так странно осознавать, что целая эпоха закончена. Ледибаг смотрит на свои руки, затянутые в красный спандекс и еле слышно вздыхает, будто ей необходимо теперь расстаться с самой собой. Никто не отбирает у нее талисман, никто не говорит, что она больше никогда не будет сражаться со злом, и тем не менее ощущения такие, будто часть ее жизни безвозвратно утеряна. Бражник побежден. Надо же, она думала, что от этого словосочетания она будет парить от счастья, но в конечном счете чувствует только опустошающую усталость и горечь. Может быть, все было бы куда радостнее, если бы Бражником не оказался отец ее близкого друга. Она старается быть с ним рядом, как может, но ей кажется, будто Адриан с каждым днем все глубже и глубже погружается в пучину разочарования и боли, никем не принятый — ни отцом, ни своей любовью. — Здравствуй, Котик, — тихо говорит Ледибаг, услышав за спиной едва уловимый шорох, и выпрямляется. — Я знала, что ты придешь. — Нам надо поговорить, — без предисловий начинает он, даже не садясь. Никаких «Моя Леди», никаких каламбуров — сосредоточенный и серьёзный Кот для нее был так же непривычен, как и грустный. Она поднимается на ноги, оборачиваясь и встречаясь с ним глазами. Конечно, им надо поговорить. Давно пора. — Ты говорила, нам нельзя знать личности друг друга, пока Бражник не побежден. Теперь его нет. Я хочу знать тебя. Я не собираюсь настаивать или преследовать тебя, мне просто… это важно, понимаешь?.. очень важно, Ледибаг. Ледибаг. Он почти никогда не зовет ее полным именем. — Я понимаю, — тихо говорит Ледибаг, опуская голову. Ей очень страшно это делать, она хочет, чтобы все было как прежде, чтобы они просто спасали Париж, не зная горести и забот, кроме как придумать оправдание, чтобы тайно перевоплотиться. Но она знает, что так уже не будет никогда, знает, что она очень обязана Нуару, что, может быть, когда он узнает, кто она, это поможет ему ее разлюбить. — Я обещала тебе и сдержу свое слово. Она поднимает взгляд снова и смотрит Нуару в глаза. Такие серьезные, такие беспокойно-болезненные. Он словно дошел до грани, за которой только пропасть, и от этого Ледибаг почему-то становится еще страшнее. Она делает к нему едва уловимый шаг, хочет дотронуться, но не может себя заставить, потому что стена, внезапно выросшая между ними, причиняет ей боль. — Прости, что прошу тебя об этом, но мне так… — Мы можем сделать это одновременно? — выдыхает Ледибаг, прерывая его попытку объясниться, и снова закрывает глаза.

***