Глава 13

      Ночевать в лесу — нет, в Лесу, — никому не хотелось, и в обратный путь отправились сразу, как только у Киры перестали дрожать ноги. Ближе к рассвету сделали привал, причем Ортвиг, ворча себе под нос, что скоро он будет их всех стреноживать, как непослушных лошадей, дремал вполглаза. В город они вернулись уже за полдень, и Алисанна, увидев их, картинно прижала руку к сердцу.       — Слава праматери Даани и Луану Копьеносцу, оба живые. Поздравляю, Ортвиг.       — Да уж, с такой квадрой и врагов не надо, — Ортвиг шутливо хлопнул Киру и Варта по спинам, и сразу посерьезнел. — Завтра должна выходить седьмая квадра?       — Да, а…       — Мы пойдем с ними, но не на патрулирование. Мы пойдем к Границам Тумана.       Алисанна тихо ахнула, недоверчиво вглядываясь в их лица.       — Вы серьезно? Ладно, сама вижу, что да… Вы что-то узнали?       — Это связанно с воплощенными фантомами, — пояснил Ортвиг, бросив взгляд на Киру. — Их рано или поздно начинает тянуть в лес, и мы не хотим, чтобы она шла одна.       — А я повторяю, мы можем пойти вдвоем, — пробурчал Варт, и Ортвиг, устало закатив глаза, махнул на него рукой. Пройдя через ворота, Ортвиг ненадолго задержал их.       — Вы и сами понимаете, что мы не в поход на речку отправляемся, — строго сказал он. — И не на месяц по знакомым территориям. Собираться в дорогу нужно с умом, берите больше сухарей и круп. Гаур, закупи еще стрел, всякое может случиться, Варт, Кира, обязательно загляните к оружейникам, пусть проверят, мало ли… если меч или кинжал сломаются посреди леса — нового вам не найти.       — И платки носовые не забудь нам положить, — поддакнул Варт и сжал его плечо. — Ортвиг. Мы все это понимаем. Не волнуйся, мы ведь уже решили, что идем на верную победу.       — Ну какие же вы все дурни, — Ортвиг, устало вздохнув, побрел к оружейникам. Варт с улыбкой покачал головой, глядя ему в след, и обернулся к Кире.       — Он этого не сказал, но… Мало ли, чем все закончится? Я в том смысле, — торопливо добавил он, — что может ты сразу в свой мир обратно перенесешься. В общем… попрощайся, раз уж есть с кем.       Кира, смутившись, кивнула. Бросаясь за Варстаном в лес, у нее не было времени найти Ардана и предупредить его, и теперь было немного… страшно идти к нему, чтобы попрощаться — возможно, что и навсегда. И в глубине души снова жгло прежнее сомнение: а может, махнуть рукой на этот лес, на Барлора, какую-то высшую цель? Ведь если ее занесло в чужой мир это не значит, что именно она должна его спасать… Опомнившись, Кира слегка ущипнула себя за ногу, прогоняя чужие мысли из головы. Нет уж. Пусть не ради всего мира, она его и не знала, но ради своей квадры, ради Ардана, ради матушки Броны и Фаруин, ради Алисанны — ради них стоит и пойти в лес, навстречу неизвестной судьбе.       И все-таки она старалась оттянуть этот момент — пошла к оружейникам, отдав куртку и кинжалы, чтобы их подновили, заглянула в квартал Созидателей, чтобы зарядить амулеты щита и купить противоядия, собрала вещи… Дотянув почти до вечера и поняв, что пытается спрятаться от самой себя, Кира решительным шагом направилась в лечебницу. Ардан сидел в своем кабинете, и стоило ей перешагнуть порог, как он вскинул на нее измученный взгляд.       — Кира, — мэтр поднялся из-за стола и Кира, сглотнув через комок в горле, торопливо бросилась к нему, обнимая за шею. — Вчера ко мне зашел ваш капитан, спросил, не видел ли я тебя, и сказал, что ты пропала.       — Прости, не было времени ничего говорить. Нужно было спасать Варта, — она закрыла глаза, прислонившись щекой к его груди. Ардан успокаивающе погладил ее по волосам.       — Я понимаю, что случаи бывают разными. А что именно случилось?       — Ты не поверишь… — протянула Кира. — Я видела ее. Киран. И она сказала, что Варстан начинает меркнуть, он ушел в Лес. И, в общем… мы с ней его вернули.       — Интересно, — отозвался Ардан, уже гораздо более спокойным голосом. — То есть, выходит, ты не просто видишь ее воспоминания, но и может с ней говорить?       — Уже нет, наверное, — Кира отстранилась. — Она ушла, действительно ушла, я не чувствую ее присутствия, и… Ардан… завтра мы уходим в Лес. Вчетвером и… мы пойдем к Сердцу Тумана.       — Во имя праматери Даани, — пробормотал он, крепче прижимая ее к себе. Кира чувствовала, как забилось его сердце, и прикусила губу. Помолчав, Ардан тихо спросил: — Вы уверены, что так нужно?       — Да. Ну, в основном уверены, — уточнила Кира, отстраняясь. Ардан покачал головой, с болью глядя на нее.       — Я не хочу тебя отпускать, — тихо признался он. — Я знаю, что это нужно и важно, что вы бы не отправились туда из пустой блажи… Но я не хочу тебя потерять, только что обретя.       — Так может, и не придется терять? — Кира выдавила кривую улыбку, хотя на душе у нее словно скреблись здешние кошки. — Может, через пару месяцев мы вчетвером вернемся с победой, и больше никаких Искаженных, никаких злобных тварей из леса…       — Точно. Так все и будет, — Ардан улыбнулся в ответ, но руки не разжал. — А я как раз придумал, чем заняться на время вашего похода.       — И чем? — Кира машинально гладила его по затылку, пропуская волосы через пальцы, и Ардан довольно жмурился каждый раз.       — Нарисую тебе дракона. Уже не на клочке бумаги, а большую картину. Повесишь у вас в доме, над камином…       — Здорово! — неподдельно обрадовалась Кира. — Теперь точно знаю, мы вернемся, чтобы на эту красоту любоваться.       — Отлично, — Ардан коснулся губами ее лба. — Тебе нужно выспаться перед походом.       — Нужно, — эхом отозвалась Кира. Возможно, и правда стоило уйти — зачем сближаться еще сильнее, если это может закончиться совсем скоро? Не проще ли отступить, не рвать себе душу и сердце… Она подняла голову, встречаясь с ним взглядом, чувствуя, как дрогнули его ладони на спине. Решившись, она обхватила его затылок, наклоняя к себе, и Ардан ответил на поцелуй с таким жаром, что она даже вздрогнула. Сердце колотилось в груди, словно испуганная птица, но Кира только плотнее прижалась к нему.       — Ты об этом не пожалеешь? — спросил Ардан, обхватив ее лицо ладонями, вглядываясь в глаза. — Ты действительно хочешь?..       — А ты?.. — Кира задохнулась от озноба, пробравшего до костей, и Ардан снова обнял ее — живой, теплый, словно частичка солнечного света, принявшая облик человека. Они перебрались в его личные покои, и Кира, вздрагивая, цеплялась за его плечи, стараясь запомнить, прочувствовать каждый миг, каждую крупицу его ласки и нежности, которыми он щедро ее одаривал. Их пальцы крепко, почти до боли, переплелись, светлые волосы рассыпались по плечам, отгораживая от мира — пусть там, за Лесом, бьется Сердце Тумана, пусть орут Искаженные и таятся чудовища, но здесь и сейчас есть только двое. И все остальное неважно.       В ночной тишине даже звук дыхания казался неправдоподобно громким. Они лежали на узкой кровати, тесно прижавшись друг к другу, а единственный магический светильник на столе немного рассеивал темноту, делая ее не пугающей, а уютной.       — Вы же уходите на рассвете? — тихо спросил Ардан, обводя ее ладонь кончиками пальцев. Кира неопределенно кивнула, сообразив, что точного времени их сбора она не успела узнать. — У меня обход в час Жабы, оставлю на столе настойки для обеззараживания и обезболивания. Надеюсь, они не пригодятся, конечно…       — А лечебница не пострадает? — спросила Кира, любуясь им. Ардан улыбнулся.       — Ну, я же не все запасы вам передаю. А готовятся они быстро, если есть нужные травы, так что не переживай. Ты лучше спи.       — Не хочется, — Кира потянулась, опасливо затаив дыхание, когда кровать как-то слишком ощутимо скрипнула под ней.       — Надо. Рекомендация главного целителя, — Ардан притянул ее к себе, потерся носом о волосы, невесомо целуя в висок. Кира послушно закрыла глаза, но спать и правда не хотелось. Под ладонью билось его сердце, и в памяти шевельнулось что-то зыбкое, словно пламя, танцующее на ветру. Кира даже видела его — рыжее, рассыпающее искры в непроглядной тьме…       Она плыла во тьме, в бескрайнем, прекрасном нигде, не чувствуя ни верха, ни низа. Ни звука, ни проблеска света — всего лишь пустота. Изначальная, древняя, бесконечная тьма — в которой не бывает чудовищ, потому что в нигде нет ничего и никого… Но что-то произошло, и тьма, дрогнув, изменилась, становясь светлее.       Кира видела, как из пустоты вверх взметнулись слабые, крохотные искры, с каждым мгновением разгораясь все ярче. Дрогнули первые языки пламени, неуверенные, хрупкие — и вскоре огонь запылал, разгоняя тьму, высвечивая пустынную, неживую местность. Из огня вышла женщина, ослепительно прекрасная, настолько, что перехватывало дыхание. Она обвела глазами пустыню, нахмурилась, взмахнула рукой — и по земле поползли ручейки золотого огня, оставляя после себя не пепел, а зелень первой травы. Женщина улыбнулась, и ее улыбка стала солнцем. Яркое, новорожденное солнце окончательно изгнало мрак, а травы жадно взметнулись вверх, впитывая его свет. Проклюнулись первые деревья, крепнущие на глазах. Женщина наклонилась к земле и коснулась ее ладонью — мир дрогнул, выпуская наружу горы и ущелья, холмы и низины. Она встряхнула головой и слегка подула — взвился первый ветер, растрепав кроны выросших деревьев. С волос упала крохотная искра огня и попала на траву. Женщина чуть нахмурилась, протянула ладонь — и искра, замерцав, стала меняться. Проклюнулись маленькие крылья, изящная голова на длинной шее, хвост с острым, словно пика, кончиком, четыре лапы с крохотными коготками. Первый дракон раскрыл пасть и запищал, неуверенно взмахивая пока еще слабыми крыльями. Женщина вновь улыбнулась и взяла маленького дракончика на руки, прижала к себе, осторожно подула на него — и крохотный, размером с новорожденного котенка зверь стал увеличиваться в размерах. Женщина опустила его на землю и отошла — а дракон, уже гигантский, склонил к ней свою голову и нежно просвистел, отдавшееся теплом в груди, щемящей тоской и нежностью, мягкое и невесомое: «Мать!» Женщина обняла его поцеловала в лоб, между острыми шипами — и счастливый, окрыленный дракон взмыл в небо, раскалывая безмолвие своей песней.       — Достаточно… — голос, раздавшийся из тени под деревом был слабым, но женщина услышала его — и обернулась, сурово нахмурив брови. — Ты испортила мой мир.       — Я оживила его, — Кира впервые услышала голос рыжеволосой женщины, и поняла, что плачет: это был голос ее мамы. — Мертвый мир никому не нужен.       — Он нужен мне. — Тень дрогнула, собираясь в фигуру широкоплечего, высокого воина, с головы до ног закованного в черную броню. — Я был здесь первым, а ты… ты разрушила мое царство!       Женщина протянула ему руку.       — Мы можем создавать мир вместе. Разделим его на равные доли.       Мужчина прикоснулся к дереву — и оно, издав стон, скорчилось. Женщина вскрикнула от боли, невольно качнувшись к искореженному дереву, но мужчина остановил ее одним взмахом ладони.       — Ты же сама предложила создавать мир вместе? — издевательски протянул он. — Уже отказываешься от своих слов, праматерь мира?       — Нет. Не отказываюсь. — Женщина выпрямилась, смаргивая слезы, которые стали морями и океанами.       Мужчина снял шлем, открывая мертвенно белое лицо с одним-единственным глазом в центре лба: красным, безумным, выпятившимся из глазницы. Зрачок пульсировал, и все, на что падал его взгляд менялось, искажалось и корчилось в агонии…       — Довольно! — женщина бесстрашно шагнула вперед, закрывая собой мир. — Ты губишь жизнь!       — Я лишь возвращаю мир к его истинному облику. Есть только хаос и тьма.       — Есть только свет и жизнь!       В руках мужчины появился тяжелый двуручный меч, лезвие которого словно сочилось тьмой. С неба с грозным рыком упал дракон, распахивая крылья, чтобы защитить ту, что дала ему жизнь. Мужчина, дрогнув, отступил назад, растворяясь в тенях, а женщина с болью смотрела на мир, обезображенный безумием соперника. Осторожными, ласковыми касаниями она распрямляла изломанные стволы деревьев, счищала с них тьму, словно липкую паутину. Дракон шел рядом с ней, сжигая то, что нельзя было исправить. Женщина остановилась, устало покачав головой.       — Нельзя все сделать одной.       Она прижала руки к сердцу и осторожно отвела их, подставляя под солнечные лучи. Три маленьких огонька задрожали на ее ладонях, становясь сильнее и больше. Трое опустились на землю — двое мужчин и одна женщина. Огонь, почти потухший и ослабевший, выпустил в воздух мириады искорок, каждая из которых стала человеком. Кира не поняла, когда все изменилось: мгновение назад она видела рождение мира, а сейчас смотрела, как рыжеволосая женщина верхом на золотом драконе бесстрашно взмывала в небо, чтобы пронзить воплощенную тьму.       Тишину расколол звон оружия. Золотой меч, созданный из лучей солнца, встретился с мечом, созданным тьмой. Брызнула кровь — золотая и черная, смешиваясь на их клинках и доспехах. Они стояли лицом к лицу в пустоте, кровь текла по мечам, падала в никуда, расплескивалась звездами в безбрежной пустоте.       — Ты не уничтожишь меня, — прошептала женщина, погружая лезвие в грудь своего врага.       — А ты не уничтожишь меня. — Черный клинок пробил белоснежный доспех. — Ни одна душа, рожденная в этом мире не сможет причинить мне зла!       — Тогда я буду искать в других мирах тех, кто остановит тебя, — женщина улыбнулась и взмахнула рукой — Кира видела, как в бесконечной пустоте стали появляться бесплотные, полупрозрачные фигурки, воздевшие ввысь мечи и копья. Мужчина рассмеялся, не обращая внимание на черную кровь, текущую по нагруднику.       — Я все равно восстану. Нет дня без ночи, без тьмы нет света.       — Да будет так!       — Да будет так!       Видение разбилось, взорвавшись изнутри. Кира ощутила, что падает в пустоту, мимо чужих, голодных звезд, протягивающих к ней свои протуберанцы…       Она с криком села на кровати, прижимая ладонь к груди. Ардан, вздрогнув, обернулся к ней — уже одетый, готовый к обходу.       — Кира?       — Я вспомнила, — прошептала она, стирая текущие из глаз слезы. — Дракон говорил, что я вспомню, так и вышло. Я… я должна идти через Лес. Ни одна душа, рожденная в этом мире не сможет его ранить!       — О чем ты? — Ардан сел рядом, дотрагиваясь до мокрой щеки. — Кого ранить? Кира прерывисто вздохнула, прижимаясь к его ладони губами.       — Барлор. Я видела воспоминание дракона — это сотворение мира. Он был там, рядом с… Даани, — сон, слишком яркий, слишком подробный, так и стоял у нее пред глазами, и Кира сбивчиво заговорила. — Они сразились, ранили друг друга, но Барлор сказал, что никто, рожденный в этом мире, не сможет причинить ему вреда… А Даани ответила, что будет искать воинов в других мирах… Но я не воин! — выкрикнула она, вскинув голову. — Я просто… Просто человек!       Ардан обнял ее, ероша волосы на затылке, и Кира, всхлипнув, обхватила его руками, прижимаясь лицом к груди.       — Ты вернешься, — тихо, словно говоря с самим собой, сказал он. — Ты вернешься, одолев Барлора, и мы будем вместе. Я хотел бы пойти с тобой, через Лес, я бы закрыл тебя от любых тварей, исцелил твои раны…       — Ты нужен здесь, — через силу сказала Кира. — Я вернусь. Со мной, со всеми нами, все будет хорошо.       — Я буду тебя ждать, — Ардан ободряюще погладил ее по щеке и поцеловал, вот только его пальцы сжались на ее плече почти до боли, словно он не хотел ее отпускать. В воинский квартал она шла по пустым улицам — никто еще не проснулся в такую рань, и ощущение было странным: словно она осталась последним живым человеком в мире. Кира зябко передернула плечами и толкнула дверь их домика, уверенная, что вся квадра мирно спит… и застыла на пороге под тремя парами глаз. Ортвиг, Варстан и Годриг, переглянувшись, кивнули друг другу, и Ортвиг приглашающе взмахнул рукой.       — Ну, теперь нам только Гаура дождаться, и очередное раннее собрание квадры можно считать открытым.       Кира, покраснев до корней волос, подошла к столу и уселась на свое привычное место. Последние остатки неги бесследно испарились, и вместо них пришел страх.       — Парни, — она откашлялась, пытаясь справиться с голосом. — Я кое-что вспомнила. Годриг, когда ты… отвел меня к дракону, помнишь, я упала в обморок? — Годриг молчаливо кивнул, внимательно слушая ее. — Я видела его воспоминания. Он назвал меня «душа из иного мира», и так получилось, что только я могу действительно уничтожить Сердце Барлора. Проведите меня к границе, и возвращайтесь, а дальше я сама…       — Ага. Обязательно, — Варт покачал головой. — Я с тобой пойду, как и договаривались, а эти двое…       — Не дождетесь, — буркнул Ортвиг. Дверь скрипнула, пропуская Гаура, и тот споткнулся на пороге, озадаченно глядя на них.       — Я не опоздал? — уточнил он, и Варт с широкой улыбкой махнул рукой.       — Как раз вовремя. Все, капитан, все в сборе. Показывай, что ты там в Цитадели нашел.       — Ничего, — сухо ответил Ортвиг, и дождавшись разочарованного гула, насмешливо прищурился. Годриг, хмыкнув, положил на стол свиток.       — В Цитадели такого не найти, а вот во дворце — вполне. Королевские карты, господа Стражи.       — Королевские карты! — Варт всплеснул руками. — Все, друзья, мы обречены на победу.       — Да чтоб тебя Барлор укусил! — рассердился Ортвиг, а Гаур торопливо сделал отвращающий беду знак. — Там нет карты Сердца Тумана, но… Есть карта Бранхилдиса и его окрестностей.       — Погоди, того самого? — быстро переспросил Гаур, и Ортвиг кивнул.       — Да. Если падение Барлора не слишком изменило тамошнюю местность… У нас есть примерное направление.       — И еще у вас есть я, — добавил Годриг. — Как человек, который почти добрался до цели…       — Нет, — Ортвиг резко обернулся к нему. — Тебе нельзя!       — Тебе тоже, но ты, тем не менее, уходишь в Лес, — парировал Годриг, и, заметив недоумение в глазах Варта и Гаура, приподнял брови. — Погоди, ты им не сказал?       — Так, обожаю тайны накануне серьезных походов, — Варстан сел прямо, пристально глядя на их капитана. — Орт? В чем дело?       Ортвиг, нахмурившись, сердито покосился на Годрига, и тот развел руками.       — Я могу сам сказать, если хочешь, — дождавшись кивка, Годриг откашлялся. — Так случилось, что к тому моменту, когда ваш капитан нашел меня, я стал… Померкнувшим.       — Что?! — Варт с шумом уронил руку на стол, оторопело глядя на них. Годриг, помедлив, снял плащ и, развязав ворот рубахи, распахнул его — Гаур и Варт отшатнулись, разглядев на груди темное кольцо, словно кто-то оставил там след из пепла. Годриг, пожав плечами, привел одежду в порядок. — И он не придумал ничего лучше, чем отдать мне часть своего огня.       — Ты будущий король. Это было разумно, — сухо произнес Ортвиг, и нехотя повернулся к своей квадре. — Да, мое пламя разделено на двоих.       — Тебя же должно было в Лес тянуть сильнее, чем всех нас, — пробормотал Гаур, покачивая головой. Ортвиг закатил глаза.       — У меня было отличное противоядие против его воздействия: я знал, что мне нужно присматривать за тремя оболтусами, и помогать вот ему, — он красноречиво ткнул пальцем в сторону Годрига, — чистить драконью чешую. И я повторяю, Годриг, тебе нельзя туда идти.       — Нет. Я иду туда вместе с вами. Как бывший наследник престола, как потомок Луана Копьеносца — я должен. И пусть я отрекся от короны в пользу моего брата, но моя кровь все еще остается священной, — Годриг сложил руки на груди. — И теперь тебе придется присматривать за четырьмя оболтусами.       — Храни нас Праматерь Даани и ее дети, — с обреченным видом произнес Ортвиг, закрывая лицо ладонью.       Они вышли из Эрлиса в начале часа Петуха, когда солнце едва показалось над горизонтом, выдвигаясь бок о бок с седьмой квадрой. Лес, неподвижный и безмолвный, казался чудовищем, готовым их проглотить. Кира оглянулась лишь раз, бросив взгляд на видневшуюся из-за крепостной стены крышу лечебницы, а затем город скрылся за высокими, покрытыми мхом стволами.

***

      Кира догадывалась, что их решение идти к Сердцу Тумана разозлит Барлора, но такого она, конечно, не ожидала. После третьей стаи кобольдов, умудрившихся даже прокусить металлическую пластину на броне, она себя чувствовала как лимон после мясорубки. Руки трясло мелкой дрожью, а кинжалы казались сделанными из свинца, и удержать их с каждой секундой становилось все сложней.       — Думаю, это проверка на прочность, — Варт, тяжело дыша, опустил щит. Мертвые кобольды лежали вокруг них, и в воздухе отчетливо воняло свежей кровью и требухой. — Все желающие могут вернуться в город.       Ортвиг устало махнул рукой, упираясь древком копья в землю.       — Если нас напугала стайка этих тварей… То плох я, как капитан.       — Не напугала, — Кира решительно выпрямилась, смахивая пот со лба. — Отдышимся и дальше в путь. Сколько еще до башни осталось?       — Два с половиной дня пути, — «утешил» ее Гаур, сверившись с картой. Годриг, тоже вооруженный тяжелым копьем, задумчиво прищурился:       — Мы можем попробовать сократить путь. Через болото выйдем уже через полтора дня.       Киру передернуло — ведь если есть болото, то, значит, есть и многоножки, но протестовать или ныть она не стала. Чем быстрее они дойдут до Сердца Тумана, тем скорее вернутся сюда. На их счастье, после этой стычки кобольды присмирели, но шорох в кустах стал их постоянным спутником: мелкие хищные твари следовали в некотором отдалении от них, и это могло стать серьезной проблемой, если их квадра наткнется на противника пострашнее, чем двуглавые пауки или лесные скорпионы. Кира сосредоточенно шагала через Лес, поглядывая по сторонам и вслушиваясь в шорохи. Через какое-то время они столкнулись с тремя Искаженными — и кобольды, словно действительно понимали что-то, ударили им в спину, повалив Варта на землю. Кире удалось отогнать их молниями, а затем уже и Варт вскочил на ноги, пока Гаур, Ортвиг и Годриг добивали Искаженных.       — Ты цел? — спросила Кира, заметив, как Варт то и дело морщась, дотрагивался до затылка.       — Кажется, один из них умудрился цапнуть. Глянешь? — он снял шлем и наклонился, и Кира сочувственно зашипела, разглядев след от зубов чуть ниже линии роста волос.       — Вот и пригодились настойки, — пробормотала она, растирая укус. Варт издавал мученические ахи и стоны, утверждая, что она просто хочет его добить, чтобы он не мучился, и Кира, не выдержав, рассмеялась.       Отдых был коротким, чтобы не тратить время зря, и на следующий день, ближе к вечеру, они добрались к «виверновой» башне. Кира заметила как Варт рассеянно мазнул пальцами по белым костям, но сейчас в его лице читалась не скорбь, а спокойная, ровная сосредоточенность.       — Теперь — вперед? — уточнил он, и Годриг кивнул, еле заметно поморщившись, когда ветер сменил направление. Ночью случилось непредвиденное — кобольды не напали, но изрядно подгадили им, причем, в буквальном смысле. Все ночь они шуршали в кустах, перебегая с места на место, и лагерь медленно окутывала нестерпимая вонь от их помета, которая словно намертво впиталась в их одежду. Ортвиг глубоко вздохнул, на мгновение чуть крепче сжимая копье в руках.       — Ну что, готовы совершать великие подвиги? — спросил он, обернувшись к ним, и Гаур с энтузиазмом вскинул кулак к небу.       — Еще как!       У Киры что-то екнуло внутри, стоило им двинуться вперед, обходя башню. Лес здесь словно разделялся надвое — неширокая просека, покрытая низким кустарником и травой, выглядела почти безобидно — и от этого лишь сильнее пробирало морозом при взгляде на темную стену, высившуюся над ними.       — Идем осторожно, смотрим в оба, — сухо сказал Ортвиг, разом отбросив веселость. — Эти земли никто толком не исследовал, что может таится здесь — одна Праматерь знает.       — Ну, как минимум туманные духи точно найдутся, — проворчал Гаур, поежившись, и Варт кивнул с мрачной гримасой. Кира вздрогнула, невольно вспомнив призрачный смех и полупрозрачную фигуру, и вытерла вспотевшие ладони о штаны. Они должны с этим справиться.       Она ступили под темные, намертво сплетенные кроны, и Кира ненадолго задержала дыхание. Хотелось верить, что это исключительно игра воображение, но она словно чувствовала давящий, тяжелый взгляд, направленный на нее. За их спинами раздалось короткое визгливое тявканье, и обернувшись, они увидели двух кобольдов. Встав на задние лапы, и почти сравнявшись в росте со взрослым человеком, они переливчато тявкали — и из леса, из его обоих частей, эхом донеслись другие голоса.       — Что они делают? — прошептала Кира, машинально пятясь назад, и Годриг мрачно ответил.       — Загоняют добычу.       Гаур, прицелившись, выстрелил кобольду в грудь — стрела пробила тушку, и тварь упала, но второй кобольд, опустившись на четвереньки, проворно скрылся в кустах. Кира услышала топот и треск кустов, и выхватила кинжалы — вот только Ортвиг схватил ее за плечо.       — Бесполезно! Отходим, быстро! Они нас сейчас окружат и задавят!       Кира увидела, как через просеку к ним мчится стая кобольдов, и, раздумав сражаться, бросилась бежать, стараясь не отстать от Ортвига. Кажется, кобольды объединили как минимум две, если не три стаи, планомерно окружая их. В голове мелькнул обрывок мысли — что они словно не просто пытаются их догнать, а будто целенаправленно ведут куда-то, но очень скоро Кира перестала об этом думать, стараясь не запнуться о выступавшие из земли корни и не упасть.       — Назад! — заорал Годриг, схватив Ортвига и Варта, но было уже поздно — из кучи сваленных веток и молодых деревьев выпрыгнула виверна. Задрав голову к небу, она заревела, бросаясь на них — спасло только то, что они бросились врассыпную. Кобольдов не было ни слышно, ни видно, но Кира не обольщалась — чувствовалось, что эти твари снова набросятся на них… ну или на их трупы, когда их задерет разъяренная виверна. Варт прикрыл ее щитом, позволяя метнуть молнию, чтобы отвлечь виверну от Годрига — и чудовище мгновенно развернулось, бросаясь к ним.       Виверна щелкнула зубами, лишь на волосок разминувшись с Вартом. Годриг и Ортвиг одновременно вонзили в нее копья с боков, и она, взревев, встала на дыбы, ударами крыльев отшвыривая их в стороны. Кира без устали била ее морозными и молниевыми искрами, мешая сосредоточиться на ком-то одном. Гаур, задержав дыхание, выпустил стрелу, которая вонзилась чудовищу ровно в глаз, и виверна круто развернулась. По тупоносой, покрытой шипами морде текла зеленая кровь из глазницы, виверна, распахнув пасть, зашипела, Рванула вперед, к Гауру, и Варт быстро вонзил меч в основание черепа, пользуясь моментом. Когтистая лапа неловко загребла под себя палую листву и землю, и виверна, обмякнув, замерла без движения.       — Самки у них в сотню раз опасней, чем самцы, — выдохнул Гаур, опуская лук. — Ну, вроде все живы и целы, да?       — В порядке, — кивнул Ортвиг, разминая руку. Годриг подошел к куче валежника и присвистнул.       — Кто-то уничтожил ее кладку. Теперь понятно, почему такая бешеная была.       Кира, заинтересовавшись, подошла ближе и, вытянув шею, заглянула в то, что оказалось ее гнездом — два крупных, размером чуть больше страусиных, яйца были кем-то уничтожены еще до них. Годриг перебрался через ветви и осторожно, краем копья, пошевелил яйца — кожистая скорлупа была надкушена, и от гнезда уже слегка попахивало тухлятиной.       — Судя по всему, кобольды, — пробормотал он. — Вот ведь… хитрые твари. От нас несло кобольдами, и виверна бросилась на нас, мстя за детенышей.       — А ее не смутило, что мы побольше их будем? — спросила Кира, отходя подальше. Ортвиг покачал головой, вытирая копью о траву.       — У виверн много силы, но разума у них нет. Пахнешь как кобольд — значит, ты и есть кобольд.       — Еще немного, и я поверю, что у этих тварей мозгов, как у человека, — проворчал Варт. — Они догадались нас пометить, и, фактически, загнали к виверне под бок.       — Будет что передать другим Стражам, — заметил Гаур. — Что кобольды гораздо хитрее, чем кажется на первый…       Что-то грохнуло — будто какой-то шутник лопнул надутый пакет, и Кира, вскрикнув от неожиданности, резко обернулась к Гауру — чтобы увидеть, как он падает ничком на траву, а за ним из куста выбирается Искаженный. Молнией пролетело копье Ортвига, пробивая туловище насквозь ровно в центре черной метки, и Искаженный свалился, рассыпаясь пеплом. Кира бросилась к Гауру и, упав на колени, протянула к нему руки — и так и остановилась.       Огненный шар пробил его тело насквозь. Она чувствовала слабый запах дыма, и, что еще отвратительней, паленой кожи и мяса, и тошнота моментально подкатила к горлу, — Кира едва успела отскочить в сторону. Ортвиг, посерев от ужаса, осторожно перевернул Гаура и издав хриплый вскрик, замер, прижав руку к сердцу. Его лицо осталось целым, и на нем теперь навсегда застыло удивление. Кира, все еще чувствуя привкус желчи, подползла к ним, смаргивая слезы и стараясь не смотреть ниже подбородка.       — Гаур… как же так… — растерянно пробормотал Варт, опускаясь на колени и беря его за руку. — Да почему же он?!       — Тихо, — Ортвиг, справившись с собой, обвел их тяжелым взглядом. — Мы… все знали, чем может закончится этот поход. Гаур погиб от удара в спину, но он был отважным воином, хорошим другом… и мне будет не хватать тебя, — голос его дрогнул, сбиваясь, и Ортвиг, прерывисто вздохнув, зажмурился.       Кира медленно провела пальцами по еще теплой щеке. Казалось, что Гаур сейчас подмигнет им, спросит: «Эй, ну чего мы стоим, нам еще совершать подвиг!» и рассмеется, но этого больше никогда не произойдет. Они задержались, чтобы его похоронить — землю копали по очереди, разрезая переплетенные корни мечами и кинжалами. Годриг осторожно надел на Гаура плащ, закрепляя на груди и пряча оставшуюся от черного пламени дыру. Варт, пробивая землю острым краем щита, то и дело останавливался, чтобы стереть слезы, а Кира и Ортвиг отошли в сторону, разыскивая камни — все понимали, что обычный земляной курган моментально разроют местные хищники. В какой-то момент Кира выронила два плоских булыжника и разревелась — Ортвиг молча прижал ее к себе, давая выплеснуть боль.       — Это из-за меня, — сдавленно пробормотала Кира, размазывая по лицу грязь. — Я же говорила, чтобы вы остались в городе!       — Прекратить истерику, — несмотря на холодные слова, в голосе Ортвига читалось сочувствие. — Кира, в одиночку ты бы тут не прошла, да и вдвоем с Вартом вы бы не справились. Одна-две стаи кобольдов, и от вас бы остались только кости. Гаур знал, на что идет. Мы все это знаем. Чем больше ты будешь винить себя, тем скорее тобой завладеет Барлор, а это именно то, чего ему надо.       Кира согласно кивнула, но чувство вины, обжигающее, неподъемно-тяжелое, засело в груди, давя камнем.